Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] At the end of the day


[А] At the end of the day

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://savepic.net/7524999.jpg
Дата и место: часы пробили двенадцать, знаменуя полночь в одном из окраинных парков Нью-Йорка, который уже несколько часов, как был закрыт для посетителей.
Персонажи: Raven, Mona Lisa
Краткий анонс: Поздней ночью, среди тенистых аллей раздался тихий детский всхлип, чьим невольным слушателем стала Мона Лиза. Сидящую на скамье саламандру неожиданно потревожил хрупкий, белый атропоморфный вороненок, который, кутаясь в тонкую накидку и едва сдерживая слезы, просил незнакомку указать ей дорогу домой. Разве могло не ощутить сострадания сердце девушки? Однако, согласившись помочь крошке, Мона еще не знала, что, по канону, где бродит одинокий ребенок, там волею проказницы судьбы должен быть и разъяренный его пропажей родитель.

+1

2

Trusting me the way you do
I’m so afraid of failing you
Just a child who cannot know
That danger follows where I go
There are shadows everywhere
And memories I cannot share...


Ожидания тянулись годами, а секунды пленения казались не имеющими завершения, ведь они сменялась другой - третьей и так все дальше в водоворот одинаковых дней, что существовали для остальных, но потеряли для него всякий смысл... Время шло в бесконечном потоке, следом за которым ступала в вечность и молодость, и нескончаемый жар, который пробуждал когда-то его азарт и надежду - все более тлело в отстраненной от мира душе ощущение свободы, и радость, чуть едва появляясь, тут же сразу сходила на нет ожиданием нового ночного кошмара. Однако, хотя каждый выдох его был полон гнева и сожаления, сквозившего в похолодевшем сердце за прошлые, никогда не способные затянуться раны, воспоминания о которых возвращались со всяким новым мгновением в пугающих картинах той кровопролитной войны, на вдохе спасительного воздуха из затхлости и сырости разрушенных сводов и величественных статуй, чья мощь некогда превратилась в руины былой красоты, он вспоминал свое слово, и с каждым днем все сильнее слабела его связь со Святилищем, которое держало своего пленника без возможности выбора, словно хотела уберечь его навсегда, до тех самых пор, пока сама природа не завершит забытую жизнь, ставшую лишь бессмысленным колесом проходящих мимо событий. Только Ворон был иных сил и мнения о своем будущем, что ожидало за этой непроглядной тьмой, потому однажды его накопленной мощи оказалось достаточно, чтобы вернуться из пепла. Существование, вырванное из оков того места, что должно было служить защитой, но постепенно превратилось в тюрьму, вдруг оказалось спасено волей простого случая. Это знаменовало собой нечто новое или, кто знает, давно забытое старое, с которым он поднялся в ставший чужим для себя мир, но ни на мгновение не усомнившись в том, что вернет свою жизнь, а вместе с ней и ту, кто должна была ждать его возвращения.

***

Прошли недели тяжелых поисков прежде, чем они получили возможность наслаждаться закатом уходящего за высотки зданий солнца вместе: взрослый ворон, в чьих черных, как смоль, прядях уже начинала показываться седина, и хрупкая малышка с белыми перьями, которая со всей своей нежностью и детским простодушием наклоняла к нему свою голову, восторженно наблюдая за тем, как чернеют небеса над ее головой. Равен не беспокоился о том, что их могут потревожить на крыше одного из заброшенных зданий Нью-Йорка. Его взгляд, холодный и безразличный, был направлен ни к горизонту и ни вниз, к улицам, где толпой роились, как мухи, раздражавшие его своим присутствием на этой планете люди, но на вороненка, прижимающемуся к его крыльям щекой так доверительно и мягко, тогда как ее золотистые локоны спадали на его сжатые ладонь, накрытые поверх тяжелыми крыльями. Казалось, будто на мгновения его взор непривычно теплел, но затем вновь становился надменен и спокоен, обращаясь в пустоту, заполненную тягостными мыслями о будущем. Наконец, Ворон прервал тишину, которая так долго сохраняла их покой:
- Ты ясно помнишь мои слова? - прозвучал низкий голос со строгостью. Отстраняясь от своей юной племянницы и поднимаясь с холодного, каменного карниза, мужчина поглядел на оставшегося сидеть вороненка, слегка ссутулившегося, опустившего плечи и прижавшего голову под его пронзительным взглядом. Девочка вздрогнула, и Равен увидел, как она неспешно кивнула ему, после чего, не дожидаясь последующих вопросов, тихо зашептала, как заученно:
- Ждать Вас здесь и никуда не уходить. Встречать людской род с опаской и не начинать беседы с неизвестными, - затем, переведя дух, добавила, - Помню, дядюшка.
Ворон тяжело вздохнул, возведя глаза к небу. Нельзя было наверняка сказать, о чем он думал сейчас, но могло показаться, будто слова племянницы не успокоили его, а лишь посеяли в душе некоторую долю тревоги. Однако Равен был вынужден поверить словам и довериться тихому нраву вороненка, иначе они рисковали потратить много жизненных сил от обезвоживания и голода, а кроме Ворона никто не мог позаботиться о том, чтобы девочка получала достаточно еды и питья. О выходе же малышки в город мужчина и слушать не желал, пресекая на корню всякую надежду девочки оказать посильную помощь в добыче пищи. Белая малышка даже не посмела задавать этот вопрос вновь, видя, как ее единственный опекун и защита в этом мире расправляет крылья, готовясь оторваться от земли и скрыться во мраке ночи. Вороненок, хотя боялась оставаться одна, прекрасно знала, какую ярость вызывает у дядюшки одно упоминание перспективы пустить дитя к людям даже при его непосредственном присутствии. Казалось, будто холодная его кровь в эти мгновения вскипала, а глаза наполнялись недобрым блеском, которого девочка искренне страшилась, хотя оттого не переставала горячо любить брата своего погибшего отца. Потому, пусть ей очень хотелось попробовать затронуть эту тему, она лишь едва заметно покачивала головой, сдерживая подступающие слезы.
- Попутного ветра, - шепнула малышка, в отчаянии закрыв глаза. Погрузившись во тьму, девочка оставалась наедине со своими опасениями, зародившимися в ней в последний день Войны, когда она осталась одна среди погибших членов собственной семьи, вздрагивая от ужаса всякий раз, когда вражеский солдат проходил близко от ее укрытия. Этот кошмар преследовал ее и сейчас, а потому она не услышала неспешный шум шагов. Девочка ощутила лишь, как тонкая ткань черного плаща опускается ей на плечи и голос, на сей раз кажущейся таким добрым и ласковым, какой она слышала только у своего отца, твердит - "Ничто не потревожит твой покой до моего возвращения, Абигейль". 
Однако, когда малышка в надежде раскрыла свои большие, небесного цвета глаза, она поняла, что осталась одна. Силясь перебороть страх одиночества, который настигал ее всякий раз, когда холодный, ночной ветер касался ее белоснежных перышек, девочка осторожно поднялась, крепко держа края черной ткани своими тонкими пальчиками. Она осторожно ступила на самый край крыши, с опаской, но между тем интересом посмотрев вниз - туда, где то и дело показывались крошечные силуэты людей. Эти странные существа забавляли вороненка, и, несмотря на ту боль, которую уже успели принести ей представители рода людского, она горела желанием увидеть их ближе. Правда воспитание не позволяло ей ослушаться и спуститься к людям, потому малышка силилась нагнуться как можно ниже к крыше и подойти к самому краю, чтобы рассмотреть кипящую на той кажущейся ей далекой земле жизнь.
- Как же мне хочется... - на этом слова малышки прервались. Абигейль ощутила, как сильные потоки  ветра обвивают вокруг ее ног плащ, путающийся в перьях и сковывающий движения, а крылья нелепо пытаются дотянуться до металлических балок, что находятся в метре от нее. Однако еще одного резкого потока хватило, чтобы малышка потеряла равновесие и, от бессилия взмахивая неспособными поднять ее в воздух крыльями, полетела вниз, испустив тихий, полный ужаса крик. Падать было страшно, и девочка зажмурилась, не заметив, как полетела к мягкому навесу от дождя одной из придорожных забегаловок, что так кстати оказались на месте ее падения, после чего с болезненным "ай" оказалась сидеть на выставленных там же пакетах мусора, несильно ударившись об асфальт. Девочка тут же вскочила и, бросив быстрый взгляд на хозяина заведения, в удивлении и испуге поднявшим над ее головой метлу, что держал в своих руках, побежала вперед, неловко налетая на несчастных прохожих, одаривая их беспокойным взглядом и извинением, из которого люди понимали не более, чем воронье карканье, спешила прочь, боясь обернуться. Страх гнал малышку вперед, и она, не разбирая дороги и все больше кутаясь с головой в черный плащ своего дяди, бежала вдаль, вовсе не думая о последствиях того, куда ее занесет подобная несознательная пробежка.

***

Когда девочка поняла, что потеряла ориентир, ее сил уже не хватало на то, чтобы продолжать бежать, потому она медленно, прихрамывая на левую ногу, которую неосторожно подвернула, наступив в трещину у дороги, шла вперед, изредка оборачиваясь на людские голоса и собачий лай, что доносились из города. Ей было страшно, но, более всего, ей становилось печально от ощущения своей беспомощности и глупости. Она винила себя за желание увидеть людей ближе и за то, что не соблюла правил, установленных ее дядей. Малышка не понимала, почему ей пока не было дано летать, как взрослым воронам, и гневалась на себя за неспособность тут же вернуться на крышу, а, более всего, за проявленную трусость. Ведь она не трусиха, верно?
Вороненок тянулась к деревьям, потому сама не заметила, как проскользнула между решеток у входа в небольшой парк, пытаясь скрыться от кажущегося ей слишком близким шума ревущих моторов едущих по дороге мотоциклов. Она еще отчетливо помнила, что не должна была разговаривать с людьми, а лучшим способом избегать общения с ними казалось ей обходить их за версту. К счастью белоснежного дитя, ночь лишь способствовала этому, потому малышка так и не встретила более на своем пути никаких неизвестных, кто бы обратил на нее внимание. А те, что и проходили, даже не смотрели на идущую по дороге девочку, скрывающую свою голову и тело под плащом.
В парке же и вовсе было совсем тихо. Разве что птицы иногда пролетали над головой Абигейль, с шумом хлопая крыльями, только девочка их не боялась. Она, наоборот, приподнимала свой клюв, наблюдая за тем, как парят в вышине городские вороны и бесстрашно издавала тихое "кар" им вслед, однако, не получая ответа, продолжала свой путь в никуда по небольшой тропинке вдоль крошечного пруда.
Ей в голову начинали приходить безутешные мысли. Маленькая тихоня не могла представить, как она сможет вернуться обратно, и тоска по потерянному вновь, как ей казалось, дяде одолевала ее с каждой минутой все сильнее. Конечно, она не могла слышать, как на в ночном небе над той крышей, которую она покинула, раздался в тот миг громкий, яростный вопль вернувшегося Ворона. Однако, несмотря на таящуюся в душе надежду на "всесильного дядюшку", малышка продолжала грустить, страшась будущего, но вынужденно принимая его.
В конце концов, она остановилась, понимая, что не имеет сил идти дальше.
- Как же теперь быть мне? - задала она вопрос, оставшийся без ответа, и из ее глаз брызнули слезы горя, которые она так долго держала в себе. Однако продолжать рыдать в одиночестве девочка себе не позволила. Дитя быстро смахнула солоноватые капли и, собрав последние силы, сделала несколько шагов, всматриваясь в окружающий ее пейзаж. Вот она увидела несколько высоких деревьев с могучими кронами, фонарный столб, освещающий тусклым свечением темную аллею, небольшую лавочку, а на ней незнакомый силуэт... Сердце малышки ухнуло вниз, и она бы поспешила скрыться, оставайся у нее силы, однако вместо этого вороненок с беспокойством сделал несколько шагов, продолжая прихрамывать, к скамье, внимательно присматриваясь к сидящему на ней существу.
- "Это же не человек", - поразилась она, наблюдая с опаской за сидящей незнакомкой. И тут в ее душе заговорила надежда. Ведь правда, дядюшка запрещал разговаривать только с людьми. Значит ли это, что с остальными разумными созданиями можно? А вдруг ей помогут? Вдруг подскажут?
- "И палки из веток у нее нет..."
- Извините, - наконец, собравшись с духом, проговорила девочка дрогнувшим голосом, протянув свою тонкую, детскую ручку к фигуре, что сидела на скамье...

Отредактировано Raven (2015-12-18 19:58:28)

+2

3

Часто ли выдавались спокойные дни?
Ох... ну вряд ли. Честно говоря Мона уже и не помнила, чтобы провела бы денек просто так, отдыхая, расслабляясь, без происшествий, без тяжелых мыслей яростно штурмующих и без того уже давно опухшие мозги.  Даже дома, на своем укромном чердаке, невозможно было ощутить покой - суета, звонки, периодические встречи, нервы, мутанты. Люди, солдаты в черном трико и стремные ребята разрисованные лиловыми татуировками драконьих морд по всему телу - и это лишь малая часть.
Раньше все было как-то проще... и скучнее...

Мутантка устало откинулась на спинку дивана, потирая глаза подушечками пальцев, потягиваясь и сдержанно зевая. Сколько время? Мигающие часы на панели внизу экрана открытого ноутбука показывали без пяти минут час. Дон знатно утомил свою подругу монотонным голосом зачитывая ей через скайп результаты биохимического анализа того мутагенного образца, что случайно добыла мутантка вместе с Ангел во время последней "прогулки", рядом с ящерицей валялась раскрытая, чуть помятая клетчатая тетрадь с покусанным на конце карандашом, а рука немного ныла после часа записывания длиннющих формул, сидя в столь весьма неудобной позе. У парня просто железная выдержка - мутантка была уверена, что юноша еще не ляжет спать как минимум час, тогда как ей последовал четкий "наказ" от Донателло топать в постельку, едва он заметил, как утомленно потирает глаза, напряженно хмурится и дергает затекшими плечами его девушка. Она действительно устала, и пожалуй, с удовольствием бы последовала совету черепашки, да было только одно небольшое "но" - ящерка чувствовала что не заснет еще долго, благодаря стремительно накатившей мигрени, знакомо покалывающей в висках и коварно вгрызающейся все глубже и глубже. Душно дома.

Захлопнув крышку компьютера и отложив его на журнальный столик перед телевизором, отправив туда и тетрадку, еще раз потянулась, на этот раз разлегшись на сиденье во весь свой рост, зарывшись затылком в мягкие подушки и накрыв ладонями чуть исказившееся в болезненной гримасе бледно-салатовое лицо. Надо немного полежать, затем найти таблетки от головной боли, кажется они были где-то в кухонном отсеке. Или она принимала их перед раковиной в душевой и убрала в навесной шкафчик рядом с зеркалом? До чего скверно.
Мученически прикусив губу, Мона с трудом приняла сидячее положение, цепляясь одной рукой за диванную обшивку, и склонила голову вниз, надеясь стабилизировать свое состояние просто дав своей голове, да и всему организму отдых и ни о чем, наконец, не думать. Как же ей надоело с периодичностью раз в четыре дня глотать эти чертовы таблетки.
Подождав, пока дряное чувство чуть поутихнет, саламандра медленно встала с дивана, и подойдя к огромному, круглому чердачному окну, решительно толкнула тяжелые створки, обморочно облокотившись о подоконник и подставив посеревшую мордашку свежему порыву ветра, ворвавшемуся в ее скромную квартирку. Да, так гораздо лучше.
Подперев щеку кулаком, утомленно поставив локоть на деревянную, занозчатую поверхность, Мона молча любовалась открывающимся перед нею видом ночного города. Отсюда плотные, тесно придвинутые друг к другу ряды многоэтажных зданий, темными исполинами упирающиеся в иссиня-черное небо, подмигивающее огоньками бледных звезд, широкая дорога, парк с кустистыми деревьями, сверху напоминающими смешных колючих ежат - все это сияло множеством ярких огней, было прекрасно освещено и переливалось изумрудно-зеленым, ярко-красным и насыщенным лазурным. Невольно ей вспомнилось, как ее умный дурашка впервые решил "признаться" подруге в своих чувствах и развлек девушку роскошным светопредставлением, предварительно обесточив чуть ли не весь город. На этом теплом воспоминании губы тронула легкая усмешка, а затем они снова вытянулись в нитку в легком напряжении.
Пожалуй стоит немного погулять перед сном, немного проветриться. Ее здоровью это пойдет на пользу куда больше, чем горсть горького обезболивающего.

Мутантка аккуратно тряхнула взлохмаченными, водопадом ниспадающими на худые плечи волосами, сбросив  с лица туго закрученные каштановые пряди, и принялась с задумчивым видом убирать их в высокий хвост, шаря рукой по сторонам в поисках резинки. Длинные волосы были частой проблемой, и в свое время Мона Лиза накупила просто мешок завязок и заколок, и благополучно растащила его по всей своей небольшой комнатушке. Буквально в каждом углу можно было найти заколку, "крокодильчик", крабик, или завязку. А вот и искомое - розовая в мелкий горошек бархатная резинка для волос.
В одно движение собрав локоны в высокий конский хвост, Лиза обошла чердак, схватив любимую ветровку с капюшоном, сметя в карман черепахофон с прикроватной тумбы и прихватив пакет с леденцами, мутантка легко вскочила на приступок, и привычно плавно перекинула свое тело на крышу здания, раскачавшись и придав себе ускорение взмахом хвоста. Опустившись на корточки на узком каменном бордюре, девушка поправила капюшон, надвинув его себе чуть ли не на нос, и быстрой тенью перебежала залитую ровным, белым лунным светом площадку, спрыгнув теперь уже на шаткую пожарную лестницу, преодолевая ее пролеты плавно соскальзывая вниз, даже не используя опасные, ржавые ступени. Приземлившись на тротуар, девушка сразу же проворно нырнула в темноту.

Она всего то хотела посидеть на безлюдной лавочке в парке - два шага шагнуть и она уже под сенью молчаливых дубов, в одиночестве, под бескрайним ночным небом. Это определенно точно поможет на время позабыть все свои проблемы и насладиться... молчанием. Да, ей порой этого не хватало - банальной тишины. Сейчас так особенно.
Уже, приближаясь "садами и огородами" к цели, некогда полюбившейся ей, выкрашенной в бледно-желтый скамейке рядом с пышным, давно не стриженным кустом гортензии, мутантка ощутила, как ее постепенно отпускает и головная боль, и беспокойство, и напряжение, казалось надежно засевшее в мышцах, не позволяющее расслабиться до конца ни на минуту, ни на секунду, и уже почти удовлетворенная, опустилась на жесткое сидение, откинув голову назад, обхватив себя руками за плечи и прикрыв глаза наслаждаясь шелестом листвы у себя над головой. Шепот ветра поглощал все городские звуки, доносившиеся с вечно оживленной трассы, и ничто не мешало окунуться в омут безмолвия и дикой, не тронутой цивилизацией природы (если так можно назвать этот клочок земли с фонтанами, мощеными дорожками и побеленными рощицами деревьев). Тем не менее где-то тут, в парке, кроме ворон и воробьев, по веткам прыгали пышнохвостые рыжие белки - пару раз она с ребятами замечали этих смешных созданий, и даже принесли им мешочек арахиса в угощение. Вполне себе настоящий лес со своими зверями, тайнами и загадками...

- Извините... -
Тихий, осторожный голосок, раздавшийся чуть ли не над ухом у расслабившейся и совсем забывшей о собственной безопасности мутантки, вынудил чуть ли не распластавшуюся в блаженстве по поверхности лавки Мону подпрыгнуть на месте, инстинктивно спрятав длиннющий хвост куда-то в тень от куста, удачно нависающего прямо над отдыхающей, и суетливо оттянуть края капюшона, чтобы как можно больше скрыть свою физиономию от посторонних глаз. Кому взбрело в голову в столь поздний час гулять по безлюдной парковой зоне?!
Испытывая смесь досады, разочарования и простого испуга от того, что ее столь неожиданно застали врасплох, девушка чуть повернула голову к спрашивающей... да так и обмерла, почувствовав как ее совершенно внезапно накрыла волна ужаса, благодаря которому бедная девушка уже готова была с паническим писком "ПРИВИДЕНИЕ!" нырнуть следом за своим хвостом в глубь раскинувшего свои разлапистые ветви кустарника и затесаться где-то в его глубине, трясясь и покрываясь холодным потом. Не то чтобы мутантка была подвержена каким-то предрассудкам, и верила во всякую нечисть, в смешные, детские сказки про вампиров, надгробия и летающие метла,  но тут бы любой до смерти испугался когда в столь поздний час, в тишине вдруг раздается нежный и тихий голосок как в фильме ужасов, и оказывается, что рядом с вами застыла бледная, словно бы и не живая фигурка ребенка, возникшая словно из неоткуда
Ящерице потребовалась как минимум минута, чтобы подавить в себе истерический женский взвизг и трезво взглянуть на ситуацию.

Рядом со скамейкой действительно стоял ребенок. Живой и настоящий, маленькая девочка лет... шести, семи? Или больше? Или меньше. Кроха в белом наряде, вся в странных кружевах, старательно прятала маленькое личико под складками потрепанной черной ткани, визуально поглощающей добрую половину хрупкого тельца и придающей еще больше жутковатой мистики странной девчушке. - " Господи, Мона, у тебя нервы ни к черту," - Мысленно ворчливо укорила себя ящерица, выпрямившись и искоса поглядев на ожидающую ее ответа крохотную незнакомку.
- Ты что... потерялась? - Лиза все еще старательно прикрывала лицо краем капюшона. Ну хорошо, даже если девочка потерялась - как Мона ее домой отведет? В смысле... не хотелось бы, чтобы кроха потом увлеченно рассказывала своим родителям, что до дома ее проводило странное существо, так похожее на маленького динозавра. Посоветовать ей подойти к кому-нибудь другому? - Послушай, - Мягко начала девушка, прекратив теребить несчастную куртку, и скрестила руки на груди, откинувшись назад. - Я не могу тебя... - Плащ, едва накрывающий затылок маленькой девочки плавно соскользнул той на плечи... продемонстрировав во всей красе небольшой,  но крепкий клюв  на растерянном личике покрытом слабо колыхающимися от ветра короткими перьями. Да. У девочки были клюв и перья! То, что поначалу ящерка приняла за старомодные кружева, оказалось природным "ажуром" маленькой птички. Ничего себе воробушек. - ... проводить. - Запоздало пробормотала Лиза, во все глаза разглядывая необычное явление в виде заблудившегося птенца.

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Заброшенные игровые эпизоды » [А] At the end of the day