Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » III игровой период » [C3] - You sexy... - Yeah, I know it. [18+]


[C3] - You sexy... - Yeah, I know it. [18+]

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

http://s7.uploads.ru/vKLtM.png
You know there's a dirty word
Never gonna say it first
No, it's just a thought
That never crosses my mind

Дата и место: Норхемптон, ферма О'Нил поздним вечером.
Персонажи: Donatello, Michelangelo, Mona Lisa

Краткий анонс: Микеланджело, как самая продвинутая и стильная черепаха в семье, считает, что брату пора примерить на себя новый прикид - модно, симпатично, и Дон не выглядит как чумазый бомжара, выползая из-под железного дна любимого Шеллрайзера.
А еще это нравится девчонкам.
По крайней мере... Мона точно будет в восторге.

+1

2

Довольно-таки сложно было выделить какое-то одно, по-настоящему удивительное и гениальное изобретение авторства Донателло Хамато, из того бесконечного списка необычных моделей, хитроумных устройств и разнообразнейших приспособлений, собранных им за долгие годы жизни к городском коллекторе, но если бы черепашке вдруг задали вопрос, какое из его творений полюбилось ему больше всего остального, Дон не задумываясь ответил: Шеллрайзер. То, с какой трепетной любовью умник относился к этому бронированному черно-зеленому фургону, до отказа набитому сложной компьютерной техникой и весьма эксцентричными боевыми орудиями (вроде здоровенного "мусоромета" на крыше или переднего силового бампера, способного трансформироваться в кромсающие стальные челюсти), просто не могло остаться незамеченным окружающими. Братья часто шутили на тему того, что, встань перед Донни выбор, с кем ему пойти на свидание — с Моной Лизой или Шеллрайзером, — гений с вероятностью 99,9% выбрал бы Шеллрайзер. Разумеется, это были всего лишь безобидные подколы, но в каждой шутке имеется своя доля правды. Так что, все то время, что Донателло не проводил наедине с саламандрой, или же помогая Эйприл и Кёрби с ремонтом старой фермы, он тратил на своего горячо обожаемого "питомца". Он был готов часами напролет возиться с его сложным механизмом, лежа в неудобной позе под грязным днищем фургона, беспрестанно орудуя тяжелым гаечным ключом и другими инструментами; без конца что-то чинил, ломал, вкручивал, разбирал, снова собирал, сопровождая сей процесс то едва различимым, напряженным бормотанием, то нежными поглаживаниями ладонью по слегка нагретой поверхности металла, то гневными тирадами на тему полнейшей бесполезности всей этой огромной полураздолбанной махины. Донни было, отчего сердится и переживать, ведь его малышка, как он сам любил называть этого шестиколесного монстра, занимавшее собой добрые две трети старенького покосившегося сарая, должна была в скором времени отвезти их обратно в Нью-Йорк сити, а следовательно, ее нужно было как следует подготовить к предстоящему возвращению. Ведь кто знал, с какими новыми опасностями им предстояло столкнуться в обозримом будущем... Вот Донателло и трудился, не покладая рук, увеличивая внешнюю защиту фургона и без конца совершенствуя его скрытую от глаз "начинку". Да, стоило отдать должное нездоровому энтузиазму гения черепашьей команды: после нескольких недель непрекращающегося ремонта и усиленной модернизации, Шеллрайзер стал выглядеть в разы страшнее и внушительнее, чем раньше. И вот, в один прекрасный вечер, с кряхтением выползший из-под грузовика Донателло позволил себе впервые за долгое время с глубоким удовлетворением оглядеть творение рук своих, и не ощутить при этом досады за какую-то недоделанную мелочь... Да, пришлось как следует попотеть и окончательно сбить режим сна, но результат его трудов превосходил все возможные ожидания!

Кто молодчина? Донни молодчина, — подросток с донельзя усталым, но в то же время самодовольным видом подмигнул собственному отражению в начищенной до блеска дверце фургона, продемонстрировав фирменную щербину промеж верхних резцов — улыбка победителя и непревзойденного гения научной мысли... Да, пожалуй, он вполне заслуживал чашку крепкого, ароматного кофе, взамен порядком надоевшего энергетика, пустая гора банок из-под которого пугающе высилась в противоположном углу сарая. И не той безвкусной быстрорастворимой жижи, которую он был вынужден пить на протяжении последних трех недель, а настоящего зернового кофе! Как жаль, что его было так сложно достать, живя вдали от крупных населенных пунктах... Донателло мечтательно причмокнул губами, мысленно делая себе соответствующую пометку в воображаемом органайзере: первым делом, едва покинув Норхемптон, умник обязательно сварит себе нормальный кофе... и будет хлестать его до полной остановки сердца, дабы в итоге благополучно отправиться в кофеиновый рай и там целую вечность купаться в горячих кофеиновых ванных, утоляя свой кофеиновый голод. Только представьте — озера мокко и американо... реки эспрессо, моря капуччино, океаны лунго! Желудок гения немедленно разворчался, обрывая эти нездоровые фантазии и намекая своему владельцу, что неплохо бы опрокинуть в него что-нибудь по-существеннее обычного бутерброда. Однако Донателло не спешил покидать сарай, продолжая любовно рассматривать фургон... пока не заметил чью-то ехидно усмехающуюся физиономию за собственной спиной. Обернувшись, юноша помахал рукой застывшему в дверях Микеланджело, приглашая того зайти внутрь и вместе с ним полюбоваться на свежеотремонтированный грузовик. Настроение было до того хорошим, что Дон был готов простить брату любые насмешки и недвусмысленные намеки. Да-да, Майки, он в курсе, что смотрит на Шеллрайзер, точно Горлум на свою драгоценную прелесть, ну так ведь здесь и вправду было, чем гордиться!

Ну как тебе, а? — осведомился Донни, улыбнувшись шире прежнего и весело поглядывая на восхищенно застывшего рядышком мутанта. — Думаю, теперь-то Шреддер сто раз подумает, прежде чем снова рискнет к нам сунуться, — и черепашка, довольно зажмурившись, многозначительно похлопал ладонью по трехметровому кузову фургона, как бы заявляя: вот она, моя красавица! Правда, чудесная? — С этой крошкой, перед нами открыты любые двери... а если дверей нет, то мы спокойно проделаем их сами, — ох, конца этому самодовольству не было. Ну, сам себя не похвалишь... Кто-то же должен был по достоинству оценить его труд!

+1

3

I'm gonna pop some tags, only got twenty dollars in my pocket,
I'm, I'm, I'm hunting, looking for a come up, this is fucking awesome!

Главный бездельник на деревне?
Нет, нет, вы не подумайте, Микеланджело был занят крайне важным делом, просто не каждый бы понял странную возню весельчака в захламленных чердаках и старых закоулках фермы. Ну во первых парнишкой движило банальное  любопытство.  Домик то огого, здесь давно не было посетителей, и сама Эйприл напрочь позабыла, что и где у нее валяется, а между тем черепашка, усердно суя свой конопатый нос во все пыльные углы, нашел много чего полезного и интересного. Книги, украшения, инструменты (за это заслужил отдельное спасибо от Дона), а так же старый кожаный мешок, который при помощи смекалки и рук успешно трансформировали в грушу - играйся Рафи на здоровье.
Как бы не любил подросток дикой обезьяной прыгать по веткам деревьев, играть с Кланком, читать, или заниматься готовкой - разбор загадочных коробок покрытых толстым слоем пыли и паутины казался ему самым увлекательным занятием. Таким, маленьким приключением. Ну... почти как открывать подарки на Рождество. Итак, что преподнес нам новый день?

Майк немного устал, простояв у плиты битый час, колдуя с продуктами, что привезла Эйприл, сварганив ароматный суп и пиццу, которая стояла в старенькой духовке - ее на днях умудрился наладить Ди. Девушки следили за кулинарным шедевром Майкстера, в то время как сам повар настроился на долгий и продолжительный "отдых", разбирая загадочные ящики расставленные в рядок, в заднем крыле дома. Зайдя в эту темную, тесную подсобную комнатку, подросток замер на пороге, щуря глаза и задумчиво поглаживая сидящего на его плече рыжего котенка, деловито распушившего хвост трубой. Не хватало света.
Разглядев драную портьеру в углу комнаты, парнишка сразу же направился к ней, ловко обходя загадочные башенки из мятых коробок, почти танцуя, ловко усадив возмущенно мяукающего Кланка на соседний короб - бедный кот лихорадочно затрясся, так, что вся шаткая конструкция под ним опасно завибрировала, сопровождая свою нервную дрожь жалобным мяуканьем, пока черепашка деловито срывал почерневшие, сожранные молью шторы, скомкав и небрежно бросив их на пол. Как приятно видеть хоть немного света в этом затхлом помещении.
Пускай на дворе уже вечереет.
- Да ладно тебе дружок, чего ты так испугался? - Обернувшись к воющему на все лады пушному зверю, весельчак умиленно улыбнулся, - Ну окей, иди сюда, ушастый, - Попятившись назад и чуть пригнувшись, юноша услужливо подставил собственный панцирь для котенка - и тот не преминул воспользоваться этим, с гортанным "мяу" сиганув апельсиновой ракетой вниз, на плечи весельчака, повиснув на складках его жилетки, - Аккуратнее глупыш, - по доброму посмеялся подросток, ловко перехватывай кота поперек туловища, - Не подери. - Посмотрев в огромные, похожие на спелые, зеленые яблоки глазищи зверя, парень потерся лбом о его выпуклый полосатый лобик, на мгновение прижавшись губами к холодному, влажному носу насупившегося Кланка. Как же он любил возиться с этим комком меха. Хорошо, что Сплинтер разрешил Майку оставить найденного ребятами во время своего похода на речку тощего бедолагу, хотя и к кошкам сенсей относился крайне... прохладно.

Walk into the club like what up? I got a big cock.
Nah, I'm just pumped, I bought some shit from the thrift shop,
Ice on the fringe is so damn frosty,
The people like, "Damn, that's a cold ass honky!"
Rolling in hella deep, headed to the mezzanine,
Dressed in all pink except my gator shoes, those are green

- Ну что, давай посмотрим? - Поудобнее перехватив первый попавшийся короб в обе ладони, Микеланджело прислонился к картонной поверхности щекой, и осторожно тряхнул загадочную коробку.
Иногда в картонках обнаруживалась посуда, например, и однажды парень, по чистой случайности, перебил упакованные сто лет назад фарфоровые чашки, просто переложив ящик. А когда открыл его, обнаружил горку блестящих белых осколков. Так что наученный горьким опытом обладатель оранжевой банданы прежде все тщательно проверял что внутри. Тихо... Хм... Словно и вовсе пустая. Хотя тяжелая довольно. - Интересно, что там, - С загоревшимся взглядом пробормотал весельчак, поставив коробку себе под ноги, и ловким, заметным только натренированному глазу жестом, выхватил из кармана жилета перочинный нож, щелчком разложив "бабочку", и наклонился вниз, проведя лезвием вдоль широкой ленты скотча.
- Ух ты!
Полная коробка разноцветной одежды!

Draped in a leopard mink, girl standing next to me

- Ух ты! - Повторил весельчак, едва ли не с головой зарывшись в свою находку - в сторону полетели полосатые носки, выцветшие платья, сожранный вредителями некогда очень даже ничего такой свитер, тут же оказались почему-то варежки и нижнее белье. С весьма задумчивым видом выпрямившись, черепашка некоторое время озадаченно рассматривал на вытянутых руках белый, ажурный лифчик. Повернув его и так, и эдак, весельчак зачем то нацепил его на себя, пока никто не видел, оценивающе разглядывая пустые белые "холмики", на том месте, где обычно у женщин, кхм, грудь, а у него плоские грудные пластины.
Бюстгалтер был мягко говоря, маловат для подростка, и торчал через секунду чуть ли не у носа дурачившегося парня, стоило тому чуть отвести плечи назад и выпрямить спину. Взглянув на тихо сидящего на краю коробки кота, казалось смотрящего на него снизу вверх с иронией и немым укором, Микеланджело невозмутимо прикрыл глаза и гордо оттопырил нижнюю губу, - Ну и что? Ниньяре бы подошло! - Он снял с себя многострадальную часть нижнего женского белья, швырнув ее куда-то в дальний темный угол, и приступил к распаковке ближайших коробок.

Чего там только не было...

Через некоторое время, юноша нашел и высокое зеркало, прикрытое драпировкой, которая незамедлительно полетела туда же, куда и шторы, и в сей тесной комнатке был устроен настоящий подиум!
Сбегав за лампой, весельчак от души решил позабавиться, примерив на себя все, что было в этих старых, замусоленных коробках.

I wear your granddad's clothes, I look incredible,
I'm in this big ass coat from that thrift shop down the road.

- Йоу мужик, как дела? - Обратился он своему отражению, деловито сложив руки на пластроне и широко расставив ноги, не без интереса взирая на самого себя в свободной маечной футболке с выцветшим рисунком, свободных приспущенных штанах и посеревшей бандане. Довольно кивнув самому себе, ухмыльнувшись во весь рот, Майк тут же метнулся назад, едва не наступив на мельтешащего перед зеркалом Кланка, на ходу скидывая одежду.

И вот он возвращается к зеркалу педантичным парнем в белой рубашке, которая на самом деле еле застегнулась, чертов панцирь, да просторных серых брюках с мятыми стрелочками по бокам. Закатав рукава, Майк посмотрел на себя в профиль, затем перевел взгляд на свои едва выглядывающие из под длинных брючин ноги, портившие весь вид  солидной бизнес-черепашки. Хм, как правильнее сказать? Бизнесмутант? - Господа, - Негромко, вкрадчиво обратился он к пустоте перед собой. Проводив глазами протрусившего мимо кота, подросток прижал лапу к нагрудному карману, - И дамы! - Вдохновенная речь никак не шла на ум, да и трещащая по швам одежда, вернее, рубашка, уж больно раздражала, так что не договорив, парень с сопением  просто стянул с себя одежду и еще немного так постоял, с свисающей с рук мятой рубашкой и в штанах.

Здесь было много всего интересного, но к сожалению, вечер подкрался как всегда, незаметно, а электричество этой каморке было увы, не доступно. Так что вяло пнув разбросанные по полу вещи и пообещав себе убрать их завтра утром, парень, на ходу натягивая любимую и незаменимую жилетку, подхватив запыленного кота подмышку, кажется яркая шерсть Кланка "впитала" словно губка, или косматая швабра в себя всю грязь, что там была, потемнев и посерев на пару тонов, Майки направился прямиком на кухню, откуда доносились наичудеснейшие запахи, распространяющиеся буквально по всему дому, забираясь во все щели. Пицца...

Родная, любимая и неповторимая, со свежими листиками салата и душистой начинкой в которой чувствовался острый перчик и лук, вместе с кружочками свежей пепперони и тягучим чеддером. Как же не хватало этих замечательных блюд и разных сочетаний бекона и сыра на идеально ровном круге подрумяненного теста... Не такой шик конечно, какой мог бы организовать Майкстер при нормальном "оборудовании", но все равно... Божественно. Майки, ты повар от бога.

Усадив котенка на стул и небрежно вытерев руки о серую ткань куртки, юноша вопреки недовольному окрику Эйприл (куда, руки не помыв!?), коварно выхватил треугольный кусочек, пару раз охнув, перебрасывая пиццу с руки на руку, жжется, и тут же с упоением вцепился в нее зубами.
- А где... ммм... Дон? - Звучно чавкая и роняя крошки спросил он, оглядевшись по сторонам в поисках изобретателя.
Ужинать собрались все, разве что кроме Кирби, уже улегшегося в постель в столь раннем часу из-за некоторого недомогания, и Донни, хотя его ужины плавно перетекающие в завтраки, или завтраки перетекающие в обеды и обеды в ужины, стали давно привычным делом. Раф уже смачно уминал за обе щеки суп вприкуску с пиццей, и Мондо от него не отставал. Девушки расположившиеся на диване тоже занялись едой, а сенсей скромно прихлебывал супчик у камина. Один гений видимо жевал шипованную резину от шеллрайзера в сарае. - Ему ничего не достанется. Пойду ка позову. Рафи, не жри все, отрастишь задницу, будешь не борец ниндзя, а борец сумо. - Ехидно кинул брату весельчак, и вприпрыжку вывалился на улицу, на ходу запихивая в рот остатки пиццы и облизывая перепачканные в масле и жиру пальцы.

- Хэээй мужииик, чем занят? - О да чем, будто мы не в курсе - облизывает свою машинку конечно. Хитрая конопатая мина подростка высунулась за прикрытую дверь сарая, из которой бил яркий сноп света. Майки прищурившись уставился в узорчатый рельеф панциря изобретателя, пару раз подслеповато моргнув, с непривычки, из темноты да на столь хорошо освещенное место, и аккуратно протиснулся под высокие, сколоченные из крепких досок своды сараюшки.
Парень не смог сдержать улыбки при виде счастливой, и невообразимо гордой физиономии шестоносца. Повернув голову в сторону мощного, бронированного фургона, чуть ли не сияющего в ореоле своего великолепия, юноша звонко прищелкнул пальцами и игриво подмигнул машине, ну и парочке зеленых морд заодно, отражающихся в сверкающем, гладком корпусе авто, - Детка, ты просто космос! - Подросток буквально спустя мгновение совершенно забыл, зачем собственно пришел навестить Донателло в его "пещере", полностью увлекшись разглядыванием детища рукастого умника, два раза обойдя машину вокруг, заглядывая то под днище, то пытаясь забраться на крышу, то на мгновение прижался к лобовому стеклу носом, пытаясь разглядеть салон. Засыпав Донни вопросами (" а это куда? Вау! А это зачем? Нифига! А вот это как работает? Ага, понятно. А вот это? Чур я рулю! А зайти в салон можно? Почему нельзя? А когда можно?!"), весельчак прогарцевал вокруг шеллрайзера еще один полный круг, и подбежал уже к гению, намереваясь заключить парня в крепкие, загребущие братские объятия, дабы выразить весь свой восторг по отношению к его творению, - Бро, ты АФИГЕНЕН ты знаешь об этом?! - Да так и замер перед Доном с разведенными в стороны руками. А затем решительно упер кулаки в бока, критично оглядывая массивную, черепашью фигуру брата.

- Не, чувак, - Критично покачал головой Микеланджело, - С этим надо что-то делать, - Наклонившись вперед, подросток провел пальцем по торсу умника, собрав несколько жирных капель черного, машинного масла, поднес руку к глазам и задумчиво растер ее. - Ты скоро в себя всю эту грязь впитаешь, будешь черепашка в крапинку. А единственная черепашка в крапинку здесь я, и я никому не позволю забрать у себя это звание, - Ухмыльнулся весельчак, ткнув себя в грудь большим пальцем. - У меня короче идея есть... Оставайся тут, - Подросток метнулся на выход, на мгновение обернулся, - Я мигом.

Майкстер стрелой пролетел мимо ошеломленных домочадцев, прямо к заднему крылу. Взяв в руки ворох старой одежды, а вернее, брюки, всех видов и размеров что теоретически могли бы подойти рослому мутанту, сразу забраковав рубашки и куртки, поверх уложив мужские подтяжки и парочку ремней, помчался обратно.
Стоило ли описывать потрясенные лица ребят, когда мимо них к двери проплыла гора тряпок с парой зеленых ног?!

I'm gonna pop some tags, only got twenty dollars in my pocket,
I'm, I'm, I'm hunting, looking for a come up, this is fucking awesome!

Майк почти не видел куда шел, благополучно пару раз споткнулся о неровную, вздыбленную перед сараем землю, и чуть ли не кубарем ввалился во внутрь, - И я у ваших ног, - продекламировал подросток, едва не шлепнувшись задницей на пол и думая, куда бы положить свою находку. - Так. Сейчас мы сделаем тебя красивым, - Выглянув с боку своей поклажи и заметив, что умник уже не выглядит чумазой чувырлой, утерев множество пятен, весельчак возмущенно потряс горой тряпья в руках, - Не поможешь?!
Теперь братья разложили одежду в две стопки на стуле у рабочего стола умника в углу и на перевернутом ящике.
- Посмотрим... одень эти, - Сунув гению в руки первую пару брюк, он решительно качнул головой, мол, давай давай мужик, без возражений, - Настоящие механики вообще комбинезоны надевают, но сейчас такой я тебе не достану. Мне кажется ты уже эту грязь вообще смыть с себя не в состоянии скоро будешь. Не нуди, одевай. - Отойдя на пару шагов назад, весельчак встал в задумчивую позу, ту саму, в которую так любил вставать его братец, и приложил руку к подбородку, наблюдая за тем как Дон с растерянным видом послушно влезает в брюки. - Не, - Разочарованно махнул рукой весельчак, - Следующие.

Минут десять были посвящены исключительно подборке подходящих брюк для гения. Микеланджело знатно достал своего брата, ходя кругами уже не вокруг машины, а вокруг изобретателя, опуская краткие и категоричные комментарии: криво, не сидит, чувак да они ща на заднице лопнут, коротко, узко, ширинка не на месте, а эти вообще уродские зачем я их взял?!

...this is fucking awesome!

- СТОП МАШИНА! - Вскричал черепашка, вскинув обе ладони вверх и широко распахнув глаза. Пригнувшись, он сделал два шага вперед, а затем с восторгом отклонился назад, вытянув обе руки по направлению к растерянно замершему Донателло. - Они великолепны! Вау! Идеально! Все чувак! Вот теперь, - Он подскочил к брату и развернул его одним движением к машине, удовлетворенно глядя на отражение умника в высоких брюках, плотно обхватывающих мускулистое тело, со свободными брючинами, не стесняющими движений, - ... полное соответствие. Шеллрайзер и его хозяин. О, и еще, - Майкстер выпустил плечи ошарашенного суетливой примеркой (внезапно почти шопинг?) гения, и снова закопался в вещах, вытянув широкие подтяжки с ремнем, - Вот, держи. А то смешно будет, если они с панциря вдруг сползут, - Проказливо хихикнул парень, еще раз с довольным видом окинув взглядом свою работу.

- Ну ладно, я пошел. - Весело насвистывая себе под нос и сунув руки в карманы, Майки неспешно направился прочь из сарая, напоследок бросив взгляд на машину. Все таки у него крутой брат.

- Хм... - На дворе уже почти глубокая ночь. Черное небо развернуло над его головой свои богатства, миллионы сияющих, словно бриллианты звезд. Вдали едва слышны голоса птиц, переливы соловья, который находился от опушки чуть ближе к ферме и методичный перестук дятла над сараем с квохчущими цыплятами. В ферме горели квадратные, желтые окошки. Стрекотали сверчки и ветер колыхал листву раскидистого дерева у весельчака над головой.
- Кажется я Дону забыл что-то сказать...

Про ужин, например.

+1

4

You don't know that I know,
You watch me every night
And I just can't resist the urge
To stand here in the light...

Мона с донельзя ленивым видом листала мятый глянец, прижавшись спиной к плечу Эйприл, которая мирно дремала улегшись щекой на согнутую в локте руку, покоящуюся на подлокотнике.

Порой здесь становилось невыносимо скучно. Серьезно - чем заняться, когда ты в деревенской глуши, где отсутствовали такие блага цивилизации да тот же интернет, например, кроме как готовкой, чтением книг, или просмотром старенького телевизора который едва-едва ловил парочку каналов? Да, конечно речка, романтичные посиделки у костра, ловля светлячков, любования закатами и восходами все это конечно прекрасно, но порой действительно все вгоняло в какую-то  невыносимую тоску.
Мона... чувствовала себя здесь немного, самую малость не на месте. К сожалению мутантка не могла так посвятить себя оттачиванию боевых навыков, как это делали Ниньяра и Рафаэль, уйти с головой в работу, как Донни, который мог найти себе занятие даже имея всего лишь скрепку, жвачку и гвоздь, или как Майк и Мондо, которым было просто... просто потому что это Микеланджело и Мондо Гекко, этого не объяснишь.

Отложив журнал на столик, Мона повернула голову, задумчиво уставившись в сгорбленный силуэт весельчака, тихо насвистывающего себе под нос, возящегося у плиты, готовя вычищенный до блеска исцарапанный противень и усердно нарезая овощи и колбасу, оттопырив в сторону свой шершавый, большой локоть. Сколько энтузиазма, аж завидно.
Оставив посапывающую Эйприл дальше пускать слюни в обивку дивана, мутантка бесшумно поднялась со скрипучего сидения и на цыпочках приблизилась к парнишке, заглянув через его плечо, с любопытством пронаблюдав за тем, как подпрыгивает крышка кастрюльки на плите, то и дело выпуская через образовавшуюся щель облачка ароматного пара.
- Пахнет вкусно, - Улыбнулась краешком губ Лиза, предусмотрительно отступив на шаг назад, опасаясь, что широко, самодовольно улыбающийся подросток, делающий сразу сто дел одновременно, в своем духе, невзначай ткнет ей в глаз перепачканной деревянной ложкой, зажатой у него в кулаке.
- Моя стряпня не бывает НЕ ВКУСНОЙ, - С видом оскорбленной невинности отозвался подросток, гордо задрав курносый, усыпанный веснушками нос и деловым жестом одернув запятнанный фартук. А затем немного подумав, так и вовсе его снял с себя, деловым жестом накинув оный на ошарашенно застывшую мутантку, зажав лямкой за шеей пышные, растрепанные кудри девушки. - Держи ка. - Оставив Мону непонимающе хлопать ресницами, юноша продолжая насвистывать, ногой открыл дверцу духового шкафа, и сделав полный оборот вокруг собственной оси, с поднятой на поднятых над собою руках прокружив сырую пиццу, с невообразимым грохотом заметнул выпечку во внутрь, хлопнув дверцей духовки напоследок.
Эйприл на диване, потревоженная шумом громко, недовольно всхрапнула, укладываясь на диванных пуфах поудобнее, закинув туда ноги и недовольно поморщившись в полусне, поелозив в своем импровизированном "гнездышке".
- Упс. - Тут же хрипло зашептал парень, втянув голову в плечи, под молчаливым, осуждающим взглядом саламандры, поправляющей примятые волосы и завязывающей ленты фартука на талии. - Я пойду погуляю, - все тем же хриплым, скрипучим шепотом обратился он к саламандре, безропотно принявшей на себя "вахту" к ужину. Ткнув большим пальцем правой руки в совершенно противоположную входной двери сторону, весельчак резво подхватил на руки мурлыкающего, извивающегося змейкой у ног хозяина Кланка, - Надеюсь, ты тут справишься без меня детка? - Посадив мяукающий рыжий комок на панцирь, подросток с извиняющей улыбкой уставился на гордо отвернувшуюся ящерицу, неспешно помешивающую томатный суп пресловутой деревянной ложкой. - Пожара, я надеюсь, не будет? - Ехидно поинтересовался Микеланджело потихоньку пятясь к проему в глубь тихого дома. К счастью Мона сдержалась чтобы не запустить в весельчака пустую миску из-под теста.
Ее останавливали только две вещи: во-первых она не Рафаэль, а во-вторых, спящая усталая Эйприл посапывающая рядышком.
Угрюмо зыркнув на черепашку в оранжевой бандане, Мона с присущей ей сосредоточенностью занялась доведением их сегодня ужина до стадии готовности. Вот тебе и занятие на вечер нашлось...

***

На ужин пришли все, кроме, как всегда, ее гения.

Мона довольно смурно жевала теплую пиццу, дожидаясь, когда изобретатель наконец соизволит явить пред всеми свой лик.  Его же должно что-то замучить - совесть, или голод. Порой у нее складывалось впечатление, что Донателло вообще не от мира сего и питается одним только лицезрением любимого детища (а еще Майки настаивал, доказывая девушкам, мол, самолично все видел и не раз, что умник тайком от всех ест металл!). Загнать за стол увлеченного изобретателя было непосильным трудом. Труднее этого, разве что, было заставить парня лечь спать. Это было вообще безнадежно, нереально, даже Мастер Сплинтер руки опускал в этом случае. - Может составить для него расписание? - Задумчиво протянула мутантка, аккуратно отхлебнув горячий напиток. Она хмуро свела тонкие брови на переносице, то и дело бросая недовольные взгляды в сторону пустующего крыльца - Майкстер пять минут назад ушел звать старшего брата, и так до сих пор, ни первый ни второй, пока не спешили присоединиться к поеданию горячего супа с пиццей.
- Расписание... чего? Пунктуальности? - Широко усмехнулась рыжеволосая школьница напротив саламандры, усиленно дуя на свой обжигающе-горячий суп. - Ой, оставь, расслабься, это же Донни. Он забудет о твоем расписании ровно через час, а ты будешь пыхтеть над ним весь день. - Тихо посмеялась девушка, глядя на еще больше насупившуюся подругу.
Да, Эйприл права - Донни парень умный, даже слишком умный, но его изобретательность и все к ней прилагающее, успешно заменяли парню память. Она была дырявая, как решето. Причем память юноши обладала феноменальными свойствами легко забывать то, что гению было не так уж и важно, а остальные требовали от него к этому "неважно" долю внимания. Та же почасовая схема "посещений" всех обедов и ужинов - хоть перед носом у него вешай. Глухо бурча себе под нос вредные посылы своему худощавому приятелю и его "металлической диете", мутантка свернулась на кресле калачиком, угрюмо уткнувшись в плошку с супом.
И чуть не свалилась на пол, все еще ерзая в поисках более удобного положения на своем месте, когда Микеланджело вихрем влетел в дом. Один.
Под изумленные взгляды домочадцев, парень провальсировал куда-то в дальние комнаты, а затем, при этом в обеденном зале стояла гробовая тишина в которой можно было услышать пролетающую над потолком муху, а все присутствующие словно боялись пошевелиться, весельчак, с пыльной горой одежды в руках больше его самого раза в два, вернулся по тому же маршруту на улицу, не удостоив вниманием вообще никого, кроме попавшегося у него на пути кота - к сожалению Кланк не умел сохранять неподвижность, когда требовалась красочно описывающая всеобщий ступор немая сцена.

- И... - Первым из ребят "отмер" Раф, подавшись вперед и даже отложив недоеденный кусок выпечки в сторону, - Что это сейчас только что было? - Встретившись с саеносцем глазами, сидевшая на подлокотнике Ниньяра довольно выразительно пожала плечами:
- Что ты на меня смотришь? Твои же братья! Тебя спрашивать надо, - Ехидно добавила куноичи с умилением поправив сбившуюся красную маску.
- Надеюсь он использует эти старые шмотки чтобы завернуть в них Донателло и прикатить его сюда, - Снова подала тихий, ворчливый голосок саламандра, как и остальные, вновь сосредоточившись на тарелке. Когда девушка злилась, с каким же чувством, резко и требовательно она выговаривала длиннющее имя своего парня, смакуя каждую букву. И в ее исполнении в эти секунды "Донателло" звучало как нечто до крайности опасное.
Помещение снова заполнили звуки - негромкая беседа многочисленного семейства, стук ложек и вилок о керамическую посуду, мерный гундеж телевизора на фоне. А между тем над кучерявой головой Моны Лизы все плотнее и плотнее скапливались темные тучки. К сожалению эту девушку довольно легко вывести из себя, даже ровным счетом ничего не делая. По крайней мере у техника прекрасно получалось - он усердно развивал в себе это умение до совершенства, и даже зачастую понять не мог, что собственно, он не так сделал. Когда сгущающаяся над мутанткой тьма перевалила за все возможные пределы, в самом деле, сколько можно, ЧЕМ столько времени там можно заниматься, девушка решительно поставила стакан с чаем на стол, и поднялась из теплого, насиженного кресла с таким видом, что страшно стало даже Ниньяре. - Так. - Решительно пододвинула к себе блюдо с остатками пиццы девушка, откладывая на отдельную тарелку один кусок, не забыв прикрыть ее пачкой белых салфеток. - Мне это надоело. Если гора не идет к Магомету... - Она отвернулась к плите, сосредоточившись на том, что отсыпала в чашку кофе из банки и мрачно заливала ее кипятком, - Пойду выясню что эти... то есть, почему они так долго. - Поставив дымящийся стакан, содержимое которого мутантка немного недолюбливала, уж больно ее парень кофеманил так, что потом еле засыпал на пару часов, и уложив его на поднос вместе со свежей, еще мягкой пиццей, Мона чуть пошатнулась, подняв все и окинув быстрым взглядом остальных.
- Только не бей их слишком сильно, - Сдержанно хихикнула на угрожающую реплику Лизы Эйприл, словно была уверена, что все, что лежит сейчас на подносе, непременно окажется на головах несчастных умника и весельчака. Да еще и подносом по затылку заедут на десерт.
Вот тогда испуганно вопящие черепашки точно прибегут в дом.
Жаловаться.

***

Your greedy eyes upon me
And then I come undone
And I could close the curtains
But this is too much fun

Первое и главное, что успела заметить ящерица, топая к сараю как солдат на поле битвы,  чеканя шаг, выпрямив спину и держа поднос перед собою на вытянутых руках, это знакомую черепашью фигуру, покидающую гараж умника, и наметанный взгляд девушки без какого-либо труда сумел определить в ней Микеланджело - поприземестее, пошире, да и походка не принадлежала ее ненаглядному. Значит Дон все еще в сарае - и плохо, и хорошо. - "Ну, ну", - Многообещающе блеснула в темноте золотистой радужкой глаз Лиза, еще не до конца придумав ту самую, возмущенную и гневную речь, которую собиралась бросить в лицо изобретателю, как только переступит порог. А Майки вообще хорош - мало того так ничего и не сделал, еще и убежал куда-то в ночь, и зачем ему понадобилась эта кипа старой одежды... ой да какая разница!
Раздраженно пихнув плечом скрипучую дверь, девушка решительно ступила в залитое светом помещение, прикрыв глаза, задрав курносую мордашку к потолку и уже было распахнув рот, - Донни...

Она тут же замолчала, широко распахнув желтые, раскосые глазищи и высоко вздернув тонкие, изогнутые брови - на несколько секунд они вообще исчезли где-то в взлохмаченной челке, словно они и так напрочь отсутствовали на враз странно порозовевшем лице девушки.

I get off on you...

Шестоносец стоял к ней спиной.
Мона редко уделяла внимание к фигуре черепашки, вернее, редко об этом задумывалась, предпочитая просто "любить" и ни о чем не задумываться, вроде сильных рук, мускулов и так далее. Однако существовали все же такие моменты, когда сдержанная и собранная саламандра чувствовала себя довольно... странно, с непонятным даже ей самой нездоровым интересом разглядывая линию сильных, мускулистых плеч, накаченных бедер, или идеально ровные ряды костяных пластин скрывающих широкий, привлекательный торс,  к которому очень хочется прикоснуться. А какая то деталь, странная, даже смешная, да нет, не смешная, непривычная, удваивала этот интерес, до такой степени, что сейчас мутантка довольно ясно ощутила, как внутри все перевернулось от жгучего чувства, яростно заворочавшегося в животе, животного магнетизма при взгляде на крепко сбитую фигуру мутанта, натянувшего на себя брюки. - "Зачем ему брюки?" - Рассеянно подумала мутантка, во все глаза завороженно глядя на то, как изобретатель еще пару мгновений возится с подтяжками, прежде чем повернуться к ночной гостье. Довольно высокие они неплохо прикрывали рисунок панциря, который теперь делили и две полоски темных резинок-ремешков, проходящие поверх напряженных плеч умника. Он еще не успел расслабиться после долгой, тяжелой работы, и его мышцы сильно напряжены, сам он покрыт плохо стертыми темными пятнами машинного масла. Маска сбилась на грудь, обнажив утомленное лицо юноши, сейчас слегка хмурящееся, сосредоточенное на себе до прихода девушки, ох, а какая у него обворожительная складка промеж бровных дуг, какой он милый когда такой серьезный...
Она чуть не выронила из резко ослабевшей хватки несчастный поднос!

Прекратив разглядывать гения с горящими угольками в глубине расширившихся зрачков, Мона поспешно перехватила свою ношу, и тут же поставила ее на уложенные друг на друга ящики, серьезно опасаясь, что просто уронит все как есть себе под ноги. Приложив руку к погорячевшим губам, мутантка как-то не спешила вновь поднимать взгляд на Донателло, обдумывая свой дальнейший план действий. Чудесным образом парень умудрился не только избежать гнева недовольной ящерицы, но и распалить в девушке огонек страсти, который пока она не спешила ему демонстрировать, предпочитая пока что поправить принесенное ею угощение. Будет смешно, если она неожиданно запрыгнет к нему на колени,  распахнув рубашку и потребовав его ласки. Ящерка покосилась в сторону подошедшего ближе с виноватой улыбкой умника. Донни конечно ее поймет и не откажется от подобных забав, они слишком дорожили друг другом и любая жажда внимания без внимания не оставалась, но почему то взбудораженной девушке это показалось скучным и неинтересным.
Все должно быть не так.
- Тебе идет. - Сменив недовольную гримаску на игривую улыбку, ящерка сложила руки на груди, посторонившись и пропустив умника к его ужину. - Мне нравится. - Улыбка стала чуть шире, превратившись в дерзкую ухмылку, в которой чуть, да сквозило сдержанное недовольство - что же ты милый так и не пришел.

План по "захвату цели" и соблазнению пришел сам собой и довольно быстро.

- Скажи спасибо, что у тебя есть я. Вижу твой дурашка братец тебе ничего кроме стильных брюк, - Подцепив пальцем одну широкую лямку на груди изобретателя, Мона выпустила ее, отчего та с характерным щелчком по пластрону вернула себе прежнюю форму, - ... не принес. Тебя там куча народу ждет. Ну уже не ждут, конечно, но все равно. Ладно, - Снисходительно хмыкнула ящерица, - Поешь пока, потом вернемся в дом, я накормлю тебя супом. О... - Отвернувшись от Донателло, сделав пару шагов по направлению к черепашьему грузовику, Лиза словно бы и вовсе позабыла о черепашке за своей спиной, переключив все свое внимание на его потрясающее изобретение. Машина действительно заинтересовала ящерку, и мутантка с искренним восхищением и любопытством пробежалась взглядом по блестящему корпусу шеллрайзера. Прежде чем гений позабыв про еду, начнет громко хвастаться, девушка махнула перепончатой ладонью куда-то в сторону, мол, ешь, не отвлекайся, и самостоятельно занялась изучением доведенной до ума опасного вида боевой техники. Обойдя автомобиль вокруг, поскребывая переносицу и вдумчиво осматривая каждую не видимую ей раннее деталь, Мона снова остановилась прямо напротив мирно жующего пиццу парнишки, стоя к нему задом и уперев кулаки в бока.

А затем немного нагнулась вперед, поставив перепончатую ладонь на ребристое, огромное колесо фургона и заглянув под массивное днище, достигая концами спутанных, рыжеватых кудрей чуть ли не до пола. Буквально чувствуя лопатками пронизывающий насквозь, ошарашенный взгляд Донателло, вряд ли он мог бы проигнорировать призывно выпяченную филейную часть подруги, учитывая, как вообще привлекал к себе внимание мерно покачивающийся из стороны в сторону длинный хвост, ящерица едва подавила в себе довольную смешку, продолжая сохранять то абсолютно серьезное выражение. Проведя кончиками пальцев от ребристой, жесткой шины чуть выше, цепляясь за раму, мутанка хотела потянуться чуточку дальше, встав в позу поудобнее и поинтереснее, но все разрешилось по другому.
Задев кончиком хвоста неудачно подвернувшийся гаечный ключ, небрежно валяющийся в куче инструментов, Лиза мигом сориентировавшись притворно грустно вздохнула, - Опять инструменты разбрасывешь, - И не спеша наклонилась, взмахнув змеевидной конечностью, грациозным движением руки подняв оный с грязного пола.

Громкий, сдавленный кашель позади нее, вынудил саламандру тревожно обернуться. Кажется она немножко переборщила.
- Все нормально?
Быстро приблизившись к нервно кашляющему в кулак Дону, ящерка незамедлительно протянула ему кружку с несколько подостывшим кофе, с видом святой наивности хлопая ресницами словно бы действительно, совершенно не понимала с чего вдруг ее возлюбленный подавился на "ровном месте". В любом случае надо быть поосторожнее - не хотелось бы, чтобы Ди себе случайно навредил по ее прихоти. Опять...
- Осторожнее, - Мягко добавила она, передав в широкую руку напиток, - Ну вот... - С сожалением коснулась плеча юноши она, когда очередной судорожный кашель сотряс умника, благополучно плеснувшего на себя порцию кофе из стакана, - Не обжегся? - Взяв с подноса предусмотрительно прихваченные с собой из дома бумажные салфетки, принялась аккуратно вытирать пластрон Донателло от темных, дрожащих капель. Она делала это молча, с коварной полуулыбкой, чувствуя под своими оглаживающими, вроде бы и ненавязчивыми прикосновениями, как быстро теплеют грудные пластины умника. Кажется она на верном пути.
- Вот так. - Небрежно смяв бумажку и бросив ее на несколько опустевшую тарелку, ящерица снова повернулась к юноше, обратив свой сосредоточенный и внимательный взгляд на жилистую шею черепашки. О, нет дружок, еще не все.

Не долго думая, Лиза положила обе ладони на мерно вздымающуюся грудь мутанта, и приподнялась на носочках, обдав сухую, шершавую кожу подростка своим горячим дыханием. Проведя языком вдоль сладковато-горькой дорожки проторенной здоровенной каплей разбрызганного кофе, самозабвенно наслаждаясь этим непристойным жестом закрыв глаза и едва поборов в себе желание захватить этот покрытый застарелыми рубцами участок губами, тут же отстранилась, взяв с ящиков мятую тряпку, и оставив гения ошалело думать, что это только что сейчас вообще было, вернулась к автомобилю, оперевшись локтем о его глянцевый бок, зажав в кулаке грязную тряпицу, положила вторую руку на бедро и снова нагнулась, словно бы что-то внимательно рассматривая на металлической, зеркальной поверхности, на самом же деле с огромным внутренним удовлетворением глядя в отражении, как меняется выражение лица умника, от непомерно шокированного неожиданным поступком любимой, до искренней заинтересованности и желания узнать, что его подруга замыслила. Длинный, изумрудно-зеленый хвост качнулся, прошелестев по заваленному разнообразным мусором полу, и его кончик изогнулся, плавно "махнув" в сторону соблазнительно пригнувшейся Лизы, касающейся гладких боков машины собственной грудью. - Может тебе помочь с мойкой машины? - Повернув голову к изобретателю, с игривой ухмылкой глянув на него поверх собственного плеча, мутантка медленно выпрямилась.

I get off on you
Getting off on me
I give you what you want
But nothing is for free
It's all give and take
Kinda life we make
When your line is crossed
I get off
I get off

+1

5

Наблюдая за тем, как младший черепашка в восторге носится вокруг Шеллрайзера, отпуская бесконечные комплименты собственной белозубой физиономии в отражении до блеска отполированного кузова, Ди даже не пытался скрыть самодовольной ухмылки от уха до уха: что ни говори, а Майки прекрасно знал, как сделать брату приятное... Коротко рассмеявшись последней реплике шутника, Донни с неловким видом накрыл ладонью собственную чумазую шею: да, да, я в курсе, бро, только, пожалуйста, не кричи так громко. Все-таки, поздно уже... А жаль — как бы старательно гений ни корчил из себя скромняшку, ему до ужаса не терпелось продемонстрировать свое творение всем прочим обитателям фермы и вволю насладиться их реакцией. И дело было даже не в том, что ему хотелось услышать очередную порцию восторженной похвальбы в свой адрес... точнее, не только в этом. Просто... ребята уже слишком долго торчали на этой старой, богом забытой ферме, ожидая, пока мастер Сплинтер окончательно поправится и сможет вновь крепко стоять на обеих ногах, а гений — отремонтирует пострадавший от огня Шеллрайзер, чтобы они все, наконец-то, смогли вернуться назад в Нью-Йорк и как следует наподдать по задницам всем своим обидчикам, умудрившимся выгнать черепашье семейство из их родного дома. Поэтому, едва заметив, что Майки стремительно приближается к нему с явным намерением в радостные загребущие объятия, Донателло даже не подумал уклоняться: слишком уж велика была радость от осознания того, что их вынужденное изгнание уже совсем скоро завершится триумфальным возвращением в логово. Все также довольно улыбаясь, вовсю "светя" узкой полоской щербины промеж верхних резцов, Донни с готовностью развел ручищи, готовясь обхватить ими широченный панцирь брата... да так и замер с донельзя глупым и растерянным видом, пока что еще особо не понимая, в чем причина резкой смены чужого настроения. Микеланджело вел себя откровенно странно: ни с того, ни с сего вдруг с размаху вдарил по тормозам и остановился в паре шагов от изобретателя, в последний момент отказавшись от радостных обнимашек, что, к слову, было совсем на него не похоже. Улыбка гения померкла, сменившись вопросительным выражением; по-прежнему держа руки раскинутыми в стороны, но уже слегка опустив их к полу, Ди молча ждал, что же будет дальше.

Ну, в чем дело, Майки? Что это еще за странный взгляд и неодобрительно-скептичная поза?

Ответ был дан буквально пару секунд спустя, едва Микеланджело с брезгливой гримасой ткнул пальцем в неравномерно покрытый грязью, копотью и машинным маслом торс механика, оставив характерный след на его перепачканных грудных пластинах — точно собрал порцию пыли со старой каминной полки, по которой уже очень много лет не проходились метелкой. Дона, признаться, удивили его действия: ну, да, он вымазался по самые уши, а точнее, макушку, и вдобавок как следует пропотел, но это казалось умнику вполне естественным. В конце концов, он же полдня возился с огромным машинным двигателем, а также проводил серьезную косметическую работу над погнутым, исцарапанным кузовом... Между прочим, Микеланджело уже далеко не в первый раз видел его в таком вот "плачевном" виде, и что-то Донни не мог припомнить случая, чтобы его брат вообще реагировал на всю эту грязь. И про какую-такую, простите, идею он только что заикнулся? Дон сам не заметил, как тревожно свел бровные дуги, отчего на его бледно-зеленой переносице пролегли несколько глубоких складок — как всегда, когда он начинал беспокоиться или чувствовал себя некомфортно.

Майки... — негромко окликнул он шутника, но тот уже взбудораженным кузнечиком ускакал куда-то обратно на улицу, оставив Донателло в некоторой растерянности топтаться посреди сарая. Проводив юношу слегка подозрительным взглядом, Ди пожал плечами и отвернулся — ладно, чтобы там ни задумал Микеланджело, уже скоро все станет ясно, а пока он вполне мог бы оттереть с себя часть налипшей к панцирю грязи. Чем техник и занялся, "вооружившись" одной из рваных тряпок, использованных им во время полировки кузова, так что, к тому моменту, как Майк снова возник на пороге мастерской, Дон уже успел привести себя в более-менее приличный вид... Ну, по-крайней мере, теперь с него ничего не капало — импровизированная губка впитала в себя бóльшую часть масла и пота. Небрежно швырнув безнадежно испорченную тряпицу в общую кучу мусора и автомобильных запчастей, подросток неторопливо обернулся к брату... Да так и замер, во все глаза уставясь на принесенную им гору одежды. Такую громадную, что из-за ее вершины даже нельзя было рассмотреть коварно ухмыляющуюся, веснушчатую физиономию шутника.

А вот это уже было что-то новенькое.

...знаешь, Майки, мне кажется, здесь хватило бы и одной тряпки, — едва придя в себя от изумления, с усталой иронией отметил Донателло. Он все еще до крайности слабо представлял, что задумал его брат, но действия Микеланджело сумели пробудить в нем здоровое любопытство. Интересно, откуда он сумел раздобыть так много одежды? Живи они в городе, черепашка предположил бы, что Микеланджело совершил злодейский набег на ближайший сэконд-хэнд, а то и несколько сэконд-хэндов, но о каких магазинах могла идти речь в такой глуши, как Норхемптон? Коли уж на то пошло, ферма Эйприл стояла на отшибе, так что вряд ли Майк ограбил кого-то из соседей — их просто не было. Пока гений безуспешно ломал голову над этой, казалось бы, совершенно неразрешимой задачкой, мутант в оранжевой повязке уже деловито свалил всю притащенную им кучу тряпья прямиком на пол сарая.

Черт, хоть купайся в ней.

Я и так красивый, — рассеянно отозвался изобретатель, тем не менее, покорно приближаясь к запыхавшемуся Майку — теперь-то он уже понял, в чем заключался его "гениальный" план... и, как это ни странно, находил эту идею если не удачной, то по крайней мере неплохой. Да, пожалуй, ему и вправду сгодилась бы рабочая одежда... Порой было ужасно сложно избавиться от всех этих пятен на пластроне, вынуждавших его по получасу тереть себя жесткой щеткой — а уж учитывая, что состояние местного санузла оставляло желать самого лучшего... В общем, Донателло совсем не возражал против того, чтобы напялить на себя хоть какое-то подобие защиты от грязи. Только вот, черепашка сииильно сомневался, что ему удастся найти здесь что-нибудь по своему размеру. Как только одежда была кое-как отсортирована и разложена в аккуратные стопки, гений не без растерянности оглядел все это богатство, явно не зная, что выбрать. Все-таки, хорошо, что рядом был Майки, с его-то цепким и внимательным взглядом. Недолго думая, он сразу же схватил одни из невесть где раздобытых им брюк и сунул их прямиком в лапы старшего брата, мол, на-ка, начни хотя бы с этого! Дон, не удержавшись, бросил еще один сдержанно-насмешливый взгляд на сосредоточенное лицо весельчака, с трудом удержавшись от очередного ироничного комментария. В конце концов, Майки был здесь, чтобы помочь, и было бы как минимум несправедливо вести себя с ним как напыщенный самодовольный индюк. — Хорошо, хорошо, — примирительно откликнулся умник, принимая брюки из рук Микеланджело и послушно влезая ногами в мятые штанины, — уже надеваю. Ну, что скажешь? Прикрывают хоть что-нибудь? — кое-как стянув ремень на закованной в толстую кость пояснице, Дон тревожно обернулся полубоком к сосредоточенно хмурящему брови подростку, ожидая его одобрения. Одобрения не последовало, и гений с тихим вздохом начал стягивать штаны обратно. Похоже, все это обещало затянуться не на один час...

Красота определенно требовала жертв.

Может, я лучше подыщу себе какой-нибудь старый халат или фартук, — утомленно пропыхтел Донни спустя некоторое время, придерживая рукой вот уже десятые по счету брюки. Мало того, что старенький хлипкий ремень лопнул на его панцире, едва только гений попытался затянуть его потуже, так еще и на заднице вот-вот грозила образоваться внушительного вида прореха. Майк лишь нетерпеливо махнул ладонью, мол, давай не хнычь, солдат, а лучше примерь-ка следующие джинсы, пока я сам не натянул их тебе на голову. Уже порядком замотавшийся, механик с донельзя усталым видом протянул руку за следующим "нарядом", молясь, чтобы это были последние брюки в стопке. На сей раз, ему попались какие-то уж совсем просторные штаны, настолько, что здоровенные массивные стопы мутанта без проблем скользнули внутрь обеих штанин, даже особо не растянув старой, потускневшей от времени ткани, а пояс свободно обхватил широченный круглый карапакс — ничего себе, это какой же должен был быть размер у предыдущего владельца, раз даже на Донателло они смотрелись слегка великовато?! На всякий случай придерживая брюки обеими руками, подросток слегка повертелся на месте, показываясь шутнику с разных сторон... и едва не остался стоять посреди сарая с голой задницей (хотя, почему вдруг голой, он же вроде всю жизнь так ходил?...), чуть было не выпрыгнув из штанов от испуга и неожиданности — до того громким показался ему решительный выкрик Майки, по всей видимости, узревшего, наконец, то, что он изначально так жаждал здесь увидеть. Подскочив к умнику, он деловито схватил его за грязные плечи и плавно развернул носом к до блеска надраенному кузову Шеллрайзера, чтобы тот смог рассмотреть себя в отражении.

Что, серьезно?... — с ноткой недоверия в голосе осведомился Дон, чуть прищурив раскосые темно-серые глаза и внимательно оглядев собственные ножищи. Как же, все-таки, странно это выглядело... Штаны, ну надо же. И как люди в них ходят, они же так сильно сковывают движения... — Мне кажется, все же нужно их чем-нибудь закрепить, — наконец, поделился он своим мнением с донельзя довольным собой Микеланджело, на всякий случай еще чуть-чуть подтянув пояс. Нет, на самом деле, хорошо бы найти ремень, или что-нибудь наподобие... Майк вихрем метнулся обратно к горе перемеренной ими одежды, с присущей ему ловкостью выудив откуда-то длиннющие черные подтяжки, и решительно протянул их брату, мол, вот, держи, и что бы ты без меня делал, а? Дон, не удержавшись, по-доброму усмехнулся в ответ, приняв его скромный "подарок". Ну что за позер... и морда-то какая довольная, будто не Донателло штаны выбирали, а ему самому. — Спасибо. Нет, правда, спасибо, — с искренней благодарностью в голосе и взгляде откликнулся изобретатель, отворачиваясь обратно к "зеркалу" и решая, как ему правильно зацепить края подтяжек на собственном поясе. На первый взгляд, это не казалось таким уж сложным, но... на деле все обстояло чуточку иначе. — Ага, спокойной ночи, — чуть запоздало откликнулся гений в ответ на прощальную реплику шутника и все еще сосредоточенно возясь с хитроумными креплениями. Впрочем, умник довольно-таки быстро сообразил, что к чему, и в итоге сумел правильно защелкнуть все три крохотных замочка, в том числе и тот, что был позади, на панцире. Да, пришлось немного повозиться (все же, следовало снять брюки и тогда уже прицепить подтяжки), но результат того стоил: теперь-то брюки отлично держались на мощной черепашьей пояснице, плотно и в то же время относительно комфортно обхватывая его бедра и накаченный, бронированный пресс... Что ж, неплохо, неплохо, правда, нельзя сказать, чтобы эти штаны хорошо защищали мутанта от грязи, ведь они прикрывали только нижнюю часть пластрона, а основная его часть по-прежнему оставалась открытой. Может, подыскать рубашку под ширину плеч? Да нет, слишком поздно уже, а он и так весь день трудился не покладая рук, чтобы теперь еще и весь остаток ночи устраивать себе модные примерки... И так сойдет. К тому же, Майки ему не простит, если он решит выбрать себе одежду без его ведома. Тихонько хмыкнув этой озорной мысли, Донателло в последний раз оглядел себя в отражении дверцы, а затем, вновь посерьезнев и как-то даже утомленно нахмурившись, отвернулся прочь, одновременно с тем рассеянно поправляя сползший с плеча тонкий черный ремешок. Да, к этим ощущениям еще следовало привыкнуть... И куда теперь, спрашивается, девать всю оставшуюся одежду? Пустить на тряпки? А что, это мысль... Но сначала все же неплохо бы узнать, кому она принадлежит — уж не дедушке ли Эйприл? Его подруге вряд ли понравится такое... потребительское отношение к одежде старого члена семьи. Наверное, лучше отнести все обратно в дом. А утром поговорить с Эйприл или Кёрби. Да, так будет правильнее...

Продолжая и дальше отрешенно размышлять примерно в том же ключе, Донни даже не сразу услышал звук чужих шагов за пределами сарая — и лишь когда тихонько скрипнула старая деревянная дверца, впустив внутрь нагруженную тарелками саламандру, гений вынырнул из своих мыслей и повернулся навстречу последней. Только сейчас, при взгляде на Мону и исходящий паром поднос с едой, гений запоздало вспомнил о том, что, кажется, в очередной раз благополучно пропустил ужин... Ох. Черт, нехорошо получилось — он же не далее как позавчера обещал Моне, что начнет приходить вовремя и помогать накрывать на стол...

Привет, — умник слегка виновато улыбнулся своей подруге, отметив про себя странное выражение ее салатовой мордашке — из-за того, что Мона так резко отвернулась, он не успел рассмотреть тех жарких, алчущих угольков, притаившихся в глубине потемневших от неожиданно накатившей волны страсти медово-желтых глаз, а потому истолковал взгляд ящерки по-своему, как если бы она просто была очень сильно на него рассержена. Что ж, ничего удивительного в том не было. Мона всегда отличалась раздражительным и нетерпеливым нравом, а гений только и делал, что расстраивал ее своей забывчивостью. Здесь было от чего разозлиться... Чувствуя себя капельку неуютно в присутствии гневно звенящей тарелками мутантки, Дон осторожно приблизился к ней сзади, все также держа уголки рта чуть приподнятыми. На душе у гения, несмотря на острое чувство вины и вполне реальный шанс получить подносом по лбу, значительно потеплело — все-таки, он сильно соскучился и был рад приходу саламандры... Вдобавок, даже будучи сердитой, Мона решила принести ему ужин прямо в мастерскую, а подобные жесты любви и заботы всегда ценились юным изобретателем, как никем другим. — Прости, я снова заработался, — он замер примерно в двух-трех шагах от своей любимой, смущенно наблюдая за ее слегка нервозными движениями. — В следующий раз поставлю себе временное оповещение. Иначе совсем вылетает из голо...вы, — Донни невольно осекся на полуслове, заметив косой взгляд в свою сторону. Странно, но... Мона совсем не выглядела рассерженной, или обиженной, или даже просто расстроенной его забывчивостью. Наоборот, на лице бывшей студентки играла легкая, почти игривая усмешка, а золотистые огоньки глаз так и сияли в полумраке, точно два драгоценных камня, отражая и преломляя свет лампы. На несколько мгновений, между подростками воцарилась неловкая пауза; быстро оглядев замершего рядом техника, Лиза улыбнулась чуть шире и отступила в сторонку, давая ему проход к еде.

Тебе идет, — мурлыкнула она спокойно, отчего физиономия гения окончательно вытянулась от удивления. — Мне нравится, — хлопнув глазами в ответ, Дон слегка покраснел от неожиданно охватившего его смущения и чувства неловкости. Ах, ну да, это она про его новые штаны... Неужели ей и вправду понравилось? Черепашка негромко кашлянул в кулак, отведя взгляд.

Эм, да, спасибо... — пробормотал он, даже и не зная, как правильно себя вести в такой ситуации. Чтобы хоть как-то скрыть охватившую его неловкость, юноша торопливо шагнул вперед, к подносу, и с оживившимся лицом оглядел принесенные Моной угощения. — И за пиццу тоже спасибо, — он вновь ощутил в себе легкие угрызения совести, при мысли о том, что вынудил ящерку покинуть дом в самый разгар ужина и притащить сюда всю эту еду... — Ты что-нибудь ела? — на всякий случай уточнил гений, прежде, чем взять в руки аппетитный кусок свежеприготовленной пиццы. Рот немедленно заполнился слюной — как ни крути, а Донни успел отчаянно проголодаться. Не мешкая, парень тут же отхватил себе кусок по-крупнее и замер на какое-то время, блаженно прикрыв веки и просто наслаждаясь вкусом еще теплого угощения. Ох... чудесно.

Вновь открыв глаза, Донателло не без удивления пронаблюдал за плавным движением заостренного коготка саламандры, небрежно дернувшего одну из двух тонких черных лямок, пересекавших его грязный пластрон. Прожевав кусок пиццы до конца, умник сделал внушительный глоток и все с тем же виноватым видом утер налипшие к губам крошки, готовясь рассыпаться в очередной порции извинений — но Мона, кажется, не нуждалась в его оправданиях. Махнув рукой, девушка неторопливо проплыла вглубь заваленного хламом помещения, очевидно, завороженная открывшимся ей видом восстановленного Шеллрайзера. Донни не стал отвлекать ее от любования здоровенным металлическим "монстром"; и пока девушка с донельзя впечатленным и вместе с тем задумчивым личиком бродила вокруг отремонтированного не то танка, не то боевого грузовика, черт его знает, как вообще обозвать эту бронированную махину, гений неторопливо доедал свой кусок пиццы, одновременно косо наблюдая за перемещениями Лизы. Что ни говори, а ему, безусловно, была жутко интересна (и важна!) ее реакция... И вообще ее отношение к одному из самых сложных и горячо любимых творений юного изобретателя.

Но, все же, он совсем не был готов к тому, что произошло далее.

Очевидно, внимание Моны привлекла какая-то мелкая, но до крайности любопытная деталь у основания одного из шести здоровенных ребристых колес, так как девушка неожиданно плавно склонилась ниже, опираясь ладонью на тщательно отполированный кузов. Донни замер с недоеденной коркой пиццы в зубах, вперив взгляд в плавно изогнувшуюся при наклоне спинку саламандры, а точнее, в две привлекательные, да что уж там, откровенно соблазнительные округлости чуть ниже ее тонкой осиной талии, волею случая оказавшиеся призывно выпяченными прямо в направлении мирно ужинавшего техника. Обычно, Донателло не позволял себе так откровенно пялиться на, кхм, прелести своей возлюбленной, напоминая себе о том, что он воспитанный и скромный черепашка, но временами эти самые прелести будто нарочно мелькали прямо у него под носом, и тогда гений волей-неволей погружался в их молчаливое и до крайности пристальное созерцание, отмечая про себя мягкую плавность линий и манящую пышность форм — разумеется, до тех пор, пока Мона этого не видела. Ну, или пока он сам, не выдержав, не протягивал руку к этой удивительной красоте, желая насладиться прикосновением к гладкой, нежной салатовой чешуе — просто чтобы убедиться, что это видение настоящее, а не плод его больной фантазии. Что ни говори, а прикоснуться хотелось и теперь, но, к сожалению, девушка стояла слишком далеко; вдобавок, уставший после долгого и напряженного дня изобретатель вовсе не планировал баловать себя чем-то подобным, да и Мона вряд ли оценила бы его навязчивые приставания в столь поздний час... Так что, умнику только и оставалось молча наблюдать за происходящим, благо, что вид с его места открывался не просто хороший — откровенно потрясающий. Прислонившись панцирем к стене, гений на ощупь отыскал кружку с еще горячим кофе и неторопливо пригубил ароматный напиток, по-прежнему не отрывая взгляда от гибкого силуэта ящерки.

А та, будто назло, наклонялась все ниже... и ниже... и, черт возьми, ниже!...

"Ничего себе," — отрешенно подумал мутант, теперь уже совершенно забыв о еде и просто с затаенным дыханием глядя на едва ли не заползающую под днище Шеллрайзера подругу. Ее круглая, аппетитная попка призывно маячила в воздухе, мерно покачивая длинным изумрудным хвостом, но все это было еще терпимо, по сравнению с тем, что ожидало гения буквально в следующую минуту. Он даже не понял, что произошло; просто, в один неуловимый момент, девушка будто случайно подтолкнула оставленный на полу тяжелый гаечный ключ и с тихим, каким-то совершенно неубедительным ворчанием протянула к нему свою тонкую когтистую ладошку. Ее хвост при этом плавно отошел чуть вверх и в сторону... В тот же миг, пристально наблюдавшие за Моной серебристые глаза техника стремительно распахнулись, приняв форму двух огромных круглых блюдец; Донателло вдруг резко бросило в жар, отчего юноша, забывшись, глубоко и судорожно вобрал воздух полной грудью, напрочь позабыв о том, что его рот под завязку набит пиццей. Естественно, еда предательски устремилась не в то горло, и в итоге помещение огласил судорожный кашель бедного поперхнувшегося изобретателя.

Хорошо, что на Моне сегодня были короткие джинсовые шортики, потому что если бы их не было, для изобретателя все могли бы закончиться куда более плачевно.

Все... кхак-ха, явнорме, кх, кха-кха, кха, — хрипя и обливаясь слезами, отчаянно силясь проглотить оставшийся кусок пиццы, Донателло торопливо замахал трехпалой ладонью перед собственным лицом, как бы желая успокоить обеспокоенно выпрямившуюся подругу. — Кха, кха... смотри... кххх, смотри дальше, кха-кхакх, — кое-как прокашлявшись, гений с досадой вытер губы тыльной стороной запястья: панцирь, ну и неловкая же ситуация! А что хуже всего, Мона все-таки отвлеклась от исследования Шеллрайзера и приблизилась к подавившемуся умнику, с заботливой миной протянув ему еще теплую кружку. — Кхх, спасибо... ай, черт! — лишь стоило донельзя смущенному умнику принять напиток из рук ящерки, как его тело сотряс еще один неконтролируемый приступ кашля, и в итоге весь пластрон Донни оказался залит кофе — к счастью, уже заметно остывшим. Подросток с досадой встряхнул промокшей ладонью, чувствуя себя полным идиотом. Ну еще бы, как тут не огорчиться собственной оплошности, коли уж ведешь себя как свинья, да еще в присутствии любимой девушки...  — Все хорошо, — Мона казалась ему такой встревоженной, да и он сам выглядел не лучше, — кофе уже не горячий... прости, я что-то совсем... — и вновь эта странная, непредвиденная пауза, вмиг оборвавшая поток неуклюжих оправданий: вооружившись салфетками, мутантка, недолго думая, принялась старательно вытирать грудь своего замершего от неожиданности и смущения приятеля. — ...потерял голову, — с заметным опозданием завершил Дон свою фразу, уже, честно говоря, и не помня, о чем он только что говорил. И говорил ли он что-то вообще? Затаив дыхание, напрочь позабыв обо всем, включая собственную неловкость, и даже про кашель, черепашка молча уставился на неторопливо скользившую по его пластрону ручонку Моны Лизы, ни на мгновение не отводя взгляда и пристально наблюдая за каждым ее движением по испачканной шероховатой поверхности заметно потеплевших грудных пластин изобретателя. В такой вот напряженной, звонкой тишине прошла, кажется, целая минута, а может, и больше, Донни как-то совсем потерял ориентацию во времени и пространстве, будучи вот так вот нежно, аккуратно избавлен от липких кофейных потеков на собственном тяжело вздымающемся торсе. Мозг вообще как-то очень некстати решил отрубиться, и лишь на самых задворках плавно меркнущего сознания искрой промелькнула более-менее разумная мыслишка, что где-то здесь кроется неведомый подвох. В самом деле... уж как-то чересчур подозрительно складывались все эти события, начиная до крайности откровенным прогибом саламандры у колеса Шеллрайзера, и заканчивая той необъяснимой старательностью, граничащей с возбуждающим массажем, с коей Мона сейчас очищала его пластрон...

Могло ли быть так... что она делала это все... специально?

Вот так, — дыхание ящерки приятным теплом коснулось израненной ключицы гения, заставив его нервно сглотнуть вставший в горле комок и вновь затаить дыхание, внимательно, да нет, с голодной пристальностью наблюдая за лицом возлюбленной. Что же ты будешь делать теперь?...

Если даже у Донателло и были какие-то предположения насчет дальнейших действий Моны, то все они с треском разломились напополам, лишь стоило горячему, влажному язычку студентки неторопливо скользнуть вдоль линии относительно свежих шрамов на плече изобретателя, с хищной неторопливостью повторяя контур неровного рубца, тянущегося от верхней границы пластрона и вплоть до памятного скола панциря. Пробежавшая по телу мутанта неконтролируемая волна дрожи, больше напоминающая легкую судорогу, заставила его с хриплым вздохом запрокинуть голову, шире распахнув глаза и невидяще уставясь куда-то в темное пространство потолка... Но лишь на пару мгновений: вновь опустив потрясенный взгляд на хитро усмехающуюся саламандру, Донни, кажется, на время впал в состояние безнадежного ступора, ошарашенно приоткрыв рот в немом вопросе.

Что это только что было, Мона?

Все еще не спеша выходить из охватившего его нервного оцепенения, больше смахивающего на любовную контузию, Дон все также молча проводил взглядом неторопливо отошедшую к фургону подругу. Должно быть, вид у него при этом был до крайности идиотским: точно обратившийся в каменное изваяние, напряженный до предела всеми мышцами своего тела; покрытый темными смазанными пятнами от машинного масла и крепкого черного кофе; с тяжело вздымающейся, точно кузнечные мехи, грудью, перетянутой смешными подтяжками, найденными в куче векового старья из дедушкиного комода... Это было бы даже забавно, если бы не ощущение давящей, распирающей изнутри тяжести в районе погорячевшего паха мутанта. Да, теперь-то было откровенно глупо скрывать от Моны стремительно охватившее его желание... Тем более, что она сама, очевидно, пыталась добиться именно такой реакции от своего приятеля-тугодума. Дон коротко облизнул пересохшие губы, не сводя глаз с призывно изгибающейся перед ним хрупкой девичьей фигурки: Мона нарочно раздразнивала его еще больше прежнего, вжимаясь пышной грудью в зеркальный кузов Шеллрайзера, по-кошачьи помахивая хвостом и с ноткой нетерпеливого томления, смешанного с легкой иронией, поглядывая на умника поверх собственного плеча. И Донателло просто не мог больше игнорировать эти отчаянные, полные сладостного чувства сигналы распаленного девичьего тела.

Как он вообще мог оставаться равнодушным в такой ситуации?

Медленно "оторвавшись" панцирем от стены, не обращая уже ни малейшего внимания ни на остатки ужина, ни на собственную усталость, забыв даже об этих чертовых штанах, волею судьбы ставших причиной их сегодняшего умопомешательства, Дон все также неторопливо приблизился к поджидавшей его девушке и замер в шаге от нее, в свою очередь, коснувшись ладонью прохладного металла и проведя по нему самыми кончиками шероховатых, грубых пальцев... Однако, взгляд потемневших, принявших манящий стальной оттенок глаз был прикован вовсе не к Шеллрайзеру, а к улыбающемуся лицу Моны Лизы.

Я уже достаточно навозился с ней сегодня, — лапища мутанта скользнула дальше, накрыв собой тонкую перепончатую ладошку ящерки с зажатой в ней грязной тряпицей. Плавно сместившись на изящное запястье Моны, Дон едва ощутимо сжал его в своей хватке, одновременно притягивая девушку ближе к себе, вплотную к напряженному, исходящему первобытным жаром, закованному в броню торсу. Теперь, будучи фактически прижатой к распаленной груди гения, ящерка могла ощутить что-то очень жесткое и нестерпимо горячее, упершееся точно ей в животик из-под плотной ткани брюк. Склонившись чуть ниже, гений с совершенно серьезным видом шепнул на ухо обомлевшей саламандре, не забыв едва ощутимо пройтись губами по ее отчаянно запунцовевшей щечке:

...а вот тебя бы я отполировал.

+2

6

You know I can take you straight to heaven
If you let me
You know I, I can make
Your body levitate
If you let me
You know that I can
Make your body levitate
Le-levitate
I can make your body levitate
Le-levitate (You know)

Дон не умел изображать из себя горячего мачо, способного заставить женщину восторженно вздыхать и падать в обморок от восторга при виде его могучих бицепсов и ослепительной улыбки.
Он был самым простым, молчаливым парнем, привыкшим скромно ковыряться в любимых железках, и не проявляющим обычно особого желания показать себя "сексапильным красавчиком" в глазах подруги. Он никогда не обращался к ней "эй, крошка!", не грабастал в нетерпеливые объятия и не демонстрировал свою мужскую привлекательность вызывающими позами, или жестами. Скорее быть притягательной и желанной была прерогатива Моны, благо влюбленному черепашке много не надо, но когда он разговаривал с ней таким тоном... От этого низкого, хрипловатого шепотка, коснувшегося ее гладкой щеки, все внутри снова пришло в непонятное движение, а из глубин и без того разгоряченного тела, поднялась новая волна знакомого, испепеляющего жара. Однако сами слова, да и откровенно выпирающая интересная часть тела юного мутанта, пока еще скрытая от взгляда плотной тканью брюк, не могли остаться без внимания, вынудив девицу густо покраснеть. Хотя почему? Разве не она сама осторожно вела Донателло именно к такой развязке?
Правда чувствовала она себя при этом откровенно говоря странно...

Нет, конечно ее продолжало тянуть к поддавшемуся на ее шаловливые заигрывания мутанту, но в его глазах, так близко от ее собственных, саламандра прочла страшную усталость. Он ведь и впрямь слишком долго работал в своей мастерской сегодня, и даже поесть толком не успел - а теперь пришла Мона Лиза, у которой произошел резкий всплеск гормонов, и требует к себе внимания.
Она просто ну не могла не почувствовать укола совести, неприятно перекрывающего возбужденное состояние ящерицы. А ведь в самом деле, нашла время. С другой стороны...
Аккуратно, ненавязчиво отстранившись от подростка, не спеша отнимать у него свою руку, оставшуюся лежать плашмя на тяжело вздымающемся пластроне, Мона молча повернула голову к склонившейся к ней широкой и перепачканной физиономии гения, еще раз заглянув ему в глаза, обдумывая следующую стадию своего маленького плана. Нет, она не собиралась отступать, но ее желания и фантазии претерпели некоторые изменения в связи с не самым лучшим физическим состоянием, в котором находился ее парень. Серьезно, почему бы и нет?

Секунду-другую внимательно, со спокойной невозмутимостью разглядывая прозрачно-серебристую радужку глаз умника, мутантка коротко усмехнулась, чуть опустив голову вниз, отчего туго завитая каштановая прядь неловко упала ей на изогнутую переносицу. Длинный хвост саламандры с некоторым нетерпением дернулся, едва не задев кончиком шипованную поверхность здоровенных шин шеллрайзера. Такие откровенные фразочки в исполнении Донни всегда казались ей... до чего милыми. Милыми больше, чем действительно будоражащими - сладостное чувство в глубине порождал его потрясающий голос. - Вот как? - тихо осведомилась девушка, снова взмахнув хвостом, на этот раз задев махрящийся подол едва ли не волочащейся по полу штанины на ноге изобретателя. - И с чего ты хочешь начать... - В негромком обращении к пышущему жаром и страстью умнику слышался неподдельный интерес. Словно Донателло собирался совершить какое-то донельзя сложное и трудоемкое дело, которое без совета, без помощи бывшей студентки ему никак не сделать. Ну что же, в некоторой степени так оно и было.
Когтистая ладошка мутантки прошлась по ее собственному телу вверх, не спеша добиралась через складки до верхних пуговиц короткого топа и неспешно расстегнула самые верхние, явив жадному взгляду юноши глубокую ложбинку промеж округлых, небольших грудей саламандры покрытых блестящей бледно-желтой чешуей. - Так... Бампер, или кузов? - Ей и самой страшно нравилась эта иронично-возбуждающая игра, представляющая ее, как одно из горячо любимых Донателло изобретений, его игрушек, машин, его достижений. Она ведь и была в каком-то смысле самым большим его достижением - он так долго добивался, чтобы эта своенравная, гордая ящерка смогла наконец принадлежать ему, стоило это ценить. - Или может тебе больше хочется пройтись по всему корпусу? - Эта же свободная ладонь оставив в покое мятое, "разворошенное" декольте, в которое мигом упали колечки ее растрепанных волос, соскользнула вниз, пройдясь вдоль всего тела саламандры и замерла в районе ее широких бедер, поверх кармана джинсовых шорт.
Здесь следует сбавить обороты, и чуточку притормозить - в противном случае изнемогающий даже больше ее самой черепашка, просто не выдержит таких пылких заигрываний со стороны ящерки, и девушка окажется в мгновение ока опрокинутой спиной на ближайшей более-менее подходящей и удобной ровной поверхности, или же будет вжата лопатками прямо в глянцевую боковину автомобиля. Даже в этом случае, в процессе они оба почувствуют удовлетворение, в этом не было бы никаких сомнений, но Моне хотелось совсем другого, и истязающая своего партнера девица, тонко балансируя на его терпении, не спешила "давать добро" на то, чтобы отбросить долгие прелюдии в сторону и заняться наконец делом. - Но ведь ты же... так устал, - с сожалением совершенно неожиданно добавляет Мона, опустив и другую руку на сухие и обжигающие грудные пластины умника. Тонкие пальцы незаметно коварно забираются под туго натянутые широкие ремни, пересекающие костяной торс черепашки поперек.
- Ты правда хочешь этого? - Не то что бы она собиралась таким вопросом посеять сомнения в этой умной голове. И тем более это не должно было походить на отказ. Перепончатые ладони неторопливо скользят вверх, до уровня кромки щербатого пластрона, царапнув неглубокую треугольную выемку, и снова опускаются вниз, оттягивая плотно прилегающие к мускулистому телу гибкие ремешки. При этом слабо усмехающаяся ящерица не отводила пристального взгляда от блестящих, насыщенно темно-серых глаз напротив. - К тому же я думаю, полировка нужна не мне. - Ее иронично-добрая ухмылка на чуть розовеющем округлом лице становиться шире, едва стоило ей обратить внимание на живописные, темные, огромные пятна плохо стертого машинного масла, щедро усеивающие плечи, грудь и физиономию внимательно разглядывающего ее кокетливо приоткрывшиеся прелести изобретателя. - Позволь я все-же тебе помогу... - Цепкие руки мутантки с неожиданной силой сжимают в кулаках несчастные подтяжки, захватив и край болтающейся на шее подростка, потрепанной лиловой тряпицы, и довольно настойчиво и грубовато тянут умника вниз.
Где его и встречают горячие губы саламандры, подарившие податливому ее действиям Донателло глубокий и  страстный поцелуй, по идее обещающий быть долгим, затяжным, но почему-то прервавшийся почти сразу же, едва парень вошел во вкус, собираясь вновь крепко обнять ящерку и прижать ее к себе как можно теснее. Не давая себя ни взять, ни приласкать толком, облизнув пылающие после яркого поцелуя губы, мутантка с самым что ни на есть коварным видом умелой искусительницы, тихонько отступила прочь, придерживая громко, хрипло, тяжело вздыхающего бедолагу, за сползший с его плеча черный ремень.
Разгоряченный черепашка казался чуть ли не в два раза больше чем обычно - а нагло, с типично женской хитрецой взирающая на него снизу вверх саламандра, просто терялась на его фоне. Держа парнишку за короткий, черный ремень подтяжек, ящерка словно носорога на поводке вела, не меньше, сколь опасно выглядел сейчас паровозом пыхтевший   юный мутант. Которому хотелось - а не давали!
И без того внушительная выпуклость ниже пояса, прикрытая грубой тканью брюк, стала просто неприлично большой - не обращать внимания на такое было уже невозможно. Должно быть это не очень комфортно. Ну прости.

Похоже мутант разомлевший от подобных ласк, потерял всякую волю, послушно передвигая тяжелые ноги следом за попятившейся куда-то назад девушкой. А та в свою очередь уверенно направляла своего приятеля прямо в сторону развала принесенных Микеланджело старых штанов - ну разве не идеальное ложе?
Ребята не удосужились сложить ненужную одежду аккуратно стопочкой, и уж тем более не успели отнести это пыльное безобразие обратно в коробки - целая гора брюк всех возможных цветов и размеров в беспорядке была раскидана по всему сараю, а в этом углу их было особенно много, скомканы и брошены в кучу. Ее возлюбленный никогда не отличался особой аккуратностью, как и все творческие личности. А его брат и подавно - Мона прекрасно помнила, что творилось у Микеланджело в комнате, в их подземном убежище. Войти страшно.
Но сегодня подобный беспорядок был им на руку. Правда вот только шаркающий своими слоноподобными ножищами Ди, влекомый соблазнительно покачивающей бедрами подругой, пару раз неуклюже запнулся о широкие штанины не подошедших ему брюк, оказавшихся у них на пути до необычной постели. Незаметно обойдя мутанта вокруг, отчего тот на автомате послушно развернулся на 90 градусов, панцирем к величественной горе грязного тряпья, Мона несколько секунд молча смотрела на него... а затем довольно сильно пихнула руками подростка в грудь, отчего не ожидавший такой необычной грубости юноша, всей своей немалой массой неловко шлепнулся прямо на это мягкое импровизированное лежбище, чуть не утонув в нем вовсе, низко просев в довольно мягкой "перинке".
Вид сверху всегда нравился саламандре. Не все же ей задирать голову!
Недолго понаблюдав за тем, как черепашка пытается не утонуть в этой зыбучей куче, ящерица коротко ухмыльнулась, и сделала пару шажков вперед, широко расставив ноги и стоя прямо над замершим Донателло, взирающим на нее со смесью сдержанного любопытства и сладостной жажды поскорее увидеть, что же задумала его не в меру игривая "девочка", как любил ее называть изобретатель. Раздразнила, увела на эту необычную кровать, уронила... Что дальше?
Склонившись к Дону ниже, опираясь руками о выпрямленные колени и взметнув длинный, тонкий хвост, со свистом рассекая им душный воздух, саламандра шутливо оскалилась, почти касаясь концами темно-каштановых прядей плеч и чумазого лица черепашки. А затем так и вовсе плавно опустилась вниз, удобно рассевшись на широкой пояснице подростка, плотно обхватив ребристые края панциря коленями и снова уложив ладони на большие квадратные пластины, на этот раз чуть ниже груди. - Вот так, - промурлыкала довольно прищурившаяся мутантка, располагаясь сверху нагретого словно большая, хорошо затопленная печь подростка, приблизив свою курносую мордашку к его сухой, покрытой первыми выступившими горошинами пота скуле.
Ей нравилось насколько терпеливым может быть Донателло, насколько податливым в ее руках, следуя смешным и нелепым играм подруги, с которых так любила начинать их интимные мгновения вместе саламандра. Полные губы опять  касаются потрескавшейся коже умника где-то в районе виска, потихоньку смещаясь ниже, в то время как руки мутантки ласково проводят вдоль линии напряженных, мускулистых плеч черепашки. - Так с чего же мне начать? - Острые зубы ящерицы не больно прихватили складrу жесткой испещренной шрамами кожи под массивной челюстью изобретателя, где располагалось одно особо заметное бурое пятно въевшейся машинной смазки, словно пыталась содрать его, умело превратив страстный укус в не менее страстный, увлеченный влажный поцелуй. - Сверху? - Жарко, с характерной для возбужденного состояния хрипотцой шепнула мутантка, нетерпеливо поерзав на месте, чувствуя насколько ее собственное влечение становиться нестерпимым, - Или...
Рука ящерицы даже не успела коснуться ширинки на брюках изобретателя...

- ЧУВАК Я ЗАБЫЛ СКАЗАТЬ ТЕБЕ ОДНУ ВЕЩЬ!

Вытаращив глазищи, мутантка словно испуганная кошка вжалась в пластрон Донателло уткнувшись макушкой ему под подбородок и разбросав поверх свои растрепанные волосы, свернув калачиком хвост, прикрыв любопытное "возвышение" под штанами гения, почти соприкасающееся с ее бедрами.

Принесла нелегкая.

Черт, почему она не догадалась закрыть дверь?!

- Ты забыл про ужин! Суп, пицца, я так старался, ты должен попробовать настоящей деревенской... Э! Ди! Мужик, ты... где... - растерянно добавил влетевший ураганом в ветхий гаражик весельчак, наконец увидев притаившуюся среди древнего пыльного барахла, скромно, в уголке пару, да так и завис, откровенно озадаченный столь щекотливой ситуацией. - Эээээээ... мэээээээээ... - Не то чтобы Майки был не курсе, что отношения между его старшим братом и их хвостатой подругой далеко не только платонические, и не раз с иронией отмечал "боевые шрамы" умника, что оставляла ему его ненаглядная, но он редко замечал чтобы эта парочка даже просто за ручки держалась, в присутствии кого-то еще.
Чего уж говорить о столь откровенной позе "женщина сверху", что повергла его в ступор.
А уж судя по побагровевшему, имеющему какое-то отрешенно-довольное выражение лицу, так гений не выглядел даже когда пил супер дорогой сверхкачественный кофе, Майк зашел ну в самый что ни на есть неподходящий момент.
Пока подросток вот так отупело смотрел перед собой, чувствуя как и на его собственных щеках медленно расползается краска, он заметил, что в отличие от нервно хихикающей Дону в пластрон Моны, морда умника становится откровенно злой, как-то фантастически быстро преобразившись до неузнаваемости. Ой ой. Таким он Ди тоже никогда не видел, даже когда случалось что-нибудь сломать принадлежащее изобретателю.
Нет, серьезно... что-то новенькое.

- Майки, уйди! - Нервно всхлипнула умнику куда-то в шею несчастная ящерица, чувствуя что сейчас просто провалиться сквозь землю от стыда.

+1

7

Oops! I did it again
Yeah-yeah-yeah-yeah-yeah-yeah
Yeah-yeah-yeah-yeah-yeah-yeah

Ну... да, пожалуй, роль страстного и пылкого Дон Жуана не очень-то ему подходила. То есть... совсем не подходила.

Вообще. Ни коим образом. Nuh-uh.

"Отлично, Донни, сам сказанул — сам покраснел," — гению стоило большого труда сдержаться и не шлепнуть трехпалой лапищей себе по лбу, досадуя на собственную... назовем это "оплошность". Ну, правда, лучше бы молча обнял свою девушку и зацел... в общем, не выпендривался, ага. Но слово не воробей, и раз уж ляпнул глупость не подумав, то хотя бы постарайся не подать виду, что жалеешь об этом. У Майка, к слову, это чудесно получалось. Так почему не могло выйти у его старшего братца-изобретателя? Едва не закусив губу от охватившей его жаркой волны смущения, Донателло пристально вгляделся в чуть расширившиеся от удивления глаза саламандры, для которой подобная нескромная реплика, должно быть, стала большим сюрпризом... Хвала черепашьей праматери, Мона не стала смеяться, предпочтя о чем-то крепко задуматься. Легкая, сперва игривая, а в процессе ставшая чуточку растерянной и даже слегка извиняющейся улыбка техника померкла, сменившись тревожной, вопросительной миной — ну, что такое? Мне не стоило открывать рта, да?... Заметив, что девушка отвела взгляд, Ди тут же наклонил голову и вновь попытался заглянуть ей в лицо. Эй... ну он же не специально. Может, попробовать сначала? Как-нибудь ненавязчиво пошутить, например. Или просто осторожно прижать Лизу к груди, пока та еще окончательно не передумала с ним заигрывать. Как ни крути, а даже несмотря на то, что отношения Донателло и Моны уже давным-давно вышли за границы невинной подростковой влюбленности, юноша до сих пор немного терялся в ее присутствии и далеко не всегда мог быстро сообразить, как ему следовало себя вести. Порой умнику казалось, что его девушке хочется... огонька, что ли. Не потому ли она сейчас так усердно пыталась привлечь его внимание, зазывно выпячивая бедра и вставая в различные сексуальные позы? Наверное, она ждала, что Дон станет вести себя также...?

Ох, как же это все сложно. Будь ты хоть самым умным черепашкой во Вселенной, а научиться правильно реагировать на чересчур туманные (или, напротив, до банальности откровенные) женские намеки не так-то просто, как это может показаться на первый взгляд! Донни весь вспотел, взирая на Мону сверху вниз и терпеливо дожидаясь, пока та скажет ему... ну, хоть что-нибудь, прекратив с донельзя загадочным видом пялиться ему в пластрон, будто кошка помахивая кончиком длиннющего изумрудного хвоста. Заслышав ее тихий, вкрадчивый голосок, юноша тут же навострил несуществующие локаторы и склонился чуть ниже, боясь пропустить хоть слово... да так и замер, устремив взгляд на тонкую, нежную кисть саламандры, медленно поднявшуюся вдоль ее расслабленного гибкого тела. Острые коготки едва заметно коснулись верхних пуговиц коротенького топа, а затем все также неторопливо расстегнули одну из них, визуально углубляя и без того соблазнительное декольте. И пока Донателло завороженно пожирал глазами частично приоткрывшуюся ему грудь ящерки, чувствуя, как все внутри него сжимается в одну раскаленную, донельзя тугую пружину, Мона все также неспешно спустила руку ниже, уложив ее поверх собственных округлых бедер. Не сразу, ох, далеко не сразу до гения дошел общий смысл сказанного, но как только это произошло — и без того напряженный пах изобретателя немедленно прошила первая судорога едва укротимого желания, заставившая его вздрогнуть всем телом и глубоко, как-то даже лихорадочно вздохнуть от ставшего почти болезненным ощущения внизу живота.

Ч-черт, как же это было... горячо.

Но даже после этого, гению стоило больших трудов переключить внимание обратно на сдержанно улыбающуюся мордашку Моны Лизы, отвлекшись, таким образом, от любования ее полной, вызывающе заострившейся сквозь плотную ткань рубашки груди. Темно-серые глаза мутанта в тени казались совсем черными, словно бы нездорово расширившиеся зрачки полностью скрыли за собой всю радужку. Возможно, так оно и было. Честно говоря, всегда тихий и сдержанный Донателло и вправду был как никогда близок к тому, чтобы просто подхватить раздразнившую его ящерку под бедра и прижать к дверце Шеллрайзера собственным распаленным телом, взяв ее прямо здесь и сейчас, стоя, не взирая на протестующий визг и мстительные шлепки по собственной гладкой макушке. Словно бы почувствовав это, девушка немедленно сменила тактику и... вдруг резко пошла на попятную? Эй, даже не вздумай этого делать! Еще больше надвинувшись на задумчиво поджимающую губы студентку, тяжело упираясь локтем в гладкий металл кабины грузовика и едва касаясь кучерявой макушки Лизы собственным горячечным лбом, Дон с растущим возмущением вслушивался в ее бархатистые реплики, исполненные надуманных сомнений — о, как же она вдруг неожиданно озаботилась его самочувствием! Ну, да, он устал как собака, и по уши извозился в машинном масле, но, вообще-то, ты могла бы вспомнить об этом чуточку пораньше, дорогая. Например, когда у него еще, простите, не встал.

I think I did it again,
I made you believe,
We're more than just friends
Oh baby,
It might seem like a crush,
But it doesn't mean,
That I'm serious

"Точно издеваешься," — раздраженно подумал гений, наблюдая за тем, как шаловливые ручонки Моны коварно забираются под туго натянутые над тяжело вздымающимся и резко опадающим пластроном ремешки подтяжек. Волей-неволей, а взгляд Ди переключился на собственную перепачканную грудь... а затем вновь вернулся к полуобнаженному бюсту подруги — ну как тут удержаться? Однако, когда саламандра вдруг резко потянула его вниз, заставив согнуться в три погибели, Дону все же пришлось отвлечься от этого, безусловно, очень интересного и увлекательного занятия. Едва ощутив уже хорошо знакомый ему жар чужих губ, дерзко захвативших его собственные в глубоком и головокружительном поцелуе, шестоносец немедленно выкинул все лишние мысли из головы и податливо склонился еще ниже, успев-таки на пару мгновений насладиться теплом и вкусом возлюбленной, но прежде, чем он окончательно потерял голову, Мона уже резво отстранилась прочь, не позволяя заключить себя в кольцо крепких мужских объятий. "Ну, куда же ты..." — юноше так хотелось накрыть ладонью встрепанный затылок девушки и вновь притянуть ее к себе, продолжив, таким образом, этот восхитительный поцелуй, однако у ящерки, по всей видимости, имелись свои, кхм, планы на этот вечер. И не то, чтобы они сильно расходились с его собственными... Именно по этому Донни позволил ей увести себя куда-то вглубь гараже, совершенно не сопротивляясь ее решительным действиям. Раз уж Моне хотелось взять инициативу на себя, то кто ж ей запрещал-то? Гений был вовсе не против покориться ее желаниям и на один вечер стать "ведомым". Если б только еще штаны не были настолько тесными... Зря он, все же, их надел. А может, и не зря — кто знал, быть может, именно эта до крайности необычная деталь черепашьего гардероба сумела разжечь в саламандре столь яркий огонь желания? Дон непременно задумался бы над этим, не будь его голова сейчас совершенно пуста и свободна от каких-либо мыслей. В таком, э-эм, однозначном состоянии умник только и мог, что тяжело, молчаливо вздыхать, затуманенным взором глядя на подругу сверху вниз, да неловко шаркать своими здоровенными, как у слона, ножищами по скрипучему деревянному полу, цепляясь раскиданные тут и там мелкие запчасти, с грохотом пиная их прочь, так, что и не найдешь потом — да какая в панцирь разница! Он все равно уже закончил все работы... Осталась лишь одна, самая важная, но для нее всего-то и требовалось, что более-менее свободный от хлама участок где-нибудь в укромном уголке сарая, да кое-какой важный, кхм, инструмент. Ну, уж с инструментами у Донателло никогда проблем не возникало...

Заметив, что Лиза вдруг остановилась, подросток и сам замер на месте, с чуточку прояснившимся взглядом уставясь в глаза девушки, двумя хитрыми угольками мерцающие во мраке помещения — ну, и что дальше? Может, стоило сперва вернуться к рабочему столу и захватить плащ изобретателя, обычно служивший им своего рода уютной постелью среди вечного бардака здешней мастерской? Однако прежде, чем Донни успел поделиться этим предложением с Моной, та вдруг решительно пихнула его обеими руками в грудь. Едва ли этот толчок смог бы опрокинуть его на спину в обычное время, все же, гений был раза в два тяжелее и намного сильнее, и вообще отлично держал равновесие... Но только не сегодня! Успешно запнувшись пятками о разбросанную по полу одежду, Донателло со всей присущей бывалому воину тени грацией навернулся задницей точно в центр сооруженном им же кучи не подошедшего по размеру тряпья, едва не утонув в ней с головой. Это обстоятельство на пару-тройку мгновений отвлекло умника от происходящего; понадобилось некоторое усилие, чтобы отыскать более-менее устойчивую позицию, пока, наконец, все внимание гения не возвратилось обратно к Моне. А та, к слову, не теряла времени даром: встав точно над замершем в импровизированном "гнездышке" изобретателем, ящерка явила ему новый, до крайности будоражащий ракурс, от которого в горле окончательно пересохло, а где-то в районе паха в очередной раз нервно дернулись до крайности напряженные мышцы. Не отводя своего завороженного взгляда от усмехающегося лица возлюбленной, Донни еще немного поерзал на своем месте, желая принять более удобную позу. Происходящее окончательно выходило из-под его контроля, но механику это даже нравилось. Пусть... пусть эта маленькая вредина творит с ним все, что только может прийти в ее хорошенькую лохматую головенку. Он просто даст ей возможность как следует оторваться, и сам получит огромное удовольствие от ее на редкость откровенных игр...

Если только кому-нибудь очень наглому и беспардонному не придет в голову заявиться в этот чертов сарай в самый разгар веселья!

Cause to lose,
All my senses,
That is just so typically me
Oh baby, baby

Дождавшись, пока Мона по-хозяйски усядется поверх его тяжело вздымающегося, закованного в раскаленную броню торса, Донателло неуловимо подался навстречу любимой, упершись локтями в старые скрипящие половицы и позволив себе слабо усмехнуться в ответ на ее хитрую улыбку. Смело наклонившись чуть ниже, так и дразня своего партнера зрелищем полуобнаженной нежной груди, вдруг оказавшейся в считанных сантиметрах от его носа, саламандра едва слышно шепнула что-то ему на ухо, по всей видимости, желая немного успокоить чересчур возбужденного юношу — да куда там! Разве мог он контролировать собственные желания, когда его подруга вела себя столь смело и даже откровенно дерзко, ничуть не смущаясь пожирающего взгляда и не боясь в мгновение ока очутиться подмятой под жаркую мускулистую тушу не на шутку распаленного ею же мутанта? Увы, это было куда выше его сил, пускай даже внешне Дон еще худо-бедно держался, не позволяя себе проявлять первобытную животную грубость. Из последних сил сопротивляясь охватившей его похоти, умник утомленно сомкнул веки и сжал свои громадные лапищи в пудовые кулаки, да с такой силой, что вены буграми проступили под бледной зеленой кожей. Напряженный до предела, уже буквально изнемогающий от желания и духоты, Донателло издал низкий, отрывистый стон, больше смахивающий на тяжкий хриплый вздох: то была реакция на игривый укус в шею, немедленно перешедший в долгий, ласкающий поцелуй. Панцирь... это было уже слишком.

Что же ты со мной творишь, — пробормотал он едва слышно, усилием воли разжимая ладони и кладя те поверх изогнутой спинки Моны, проводя ими вдоль всего гибкого позвоночника и, в конце концов, замирая где-то в районе по-хулигански оттопыренной, хвостатой попки. Не в силах побороть искушения, техник еще разок погладил обнаженную, непривычно жаркую поясницу мутантки и, наконец, нахально скользнул одной рукой под потертую ткань джинсовых шорт — прямиком туда, где, как он уже очень хорошо знал, скрывалась одна из нежных, приятных на ощупь ягодиц девушки...

Увы, ему так и не дали насладиться этим простым и, в то же время, многообещающим касанием к одному из самых лакомых участков тела саламандры.

ЧУВАК Я ЗАБЫЛ СКАЗАТЬ ТЕБЕ ОДНУ ВЕЩЬ!

Едва ли не на метр подскочив над заваленным старой одеждой полом, пережив что-то вроде небольшого сердечного приступа и резко отдернув ладонь от чужой задницы, Дон тотчас заключил съежившуюся от испуга ящерку в тесные объятия, уберегая ее, таким образом, от неведомой опасности... да так и замер, во все глаза уставясь на невесть откуда взявшегося в гараже братишку. Что забавно, Майки далеко не сразу понял весь трагизм (или комизм?) ситуации: вихрем ворвавшись в интимный сумрак помещения, безостановочно треща что-то на тему благополучного пропущенного техником семейного ужина, черепашка замер в считанных метрах от застигнутой врасплох полуобнаженной парочки мутантов, все еще успешно не замечая их вытянутых лиц. Понадобилось какое-то время, чтобы до подростка, наконец, дошла вся щекотливость создавшегося по его вине, до крайности неудобного положения; а уж когда шестеренки в его мозгу, наконец, встали как полагается, а не как природа-матушка не глядя распихала, в сарае повисла одна из самых долгих и неловких пауз за всю историю существования родовой фермы О'Нил... или всего Норхемптона. А может, и всей этой чертовой Вселенной.

Oops!...I did it again
I played with your heart, got lost in the game
Oh baby, baby
Oops!...You think I"m in love
That I"m sent from above
I"m not that innocent

Эээээээ... мэээээээээ... — вот уж поистине глубокомысленная реплика! А какой еще реакции, в принципе, можно было ожидать от этого вечно-забывающего-постучаться-перед-тем-как-куда-то-войти великовозрастного кретина? Может, подростки рассчитывали, что Майки вот прямо сейчас развернется и, состроив виноватое выражение лица, молча покинет гараж, не забыв аккуратно прикрыть за собой входную дверь? Ха, три раза! Естественно, Майки и не подумал никуда уходить, продолжая тупить и растерянно пучить глаза в пространство. Видимо, что-то у него в голове хорошенько так заклинило... В любой другой момент, Донни обязательно встревожился бы за его покалеченную детскую психику, но сейчас все, что он мог сделать — это состроить до крайности зверскую мину, тем самым сполна выразив все свое нетерпимое отношение к подобного рода визитам без предварительного приглашения.

Черт возьми, ну нельзя же быть таким... таким... таким Микеланджело! Твою-то мать!

Майки, уйди! — жалостный писк Моны, глухо отразившийся от закаменевшего пластрона изобретателя, в который она в тихой истерике уткнулась носом, разумеется, не возымел какого-либо результата: черепашка в оранжевой повязке так и продолжал ошалело пялиться на распростертых на полу незадачливых любовников, явно намереваясь прожечь здоровенных размеров дырень в силуэте их тесно переплетшихся друг с другом тел.

Аааа да-да, конечно... ща... ага... — протянул он донельзя растерянно, так и не спеша отворачиваться, чем окончательно вывел брата из себя. Да в панцирь тебя дери, неужели это так сложно — просто молча свалить отсюда к чертовой бабушке, пока тебя силой не выставили за порог?...

Майки, — зловеще протянул, да нет же, с утробным бешенством пророкотал изобретатель, взирая на младшего с таким видом, будто был готов сожрать его на месте. Вздрогнув, Микеланджело перевел взгляд обратно на его отчаянно дергающую глазом физиономию.

А?...

Вон. Отсюда. Сейчас же.

Да, да, я уже...

НА*** ПОШЕЛ ОТСЮДА, — окончательно потеряв терпение, Дон резко отнял руку от спины Моны и не глядя схватился за валявшийся неподалеку тяжелый гаечный ключ. Короткий, но до крайности зловещий свист — и пугающих размеров инструмент пролетает в считанных миллиметрах от посеревшей от страха веснушчатой скулы шутника, едва не задев оную. Не то, чтобы гений специально целился ему в голову, но... Намек был довольно прозрачен. Вмиг выйдя из ступора, Майки зайцем отпрыгнул в сторонку, и тут же пригнулся, обхватив макушку обеими руками в защитном жесте: вслед за ключом, в бедного мутанта также полетели небольших размеров отвертка, полупустая масленка и металлический защитный диск от колеса — последний с гулом вонзился в дверной косяк точно над головой улепетывающего подростка, словно бы окончательно ставя точку в их серьезном братском "разговоре". — И ДВЕРЬ ЗА СОБОЙ ПРИКРОЙ, ДУБИНА!! — громкий хлопок возвестил взбесившегося механика о том, что его последний наказ был немедленно приведен в исполнение. Сразу после этого, в сарае воцарилась прямо-таки мертвая тишина, прерываемая лишь стремительно отдаляющимся топотом насмерть перепуганного мутанта да тяжелым сопением разъяренного Донателло. И лишь дождавшись, пока шаги Микеланджело окончательно стихнут где-то в отдалении, гений молча перевел взгляд на опасливо притихшую Мону, все это время с донельзя ошалелым видом просидевшую в куче брюк бок о бок с ним. "...что?"

Так... на чем мы там остановились? — в конце концов, негромко уточнил изобретатель, с явным смущением почесав рукой в затылке. Не то, чтобы он чувствовал себя виноватым, но... Должно быть, со стороны его вспышка смотрелась как минимум неприятно. Мда... вот тебе и "пошалили". Не то, чтобы все романтическое настроение вдруг разом оставило умника, лишь стоило ему отвлечься на пару минут и как следует наорать на беднягу Микеланджело. Как раз-таки наоборот: несмотря на все еще пылающее внутри раздражение, гений был совсем не против возобновить прерванные по чужой воле ласки, и об этом более чем красноречиво намекал тяжело вздымающийся от дыхания широченный щербатый пластрон, пышущие жаром взмокшие плечи с веревками натянутыми узлами мышц, да нетерпеливо подрагивающий холм на его мятых брюках, кажется, даже успевший еще немного увеличиться в размерах с тех пор, как Мона в последний раз на него смотрела. Но, как назло, взгляд саламандры был по-прежнему прикован к его грязному, все еще слегка хмурящемуся лицу... — Прости, — Дон виновато вздохнул, отведя взор, — я просто... Мне не стоило так на него кричать, да?

Yeah-yeah-yeah-yeah-yeah-yeah
Yeah-yeah-yeah-yeah-yeah-yeah

+1

8

Pyro-Pyro-Mania-a-a The Mania
Pyro-Pyro-Mania-a-a The Mania

Сия неловкая ситуация страшно нервировала бедную саламандру, у которой и без того завсегда имелась за пазухой куча осторожных и опасливых мыслей - все-таки это все было и так не просто, все эти ласки, слова, признания, вообще их отношения с изобретателем, это странное осознание, что они больше не одиноки, что они теперь друг другу не просто друзья, а нечто гораздо большее. Все-таки это произошло... так недавно. А тут еще и приходилось следить, чтобы кто-то не нарушил их очередную скромную уединенную встречу - на этой чертовой ферме было слишком много народу!

Микеланджело тем временем не спешил удаляться со сцены, продолжая бестолково, безмолвно таращить глаза на медленно звереющего брата и его запунцовевшую от макушки и до кончика хвоста подругу, тормознуто соображая, что кажется пришел совсем не вовремя, и его братишке сейчас вот совсем не до ароматного супа или свежеиспеченной пиццы - к слову останки оной, что так и не доел заарканенный мутанткой Донателло, весельчак благополучно пропустил мимо, сосредоточив все свое внимание на исчезнувшем из поля зрения изобретателе. А то может быть, в противном случае, узрев кусок теста со знакомым оттиском зубов (узнаешь из тысячи, что говорится), подросток со спокойной душой удалился восвояси. А теперь что с ним делать?
Неловко и опасливо медленно покинув свой раскаленный живой насест, Мона было приготовилась еще раз вежливо, насколько это вообще возможно в данной ситуации, послать растерявшегося юношу куда подальше, как голос подал Дон. И голос этот был ни разу не похож на привычный обходительно-спокойный тон с которым обычно обращался к своему младшему балбесу Донателло. Даже Моне, хотя уж кому-кому, а ей точно ничего сейчас не угрожало (кроме утерянного момента для эротических забав), стало как-то не по себе. А уж когда гений заорал низким басом так, что стены задрожали, ящерица, не выдержав, оторвала свою перепуганную мордашку от его мускулистого плеча, приподнявшись на локтях, и потрясенно уставилась в искаженную в приступе гнева физиономию своего парня.

К несчастью для охреневшего не меньше, а вернее, во много раз больше самой мутантки Микеланджело, в импровизированной лаборатории изобретателя было слишком много предметов, которые могли бы навредить его бедовой, незадачливой голове.

Ну прости мужик, прости, что я такой слишком заботящийся о твоем здоровье брат, а у тебя чуть ли не каждый день эдакий медовый месяц с твоей саламандрой и тут не угадаешь, когда случайно к тебе не зайдешь и не застанешь создание маленьких черепашкоящериц в самом разгаре!

Call me obsess,
Call me insane,
Something is creeping through my veins
Eyes can not see
Whats underneath
I can't stop and you can't stop me

Дона НАСТОЛЬКО сердитым, а тем более, простите, матерящимся, Мона не видела ни разу.
Ей казалось, что выбранное ею для совместного, кхм, времяпровождения место было свободным от всякого рабочего хлама, который так любил распространять вокруг себя ее возлюбленный, ан нет... Ди умудрился откопать под грудой мятых брюк просто уйму донельзя "полезных" вещей отправившихся прямой наводкой в охнувшего от столь внезапной атаки конопатого парнишку. Мона и глазом моргнуть не успела, как ее умник проворно закидал в панике сгорбившегося и срочно улепетывающего Микеланджело, при всем мутантка отнюдь не забыла, чем они занимались до прихода нежданного гостя, с внутренним теплом, что само по себе смешно, учитывая как Дон невысококультурно выпроваживал провинившегося брата за дверь, наблюдая за движениями крепких, напряженных мускулов широких плеч, с которых она парой минут ранее приспустила туго натянутые ремешки подтяжек до самых локтей - от полос тугих резинок на бледно-зеленой коже гения остался бледный синеватый отпечаток, под крапинками въевшейся черной машинной смазки. От задумчивого созерцания влажных от пота накаченных бицепсов изобретателя, ее отвлек неприятный гул вонзившегося в деревянную раму металлического диска, к которому незамедлительно метнулся растерянный взгляд широко распахнутых золотисто-карих глаз саламандры. Ого... А ведь при такой силе, пожалуй, при желании парень мог бы и к чертям собачьим голову кому нибудь снести - внушительная ось литого колесного диска, напоминающего щит Капитана Америки, если раскрасить должным образом, выглядела очень даже опасно и внушительно. Повезло, что Майку хватило получить в затылок пару незначительных синяков от отвертки и масленки, пока  он не выбесил Дона окончательно своим присутствием, и тот не перешел к более тяжелой форме увечий.

Молча, с видом ценителя разглядывая торчащий из стены сарая металлический предмет, все-еще вибрирующий, застрявший промеж расколовшихся в щепы досок, саламандра аккуратно поменяла позу, сменив положение затекших ног, и лишь после этого соизволила опустить несколько растерянный, ошарашенный взгляд на пыхтящего и отдувающегося умника. Промеж тяжелых бровных дуг исцарапанный лоб юноши так и застыла глубокая, возмущенная складка. Интересно... Мог бы он сейчас злиться на Мону за то, что она затеяла свои бесстыдные игры так поздно и так... не вовремя, благодаря чему и случился такой неловкий момент между парочкой и по-детски наивным обладателем оранжевой банданы?
Нет, кажется он больше не сердился.
По крайней мере не на свою девушку - весь вид черепашки говорил о том, что гений вполне готов продолжить дальше эту хулиганскую забаву от которой бросало в жар от закипающей в венах крови, и даже напомнил притихшей в домике-шалаше из древнего тряпья подруге об этом. На извиняющуся неловкую реплику, ящерка не смогла сдержать ответной умиленной улыбки. Пожалуй этот просительный и смущенный тон полностью разрядил несколько ныне напряженную обстановку, парой слов просто сметя всю неуверенность и осторожность, вновь распалив в глубине живота огонь безудержного желания. Какой он милый. Такой милый, что хотелось стиснуть эту растерянную бледно-оливковую мордашку с раскосыми, умными, сияющими чистым серебром глазами в руках и просто со смехом, без какого-либо пошлого намека прижаться к ней лбом. Впрочем, что она и сделала просто порывисто придвинувшись ближе и обхватив горячие, влажные скулы ладонями, уткнувшись своим слегка заостренным подобием носа в его широкий и грубоватый, раза в два больше ее собственного. - Даже когда ты так сердишься - ты просто очарователен. Знаешь, за что я тебя люблю? - Раскосые глазищи изобретателя чуть дрогнули, пристально вглядываясь в широко улыбающееся лицо ящерки, прижавшейся к его физиономии вплотную, - За то, что ты такой, какой ты есть... За твою нескромную скромность и твое беспокойное спокойствие. И за то, что ты мой умный дурашка. - Губы мягко касаются шершавой переносицы умника, и девушка слегка отстраняется, все еще не выпуская его из своей ненавязчивой хватки согревающей щеки юноши с которых медленно сходил румянец смущения. - Никогда не меняйся, слышишь? Ни при каких обстоятельствах. И не извиняйся... хотя нет... - Ласковый и тихий голос Моны неожиданно понизился уж совсем до хриплого шепота - она внезапно вспомнила о том, что хотела сделать парой минут раньше. Ну не упускать же такой случай просто растрогавшись одному лишь виноватому виду подростка? Запах его тела, утяжеленное дыхание и жар волнами исходящий от нездорово сухих пластин мускулистого торса - все это неумолимо возвращало отвлекшуюся девчонку к исходной точке. И, ах да, конечно же эти брюки - главный экспонат сегодняшнего шоу и деревенского "Модного приговора" с ведущим Мишель Анжелло! Одного не хватало для вновь заведенной шалуньи, - ... продолжай. Мне так нравится слушать твой голос.

I'm gonna get this fire started,
Impossible for you to breathe
The temperature is rising up (up)
So Hot! Cause I'm burning up

Губы вновь едва касаются широкой, жилистой шеи умника, оставив в покое черепашью физиономию, и кончик языка ящерицы опять игриво прокладывает блестящую дорожку вниз, вдоль витиеватых шрамов, на этот раз ниже, от ключиц и до того места где покрытая следами от жутких когтей кожа мутанта исчезает под плоским краем верхних костяных пластин. С этой стороны ко всему прочему красуется уродливая, глубокая зарубина, которая тут же была обласкана мягким касанием пальцев, повторяющих замысловатый узор заостренных краев выемки.
Приподнявшись, саламандра вновь перекинула ногу за пояс юноши на другую сторону, упираясь коленями в мятые тряпки, усевшись на него сверху. Пока девушка становилась в более устойчивую позу верхом на своем едва ли не обезумевшем от подобных, откровенных действий мутантки партнере, тот уже снова беспрепятственно проник под одежду саламандры, на этот раз избрав для своих ласк гораздо более знойный участок тела спереди, оттянув тонкий ремешок шорт. С таким нетерпением изобретатель очень скоро не выдержит столь долгих прелюдий.

- Подожди, - промурлыкала с ехидной ухмылкой саламандра, выуживая страстно облапившие ее ручищи из "кармашка" между разгоряченным телом и потертой джинсовой тканью, и перекладывая одну руку мутанта себе на спину, а вторую крепко стиснув за широкое, перебинтованное запястье своей когтистой ладошкой. Опалив дыханием распахнутую мозолистую ладонь подростка, Мона неспешно, мягко обхватила ртом один шершавый палец, едва ощутимо прикусив его, после чего сразу же выпустила чужую руку из своей цепкой хватки, сохраняя на раскрасневшейся мордашке самое что ни на есть коварное выражение, - ... мы еще только начали...

Сместившись ниже, выскользнув из объятий Донателло, Мона обхватила коленями мускулистые бедра умника, уместив свое мягкое место ему на колени, и решительно потянулась к тому месту, где находилась ширинка на пыльных, грязных штанах, под которыми угадывались знакомые очертания горящего желанием фаллоса. Довольно ловко расправившись в ширинкой, ничего сложного, мутантка вновь села прямо, упираясь вспотевшими ладонями в паховые пластины черепашки, не спеша перебраться по мускулистому торсу выше, освободив наконец нервно вздрагивающий член Донателло из плена тесной одежды. Некоторое время Мона просто молча взирая на эту пикантную деталь черепашьей анатомии, обычно не видимую глазу где-то в самых глубинах под мощной защитой природной брони, ласково поглаживая самые нижние (и самые горячие) квадратные сегменты. А затем аккуратно обхватила покрытое вздутыми венами достоинство, успокаивающе нежно огладив сухую, кажущуюся гораздо тоньше и нежнее, чем на любом другом участке этого сильного тела, горячую кожу.
Длинный хвост саламандры плавно раскачивался за ее спиной размытым маятником, словно разгоняя душный, спертый воздух вокруг разомлевших любовников. Был забыт нарушивший их покой Микеланджело, усталость, обед, машина, ремонт, и застрявший в дереве треклятый диск, который неумолимо клонился все ниже и ниже, грозясь в любой момент все-таки упасть на пол и зло загреметь на всю ферму. Но, даже случись подобное, эти двое вряд ли обратили бы внимание на такую ерунду - они слишком были увлечены друг другом.

Лиза не спешила раздеваться сама и пристраиваться сверху, чтобы наконец слиться в танце страсти. Не часто выдавался у нее такой шанс, чтобы сполна приласкать своего возлюбленного, чем она сейчас с удовольствием и занималась, посвятив еще несколько минут откровенным поцелуям нижних, обжигающих пластин, да ласкам ставшего еще плотнее и горячее упругого фаллоса, вслушиваясь в прерывистое дыхание ошалевшего от такого "сервиса" и полировки мутанта. Просто чтобы он хоть раз имел представление, что испытывает она в такой ситуации, или хотя бы что-то приблизительное... Ведь как ни крути у девушки нет столь  непробиваемой, и нечувствительной к прикосновениям защитной оболочки.

Правда чувствуя, что терпение гения уже так и вовсе подходит к концу, а касающиеся ее руки все больнее стискивают плечи, ребра, того и гляди изобретатель одним движением перевернет ее грудью на гору одежды, да покажет ласкающей его саламандре где раки зимуют, Мона прекратила свои дразнящие действия, наконец соизволив оставить в покое изнывшийся низ бедолаги, и легко пересесть, фактически, незаметно "перепрыгнув" ему на пояс, обхватив свой топ и стянув его через голову, попутно потеряв резинку для волос и разметав длинные, непослушные локоны, спустившиеся ей на обнаженную грудь. Смятая одежда соскользнула прямо на покрытую горошинами пота макушку распростертого под нею изобретателя, упав лямкой ему на прищуренный глаз. Правда его это не смутило... да и Мону не особенно. А скомканная женская майка незамедлительно послужила очередной "мягкой подушкой", которую мутант запихнул себе под голову, чтобы быть немного выше.

Осталась последняя проблема - снять шорты.

Pyromania, Pyromania Oh
Pyromania, Oh Oh Oh
Pyromania, Pyromania Oh Oh Oh
(Heated Heated Up Yap)

+2

9

You spin my head right round, right round
When you go down, when you go down down

You spin my head right round, right round
When you go down, when you go down down

Честно говоря, Донателло ожидал какой угодно ответной реакции со стороны саламандры, но только не такой.

То есть... ему правда было очень-очень стыдно и неловко за свои действия, как перед Лизой, так и перед основательно побитым шутником. В конце концов, Микеланджело ни в чем не виноват, он просто хотел убедиться, чтобы изобретатель не остался без ужина. Но, как ни крути, а подросток выбрал откровенно неудачный момент для проявления трогательной братской заботы — он что, не видел Мону с подносом в руках, когда покидал гараж и шел ей навстречу по двору? Хотя, может, они просто разминулись в темноте... Ох, ладно, как бы там ни было, а все же стоило извиниться перед Майки, пока тот окончательно не разобиделся. Гений смущенно поерзал на куче мятого тряпья, размышляя, когда это лучше сделать, прямо сейчас или все-таки чуть попозже, когда они с Моной уже... ну, чуть подостынут, что ли. Хотя, захочется ли теперь его ящерке возобновлять прерванные любовные ласки? Надо сказать, выражение лица девушки было весьма странным, как и ее не то задумчивый, не то осуждающий взгляд. Что это, упрек? Или простой испуг? От такого пристального внимания к собственной персоне, умник еще больше покраснел и весь как-то сник, не зная, чего ему ждать дальше. И каково же было его изумление, когда Мона, вместо того, чтобы прочесть ему строгую лекцию на тему его до крайности несправедливого отношения к самому младшему члену семейства, вдруг расплылась в широченной улыбке и, схватив приятеля ладонями за обе щеки, тесно прижалась слегка вздернутым носом к его испачканной переносице. Естественно, Донни был застигнут врасплох столь неожиданным поступком мутантки, и тут же замер, ошалело уставясь ей в лицо — благо, ни на что другое он в данный момент посмотреть не мог, так как салатовая рожица Моны с крапинками переливающихся чешуек-веснушек на округлых скулах в одно мгновение загородила ему весь обзор.

Что ж, это было... внезапно.

"Ого..." — в который уже раз за вечер подумал юноша, все с возрастающим удивлением всматриваясь в искрящиеся весельем глазищи саламандры, довольно щурящиеся в считанных миллиметрах от его собственных, напротив, широко распахнутых в немом вопросе — "с чего вдруг столько умиления?". Вообще-то, Дон совсем не находил свои вопли очаровательными... и сколь-нибудь приятными, равно как и его гневные попытки снести голову не кстати заявившемуся в сарай Микеланджело. Но, раз уж Мона считала по-другому, гений вовсе не собирался с ней спорить. Пусть... Все же, это намного лучше, чем слушать ее ворчание и чувствовать себя распоследним козлом, коим он, по сути, и являлся в данной ситуации. Расслабившись, Донни сознательно выбросил из головы все лишнее мысли, сосредотачиваясь на тихом, нежном голоске возлюбленной, просто молчаливо наслаждаясь его ласковым звучанием. Мона отлично знала, каким тоном ей следует обращаться к напряженному или смущенному технику, чтобы в один миг успокоить его взвинченные нервы. Прикосновения девушки дарили ему ни с чем не сравнимое наслаждение, вкупе с необычным внутренним умиротворением, отчего гений в один миг превращался из туго натянутой, готовой вот-вот с пугающим звоном лопнуть струны в теплую и довольно булькающую лужицу неизвестного науке вещества, покладисто принимающего любую придаваемую ему форму. Вот и сейчас, лишь стоило Моне заговорить, любовно оглаживая разгоряченные скулы своего партнера, тот весь обмяк и расслабленно опустил веки, как-то даже сонно наблюдая за движениями ее полных, манящих губ. Так и хотелось прижаться к ним своими собственными, невольно оборвав поток искренних признаний... Единственное, что его останавливало — это желание все-таки дослушать речь ящерки до самого конца, ведь когда еще Мона захочет поделиться с ним такими трепетными откровениями? Слова Моны действительно очень много для него значили, да и вообще, любое признание в любви со стороны этой сдержанной, независимой и на редкость гордой особы расценивалось им как еще одна маленькая победа, эдакий очередной уверенный шаг к достижению абсолютно счастья, по сравнению с которым меркли все его прочие успехи. И вполне естественно, что гений не желал упускать ни единой реплики бывшей студентки... Пускай даже они заставляли его неудержимо краснеть и чувствовать себя как школьник на торжественной линейке, получивший золотую медаль за учебу. Вроде бы ожидаемо, и даже вполне заслужено, а в то же время хочется сквозь землю провалиться от радости и смущения. Хватило всего пары-тройки нежных фраз, чтобы Донателло напрочь растерял все свое хваленое красноречие и замер с донельзя пунцовыми щеками, попросту не находя слов, чтобы выразить Моне свою благодарность. Так уж ли это было необходимо в данной ситуации? Мона и сама прекрасно все поняла — ей было достаточно просто еще разок заглянуть в серебристо-серые, затуманенные счастьем глаза своего друга, чтобы прочесть в его сияющем взгляде бесконечные любовь, теплоту и признательность.

Можно ли было любить эту девушку еще сильнее, чем он уже ее любил?

Однако, как только в голосе саламандры вновь промелькнули уже полузабытые нотки возбуждения, умник вмиг вышел из состояния охватившего его любовного дурмана и вспомнил, чем они, собственно, планировали заняться этой ночью наедине друг с другом. Ну, то есть как — "вышел"... Скорее уж, погрузился в этот омут еще глубже, еще сильнее, поневоле отвлекшись от невинных, исполненных воздушной романтики мыслей и вернувшись к тому, что так сильно беспокоило его на протяжении последней четверти часа: сильнейшему сексуальному возбуждению, сосредоточившемуся в самом низу живота юноши. Ощутив дразнящий поцелуй к собственной шее, уже невесть какой по счету за весь прошедший вечер, мутант содрогнулся всем телом, издав сдавленный, хриплый стон, и тут же закусил губу, зажмурив глаза от удовольствия, откровенно наслаждаясь этой немудреной лаской. Корпус черепашки слегка отклонился назад, полностью утопая панцирем в импровизированном "ложе" из старых дедушкиных брюк, позволяя хулиганке Моне вскарабкаться верхом на его массивную бронированную тушу, тесно обхватив коленками ребристые бока изобретателя. И пока девушка пыталась расположиться по-удобнее, балансируя длинным изумрудным хвостом и упираясь ручонками в костистый торс возлюбленного, последний уже вновь обхватил ладонями ее стройную гибкую талию, сперва просто горячо огладив ее поверх одежды, а затем смело запустив обе ручищи под тонкое полотно рубашки, спеша приласкать чувствительную кожу ящерки. Однако, этого ему уже показалось мало: вспомнив о том, что он хотел сделать до прихода Микеланджело, гений тут же спешно опустил лапу ниже, скользнув ею по чешуйчатому бочку Лизы, а затем вовсе переместив ее на впалый животик, подцепив пальцами краешек потертых джинсовых шорт и даже успев коснуться ими вздрагивающего не то от щекотки, не от страсти покатого лобка девушки... К сожалению, ему не удалось проникнуть рукой еще глубже, так как Мона сама воспротивилась этому: цепко перехватив запястья обнаглевшего юноши, она осторожно вытянула их из-под собственной одежды, и Донни немедленно издал короткое протестующее мычание, не желая так просто расставаться со своей "добычей". Нет, ну правда, что ей не нравилось в его действиях? Сама же раздразнила! Приоткрыв глаза, подросток слегка укоризненно покосился на оседлавшую его возлюбленную, но все его недовольство вмиг испарилось, лишь стоило Моне коснуться губами указательного пальца гения, на пару мгновений захватив тот в свой влажный, горячий ротик и дразняще проведя языком по чуть солоноватой коже. От такого-то зрелища, гений весь точно обратился в камень, чувствуя, что еще немного — и его ширинка просто лопнет по всей длине, не выдержав давления натягивающего ее возбужденного члена. Ч-черт... Девушка определенно забывала про всякую осторожность, позволяя себе совершать столь откровенные действия со своим партнером! Он ведь и так уже очень долго терпел, позволяя ей творить все, что только могло взбрести в ее бессовестную голову... И, честно говоря, с каждой секундой шестоносец все больше сомневался в том, что сможет и дальше контролировать собственную похоть. Ему было всего пятнадцать лет, чтобы помышлять о каких-то по-настоящему грязных и развратных действиях по отношению к собственной партнерше, но все же, он уже едва мог держать себя в руках рядом с этой негодницей. Казалось, что еще немного, и охватившее его любовное напряжение само собой достигнет высочайшего пика, и тогда уже не понадобится никаких дополнительных ласк и стимуляций... Надо ли говорить, что его совершенно не устраивала подобного рода перспектива?

Мы начали еще полчаса назад, — тихонько проворчал гений в ответ, впрочем, едва владея собственным голосом. — Я не могу ждать еще... больше, о-оох, — он аж на мгновение уронил голову назад и крепко зажмурил глаза, неожиданно ощутив скользящее прикосновение чужой ладошки к собственному паху — но тут же приподнялся на локтях, с внутренним замиранием наблюдая за тем, как Мона деловито расправляется с молнией на его новых брюках. Какое же это, черт возьми, было сильное облегчение!... Едва почувствовав долгожданную, кхм, "свободу", Дон тут же издал долгий, сдержанный вздох: распаленный орган техника, наконец-то, перестал упираться в грубую шероховатую ткань, с силой прижимавшую его к не менее жесткому пластрону, отчего бедолага испытывал далеко не самые приятные ощущения, и теперь бесстыдно возвышался над его тяжело вздымающимся животом, полностью готовый к самым что ни есть решительным действиям по отношению к высвободившей его саламандре... А та, будто назло, вовсе не спешила перемешать свое тело выше по сведенному любовной судорогу торсу изобретателя, предпочитая с донельзя задумчивым видом рассматривать его, с позволения сказать, мужской инструмент. Это... смущало, причем довольно-таки сильно. Обычно, Мона не особо приглядывалась к члену своего парня: может, потому, что им обоим некогда было это делать, слишком уж они спешили приступить к самому главному... а может, просто смущалась его вида и размеров. Ее повышенный интерес к чужому орудию, разумеется, не мог остаться без внимания гения. Донателло вновь замер, смущенно и чуточку растерянно переведя взгляд на отрешенное лицо саламандры, не в силах прочесть по нему ее подлинные мысли. Испугалась, что ли? Но ведь они уже не раз и не два делали это раньше, правда, немного в другой позе... Однако вряд ли в этот раз ощущения будут сильно отличаться от тех, к которым они оба успели привыкнуть. В конце концов, умник всегда мог уложить ее на спину и сделать все так, как ей самой это нравилось — он не так уж сильно устал, чтобы отказать ей в подобной просьбе. Помолчав пару мгновений, переводя взгляд с курносой мордашки ящерки на свой член и обратно, Дон, наконец, рискнул было открыть рот, чтобы привлечь внимание девушки и, в общем-то, спокойно предложить ей сменить позу, но... просто не успел издать ни единого звука. А все потому, что ладошка Моны совершенно внезапно накрыла собой его возбужденный фаллос, тепло сжав горячий и жесткий ствол, и несколько раз мягко провела ею вверх и вниз, нежно захватывая складки бледно-зеленой кожи, позволяя им частично скрыть собой налитое кровью багровое навершие.

Разумеется, подросток не ожидал ничего подобного!

И ничего удивительного в том, что это смелое прикосновение заставило его резко выгнуться в пояснице, невольно поддавшись бедрами вверх, совсем немного, так, чтобы продлить это новое, во всех смыслах потрясающее и с ума сводящее ощущение ласковой женской ладошки на собственном члене. Ладонь юноши с силой стиснула складки пыльной джинсовой ткани рядом с его инстинктивно дернувшимся тазом и тут же порывисто легла поверх стиснутого кулачка саламандры, вынуждая ее усилить хватку и одновременно с тем неловко поглаживая тонкое изящное запястье, помогая девушке взять нужный темп и направить движения в правильную сторону. "Господи..." — разумеется, ему и раньше закрадывались в голову бесстыдные фантазии на тему того, что Мона, наконец-то, проявит инициативу и буквально возьмет дело в собственные руки, начиная с того самого момента, как она сама явилась к нему в ночи на сеновал, но все эти идеи гений предпочитал держать при себе, не решаясь побеспокоить ими без того часто смущающуюся, неуверенную в себе студентку, только-только начавшую свыкаться с мыслями об их интимной близости. И вот теперь Мона сама пошла ему навстречу, решив, в свою очередь, приласкать истосковавшегося по ней юношу — и, надо сказать, у нее это отлично получилось. Непривычный к подобного рода, более чем откровенным действиям, Донателло едва ли не терял разум от восторга и наслаждения, и сложно сказать, что ему нравилось больше в этой ситуации: само ощущение возбуждающего массажа, или тот факт, что ящерка в принципе рискнула сделать это, желая порадовать своего партнера, совершенно не спрашивая его разрешения и не демонстрируя никаких сомнений в собственных действиях.

Ха-ааах, — и без того пребывающий где-то далеко на седьмом небе механик буквально застонал в голос, не то, чтобы громко, но достаточно отчетливо, с хорошо различимой хрипотцой в голосе, и тому была более чем веская причина: наклонившаяся к нему девушка смело накрыла губами пах возлюбленного, не постеснявшись коснуться поцелуем жестких пластин на его животе, совсем рядом с основанием сгорающего от желания члена. Выпустив ее напряженно стиснутую ручонку, гений неосознанно переместил обе лапищи на плечи и затылок саламандры, все с более ощутимой силой прижимая ее голову к собственным бедрам, едва удерживаясь от того, чтобы не заработать ими по-настоящему, бесстыдно потираясь фаллосом о горячую и влажную кожу на внутренней стороне ее ладони. На самом деле, даже при таком "сервисе", с удовольствием оказываемом умнику его подругой, Дону по-прежнему хотелось чего-то большего. Ручная стимуляция члена, конечно же, событие удивительно редкое и необычайно восхитительное, но... Было бы в разы чудеснее почувствовать касания нежных припухлых губ и проворного язычка к налитой тяжестью головке, о чем он, кстати, не единожды мечтал наедине с самим собой. И пускай в данной ситуации гений едва ли мог осознанно подумать о том, чего именно он хочет, так хорошо ему было от действий Лизы, что аж голова отказывалась работать, он все же на автомате захватывал и перебирал пальцами тугие прядки ее волос, сжимал и тискал затылок саламандры, не то желая приподнять ее голову, не то, наоборот, теснее прижать ее лицом к собственному животу. Поцелуи он, по вполне очевидным причинам, ощущал куда хуже, чем ласки рукой, и все же они ему дико нравились, до такой степени, что гению хотелось ощутить их чуть ближе к центру удовольствия... Однако к тому моменту, как юноша, окончательно осмелев, попытался было самостоятельно направить ласки Моны в нужном ему направлении, та, к превеликому огорчению техника, вдруг выпрямилась, убрав руку и прекратив осыпать поцелуями пах мутанта. Донателло тут же замер, приоткрыв один глаз, украдкой наблюдая за дальнейшими действиями возлюбленной. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, подбрасываемая резкими, глубокими вдохами, и исходивший от нее жар был ощутим даже на том расстоянии, что в данный момент находилась от него подруга. Однако, Мона сама же и сократила этот неуютный промежуток, легко перескочив с колен прямиком на скованный пластинами живот подростка.

Какая же она все-таки шустрая.

Растягивая уголки губ в какой-то неприличной, до ужаса довольной и предвкушающей улыбке, Дон немедленно сместился чуть выше по горке разворошенной одежды, почти на автомате сунув отброшенный ему топ куда-то под собственный мокрый затылок: взгляд юноши был прикован к обнажившейся груди саламандры, частично скрытой под крученными каштановыми локонами; недолго думая, гений убрал пряди непослушных волос обратно за плечи Моны, а сам, еще больше приподнявшись над импровизированной "постелью", тесно обхватил руками гибкий стан партнерши, вынуждая ту сильнее выпятить живот и грудную клетку навстречу граду осыпающихся на них поцелуев. Рот изобретателя с жадностью накрыл один из невидимых глазам сосков девушки — в блаженстве прикрыв глаза, Дон с какой-то почти звериной настойчивостью сосал и покусывал чувствительную к ласкам грудь мутантки, спеша сполна вернуть ей всю ту любовь и ласку, что она сама только что передала ему посредством нехитрых поцелуев и возбуждающих прикосновений к точно окаменевшему мужскому достоинству. Его ладони уже решительно стягивали коротенькие шортики девушки с ее широких бедер, даже не трудясь расстегнуть молнию спереди: ну ее к черту, он уже и так слишком долго ждал этого момента... Перейдя поцелуем на другую грудь, гений нетерпеливым рывком сдернул несчастную тряпицу с ягодиц и основания чужого хвоста, грубовато потянув ее еще ниже и бесстыдно обнажая девичьи прелести, до которых он так мечтал поскорее добраться. Чуть отстранившись, но по-прежнему не выпуская Мону из своих загребущих объятий, Донни усадил ее боком на собственные колени, торопливо и не совсем аккуратно помогая ей избавиться от шорт, что все еще стягивали ее стройные ножки, мешая умнику развести их в стороны.

Вот так... — пробормотал он куда-то в обнаженное плечико саламандры, в конце концов, отбросив надоевший ему огрызок джинсовой ткани куда-то в темноту сарая и вновь помогая девушке по-удобнее усесться на нем верхом, одновременно с тем жадно оглаживая и тиская ее обнаженную спину, в том числе и самую нижнюю ее часть. Время от времени, лапы изобретателя скользили даже еще ниже, обводя хвост и дразняще массируя внутреннюю сторону ее бедер, уже ощутимо мокрую на ощупь, в то время как губы Дона лихорадочно осыпали поцелуями радушно подставленную под ласки механика шейку. — ...хорошая моя... — он уже совсем ни о чем не мог думать, кроме как о том, чтобы поскорее проникнуть в это гибкое, стройное, потрясающее тело, успешно сводившее его с ума не только на протяжении минувшего получаса, но и всего времени их общего знакомства. Обжигающие ладони черепашки окончательно спустились на бедра девушки, с силой нажимая на них сверху, буквально вынуждая Лизу опуститься ниже по его торсу. Приподнявшись и покрепче стиснув ящерку в объятиях, словно бы боясь, что та в последний момент передумает и вздумает сбежать от него, гений одним нетерпеливым движением протолкнулся членом вглубь жаркого, истекающего соком лона — и, с коротким урчанием закусив губами основание шеи возлюбленной, тут же энергично забил собственными бедрами, не тратя время на то, чтобы как следует расслабить узкий девичий ход, с отчаянным напряжением стиснувший его возбужденный фаллос.

Нечего было так сильно его дразнить.

+2

10

You're not like the others, futuristic lovers
Different DNA, they don't understand you

С уверенной готовностью подставив собственное тело под жаркие, даже жадные поцелуи незамедлительно сгребшего открывшуюся ему ящерку изобретателя, Мона с тихим, сдержанным вздохом опустила голову вниз, опять уронив тугие локоны на гладкую макушку черепашки. Мутантка чувствовала ни с чем не сравнимое, этакое триумфальное удовлетворение при виде полностью потерявшего голову от ее  незамысловатых действий юноши - ей дико нравилось то состояние, до которого она довела бедного, изнывающего от нетерпения изобретателя. Этот диковатый взгляд почерневших от переполняющей его страсти глаз, тяжелые, широкие ладони, лихорадочно сжимающее ее изгибающийся под ласками гибкий, девичий стан и губы, потрескавшиеся, шершавые, рассеченные старым шрамом, блуждающие по ее выступающим ребрам в стремлении пересчитать все, раз за разом, еще и еще: это было то безумное, его вечноалчущее состояние души, возникающее на поверхности лишь в такие исключительные моменты. Те самые мгновения, когда она была готова отдать ему себя без остатка...
Мона всегда была слишком самоуверенной, слишком своенравной, чтобы даже рассуждать о том, что однажды она сможет кому то там "принадлежать". И как разом она лишилась ровно половины своих независимых привычек, едва только оказалась у умника под крылышком в качестве его друга и любимой девушки. Каким-то образом парень все-же умудрился обуздать эту независимую девицу, впечатлить и понравится ей. Ох вряд ли это кому-то вообще удавалось сделать прежде.

You're from a whole
Another world
A different dimension
You open my eyes
And I'm ready to go, lead me into the light

Он сумел заслужить ее доверие своей безграничной добротой и смелостью. Теплоту в сердце в ответ на его невообразимо пылкую любовь и заботу. И, конечно, интерес своей загадочностью. Сколько за этой скромной улыбкой и спокойным взглядом серебристых глаз таилось ярких эмоций? Одному черепашке и известно... Мутантка хотела видеть их все, но даже сейчас, теперь, будучи очень близким существом для Донателло, она раз за разом открывала для себя что-то новое, и этих "неизведанных ресурсов" было еще предостаточно. И не такой уж он и скромный, к слову, каким хочет казаться!

Kiss me, k-k-kiss me
Infect me with your love, and fill me with your poison
Take me, t-t-take me
Wanna be your victim, ready for abduction
Boy, you're an alien, your touch so foreign

Ощутив, что ее вдруг резко лишили шорт, вполне ожидаемо, конечно, но уж больно грубо и внезапно это получилось, ящерица глухо охнув порывисто опустила руку вниз, словно намеревалась перехватить собственную сползающую одежду, отобрав у умника единственный прикрывающий ее обнаженную фигуру кусок ткани, но вместо этого ладонь жарко уперлась в костистый торс, ища дополнительной опоры. Больше ничего сделать Лиза собственно и не могла - изобретатель деловито покусывал и посасывал ее резко вздымающуюся и опадающую грудь, настойчиво держа подругу в одном положении, не самом удобном учитывая их разницу в росте. И размерах... И тем не менее мутантка с довольной миной поерзала на жестких пластинах изобретателя, игриво размахивая длинным хвостом, и не пытаясь остановить своего чрезмерно пылкого приятеля. Ободряюще коснувшись губами гладкого виска черепашки, мутантка послушно кантовалась поверх распаленного тела гения, позволив тому в конец лишить себя всякой одежды, не стесняясь демонстрировать тому свою соблазнительную наготу, бесстыдно потягиваясь и томно, зазывающе вздыхая у него прямо над ухом, охотно подставляя под жаркие, обветренные губы нагие шею, плечи и тянущую от возбужденного состояния организма грудь.
Единственное, что немного настораживало Мону, это излишняя лихорадочность, даже поспешность в движениях возлюбленного. Конечно же саламандре хотелось сполна удовлетворить себя и своего партнера, не смотря на не самое подходящее время и состояние последнего, и меньше всего она была готова к кратковременной но безумной вспышке на пике его возможностей. Судя по тому с каким голодным видом, едва ли не подскакивая в груде старого тряпья от нетерпения оглаживал и жадно мял ее горячее тело Донателло, девушке ожидалось в итоге что-то именно такое. И хотя поведение изобретателя было предсказуемо, Лиза все же не смогла сдержать короткого, неопределенного звучания стона, когда черепашка в порыве опустил пышные бедра подруги прямиком на свои возбужденные чресла, с ходу принявшись яростно овладевать партнершей, зарывшись в растрепанные волосы, удерживая ее в тесном кольце и урча довольным котом.
Слишком горячо...
Ощущение разогревающего нутро плотного, пульсирующего органа, даровало эйфорическое состояние сродни опьянению, вызывая неконтролируемые, раздирающую грудную клетку низкие, гортанные стенания, мигом наполнившие тихую мастерскую. И все же затуманенное на мгновение примитивным восторгом от столь яркого начала акта сознание,  возмущенно возопило в голове застонавшей в голос саламандры - не так! Ну не так! Ты же хотела долгий и чувственный секс, а твой ослепленный твоими же наглыми ласками приятель сейчас устанет и организует тебе минутную вспышку оргазма в трех шагах от сладкого начала. Он слишком устал и слишком возбужден - неужели перестаралась?

Приоткрыв подернутые пеленой экстаза глаза, сотрясающаяся от мощных ударов накаченных, черепашьих бедер мутантка решительно уперлась руками в раскаленные пластины гения, приподняв пятую точку, лишив затвердевший член Донателло законного пристанища в виде истекающего влагой женского хода - однако такое неповиновение ничуть не остудило пыл подростка, который с недовольным рычанием попытался снова воссоединиться со своей партнершей, вцепившись пальцами в крестец чуть выше основания длинного, змеевидного хвоста, продолжающего разгонять душный воздух у них над головами. - Куда ты так спешишь... - тяжело выдохнула в покрасневшее лицо умника Мона, решительно не давая себя снова "насадить" на нетерпеливо подрагивающий фаллос, - Не торопись... - склонившись ниже, касаясь полными грудями толстых, сухих костяных пластин, не забывая поглаживать наряженные мышцы плеч, саламандра успокаивающе прикоснулась ртом к острым скулам, пройдясь языком вниз по жилистой шее, захватив губами судорожно дернувшийся кадык, - На ужин ты все-равно опоздал, - нагло улыбнулась бывшая студентка, плавно принимая вертикальное положение, опустившись вниз и снова плотно обхватив коленями ребристые перегородки карапакса. 
- Расслабься, - ласково огладив часто вздымающиеся квадратные сегменты, Мона уперлась руками о широкую поясницу мутанта и плавно сместилась обратно, к великому облегчению механика. Скользнув ладонями ниже, зажав в перепончатые кулаки матерчатую ткань злосчастных брюк, раздирая ее когтями на лоскуты, мутантка гибко изогнулась, самостоятельно проталкивая внутрь расслабленного лона мужское естество, неловко приподнявшись на дрожащих, исцарапанных коленках, - ... Ох, - и медленно опустилась вниз, плотно прижимаясь к животу своего партнера. Она сама старалась регулировать толчки, как и свои, так и ответные, умник кажется отнюдь не возражал, поняв чего хочет от него его подруга, не спеша и постепенно поймав более-менее нужный темп - не столь бешеный, но и обещающий весьма долгий и приятный процесс.
В какой-то миг, распахнув абсолютно осоловелые глаза, подпрыгивающая на не менее восторженно-довольном юноше Лиза, резко заграбастала к себе в лапки низко спущенные подтяжки, потянув изобретателя в свою сторону с такой силой, что те грозились просто-напросто лопнуть... в итоге ящерица и сама наклонилась вперед, чуть не потеряв равновесие, вцепившись в губы техника в головокружительном, страстном поцелуе. И кажется она таки порвала одну широкую лямку, даже не заметив.

Ну прости...

It's supernatural, extraterrestrial

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » III игровой период » [C3] - You sexy... - Yeah, I know it. [18+]