Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] First encounter


[А] First encounter

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s7.uploads.ru/WMA57.png


Участники (в порядке отписи): Raven, M. Neerhotifr.
Дата и время: 8:30 P.M.
Краткий анонс: Обычная, ничем не примечательная операция клана Фут, подходит к концу. Больших потерь удалось избежать благодаря помощи наемного исполнителя, и теперь отряд возвращается для того, чтобы доложить о выполнении. Появившийся посреди дороги сквозь старый парк рослый силуэт стал для всех полной неожиданностью. В свете фонарей слабо отразился блеск черных перьев, то, что можно было бы назвать клювом, сложенные крылья с широким размахом.
Странное создание представляет собой огромный интерес для исследователей клана, а потому, недолго думая, руководитель операции отдает приказ о захвате. А между тем тот, кто находится в кузове одного из фургонов сопровождения, прислушивается к остановке. Он так же чует необычную и удивительно приятную ауру, исходящую от Ворона.
В составе группы всего лишь двенадцать человек. Раз уж они столь глупы, то о результате можно ведь сообщить и самому, не так ли?

Когда ты спишь слишком долго, есть риск проснуться там, где собственные сны покажутся тебе не столь уж плохими. Всего сотня лет - и человечество шагнуло вперед больше, чем когда бы то ни было. Акклиматизация - штука неприятная, особенно когда ты пролежал очередной век в забвении, оправляясь от ран.

Отредактировано M. Neerhotifr (2015-10-09 16:56:29)

+2

2

It's a struggle, it's a war
And there's nothing that anyone's giving
One more day standing about, what is it for?
One day less to be living.


Его время пришло. После долгих лет заточения, среди каменных стен, которые некогда спасли его от гибели в роковые минуты, он вернул контроль над собственным телом, словно игрушка, способная вырваться из тонких нитей незримого кукловода, будто мертвый, пробудившийся от вечного сна. Ворон проснулся, с силой атласа разрушая нежный, защитный покров, поддерживающий его неугасающую жизнь под тонким слоем живой материи, как если бы это было единственной преградой на пути к свету. Однако за радостью долгого ожидания и предвкушения свободы скрывалась лишь тьма, которая омрачила порыв искреннего воодушевление первым глотком земного воздуха: затхлого, сырого, пропитанного отбросами и ароматом увядание. В глазах страдальца отразилось недоумение. Счастье долгожданной победы разлетелось в мгновения, словно хрупкое стекло на твердой земле, когда пленник собственных сил узрел запустевшие залы Святилища: покорные времени, заросшие густым слоем мха, покрытые паутиной и плесенью величественные потолки, а под ними и древние статуи, чьи силуэты уже перестали узнаваться на потертых камнях, лежащих грудами на влажной земле. Ворон был подвластен печали, наблюдая за поверженной стороной, бывшей раньше ему домом, однако мысли его захлестнул гнев, когда он обратил взор к своим рукам, на чьих иссиня-черных перьях начинала пробиваться седина. Тишину оглушил громкий вой раненного зверя, затравленного судьбой и погубленного, будучи живым. Правда пронзила стрелой его душу, захлестнула с головой мысли и окончательно затмила блаженство: как давно он был заперт здесь...?
С тех пор прошло три дня: долгих, кажущихся вечностью суток. Посреди залов, к третьему закату прозвучал низкий, глухой, полный ярости голос:
- Я вернулся.

*** 

Этот парк на окраине Нью-Йорка уже давно перестали жаловать люди. Было ли дело в его незначительных масштабах или в абсолютном нежелании жителей заботиться об убранстве крошечной территории, а может недостаток средств на его изменения, только за несколько десятков лет некогда уютное, тихое место стало походить на дикий, запущенный закуток, над которым властвовала природа: заброшенные газоны заросли сорняками, деревья начали беспорядочно углубляться корнями в почву, своими могущественными ветвями загораживая пустынные тропки от солнечного света. Фонари - и те уже давно светили тускло и безжизненно, едва вырывая главную аллею из кромешного мрака своими угасающими лампами. Здесь не бродили влюбленные парочки, не выходили сюда и дамы с собачками, да и старики предпочитали обходить эти места стороной. Наведывались в парк редкие посетители, любившие уединение, но и те нечасто задерживались до самого вечера, приходя и уходя на рассвете.  Даже певчие птицы давно не навещали этот парк, ставший облюбованным десятком черных ворон, слетающихся сюда - в холод и темноту, где не было людей, кто побеспокоил бы их покой . Вот они - единственные жители этой одинокой земле. До сей поры только церквушка в самом центре, на пересечении дорог еще привлекала к себе внимание любителей древних построек, студентов, увлекающихся архитектурой да и просто туристов, но и это сооружение скорее отталкивало своим невзрачным фасадом. Так и вышло, что небольшой парк в крупном мегаполисе стал центром опустошения, с которым местные власти не спешили разбираться, будто отдавая дань последним годам, когда это место еще может поддерживать свое существование. На радость живущих неподалеку, парк, несмотря на внешний облик, не привлекал к себе большого внимания мелких воров да пьяниц, потому оставался местом тихим и безлюдным... до той ночи, когда нерушимое уже много лет спокойствие оказалось потревожено таинственным посетителем, чей силуэт можно было наблюдать плывущим среди деревьев с тех пор, как часы пробили восемь.   
Нежданный гость, однако, не видел для себя никаких препятствий, как могло со стороны показаться. Он, будто оставаясь удовлетворенным одиночеством в полной мере, безразлично шел вперед, опустив свой взор к земле, как если бы был полностью погружен в собственные мысли. Движения его казались выверены и точны, лишь иногда прерываемые резким оборотом головы назад, замирающей на месте и наблюдавшей двумя черными зрачками из-под прикрытых глаз за тянущимися по освещенной аллее тенями от колышущихся от зябкого, пронизывающего ветра веток деревьев. Однако, убеждаясь в отсутствии любой живой души поблизости от себя, он продолжал свой путь как ни в чем не бывало, осторожно ступая по покрытому трещинами асфальту и вслушиваясь в завывание ветра и шелест листьев.
Казалось, гостю этого заброшенного участка не было нужды беспокоиться. Однако на деле фигура посетителя парка показалась бы вполне обычной случайному прохожему только в темноте, но на свету могла невольно привлечь к себе внимание любого жителя Нью-Йорка, попадись ему на пути хоть один из них. Ведь даже самый беспечный глупец смог бы сказать, что перед ним стоит вовсе не человек, а некто или нечто совершенно другое, рушившее своим обликом привычную действительность. И в этом внешнем виде терялись людские черты: за густыми ли, черными перьями, покрывающими худое тело с головы до ступней, за птичьим ли клювом, заменяющим нос, или, может быть, за огромного размера вороньими крыльями, одно из которых в расслабленном состоянии опускалось к самой земле, а другое, будучи согнутом в локте, покрывало собой область под самой грудью ночного гостя. Все эти признаки могли бы обернуть в бегство пришедших провести вечер в этом Богом забытом месте, но смельчаков на пути человека-птицы не оказалось, чему он был весьма доволен.
Ведь то был Равен, недавно пробудившийся от векового сна, кто оказался не готов встретить реальность в ее новом обличье и потому быстро скрылся от пугающей действительности в заброшенном парке, чтобы привести мысли в надлежащий порядок. Представитель давно почившей расы, с каждым новым шагом больше удаляющийся от границы парка, уходил к его сердцу - туда, где рассчитывал спокойно переждать ночь, слыша лишь прерывающее тишину карканье городских ворон, гнездящихся на крыше крошечной постройки, которые были ему во много раз милее любого из рода человеческого, чье существование в процветании и достатке заставляло Ворона пропускать через себя волну отчаянного негодования. С мыслями об этом он продолжал идти вдоль по дороге, волоча за собой правое крыло, а левым тщетно прикрывая свои глаза от ставшего непривычным света. За долгие годы, проведенные под землей, источники электрических лучей казались горькой насмешкой над привыкшими к кромешной темноте глазами.
Бдительность Ворона, хотя могла почудиться усыпленной в тот миг, когда он делал небольшие шаги вперед, продвигаясь по заброшенному парку, на деле была обращена к каждому шороху, доносившемуся до его чутких ушей, а любое движение в траве могло вызвать новую перемену в его настроении, которое за эти короткие полчаса уже успело смениться и отчаянием, и досадой, и недовольством, и беспокойством, и даже безразличием, что продлилось особенно коротко. Ворон, впрочем, чувствовал себя в этом парке хозяином положения, хотя свет фонарей продолжал казаться ему чужд, и вызывал легкие морщины хмурости на его лице, и желание легким движением руки прикрыться от тусклого света. И все бы было хорошо, и остался бы Равен доволен тем, что видит перед собой, если только он смог бы дойти до церквушки, так и не встретив на пути никого. Только его желаниям не суждено было сбыться, ибо уже через сотню-другую метров по главной аллее он расслышал звук приближающихся шагов. Выражение его лица не изменилось, разве что стало несколько мрачнее от мысли о необходимости обнаружить перед собой кого бы то ни было. Ворон понимал, как сильно ошибся, когда пошел по освещенному пути, однако менять свое решение уже было поздно. Он резко остановился, обращая свою голову к людям, стоящим в некотором отдалении от него. Мужчине не составило труда разобрать их сбивчивую речь.
- Ты что-нибудь слышал? - прозвучало недовольно и грубо, заставив Ворона быстро отойти к краю дороги, дальше от света одиноко стоящего фонаря. Люди всегда казались ему созданиями необъяснимыми, но отчего им была необходимость создавать и совершенствовать столько языков для описания собственных мыслей, Равен искренне не понимал, но оказался доволен тем, что смог разобрать смысл сказанного незнакомым ему нарушителем.  То был один из человеческих языков, который им преподавали в раннем детстве. Один из многих, которые требовалось знать представителям Древней расы, чтобы в случае необходимости выйти на контакт с людьми. Максвелл раньше был убежден, что судьба огородит его от подобной сомнительной нужды, но будущее оказалось невозможно предсказать наверняка. Короли стали нищими, низшие - господами с возросшим интеллектом.
- Оно скрылось там, - произнес тот же голос, и Равен невольно сжал ладони в кулаки, наблюдая за подходящими все ближе силуэтами с тенью отвращения и надменности. Скоро произойдет непоправимое, и мужчина не мог этого избежать... Им осталось еще немного, чтобы дойти до той стороны дороги, откуда ясно можно будет увидеть замерший в ожидании силуэт.
- "Ну что же, подходите, жалкие создания из плоти и крови. Я жду..."

+2

3

Off through the new day's mist I run,
Out from the new day's mist I have come.
I hunt therefore I am,
Harvest the land taking of the fallen lamb.

Ночная операция стала практически рутиной за последние месяцы. Точнее как, рутиной. Конечно, это было некое событие. Событие, позволяющее разогнать скуку и заняться чем-то привлекательным по сравнению с ежедневным пребыванием в паре выбранных для этой цели городских кварталах. Но постепенно, из-за отсутствия новых впечатлений и завидного постоянства, приедается любое дело. Если говорить о Ниирхотайфе, то последнее время ему несколько приелись вылазки с целью диверсий. Минимум жертв, максимум скорости, минимум трупов. Это было достаточно ужасно, и время от времени он все же забирал пару жизней во время работы. Коли те ему не нравились, конечно. Попадались и индивиды с весьма нейтральным эмоциональным фоном, они его интересовали мало. Но грубоватому наемнику все равно поручали все новые и новые миссии, выплачивая неплохие суммы. Почему? Все просто. Во-первых, он был способен тащить на себе весь необходимый взрывчатый запас, чтобы потом благополучно подорвать его в нужном месте либо установить таймер локального армагеддона. Ни один человек Шреддера с внушительной ношей, включавшей в себя несколько килограммов взрывчатки в защитной толстой обертке, справиться бы не смог. Во-вторых, он был легко готов рисковать. А зачем жертвовать своими, хорошо нетренированными людьми, когда есть шанс обратиться к третьему лицу? Размажет - ничего критичного. Но группы сопровождения все же очень часто посылались. Лидер клана Фут дураком не был и особого доверия по отношению к субъекту в маске не питал. Таким отрядам из нескольких человек обычно поручалось просто проследить, чтобы тот качественно сделал работу.
Ниирхотайф, в принципе, особо не возражал, но во время выполнения на команду сопровождения абсолютно и полностью плевал. Так, одна из них чуть не попалась копам, а вторая оказалась погребена под обломками рушащегося подземного комплекса. О потерях никаких сожалений наемник не испытывал, настоящий хозяин совершенно не давал указаний вести себя как образцовый лизоблюд.
В этот раз вышло нечто подобное. Миссия заключалась в устранении журналиста, на собственную пятую точку раскопавшего что-то важное об экспериментах одного из ученых, работающих на клан, и получившегося в комплекте порцию приключений на оную. Смертельных приключений. Сам парнишка оказался не робкого десятка, долгое время лавировал по городу, стараясь уйти от возможного преследования. Еще пара часов и, быть может, у него вышло бы оторваться. Но не в этот раз. У чернильного работника не хватило терпения, он заехал в небольшой двор между домами. То ли чтобы закурить, то ли просто отлить приспичило. Два фургона с "группой захвата" остановились у въезда, перекрывая выход наружу.
Наемник, почувствовав, как колеса дернулись в последний раз, останавливаясь, тут же поднялся и пинком ноги распахнул дверцы кузова, выбираясь наружу и вдыхая ночной сухой воздух. Да, он предпочитал передвигаться в кромешной темноте, вдали от огней. Внутренности железной повозки подходили для этого как нельзя лучше.
Подумал, обернулся и подхватил одной рукой продолговатый цилиндр, при ближайшем рассмотрении оказавшийся ничем иным, как 90-миллиметровой однозарядной базукой m-20. Можно сказать, живой раритет. Тело покрыто ржавчиной, но пусковой механизм в полном порядке. Поудобнее устроив ее вдоль предплечья так, что дуло смотрело аккурат на носки ботинок, Ниирхотайф бодро зашагал в сторону, где парой минут ранее скрылся журналист.
- Спокойно, я с ним разберусь, - предупредительный жест второй рукой, закованной сегодня в отливающие синим узорчатые наручи со срезанными углами, окаймленными более темным слоем железа. Голос из-под маски отдается металлическим грохотом, равно как и тяжелые сапоги со стальными вставками, не в пример теплые для местной погоды.
- Заканчивай быстро. Ждем 5 минут, - бесстрастный набор слов из-под стандартной футовской защитной балаклавы..
Наемник усмехнулся и пронзил того взглядом, заставив едва заметно отшатнуться. На такую простую работу - и посылают конвой. Что за идиотизм?
Старый асфальт бугристым слоем струится под ногами, где-то слышатся капли водосточной трубы. Издали рассеянный свет ночных фонарей, но проход во дворик являет собой непроглядную тень. Широкоплечий силуэт в красном выцветшем плаще с разодранными полами ступает в этот мрак, но совершенно не боится. Нет, он не обладает зрением кошки. Но он чувствует. Это лучше, чем любые животные инстинкты.
О да, аура человека была абсолютно непримечательной. Беспокойство, липкое и тревожное, вперемешку с усталостью и легким возбуждением. Пройдя несколько метров под сводами дома годов сороковых двадцатого века, Ниирхотайф сощурился, так как вышел аккурат на светлый круг площадки, освещаемой высоким фонарем. Единственным работающим во всем дворе. Чуть поодаль, метрах в пятнадцати от него, у мусорного контейнера лицом к углу бачка и стены замер человек. На его занятие недвусмысленно намекали спущенные ниже нужного штаны и громкий звук струящейся воды, разносящейся вокруг.
Наемник ухмыльнулся еще шире и перехватил гранатомет второй рукой, теперь держа его почти перпендикулярно земле и прицеливаясь на глаз.
- Эй, уважаемый! - казалось, всю округу пробрало глубоким хриплым тоном, которым сопровождалась речь говорящего, - Вы ведь в курсе, что вредите экологии, хм?
Он выжидающе уставился на свою жертву, которая сначала на мгновение замерла, потом спешно натянула брюки, и, согласно всем негласным традициям, подняв обе руки вверх над головой, медленно повернулась. Отсюда разглядеть лицо не представлялось возможным, но аура мужчины сменилась сильным испугом и напряженной мозговой работой. В голове того, скорее всего, звучала паника: "Куда бежать?!"
- Ты не убежишь, идиот, - силуэт в маске повел плечами, тем самым скинув с себя массивный ствол оружия, после чего вновь нацелил его ближе к земле.
И именно в этот момент парень рванулся в сторону. Отлично, так даже интересней. Ниирхотайф поднял держащую гранатомет руку, прицелился от бедра и, почти не глядя,пальнул в убегающего. Снаряд со свистом рассек воздух, оставляя после себя горячий след, и врезался в землю в пяти шагах от цели, накрывая все вокруг грохотом и облачком дыма. Спустя пару мгновений оно рассеялось, являя взгляду развороченную дыру в асфальте. Цель же, истошно завизжав, ожесточенно трясла головой, стоя на четвереньках недалеко от эпицентра и пытаясь прийти в себя.
Непонимание и какая-то муть в голове. Похоже, что тебя контузило. А жаль.
В этот раз особо затягивать нет смысла. Наемник, недолго думая, приблизился и с размаху ударил бесполезным теперь корпусом базуки по голове журналиста. Потом еще раз - по тому, что от той осталось.
Прелестно, никаких отпечатков и внятных свидетелей происходящего. Как будто бы они сильно что-то изменили.
В машину он вернулся полностью довольным и удовлетворенным, сопровождаемый неприязненными взглядами вслед.

***

Новая остановка не вызвала ничего, кроме раздражения. Поначалу. Когда же стало заметно, что от Футовцев исходит нечто вроде напряженного внимания, стало даже интересно. Наемник немигающим взглядом обвел темноту своего временного укрытия и поднялся на ноги, рукой в перчатке ведя вдоль гладкой внутренней стены фургона. Пять шагов, удар ногой, и дверь с жалобным стоном отъезжает в сторону.
Ну и что вы там нашли?
Не считая двух человек, его сопровождающие углубились в старый заброшенный парк, отдающий запахом плесени и эманациями старых разрушений. Отсюда было видно лишь их тени, но куда большее внимание Ниирхотайфа привлекла еще одна, к которой они осторожно подбирались. Рослая, футов восемь-девять в высоту, но самое главное, что ни капли не напоминающая человеческую. Мутант? Скорее всего. И все же, самым главным, что удивило его в фигуре был вовсе не рост или очертания. Это лишь мелочи. Самым главным была исходящая от него симфония спокойствия, аристократичного высокомерия и готовности. Уверенное чувство превосходного убийцы, к которому подбираются мелкие воришки в надежде срезать кошелек. Это существо было необычным. Но сказать, что оно было просто необычным, значит ничего не сказать.
Наемнику было бы интересно пронаблюдать за схваткой и подождать, однако находящиеся всего в паре метрах от него подручные Шреддера принялись проводить нехитрые манипуляции, заряжая снарядом с толстой иглой специфичный пистолет с прикладом внушительных размеров. Транквилизатор, да?
Данное обстоятельство Ниирхотайфу пришлось не по вкусу.
- Положи на место, - медленно и раздельно. Так, чтобы понятно стало даже идиоту.
- Твоя работа выполнена, контрактник. Отойди и не ме... - ровная речь была прервана булькающим звуком брызнувшей из горла алой крови.
- Я ведь попросил.
Его товарищ оказался чуть смышленее, тут же рванувшись прочь, но все же недостаточно быстро. Серповидное лезвие настигло его спустя пару секунд.
Невелика потеря.
Субъект в маске проследил за оседающим к своему собрату кровоточим телом, и равнодушно хохотнул.
Наемник был более чем уверен, что странное создание легко расправится с несколькими агентами, а потому повернулся в сторону разворачивающегося действия, внимательно изучая его немигающими глазами с испещренными красноватыми прожилками склерами.

Отредактировано M. Neerhotifr (2015-10-10 09:04:12)

+2

4

Не́други приближались.

Равен чувствовал их мерные шаги, мог слышать их невнятные речи, холодные, язвительные перебранки между собой на странном, людском диалекте, которые вызывали у него легкую толику сокрытого в душе недовольства - не зная слов, он мог предположить об их расположении духа, что далеко не отличалось уникальностью. Жалкие существа! Даже сейчас, не имея возможности показать себя во всем своем "величии", они предстали перед ночным посетителем парка далеко не в лучшем свете. В любом случае, именно такими их видел Ворон: беспомощными, но чрезмерно самодовольными и бесцеремонными, шедшими с абсолютной уверенностью и беспечным любопытством, гонимыми азартом к лицу монстра, которого уже имели возможность разглядеть неясным силуэтом среди сумерек, будто бы не замечая угрозы, от него исходящей. Было ли это негласным правилом людей, или данные особи выделялись особым безрассудным упрямством - Равен не ведал, но и сил углубляться в работу инстинкта самосохранения у человеческого рода у него после столетнего заточения не было, как и желания вести с ними открытое противостояние, тогда как люди могли бы выбрать иную тропу, оставив мужчину-ворона наедине со своими мыслями и трудностями, тем самым не создавая еще больше нежелательных проблем. Только у их расы, как посчитал Равен, была уникальная способность появляться в самый неподходящий момент, в месте, где их вовсе не хотят видеть. А эти, похоже, и вовсе не собирались оставить встретившийся им объект в покое, как если бы само его появление рушило весь их привычный ток бытия и подлежал скорой расправе. О, как ожидаемо. Ведь еще через несколько пробежавших секунд их фигуры уже приобрели ясный облик, так похожий один на другой, словно их подбирали для одной, конкретной миссии. И она, вне всякого сомнения, не была миротворческой. Скольких уже, подобных этим людям, Ворону приходилось видеть среди своих врагов, которые смели  называть себя потомками древней расы - эти жалкие, невежественные убийцы, чьи умы были заняты уже не столько тем, чтобы добраться до почетной вершины, сколько потребностью окрасить улицы Святилищ телами поверженных неприятелей, их молодыми женами, маленькими детьми... И сейчас разница для Равена была невелика: прогнившая душа, в каком бы теле она не находилась, вызывала у него отвращение, хотя и сам Ворон никогда не был по-настоящему чист, но и не ставил перед собой цели таковым стать, а вот наказание и расправа над теми, кто видел своей целью нести разрушение и смерть, оставляла за собой необъяснимое удовлетворение в душе Равена.

Утомленный взор его, наконец, пал на плывущие по земле тени, становившиеся  все больше с течением времени. Равен с горечью покачал бы головой, если бы только не принял решение до самого конца не выдавать своего местоположения этим бандитам, расхаживающим среди пустынных дорог. Он посчитал, что, пока группа людей подберется к нему самому, ясно увидев высокую фигуру среди деревьев чуть ниже возвышенности, по которой они еще взбирались, ему выпадет превосходный шанс определить примерное количество нападавших. Благодаря Небеса за честь родиться Вороном с тонким, развитым слухом, который не в первый раз был незримым спасителем даже в самых отчаянных ситуациях, Максвелл закрыл свои глаза, прислонившись плечом к стоящему неподалеку дереву, ощутив твердую, неровную поверхность коры за своей спиной.
- "Тишина и сосредоточенность".
Мгновение, и его разум погрузился в водоворот звуков, издаваемых людьми. Должно быть, спешно подкрадываясь к намеченной добыче, эти неугомонные "охотники" даже не ведали, как много шума от них исходит. Их оказалось достаточно, чтобы не только разорвать хрупкую тишину парка, но и дать Ворону примерное представление о количестве и местоположение группы противников. Было весьма предсказуемо, что люди решат разделиться, дабы скорее определить нахождение странного субъекта, скрывающегося в тени, но подобная затея не походила на спланированную, тактичную атаку со знанием возможного риска. Люди позволяли себе чрезвычайную вольность и действовали, как короли ситуации, профессиональные в том, кем они желали являться. Только, если Равен, несмотря на долгие годы, проведенные вне существующего параллельно текущего времени мира, еще помнил, какого это - поступать согласно стратегии, делающей возможным совершить нападение даже на врага, чья сила остается тебе неведома, то людские дети, верно, этих знаний были лишены или следовали собственным представлениям о том, как нужно действовать. Ворон усмехнулся сквозь перьевой покров. Право, ему было даже забавно наблюдать за их нелепыми попытками застать его врасплох и превзойти числом. Единственное, о чем ему следовало беспокоиться - это оружие, которым он не обладал, а вот противник по всей вероятностью был наделен, потому Максвелл и не рисковал подняться в воздух. Меньше всего ему бы хотелось оказаться легкой мишенью лучников, стрелков или тех, кто пришел им на смену за эти годы.
- "Способности их прогрессировали за сотню лет. Я не смею недооценивать врага, каким бы слабым он не казался, ведь за ошибку мне уже однажды пришлось дорого поплатиться", - с этой мыслью Ворон сделал небольшой шаг к дороге, продолжая с хладнокровным спокойствием ожидать, когда, наконец, люди перейдут к активным действиям. Счет шел на секунды, и ожидать Равену оставалось недолго. Он увидел, как к нему быстрым шагом направлялись трое: крепкие, сильные, хотя и низкие, эти субъекты, конечно, были наделены достойными физическими качествами для человеческого рода. Вот только их лица, освещенные тусклым желтоватым свечением лампы фонаря у дороги, вызывали лишь брезгливость - искаженные гримасой усталости и недовольства, но пронизанные подлостью и жестокостью, как у гнусных воров, как у бесчестных преступников.
- Вон оно! - крикнул один из подошедших, указав вперед, на застывший перед ними силуэт. Следующие отрывки Равен сумел разобрать с большим трудом: незнакомец говорил нечто о захвате, и, похоже, нарек стоящего перед ним древнего жителя планеты словом, которое Ворон слышал впервые за все свое существование. Этот термин оставил ясный след в памяти Максвелла, и он смог запомнить его, так как незнакомец в своем гневном требовательном приказе повторил примечательное слово несколько раз - "мутант". Однако не это поразило Равена, но мысль о захвате его в плен посреди улицы людьми, которым просто нечего было от него желать, разве что добыть в качестве трофея.
Ворон вышел к середине дороги, возвышаясь над своими противниками немногим более, чем на голову. Его взор свысока наблюдал за их неясными, нелепыми движениями по выуживанию разного рода оружия из-под собственной верхней одежды. Это действие лишь порождало гнев, но на лице Равена эти чувства никак не отразились - довольно и того, что глупцы вынудили его вновь ощутить слепую злость.
- Остановитесь, неразумные создания, пока Ваши хрупкие сердца еще бьются в груди, - зазвучал в воздухе низкий, протяжный баритон, в котором сквозило абсолютное безразличие к тому, собираются ли прислушаться к словам об опасности нежеланные собеседники, - Каждый из нас смертен, но Вы, глупцы, захотели изобразить кровавый крест на своих жизнях раньше срока. Орудия из камня и металла не смогут лишить воина его заслуженной свободы, тогда как Вы отдадите свои души Небесам, если направите их против меня.
Ответ последовал незамедлительно и оказался куда красноречивее произнесенных мужчиной слов. Ворон быстрым, плавным движением отстранился в сторону от острого металлического крюка, от которого исходило свечение, словно в нем была заключена сила молний в грозу. Электричество искрило и вспыхивало у самой шеи ночного гостя. Максвелл едва заметно нахмурился, почувствовав легкую, колющую боль от тока, пробежавшего по кончикам его перьев и задевшего кожу.
- Вы сделали свой выбор! - Равен раскрыл свои крылья, незамедлительно сделав замах и тяжелым ударом с высоты обрушив их на оппонента, держащего в руках странное изобретение человечества, бьющее электричеством. Среди угольно-черных перьев вновь пробежала искра, пока противник не повалился на землю, выронив из рук свое оружие. Разряд, который в тот миг настиг Ворона, оказался недостаточно сильным даже для того, чтобы обратить на него внимание. Равен был готов продолжить начатый бой, а вот его первый враг, похоже, оказался оглушен на некоторое время.
Противодействие пробудило двух других людей, один из которых тут же достал нечто, схожее видом с древними ружьями, используемыми людьми еще столетие назад. Ворон, впрочем, не выразил особого беспокойства, тем же легким движением крыла выбив из крючковатых пальцев "современное ружье". И, пока члену клана было необходимо приспособиться к столь резко изменившейся ситуации без огнестрельного оружия при себе, Ворон резко вытянул свою руку вперед, обхватив ладонью шею несчастного и сдавив ее своей безжалостной хваткой до тех пор, пока не услышал сдавленный выдох, переходящий в гулкий хрип. Заняло это не более десятка секунд, и за этот промежуток времени в сторону мужчины с другой стороны направилось лезвие ножа. Ворон невольно поморщился, ощутив, как тонкий кончик проскользнул между перьев, задев его кожу и окрасившись алыми каплями крови. Выпустив из рук мертвое тело, Равен обернулся, заставив стоящего рядом человека повалиться на землю после тщетной попытке пустить в ход кулаки. Тот занял место вместе со своим, ныне погибшим, боевым товарищем, но тут же вскочил, готовый вновь воспользоваться ножом, что держал в правой руке. Острие холодного оружия вновь потерялось среди перьевого покрова Равена, и, хотя успешно достигло цели, было сравнимо лишь с царапиной в отличии от того урона, который нанес противнику Ворон, воспользовавшись своим клювом на подошедшем слишком близко к нему человеке. Со стоном громила, настигнутый точным ударом в неприкрытую шею, упал на землю, выпустив из рук нож, который остался воткнут в тело стоящего перед ним Максвелла, кто бесстрастно вытащил его за наконечник и кинул рядом с поверженным врагом на землю, не придавая значения открывшейся ране, которая была слишком неудачно нанесена, чтобы вызывать беспокойство за потерю большого количества крови, хотя и доставляла достаточно неудобства при движении.
- "Однако раньше я бы не допустил такого. Неужели, я все же так сильно постарел, и все мои прошлые навыки были так позорно утеряны?"
Ворон взглянул на пришедшего в себя последнего выжившего из этой несчастливой троицы, оставшейся на главной аллее. Тот оторвал свою голову, приподняв ее и посмотрев на поверженных, бездыханно лежащих рядом, глазами, полными злобы и, как показалось Равену, страха за свою собственную шкуру. Добить его сейчас было задачей незатейливой и простой в исполнении, но Ворон отчего-то не был преисполнен желания заниматься этим грязным, недостойным его времени делом. К тому же, не он сейчас, так кто-нибудь все равно доберется до этого труса с черствой душой.
- Восхваляйся своей отвагой и удачей остаться в живых, слабый человек - мне нет до этого дела, но запомни, что вскоре присоединишься к павшим сегодня, если попытаешься вновь встать на пути Ворона. Передай это всем своим братьям, кто пришел в этот парк тревожить мой покой. Я не оставлю никого из Вас, если посмеете вновь открыть на меня охоту.
- "Только не может быть сомнений, что Вы продолжите начатое, пока не сложите свои головы все до единого. За какие ошибки прошедшей юности мне приходится расплачиваться, имея дело с этим бестактным народом?"

Отредактировано Raven (2015-10-17 07:58:33)

+1

5

Сначала футовцы попробовали свою излюбленную тактику, захватывая высокую фигуру в полукольцо. Да, они были профессионалами. Да, он не чувствовал страха в их сердцах, хоть это и казалось странным, особенно беря во внимания иных представителей нынешней человеческой расы. Но ведь странный гость не испытывал его тоже, и более того, даже подавлял своей аурой горстку охотников. Охотников ли? Или просто тех, кто себя ими считал? Скоро узнаем. Ниирхотайф, кинув быстрый взгляд на пистолет с усыпляющим средством, хмыкнул, и небрежно подхватил его рукой за приклад, аккуратно нацелив в землю. Не хотелось бы это использовать, но кто знает, как пройдут "переговоры".
А агенты клана, тем временем, напали. Электрический крюк, конечно, должен бы быть эффективен против различного рода мутантов, поскольку основан на том, чтобы спутать нервные импульсы, проходящие в мозг. Многие из них после этого теряли способность координировать, и становились легкой добычей. Но, впрочем, не все. Как и сейчас. Существо что-то скзаало, но, несмотря на ночную тишину, слишком приглушенно, чтобы он смог расслышать. А затем начался бой.
После первого вышедшего из строя агента прочие еще сохраняли профессиональное спокойствие, а вот потом серьезно занервничали. Было ясно, что ножевое ранение не причинило существу особого вреда, и оно легко расправилось и со вторым противником.
Наемник внимательнее вгляделся в его внутренний фон, прощупывая. Кажется, создание сквозило раздражением и презрением, но больше первым. Оно ощущалось так, будто пропитало создание почти насквозь. Словно на его фоне расцветали знаки вопроса. Неизвестный плохо ориентировался вокруг, и ощущал себя отчетливо некомфортно. Возможно, лишь недавно пробудился ото сна, а может, просто не имеет памяти. Подобные эксперименты не были редкостью для ученых Шреддера, и сам Ниирхотайф пару раз даже заставал приготовления. Впрочем, конечно же, ничего серьезного, что находилось в исследовательских лабораториях, он не видел. Вообще, и не стремился. Лаборатории он терпеть не мог еще с тех пор, как сам пришел в себя в одной из них. Те воспоминания были смутными, но иногда накатывали волнами, словно и нечеткие картины далекого прошлого.
Подумав, наемник решил, что далее растягивать представление не стоит, а потому ступил под сень многолетних деревьев. Аллея, стоит отметить, совершенно не подстрижена и теперь длинные ветви лохматыми космами преграждали путь дальше. Садовник этому месту точно бы не помешал.
По внутренним убеждениям Ниирхотайфа и вовсе всех людей можно было разделить на две категории: архитекторы и садовники. Сам он искренне считал, что принадлежит к последним, и данное положение дел его полностью устраивало. У каждой стези свои преимущества? Может и так, но каждому зверю его место в цепочке.
Отодвинув ветви рукой, покрытой слоем железной материи, и обзаведясь еще парой лишних дырок на плаще, он оказался в сердце парка. Создание, блеснув черными перьями в лучах фонарных столбов, быстрым движением ушло из-под атаки одного из футовцев, после чего поймало его в захват, за шею приподняв над землей. Наемник тут же почувствовал весь ужас, панически расцветающий в разуме того. Болезненная смерть, и весьма глупая.
Надо сказать, что существо, которое теперь он смог рассмотреть получше, оказалось задето уже два раза. Оно было полностью облачено в черные перья, словно огромный ворон на двух ногах, и даже имело клюв, который незамедлительно впился в предпоследнего из нападавших, окрасившись в темно-алый цвет от брызнувшего вверх фонтана.
Даже несмотря на раны, ворон, судя по всему, не испытывал никаких неудобств. Разве что Ниирхотайфу показалось, что где-то на грани сознания того промелькнуло удивление. Судя по стилю боя, незнакомец не только был силен и смертоносен, но и знал, как драться. Это будило больший интерес. Что воин мог забыть в подобном месте? Ведь большинство подопытных, даже если кому-то удавалось сбежать, редко когда действительно хорошо пользовались своими способностями. Да и эмоциональный фон у беглецов совсем иной.
Нет, ты не мутант.
Последний из футовцев застонал на покрытой мелкими камешками земле, слишком громко шурша по ним брюками. И в этот момент таинственный персонаж вновь заговорил.
Экий возвышенный у тебя слог. Ну ладно, пусть будет такой. Агент Фут напряженно замер на земле, не веря своему счастью и по-прежнему подозревая, что над ним лишь насмехаются. В определенной мере он был прав. Если незнакомец еще мог позволить ему уйти - то только что почти предавший своего нанимателя исполнитель - нет.
Ворон, значит. Я был прав.
Поверженный человек, издав вспышку страха, устремился прочь, назад к фургону. Он глядел только под ноги, не разбирая, куда именно бежит, слепо переставляя ноги. И это один из доверенных людей клана? Нонсенс, еще один показатель, что сопровождающие - пустая формальность.
Агент на полном ходу вписался в грудь наемника, отшатываясь назад и тряся ушибленной головой. Ниирхотайф же остался неподвижен, лишь глухо издав смешок, когда глаза бывшего союзника раскрылись от удивления. Его взгляд был направлен за спину человеку в доспехах и красном плаще, туда, где валялись окровавленными грудами тела двух остававшихся.
Теперь понимаешь, почему они вовремя не вмешались?
На самом деле, агенты не были такими уж бездарями. Они приготовили усыпляющие снаряды и, пойдя все согласно плану, пожалуй, смогли бы заарканить птичку. Но в честной схватке подобная добыча им не по зубам. Ниирхотайф до сих пор ощущал ровную спокойную ауру, окружающую Ворона. Неосознанно, почти подсознательно, он с самого начала счел ее притягательной, и перед глазами внезапно расцвел отрезок прошлой жизни.

Тростник вяло колыхался под порывами пыльного ветра. Солнце после полудня нещадно палило, заставляя окрестности превращаться в подобие жаровни. Но все это ни в коей мере не касалось рабов. Послушные воле господ, они горбили свои темные спины, продолжая работать и рискуя получить ожоги под конец дня.
Отсюда, из-под мягкой, глушащей тепло лучей ткани паланкина, картина снаружи выглядела довольно обыденно. Подобное зрелище приходилось наблюдать каждую неделю, ведь нынешний фараон понятия не имел о том, что такое грамотное управление и вел лишь войны. Этим он снискал нелюбовь своих соратников, но не всех. Некоторые, и в том числе находящийся внутри тяжелых носилок, что рабы водрузили себе на плечи, человек вполне одобряли эту политику. Им нравилось кровопролитие, что так радовало богов.
Неожиданно мужчина дернулся, резко вскакивая на ноги и покидая свое убежище, касаясь обнаженными ступнями горячей земли, и подставляя перечеркнутую косым широким шрамом спину дневному светилу. Он не ошибся, высоко в небе летела стая крупных крылатых созданий. Они грациозно спикировали вниз, заметив людей, и через несколько секунд Вороны уже гордо стояли на твердой земле, возвышаясь над людьми. Рабы машинально попадали на колени, повторяя заученный почти уже рефлекс. Военачальник же царства лишь почтительно опустился на одно колено, приветствуя детей богов...

Всего лишь пара мгновений, но этого футовцу хватило, чтобы преодолеть половину расстояния до машины. Тогда Ниирхотайф, медленно приходя в себя после казавшегося таким реальным куска воспоминаний, сконцентрировал собственную волю, пронзающим копьем устремив ее бегущему силуэту вслед, и то пробило его насквозь. О нет, он даже не остановился, но волны паники превратились в жестокий шторм, и теперь жертва тонула в них, захлебываясь от вздувшихся горбов ужаса.
Наемник неспеша побрел назад, к фургону, в то время как агент клана судорожно открыл дверцу, вскочил на водительское сидение и дрожащими руками попытался завести мотор, но ключ все никак не хотел попадать в замок. Тогда он поднял голову, и взгляды охотника и добычи пересеклись. Вторая издала короткий всхлипывающий визг, с грохотом вываливаясь через дальнюю дверь и, царапая руки об асфальт, проворно отползая в сторону. Слишком медленно, но страх сковал его сознание настолько, что он не понимал и этого. Лишь видел широкоплечую темную фигуру, постепенно заполняющую весь обзор безумными немигающими глазами с воспаленной красноватой склерой.
Ниирхотайф решил, что в этот раз ограничится простым убийством без чего-либо еще. Здесь он маску снимать не хотел, да и незнакомец заслуживал внимание и, хотя бы краткой, но беседы.
Поэтому он просто-напросто приподнял трясущегося от ужаса человечка на землей и несколько раз с силой ударил того по голове внешней стороной железного наруча, проламывая череп.
Наконец, последний из сопровождающего отряда затих.
Наемник развернулся к тому месту, где минуту назад возвышался Ворон. Он все еще был там.
- Жаль, но я не мог его отпустить, - шутливый приветственный жест, хотя он едва не подумал о том, чтобы опуститься на колено, вовремя прогоняя столь неуместные мысли, - Рад знакомству. Удивлен, что они смогли тебя подбить, - указательное движение рукой в сторону тоненькой струйки крови, сочащейся из-под плотного слоя перьев. Пока Ниирхотайф даже не пытался использовать свою эмпатию на собеседнике. Часть его сознания будто протестовала против этого, словно понимая, что ожидаемого эффекта он не достигнет, скорее наоборот. Да и это просто было бы невежливо.
- Недавно в городе? - и, упреждая, возможное недоверие, а точнее снижая его уровень, - Видишь это? Транквилизатор внутри. Ты бы уже был в отключке, если бы словил такой снаряд. А ты, судя по всему, его бы словил. - наемник усмехнулся и бросил пистолет с опасным патроном себе под ноги, после чего с силой опустил на него ногу, превращая в горстку металлолома, разбитого стекла и лужицу растекающейся медицинской жидкости.
- Ну как, убедился в моих благих намерениях?

+1

6

Жизнь - ток времени, который, как долгие годы назад осознал Равен, будучи еще молодым, несносным, но достаточно хитрым юнцом, легко прерывается, попадая в чужие, холодные ладони, не имеющие представление об уготованном в будущем той хрупкой, незримой материи в их руках, а потому разрывающие ее временами совершенно безучастно, обливая свои тела чужой кровью. И, хотя песок жизни, наполняемый чашу от края до края, высыпается размеренно по негласному закону - его легко можно рассыпать весь без остатка за секунды - и этими секундами некоторые наслаждались, другие воспринимали с трепетом, остальные - ненавидели всей душой и питали отвращение... Однако Равен был одним из тех немногих живших столетие назад Воронов, кто испытывал уважение к этому высокому понятию дара жизни, хотя и оставался равнодушен к отдельной личности, если того требовал от него поставленный судьбою случай - сцена, где Ворон принимал роль Погибели. Эта участь ему, можно отметить, не тая, была вовсе не близка душевно, пусть избегал он ее скорее не из-за милосердия или других светлых чувств, но потому, что высоко ставил свое собственное время, верно видя возможным потратить его иначе, нежели вновь, как тогда, предавать земле тела тех, кто по неясной причине навязался только пробудившемуся Равену во враги. К примеру, этот оставшийся в живых человек, кровь в чьих жилах, должно быть, уже давно застыла от питаемого к высокой, мрачной фигуре страха. Максвеллу же в те секунды было абсолютно безразлично, как поступит трясущийся на земле "охотник", который шел, должно быть, с мыслью добыть неразумное создание с обликом пичужки, а встретил гиганта, чьей силы хватило бы еще на несколько таких же неудачливых добытчиков.
Равен был абсолютно уверен, что дважды этому отчаявшемуся существу человеческой расы повторять не придется. Стоило только Ворону отвести свой взгляд - и у бегущего силуэта так засверкали пятки, что Равен смог увидеть лишь удаляющуюся от него спину, которая, впрочем, не успела абсолютно скрыться с поля зрения мужчины, когда беглеца, спасенного лишь чудом, настигла другая напасть. Скорую и болезненную кончину выжившего противника Равен воспринял абсолютно спокойно, и все его выражение, будто говорило за себя - "я знал, что для него существовала лишь эта дорога", но, хотя Ворон не изменился в лице, его взор с некоторой долей недовольства смотрел в том направлении, где осталось лежать тело третьего члена клана Фут.
-"Когда же эти жалкие глупцы оставят меня в покое, о, Великие Небеса", - мысленно негодующе обратился к потяжелевшим, серым облакам пробудившийся, поднимая взгляд вверх, словно наблюдая за пролетающими мимо с громким, невнятным карканьем городскими воронами.
Однако шорох чужих шагов и речь, обращенная к нему, заставила Равена вновь опустить свой клюв, возвращая внимание нежданному собеседнику. Стоило только мужчине увидеть перед собой заговорившего с ним субъекта, его голову посетило множество мыслей, но одна из них, оказывающая решающее действие, неутомимо твердила - "он непохож на дитя людей, каких мне приходилось видеть".
- Жаль, но я не мог его отпустить
Равен слегка нахмурился, вновь уводя свои глаза прочь от собеседника, как если бы не считая нужным внимать его действиям с несуществующей, наигранной заинтересованностью. Первые слова не произвели на него должного к тому впечатления, так и оставшись незамеченными, впрочем, как и попытка вывести Ворона к более располагающему разговору. Быть может, пробудившийся не видел необходимости в том, чтобы затевать беседу, или его вовсе угнетало подобное нарушение и без того потревоженного спокойствия. Как бы то ни было, никак иначе Равен свое нарастающее с течением времени негодование не выразил, продолжая ждать, когда незнакомец перейдет к самой сути, но, как оказалось, ему было, что сказать кроме того:
-Рад знакомству. Удивлен, что они смогли тебя подбить.
Ворон холодно усмехнулся, через ярое нежелание поворачивая свою голову к собеседнику, а в глубине его холодных, тлеющими углями взирающих на Ниирхотайфа, сквозило безразличие:
- Кровь, пролитая в бою за свободу, не слышит упреков даже, если ран можно было избежать, - прозвучал низкий, протяжный баритон в тишине забытой аллеи, выражающий столь же нелюдимости и отчужденности, сколько и этот, некогда прекрасный парк, - Долгое время я не встречал людской род, чтобы судить об их некогда ничтожных способностях.
Если бы густой покров иссиня - черных перьев и пуха не скрывал лица Равена, то стало бы возможным заметить, как мрачными мыслями сковывается его кожа, обтягивающая скулы, а под глазами появляются тени напряжения. Ворон, вне всякого сомнения, не был рад этой встрече, ощущая легкое недоумение от такой заинтересованности его появлением на поверхности. Чрезмерное внимание на глазах рушило его планы остаться в этом парке и провести среди заросших троп несколько ночей. Равен не предполагал, что место, столь забытое и покинутое, в одночасье станет чрезмерно оживленным. Однако, несмотря на это, продолжение речи незнакомца он слушал безмолвно, внимательно наблюдая за тем, как причудливого вида оружие становится грудой обломков на земле.
-"Они смогли сотворить усыпляющие пули, но этого недостаточно, чтобы меня поразить."
Жидкость, растекшаяся небольшими каплями неестественного цвета, напомнили Ворону об осторожности, которую следовало соблюдать с врагом, о чьей силе тебе так и остается неведомо. Однако недругом ли?
- Ну как, убедился в моих благих намерениях?
Подобные слова произвели весьма неожиданный эффект: Равен засмеялся - глухо, отрывисто, прекратив настолько быстро, что эти звуки можно было легко перепутать с легким покашливанием, столь резко они растворились в воздухе заброшенного парка.
- Благими намерениями выстлан путь в бездну под землей.
Ворон сделал неспешный шаг в сторону от двух, уже похолодевших людских тел, после чего, сдержав паузу, заметил, теперь уже не скрывая своего негодования:
- Ради каких помыслов мне была оказана эта услуга? Я не правитель, не хранитель знаний, мне не доводилось ступать на эту землю с тех времен, когда человеческий род еще не заселил эти просторы. Каков может быть прок в помощи тому, о чьем существовании уже давно забыли?

Отредактировано Raven (2015-10-29 15:07:47)

+2

7

- Да ты, дружок, ужасно старомоден, - наемник слабо хлопнул пару раз в ладоши, хотя звук получился глухим и тихим из-за толстой кожи перчаток. Где-то позади отблеском света мигнула высотная вывеска, отразившись от лучей белого пятна вертолетного прожектора. Город спал, но стражи порядка несли свою вахту. А это означало лишь то, что лучше всего уничтожить следы и убраться отсюда. Сейчас Ниирхотайфа куда больше интересовал неизвестный ему мутант (или известный?), чем хвост из настырных ищеек. Убивать их просто так нет никакого резона, а следовательно и удовольствия. Но копы - это та еще проблема, проще исключить само столкновение.
Обмякшее тело скомканной тряпкой валялось под ногами, и наемник не задумываясь перешагнул через него, не намеренно наступив железным ботинком на голенную кость. Раздался сочный хруст. Незнакомец, завершив вещать нечто высокопарное и таящее в себе весьма приземленный смысл по сравнению с формулировкой сказанного, молча вперил взгляд темных глаз в Ниирхотайфа, и тот поймал его.
- Да что ты такое несешь, черт возьми? Сдается, ты должен быть мне благодарен. Но не важно, - медленный оборот головы в сторону изменившего траекторию движения полицейского вертолета, - Не знаю, когда ты там ступал на землю, за это время много чего поменялось. Если были свидетели нашей маленькой разборки, то наверняка они уже сообщили блюстителям порядка, - мужчина в красном одеянии приблизился к Ворону, и теперь находился примерно на расстоянии пяти шагов от своего собеседника. Пришлось запрокинуть голову, рост существа был несоизмеримо больше, хотя и сам наемник выглядел довольно крупным по сравнению с обычным человеком.
Попутно он повернул голову в сторону, перемещая угол обзора влево и созерцая трупы. Довольно филигранная работа. Первый был пронзен в области шеи, и теперь его лицо представляло собой забрызганную сворачивающейся артериальной кровью гримасу боли. Лидер отряда, никогда ему не нравился (как и все остальные его члены). Мнительность и исполнительность, слабоумие и отвага. Таким на свете вообще долго жить не положено, и особенно если они профессиональные агенты клана Фут.
В воздухе до сих пор витали остатки эмоций, несмотря на гибель их источников. Далеко не каждый футовец испытывал какой-либо страх в свои последние мгновения, сказывалась вышколенность под надзором старших сподвижников Шреддера. Но некоторые просто не успели понять, как умерли. Командир группы, вероятно, был одним из тех, кто все же успел, судя по перекошенной физиономии. Дураки, и зачем вас на это потянуло? Иногда у меня создается впечатление, что в Фут считают, что из непроходимых тупиц легче всего склепать идеальное пушечное мясо. Что ж, доля правды в этой позиции была. С другой стороны, Ниирхотайф не жалел, как обернулись дела. Он никогда не жалел. Но здесь был вполне веский повод, ведь странный парень, с ног до головы облаченный в черные перья, заставил щелкнуть незаметный доселе рычажок в голове, пробуждая кусочек застарелой, будто покрытой вековым слоем пыли, мимуфицированной памяти.
- Хочешь уйти или еще немного поупражняться на полицейских? - он замер, ожидая ответа, а ветер заставлял рваный плащ невольно трепетать на воздухе, время от времени подбрасывая тусклую материю вверх своими порывами. Шум приближающегося летательного аппарата становился все громче, хотя пока тот еще не высветил парк, бредя взглядом по предшествующим ему территориям квартала. Но еще пара минут, и, облетев высотный сорокоэтажный дом, вертолет окажется как раз напротив их текущего местоположения.
Раздраженно выдохнув, Ниирхотайф развернулся на сто восемьдесят градусов и неспешным шагом направился к фургону. Он понятия не имел, имеются ли в нем какие-либо важные улики, но, если смерть идиотов заказчик простит довольно легко при правильной формулировке, то попадание частной собственности клана в руки служителей закона - это намного больший провал.
Найти запасную канистру с бензином не составило особого труда. Грубо ухватив ее за шероховатую поверхность, которую, впрочем, нельзя было ощутить сквозь перчатки, наемник резким движением откупорил контейнер с топливом, выкинув крышку с сорванной резьбой в ближайшие заросли. Мысли струятся ровным, спокойным потоком. Угроза быть обнаруженными станет осязаемой примерно через сорок секунд, когда ярко-белый, выцепляющий из мрака ночи маленький кусочек города 10 на 10, круг света достигнет края старой, заросшей дряхлыми деревьями и пышными кустами, аллеи. Легковоспламеняющаяся жидкость с тихим журчанием льется на капот, колеса, тканевую обивку удобных сидений внутри. Завершающим штрихом становится отсек в кузове, куда Ниирхотайф просто-напросто закинул канистру с остатками содержимого. Двадцать секунд.
Пришлось сделать несколько шагов в сторону по темной асфальтированной дороге, склоняясь над телом одного из агентов и пачкая в еще вытекающей из смертельных ран крови выделанную мастером кожу. Грубо обшарив содержимое небольшой сумки, сдернув ту с поясного ремня футовца, наемник удовлетворенно хмыкнул. Десять секунд.
Почти зажигалка. И ты сойдешь.
- Сейчас повсюду станет очень шумно. Если у тебя есть убежище, то пора сваливать туда, - выдернув чеку, информатор с силой швырнул снаряд точно в кузов машины, и в следующее мгновение на ее месте расцвело взрывное облако, а многочисленные металлические осколки деталей брызнули в воздух, наполняя его запахом дыма и горелой резины, и усеивая собой землю в радиусе пары десятков окрестных метров. Пять секунд.
Само собой, что взрыв не оставят без внимания, но какая разница? Дело сделано, пора уходить. И наемник был полон решимости отправиться вслед за странным Вороном, даже если тот не сочтет подобный поворот приемлемым. Сейчас нужно уйти с открытой местности, а потом... Если тот захочет драки, то он ее получит. В таком случае, придется отвести его к хозяину. Или, по крайней мере, отправить по соответствующему адрес доверенным маршрутом. Но о человекоподобных птицах никаких указаний не было, поэтому сейчас куда предпочтительней был бы разговор. Хотя бы из-за того отрывка, теперь назойливо прокручивающегося в мыслях. Сначала разговор. Потом... потом - кто знает.
Предвосхищая возможность обнаружения, Ниирхотайф нырнул в темную парковую аллею и размеренным, нисколько не выматывающим бегом быстро удалился от места преступления. Сзади вскоре завыла сирена.

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] First encounter