Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4]- Только кража! - Только ограбление!!!


[C4]- Только кража! - Только ограбление!!!

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

http://s2.uploads.ru/Yh5cx.png
Дата и место: 9 июля, вечер, темные подворотни - здание Фут
Персонажи: Miyamoto Usagi, Mokoshan, Ninjara

Краткий анонс: Выдающемуся в своем далеком внеземном мире самураю, поручают посетить Нью-Йорк с целью возвращения на родину древнего, и, очевидно, очень могущественного артефакта. Но не все так просто - древняя реликвия находиться под крышей местной элиты ниндзя, и Клан Фут не готов делиться просто так своими сокровищами.
В то время антропоморфная лисица, бывшая союзница по принуждению  сего клана, ищет новые пути чтобы восстановить свой статус ниндзя в мелких противоборствующих Шреддеру организациях-отщепенцев, что сам по себе опасный и отчаянный для воина-одиночки шаг.
Чтобы добиться своих целей, благородному ронину и отрекшейся убийце придется просить помощи друг у друга.
А тем временем Ниньяру в клане ждет не очень приятный черно-бурый сюрприз.

+1

2

Безмятежность останется в прошлом (музыка к первому действию)

Рассветало. Медленно и безмятежно, будто с легкой неохотой живого существа, солнце степенно поднималось над горизонтом по чистому небосводу, лаская спящую землю своими нежными, еще такими слабыми, не слепящими глаза лучами, что золотистым полотном ложились на каждую травинку и камушек, прогоняя ночную темноту прочь до следующей ночи. Свет касался рисовых полей, издающих приятный шелест на ветру, и широких лугов, тянущихся вдаль по многочисленным, невысоким холмам, между которыми образовывалась протяженная долина, питающая своих жителей благодатными почвами и прозрачными водами могучей реки. "Император Солнце" казался ласков и мил - ему было подвластно вселять в души жителей надежду и веру в светлое будущее, приходивших с новым рассветом. Даже тому, кто уже давно отчаялся и поставил на себе крест бесчестия, печали и отчаяния, в ранние часы утренней тишины становилось немного теплее, будто в их холодные сердца против воли проникали крошечные огненные вспышки, искрящиеся, но тут же потухающие, оставляя за собой лишь горстку пепла и приятное телу спокойствие. Желанное. Трепетное. Незапятнанное окружающей тьмою и тягостными думами. Это необыкновенное тепло ощущал и Миямото Усаги, как и сейчас пробуждающийся за несколько часов до наступления утра каждый день, чтобы встретить новый подобающе ронину - так, как его воспитали однажды. Он любил находиться здесь, на вершине одного их одиноких холмов, проводя рассветные часы в немых раздумьях или медитации, которая на некоторое время позволяла успокоить разум и привести в порядок мятежные чувства, подводящие самурая во время его долгих странствий по долинам и путешествия от одной населенной местности до другой в поисках новых опасностей на свою израненную душу. Похоже, с годами тяжелое бремя собственного прошлого тяготило его все сильнее, и потому нетрудно осознать, каким лекарственным бальзамом ему служило отвлечение от этих мыслей: его он искал везде, будь то кровопролитная битва или заря посреди девственной природы.
Однако этот небольшой ритуал приветствия нового дня он любил не только за дарованную ему безмятежность и терпение для будущих тяжелых миссий - его лечила память, та, что каждую ночь отравляла сердце воина. Ведь было то время, как казалось, недавнее прошлое, когда он встречал рассветы не один. Кролик помнил наставления своего учителя, нередко думал и о том, как они прежде, чем отправиться в дорогу по непростому, шаткому пути вместе вставали с первыми лучами и наблюдали за тем, как просыпается мир, который Усаги поклялся защищать безграничной ценой лишений и жертв - он уже давно перестал вести им счет. Даже сейчас, когда его мастера уже не было рядом, он мог закрыть глаза и будто услышать, как родной голос звучит в его душе, совсем рядом, словно он мог в любой момент увидеть почившего учителя у самого своего плеча, шепчущего ему простые, но такие важные истины о добре, зле и справедливости. Эти воспоминания всплывали в его уме всякий раз, когда кролик оставался на этом холме, скрещивая ноги и в легких раздумьях опуская взор вдаль: к долине, реке и бескрайнему небосводу. Когда Миямото мог видеть то, за что сражается так долго и упорно, тягостные мысли отпускали его, и чувства страха, опасений и беспокойства оставались далеко за спиной. Ронин знал, как к нему с каждым глубоким вдохом свежего воздуха возвращаются силы после беспокойной ночи. Это действовало успокаивающе и помогало ощутить бодрость духа куда лучше, нежели дрема или крепкий завтрак. Спал Усаги по своим убеждениям мало, а ел и того меньше - и потому никогда не упускал возможности насладиться тем, что безвозмездно наполняет каждую клеточку его тела светом и желанием жить ради других.
Кролик сидел почти неподвижно, успокаивая сердцебиение и ровняя дыхание. Его осанка была пряма, конечности почти не двигались, и лишь только длинные уши затрагивал ветер, отчего они немного шевелились, как и белый, длинный мех на них, который Усаги лишь изредка нетерпеливо и раздраженно подцеплял когтем и убирал за черную, тугую ленту, которая держала его уши в одном положении за головой. Однако, когда длинный волос вновь оказывался перед глазами, Миямото невольно отрывал взор от идиллистичной картины перед ним. Так продолжалось час - другой, пока солнце, наконец, не взошло окончательно. Усаги глубоко вздохнул, медленно проведя ладонью по закрытым векам, и, вновь открыв глаза, ловко поднялся со своего места, расправляя складки на одежде. Выражение его приняло серьезные черты абсолютной сосредоточенности. Кролик быстро потянулся за лежащей рядом на траве катаной и укрепил ее на поясе, имея привычку никогда не расставаться со своим оружием. "Воин никогда не оставит свой шанс на спасение". Проявления безмятежности пропали, сменившись холодной рассудительностью. В алом взоре проявилось нечто, близкое к нежеланию или даже сердитости. Однако это чувство быстро пропало, когда самурай спешно спрыгнул и понесся вперед по холму, свернув на тропу, ведущую к ближайшей деревне.
- "Не уверен, что я смог подготовить себя к этой встрече..."
Усаги не знал наверняка, за какое дело совет призвал его. Как ученик своего мастера и действующий самурай, он был обязан подчиняться мудрым членам совета, которые нередко требовали от молодого кролика соблюдения установленного ими порядка. Зная не понаслышке об импульсивности ронина, некоторые опытные мастера уделяли ему особое внимание, опасаясь возможных поспешных действий с его стороны. Усаги в свою очередь никогда не пытался идти на лишний конфликт с советом: как из уважения к мудрым бойцам, повидавшим многое за свою жизнь, так и беспокоясь за то, что совет будет в праве назначить ему серьезное наказание за неповиновение и возможные ошибки, если они приведут к неудачным последствиям - а пытаться отличиться в дурном свете перед теми, кто может изменить твою судьбу, как известно, безрассудно. О том, чтобы лишиться всего, чем он жил, Усаги даже думать не желал, потому считал своим долгом проявлять предельную осторожность. Никогда нельзя точно предвидеть, где находится опасность - в каком слове или поступке. Однако кролик верил уважаемым самураям, потому беспокоился лишь о том, что они могут ему сказать. Их слова были подобны вспышке молнии в грозу: они ослепляли мгновенно, и лишь затем начинаешь слышать гром последствий.
Миямото не спешил, однако сами его шаги всегда отличались быстротой, будто все он выполнял с беспечной поспешностью, хотя не без привычной самураю грациозности. Ронин и сам не заметил, как быстро добрался до Храма. Кажется, он и вовсе перестал что-либо замечать, пусть его взор оставался предельно ясен. Кролик часто бывал в этой местности, как и нередко посещал святыню, где заседал совет. Ему нетрудно оказалось найти дорогу, да и процедура эта была стара как мир. Сколько раз они уже отчитывали его? Дюжину? Больше...? Как быстро летит время... Сейчас, однако, он некоторое время постоял у самого порога, словно юнец, который набирался решительности предстать перед более опытными взрослыми за глупую проказу. Впрочем, решив с досадой, что этим ничего не добиться, Усаги медленно и осторожно вошел, прислушиваясь к звукам, доносившимся из темноты вековых стен. В залах всегда сохранялся полумрак, и лишь главный из них всегда был освещен множеством свечей или, как это предпочитали сами мастера, солнечным светом, который пробивался сквозь проемы в стенах. Здание это насчитывало столетия и оставалось уникально своей монументальной постройкой - такое повторить Усаги казалось немыслимо.  Потому он относился с почтением к этому месту, более веря его немым стенам, нежели главам совета.
Пока Усаги проходил от одной комнаты до другой, он перечислял в уме все то, что мог сказать в ответ на те вопросы, которые обычно задавали ему старейшие. Этот допрос ронин проходил множество раз, только с каждым разом атмосфера становилась все напряженнее. Будто бы и не он спасает мирных жителей от гибели под орудиями врагов, словно не за его плечами множество побед и успехов. Его заслуги не ценились совершенно, но Миямото и не просил об этом. Местом в совете кролик не грезил, а чужим наставления следовал лишь тогда, когда считал возможным и удобным. Достаточно и того, что он сам видел ценность своего вклада в общее дело - и ему продолжали разрешать заниматься одиночной защитой небольших поселений и иногда даже крупных городов.
- "Желаю лишь, чтобы они не изменили своего решения".
Усаги остановился, ступая в большую залу, посреди которой его уже давно ждали мастера. Многие из них были солидного, пожилого возраста, и лишь некоторые казались несколько моложе - их волосы еще не окончательно покрылись сединой, а взоры блистали прежней силой. Миямото тот час же почувствовал на себе взгляды присутствующих здесь, давно уже ожидающих его появления: кто-то был безразличен, черты некоторых отражали раздражение и лишь единицы - радость. Кролик почтительно склонил голову в знак своего уважения, поприветствовав тем самым каждого сидящего. Однако он не нарушил молчания - лишь прошел на несколько шагов вперед и остановился, терпеливо ожидая, когда к нему обратятся с тем, за чем вызвали в Храм. Душа ронина, несмотря на видимое спокойствие, горела нетерпением. Ему искренне хотелось узнать, за что же все-таки совет послал за ним. Наконец, один из членов совета поднялся. Миямото ощутил легкую дрожь, прошедшую по его спине, которая появлялась всякий раз, когда он встречался лицом к лицу с этим самураем, слышал его тяжелый голос и чувствовал на себе холодный взор.
Сяолун был одним из воспитанников Храма, и, как знал Миямото, являлся самым молодым представителем совета. То был взрослый, крепкий воин в обличье, как бы нам показалось, земной кобры. Основы его техники заключали в себе не только использование яда, но и быстрые, отточенные удары, которые вызывали у многих искреннее изумление и восторг. Сяолун также считался одним из самых уважаемых советников; его почитали за острый ум и бесстрашие, однако Усаги не мог объяснить, что видел в нем иного, но душа всякий раз твердила о ярости и коварстве, которые покоились в "каменных" змеиных чертах. Кролик был единственным, кто помнил темные пятна в прошлом Сяолуна и придавал им значение, но понимал, что не смеет подвергать сомнению чистоту намерений мастера - прошлое осталось за спиной, так ему говорили, и Сяолун уже не тот, что прежде. Однако верить ему кролик не желал, но был вынужден лишь с большим почтением прислушиваться к словам, обращенным к нему:
- Миямото Усаги, ты прибыл сссюда с великой целью. Мисссия была уготована тебе сссудьбой. Лежит она сссквозь наше проссстранство - во вселенной другой, где ты должен будешь раздобыть древнюю сссилу, что была давно переправлена сквозь барьер и теперь покоится в другом мире, сссреди беспечных существ, которые могут иссспользовать могущество нам во зло, - Сяолун замер, раскрыв свой широкий капюшон, покрывающий голову. Усаги приподнял голову и внимательно посмотрел на яркие узоры, извивающиеся вместе со змеиной чешуей. Казалось, что сама природа предупреждала его об опасности. Однако кролик не мог сейчас думать об этом - его захлестнуло удивление и непонимание. Как? Они собираются...
- При всем уважении, мастер, разве я могу согласиться пойти на это? - Усаги краем глаза заметил, как в глубине узких зрачков Сяолуна вспыхнул гнев, но кролик не побоялся продолжить, - Мое место - рядом с теми, кто ищет защиты ронина. Я не смею покинуть мирных жителей деревень, дабы отправиться в чужой, незнакомый мир ради заоблачных сказаний о всесильных артефактах.
- Ты глух, юный сссамурай. Ссслишком упрям, как и всссегда. Разве кто-нибудь говорил, что право выбора тебе дано?
-"Вы сами отняли его у меня..." - и воин в печали склонил свою голову, повинуясь властному голосу Сяолуна.

***

Усаги открыл глаза. Он помнил этот день так ясно, словно это было вчера. Призадумавшись, кролик позволил себе легкую улыбку - похоже, это как раз произошло утром вчерашнего дня. Ронин лишь понял, как быстро закрутилось вокруг него происходящее, как заметались действующие лица, сбились в фарс события. Ему не дали ни времени проститься с домом, ни возможности собраться в дальнюю дорогу. Единственными оружиями самурая стали его верная катана и та малая крупица информации, которую он смог вынести из шипения Сяолуна. Похоже, его отправляли искать иголку среди урожая риса всей долины. Усаги все еще считал эту затею обреченной на провал - его, в первую очередь. Ведь он не мог вернуться с пустыми руками, хотя заучил, как бесценный дар, ритуал, который позволит отправиться домой после завершения миссии. Однако ему предстоит долго ждать прежде, чем это произойдет. С каждым часом надежда Усаги быстро исполнить поручение гасла, как огонек на остатках воска. Странный мир, чудные нравы - и лишь следы, ведущие к древней реликвии. Все становилось только хуже, когда выяснялось, что артефакт за долгие столетие передавался из рук в руки, словно его вовсе никогда и не пытались сохранить от воздействия. Похоже, мастера все же были правы в одном - реликвия может оказаться среди тех, кто найдет ей недостойное применение.
- "И если это произойдет, добыть ее станет делом чести", - подумал Усаги, глубоко вздыхая. Он уже некоторое время находился на крыше одного из удивительных зданий из черного камня. В каждом из них было множество окон, обитало огромное количество странных, если не сказать причудливых, существ. Мастера предупреждали его о встрече с так называемыми "людьми", но самурай не рассчитывал на близкое с ними знакомство. Ронину хотелось лишь вернуть артефакт. Ведь они оба находились не на своем месте. Однако, если мечу было все равно, где пребывать, то кролик испытывал тяжесть разлуки и ощущал себя весьма неуютно, вынужденный скрываться в темных подворотнях и перебежками передвигаться по городу, скрываясь от посторонних глаз. В конце концов, что же это ему дало? К чему привело множество нелепых попыток обнаружить заветный артефакт?
- Я располагаю лишь информацией о том, что реликвия находится у некоего здешнего Клана и даже не могу быть уверен, что она еще существует в целости и требует моего внимания, - произнес невольно вслух Усаги, будто пытаясь смерить нарастающее раздражение. Кролик прислушался к шуму ветра - даже воздух казался ему чужим. И не только воздух...
- "Здесь есть кто-то кроме меня!"

+3

3

Ниньяра всегда считала себя девушкой которую невозможно застать врасплох, которая всегда готова к любым жизненным поворотам и могла бы адаптироваться в любой среде, в любом месте. В противном случае, какой же она ниндзя, если лишившись клана, стала бы вести себя подобно потерявшемуся в толпе ребенку?
Лисица имела представление о том, что ждало ее в последствии, и кроме того, знала, как избежать этого забвения в глуши Нью-Йорка, и не попасть случайно под расправу Чин Хана и его здешних союзников. Как и Мастер, куноичи прекрасно понимала, как важны эти связи, как важен союз с сильными, могущественными организациями, и каждая из них стремилась к подобному слиянию, чтобы расширить себя и свою власть. Угнездиться на пьедестале мирового господства и накинуть на Землю свои загребущие сети. Но и для больших процветающих компаний имелся свой противовес, который может поддержать тех, кто лишился покровительства альфа-клана. Маленькие революционные движения, словно волны надвигающиеся на неподвижную скалу в надежде ее однажды потопить, утащить с собой в океанские глубины, они сталкивались  с главенствующей организацией. Либо они присоединялись к ней, либо погибали в процессе противостояния, либо мелких банд становилось так много, что они свергали главного конкурента и становились на его место. И все то же происходило по новой, круг за кругом. Такая карусель в погоне за властью была везде и всегда, но в теневой атмосфере она происходила совершено незаметно. Большая часть населения крупных городов даже не знали, кто руководит ими за спиной богачей, политиков, чьи глаза наблюдают из-под черных масок и решают... каков будет их завтрашний день.
Люди не подозревают, что ежедневно ходят по лезвию ножа.

А вот Умеко это известно не по наслышке, и для того, чтобы не пасть чей-то жертвой одним прекрасным утром, лисица ходила на цыпочках с оглядкой, с ножом за пазухой. У нее слишком много врагов, и слишком мало друзей чтобы смело сказать "я в безопасности" и полагаться на крепкие стены и чужие пудовые кулаки. Рафаэлю не понять ее опасений, даже не столько за свою жизнь, она выкрутиться, она привыкла к таким передрягам о которых ее сахарный мальчик даже и представления не имел, сколько за то, что безрассудно смелый мутант окажется живым щитом Ниньяры и пострадает из-за своей же собственной глупости, вернее, чрезмерной пылкости. Лиса знала, что, прости солнышко, помощь саеносца здесь будет только мешать, да и подвергать его такому риску она бы никогда не стала. Именно по этой причине, черепашка оставался в глубоком неведении, что конкретно могло бы угрожать его возлюбленной, и, понятное дело, довольно резко реагировал на ее отказы по поводу оказания помощи. Однако из опасения, что его свободолюбивая "рыжая" просто оставит приют на маяке, куда поселил вернувшуюся куноичи парень, Рафаэль быстро отступал, в надежде, что Ниньяра однажды сама ему все расскажет. Пока он был твердо уверен в том, что если неприятели его боевой подруги заявятся в гости в укромную обитель на берегу залива, он перережет им глотки одним движением саи. Пускай... Пускай так думает. Ей безумно нравился его взрывоопасный, необузданный пылкий характер.
Но вернемся к делу.

Здесь лисице никто не поможет, кроме нее самой, и куноичи составляла планы, словно раскладывала колоду карт, четко и не спеша продумывая свою собственную партию. Ей так же нужны союзники, как и ее бывшему Мастеру, и клан Хамато состоящий из юных мутантов и их приятелей был конечно замечательным домом, убежищем для одинокой воительницы, но Ниньяра не смела злоупотреблять гостеприимством и принимать знак дома Хамато, становится полноправным членом общины. Конечно в слух она бы никогда не стала говорить ничего обидного или унижающего черепашек и их учителя, но их клан по сути им и не являлся. Они семья. Большая, дружная, владеющая навыками защиты собственного гнезда и родного города, но чтобы быть "кланом", нужно больше власти, больше жестокости, больше дисциплины и крови. Слишком тепло и уютно, и прежде всего черепашки называли друг-друга "брат", а не "товарищ", "союзник", "соклановец". Они были братьями, возможно и не кровными, кто знает от какой матери черепахи вылупился каждый из них, и их учитель был для них перво-наперво отец, не смотря на то, что он  большая говорящая крыса. И только потом он сенсэй и наставник. Это развитие искусства ниндзюцу через любовь и семью сильно отличалось от представлений Ниньяры, которая успела повидать не один уважаемый клан, выполняя задания мастера Чин Хана. В ее случае, ей нужно найти больше союзников, гораздо более агрессивного характера, чем семья мутантов скрывающихся в сыром подземелье. Ей нужны были противоборствующие с гнездом Саки группировки Нью-Йорка.
Клан Фут имел большое влияние на местные криминальные структуры. Пурпурные Драконы изначально враждующие с кланом, плавно объединились, другие ушли в подпол из страха перед могущественным Шреддером. Было довольно сложно собрать нужную информацию от вездесущих мелких воришек, обыкновенных барыг ведущих незаконную торговлю, оружием, например, и, даже от бомжей, настоящих из них которых можно по пальцам сосчитать. Выбор у  девушки был невелик, никто не смел выступить против Шреддера. Хотя парочка вариантов ее заинтересовала - редкие бойцы в кровавых одеяниях с золотой вышивкой павлина с тыла, уже несколько раз сумевшие изрядно напакостить здешнему "темному лорду", и ниндзя изгнанные, как некогда и она сама, бывшие члены клана Саки, сплотившиеся против старого хозяина, но эта кандидатура казалась ей мелковатой, все-таки Ниньяра знала себе цену и простым солдатом движимым жаждой мести для нее было слишком низкой планкой. Так что куда большей привлекательностью обладали "золотые павлины".
Но до них еще нужно добраться, выследить, встретиться с их лидером, доказать свою преданность и  убедить их в своем желании сотрудничать.
Все это так же требовало не малых усилий и подготовки.
Лисица несколько дней просто ушла с головой, вернее, с хвостом в медитацию, погрузившись в свой скрытый мир глубоких раздумий следующей стадии своего становления в этом чужом для нее городе.  Бедный Рафаэль просто не понимал причину чудачеств своей девушки, которая внезапно совершенно перестала интересоваться им и словно бы позабыла о своем приятеле, совершенно не обращая внимания на его громадный панцирь рядом, сидя на полу перед матрацем в позе лотоса, обмотавшись пышной метелкой хвоста и прислушиваясь к тишине, расслабленно прикрыв веки. Чтобы сосредоточиться на задании, или иной цели, посредством медитации, девушке не нужны были расслабляющие благовония, или другие "вспомогательные" действия, чтобы полностью слиться с пустотой и ясно увидеть перед собой то, что ей нужно. Места появления новых ниндзя куноичи отмечала красным маркером на карте, по ее просьбе притащенной в их логово-башенку саеносцем, пытаясь понять, где она их с большей вероятностью смогла бы встретить. Скорее всего, "павлины", не захотят так сразу радушно принять лисицу, мутанимала, миф, сказку, которая к тому же должна была принять сторону их врага в свою "семью", и даже будь у нее на руках нужные документы, подтверждающие ее навыки, такие осторожные ребята вероятнее всего растерзают куноичи на тысячу маленьких лисят, так что свои превосходные умения  Ниньяре придется демонстрировать наглядно, с угрозой убийства одного из членов организации. Приставить нож к горлу просто - самой не умереть в процессе "убеждения", гораздо сложнее.
Теперь она оказалась в тупике.
Тяжелая ситуация.
 
Одной ей не справится.

Черепашка откачивающий по четыре блина штанги с двух сторон был конечно надежным напарником в этом случае, и его панцирь покрепче чем хлипкие доспехи ниндзя, предпочитающих свободную, не стесняющую движений одежду, но, как обсуждалось ранее, Рафаэль был последним, кого бы Ниньяра захотела подвергать опасности. К тому же в гневе мутант становился неуправляемым, а здесь ей нужен был не взбесившийся носорог, а хитрый леопард. Сильный противник профессионалам своего дела, но в то же время весьма тактичный и собранный партнер, желательно имеющий навыки дипломатии. Где такого взять?
Был вариант рассказать все Донателло, изобретатель был умным, тактичным, хорошо владел своим стилем боя, но его навыков в этом случае было не достаточно. Здесь не нужны длинные ноги, чтобы вместе убегать от озлобленных наглым вторжением загадочных воинов, хотя врожденная вежливость и ум гения очень бы пригодились. К тому же лисица была больше чем уверена, что юноша скорее попытается отговорить ее от подобного самоубийственного решения вступить в опасную группировку, чем согласиться помочь. Разве после долгих разъяснений и уговоров, а ей совершенно не хотелось спорить, или ссорится. Ей было совсем не до этого.
Времени на раздумья у Ниньяры предостаточно. Но чем быстрее она заключит подобный опасный союз, тем лучше - Шреддер все еще представляет для нее и для семьи ее возлюбленного большую опасность, которую Умеко хотела  снизить сменив клан. В любом клановом сообществе действует правило неприкосновенности и договор о помощи своему члену. Чем и хотела воспользоваться куноичи.

Если есть в небе тот, кто следит за своими земными детьми, то он решил смилостивиться над старательной мутанималкой и подать ей свой подарок, неожиданное благословение в виде одного знакомого, ушастого приятеля, который обладал абсолютно всеми качествами, которые сейчас так упорно искала в других девушка!
Куноичи проводила свое собственное ночное дежурство по крышам мегаполиса, занимаясь не чисткой улиц, что делали ночами черепашки-герои, а наблюдением за Кланом Фут и стычками их солдат с местными бандитами, грабителями, в надежде увидеть свою цель. "Золотые павлины" разок все-таки показались в поле ее зрения, и наблюдая за их боем с безопасного расстояния, Ниньяра еще раз хмуро отметила про себя, что в одиночестве соваться туда, где этих свирепых парней может десяток, два, будет все равно что залезть в клетку ко львам, не взяв с собой ружья.
Длинные уши, развевающиеся пионерским флагом на ветру и гордую осанку, постаментом возвышающуюся на крыше высотки, тенью пересекающая короткие пролеты между многоэтажными зданиями куноичи, просто не могла не заметить. Ронин не особо прятался в принципе. Как это похоже на этих самураев. Они не являлись воинами ночи, как ниндзя - это благородные создания, вышколенные, с завышенной самооценкой и убежденностью в собственной непобедимости. Они действовали при свете дня, брезговали нападать со спины, и прежде чем вступить в бой, всегда спрашивали, удобное ли у их противника оружие - а то может ему другое дать? Шутка конечно, но это примерно описывало нрав самураев. Сильно отличающихся от таких, как Ниньяра.
Что он здесь делает?

В прочем, какая к лису разница?

Он пришел на Землю из своего мира явно не просто так, выглядит чем-то сильно озабоченным. Возможно он будет согласен на взаимовыгодное предложение, хотя, смотря еще что он хочет найти здесь. Или кого...

Остановившись, куноичи плавно, с шелестом стали о плетенный чехол, извлекла из ножен катану, проведя блестящим в лунном свете лезвием по обмотке правой кисти руки, задумчиво разглядывая неподвижный силуэт Усаги уровнем ниже. Лиса и кролик, как... прозаично. С такого рода существами, за пределами родного мира, и даже дальше междумирья Нексус, у лисов и других "тайных" племен с Земли было определенное родство. Они не были мутантами, результатами чуда генной инженерии, они такими родились и были всегда, и в пышном меху, в чешуе, они не находили ничего необычного и жутко удивлялись сами, когда в них потрясенно тыкали пальцами. По этой причине, кажется Усаги совершенно не боялся оказаться внезапно обнаруженным.
Может следовало бы вернуть оружие в ножны, но мало ли, что от неожиданности, с перепугу, этот пушистик устроит "напавшей" на него девушке. Не хотелось бы лишиться руки, или, что несомненно дороже, хвоста!

Ловко оттолкнувшись от бордюра, куноичи рыжей стрелой устремилась вниз, бесшумно спрыгнув на каменную платформу прямо за спиной вздрогнувшего кролика, и очень вовремя отразила его молниеносный выпад при развороте, замерев в такой позе, придерживая катану сдерживающую напор чужого клинка двумя руками, слегка надавливая ладонью не сжимающей рукоять руки на острозаточенное лезвие. Пронзительно-васильковые глаза с ехидцей, с хитрым, лисьим прищуром, буквально вгрызались в хмурую, белую, усатую морду своего противника.
- Успокойся усатик. - Тонкие губы растянулись в язвительной ухмылке, и Ниньяра аккуратно потянула катану на себя, позволив кролику или продолжить с напором надвигаться на из неоткуда взявшуюся девушку ниндзя, или попросту опустить оружие и закончить только начавшийся поединок.
- Я не сражаться с тобой сюда пришла. Просто поговорить.

+3

4

Миямото Усаги всегда поджидал нежеланных гостей. Обученный не попадаться в западню, а таких в его жизни было немало за долгие годы служения миру, он взрастил в себе легкие признаки паранойи, которая временами давала о себе знать, но, к великому счастью самурая, все же защищала его от нелепых случайностей, как, например, встреча со старыми знакомыми из параллельных вселенных, о которых удивительно, что еще сохранилась память в его голове, полной множества других тяжелых мыслей. Надо ли говорить, что к встрече с лисицей ронин не был расположен, как и не предполагал подобной возможности, как таковой? Ему в тот миг казался лишним грузом любой незапланированный марафон, в том числе и по проявлению дипломатической устойчивости в общении с обитателями этого поселения. Однако, как оно и полагает самураю, Миямото не смог не уделить гостье своего внимания, когда с привычной быстротой посчитал это столкновение неизбежным. Ведь, если противник уже успел его заметить стоящим на открытом пространстве, не было шанса пытаться укрыться от столь зорких глаз. Существовал и другой вариант решения проблемы, но кролик с отчаянной решительностью и презрением отгонял от себя любую идею, где необходимо было бежать, поджав хвост - это ведь недостойно самурая, и Миямото оставался непреклонен. Пусть кто угодно рвет когти, но ронин предпочтет судьбу верной, благородной гибели, в которую, надо признать, поверить ему не позволяла гордость и уверенность в собственные силы и навыки.
- "Ступи же на свет, незнакомец, из своей жалкой тени, и да начнется наша битва".
В тот самый момент, когда Ниньяра быстрыми движениями спускалась с крыши, готовая в любой момент встретить своим смертоносным оружием катану пришедшего из альтернативной Японии воителя, Усаги ощутил ее присутствие, услышав, как с едва различимым, но весьма характерным звуком лисица извлекает лезвие, прорезая им ночной воздух. Не зная своего врага в лицо, самурай уже понимал, что тот настроен весьма решительно. Ронин терпеливо выждал, пока противник приблизится достаточно, чтобы не вызвать его подозрений слишком рано, тем самым не дав возможность изменить план атаки, после чего легким, отточенным взмахом кисти добрался рукой до рукояти, все же не сдержав легкой дрожи от ощущения близости вражеского клинка. Послышался звон металла, когда две катаны скрестились друг с другом. Встретить удар оказалось непросто, и Усаги невольно поморщился, вынужденный удержать себя на месте от столкновения, которое по инерции грозилось оттолкнуть его назад. Только сейчас он смог увидеть своего оппонента, который столь дерзко подкрался к нему в относительном мраке этого чуждого, холодного мира. Перед ронином стояла лисица, и ее выражение было полно нескрываемого ехидства, так нелюбимого самураем. Замечая приметный смех в хитром взоре, Усаги не сдержал хмурости, легшей тенью на его и без того мрачную морду. Ему не в первый раз доводилось встречать подобный взгляд; казалось, сам лисий род пропитывал его воспоминания горьким послевкусием, и самурай не видел иронии в шутке о том, что лиса кролику не товарищ. Ведь когда-то он доверился одному из них, называл своим другом... И сейчас судит обо всем с предвзятостью, недостойной ронина! Его мысли буквально наполнялись ненавистью, а это было не просто позорно, но и небезопасно - любая сильная эмоция, как вспомнил Миямото слова своего покойного учителя, могла разрушить собой концентрацию и затмить внимание, что стало бы непозволительной роскошью для бойца, который своим хладнокровием и чистым умом одерживал победу над противником. Усаги заметил это достаточно быстро, чтобы сдержать закипающее в глубине души негодование и сохранить ясность, но, между тем, непроницаемость и нескрываемое неудовлетворение происходящим.
-"Что происходит, в конце концов?"
Некоторое время спустя, а именно к моменту, когда Ниньяра произнесла свои "приветствующие" слова, Миямото все же смог припомнить, что раньше уже видел эту девушку, кто сейчас так нагло ухмылялась ему в лицо, будто встретила не меньше, чем старого приятеля - собутыльника, который и внимания не обратит на беспочвенную дерзость. Еще некоторое время раздумий навело Усаги на мысль о Нексусе, но не принесло ни малейшего облегчения: не всякий участник турнира и в прошлом его товарищ по оружию мог стать хорошим союзником на своей родной стороне, в особенности, если владеет информацией о том, что кролик пришел найти и вернуть в свой мир драгоценную реликвию - слишком заманчиво, чтобы отпускать самурая с ценнейшим артефактом. Только рассудив, что Ниньяра никоим образом не могла знать о цели пребывания ронина в этом городе, как и сама вряд ли был здесь, как дома, Миямото все же опустил свою катану, однако в ножны не убрал, предпочтя держать при себе на тот скверный случай, если лисица все же пойдет с ним на конфликт из своих собственных побуждений.
- Я не сражаться с тобой сюда пришла. Просто поговорить, - пусть она утверждала обратное его подозрениям, Усаги все равно не был склонен поверить возникшей из ниоткуда собеседнице, на лице которой буквально написано "плутовка". Он поднял свои алые глаза и поймал им взгляд лисы, выражая немой укор, после чего произнес едва слышно, будто говоря сам с собой, но между тем отчитывая стоящую перед ним Ниньяру:
- Привыкли Вы почтение выражать ударом в спину? - в этот самый момент кролик изобразил разочарование, тогда как его брови сдвинулись к переносице, - Я вряд ли обязан ожидать иного. Мы слишком отличны друг от друга.
С особым нажимом ронин произнес слово "отличны", пытаясь обратить свое внимание на реакцию лисицы. Будучи самураем, Усаги не имел душевного расположения к ниндзя. Они всегда действовали из засады, предпочитали маскировку открытому бою, никогда не предупреждали о своем появлении - и каждая из подобных привычек вставала поперек учениям доблести и чести в том понимании, которое закладывали в Миямото с детских лет. О, как тяжело было побороть противоречия, когда их накапливалось столь много: лисица, да еще и из числа ниндзя - что дальше? Выяснится, что ей заказали его преждевременную кончину? Или, может, она пригрозит ему расправой за попытку забрать артефакт?
- "Удиви же меня", - с досады подумал кролик, быстрым взглядом осматривая стоящую перед ним Ниньяру. Похоже, она не сильно изменилась с момента их последней встречи, однако тонким чутьем ронин ощущал напряжение в обстановке. Можете назвать это кроличьей интуицией, но несчастных на свой век Усаги повидал уже много - и все они приходили с ним поговорить по разным вопросом, а на деле единой причине - нужде в помощи ронина. Вряд ли этот мир так сильно отличен от феодальной Японии...
- Хотелось бы мне услышать, зачем нелегкая послала куноичи поговорить со мной, - спустя несколько коротких мгновений с отрытым вопросом обратился к Ниньяре Миямото, посчитав, что его время слишком ценно, чтобы тратить его на условности и поучительные речи. Если лисица не ответит за свой поступок по-настоящему веской причиной, самурай предпочтет ее компанию продолжению наблюдений, которые могли бы привести его к цели посещения этого города. В конце концов, он преодолевал пространства в вихре портала, бросив собственные обязанности на произвол мастеров, далеко не ради посиделок на крыше с ниндзя. 
- "Подобную перспективу сложно посчитать удовольствием. Следовало бы заканчивать эту беседу как можно скорее", - решил кролик, но оборвал себя прежде, чем начал категорично отрицать пользу данной встречи. Ведь, как бы ему не показалась она лишена смысла, на все происходящее в жизни существовала своя причина - иначе и не могло быть, так думал Усаги. В конце концов, Рыжая вне всякого сомнения знала побольше него о происходящем здесь, а всякая информация полезна за неимением лучшего.

+3

5

И вот без причины,
Опять без причины,
Исчезнешь, на свет появившись едва,
Ведь только песчинка,
Ты только песчинка
В руке божества

Струи ледяного душа освежающими потоками скатывались по всему рельефу мускулистого тела, водопадным каскадом спадая с широких плеч и груди, разливаясь бегущими каплями по остроносой лисьей переносице и покатому лбу, тонкими иглами пронизывая крепкие мускулы на руках. От такого бодрящего холода кровь неслась по жилам быстрее обычного, заставляя сердце учащенно биться в нахлынувшем заряде адреналина. Столь привычное чувство постоянной напряженности постепенно спало, уступив место энергичному заряду бодрости.
Лис блаженно зажмурился и подставил остроносую морду под живительную струю воды, которая смывала с него последние остатки беспокойной ночи. Закончив с душевыми процедурами, он пригладил мокрые, блестящие от воды волосы белоснежного цвета, разительно контрастирующие с его бурой шкурой, и резко встряхнул хвостом, брызнув во все стороны тяжелыми каплями.
Кончики ушей дрогнули, словно уловили едва заметное колебание звука.
— И давно ты здесь торчишь?
— Достаточно. Интересные порой картины наблюдаешь.
Моукашан уже выучил этот низковатый, с томной хрипотцой девичий голос. Да и манера поведения безалаберной и непредсказуемой дочери мастера Шреддера была, мягко говоря, не всем воинам по нраву. Однако, приходилось терпеть ее выходки и склонять понуро голову по ее душу, если воин не хотел оказаться обезглавленным трупом, выброшенным на городскую свалку.
На Моукошана ее авторитет не распространялся. Конечно, это вовсе не означало, что он намеренно шел ей наперекор - ведь его задаче состояла в том, чтобы добиться расположения к своей персоне могущественного Ороку Саки. Он просто не обращал внимания на колкости девицы, предпочитая с каменным лицом сносить любые выпады в свою сторону. Возможно, своей невозмутимостью он и заслужил к себе ее насмешливое внимание, невольно став объектом иронии. Еще бы, не каждый выскочка, который даже не мутант, а непонятный лис из какой-то там деревни, осмеливался с неприкрытой гордостью взирать на саму дочь Шреддера, пусть и слегка склоняя мохнатую голову в знак почтения!  Его совершенно не смутило ее внезапное присутствие в душевой, ведь стесняться ему было нечего. Лис не спеша развернулся к девушке и, даже не пытаясь прикрыться хотя бы хвостом,  сдержанно глянул на Караи с высоты своего роста, приподняв густую, черную бровь в насмешливом взгляде. Куноичи обнаружилась в дверях, вольготно попирающей плечом косяк из красного дерева. Она явно чувствовала себя полноправной хозяйкой в апартаментах Клана и позволяла себе ходить туда, куда ей вздумается в любое время. За неожиданно свалившимся им на голову Моукошаном она наблюдала с особой тщательностью, явно подозревая, что лис не так прост, как кажется. Это ее и забавляло.

Караи оценивающе пробежалась глазами по фигуре лиса, не упустив ни единого очертания мускулистого тела, покрытого черно-бурым мехом,  и задержала взгляд на самом интересном месте.
— Неплохо, — Ее губы тронула ехидная ухмылка. — Не только на шубу годишься.
— Нравится? — похотливо ощерился лис, чуть подавшись вперед к девушке и вызывающе взмахнув хвостом. – Не так важен размер лодки, как волнения океана.
Караи отрывисто расхохоталась. Ну и шутник же им попался!
- Не льсти себе, красавчик. Ты не в моем вкусе.
Она взяла висевшее сбоку на крючке махровое полотенце и, скомкав его, увесистым мячом швырнула прямо в морду столь самоуверенного парня. Тот, впрочем, даже не моргнув, четким отработанным движением выставил вперед ладонь, в которую и влетела расправившаяся в полете ткань.

Собственно, сама Караи тоже не попадала в круг заинтересовавших Моукошана личностей. Он в принципе не любил девиц, которые мало того, что ведут себя подобающим образом с мужчинами, так еще и владеющие боевыми искусствами наравне со всеми ними. Ведь женщина, будь то лисица или человек,  должна быть почтительной и смиренной, знать свое место и исполнять любые пожелания своего мужа. По крайней мере, он твердо так думал.

О, этот безумный, безумный мир… Все стоит на голове, ко всему приходится привыкать…

- Ты просто так пришла или что? – Моукошан провел кинутым ему полотенцем по влажному, поблескивающему от воды меху, начиная с широких плеч и постепенно становясь похожим на пушистую щетку. Караи не мешала ему, лениво наблюдая за его махинациями.  Закончив вытирания он, наконец, повязал ткань на бедро, на манер островных туземцев, и кинул девушке вопросительный взгляд, скрестив на груди руки в ожидании.
- Отец пока слишком занят, лисенок, - усмехнулась Караи и нахально зацепила светло-зеленые радужки стоящего перед ней лиса. – Поэтому озадачивать тебя начну я, чтобы ты перестал слоняться без дела и растрачивать гостеприимство отца.
- Смею напомнить, что я явился к твоему отцу с дипломатической целью, моя юная подруга, - невозмутимо заметил лис, коротко дернув подсохшим хвостом. Сделав пару шагов в сторону от душевой, прямо к прозрачному столику, на котором стояла кружка, он хлебнул зеленого чая, успевшего основательно остыть. – Это в его интересах, получить в союзники могущественный клан Чин Хана.
- Да-да, я помню, что ты приехал к нам издалека, ты самый искусный воин и прочее бла-бла-бла. – Девушка демонстрационно развела руками, закатив глаза в потолок. – Не утруждай себя лишними подробностями.
Моукошан обернулся и прищурено взглянул на куноичи, пытаясь построить правильную линию поведения  в данный момент. Велик был соблазн схватить ее за запястья, хорошенько встряхнуть и, если придется, залепить основательную затрещину да чтоб прямо лицу. И плевать, что баба. Таких дерзких он просто обязан ставить на место.
Но, конечно, лис ничего такого себе не  собирался позволять – слишком дорого мог ему обойтись столь воспитательный порыв. Смерть – это щадящий минимум.

- В общем, я хочу, чтобы ты осмотрелся. Пристальное внимание уделить хранилищу, где отец держит артефакты. К ним многие наши враги проявляют повышенный интерес, особенно в последнее время. - Голос Караи мгновенно посерьезнел. Казалось, что она действительно была обеспокоена судьбой сокровищницы, раз начала доверять мутному антропоморфу, который мнил себя крутым воином. - Ну а потом можешь получить конфетку за верную службу. - И, резко крутанувшись на пятках, Караи не спеша удалилась в глубины коридора, соблазнительно покачивая крепкими, упругими бедрами. Ее отрывистый смех последовал за ней постепенно утихающим эхом.
Лис проводил девицу беспристрастным взглядом, не выражая на своей морде ничего, кроме презрительного равнодушия, хотя в груди у него клокотало бешенство. Он бы не позволил ей себя так вот принижать, если бы его воля... Но Чин Хан отлично учил держать свои эмоции под строжайшим контролем, не позволяя своим ученикам захлебнуться в собственной ярости. Да и потом из-за своего влиятельного родства, она может оказаться крайне полезной в скорейшем установлении доверия между Моукошаном и сэнсеем Шреддером, о котором слышали немало историй даже в столь отдаленной от Нью-Йорка лисьей деревне. Достаточно было одного взгляда, чтобы определить степень могущества главы Клана Фут, которого боялись абсолютно все мафиозные группировки в этом блеклом городе. Сам Клан Фут будто гигантский спрут щупальцами оплел значительную часть криминального мира Нью-Йорка, держа за горло цепкой хваткой и всегда в готовности удушить неугодных. Словом, размах влияния впечатлял. Недаром именно на этот Клан и нацелился  мастер Чин Хан, посылая сюда сначала Ниньяру, а затем и Моукошана.

Ниньяра… О, эта непокорная особь!

С силой сжав кружку с недопитым чаем, Моукошан прикрыл раскосые глаза. Одно воспоминание о дерзкой лисе порождало в нем волну бурного интереса и охотничьего азарта, которые не отпускали сердце воина еще с момента той памятной затрещины, столь оскорбившей его самолюбие.
Рано или поздно я тебя найду, Ниньяра! Ты от меня так просто не уйдешь.
Кружка все же не выдержала хватку мускулистой руки и треснула, обдав рыжую ладонь холодным напитком. Но лис даже не заметил, продолжая витать в событиях прошлых лет.

Это было вчера...


Все решится потом.
Для одних он никто,
Для меня - господин.
Я стою в темноте.
Для одних я как тень,
Для других невидим.

Караи не соврала, описывая важность хранилища Клана Фут. В огромном, темном зале действительно содержались легендарные артефакты, принадлежащие целым народам, которые уже давно исчезли в истории. Неудивительно, что воры были здесь частыми гостями, надеявшиеся  украсть хоть что-либо из бесценных сокровищ. Безграничная сила древних реликвий, запечатанная в каждом предмете, которые покоились под толстым стеклом на широких, продолговатых стендах, обитых черной бахромой, будто магнитом притягивала любого джентльмена удачи. Но не всякий осмеливался сунуться в самое логово дьявола – несмотря на кажущуюся безлюдность зала, охранялось помещение похлеще Белого Дома - искусные тени, бдящие денно и нощно и со скоростью мысли готовые перерезать горло любому дерзкому вору, сейчас невидимками были рассредоточены по всей резиденции Клана Фут. Одной из таких теней и должен был стать бурый лис, в поле зрения которого входил зал артефактов и весь нижний этаж.

Моукошан неспешно мерил шагами гладкий пол из черно-белого мрамора, зорко вслушиваясь в каждое малейшее колебание ночи. Помахивая себе в такт хвостом, лис двигался вдоль стендов и лишь изредка останавливался, чтобы бросить скупой взгляд на очередной артефакт, привлекшим его внимание. Удивительно, как много тайн содержат все эти вещи, достаточно  было суметь привести их в действо. Велик был соблазн самому прикоснуться хоть к одному из них, будь то великолепный меч самурая с причудливыми письменами на лезвии или же блеклый, ничем не примечательный кубок, который стоял на столе, чуть поодаль от меча. Но Моукошан ревностно подавлял искушение. Он еще не выжил из ума настолько, чтобы начать играться с тем, о чем он понятия не имеет. Не голоси в пещере, если не знаешь о присутствии дракона.

Лис сделал еще один круг по периметру зала, но ничего подозрительного так и не услышал. Лишь томная, будто вязкий туман, тишина окутывала помещение, сонно обволакивая напряженные плечи воина. Ночь стояла ясная, и свет от луны падал прямо на одинокую фигуру лиса, пробиваясь сквозь небольшие прямоугольные окошки у потолка. Ничто не предвещало беспокойства в эту безмятежную ночь.
Можно было выходить из зала и продолжать патрулирование по коридору, осматривая другие комнаты, однако Моукошан не спешил покидать зал. Прогибать свою волю под Караи, этой хамоватой девицы, лис не собирался ни за какие коврижки, даже несмотря на то, что она являлась дочерью Ороку Саки. Ведь хозяйкой медной горы она при этом не стала. И не с ней Чин Хан хотел заключить союз, как бы она не упражнялась в своей дерзости перед антропоморфом, прилетевшим к ним в качестве посла-наемника.
Поэтому Моукошан самодозволенно решил окончить свою передвижную вахту именно здесь, в зале, собираясь провести остаток ночи среди тайн древностей. Он чувствовал некую мистику, которая призрачным подобием спящей силы витала здесь, лаская тайной душу воина. Ведь это так будоражит, когда ты невольно становишься частью чего-то непостижимого, не поддающемуся никаким разумным объяснениям.

Губы Моукошана тронула легкая полуулыбка. Наконец-то он мог забыться, хоть ненадолго. Подойдя к одной, освещенной луной, колонне, он прислонился к ней и, вытащив из-за пояса небольшую книгу Карлоса Кастанеды в мягком переплете, углубился в чтение.

Отредактировано Mokoshan (2016-03-22 20:26:45)

+2

6

Fly away, fly away
From the darkened blade
They haunt you
Lucifer's Angels

  Самураи...

К этим воинам, у которых через фразу принято вставлять слово "честь", лисица относилась с легким скепсисом и иронией, видя в них не больше чем тех же ниндзя, просто чересчур чванливых, гордых, чтобы использовать все свое мастерство, не гнушаясь "грязными" приемами. Ей порой казалось, что они просто ничего не умеют кроме стандартного набора из разряда обучающей программы - как правильно держать катану и как сделать так, чтобы тебя не убили в процессе боя. Или они слишком много о себе мнят, чтобы показывать хотя бы половину из того, что знают?
Во всяком случае между благородными самураями и ниндзя-наемниками всегда существовали свои, природой вложенные, еще в самом корне, буквально в зачаточном состоянии этих двух направлений боевых искусств трения. И этот надменный взгляд... Самураи всегда ставили себя выше, чем неимоверно раздражали, корча деловые, высоко одухотворенные мины перед плебеями, привыкшими скрываться в тени. Свет их благородства сиял так ярко, а имена так и порхали бабочками на чужих устах - эти рыцари не боялись выступать при свете дня.
Наслаждались ли они славой своих подвигов? Ох ну еще бы. Перед нею сейчас типичный самурай, с той же важной, отчасти недовольной физиономией, с целым ворохом невидимых орденов за отвагу за плечами и длинной историей, которую Ниньяре никогда не понять. Хотя об Усаги она наслышана, благо этот кролик выступал в качестве бойца на легендарной арене, Умеко хорошо запомнила эту осанку и развевающиеся на ветру длинные уши. Может до финала он и не добрался, но насколько успела отметить сопровождающая в Нексус своего бывшего господина куноичи, антропоморф искусен в обращении с катаной не меньше, чем приближенные Чин Хана. Так что в какой то степени, не смотря на все врожденное чувство неприязни, лисица испытывала к этому мохнатому типу что-то вроде уважения, как перед сильным противником. Или союзником... Если он действительно согласится на ее предложение.

Ключевое слово "если".

Однако это не помешало недовольно наморщить темную переносицу, недобро прищурив раскосые, васильковые глаза. Ей совершенно не понравилось снисходительное обращение в свой адрес усатого гостя из иного мира. Не сдержав короткого, злого оскала, отведя треугольные уши назад и напряженно подобравшись, девушка неожиданно расслабленно повела плечами, легко превратив не по доброму обнаженные зубы в широкую, ехидную улыбку, - О, что такое? Зайку обидела? - аналогично своему собеседнику, лисица старательно выделила "зайку", в своем насмешливом ответе обнаглевшему кролику, напомнив еще о парочке различий, касаемых, например, пищевой цепи? Кто ниже - кто выше? Да, давай еще и об этом вспомним мой недоверчивый друг, коли дело о сравнениях пошло. О таких совершенно дурацких различиях. Поставив острие катаны на холодный камень и опершись о рукоять локтем, куноичи недовольно дернула пышным хвостом, тем самым кратко выразив весь спектр своих негативных эмоций по отношению к данной, весьма абсурдной ситуации.

- Давай позабудем о различиях, Усаги. Самураи не настолько далеки от нашего ремесла, как ты считаешь, а ниндзя не настолько негодяи, как думают твои братья по оружию. Ты не можешь отрицать, - она нарочно проигнорировала подчеркнуто-вежливое, мягко рисующее между ними жирную белую черту обращение юного ронина, общаясь с ним просто и по делу. Ей было совершенно не до этих высоких, пафосных церемоний, - что методы посланцев теней по своему хороши, а удар в спину... Удар в спину получают только те, кто этого заслужил. Или, кто не достаточно богат и силен, чтобы отстоять свое право на существование. Ты не подходишь ни под одну категорию, дорогой... Я здесь совершенно не для того, чтобы спорить с тобой, ронин.
Вскинув сияющий в лунном свете клинок, со свистом разрезавший холодный ночной воздух, Ниньяра прокрутила лезвие, изобразив смазанную прозрачную окружность и с характерным шелестом убрала свою "любимицу" ножны, очень надеясь, что ее ушастый приятель сделает то же самое. Усаги не спешил ей доверять, да и не был похож на того, кто готов броситься навстречу старым знакомым с объятиями. Это разумное поведение, и против смурного взгляда исподлобья рыжая мутанималка совершенно ничего не имела. Главное чтобы боец не передернул презрительно усами и не сказал вполне себе мирно настроенной девушке - "разговоры с ниндзя пятнают мою честь!" - и остаться тогда попавшей в переплет куноичи ни с чем. В этом случае с козырем в рукаве был небольшой напряг - все запасные планы казались ей слишком ненадежными. Хрупкими и сомнительными. Просто еще хуже, чем попытка уговорить этого своенравного типа на взаимное сотрудничество. Усаги явно не был расположен к долгой беседе, но тем не менее поинтересовался, зачем собственно, пышнохвостая куноичи, раз он не являлся возможной целью ее задания к нему пристала. Сделал великое одолжение.

Собрав всю свою гордость в кулак и настроив себя на волну смирения, терпи Умеко чужую спесь, если хочешь достичь заветной цели, лисица глубоко вдохнула свежую прохладу ночи, приподняв остроносую морду к засвеченным огнями Нью-Йорка звездам и глухо хмыкнула, опустившись на одно колено рядом с напряженной статуей застывшим самураем, вольготно расстелив по земле пышный полосатый хвост. Хитро покосившись на своего спутника снизу вверх, куноичи лениво указала пальцем в сторону подпирающей облака величественной башни Фут клана, с его расплывчатом в красном огне рисунком драконьей лапы, - Не буду лгать, я невольно подслушала твои... размышления вслух. Насколько я понимаю, - все с тем же донельзя скучающим видом девушка поправила широкий ремень на плече, - твой совет отослал тебя на Землю, чтобы ты забрал домой родную реликвию? И... что она находится у Клана Фут? - Глаза ронина не выражали ничего хорошего. Ну да, чего еще можно ожидать от такой подлой натуры, как лиса-ниндзя? Подслушать, обокрасть, убить со спины... Не то чтобы Ниньяра не делала подобных вещей, девушка была отнюдь не белым и пушистым созданием, но не просто же так она этим забавлялась от нечего делать. Это укор? Или презрение сейчас промелькнуло на весьма безэмоциональной шерстистой мине кролика? - Мне очевидно, что у тебя нет никаких соображений, на тему как его достать. Так что я готова тебе помочь с этим... конечно не за бесплатно,  - согласно кивнула Умеко, опережая банальный вопрос ронина, когда тот уже было раскрыл рот, - но уверяю, ронин, сегодня же артефакт будет у тебя.

Не нужно быть волшебником, чтобы угадывать чьи-то мысли, когда весь вид ее собеседника говорит сам за себя. Не нужны ему лисьи уловки, не нужна помощь бесчестного воина, к которому нельзя повернуться спиной чтобы не словить сюрикен в затылок. И уж тем более ему совершенно не интересно, чего желала от него куноичи. Глядя на отвернувшегося Усаги, Ниньяра глухо хмыкнула себе под нос, - Я все-таки продолжу. Хочешь дослушать? - Конечно хочет. Законы защитников деревни столь же строги, как и законы любого клана. Умеко более чем уверена, что отважный ронин просто не посмеет вернутся домой с пустыми руками. Он скорее сам себя сварит в кипящем масле и представит свою смерть как последствие сражения с настоящими, опаснейшими врагами, чтобы его воспевали как героя, чем предстанет перед своими с позором. Ему нужна эта игрушка чтобы попасть домой. - Замечательно, солнышко. Знаю, тебе противно принимать помощь от грязной воровки, но какой у тебя выбор? Украсть... самому, - Усаги аж передернуло от этих слов. Украсть? Ронин НИКОГДА ни у кого, ничего, не крадет. Никогда! Исключено, - Или выйти в дипломатичную беседу, которая не состоится, поскольку другая сторона никогда... ничего не раздает чужакам за так. Разве что кроме смерти. Но этот "товар" не пользуется спросом. - Девушка поднялась с колен, выпрямив спину и снисходительно взирая на Миямото с таким видом, словно перед нею стоял маленький несмышленый крольченок, а не знававший всякое солдат, гораздо старше ее самой. Сейчас по крайней мере она чувствовала значительное превосходительство  над бравым воином. Ты на ее территории, родной, а значит, пока что, все преимущества у нее. Вместе со знаниями о клане, которые ну очень бы пригодились сейчас ронину.

- Я сделаю всю грязную работу, Усаги, и твоя совесть будет чиста, а честь не запятнана воровством - все как согласно вашим законам, ронин. Все, что требуется от тебя - слово самурая и сопровождение моей скромной персоны на одну важную сделку. С моим кланом покончено. Я больше не служу Чин Хану.
Я служу самой себе. Так что если ты поможешь мне обрести твердую почву под ногами, Усаги, я буду очень тебе признательна. -
Хотя есть ли у него выбор? Либо плутать до бесконечности, выискивая и выдумывая сравнительно честные способы отъема загадочной вещички у жадного Шреддера, или пойти окольными путями с предложением куноичи. Видя огромное сомнение Усаги, лисица широко, нагло улыбнулась, сделав шаг почти вплотную к хмурому, насупленному "белому рыцарю",поддев кончиком когтя угловатый подбородок юноши, заглядывая ему в глаза, - О, не беспокойся дорогой. Никто не узнает, что ты связался с ниндзя...

С дурной компанией. А то как же - за подобные союзы, да за такие хитрости, его никто по головке не погладит. Но наверняка для заиньки еще худшей перспективой казалась та, при которой он возможно останется здесь, в чужом для него мире. Чем быстрее он выполнит свое задание - тем лучше для него, для его деревни и для его наставников. Так что куноичи с уверенностью нажимала на больные пружинки в теле воина, не забывая напомнить, что вся забота об загадочном предмете ляжет на ее хрупкие, женские плечи.

Не говоря лишних слов, лиса одним прыжком, размытой рыжей молнией  метнулась за край крыши, бесшумно приземлившись на чужой балкон, уверенно стоя на узких перильцах ограды. Ее взгляд был устремлен вверх, в ожидании юного воина, когда его кроличья физиономия с длинными ушами закроет лунный диск прямо над нею.
Если Миямото Усаги спрыгнет к ней - считай они пожали лапы.

  Широкоплечий, высокий силуэт плавно и так же тихо, словно стоял здесь уже давно, преобразовался прямо перед победоносно усмехающейся Ниньярой. Ох сколько недовольства, сколько драмы у ронина на лице. Словно маленького, непослушного ребенка наконец уговорили пойти на урок - портфель за спиной тяжелый, знания вещь скучная, да и учитель строгий - жизнь.
- Иди за мной.

Аккуратно двигаясь тенями вдоль стен и шпилей, угловатых, двухскатных крыш, окружающих массивное здание клана, лисица уверенно вела молчаливого союзника за собой, белкой перескакивая по карнизам - только и успевай не потерять из виду ее "мишень" в виде уменьшающихся к кончику хвоста бурых колец на огненной шерсти. Остановившись перед чердачным окном на одном из многочисленных пристроек чужого "замка", куноичи присела на корточки, осторожно заглянув в прозрачное стекло, вылавливая в сумраке силуэты древних реликвий, статуй, узорчатых постаментов и хрупких, внушительных размеров зеркальных колпаков под которыми хранилось то, что было для Саки наиболее ценным. Усаги похоже совсем не нравилась эта затея, и кролик с удовольствием оставил бы свою старую знакомую здесь, наедине с, возможно, десятком ниндзя-охранников там, внизу, но уж коли согласился, будь добр... - Я знаю план здания, Мастер должен был заключить союз с Футами, и отправил меня в качестве своего доверенного лица в это место. Под нами настоящая Пещера Чудес, где скорее всего и лежит твое "сокровище", - подняв голову, Ниньяра немного помолчала, а затем медленно вытащила из ножен клинок, - Советую тебе сделать то же самое. Я займусь сигнализацией, а ты устранишь охрану, пока я буду занята. Думаю кучка местных ниндзя тебе не будет помехой. А теперь... тихо... - ее совершенно не смущало, что она командовала самураем, хоть он не подписывался на такие вещи.

Приподняв раму, поддев ее угловатым концом острозаточенного лезвия, девушка осторожно перехватила оконную створку, опустив ее на черепицу, а затем, легко скользнула во внутрь, сгруппировавшись у самого пола и выбросив вперед не занятую оружием руку, мягко приземлившись по средине обширного квадрата лунного света. А подняв голову, готовая к нападению куноичи, так и замерла в своей не самой удобной позе с широко распахнутыми глазами взирая на статный силуэт "охраны", что вольготно себе расположилась у колонны, подпирая ее спиной, и совсем не заботилась о возможных ворах, которые захотят пошуровать в хранилище.

Лучше бы тут было несколько дюжин "пешек", чем одна "тура".

Наивно было бы предполагать, что Чин Хан отказался от своей затеи, потеряв Ниньяру.

- Моукошан, - медленно протянула лиса, поднимаясь на ноги и буквально леденея на глазах, превращаясь из ехидной и едкой особы в настоящего бойца на поле боя. Быстро оглядевшись по сторонам в поисках возможной подмоги, Умеко мрачно подметила, что похоже без сигнала сюда больше никто не придет. В любое другое время это было бы замечательно, но сейчас - чертовски плохо. - Рада тебя видеть. Брат... - не без язвительности процедила привычное приветствие куноичи, нервозно отведя уши назад и наморщив переносицу, - Не думала, что Мастер отправит именно тебя. Неужели нашел замену своему наследнику, раз не побоялся отправить своего любимца в столь... далекие места? - быстро покосившись себе за спину, Ниньяра снова повернулась к медленно приближающемуся Моукошану. Давай живее кролик находи свою чертову фиговину, святые драконы тебе в печенку, пора сматываться, да побыстрее. Усаги придется задержать лиса. Сможет ли он совладать с Моукошаном, который в разы подлее и хитрее всех ниндзя, которых когда либо помнил на своем веку ронин, - И как тебе Нью-Йорк? Нравится? - она аккуратно ступила в сторону, пытаясь по дуге обойти своего нежданного противника.

Почему это должен быть именно он?

Почему именно Моукошан?!

You never lived, you never died
Your life has been denied
They call you
Lucifer's Angel

+2

7

Смерть неуклонно преследует нас, и с каждой секундой она все ближе и ближе. Смерть никогда не останавливается. Просто иногда она гасит огни.(с)

Углубленный в чтение, Моукошан ни на минуты не забывал о бдительности. Его вообще сложно было застать врасплох, даже когда лис предавался недолгому сну. Воин не должен дрыхнуть по полдня, для отдыха и восстановления сил лучше прибегнуть к длительной медитации, которая позволит уставшему разуму в астрал и нирвану.
Остроконечные уши то и дело вставали торчком, замирая на каждый малейший шорох, будь то пробежка мыши вдоль каменистой стены или жужжание одинокой мухи, летящей сквозь сонное хранилище. Сам лис даже морды не поворачивал на такие мелочи, уткнув свой нос в мятую книгу небольшого формата, которая пестрила заумной философией Кастанеды. Воин мог бы стойко простоять всю ночь у колонны, лишь изредка подергивая широкими, затекшими плечами, да в какое-то мгновение крайне острый и неусыпный слух Моукошана уловил по-настоящему чужое шуршание, будто острой стрелой пронзившее липкую безмолвность сокровищницы, которую доселе ничто не беспокоило в путах Морфея кроме всяких крох. Лис мгновенно вскинул голову, оторвавшись от увековеченных страниц и замер, прислушиваясь более тщательно к волнениям тишины. Как будто кто-то с усердной аккуратностью копошился в районе верхнего окна, что располагалось прямо напротив облюбованной Моукошаном колонны.

Определенно кто-то лез сюда.

Захлопнув книгу и убрав ее себе за пояс, черно-бурый лис вытащил из крепежей пару острозаточенных кинжалов танто и, скрестив их перед собой на вытянутых руках, отодвинулся на шаг назад, слившись с тенью колонны. Травянистые глаза горели ядовитым огнем из темноты, пронзительно уставившись на то самое окно, из которого, предполагалось, вылезет вор, рискнувший взбодрить себя столь дерзким и самоубийственным налетом на хранилище главы Клана Фут. Каждый  мускул статного лиса был в напряжении, даже приподнятый хвост выжидательно замер, лишь изредка вздрагивая белоснежным кончиком. Шерсть на пушистом загривке приподнялась столбом, обозначая малейшую готовность броситься из ниоткуда на незваного гостя.

Наконец, на мраморный пол припорхнула чья-то тень, которая едва ли была различима в ночной темноте огромной залы. Моукошан чуть выдвинулся из-за колонны и, прищурив раскосые глаза, попытался определить по довольно смазанным очертаниям, кто к нему пожаловал за раздачей леща. Надо отдать вору должное – тот был предельно бесшумен и невидим, и если бы не острое зрение черно-бурого воина, вряд ли кто вообще смог заметить совершающийся налет. Воин уже готовился кинуться вперед, дабы приставить нож к глотке преступнику, да вот только так и замер в кратком изумлении, поняв, кого он имеет честь лицезреть сейчас перед собой.
Одна малейшая ошибка со стороны дерзкого посетителя – под столпом лунного света мелькнул кончик рыжего, покрытого енотовидными полосами хвоста.

«Ниньяра!»

Далеко-далеко, в самых отдаленных землях Японии, куда не ступала нога среднестатистического человека, мирно живет довольно крупное племя диких лис. Есть у этих лис свои фермеры, которые кормят все поселение своим урожаем, и воины, что готовы защищать свой народ в чести и отваге. Есть «особенные» воины, выполняющие «особые» задания, и уходящие в покров ночи. Никто никогда их не видел воочию, кроме тех избранных, возвышающихся на престоле Смерти, перед тем как навсегда уйти в забвение, неугодными своему народу. Воины тени отреклись от собственного «я», собственных чувств и эмоций, они не знают пощады и несут с собой карающее пламя. Таким может стать только тот, кто способен переродиться заново.
Он и она встали на этот путь по разным причинам, но шли по нему одинаково быстро и талантливо. Пока он не ощутил ее грацию и превосходство во всей красе, что затмевали собой его упор на мужскую силу и умение обращаться с мечами. С тех пор он постоянно шел позади нее, пресекаемый ею в любой попытке вырваться вперед. Это его не могло не задевать, и однажды он даже попытался разрешить проблему несколько иным способом, недостойным настоящего воина. И получил за свою наивность сполна. А вместе с тем и все возрастающее чувство азарта достичь непокоренной вершины.

Опустив оружие, Моукошан растянул жесткие губы в усмешке. Нет, он вовсе недооценивал Ниньяру и ни на секунду не забывал о ее выдающихся способностях ниндзя. Только он никогда не думал о встрече с нею здесь, в сокровищнице Мастера Шреддера, к которому Чин Хан поочередно отправил обоих. Какая ирония судьбы. Действительно, настоящая сокровищница…

Коротко взмахнув хвостом, черно-бурый лис вышел на исходную позицию – он снова подпер широкой спиной мраморный столб зальной колоннады, ни на секунды не отрываясь от бесшумного силуэта лисицы и поигрывая парой кинжалов, гоняя перевязанные кожистой лентой рукояти между когтистыми пальцами. Наконец, и она заметила его присутствие. И, надо сказать, лис не без удовольствия лицезрел резкую перемену в ее васильковых глазах, перевоплощение из одной ипостаси в другую, несущую с собой только смерть. Игра со смертью опьяняет.

- Сестра, - в тон лисице сказал Моукошан, отрывая свой мускулистый стан навстречу куноичи. –  Радует, что ты еще полна сюрпризов, - несмотря на весьма неодобрительный оскал Ниньяры, Моукошан оставался непоколебимым, лишь сохранив свою ухмылку, да подергивая треугольными ушами, до сих пор продолжая вслушиваться в окружение ночи. - Места тут оказались не такими далекими,  как я предполагал, - неспешно ответил на ее язвительный вопрос лис. «Так и есть. Ниньяра вряд ли бы рискнула заявиться сюда одна». Шорох, уже не такой изящный, но определенно из того же самого окна, возвестил о том, что в хранилище нарисовался еще один чужак.  – Нью-Йорк становится все интереснее и интереснее… - неспешный поворот головы на белоснежного кролика, появившегося прямо за спиной рыжей куноичи,  который вдобавок был награжден испытывающим взглядом травянистых глаз, пожирающими выставленное на лиса оружие, - много всяких личностей можно встретить. Этот почтенный муж -твой личный оруженосец?
Они пытались его окружить. Однако, Моукошан не спешил обнажать свою пару катан против Ниньяры с ронином, пристально следя за четкими передвижениями своих противников. Вместо мечей он все еще держал в руках танто, полагаясь на обманчивый вид столь неудобного для спарринга оружия. Впрочем, он и не думал вступать в фехтование. По крайней мере, с Усаги.
- Что тебе здесь нужно, сестра? - обнажил клыки черно-бурый воин, больше косясь на Миямото, чем на Ниньяру. С незнакомцем стоило держаться более настороженно – на что способна лисица, ему было хорошо известно. А вот кролик еще мог застать врасплох, если не придать значениям его способностям, о которых Моукошан, понятное дело, еще не знал. – Ты же знаешь, что не уйдешь отсюда живой.
Помахивая своим хвостом, лис ждал. Одного-единственного мгновения, когда можно будет совершить смертоносный выпад всего в какие-то доли секунды. Но противники оказались достойными. Они также ждали, когда он нападет первым, чтобы сразу словить его на обманных маневрах.

Воин действует так, как будто никогда ничего не случалось. Он никогда не чувствует себя знающим. Он действует так, как будто он в полном контроле, даже если у него сердце в пятки ушло. Если действуешь таким образом, то замешательство рассеивается.

Резкий бросок невесть откуда взявшейся в когтистой ладони книги в сторону Миямото, лис мгновенно перехватил инициативу начала битвы на себя. Одним резким  движением сорвав с пояса дымовую шашку, он широким взмахом хвоста отправил ее прямо под ноги лисицы, чтобы обратным выпадом уйти из ее поля зрения, скрывшись в столпе дыма, мгновенно заполнившего собой небольшой пятачок, где находились противники. Чтобы не отсвечивать ростом, Моукошан пригнулся к полу и буквально прыгнул за спину отвлекшегося на внезапный снаряд кролика. В лунном блеске сверкнула начищенная сталь, немедленно приставленная острием прямо к белоснежной шее, другой же клинок уперся в спину несчастному ронину. Когда густой дым немного рассеялся, и Ниньяра смогла видеть открывшуюся перед ней картину, лис ехидно заметил:
- Что будешь теперь делать, Ниньяра?

+2

8

Ниньяра молча смотрела на свою давнюю проблему номер один, и с тоской в глазах пыталась вспомнить, зачем вообще она ввязалась в эту авантюру. Если бы Умеко была в курсе, что их здесь поджидает один крайне наглый и самовлюбленный субъект, она бы еще сто раз подумала, прежде чем вести эту сделку. Моукошан давно стоял у нее на пути... или она на его пути? Так или иначе, их соперничество со времен появления бурого в клане было чуть ли не легендарным.
Своенравная Ниньяра не подчинялась его властной натуре, непривычно для нее легко игнорируя соблазнительную фигуру красавца-Моукошана и его искусные навыки опытного сердцееда - чай сама не лыком шита. И это выводило молодого асассина из себя. Внешне холодный и спокойный как скала юноша, в свое время делал все, только чтобы его соперница склонила перед ним колени и голову, покорившись его воле. И часто улыбался ей такой улыбкой, словно дерзкая куноичи уже покорно распростерлась у его ног словно преданная собака. Как сейчас.

Наглый холеный индюк.

Бегло покосившись краем глаза на бесшумно спрыгнувшего за ее спиной самурая, мутанималка плавно передернула плечами, поудобнее перехватывая в ладони катану. Ее спутник так же последовал ее примеру, обнажив свое оружие и в легком недоумении разглядывая их противника, в меланхолично-развязном тоне беседующего с воровкой. Во первых, как ронин уже успел понять, перед ними соклановец Ниньяры, и судя по всему, весьма достойный противник, раз лисица так нервничала, неловко переминаясь с ноги на ногу, размахивая пышной метелкой хвоста. И во вторых, он явно не подготовился к такой схватке - в виде охраны только один лис, а это очень и очень плохо. Тот случай, когда один стоит трех.
Пробежавшись взглядом по рифленому торсу Моукошана, плотно упакованному в темную униформу Клана, Усаги мрачно свел брови на переносице, плавно подняв блестящий в лунном свете клинок на уровень глаз, параллельно полу.И кстати шутки он не оценил, мрачно чуть больше наморщив переносицу и короткими, плавными шажками обойдя застывшую перед ним куноичи, обходя Моукошана с боку.

- Я не ты, Моукошан, мне свита не нужна, - выйдя из короткого оцепенения, оскалила белоснежные, острые звериные зубы в язвительной улыбке лисица, в свою очередь двигаясь, плавно переступая массивными ступнями в противоположную сторону от Усаги, держа наготове обнаженное, чуть изогнутое лезвие. Моукошан не спешил доставать оружие "для больших лисичек", предпочитая лениво поигрывать короткими клинками, как всегда, слишком уверенный в своих силах. Странно, но во многом они с ним... очень похожи. Эта схожесть свела их как друзей одно время, но ровно до тех пор, пока парень не посягнул на самое драгоценное, что было у независимой гордячки-Умеко - ее честь. Все же она не была ни его собственностью, ни любовницей, а их единственный поцелуй, как считала куноичи, был жесточайшей ошибкой в ее жизни. Под этой красивой оболочкой свободолюбивого вольного воина скрывался злобный, алчный, жестокий мальчишка с амбициями выше кончиков его острых ушей. 
Так что все-таки, хоть и можно найти явное сходство между этими двумя - между ними же была и огромная, непреодолимая пропасть!

- Что мне здесь нужно, милый, тебе знать не обязательно, - и без того коварная ухмылка нагло уползает уголком вверх, отчего и без того ехидная лисья морда с узким разрезом васильковых глаз, становиться ну совсем уж наглой с задорно вздернутым гладким черным носом. Наверное подобное нахальное, как к себе домой пришла, уверенное поведение некогда союзницы Фут, наконец помогло сбросить с самовлюбленной физиономии лиса невозмутимую маску, на мгновение исказив его холеную мину. Когда он сыпал, назовем это угрозами, куноичи просто не удержалась от сдержанного, короткого смешка, опустив клинок к глянцевому полу хранилища, уронив короткие, колючие пряди челки на изогнутые брови, - Ты так в этом уверен?
Показушник. Стоило ожидать от Моукошана подлых приемчиков в его духе, что выглядели всегда просто и зрелищно, почти идеально. Почти... Махнув ладонью перед собой, разгоняя расползающиеся в стороны дымные облака, раздраженно помахивая полосатым хвостом и не спеша в панике бросаться на своего противника вслепую, сквозь густую завесу, куноичи покорно дождалась, пока клубы расползутся по темным углам дома артефактов Фут.
Какой молодец. Поймал зайку, ну кто бы сомневался.

На угрюмой пушистой мордочке Миямото Усаги буквально читалось следующее - ненавижу лис!

Короткие клинки в умелых руках ниндзя теперь крепко держали застывшего в неудобной позе ронина, высоко вздернувшего голову подальше от острого лезвия, в своеобразном капкане - по задумке кролик бы неминуемо напоролся на острие, и не важно как он попытается выбраться из столь опасного положения. Гордо откинув длинные уши за спину и косясь на ехидную лисью морду, едва не касающуюся его взъерошенных щек, Усаги отнюдь не планировал бросать свое оружие на пол, словно презренный трус испугавшийся за свою жалкую жизнь. Ни один мускул не дрогнул на усатой морде благородного бойца из другого измерения, лишь короткий, прерывистый вздох, едва кинжал коснулся напряженного горла Миямото - как и его враг, ронин выжидал время, когда ему можно будет ответным маневром вырваться из чужой хватки и скрестить с его новым противником клинки. Пожалуй в чем-то даже хорошо, что его соперником оказался представитель столь хитрой и коварной расы, к которой он питал откровенную неприязнь. Он мог отступить от Ниньяры в пользу того, что она женщина, по своим законам самураев, но этого молодого лиса он щадить не обязан. Сухая ладонь ронина плавно приотпускает рукоять катаны, позволяя своему оружию визуально стать чуть длиннее, придерживая оное за самый конец так, что клинок едва не падал на каменную плитку, соприкасаясь с нею заточенным концом.
Стоит отдать должное лису - отличный прием.

- У меня нет времени на твои игры, малыш, - бегло оглядев стенды с скоровищами и мраморные возвышения накрытые стеклянными колпаками, едва различимые в сплошной мрачной тени, готически обрисовывающей обстановку домашнего музея Саки, Умеко прикоснулась пальцем к подбородку, пытаясь сообразить, в какой стороне лежит то, за чем они, собственно, сюда явились. Что за реликвия, разумеется, у Усаги она уже спросить ну никак не могла, но, на ее счастье, Ниньяра неплохо запомнила родной язык народа ронина с их последней встречи в Нексус, а так же краем глаза письмена на свитке в руках гостя-воина, которого и сопровождал ушастый самурай. Свиток он зачитывал Дамио на официальном представлении себя и своего родного края, с благодарностями, всеопочтением, и прочей ерундой с расшаркиванием ножками. - " Это должно помочь," - наверняка артефакт пестрил указанием принадлежности к культуре Миямото. Разберемся, они и так потратили слишком много времени на лишнюю болтовню. Один Моукошан чего стоит, а если он позовет подкрепление, будет очень туго и вряд ли возможно провернуть намеченную операцию. Дернув треугольными ушами в сторону торжествующего лиса, Умеко продолжала внимательно всматриваться в темноту, она даже сделала шаг в глубь залы, словно ей было совершенно не интересно, что сделает с ее спутником в следующий момент мстительный Моукошан...
Но плавное движение гибкого тела обратно к застывшим замысловатой скульптурой противникам, и катана бесшумно рассекает воздух, поддевая танто приставленное к чужой глотке, чиркнув самым его кончиком по подбородку насторожившегося кролика. Ронина не пугает рассеченная(простите за каламбур, заячья) губа, с которой на белоснежную одежду на груди кролика падает жирная, багровая капля - воспользовавшись тем, что Умеко придерживает перекрестным движением танто в подрагивающей руке лиса, Усаги быстро нырнул вперед, опережая движение кинжала уткнувшегося в его спину, и разворачивается лицом к лисьей парочке, прочертив по мрамору под ногами витиеватый узор опущенным к земле оружием.

- Ну разве что, только один раз, - игриво улыбается куноичи, и тут же прячет улыбку под колким, холодным, даже жестоким взглядом в упор, - Развлекайся с новым другом, тебе понравится, - короткий удар изящной, широкой ступни в накаченный пресс юноши, отбросив его на пару шагов назад, и мутанималка щелчком до рукояти вдевает меч обратно в плетеные ножны, поправляя нагрудный ремень. Прытко метнувшись к освещенному луной оконному проему, застыв под природным прожектором, на секунду обернувшись к Моукошану и приставив два пальца под молчаливый козырек, Ниньяра нырнула с головой в окружающую троицу тень, служащую для любого ниндзя прекрасным укрытием. Первым делом отключить сигнализацию - затем отыскать среди этой барахолки нужную вещицу. Делов то. А потом вытащить кролика за уши из этой мясорубки.

- Приветствую, - мрачно "поздоровался" с Моукошаном выступивший вперед ронин, тяжелым движением опустив лезвие на услужливо подставленные под парирование удара кинжалы.

+2

9

Смелее!.. Не уступай ей!... Для чего тебе катаны, болван? Что ты ими как топором размахиваешь?
Между черно-бурыми шерстинками струится пот, возвещая о старательности и усердии мохнатого ученика. Распаленные мышцы напряжены до предела, что вот-вот разойдутся по вздутым венам. Руки сжимают кожистые обмотки мечей с такой силой, заставляющей когти на концах пальцев в кровь раздирать ладони. Он совершает широкий замах и резко отскакивает в сторону, блокируя вторым мечом летящую прямо на него катану.
- Уходи от него вправо! Или ты ждешь, пока тебе косички подравняют? Отомри уже, девочка, бери выше!
Она делает перекат к правой стене, успевая со звоном отвести клинок оппонента от своего уха и снова уходит вниз, кидаясь всем телом к  плетеным бамбуком циновкам с эмблемой клана посередине. Взмахнув хвостом, словно восстанавливая краткую потерю равновесия, он чуть припадает вперед на колено и разрезает второй катаной воздух почти у самого ковра, прямо рядом с ее кончиком носа.  Она замерла как влитая в пол, прижимаясь спиной к циновке и поудобнее ухватываясь за кожистую рукоять своей катаны.
Не теряй времени, Ниньяра! У тебя есть доли секунды, пока Моукошан возвращается на исходную! Действуй уже!
Легкий удар по ногам из позиции лежа, и он падает от подсечки прямо назад, больно стукнувшись затылком. В следующий неуловимый миг он лишь чувствует, как его запястья быстро пригвоздили к полу сильными ступнями, а приоткрыв глаза, обнаружил сверкающее лезвие прямо у своего лба.
- Отлично, девочка! - раздаются легкие хлопки суховатых ладоней наставника, означающие высшую похвалу. - Ну же, парень, уже сдался? Смирился с неизбежным и готов подохнуть как последняя крыса?
Нет! - рявкает он, обнажив острые клыки и сдвинув черные брови к сморщенной переносице. Собрав все силы, он прогибает спину и быстро подбрасывает задние лапы вверх, чтобы ударить по ее позвоночнику, однако она ловко успевает спрыгнуть с его запястей, уходя в сторону от довольно сильного удара. Лезвие катаны на прощание чиркает щеку под черно-бурым мехом, и ярко-алая дорожка немедленно вырывается наружу, испачкав шерсть кровью.
Воспользовавшись моментом, он вскакивает на ноги, помогая себе хвостом, и, несмотря на усталость, продолжает бой, схватив катаны клинками вниз.
- Немедленно тесни ее, пока она тебе снова не наваляла!
Лишь на секунду его травянисто-осенние глаза встретились с ее васильковыми, чтобы узреть в них неприкрытую насмешку. Она беззвучно смеялась над ним, застыв напротив него в стойке защиты, словно дразня его: ну же, малыш, покажи мне, что ты еще умеешь?
- Не будь тряпкой, Моукошан! Нападай! Чего ты замер, бестолочь?
Высунув язык вбок и поймав стекающую с щеки струйку крови от пореза, он проводит им по пересохшим губам, чувствуя железистый вкус жара битвы. Собравшись с мыслями, он сделал рывок вперед, намереваясь ударить мечом с разворота. Но наткнувшись на ответный блок из такого же меча, сдерживает свою атаку, пытаясь развернуть на противницу второй клинок. Однако, она оказывается гораздо ловчее, и ее сильная нога в приеме ударяет прямо по морде, снова опрокидывая его на циновки. Он понимает, что слишком устал. Мышцы отказываются подчиняться и совершать какие-либо ответные действия. Лишь шумный выдох рвется из груди, сигнализируя, что все, тайм-аут.
- Вставай! - на всю залу раздается громовое и непоколебимое, как вечность.
- Я больше не могу, Мастер... - сиплым голосом отвечает он, не в силах даже сесть. Он закрывает веки, пытаясь хотя бы восстановить сбившееся дыхание, однако остроконечные уши улавливают тихие, почти беззвучные шаги лап Мастера. Открыв глаза, он обнаруживает возвышающегося над собой Чин Хана, который кривит свою седую, псинообразную морду в нескрываемом презрении.
- Ты жалок, Моукошан! Ты слишком быстро сложил оружие. Такие ученики мне не нужны, - Мастер поворачивается к поверженному спиной, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.

"Нет!"

Он не для этого сюда пришел, чтобы вот так бесславно покинуть стены храма ассасинов. В нарастающем гневе приложив уши к затылку и обнажив звериные зубы, он с глухим рыком опирается ладонями об дощатый пол, чтобы подбросить тело на ноги, превозмогая растекшуюся боль в мышцах от напряжения и порванных связок. Скрестив верхнюю катану с нижней, он с вызовом лязгнул лезвиями.
- Надо отдать тебе должное, дорогой. Упорства у тебя хватает, - иронично усмехается она, снова занимая позицию напротив. И, не долго думая, в низком кульбите, рассекает мечом воздух, ударив одним замахом по обоим клинкам оппонента. Оружие падает оземь, делая противника практически беспомощным.

Но он не должен ей опять проиграть.

Пригнув голову от возможного замаха и сделав обманное, дезоринтирующее движение хвостом, он вдруг совершает резкий бросок вперед. Кулаки сами сжимаются и немедленно наносят удар под девичий дых, от которого она аж подлетает, едва не выронив свое оружие. А он, раскрыв когтистую ладонь, ловит ее за шею в воздухе и тут же упирает ее тело в стену, пригвоздив второй согнутой рукой под ребра. Ярость пронзительной стрелой ударило в мозг, перед глазами вспыхнула кровавая пелена, искажая действительность. Ее нужно сломить во чтобы то ни стало! Он зарычал, подобно зверю и даже сам не понял, как принялся сжимать лапу на ее шее. Он жаждал услышать ее хрипы, увидеть в разрезе синих глаз страх, мольбу о пощаде. Но ничего этого не было, лишь стойкая гордость да насмешка, с которой она готовилась умереть, если он, охваченный берсерком безумия, тотчас не опомнится... Или если его никто не остановит.
- Довольно!
Он вдруг приходит в себя и  немедленно разжимает стальную хватку на ее шее, от которой, возможно, остались синяки, если бы не красно-рыжий мех, играющий маскирующую роль. Она соскальзывает на пол перед ним прямо на копчик, смягчив падение своим пышным хвостом.
- Час медитации в ледяном бассейне за потерю контроля над собой. Но по крайней мере, ты продлил себе жизнь еще на один день, парень.
Все еще тяжело дыша, он скользит беглым взглядом по разминающей шею сопернице и, расправив широкие плечи, усмехается ей одними лишь жесткими губами, подавая руку, чтобы помочь встать.

Сердце воина едва не сожрал алчный жар битвы. А потом он добил его сам.

Много воды утекло с тех пор. Пропасть, разделявшая двух выходцев с Острова Тумана, только расширилась и углубилась, взрастив на самом дне смертельныей игоообразные валуны. Одно оставалось неизменным: никто ни на секунду не забывал, на что способен каждый из них. Поэтому Моукошан совершенно не удивился ловкому, едва уловимому выпаду-обманке Ниньяры, благодаря которому она смогла освободить Усаги из цепкого захвата черно-бурого лиса. Это было в ее стиле - дерзко, легко, эффективно. И пусть белоснежный мех кролика теперь обагряет вынужденный порез на губе: она своего добилась. Возможно, лис еще успел бы всадить танто промеж лопаток ронина, да только удар с ноги его давней соперницы окончательно свел на нет попытку воина разделаться с невесть откуда взявшегося самурая, отбросив бурого от Усаги.
- Обойдемся без лишних церемоний, радость моя, - ощерился Моукошан в сторону Ниньяры, шагнув навстречу к приготовившемуся биться Усаги и позволив лисице скрыться в темноте зала. Конечно, решительный настрой кролика вряд ли позволит Моукошану остановить рыжую куноичи. По крайней мере, сейчас.  Лис прищуренно взглянул на ронина и сморщил острый нос, обнажая клыки в ехидном оскале.
- Я надеюсь, ты сможешь меня удивить, самурай, - он распрямил руки и скрестил танто, приготовившись держать блок. Конечно, кинжалы не самое лучшее оружие против катаны, тем более при наличии своих собственных, покоящихся в кожаных ножнах за спиной, но лис самоуверенно считал, что пары коротких лезвий ему будет вполне достаточно, чтобы отбить атаку Усаги и даже выйти в преимущество. Ведь самураи такие благородные, аж зубы сводит от их лучезарности! Куда им до всяких обманок, которые с запасом имеет любой, уважающий себя ниндзя. Моукошан презирал ронинов, считая их пустышками, не способными постоять за свою жизнь. Ведь так удобно прикрываться честью и отвагой, горделиво складывая оружие перед более сильным соперником. Ну или же делать харакири, чтобы не сгибать свою прямую спину, покоряясь разгрому их боевых навыков чьим-то клинком. Так могут поступать только трусы, кому не столь дорога собственная жизнь.
- При всем уважении, я буду в ответе за ваши разочарования, - чуть склонил в знак почтения ушастую голову Миямото, воинственно сверкнув алыми глазами и сжав длинную, чуть изогнутую рукоять меча обеими ладонями. — Не для лисьей потехи отточены мои навыки, так что прошу заранее извинить меня.
Моукошана передернуло. В речи кролика пафос просто зашкаливал, слова будто были обращены не профессиональному ниндзя, который несколькими минутами ранее едва не лишил ронина его напыщенной жизни, а древнему монаху Тибета с бородой по пояс. Тем не менее, лис даже не изменился в лице, сохраняя беспристрастное выражение, только сморщил бурый нос, да вздернул уголки черных губ в презрительном оскале.
- Не трать попусту времени на бесполезные реверансы, ушастый. В бою они тебе не помощники.
- Как изволите.
Резко откинув руки с мечом назад, Миямото молнией метнулся к врагу, но неуловимый взмах катаны со звоном наикнулся на скрещенные лезвия танто. Кролик попытался было продавить блок лиса, однако тот с силой вскинул  меч ронина вверх, чтобы расцепить клинки. Одновременно с этим Моукошан ударил с ноги, целясь под ребра Усаги, но самурай предвидел его атаку и с легкостью отпружинил натренированное тело назад, к стене. Когтистая лапа, с закованной в легкую бронь лодыжкой пролетела в каких-то сантиметрах от живота, покрытого белым мехом.
- Ты не так прост, как кажешься, заяц, - вынужден был заметить лис, на одном дыхании прижав уши к голове и вовремя пригнувшись, чтобы услышать свист разрубаемого ответным лезвием воздух. Несколько отсеченных волосков с японского пучка лиса белоснежными перьями закружились вокруг воина. Ниндзя лишь ударил хвостом по зеркальному полу, ничем не выдавая свое состояние на грани смерти.
Кролик, - сосредоточенно наморщив лоб, хладнокровно заметил Усаги, на несколько секунд переводя дух.
"Пора заканчивать. Ниньяра, возможно, уже сделала все, что хотела". Нетрудно было догадаться, что исчезнувшая с глаз дерущихся куноичи вряд ли оставит Моукошану возможность вызвать подкрепление. Да и не нужно оно лису. Кто он тогда такой, если не в состоянии справиться всего лишь с двумя воинами, пусть и высококлассных, а где-то превосходящих его собственные силы?
Поэтому черно-бурый лис просто метнул из высокого прыжка один из кинжалов танто, ожидая, что Усаги с легкостью отобьет кинутый прямо в лоб кинжал. А если вдруг не отобьет... одной проблемой меньше, не так ли? Разумеется, ронин даже не запнулся, когда катаной подбрасывал танто вверх, который, описав широкую дугу, летит в обратную сторону Моукошану.  Сей несложный, на первый взгляд, абсолютно бесполезный, маневр был совершен не случайно. Воспользовавшись кратким отвлечением кролика на кинжал, лис с маху закинул руку себе за спину и буквально вырвал из ножен одну из катан, чтобы успеть в быстром кульбите полоснуть  ровно по сухожилиям правого запястья ронина. Меч с металлическим звоном стукается об мраморный пол, рядом с которым уже падают первые капли крови, окрашивая белоснежный сегмени пола сокровищницы в ярко-алый цвет.
- Я надеюсь, на сегодня мы закончили, - с ехидной усмешкой произнес воин, взмахнув пушистым хвостом прежде чем раствориться среди теней зала хранилища, оставив побежденного самурая пережимать раненную руку с кипящей ненавистью на сердце.
Кролик сражался более чем доблестно, но его доблести оказалось недостаточно для подлой натуры ниндзя из племени Лис. С натренированными ассасинами  способны расправиться только они же сами.
Лис скользнул вглубь зала, прямо за колоннаду, в целях безопасности сливаясь с ночью благодаря своей темной шкуре, Треугольные уши стояли торчком, не пропуская ни единого звука, ни малейшего шороха. Моукошан был уверен, что Ниньяра еще находится здесь. Он ступал среди колонн совсем бесшумно, подобрав стертые когти на ногах, дабы не отстукивать ритм осторожных шагов. Рука сжимала оставшийся танто, тускло поблескивающего беспощадным холодом.
Он быстро нашел лисицу, которая уже аккуратно вытаскивала со стойки какой-то продолговатый свиток с золотыми письменами на чуднОм языке, несомненно бесценный, раз он имел честь оказаться среди прочих реликвий Клана Фут.

... Который, спустя мгновение, уже трепыхался в стене, пригвозденный метким броском оставшегося танто.
- А вот с тобой мы еще продолжим, радость моя, — две обнаженные катаны предстают перед Ниньярой с опущенным лезвием к полу. Кончики мечей вызывающе царапают глянец покрытия. В темноте хищно блестят ядовито-зеленые глаза, намереваясь закончить то, что началось много-много лет назад...

Отредактировано Mokoshan (2016-07-22 00:00:41)

+2

10

План был совершенно не продуман, и в этом его огромнейший минус.

Ниньяра с каменной мордашкой, плотно сжав тонкие губы в нитку и сосредоточенно перескакивая глазами с одного роскошного экспоната на другой, металась по темному помещению, периодически замирая, прихватывая рукоять торчащей из за спины катаны и покачивая пышным, полосатым хвостом. Ей все это совершенно не нравилось. Конечно Умеко умела импровизировать и довольно неплохо решала проблемы возникающие из ниоткуда на ее пути, в противном случае она бы уже давно тут не стояла, но хуже всего, когда дело касалось чего-то более глубокого и личного, что знатно выбивало из колеи, как, например,  сейчас. Ох и почему здесь не быть кому-нибудь другому? Не бывшему соклановцу по совместительству ее давнему сопернику. Она не может разбираться со всем одновременно.
У нее и так много дел, много планов, много задумок, которые должны были так, или иначе быть выполненными, с Усаги, или без него. Вообще-то этот кролик-иноземец даже не стоял где-то в левых пометках в уголке, и сделка с ним была спонтанным, но, как ей казалось, мудрым решением.
Если бы не Моукошан, она бы сейчас не терзала свою ушастую голову мыслями, что она привела своего делового партнера на верную смерть.

Смерть, которую, в какой-то степени, создали и ее руки, искусно вылепляя из мягкой глины настоящего беспощадного воина, ведь в свое время именно этот лис был не только ее главным соперником и претендентом на первенство в клане, но и ее постоянным партнером на тренировках. Они дрались до победного, а потом, более опытная Ниньяра, после долгих утомительных спаррингов, в безграничном покое, на краю шумного океана, под сенью роняющей последние цветки сакуры делилась с ним советами по улучшению его боевых качеств. Воспитать убийцу перенявшего несколько твоих личных боевых приемов - уж не самоубийство ли это? Что поделать. Не всегда он был столь амбициозным, злобным и диким, этот дракончик выпущенный из золотой клетки и возомнивший себя всесильным.

На секунду остроконечное черное ухо дернулось в сторону гарцующей  кругами парочки, вслушиваясь в чужой скупой диалог. Нужно поторопиться и отыскать то, зачем они сюда пришли. С Моукошаном, Ниньяра была уверена, все так легко не пройдет - мстительный лис, узнав что его непризнанный "трофей" никуда не делся, а оказывается вернулся в Нью-Йорк и теперь бегает где-то у него под боком, захочет не раз встретится с рыжей предательницей, и куноичи легко от него вряд ли отделается. Этот парень отличался упорством не меньше ее собственного, а теперь у него развязаны руки и Моукошан может с чистой совестью попытаться отловить хвостатую нахалку и... подчинить ее себе? Как-то разочек она слышала от него именно такие слова, и поверьте, Умеко даже знать не хотела, что это значит.

- "Где же ты," - мутанималка коротко оскалилась, раздраженно постукивая кончиками пальцев по плетеной рукоятке меча, то и дело оборачиваясь за плечо, чтобы на секунду заметить два широкоплечих силуэта за толстыми столбами колонн. Пока то Усаги держался, все же воин он хороший, но кролик по природе своей проигрывал ловкости и хитрости лисьему племени, с их коварством и жажде добраться до желанной "добычи". Наверное Моукошану было безумно интересно знать, что же они такого здесь ищут среди столетнего барахла.
Честно говоря, ей и самой интересно, потому что пока Ниньяра не видела ничего даже отдаленно похожего на те вещички из кроличьего измерения. Оружие древних японских династий, книги, доспехи, старомодные фарфоровые статуэтки и драгоценные изваяния в россыпях крупных роскошных камней, очевидно, одержимые древними проклятиями, судя по куче предупреждающих надписей на английском и японском. Умеко перебегала от витрины к витрине, царапая когтями прозрачное стекло, несколько секунд прожигая васильковыми глазами тот или иной загадочный предмет, рискуя оставить на его месте пустой дымящийся постамент, и зло скрипела оскаленными зубами друг о друга, постепенно теряя самообладание - не то, не то и опять не то. Почему то ей казалось, поинтересуйся она у Миямото о том, как выглядит сей загадочный артефакт, она бы и тогда не получила четкого представления, что искать. С долю мгновения разглядывая обыкновенную белую кружку с надписью "love NY", поражаясь, что делает столь обычная и современная посуда, чей прототип можно встретить на каждой второй кухне, здесь, под стеклом, в самом древнем и опасном хранилище города, и решив не забивать себе голову подобной ерундой, Ниньяра тенью скользнула вдоль стены дальше, и буквально промурлыкала себе под нос, растягивая уголки губ в довольной, сдержанной улыбке, - Наконец-то.

Под стеклянным колпаком, на выцветшей бархатной подушке мирно покоился внушительных размеров свиток, плотно запакованный в тяжелый, утопающий в ткани серебряный футляр, который обвивал золотой змей, хоть и не имевший и подобия рук, или ног, оплетая длинным хвостом свернутый документ, но разодетый в резной, широкий халат и широкополую шляпу. В общем имел весьма цивилизованный и презентабельный вид в отличии от всем привычных диковатых рептилий, украшающих подобного вида древности. Только в мире, где царствуют говорящие звери может быть столь уникального типа лепнина, на футляре для бумаг исключительной важности. Там что-то написано. Но для того, чтобы прочесть мелкий шрифт на позолоченных кольцах опоясывающих оба конца, надо эту чертовщину достать.
Присев рядом с витриной на корточки, выудив из внутреннего кармана плаща, отогнув мятый воротник, отвертку и коротенькие кусачки, Умеко обернулась в последний раз. Прижав уши и попытавшись полностью сосредоточиться на своем деле, игнорируя любые сторонние звуки, рыжая лисица внимательно, осторожно сняла панель скрывающую множество спутанных,цветных проводов. А карманный фонарик замечательно сыграл свою роль, и через секунду Ниньяра уже торопливо поднимала крышку стеклянной коробки, извлекая оттуда ледяной на ощупь свиток. Приблизив находку к носу, напряженно прищурившись, девушка самодовольно хмыкнула.
Кажется она нашла то, что искала.

Нашла то она может и нашла...

Возмущенно развернувшись к бывшему соклановцу, имевшему наглость выбить столь долго разыскиваемое лисицей уникальное сокровище другой вселенной из рук мутанималки, Умеко одним легким жестом опять оголяет свое оружие, морщась от непередаваемой досады и усталости. И куда делся кролик, неужели лис его убил?
Где-то за спиной Моукошана девушка замечает бледную, трепещущую тень и успокоенно вздыхает - было бы обидно, если бы ронин не оправдал ее ожиданий, оказался бы слишком слабым, для сотрудничества с куноичи, проиграв эту короткую, но жаркую схватку. Это ведь не игра, дело серьезное. Да и потом, никто не говорил, что будет легко. Ладно...
Ее напарник жив, реликвия обнаружена.
Дело за малым - отбиться от охраны.

- Ты всегда отличался особой назойливостью, мой дорогой, - поймав сверкнувшие в воздухе клинки ответным ударом, сдерживая натиск одной рукой и отступив назад, пассивно защищаясь и двигаясь к застрявшему в стене свитку, насаженному на острый кинжал, Умеко злобно скалит звериные клыки, собрав переносицу раздраженной гармошкой, - Я бы хотела закончить это до начала, малыш, с твоего позволения, - она отступает еще дальше, нащупывая одной рукой заветный артефакт принадлежащий народу Усаги, - Я уже сказала - мне не до игр.

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4]- Только кража! - Только ограбление!!!