Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] Land of the death [18+]


[А] Land of the death [18+]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://33.media.tumblr.com/0aab29a4c2df5dab27202b37961430ae/tumblr_mrps2u4GIJ1qfvcsio4_250.gif

http://33.media.tumblr.com/f3565327e2946de30ffad5337cc2b402/tumblr_mrps2u4GIJ1qfvcsio3_250.gif

http://33.media.tumblr.com/f7ae9cc87e6e34502d877678bf9733b1/tumblr_mrps2u4GIJ1qfvcsio1_250.gif

http://31.media.tumblr.com/985b5d5f4d7bcd1d7c3ea7a75db96b9f/tumblr_mrps2u4GIJ1qfvcsio2_250.gif


Участники: Leonardo, Michelangelo, Donatello (Mona Lisa).

История переписана. Хамато Йоши более не благородный ниндзя, подверженный изгнанию злого и коварного Ороку Саки, убившего его возлюбленную. Черепашки не воспитаны с честью и достоинством, чтобы однажды свергнуть злодея и очистить Нью-Йорк от скверны. Их цели пугающе развратны и до тошноты отвратительны, а мастер и не подает лучшего примера. Единственный мутант, не опорочивший свое имя, остался, как ни странно, Рафаэль, да и тот терпит унижение и издевательства от братьев. А в особенность - от Майки. Не стоит удивляться, ранее ассоциирующийся с "солнышком команды" теперь не просто греет, а испепеляет. А остальные не лучше его. Они сами сеют семена скверны на плодородной для этого земле, и однажды заплатят за все свои грехи. Возмездие близко.

Отредактировано Leonardo (2015-07-27 21:16:33)

+3

2

- Ну куда же ты... убега-а-аешь?
Громкий безумный хохот заглушал хлюпанье резиновых сапог в воде. Мужик в панике бежит по канализации, роняя свое оборудование по дороге. Однако преследователь, кажется, не особо спешил. Его грубый силуэт отсвечивал в один момент от фонаря, который убегающий бросил неподалеку. Мрачные тени легли на создание, а его широкая улыбка говорила о вполне предсказуемых намерениях. Ситуация напоминала фильм ужасов, где монстр гонялся за героем или просто человеком-неудачником, соизволившего попасться в лапы мутанта. Он получал удовольствие от того, как этот несчастный пытается избежать участи других жертв чудовища, живущего в недрах канализации.
Мужик проклинал себя за то, что не особо верил своим коллегам о легенде, по которой в канализации стали пропадать коллеги по работе. Многие думали, что причина куда более банальная, да и полиция не говорила ничего на этот счет. Кажется, им вообще было плевать на ножевые ранения по всему телу жертвы. И простота восприятия действительности сыграла свою роль. Просто выпить для храбрости и выпнуться чинить прорвавшую трубу с коллегами оказалось недостаточно, чтобы не обделаться в штаны от увиденного зрелища: из-за угла вышло нечто, отдаленно напоминающее человека. Слюни из его рта стекали на землю, а порой и не доходили до него, оставаясь где-то на груди, хотя у этого монстра там какая-та непонятная хрень была. Да и что они могли толком заметить в полутьме, да еще и в полном шоке от самого факта появления чудовища.
Вышли мужики из столбняка только тогда, когда создание заговорило. На английском. На, мать его, их родном языке!
- Ребя-я-ятушки, не хотите поговорить немного о чести?
Тогда все с криками разбежались. Одному Стиву не повезло. Он ближе всех был к монстру и его во мгновение ока проткнул, ярко отсвечивающий от фонариков, клинок. От этого все, честно говоря, и дали драпу. Гогоча, как последний кретин, монстр выбрал следующую жертву и пошел за ней, явно не особо беспокоясь о том, что остальные настучат. Либо ему плевать, либо те не сразу поймут, что произошло и спишут все на алкоголь и нервы.
И вот, после небольшого приквела к событиям, несчастного мужика тем временем поймала эта монстрятина. И слава богам, что было темно и его лица не было видно. Потому жертва еще пыталась сопротивляться, но после долгой беготни, получалось это не лучше, чем у хрупкой девицы в руках насильника. Писка только не хватало.
- Как-то не по-мужски убегать с поля боя, - хриплый, но донельзя довольный голос создания раздался прямо у уха человека. - Не уважаешь своего противника? Не уважаешь меня? - теперь в словах звучало явное раздражение. Сказать что-то на это не получалось, выходило одно только "Я... я... я". Это и окончательно выбесило чудовище и тот схватил мямлю за шею и нещадно сдавливал ее, лишая последних крупиц вдыхаемого воздуха.
- Какое же ничтожество, не способное дать отпор, сражаться. Таким, как ты, как раз и место работать в этом дерьме.
А дальше... дальше Лео едва ли помнил, что делал. Осознал происходящее только, когда направлялся в сторону убежища, весь в крови и напевающий веселую песенку. Чувствовал он себя невероятно счастливым. Остановился только лишь за тем, чтобы сделать небольшую передышку. Мертвый мужик, которого он нес, был все-таки достаточно тяжелым, особенно если пол канализации с ним прошел. Как еще по кровавому следу копы не нашли преступника - загадка даже для самого Леонардо с его-то избирательной памятью. Особенно в период ломки. Голова - явно не самое сильно место мечника. В частности, когда она нереально адски болит. Одно только упоминание об этих ощущениях, на душе становилось гадко.
Но сейчас ему хорошо. Даже слишком. Хотелось петь, плясать и беспричинно ржать. Хотя и у первых двух пунктов тоже нет причины. Да и какая, собственно, разница? Это Лео меньше всего волновало... последние года так точно.
И вот, не прошло и года, как местный канализационный маньяк заявился в порог своего логова. Ну, не совсем своего, тут еще несколько индивидов жили, а для одного как раз и был предназначен труп. Донни попросил что-нибудь принести ему, чтобы зря старания не пропадали. Ну вот Леонардо и принес - прямо к ногам гения.
- Как и заказывали, месье, - мутант раскланялся, а после вприпрыжку с, естественно, хохотом вышел из комнаты. И сразу ему в голову прилетела трость. Едва не в висок и боли как таковой черепаха не почувствовала, но знатно свалился на пол, еще раз получив по многострадальной голове. И тут звон в ушах стал более отчетливым.
- О-о-ой, - промычал Лео, пытаясь встать. Ага, хрен там. Над ним нависла фигура, которую даже не нужно узнавать в лицо. Не будь у мечника проблем с чутьем, то достаточно было узнать мастера Сплинтера по запаху многовекового дерьма. По привычке от вида морды сенсея, Леонардо поежился. И за это снова получил по голове. Такое ощущение, что это делалось специально, чтобы навредить именно по слабой части тела. Лео и так страдает головными болями сколько себя помнит, а тут одна гематома за другой идет. И не сказать, что это делалось в воспитательных целях. По больше части лишь бы вымести свою злость, недовольство.
- Снова ты ведешь себя неосторожно, Леонардо! - крыса все пытается из себя строить воспитателя, да только это лишь причина. Даже будучи в легком экстазе и практически не чувствуя боли, старший из братьев видел истинную суть. Да что там, ее не видел только лишь слепой! Тем не менее, у Лео было свое отношение к мастеру. - Людишки не настолько тупые, чтобы не догадаться однажды собрать все улики, которые так наивно для них оставляешь и выйти на убежище, - свой маленькой, но отнюдь не тощей лапой, Сплинтер с превеликим удовольствием пару раз пинает в бок. Когда сынулю отпустит, ему будет очень больно. И это произойдет очень скоро.
- О-о-о, я прошу прощения, слишком увлекся, - тем не менее, пока лидер чувствует себя хорошо - причин не было агриться на нелепые слова. Он только злорадно ухмылялся, строя из себя непробиваемого.
- Да что ты говоришь, - съязвил старикан, взял с пола трость. - Убери за собой и впредь думай над тем, чтобы однажды не попасться.
Странно, в этот раз как-то даже слабенько вышло. Или у Йоши было хорошее настроение, или уже успел кого-то отлупить. Ах да, точно! Леонардо не сразу принял к сведению нецензурную брань со стороны комнаты младшего. Что-то подсказывало, что именно он был первой сегодняшней жертвой. От этих мыслей, Лео вновь загоготал, но уже не во весь голос, и поднялся на ноги, стирая с затылка кровь.
"Бедный младший братик", - пронеслось в голове, отчего становилось только смешнее. Ему не было никакого дела выполнять поручение крысы - он просто расселся на диване и включил телевизор и бесперебойно переключал каналы, находя это веселым и забавным, особенно если начинаешь в мыслях лепить из каждого звука полноценные фразы. Леонардо даже повторял за телевизором и ржал на всю гостиную, отчего тонну мата слышал в свою сторону. Даже какие-то предметы летали из комнат. Вот хрен пойми этих наркоманов и их способы веселиться.
А Лео был таковым. Уже достаточно давно. Головные боли стали причиной сидеть на игле. Предложил сие избавление, как ни странно, их доморощенный гений - Донателло. Ему, кстати говоря, меньше всего доставалось от отца из-за своей хитрожопой натуры. Вечно ему удается изловчиться, извернуться, но не попасть под трость Сплинтера. Но за избавление лидер, как ни странно, был этому засранцу благодарен и даже старался с ним ладить - вон, даже трупы ему таскает, когда у Донни не было времени заниматься этим самому. А Лео что, на него бзик найдет и все, не остановишь. Даже когда он был отчасти нормальный, Леонардо всячески вымещал свою боль на других и что-то постоянно заливал за честь и уважение, будто ему это действительно было важно. Сам-то едва ли следовал собственным принципам.
И ради чего, собственно, они живут? О-о-о, это определенно очень длинная история, которая обязательно будет в свое время освещена. Сейчас на это нет смысла тратить время и просто понаблюдайте за этой "очаровательной домашней атмосферой". Тут есть на что посмотреть.

Отредактировано Leonardo (2015-07-27 19:04:16)

+3

3

День как-то с утра не задался – сначала Майк проснулся продрогшим до самых костей в груде разломанной кровати (ублюдский Донателло подпилил ножки, не иначе), потом выяснил, что какая-то падла сожрала за ночь остатки съестных припасов, а потом и вовсе старая крыса («Маста Сплинта!» в ее непосредственном присутствии и с неизменной вежливой, часто даже заискивающей улыбкой у Микеланджело на лице) с какого-то перепуга избрала его сегодняшним мальчиком для битья и уже конкретно достала своими тумаками. Старый пидарас. А все потому, что Леонардо, которому обыкновенно Сплинтер долбал голову, свинтил с утра пораньше развлекаться в коллекторы, подставив младшего. Конченный обдолбыш – это если бы кто спросил мнения Микеланджело о его брате. Брате, из-за которого его в очередной раз папаша крепко приложил, зажав в углу, только потому что он запнулся о барахло еще одного дегенерата этого семейства и своим падением заглушил финал одной из тех сраных серий, что Сплинтер целыми днями гоняет по телеку, как старая пмсная баба. Тьфу. Было б из-за чего поистерить – подстилка-Дон давно скачал ему все сериалы на болванки, перематывай-не хочу. Казлина.

Он сплюнул кровь из рассеченной когтями наставника губы и потащился к себе, копя внутри злобу от очередной выволочки из-за сущего пустяка, в ходе которой папаша своими нечищеными когтями серьезно расцарапал ему кожу. Между прочим, они уже давно выросли из того возраста, когда это могло бы сходить ему с рук, но разве он это понимает? Напросится же, и сам станет следующей целью для мести, да-да. Ублюдский старый хрен, когда ж ты сдохнешь,  - Майк на входе в комнату зло пнул плюшевую игрушку (предмет его небольшого кровь-кишки-распидорасило-творчества) и плюхнулся в ворох засаленного белья на своей постели. Сломанные ножки кровати ехидно скрипнули, а мутант громко и прочувственно выматерился, высказывая свое мнение о том, каким именно местом и способом Донателло появился на свет и с чьим непосредственным участием. Гневная нецензурная тирада  мгновенно оборвалась, стоило тренированному слуху  уловить подозрительный шелест за пределами комнаты. Резко выпрямившись на месте, Микеланджело сузил глаза, вглядываясь в кавардак за порогом, а потом его физиономия расплылась в одной из самых паскуднейших улыбок. Позабыв о гениальном братце с своеобразно проявившимся синдромом Дауна, не иначе, он заулыбался и осторожно поднялся, быстро смекнув, как он может использовать глупо спалившегося брата-увальня.

− Хеей, Рафи-бой, - приторно-сладким голоском позвал он, глядя в темноту, - Ты, наконец, проснулся? Пришел поиграть со своим любимым младшим братиком, да? Заходи, – несмотря на обманчиво добрые слова вышеназванного, Рафаэль только испуганно дернулся, трусливо подался назад и, конечно же, споткнулся о ту же самую рухлядь, на которой этим утром погорел сам Майк. Грохнувшись с еще большим шумом, мутант испуганно задергался, силясь подняться и убежать, когда холл снова взорвали тяжелые японские ругательства Сплинтера и злой издевательский смех «младшего братика», холодно смотрящего на него сверху вниз с порога своей комнаты. Не успел Раф неловко поднять свое массивное туловище с пола, как в голову ему прицельно влетела трость мастера, но сам крыс поленился вставать в очередной раз навалять воспитаннику по самое не балуйся. Отметив про себя этот  вопиющий факт, Майк резко схватил брата за запястье и рывком втащил в свою комнату, от злой ревности сдавливая пальцы на его руке изо всех сил, так, что несчастный Рафаэль задушено всхлипнул, когда его пихнули к разломанной кровати, выворачивая конечность. Повалившись на матрас, словно куль с песком, Рафаэль по своему обыкновению весь сжался и скрючился, униженно прося не причинять ему боли, а Майки сделал вид, что его нисколько не смущает эта ситуация и вообще, ничего такого не происходит. Вообще говоря, его конкретно подбешивала эта манера Рафаэля сдаваться без борьбы, но с другой стороны, это открывало массу возможностей хорошенько развлечься, поэтому Рафи был его любимой боксерской грушей. Сами посудите, кто еще позволит ему безнаказанно измываться над собой? Уж точно не те два полоумных отморозка, которых Сплинтер учил звать своими братьями. Всю плешь проел, старый хрен.

− В чем дело, Рафи? Я сделал тебе больно? – Майк нагнулся ближе, придавая своему голосу нотку сочувствия. В каком-то смысле, ему действительно было жаль Рафаэля и он на самом деле  был его «любимым» братом. Хотя бы потому, что Леонардо и Донателло были и вовсе теми еще ушлепками, с которыми договориться было порой совершенно нереально. Обязательно выкинут ту или иную пакость, а вот Рафи…Рафи это нечто постоянное, очаровательное в своей беззащитности и наивности. Из Рафи легко вить веревки и этим пользовался не он один, разумеется. Никто не понимает Рафаэля. Бедного, несчастного, гонимого всеми Рафаэля.

− Мне так жаль, - ворковал он, глядя в полные слез зеленые глаза брата, - Старый хрыч совсем распоясался, и знаешь что, Рафи? – он шагнул еще ближе и наступил коленом на матрас, потягивая руки и обнимая массивную голову Рафаэля. Голубые глаза холодно смотрели в стену, когда он приблизился губами к округлому ушному отверстию дрожащего братца, − ..что-то мне подсказывает, что он скоро сдохнет, - с удовольствием продолжает он, задумчиво надавливая пальцем на наливающийся синяк на виске Рафа, − Сам подумай, это преступление - крысе так долго жить, а? Что скажешь? Давно пора ему на свалку, - с утробным хихиканием говорит он, - Ты ведь поможешь мне в этом, правда? Дорогой братец, - с ядовитым сарказмом спрашивает и тут же резко отстраняется, отталкивая от себя крупно дрожащего брата. Настроение у Микеланджело  меняется типично быстро, да еще некстати снова заболела губа – теперь она еще больше распухла от инфекции, спасибо грязным когтищам Сплинтера, да и другие царапины зазудели. А это значит, что от угрожающих обнимашек пора переходить к действительно приносящим пользу действиям.

− Ой, да ладно, не трясись! – отстраненно-презрительно бросает он, начиная рыться в своих вещах в поисках «набора для шитья», пока могучего телосложения черепаха загнанно дышит и смотрит на него исподлобья, всерьез опасаясь этого тщедушного, но совершенно безбашенного сородича, и даже не помышляет о том, чтобы попытаться слинять. Единственная причина, почему Рафаэль был мощнее троих собратьев – это постоянная тихая возня с гантелями и прочим спортинвентарем в своей комнате, что в итоге смотрелось довольно убого, учитывая его повадки трусливого забитого в край животного. Не было еще ни одного случая, когда его физическая форма хоть как-то сказывалась на успехе в самообороне, кроме, разве что учебных спаррингов, да и то, он быстро сдувался, стоило тому или иному брату шепнуть что-то угрожающее ему на ушко. «В большом теле -  заячий дух» - как любил презрительно ронять Сплинтер, оглядывая покрывающегося нервной испариной Рафаэля. Неудивительно, что злые подростки терзали и мучили слабейшего из них на протяжении всех лет. Привычка вторая натура.

− Нашел это дерьмо, - с торжеством выпрямляется Микеланджело и разворачивается к Рафу, держа в лапах замызганного вида косметичку, − Поиграем в доктора? Ты будешь штопать эти паршивые порезы, а я за это сделаю тебе прикольное шрамирование. Как насчет слова «Fuck» на левой щеке, а? – он смеется и идет к брату, округлившему глаза так, словно ему предлагают собственноручно отпилить себе тупой пилой голову. – Парни просто обалдеют…


− Да ёп твою мать, Раф!! – в очередной раз взрывается Майк, дергая плечом и делая только хуже этим резким движением. Кривая ржавая хирургическая игла тычется острием в мышцы,  мутант взбешенно вскакивает на ноги, а его брат испуганно сжимается, зажмуривая слезящиеся глаза (на самом деле, Рафаэль ужасно боится крови и его губы дрожат именно от этого).

− Прости-прости-прости-прости меня! – как дурак, талдычит он, кося взглядом в сторону открытой двери в комнату. В холле как раз начался новый концерт вернувшегося из «странствий» Лео, но Микеланджело это событие до одного места, его голову занимают его собственные проблемы и ублюдские отметины от когтей «отца», которые рукожопый брат никак не может быстренько зашить от греха подальше. А что до воплей и смеха Лео…да в гробу он видал Леонардо с его амфетаминной проблемой. Пусть с ним Донателло развлекается, если так охота. Будь воля Майка, так он бросил бы Лео загибаться где-нибудь в коллекторе. Так ведь не сдохнет же, живучий, гад. Теперь только зря глотку дерет.
− Прости, тебе надо было идти к Донни, я же совсем не умею, - совсем уж тихо, робко мямлит Раф, когда Майк всласть выматерился и сел обратно, сцепив зубы – осталось всего ничего, последние сантиметры  глубокого пореза (тот самый, который получился от сжимающего его локоть большого пальца Сплинтера).

− Нахер пусть твой Дон идет, -
без стеснения рявкает Майк, - я сгнию, если он к ранам прикоснется! Даже если дыхнет! Развел срач, грязный как мудак, твой Дон! Свинья тугоумная..! А ТЫ ВООБЩЕ НАХЕР ЗАТКНИСЬ, УБЛЮДОК! – швыряя в холл с места пивную бутылку заорал он, обращаясь к обнаглевшему вконец Лео.

Отредактировано Michelangelo (2015-07-28 00:50:19)

+3

4

http://s9.uploads.ru/B1ZSr.jpg
Any dolt with half a brain
Could see the human kind has gone insane
To the point where I don't know
If I'll upset the status quo
If I throw poison in the water main


Жизнь - это необыкновенно хрупкий цветок, который вянет почти сразу же, стоит сорвать стебель...

Странно... Природа явно поскупилась на поддержание жизни такого существа, как человек. Червяки и то при расчленении, примитивное существо, может жить одной лишь половинкой. Мозг - совершенный компьютер который мы используем лишь на четвертую часть, стал достойным вложением, в развитие которого ушли все силы создателя, долгие годы совершенствования бесподобного механизма мышления - что в итоге? Мы придумываем гениальные вещи, живем, изобретаем, посвящаем росту комфортного жизнеобеспечения всей планеты все свое свободное время... а затем медленно сходим с ума. Глупо... Мозг после физической смерти живет еще около пяти минут - и на этом заканчивается существование всего этого "совершенства". Хлам... мусор... неинтересная оболочка плотно забитая мертвыми органами в окружении каркаса костей скелета. Весьма обидно.
Наука должна исправить эту ошибку.

Лазарет отличался одной не характерной особенностью - стол для операций всегда "что-то" занимало. Что-то, небрежно прикрытое не белой тканью, а старым, измусоленным брезентом, что не очень-то "профессионально". Вообще общий вид закутка за стальной дверью ведущей в жилой отсек, был определенно так себе. Раковина в углу отведенной под стационар комнаты покрыта ровным, бурым слоем ржавых пятен, аналогично кафелю вокруг, и это далеко не из-за плохой воды в убежище. В ней уже давно никто не моет руки - она играет тут несколько иную роль. Рядом шкаф... массивный, железный, с широкими полками больше напоминающими больничные подносы, на которых покоились стопочками упаковки с таблетками, флаконы без этикеток из темного стекла, рулоны размахренной по краям марли и внушительных размеров одинокие ножницы, больше напоминающие ни много ни мало, секатор для стрижки розовых кустов, чем хирургический инструмент. К слову о последних - иглы, скальпели и щипцы разных форм и моделей, погнутые и изляпаные то ли грязью, то ли засохшей кровью, валялись в железном тазике в ногах несчастного покойника, чьи босые ступни с растопыренными пальцами торчали из под покрывала. Часть мединвентаря, то, что покрупнее покоились на холодильном шкафу, длинном, что катафалк, и цвета идентичного, занимающему всю стену напротив входной двери. В общем, зрелище больше смахивающее на этак полузаброшенный морг, удручающее и вгоняющее в тоску, чем на домашний медпункт. Но здешнего санитара это кажется ни коим образом не беспокоило - это его среда и он с удовольствие в ней вращался. Все так же поглощенный мыслями о совершенстве, о живых и неживых рабочих материалах, новом оборудовании и о науке в целом. С мертвецами как то комфортнее, кажется, чем за пределами его скромного пристанища в обществе живых и чрезмерно шумных братьев. Хотя какое там общество...
Донателло не стремился вникать в семейные разборки, благо карающая трость Сплинтера, мутант тактично предельно вежливо называл якобы отца только так и без приставки "мастер", обходила его стороной... Дон даже не знал почему. Может причина в том, что он просто редко попадался тому на глаза, занимаясь опытами и копошением в чужих кишках в своем закутке? А может все дело в том, что у него есть нужные лекарства для старого маразматика и его окружения? Столь ценный мозг, как у Дона, стоит поберечь, и если глупый, бедный, драчливый младший братец не вникал в эту проблему, то и дело, обиженный на несправедливую недостачу побоев изобретателю, налетая на того с кулаками как кусачий щенок, то крыса, не смотря на собственные стариковские заскоки, был достаточно мудр, чтобы понимать это. Хотя подросток предпочел бы, чтобы их наставник избавился от столь вредной, для себя и для окружающих, привычки размахивать своей палкой просто так, мучимый приступами приступами старческой подагры и плохого настроения. Оно у него всегда было не особо радужным...
Юноша и сегодня был занят тем, чем обычно - обезглавленный труп тихо-мирно почивал на столе, в то время как гений, бездумно забавлялся тем, что тыкал пинцетом мягкую, белую массу извлеченного и помещенного в стеклянную бадью мозга, подцепляя неровности и приподнимая бренные останки над столом, без интереса дожидаясь, когда тянущая вниз массивная часть не выдержит и отвалится, оставив в кончике инструмента мясистый кусочек, с влажным шлепком  приземлившись на подставленное блюдо, на донышке которого плескалась кровавая лужица. Мелкие брызги красиво разлетались в стороны, украшая багровым узором в крапинку белый, относительно, с едва заметной желтизной, халат недооцененного гения. Дона печалил вид бомжа на его рабочем месте. Что мозг - что тело... Изуродованное не столько тяжелой жизнью в грязных подворотнях мегаполиса, сколько количеством выпитого спиртного. У умника складывалось впечатление, что этот господин, чье имя ему увы неизвестно, пил этак лет с трех, ежедневно и помногу. - Жаль... - Глухо буркнул мутант, весьма бесцеремонно стряхивая оголенный, бледно-розовый с болезненным сероватым оттенком мозг с блюда в полиэтиленовый пакет, уминая его пальцами, - Еще один образец на помойку. - С легким раздражением невнятно пробурчал Дон, подтягивая края резиновых перчаток и локтем поддевая повыше съехавший вниз завернутый рукав. Любая неудача очень болезненно воспринималась возвышенным эго гения, и очередное тело которое вместе со всем материалом для работы уйдет на долгий и весьма утомительный процесс утилизации, вогнало подростка в тоску, печаль и желание поступить по принципу отца - сорвать на ком нибудь свою злость и досаду за свое впустую убитое время. Подойдя к покосившейся раковине, черепаха не глядя швырнул в нее пакет и подхватив с холодильника хирургический нож, задумчиво прокрутил его в ладони, ловко перехватывая рукоятку и с силой стиснув ее в кулаке. Все еще лелея надежду о пользе образца, подросток задумчиво подошел к обезглавленному телу вплотную... И с размаху воткнул лезвие в холмом возвышающийся под брезентовой тканью живот мертвеца, не глядя пройдя мимо, заинтересованный сторонним шумом на пороге его берлоги. Гения тревожили не так уж часто, и когда действительно, что говорится, припекло...
Отворив тяжелую дверь, черепашка молча застыл на возвышении порога,глядя сверху вниз на личность, которую Дон отказывался воспринимать как свое нечто родное - грязный, с безумной улыбкой и косящими в разные стороны глазами, с припадочной дерганностью Леонардо, преданной собачкой таскал ему столь необходимый материал, за самую малость... Дон называл эту малость без лишней вычурности "лекарством от боли". И был собственно прав, разве нет? Да, это вызывало привыкание и влияло на нервную систему( парень тщательно избегал короткого и лаконичного понятия -наркотик)о чем собственно Донателло предупреждал заранее, хотя мог этого и не делать. Хотя... судя по дебильной, счастливой лыбе, результат того вполне устраивал.
Опустив взгляд в пол, Дон улыбнулся... если быть точнее, извечно поджатые губы извернулись в довольной, даже несколько плотоядной ухмылке, при взгляде на свежую доставку. Жаль пол кровью сильно залил, мог бы и вовнутрь занести, не полениться. - Отлично. - Скупое бормотание слышала уже только спина брата, в то время как Дон, словно муравей поймавший гусеницу-нарушительницу и уволакивающий ту в недра родного муравейника, затаскивал безжизненное тело в комнату, подхватив скользкого от крови мертвеца за подмышки...
Громкие вопли, грозное шипение, свист трости, обрушивающейся на чью-то голову, раздражающие звуки со стороны гостиной - все это совершенно не интересовало умника, в котором снова вспыхнул знакомый огонек азарта. С каким энтузиазмом Дон кантовал несчастного, возя его по всей комнате за руку и безжалостно спихивая труп бомжа, к которому сильно охладел получив новую "игрушку" вниз, это надо было видеть.
Но внезапно, гений прекратил эту возню, благодаря которой кафельная плитка стала похожа на расписное полотно художника покрытое витиеватыми красными мазками. Бегло взглянув на круглые, настенные часы, подросток оставил труп мужчины в покое,наполовину перекинув его через освободившийся стол. Прикрыв образец старым брезентовым покрывалом, Дон быстрым шагом подошел к шкафу с препаратами, на ходу стягивая перчатки и снимая халат, который небрежно закинул на угол распахнутой дверцы.
Скоро Леонардо скрутит в калач... Донни очень не любил отвлекаться от работы, но сам себе не враг. Если вспомнить, как ведет себя "любитель чести и уважения", когда действие препарата заканчивается, то лучше Дону самому вовремя услужливо подать ему шприц наполненный амфетамином. Иначе друг станет врагом за считанные секунды и Леонардо ворвется  сюда с воплями маленького ребенка "дай-дай", круша все на своем пути.
Выйдя из своего "склепа"пропитанного железистым запахом крови и лекарств, Дон неприязненно морщится, щурится, потирая уголки глаз большим и указательным пальцем, молча выискивая свою цель. По сравнению с мрачным и тихим закутком лазарета,эта часть жилища была очень шумной. Еле пробираясь сквозь ровный ряд пустой стеклотары,  выстроенных на манер кеглей, мутант с невозмутимым видом прошел к буйному старшему, молча присаживаясь рядом с ним на диван. - Вижу, ты хорошо погулял, - Медленно, словно с неохотой вытягивая из себя протянул гений, поставив локти на колени и зажав между ладоней шприц. Лео мог ринуться отнимать у парня свою "прелесть", так что Дон был готов оказать некоторое... сопротивление и держал шприц крепко, просто и не вырвать. Выкатившаяся из коридора бутылка не на долго привлекла внимание подростка. Майки снова неймется... Порой Дон заходился скромными мечтами вколоть ему седативное, и если не уравнять с глупым тихоней Рафаэлем, то хотя бы несколько притупить его сумасшедший во всех смыслах энтузиазм. - Маленький кретин. - Весьма лаконично отозвался Дон в ответ на негодующий вопль послуживший фоном к разлетевшемуся о косяк стеклу бутылки. Обернувшись к соседу по дивану, парень молча протянул ему "сокровище"... Бледные губы снова перекосила ехидная ухмылка, даже зубы показались вместе с игривой щербиной, мелькнувшей на мгновение, пока полуулыбка криво не переползла на одну сторону. - Сам справишься? Или мне сделать?

I cannot believe my eyes
How the world's filled with filth and lies
But it's plain to see
Evil inside of me
Is on the rise

Отредактировано Mona Lisa (2015-07-29 02:29:51)

+3

5

Возвращение было очень радостным событием для главы клана Фут - мощной преступной организации в Нью-Йорке. Было собрание, непростое, говоря коротко и как можно более лаконично. Сейчас положение клана стало слишком сильно выделяться, и поэтому остальные группировки суетятся и пытаются как-то насолить. Как бы не хотелось прямо там, на совете, отрубить всем этим истеричкам головы, Ороку Саки понимал, что их слишком много, чтобы в одиночку побороться за право управлять преступным миром в городе. Конечно, он заручился поддержкой Пурпурных Драконов, но и их было еще недостаточно. Требовалось еще больше привлечь людей, подготовить их, дать оружие и пополнить ими ряды. Еще Шреддер нашел достаточно интересные следы в группировке довольно невзрачных бандюг в гетто. У них там затесался генно-модифицированный человек, который постоянно скрывал свое лицо за кучей тряпок. Расправившись с ними, ниндзя обнаружили это странное недоразумение - смесь рыси и человека. Жаль, что в конечном итоге мутант умер, но его тело доставили в базу, а Саки уже вовсю собирал информацию на разного рода ученых, изучающих подобную сферу. А также организовал разведывательный отряд, который следил за передвижениями уцелевших, но позорно сбежавших панков. Они и вывели на странного рода здание, с виду неприступное. Информации на него не было нигде, хотя уже достаточно давно стоит в центре города - прямо у всех на виду.
Но Ороку, в преступных кругах носящий имя Шреддер, знал, что любой орех можно расколоть. Он доберется до истины, которая, возможно, решит всю судьбу трона теневого правителя Нью-Йорка. И не сказать, что главной клана двигала жажда власти. У него были куда более благородные цели, пускай ради них ему пришлось наступить на горло всем непрописанным истинам, которые проповедовал ему брат, Ороку Наги. Но Саки не был расистом даже по отношению к такой странной и непонятной сущности, как мутанты. Такой вот он был, можно сказать, праведник, едва ли не святой до тошноты. Но такой человек не пошел по легкому пути героя и любимца публики (да и наследие клана не позволяло), а пытался навести порядок в городе, находясь как раз на темной стороне. Вот и разрабатывал план внедрения в T.C.R.I., собирая данные какие только возможно. Сам Шреддер решил возглавить операцию, опасаясь наличия более продвинутой охраны, нежели толстый охранник на входе. Все-таки если среди панков затесалась такая зверушка, то чего бы их не должно быть в самом логове? Вот так думал и глава клана Фут, мощным ударом выведя из строя робота, внутри которого был... мозг. Нет, оно понятно, что у всех людей есть мозги и такого рода высказывание звучит глупо. Но в этом случае мозги были не в голове, как положено, а в животе. У них были глаза, щупальца, громко что-то верещали, и они очень быстро бегали. Они не были дураками, чтобы в таком состоянии пытаться дать отпор, а сразу убегали. Честно говоря, Саки был удивлен такому исходу событий, но оставался все таким же невозмутимым, чтобы не дать своим людям падать духом. К тому же, в итоге им удалось справиться со всеми противниками на пути. Это оказалось даже проще, чем ожидалось. Однако, сопротивления особого и не было: все эти мозговитые свалили через какой-то портал, уничтожив большую часть записей и... образцов. Растерзанные трупы подопытных, а некоторые из них просто сбежали.
"Не думал, что они так организованно отступят. Видимо, уже давно готовились к такому исходу событий", - с досадой отметил Шреддер и тут же натыкается на стопку листов на неизвестном языке. Но по логике, это были анкеты подопытных, а точнее малая часть из них. Пролистав, мужчина вполне мог представить, в какой среде работали эти инопланетяне. Но в один момент один лист привлек внимание Саки.
На нем было с одной стороны изображение мужчины азиатской внешности, с длинными волосами, завязанными в высокий конский хвост, длинная, но не густая бородка. И этот взгляд. В нем было много надменного и пошлого, а сам глава клана отчетливо вспомнил его в живую в самый последний раз, когда его переполняло чувство гнева за то, что этот человек сделал.
"Йоши-и-и", - мстительно протянул мысленно Шреддер, сжимая в руке этот листок. Но вовремя опомнился и посмотрел на другую фотографию. На ней был изображен мутант-крыса, у которой были похожие черты своей истинной формы. Так вот что стало с ним, с Хомато Йоши - его заклятым врагом.


Веселье в убежище плотно мешалось с безумием и чуть ли не каждый член этой чертовой семейки сейчас это активно подтверждал. Чего только стоил Леонардо, не прекращающий ловить невероятный кайф с того, какую глупую вещь творит. Он, может, и понимал, что делал, но не мог остановиться. Слишком ему было смешно, а хорошее настроение - настоящая редкость в его гнилой жизни. Почему тогда не насладиться такими приятными моментами?
Но и они, как бы не хотелось признавать, имели свойство заканчиваться. Действие наркотика спадало и Лео уже чувствовал приближение этих страшных ощущений, дополненных "легким" наказанием от мастера Сплинтера. Смех и веселье уходили, чувство тревоги подступало к горлу, мешая свободно и полной грудью дышать. Глазки кроваво-красного цвета стали бегать в разные стороны, ища, судя по всему, спасителя, который избавит его от этого отвратительного чувства и не даст заразе распространиться, причиняя боль. Где же ты, доктор Донателло? Ах, ты уже здесь. Умник заранее подумал о дорогом старшем брате и уже приготовил дозу "прелести". Вот и сидит, держит столь желанное прямо в метре от ручонок мечника. Он думает, что этого достаточно, чтобы удержать Лео и не дать ему самому забрать то, что он хочет? Глупо, Леонардо физически превосходит и Дона, и того же Майка - ему силой что-то вырвать будет не так уж сложно. Другое дело, что можно, конечно, заработать увечья, но разве торкнутый наркоман с проблемами в мозгах будет себя останавливать? Ха, едва ли. Заметив шприц и прекрасно понимая, что там, старший братец, как малое дите, во мгновение ока переквалифицируется из безобидного придурка в безумного кретина. Не слушая младшего, хватает одной рукой за запястье, тянет на себя, а другой пытается разжать ларец с сокровищем... эм, то есть пальцы на шприце. Разумеется, затевается небольшая потасовка, где с криками "Мое, мое, мое!", Лео пытается отобрать наркотик, совершенно, как казалось, увлекшись этой небольшой борьбой, которая вполне могла стороннего наблюдателя даже умилить, если закрыть глаза на причины и еще несколько нелицеприятных фактов. Ну вы только посмотрите на эти безумные глаза и дурную улыбку, говорящие все о хозяине. Все в этом "бою" решилось благодаря стороннему вмешательству пустой бутылки авторства безумного Мак... йка. Рефлексы у Леонардо были будь здоров, и он среагировал быстрее, чем предмет впечатается ему прямо в самое больное место, подался вперед к Дону, явно не ожидавшего такого расклада, и повалил оппонента не злосчастный диван, где по обыкновению натирал сидение дорогой и любимый папашка.
Честно говоря, такой разворот событий, как и слова Донателло после, несколько встряхнули голову Лео, малость приоткрыв глаза на происходящее: его чуть дрожащие руки крепко держали Дона неподвижным, сам он явно слегка вымотался и появилась отдышка. Он опустил голову, чтобы сказать кое-что на ушко, прежде опаляя теплым дыханием лицо гения, и едва ли не полушепотом и легкой хрипотцой в голосе проговорил:
- Я... не смогу это сделать сам. У меня руки... дрожат, - и неспроста. Действие препарата практически испарилось и то, что сейчас делает Леонардо, так это терпит все вспышки боли. Бац! Удар прямо в голову, мечник дергается и возвращается в положение сидя, схватившись за несчастную тыковку. И только потом поднял взгляд и увидел в гостиной (или как еще этот рассадник грязи и хлама можно назвать) Микеланджело, ознаменовав свое появление помпезно, со всем грохотом, чтобы привлечь к себе внимание. Маленький говнюк, он определенно это сделал специально. Чувствует, зараза, что сейчас Лео к звукам очень уязвимый, и не сбавляет оборотов, включив свой звонкий голос, сопровождающийся пяти, если не десяти, этажным матом. Гореть тебе в аду, Майки, ты точно получаешь удовольствие от того, как с каждый выкриком Леонардо кривится, его лицо искажается, получая немалую порцию страданий. Еще немного и если Донни не вколет амфетамин, то бурю будет не удержать.

+3

6

Ясное дело, эти ублюдки и не думали затыкаться – Майк задышал чаще, взбешенно сжимая и разжимая кулаки, и только нервно мнущийся рядом Рафаэль напоминал вспыльчивому младшенькому о том, что не все еще дела доведены до конца. Перед большой бучей надо подлататься, пока какой-нибудь педрила из тех двух не запихнул ему в открытую рану свой грязный палец. Просто, чтобы заставить его корчится. Мудаки.

− Не стой столбом, балда, - сердито толкнув Рафаэля  в плечо, Майк вытянул больную руку вперед, выворачивая сгибом локтя наружу – чтобы толстыми трясущимися пальцами тому было сподручнее втыкать в рану иглу. Шипя словно змея при каждом неловком движении брата, мутант время от времени позволял потоку мата скатываться со своих губ, прислушиваясь к возне в гостиной. От него не укрылись ни тихие оскорбительные слова Донателло в свой адрес (а этого Микеланджело не то чтобы не терпел, терпел, просто старательно запоминал, чтобы потом припомнить), ни растущий градус напряжения в голосе Лео, явно приходящего в состояние ломки. Подумать только, ублюдский умник выполз из своей дыры только ради того, чтобы всучить «лидеру» очередную дозу? Как это мило. Дождавшись, пока Рафаэль кое-как завяжет узел последнего шва, истекая потом и шмыгая носом так, словно его вынудили хер знает вообще что невероятное делать, Майк в раздражении ударил брата по рукам, кое-как отталкивая со своего пути, и широким шагом выскользнул наружу, злобно прищуриваясь и чуть пригибаясь  – наконец-то он имеет возможность высказать свои немаленькие претензии своим так называемым, братьям, прямо в их уродливые морды! Как следует хлопнув дверью и испытывая изрядное удовлетворения от того, как сильно и болезненно дернулся Леонардо от этого громкого звука, Микеланджело издевательски присвистнул и, предусмотрительно  стрельнув глазками по сторонам в поисках Сплинтера, окончательно расслабился – старого мудака поблизости не было, а значит, можно было свободно окатывать братьев всем дерьмом, на какое он только способен. А Микеланджело вообще был весьма способным сукиным сыном, да еще и донельзя злопамятным. Улыбка на его морде приобрела весьма паскудный оттенок, он явно был готов поглумиться над застывшими в двусмысленной позе.

− Что, мудило, уже натурой берешь? - с недобрым блеском в глазах громко спросил Майк у Донателло и издевательски поржал, - Хей, Рафи, ты только глянь на этих двух педиков! Того гляди отсосут друг у друга, хей,  мы вам не мешаем? – он, конечно же, не мог позволить попытавшемуся скрыться в своей комнате Рафаэлю прокрасться мимо, не принимая участия в склоке, ловко перехватив того за предплечье и вынуждая остаться рядом. Пусть будет двое на двое, хотя такая трусливая крыса, как Раф, определенно сдастся без борьбы, но все же, сейчас они словно составляли коалицию. Глядя в сатанеющие глаза поднявшегося с дивана Лео Майк с возбуждающим его самого бесстрашием буквально ощущал, как  визжа отказывают последние тормоза. Затаившись на месте, он внимательно, как дикий пес, смотрел на корчащегося от боли и злости «лидера» и с удовольствием бросал ему в лицо одно громкое оскорбление за другим. Конечно, это было не самым мудрым поведением в создавшейся ситуации, но он просто не мог отказать себе в соблазне поглумиться над определенно страдающим в ломке старшим братом.

− В чем дело, Лео? Что с твоим лицом? Я сорвал вашу сделку? Тебе теперь не обломиться? – с наслаждением продолжил он, и не думая сбавлять громкости и оборотов. Он даже позабыл о Доне, к которому, собственно, у него была основная масса претензий, настолько он упивался возможностью поиздеваться над пока беспомощным без дозы наркотика Лео. Часто опасным, но и дико уязвимым перед болью, так что приходилось держать ухо востро, чтобы не попасться под горячую (и, стоит отметить, весьма тяжелую) руку. Так что не удивительно, что все свое внимание и «искрометный» юмор Микеланджело направил на куда более угрожающую и одновременно восхитительно беззащитную жертву, что сейчас корчилась, поднявшись с дивана, сжимая многострадальную, контуженную напрочь, голову в своих ладонях, приходя в ярость. Зря Майк, конечно, упустил из внимания Донателло, но с другой стороны, он был совершенно уверен в том, что уж Дон на его слова не поведется, а, следовательно, и смотреть на него нечего, когда он старательно выводит брата-наркомана в состояние берсеркера.  В идеале, Микеланджело намеревался таким образом подгадить гению – того гляди Лео превратится в Халка и начнет все вокруг крушить, пытаясь добраться до пронырливого и готового улепетывать младшего, а кто будет его ловить и усмирять? То-то же. А под шумок можно будет свершить и самую настоящую месть.

−Ох, я уверен, если ты его получше попросишь, он даст тебе ширнуться, - с нотками снисхождения,  почти заботливо, посоветовал он Лео и подмигнул, что окончательно и сорвало тому крышу. Пребывая в готовности к чему-то подобному, пригнувшись, как только Лео ринулся на него, Майк извернулся, дергая на себя в общем-то куда более тяжеловесного Рафаэля и, прикрывшись робким братом, со всех дури пихнул того прямо на летящего с опасным блеском в глазах Леонарда. А когда эти две туши столкнулись, он зайцем помчался по гостиной, петляя и издевательски хохоча, оглядываясь назад и любуясь кашей-малой, которой  все и закончилось. Увидев, что Дон склонился над яростно избивающим Рафаэля Лео, Майк злорадно хмыкнул и тихонько проскользнул под этот шум в святая святых гения. Его отвратительный морг и прочие помещения, которые его зажратая наглая харя себе отхватила в личное пользование. И как только Сплинтер ему позволил? Чертова подстилка…

− Ну-ну, Донни, посмотрим, как тебе понравится мой ответ на твою шуточку, - пробормотал он сам себе, проходя мимо секционного стола и касаясь подушечками пальцев грязной поверхности. Пожалуй, стоит начать с небольшого погрома, а? − Она была у тебя такая смешная, - Паскудно скалясь, Майк широким жестом сгреб на пол все металлические инструменты и кюветки, не заморачиваясь сопутствующим грохотом, как и самим фактом того, что в случае чего, он сам загнал себя в тупик…

− Какая же дрянь, - он сплюнул, пиная с пути в смежную комнату мягкий осклизлый мозг, которым Донни забавлялся совсем недавно. Торопливым ураганом он ворвался в крохотную каморку, где хранились различные склянки и банки с таблетками, заспиртованными органами и частями тела, и все это тоже отправил на пол, предвкушая выражение лица брата, когда он увидит, что его дорогие личные вещи раздолбаны в хлам.
– Будешь знать, как крысятничать! И портить мои вещи! – горячо бормотал он, не глядя кидая себе за спину все, что попадалось под руку с полок.

+3

7

http://s6.uploads.ru/ZdsNR.jpgBaby, you scare me
Scare me...


Вряд ли можно было назвать это лечением, то что Дон делал со своим братом. Да и братской любовью здесь отродясь не пахло. В поведении этого мутанта по отношению к своей семье не было ровным счетом ничего такого, за что можно было бы любить Донателло - в этом дурдоме пожалуй он был единственным, кто казался абсолютно равнодушным ко всему происходящему. Он не ввязывался в драки, иронично пропускал мимо ушей язвительные речи младшенького и не обращал внимания на любовь к "всеуничтожению" старшенького, как и на непрекращающуюся ругань между этими двумя в которую красиво вписывался фирменный японский мат бати. С Рафаэлем Донни контактировал относительно спокойно. Мускулистый подросток опасался бесить умника, к слову и правильно делал, тихо и робко выполняя то, что просил... вернее даже, требовал от него гений. А Дон был весьма требователен, если ему что то нужно...
Хотя обычно ничего, кроме себя самого и любимых игрушек, изобретений, парня ничего не интересовало. Осунувшаяся физиономия со слегка прищуренными багрово-карими глазами, с толикой надменности в глубине, утопающими в тени пурпурной маски, которая была не в состоянии прикрыть внушительные, черные синяки под нижними веками, они просвечивали казалось даже сквозь ткань, тяжелые, вечно сдвинутые вместе с глубокой морщиной рассекающей гладкий лоб бровные дуги и кривая, мрачная ухмылка, при взгляде на которую хочется спрятаться в темном углу и не выходить, пока мутант не исчезнет с поля зрения - Донателло скрытный и замкнутый, но не скрывающий своих маленьких монстров  внутри себя. Монстров не щадящих никого. даже собственных братьев - будь он сильнее, чувствуй он ответственность за своих родных, за их здоровье,  разве он бы дал несчастному, мучающемуся головной большому брату в руки столь страшное "лекарство"?
Вот как относились друг к другу братья.
Подлая натура каждого пеклась о личной выгоде. И тем не менее, что-то в прокоптившейся, черной насквозь душе, маячило, как бельмо, напоминание, что нужно приглядеть за Лео, нельзя допустить, чтобы он себя поранил в приступе ломки, которая вот вот начнется. В принципе Донне ошибся, опасаясь неистовства со стороны лидера - безумный блеск в расширившихся зрачках и натужное хрипение, в купе с дрожащими пальцами, вынудили гения немного сместиться чуть дальше, крепче зажав в кулаке желанное спасение вмиг обезумевшего брата. - Лео, спокойно. - Монотонно протянул Дон, пытаясь таким образом воззвать к остаткам разума мутанта, бьющегося рядом чуть ли не в конвульсиях, намереваясь уже снять с иглы колпачок. - Спокойно! - Уже несколько раздраженно повторил гений, когда загребущие лапки брата стали хватать его за кисть, пытаясь отобрать заветное, а затем это и вовсе превратилось в нечто сумасшедшее, где Дону приходилось неумолимо заваливаться на панцирь, вытягивая руку с крепко зажатым в ней шприцем, второй ладонью упираясь в грудь теснившего его к самому краю лидера, в добавок еще и подпирая черепашку коленом, еле перебарывая в себе желание отодвинуть активно размахивающего "граблями" подростка отпихнув его всей ступней на расстоянии вытянутой... ноги. - Да прекрати ты... мхххххххх... - Таки случилось то, чего Дон и опасался - разбуянившийся брат вспугнутый "подарком" со спины, адресатом которого являлся, ну конечно, Микеланджело, Лео с силой врезался в неловко покосившегося на одну сторону и уже утерявшего устойчивое положение изобретателя. Результат очевиден... Однако, находясь под крепко сжимающим запястья мечником, Дон не испытывал ни капли смущения. Снизу вверх на пленителя он смотрел все с тем же недовольством, растянув уголки губ в дуге в своей неповторимой и относительно скупой мимике. Прищурившись, мутант внимательно смотрел в темно-карие, лихорадочно поблескивающие глаза подростка, в сантиметре от собственных, видя в нездорово расширившихся зрачках свое искаженное отражение. Горячее дыхание, тяжелое и хриплое, оставляет на ледяной скуле Донателло влажную испарину, которая тут же смешивается с мелкими градинами пота, выступившими на лбу мечника и стекающим по ложбинка морщин. Одна такая капля с сочным, чавкающим звуком упала Донни прямо на кончик носа. - И не только руки... - Дон опустил взгляд ниже, скользнув по тяжело вздымающемуся пластрону старшего. Леонардо с ног до головы била крупная дрожь. С завидным хладнокровием, хватка у Лео весьма болезненная, мутант дождался пока старший брат отдышится, и только после этого красноречиво подергал кистью руки в которой держал крепко зажатый в кулаке шприц, - Тогда... Ты не позволишь? - В принципе Дон мог бы сделать укол и так, не самая удобная конечно поза, но где наша не пропадала. Главное сделать это до того как... Ну поздно - Донни и сам аж подпрыгнул на диване от весьма неприятного грохота захлопнувшейся двери, порывисто ухватившись одной рукой за спинку, а что уж говорить о съежившемся в комочек Лео, забившегося в самый угол? Твою мать Майки...
Ехидные остроты со стороны младшего были встречены лишь угрюмым взглядом поверх всех подушек, в которых утонул гений. Подросток не слишком жаловался на то, что у него всего три пальца, вместо обычной человеческой пятерни - сохраняя нейтральное выражение лица, Дон молча вытянул руку вверх, чтобы брату получше было видно все его отношение к сложившейся ситуации и красиво продемонстрировал ему средний палец. И лишь после этого с усталым кряхтеньем принялся выбираться из под завала растерзанных пуфов, расчищая себе путь локтями и коленками. К несчастью для всех, Леонардо успел встать с дивана гораздо раньше, чем изобретатель смог даже просто сесть на своем месте, спустив ноги на пол. - Только не... Лео... ЛЕО успокойся! - Зло покосившись в сторону искушающего судьбу грязным языком Майка, предусмотрительно придерживающего перед собой на манер щита Рафаэля, с округлившимися в блюдца от страха глазами, Дон порывисто встал, и неуклюже взмахнув лапищами снова приземлился на пятую точку, пока в сторону не унимающегося подростка надвигается звездец в голубой бандане. Часики тикают, и Леонардо вот вот в кровь измолотит ехидно ухмыляющегося шутника, а за компанию и саеносца, вспотевшего не меньше чем его полубезумный, агрессивный братец. Из Дона так себе герой воитель, да и комплекция умника не располагает к реслингу, чтобы усмирить всю свою охреневшую семейку, а из оружия у него в руках только шприц с "успокоительным". Мелкий пакостник в душе с радостью отдал бы маленького поганца на растерзание лидеру, правда результат будет может и удовлетворительный для Донателло с виду, а в душе Майк припомнит что де кроху не защитили от монстра.
Сколько же раз он предъявлял это ему? Сколько раз напоминал о бездействии, о равнодушии.
... Ты... Стоишь и просто смотришь... Просто смотришь как меня уничтожают...
Мог спасти и помочь. Но ничего не сделал.
- Заткнись маленький сукин сын. - Агрессивно рыкнул Дон, пружинисто, с силой оттолкнувшись от дивана и наконец поднявшись, - Заткнись себя же ради. - Что чувствуешь, когда осознаешь, что опоздал сделать что-то важное? Например, укротить тайфун - Леонардо с грудным ревом бешеного носорога налетел прямо на ни в чем не повинного Рафа, с размаху врезав тому в челюсть, вложив в этот удар столько злости, словно это несчастный саеносец виноват во всех его бедах. - " Один... два..." - Умник мысленно подсчитывал каждый синяк, каждую ссадину появляющуюся под ногтями лидера на темной коже Рафаэля, при этом Донни потратил несколько секунд, просто стоя рядом и наблюдая за потасовкой... До тех самых пор, пока Леонардо не отвел локоть назад, сделав размах для очередного удара по и без того изукрашенной физиономии Рафа. Поддев руку под локтевой сгиб, сорвавшись вперед, Донни с силой отвел оную назад, заломив ее за выпуклый панцирь брата, - Хватит Лео... - Довольно трудно сдержать рвущегося к добиванию своей жертвы подростка, - Хватит! - Хриплым басом гаркнул гений дергающемуся в захвате наркоману прямо на ухо, с невообразимым трудом поймав его вторую кисть и на ходу освобождая иглу от колпачка при помощи собственных зубов. - Кончай сопли развешивать, - Через плечо сгорбившегося на коленях Леонардо бросил глухо всхлипывающему Рафу Дон, - Помоги мне. Спокойно Лео, вот так. - Надавив ладонью на затылок лидера, вынудив его склонить голову вниз, едва не вжимаясь лбом в холодный пол, и дождавшись наконец помощи от нюни, Дон сосредоточенно высунув кончик языка аккуратно ввел иглу в мышцу. Так аккуратно, насколько это вообще казалось возможно в такой ситуации... Черепашка, которого прижали пластроном к плоскости больше всего походил на загнанного в угол зверя, вращающего красным, воспаленным оком с лопнувшими сосудами в запавших глазницах и рычавшего на сжавших его как в тисках братьев...
- Где Майк? - С донельзя мрачным видом выпустив обмякшего Леонардо из своих загребущих объятий, предоставив Рафу самому перекантовать старшего, подуспокоившегося и даже нацепившего вновь свою полубезумную улыбку на осунувшуюся физиономию обратно на диван, Донни выпрямился, выискивая негодника изрядно подпортившего ему нервы своим поведением. Да, Майки повел себя не иначе как мелкий, проказливый, гадкий мальчишка совершенно никого не уважающий, напакостив и свалив. Может он считал, что у него были причины, но все могло обернуться для остальных гораздо... хуже... Повезло что отделались небольшой, досадной дракой - хотя могли бы этого избежать. Дон неприязненно морщится, разглядывая обезображенную синяками и ссадинами зеленую морду Рафаэля, потихоньку, даже заботливо укладывающего мечника на подушки, - Пойду, найду этого гаденыша. Потом зайдешь ко мне, обработаю раны. - Лаконично, устало пробормотал парень, потирая пустые, неприятно сухие ладони друг о друга - полый шприц уже никому не нужный, использованный, валялся на столике перед телевизором. Смерив придирчивым взглядом расслабленного мечника, который должно быть уже пребывал в своем счастливом мирке с грудастыми розовыми единорогами разряженными в цветастое кимоно, гений не спеша направился в ту сторону, куда, как ему показалось, умчался вприпрыжку избежав наказания братец.
Невообразимый грохот раздавшийся прямо из его драгоценной лаборатории, совмещенной с медицинским отсеком, вынудил черепашку резко затормозить и лихо развернуться на пятках... А затем едва лине бегом устремится к распахнутым, железным дверям любимого, обитель покоя и тишины, угла принадлежащего ему одному. Не сложно догадаться, что подобный невообразимый, возмутительный шум в месте где царила мертвая во всех смыслах этого слова тишина, произошел не сам собой. Наверняка конопатый засранец решил продолжить веселье пробравшись в святая святых Дона и устроить погром брату назло. У Донателло много интересных, и достаточно хрупких вещей в его личной научной коллекции,которые так и подмывало разломать, раскромсать... превратить в тысячу мелких осколков. Но все оказалось даже гораздо хуже, чем мог предположить Дон...
Застыв на пороге, черепашка медленно окинул взглядом открывшуюся его взору картину...
В луже крови валялись его инструменты, до этого покоящиеся на подносе, на краю стола. Тела хамоватый подросток не тронул, Дон подозревал что он питал некий страх к мертвечине, особенно обезглавленной и распотрошенный, зато вдоволь натоптал везде, вляпавшись в кровавое озерцо - след трехпалой, босой ноги, огибал стол, его владелец сбросил вниз буквально все, что "плохо лежало", и уходил в сторону закутка заменяющего Дону кладовую в которой хранились многие препараты не нуждающиеся в холодильнике.
Наверное стоило как-то прокомментировать весь этот погром.
Донни молча спустился с приступка и странно спокойно, игнорируя звуки разбитого стекла, которые заполнили собой всю лабораторию, прошелся к стене, на которой висело его обмундирование - работая, юноша предпочитал снимать пояс, громоздкие налокотники, которые возможно будут ему мешать, и конечно, свой неизменный посох. Вытащив бо из крепления, парень как-то даже отрешенно повел ладонью по шершавому древку... Острозаточенное косое лезвие с щелчком показалось с одного конца, поймав отблеск мигающей голой лампочки над потолком. Подхватив с пола испачканный, скользкий скальпель, Донателло все с той же бесстрастной миной устремился вперед, наступая на единственный влажный след, отпечаток ноги брата, словно играючи примериваясь к его шагам, повторяя их длину - след в след. И первое, что встретило Дона, когда он заглянул за дверной косяк - банка из темного стекла с болеутоляющим, летевшая снарядом ему прямо в лоб! Что сделал гений? Во первых вовремя отреагировал на своеобразное нападение...
Имея в руке увесистую, скажем так палку, он просто "юзнул" ее в качестве биты.
Подростков засыпало дождем из осколков и белых горошин таблеток, барабанной дробью застучавших по панцирю в панике замершего Микеланджело. Дон же, полностью заслонив собой дверной проем, уперся локтями в косяк, с любопытством дожидаясь, когда набедокуривший братишка обернется, с ужасом осознав всю хреновость ситуации в которую влип по собственной же глупости.
- Что... развлекаешься? - Тихий, вкрадчивый, сочащийся ядом голос в замкнутом пространстве прозвучал как над головой у провинившегося подростка - слишком близко и слишком... страшно.
Улыбка Леонардо - это безумный, ужасающий оскал, вкупе с взглядом выражающим желание провести срочную кастрацию своими ниндзя-то оппонента, имеющего несчастье привлечь к себе внимание мечника. А улыбка, да нет, клоунский оскал доведенного до чертиков, по настоящему злого Донателло, была отнюдь не хуже, а в чем-то даже страшнее безумия старшего брата. Взгляд гения все тот же до дрожи холодный и пристальный. Правда Майку все равно, стоит то он к Донни спиной... А когда подросток поспешил встать, Дон шагнул ему навстречу, поддевая шестом под подбородком дернувшегося шутника. - Ну куда же ты... Не хочешь, чтобы я присоединился к веселью? - Древки удушливо стиснуло горло младшего, вжимая его затылок в грудной пластрон нависшего над ним на полусогнутых Дона. - Что притих и не смеешься? Ах не можешь? - Бо едва ли не хрустит чужой гортанью, пока его владелец подхватывает один его конец на внутреннем сгибе локтя, поудобнее взяв скальпель покрытый горошинами крови мертвеца дрожащими на самом острие. - Какой криворукий олух тебе так раны зашивал? Надо переделать... Расслабься, будет немножко больно. Не надо... - Злобно шипит парень на неловкий рывок "пациента", и грубо толкает Майка вперед, заставив встать коленями на осколки битых склянок. - Не надо так дергаться Майки. Хуже будет. - Почти любовно чмокнув братишку в висок, Дон глухо хмыкнул, прижавшись к побледневшему, даже посиневшему бедолаге щекой и почти баюкая его в своих смертельных объятиях, - Ты же знаешь как я не люблю, когда ты сюда заходишь. Помнишь наше детство? Как ты сломал мою игрушку... у меня была машинка, которую я сам сделал. А потом как ты ревел, когда я взял твою лошадку, поиграть, и представь себе, вернул целой и невредимой... Так вот маленькая дрянь, здесь МОИ игрушки. Засунь свои лапы в задницу и не высовывай их оттуда. - Тихий, монотонный голос Дона понизился до угрожающего хриплого шепота. Он не без удовольствия наблюдал как зеленовато-голубая кожа брата все больше становится голубоватой, и все меньше зеленой. Пожалуй пора немного ослабить хватку...

+3

8

Do you really want to hurt me?
Do you really want to make me cry?

Капель сточных труб никогда не повторяла свою песню, каждый раз выстукивая по мутной, грязной, почти резиновой воде канализации новую мелодию. Света в этих коридорах хватало ровно на то чтобы вписаться в ближайший поворот, да не распороть собственные ляжки о торчащие куски гнилой арматуры. Здесь, далеко от убежища, среди черной плесени и гниющих отходов он прятал свое сокровище.
- А потом…, - сдавленный всхлип был заглушен ладонью, на которой тут же осталась влага скопившихся на красной бандане слез, - … потом он кинул мне в затылок кружку. Видишь, какая глубокая царапина. Дон сказал, что это ерунда…, - слова утонули в булькающем рыдании, и исповедующийся уткнулся лицом в руки. Мощные плечи дрожали от неконтролируемого приступа рыданий, жалких и выдававших с потрохами всю слабость мутанта. Он нередко позволял себе подобные истерики, но все чаще свидетелем их становился лишь один зритель. Вот и сейчас маленькая черепашка меланхолично жевала листик повядшего салата, совершенно не собирая оказывать участие слабохарактерному хозяину. Впрочем – считала ли она его хозяином? Спорный вопрос, - …но, кружка, Спайки, это же была та самая кружка…
Пресмыкающееся выло пошевелила лапками, когда не в меру расчувствовавшийся мутант поднял ее на руки и пылко прижал к своей груди. Трагическим голосом он будет рассказывать Спайку про белую кружку с нарисованными на ней разноцветными звездами. Голубыми, красными, оранжевыми и фиолетовыми. Со смеющимися рожицами и отпечатками пальцев. Они таки старались ее сделать все вместе много – слишком много – лет назад. И спорили кто напишет сакральную фразу. Сошлись на том, что каждый будет рисовать по букве.
«Лучшему отцу в мире»
И даже слегка презрительный взгляд Сплинтера, при вручении этого дара, не мог испортить настроение. Эта белая кружка, что большую часть времени стояла задвинутая в дальний ящик стола, была олицетворением видимости того, что у них есть семья. Мутант верил в это всеми фибрами души, предпочитая закрывать глаза на очевидные вещи, и тем самым сохраняя в себе ложное восприятие всей ситуации.
Но, теперь кружка была разбита. Осколки разлетелись во все стороны, и разноцветные звезды оказались в далеке друг от друга. Изувеченные, раскрошенные, расколотые на части. Словно кто-то свыше решил показать мутанту всю правду – смотри, видишь, это же вы. Такие же сломанные и изуродованные, пришитые друг к другу гнилыми нитками, которые могут порваться в любой момент. И что ты будешь делать тогда?
В пронзительных желтых глазах застыло отчаянье. Он боялся этого вопроса, наверное почти так же сильно как и безумных окликов своего младшего брата. Мощные, сильные, но бесполезные лапы порывисто прижали Спайка к себе еще плотнее, и черепашка нервно задёргалась, почувствовав как захрустел ее панцирь. Хозяин сам не знал какой владеет силой, он не мог ее применить для своей защиты. Или защиты своего питомца, которого вынужден был держать вдали от убежища – каким-то задним чувством мутант все же понял, что принеся Спайка в дом, он уже на следующее утро обнаружит его освежёванным (в научных целях – ясное дело).
Капель же отсчитывала последние минуты пребывания мутанта в его укромном местечке. Он порывисто дышал, стараясь привести мысли в порядок, и подготовиться к новому тяжелому дню в лоне своей любящей семьи. И только маленький питомец чувствовал как под испещрённом трещинами и сколами пластроне урывками бьется сердце труса.


− Прости-прости-прости-прости меня! 
Медицинская игла дрожит в слишком больших для ее использования пальцах. Ржавчина осыпается крошечными гранулами, а с острия вот-вот сорвется капля крови. Кровь Майка – почти священна. Сколько ее пролилось на пол убежища, с тщательного старания отца, не знает никто. Даже сам младшенький похоже сбился с подсчета шрамов. А вот Рафаэль считает – 10…9. Про себя, глубоко вздохнув, и боже упаси произнести хоть звук. Пусть они смеются над ним, придумывают обидные прозвища, матерят на каждом шагу, но только бы не били. Мутант слишком остро воспринимает боль и боится ее до такой степени, что даже от одних мыслей перед глазами плывут белые круги, а череп словно сдавливает железный обруч.
Рафаэль не любит играть в доктора, но куда деваться? И поэтому он штопает Майка, зная, что за каждое неверное движение будет расплачиваться втридорога. С безумного братца станется и вправду провести ему шрамирование на полморды, при чем не только написав на ней слово «fuck», но и еще и пририсовав крамольные орган. Кривая игла показывается на поверхности кожи, а за ней тянется нить – этот шов выглядит лучше, чем предыдущие, можно быть вполне довольным своей работой.
А в гостиной опять беснуется Лео.
Вызвать бы ему экзорциста.
Шутит сам про себя, и робко улыбается, но тут же испуганно смотрит на Майка. Заметил? Если заметил, то Раф тут же лишился бы парочки зубов, но тот похоже занят исключительно преодолением неприятных ощущений от нескорой и неумелой помощи. Наконец последний шов наложен – мутант тяжело вздыхает, и утирает трясущейся лапой пот с морды. Благодарности ждать не приходится, да и упаси его все святые почувствовать на себе всю мощь признания Микеланджело. Помнится с прошлого раза у него еще ребра не зажили – Рафаэль неуверенно потоптался на месте, глядя в панцирь выходящего из комнаты братца, и медленно и неуверенно двинулся следом, планируя при первой же возможности скрыться в своей комнате, и понадеется, что никто до вечера о нем не вспомнит.
Но… цепкая лапа крепко ухватила его за локоть и повелительно потащила следом.
- Хей, Рафи, ты только глянь на этих двух педиков! Того гляди отсосут друг у друга, хей,  мы вам не мешаем?
- Не надо, Майк. Не задирай его… ему итак плохо, - Раф неуверенно бубнил что-то себе под нос, создавая больше постороннего шума, чем каких-то дельных предложений. К тому же он еще не оставлял попыток вырваться из захвата брата, и убраться куда подальше от надвигающейся бури. Испуганный взгляд наткнулся на Дона, и саеносец заискивающе улыбнулся, и только уже хотел обратиться за помощью к сумрачному гению, как Леонардо сорвало с катушек и он с диким рычание бросился вперед, готовый свернуть шею издевательски хохочущему Микеланджело. Рафаэль судорожно вскрикнул и дернулся в сторону, но Майк оказался проворней, и одним ловком приемом заменил себя на вечного козла отпущения, - Нее-еет!! – пронзительный визг потонул в булькающем скуляже и отплевывании соплей когда кулак старшего брата врезался прямо в переносицу, - Пожалуйста, Лео, не надо. Мне больно!! БОЛЬНО!!
Он бы умер прямо там. Или описался бы, от пары точных попаданий в области паха – Рафаэль судорожно отмахивался лапами, даже не пытаясь нанести ответный удар, или хоть как-то блокировать порывы старшего в свою сторону. Да и закрывался он так неумело, что пару раз ударил сам себя. И если бы не Дон, кто-бы знает чем все это закончилось.
Мутант корчился на полу еще пару секунд, прежде чем понял, что его уже не бьют. И тогда он зарыдал. Жалко, протяжно, размазывая по морде кровь и слезы
- Кончай сопли развешивать. Помоги мне. Спокойно Лео, вот так.
- Не хочу, - пронудил в нос Раф, но все ж поднялся и с пары неловких движений обхватил руки Леонардо, дожидаясь пока гений не введет в их старшего брата внушительную дозу наркотика, - он же теперь долго проспит?
Лучше бы он заснул навечно… страшная мысль как-то сразу охладила обиженный пыл, и дальше Раф старался обходиться с обмякающим телом мечника куда аккуратнее. Он как-раз складировал того на диванные подушки, когда из лаборатории раздались выкрики и грохот. Лапы задрожали – теперь сцепились эти двое. Майк не простит если к нему не придут на помощь.
Рафаэль замер пугливой овцой посредине гостиной, не зная что ему делать. Пара шагов в сторону эпицентра шума.
- Нетнетнет, - забормотал он, - я же могу не услышать. Могу уйти в ванную, да…, - он пятился назад, придумывая себе все больше оправданий, и съеживаясь. Лезть между Доном и Майком? Слишком опасно, слишком страшно. Лучше он забьется под одеяло в своей комнате, и дождется пока все закончится.
- Рафаэль! – на плечо легла узкая, когтистая лапа. Из тела тут же выбило всю душу, а перед глазами заплясали кровавые мальчики. Отец подкрался словно призрак, и почти довел до инфаркта. Хотя, может и довел? Сердце упрямо отказывалось стучать в прежнем режиме, а сквозь сжатые губы вырвался протяжный всхлип, - что здесь происходит?

Отредактировано Raphael (2015-08-29 22:52:08)

+3

9

Утопия! Я пока ещё тёплый.
Я почему-то живее всех мёртвых и мне обидно, что я самый тёплый.
Убей меня!
Убей меня, убей меня!!!
Убей во мне слабость, убей во мне жалость, убей во мне совесть
Я выгляжу слишком довольным
Мне всё равно будет больно
Я из тех, кто выжат смехом
Я не из тех, кто воспитан любовью

И все ведь круто было, все ведь шло просто зашибись! Годами скопленное барахло брата-выродка летело на пол с упоительным грохотом, воздух заполнял своеобразный аромат старого формалина и лекарств, и за всем этим великолепием созданного им хаоса Микеланджело совершенно утратил чувство реальности, не заметив того, что вражина довольно шустро сориентировалась и пришла по его душу. Когда же чутье подсказало черепахе, что дело запахло керосином, было уже слишком поздно – звучный удар по стеклянной банке деревянным бо мгновенно отрезвил поплывшую уже от паров формалина голову Майка, но реакции ему едва хватило на то, чтобы вжать оную в плечи и трусовато оглянуться, испуганно распахнув глаза и раззявив рот в беззвучном крике. Формалин искажал зрение – от едкой вони слизистые словно резало, покрасневшая склера и дрожащая влага в распахнутых глазах в другой жизни могла бы разбить Донателло сердце создаваемым в комплексе пронзительным страданием во взгляде, но сейчас эти факторы никак не могли помочь Микеланджело избежать гнева брата. И он прекрасно это понимал, именно поэтому он оказался парализованным от столь стремительного развития событий. Переход от неприглядного наслаждения разрушением того, что было так дорого Донателло в ситуацию, когда его поймали на месте преступления, оказался слишком резким. И он совершенно не был готов к тому, что расплата придет так скоро. Задушено прошипев ругательство, Майк попытался перехватить древко бо, с силой теперь давящее ему на горло, но толку это не принесло. Страх сменился гневом, как только он ощутил боль и дикий дискомфорт от одуряющего давления деревяшки на гортань. Рефлекторно задергавшись в попытке выпрямится, Майк глухо врезался карапаксом в пластрон брата и сипло зашипел, с ненавистью уставившись в воспаленные глаза опасно спокойного Донателло, задрав голову в попытке уменьшить давление на многострадальное, похрустывающее хрящами горла,  пытаясь хотя бы взглядом заставить собрата  отпустить. Вот только хрен там. Дон чувствует себя хозяином положения и как бы не бесило это Микеланджело, так оно и было на этот момент. Змеиное шипение влажным дыханием касается щеки – брат показательно нетороплив в своей расправе, как бы между делом оценивая швы на травмированной руке и предлагая свою помощь, от которой невозможно отказаться. Знает, падаль, как Майк ненавидит, когда к нему прикасаются без его на то разрешения, как ненавидит, когда им пытаются помыкать. Всем своим существом он с детства против этого бунтует, огрызаясь или скатываясь в потасовки. А уж помощи от братьев тем более не потерпит. Ему никакой помощи от них не нужно с той поры, как они просто взяли и не сделали ничего, когда это было действительно необходимо. Так что, естественно, на провокационное заявление Майк вспыхивает, дергается изо всех, сознательно причиняя себе вред попыткой вырваться, и ожидаемо проигрывает, приземляется от толчка прямо на колени, закатывая глаза от боли от врезавшихся в колени осколков. Собственная работа, вот только сожалений Дон от него не дождется. Даже будучи в таком униженном положении Микеланджело ни на грамм не пожалеет о том, что все это затеял. Единственное, что сейчас его и заставляло сожалеть, это то, что он не успел убраться раньше, чем заявился Дон. Что он попросту не успел разнести тут все к чертовой матери.

− Ублюдок, - все же еле слышно умудряется он прошипеть, когда Дон на мгновение чуть ослабляет захват, перехватывая бо локтем и ненавязчиво взмахивая грязным скальпелем у его лица, эдак снисходительно позволив сделать короткий вдох с выдохом. И обрушивает на младшего брата неторопливый монолог с моралью в конце, прижимаясь щекой к щеке брата, одаряя его противной лаской на грани пошлости, влажно чмокая в висок. И это заставляет Майка дрожать от злости и сулить в мыслях новую месть, месть за все и особенно за то, что тот позволяет себе. Он ему не отец! И он не Лео, чтобы…

Сознание уплывало, а в глазах темнели кровавые круги. Синеватая кожа бледнела, а конечности наливались тяжестью и Майк вдруг осознал, что с этим надо что-то делать, задвинув в сторону свой гнев и презрение. Как ни крути, а он в конкретной заднице, и позволять себе вырубиться, зная, что находится в руках полоумного выродка, вскрывающего бомжей двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, слишком легкомысленно даже для такого недалекого чувака, как он. Прямо таки категорически нельзя позволять ему себя вырубить, потому что черт его знает, что этот ублюдок сделает! Обдолбает вхлам и сделает таким же убогим рабом, как он провернул  это с Леонардо? За то, что он тут перебил почти все его драгоценные вещички? О, от такого мерзавца и не такой подлости нужно ожидать, Микеланджело очень не хотел оказаться зависимым  ушлепком вроде Лео, а значит, надо срочно как-то выбираться. Хватая ртом воздух и поливая свои щеки слезами (чертов формалин), он судорожно пытался остаться в сознании, не двигаясь и не издавая почти никаких звуков. Как, дери его черти во все дыры, заставить Донателло его отпустить и забыть о причиненном ущербе? Как? Уж явно не борясь за каждый крохотный глоток воздуха.

Наконец, ситуация чуть меняется. Дон все еще крепко его держит,  и лишь чуть ослабил захват, видимо, почувствовал, как обмякает тело собрата, а он еще не наглумился вдоволь. Такую мотивацию и Майк понимает, поэтому судорожно хватает ртом воздух, силясь прийти в себя и придумать хоть какой-то выход из положения. Дон пугающе спокоен для того, кого лишили почти всех работ, быть может (и Майк на это надеялся, чего уж) даже изысканий всей его жизни, а это значит, что он чертовски сильно сконцентрирован на нем. На виновнике всех его бед, и эта мысль даже заставила Майка глухо, в рамках его скромных возможностей, хихикнуть.

Да, думай обо мне, чувак, - какая-то дурацкая идея таки озарила покореженное сознание Микеланджело и он мстительно улыбнулся, решаясь сбить концентрацию брата таким способом, который ненавидел, когда применяли к нему самому. Тогда, в детстве, когда его предали родные братья, просто закрыв глаза, он и признал, что они все, все без исключения, просто твари, которым не дано стать хотя бы немного, а похожими на людей. И их «отец», этот грязный ублюдок, был тем, кто вбил ему в голову эту истину.

«Раз ты никак не хочешь признать мое главенство над тобой, как родителя над своим дитем, я заставлю тебя признать меня главным, так, как тебе, тупой скотине, будет понятно».

Что ж, они все и в самом деле оказались тупыми скотинами. Не только Майк, а даже послушный  Рафаэль. В конечном итоге, другие мутанты тоже решили выяснить, что это такое сделал Сплинтер, и почему это показалось ему довольно неплохим времяпрепровождением, и это понятным образом с одной стороны сплотило и в то же время разбило их прежнее единство. Они вошли во вкус. Низменные порывы больше не подавлялись воспитанием и не искоренялись – Сплинтер счел, что это бесполезно. Уроды есть уроды, всего лишь животные, нужные для того, чтобы подгадить Ороку Саки. Гораздо приятнее считать себя единственным светочем человечности, гоняя сериалы по DVD и время от времени избивая накосячивших воспитанников.

- Донни, - отдышавшись немного, Майки начал свой ход, расслабляясь на руках собрата. Голова уже по его воле касается плеча, он пытается сглотнуть, но кадык болезненно натыкается на древко посоха. Все очень плохо, а  значит, надо ошарашить Дона, направить его мысли в другое, далекое от членовредительства, русло. Если выйдет, конечно. Время клянчить и унижаться, делать лицо, выражение которого вызовет хотя бы секундный порыв жалости, и попытаться сыграть на том, что Донни может быть взбудоражен обжиманием на диване. В конце концов, он такая же тварь, как и они все.
- Донни, - снова повторил он хрипло, ловя взгляд гения и добровольно переставая сопротивляться давлению бо на свое горло. Итог не заставляет себя ждать – без противодействия бо еще сильнее сдавливает гортань, мутант пытается кашлянуть, а руки роняет вниз, где наощупь находит чужие ноги позади себя. Дон ослабляет хват, не желая сломать хрупкую хрящевую конструкцию, и Майк смаргивает навернувшиеся слезы, ласкающим движением поднимается ладонью вдоль внутренней стороны  бедра брата.

– Мне так жаль, Донни, - и даже голос не надо подделывать, он теперь сам по себе дрожит и звучит хрипло, и говорить по-настоящему больно, что придает взгляду Микеланджело почти искреннюю муку и виноватый вид.
Я..прости меня…Правда. Мне так жаль. Я не хотел, - нагло лжет и не краснеет, снова проводя ладонью по чужому бедру, поднимаясь чуть выше и проникновенно глядя в темно-вишневые глаза Донателло. Повелся ли?
− Я постараюсь все исправить…только прости меня, -
и тонна обещаний во взгляде влажных голубых глаз. Майк ненавидит это, но знает, что подобные авансы могут подействовать даже на такого отморозка, как Дон. Но в таком ситуации, дрогнет ли он, поведется ли на явное предложение? Ясное дело, Микеланджело не намерен действительно подобным образом что-то «отрабатывать», ему просто хочется застать брата врасплох и слинять при удобном случае, а там уж пофигу. На войне все средства хороши, он потом в такую безнадежную ситуацию вряд ли попадет, да что Дон хоть пополам тресни после.   
− Пожалуйста, - он тянется за поцелуем, - прими мои извинения.

+2

10

Этот гнев невозможно было контролировать. Воздействие ломки и ярое желание размазать брата по стенке - все, что находилось в мыслях у Лео, когда он с ревом бросился на Майка, при этом не забывая, в какие места лучше всего бить, чтобы в конечном итоге если не превратить в грушу, набитую покореженными органами и сломанными костями, то, по крайне мере, он будет долго сидеть в своей норе и зализывать раны.

То, что произошло с младшим в детстве из-за от... сенсея, в итоге сделало его таким же, как и все остальные члены этой прогнившей семьи. Леонардо в свое время сделал робкую попытку встать на защиту брата, уже после, отойдя от увиденного и осознавая, что это уже слишком, но гневный разговор взрослого мужчины и ребенка закончился вполне себе очевидно:
"Если не хочешь получить того же наказания, что и твой брат - убирайся с глаз моих."
Тогда Лео серьезно вновь получил по голове и довольно неуверенно шагнул прочь. Он ничего не мог сделать напрямую, в лоб: учитель сильнее всех их четверых вместе взятых, выбить дурь из взрослого дядьки, да еще и крысы, просто невозможно. Осознавая тогда свою ничтожность, он не мог показываться на глаза Микеладжело, да и вообще какое-то время сидел в своей темной комнате, в которой постоянно была проблема со светом. Да и вообще техника очень не любила мечника и постоянно об этом напоминала, то ошпаривая, то замыкая или, что самое безобидное, ломалась от одного прикосновения черепахи. Поэтому в помещении было много свечей, многие из которых давно потеряли свою форму, но оставались на своем месте. Даже сейчас.
Леонардо тогда и пошел по довольно опрометчивому пути - никто ничего не видел, все живем как жили. Правда, того, что было раньше, уже никогда не было и не будет, но что-то еще поддерживалось, хоть и шло под откос. Если раньше черепашки любили собираться в одной из своих комнат и играть вместе, то с того случая все стали сами по себе, стараясь закрыться в своем маленьком уголке и заниматься своим делом, не попадаясь под руку мастера. Избранный Лео путь принес только один, по сути, положительный момент - навыки. Видимо, Сплинтер оценил молчаливость лидера, который таковым являлся так, условно, потому звал его на индивидуальные занятия, где пытался сделать из мечника свою марионетку, которая сможет поставить остальных недалеких братцев, тогда еще лелея надежды сокрушить своего вечного врага - Ороку Саки. Забавы ради, чтобы помучить дитя если не физически, то морально, Йоши после занятий сажал ребенка рядом с собой и включал порнографию, которую тырил из ближайшего магазинчика по ночам. При этом не стеснялся при просмотре засунуть лапу под халат и дрочить на массовую оргию с яркими сада-мазохичными наклонностями. Или на что-то типичненькое, вроде случая с сантехником (и почему возбуждают мужики, которые ковыряются в трубах, полных дерьма?). Более того, в такие моменты заливал мальчишке, что Микеладжело тоже вполне себе получил от этого удовольствие, просто испугался новых ощущений. Периодически предлагал научить всеми прелестями взрослой жизни. Лео вообще все эти посиделки пугали до жуткой истерики - после терапии обычно сидел у себя и лил слезы в подушку. Сенсей вполне мог зажать его в углу и испробовать все, что крутили по телевизору. Но в этом плане старшему в какой-то мере повезло: или тому хватило опыта с мелкой занозой, или для еще каких целей, но насиловать Сплинтер не сильно-то и хотел.
В целом, ненависть к Майки была вызвана скорее нервными расстройствами и наркотиками, нежели действительно мутант ощущал желание прикончить младшего. Эти самые "индивидуальные занятия" не избавляли старшего от избиений по любому поводу, да еще и оставили очень большой осадок на психике, а когда и вовсе на черепах крыса забила большой и толстый болт - так и подавно. Как бы не пытался Леонардо сдерживать себя - все равно что-то тяжелое или острое летело в сторону братьев, если те не прошли мимо него на цыпочках, когда сам лидер лежал весь в крови где-нибудь посреди гостиной. Заботила ли его тогда чья-то жизнь? Едва ли.

Сорвавшись, Лео и не заметил, как вместо того, чтобы лупить маленького паршивца, под его горячую руку попал слюнтяй Раф, который с виду и казался большим и сильным - на деле отсутствовала как техника, так и характер. Но мечник уже не мог остановиться, вымещая накопленную злость на первом попавшемся живом объекте, не слушал жалких речей братца, от которых только сильнее было желание набить несчастному морду. Не сдерживая себя, со всей силой. Но стоило замахнуться для очередного удара, как в определенный момент рывок потерял силу и повело назад. Дон не терял времени и заломил буйного наркомана резко, чтобы тот не успел сообразить, выполнить какой-нибудь хитрый прием и вырваться. Мозги у лидера работали сумбурно, поэтому это и сработало. В любом другом случае, Донателло имел шансы и сам получить на орехи: в безумном вихре мыслей, для Леонардо все живое и шумное казалось врагом, которого нужно устранить для того, чтобы больше не было больно самому. И только когда хриплый голос Дона стал громче, пелена ненависти сошла с глаз, показав действительность и то, что он только что сделал. Лео перестал сильно сопротивляться, что дало Рафаэлю возможность удержать наркомана на месте, а Донни - ввести дозу. Тело мутанта сразу обмякло и, что-то мямля, медленно засыпало. Как уже старший оказался среди горы подушек - тот уже и не помнил. Разум провалился в сон, полный различного бреда как и относящихся к реальности, так и просто какая-нибудь хренотень..

Как раз из-за просмотра тонны порнографии на свою больную голову, в более осознанном возрасте испытывал влечение к собственным братьям, не чувствуя при этом какого-либо угрызений совести. Конкретно на Донателло, являющий собой образец спокойствия, которого мечнику всегда не хватало. Вечно дерганный и нервный, он метался из угла в угол, ища себе местечко тишины и уединения. Как раз в лаборатории гения более менее тихо и периодически, в редкие и особо тяжелые моменты, туда можно было зайти, сожрать тонну успокоительных и спать на кушетке, где недавно Донни ковырял очередного бомжа, которого судьба завела погреться в канализации. Лео было на это плевать. Тут было тихо, спокойно - для него это было ценнее всего на свете! Дон как раз олицетворял то, что для Леонардо было таким желанным и недоступным, обращал этим на себя внимание больше, чем остальные. Как раз в первом обрывке сна, лидер проснулся на кушетке. Ощущался прилив сил, голова болела не сильно и этим не досаждала - это было обычное, нормально состояние для нервной черепахи. Не наделав лишнего шума, он слезает с кушетки, становясь ногами на труп, который его брат-гений счел уже бесполезным для исследований. У несчастного бомжа отсутствовало половина органов, особенно забавно было смотреть на разрезанный на четыре части член мужика, который раскрылся аки клевер четырехлистный и отсутствие яичек. При этом вся композиция трупа выглядела весьма гармонично, будто это какая-та замысловатая работа художника-новатора.
"Прямо-таки скульптор человеческих тел", - с забавной лыбой подумал Лео, переводя взгляд на рабочий стол, за которым как раз и сидел "скульптор" и улыбка стала более мягкой. Неспешным шагом, он приблизился к Дону, положил одну руку на плечо, а с другой стороны коснулся губами шеи, ощущая, как наяву, привкус стали, который, кажется, уже прилип к его обладателю. Несмотря на некоторые подозрительные точности в этой реальности, моменты относительно того, что делал Донни, а главное - что говорил, оставались без тщательного внимания. Однако прикосновение чужой руки и поворот головы гения все же отпечатались в мозгах наркомана. Пробурчав что-то вроде "ничего не говори", юноша обхватил лицо любовника, болезненно сжимая его подушечками пальцев, и с присущей ему жадностью до сокровенного поцеловал. Соприкосновение двух тел, горячего и холодного, вызывающий резонанс доставлял удовольствие. Правда чем дальше увлекал процесс, тем больше окружение начало плыть в глазах.
- Дон, какого хрена... что ты зае... теблет... - и окончательно рухнул.

На этом видение оборвалось и перенесло куда-то в другое место. Это Лео осознал, когда его кто-то по лбу ударил газетой. Очнувшись, он попытался сфокусировать зрение и обнаружил себя на диване. На груди лежала раскрытая книга, а тот, кто, собственно, разбудил его, был Майк. Правда, вид у него был определенно не тот, как обычно. Слишком... добрые что ли был его взгляд, хотя и полон игривого азарта.
- Чт... о та-кое? - еще не совсем проснувшись поинтересовался мечник как бы между делом. А тот продолжал тянуть лыбу, а прошедший мимо Раф, завидев старшего, сорвался на жуткий хохот. За ним последовал и весельчак, хотя еще отчасти сдерживал себя, готовясь раскрыть маленькую интригу, пока терпение Леонардо не закончилось.
- Посмотри на себя в зеркало, балда, - пакостно хихикая, Микеладжело поспешил ретироваться вместе с Рафаэлем, как только лидер поднес к лицу небольшое зеркало, что лежало на тумбочке. До того, как все поплыло, мутант увидел на своем лице кучу разного непотребства, нарисованного очень жирным маркером. Лео толком и разозлиться не успел, как его сознание вновь куда-то ускользнуло прочь.

Здесь уже не было ничего. Пустота, при этом толком невозможно было представить его и как-либо описать. Просто было осознание наличие абсолютного ничего. Леонардо оказался здесь, будто лимит галлюцинаций, вызванных наркотиками, исчерпал себя. Хотя последние два видения были какими-то странными. Наталкивающими на какую-то мораль.
- Все могло быть иначе, - уже вслух проговорил мутант, довольно легко отыскав причину и в следствии этого насмешливо заулыбался. Конечно, это ведь он сам и наталкивает на такие размышления, так что неудивительно, что все прошло без долгих метаний. Положив ладонь себе на макушку, Лео пальцами провел по особо выделяющимся шрамам (а их было достаточно много), сделал шаг куда-то в сторону, думая над тем, как выбраться из этого места. Было странное осознание того, что это сон, но как его прекратить - неизвестно. Боль не чувствовалось, было на удивление легко и хорошо в физическом плане.
- Интересно, так себя ощущают коматозники? - продолжая бродить по этой пустоте, юноша таким образом пытался найти выход. Но это было бесполезно. Ничего не менялось. Но и другого выбора не было. Леонардо пытался вбить себе в голову, что местность подобна пустыне и в итоге был какой-то шанс набрести на что-то. Хотя на вымышленный в голове оазис. Получится галлюцинация в квадрате, хе.
И ведь действительно это сработало, спустя время Лео увидел силуэт в этой пустоте. Сорвавшись на бег, мутант бросился к своей цели и затем резко остановился в нескольких метрах. Что он там увидел? Свое покореженное в муках тело, нанизанное на вилку. Труп улыбался своему живому двойнику жуткой кривой улыбкой, хотя таким зрелищем едва ли можно напугать наркомана, который в свое время и не такие глюки видел. Только не было такого, чтобы невозможно было выбраться. Но ведь не зря среди этой пустоты было что-то, что оказалось подсказкой. Его же плод воображения подарил шанс выбраться из пустоты. Ведь в этот раз его просто не перенесут. Нужно покинуть это место самостоятельно.
И ничего умного Леонардо не придумал, как забраться на эту огромную вилку и спровоцировать боль, которая является неотъемлемой частью реальности. Зубья у столового прибора были на удивление острые, только маленькой ранки было недостаточно. Да и крупный порез плохо чувствовался, что вызывало недоумение. Уже вроде рука достаточно расхерачена, но самочувствие было просто прекрасное. Попытки сосредоточиться на болях не привели к положительному результату. Оставалось только, на пример своего клона, убить себя этой вилкой. Это все равно был очередной, но весьма проблематичный глюк, так что ничего страшного не произойдет.
Ведь так?

Лео неожиданно проснулся на середине благоговейной речь мастера, наполненного уже привычным японской многоэтажкой, выплевывал изо рта собственную кровь и скорчился от боли, которая даже после приличной дозы made in Donatello и не думала уходить. Возможно, без нее было все гораздо хуже, просто с непривычки после отключки не получалось сдерживать себя. Сплинтер с отвращением смотрел на старшего из сыновей, на которого как-то даже и руку поднимать не было желания. Все равно не почувствует всю силу наказания и весь праведный гнев сенсея. А вот Раф, который вполне себе был в сознании и явно, судя по взгляду, боялся наказания, можно было ударить. И не один раз. С этой мыслью и парочкой изречений на родном языке, крыса замахнулась тростью для удара, но привычных стонов боли и рыданий не было услышано. Хотя нет, наверное был привычный вскрик или что-то вроде этого. Только того, что ожидалось, не произошло. И осознание увиденного заставило изумиться: только что весь из себя немощный и жалкий Леонардо, сейчас довольно уверенно стоял перед Рафом, весь в собственной крови, и держал конец трости одной лапой, тем самым заглушив удар. Его взгляд, жуткий и нечеловеческий, что создавалось посредством красных глазниц наряду с туманной желто-коричневой радужкой, сейчас смотрел прямо в душу учителю. Никогда прежде на него ни один из сыновей так не смотрел, с вызовом и жаждой дать отпор в случае принятия. Не зря же он столько лет учился технике и, даже несмотря на всю свою моральную запущенность, каждый раз совершенствовал дефектное тело. Лео уже устал от этой бытовухи, которая уже проела мозг. Конечно, Йоши мог и убить, но в этот самый момент было плевать, что он сделает. Сенсей и так всех их отчасти умертвил своим воспитанием, так чем смерть будет хуже? Существование и без того было бессмысленным, так что не стоит ждать сожалений по этому поводу. Особенно от Леонардо.
Правда, кара его так и не настигла. Сплинтер убрал трость и сосредоточился на эту игру в гляделки. Они так достаточно долго простояли друг напротив друга, сверля испепеляющим взглядом, пока со стороны лаборатории вновь послышался грохот и оба соперника обернулись в сторону шума. Осознав, что битва оказалась сорвана, учитель выругался и пошел прочь из убежища, ворча под свой старый сморщенный нос, что уже порядком, мягко говоря, его все этого задрало. А Леонардо, также придя в себя, свалился на пол, от осознания того, что сейчас сделал.
"Охрене-е-е-е-еть", - шок смешался с нахлынувшим на черепашку безумием, и он расхохотался, как придурок, утирая руками кровь с подбородка. "Сколько уже колюсь, но чтобы насколько выжить из ума?! Святая канализация!" - с такими мыслями, Лео кое-как встал и поплелся в сторону душа. Звуки, боли, жалостливый сопливый Раф, которому он недавно набил морду, уже вовсе не интересовали мечника. Ему было глубоко на это насрать но этот случай определенно увеличил долю наглости по отношению к учителю. Только тот спешно ретировался, но, думается, еще представится возможность ступить на эту скользкую дорожку.
Или нет.

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] Land of the death [18+]