Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Wicked Game [18+]


[C4] Wicked Game [18+]

Сообщений 11 страница 19 из 19

1

http://s6.uploads.ru/t/gnqt3.png
It's strange what desire will make foolish people do
And I'd never dreamed that I'd knew somebody like you
And I'd never dreamed that I'd need somebody like you

Дата и место: 13 июля, поздний вечер на чердаке Моны
Персонажи: Mona Lisa, Donatello

Краткий анонс: Что происходит?
Этот вопрос Мона хотела задать своему парню с того самого момента, когда Донателло совершенно внезапно сорвался с места, с подачки своего младшего брата, и убежал от нее в ночь.
Донни не очень то хочет рассказывать нервной, ворчливой подруге истинную причину, на что он променял уютные вечера вместе с нею, ведь может себе представить, как Мона рассердится. А она очень рассердится. Но мнительная саламандра уже поглядывает на его панцирь таким лютоволком, что надо срочно, срочно что-то придумать, чтобы отвлечь хмурую ящерицу! А если... Может, в картишки?...

+2

11

[AVA]http://sg.uploads.ru/2fD5B.png[/AVA]

Ну надо же, как сильно она встревожилась. Дон не без удивления уставился на заметно побледневшее лицо своей возлюбленной, на котором сейчас застыло такое выражение, будто ее питомец не просто срыгнул излишек пищи, а как минимум приказал себе долго жить прямо на руках у напуганной саламандры. Механик украдкой покачал головой, в который уже раз столкнувшись с этой ее донельзя совестливой, а скорее даже откровенно нервозной чертой характера: было бы из-за чего так сильно беспокоиться, ну правда...

С ним все будет в порядке, — терпеливо повторил Донателло, обойдя замершую посреди чердака подругу и со скрипом усевшись обратно на их старый продавленный диван. — Его просто слегка укачало, ничего страшного. Иди ко мне, — не без труда отвлекшись от мрачного созерцания птичьей клетки, на дне которой все еще недовольно икал Архимед, Мона все же опустилась на сидение рядом с изобретателем, который уже вовсю тасовал и раскладывал карты. — Пока еще нет, — честно признался Ди, заслышав ироничную реплику подруги. — Но думаю, что соображу что-нибудь по ходу игры, — и черепашка лучезарно улыбнулся ей в ответ, не постеснявшись в очередной раз нахально продемонстрировать девушке свою озорную полоску-щербину. Однако, на сей раз эта ухмылка подействовала на нее куда хуже, чем в предыдущие разы. Мона все еще выглядела такой... отрешенной, и чуточку нахмуренной, что гений практически сразу убрал самоуверенный оскал с морды лица, поневоле задумавшись над тем, как бы поскорее ее отвлечь. Они ведь так хорошо повеселились, распевая эту глупую, но забавную песню, а тут на тебе, вся конфетно-праздничная и романтическая атмосфера вмиг куда-то подевалась. Естественно, мутанту это сильно не понравилось. Он-то предпочитал видеть свою подругу спокойной и улыбающейся, а не такой... такой...

"Вечно ты переживаешь и не можешь как следует расслабиться," — отчасти даже ворчливо подытожил техник, мысленно обратившись к рассевшейся напротив ящерке. Может, следовало дать ей возможность хотя бы разок выиграть карточную партию, чтобы у нее снова поднялось настроение? А что, это ведь хорошая идея. Взбодрившись, Донни почти сразу начал претворять свой план в жизнь, в кои-то веки не особо продумывая свои ходы — что было ох как непросто, учитывая его тягу к постоянному анализу всего и вся. Пару раз Донателло поймал себя на том, что, забывшись, тянется к более хорошей карте, и в последний момент выбирал какую-нибудь другую, не совсем подходящую кону, чтобы дать Моне возможность отбиться. Видимо, его намеренная расхлябанность стала видна невооруженным глазом, так как уже спустя пару-тройку ходов Мона с досадой потребовала у гения повысить планку сложности. Неужто заподозрила подвох? Гений молча затряс головой, как-то даже испуганно, но предельно честно и открыто взглянув ей в глаза. Нет, мэм, никак нет, мэм! Никаких игр в поддавки, ни в коем случае! Ну, разве что совсем чуть-чуть...

"Надо бы по-аккуратнее," — немного поменяв позу на более прямую и сосредоточенную, Донни с нарочитым прищуром уставился себе в карты, делая вид, что он полностью сосредоточен на игре, а вовсе не бросает козыри на ветер из желания сделать девушке приятное. Моне, как и ему самому, не нравились чересчур легкие победы... Так что, гению пришлось призвать на помощь всю свою артистичность, дабы не пробуждать более всяких нехороших подозрений в душе саламандры. И, как ни странно, ему это удалось — причем не только благодаря его собственным укромным стараниям. Нащупав явное послабление в ходах противника, Мона Лиза немедленно взяла игровую ситуацию под свой личный контроль, и в скором времени техник с удивлением обнаружил, что проигрывает ей вовсе не потому, что так сильно сам этого хочет, а потому что ящерка действительно начала уверенно брать реванш! Спохватившись, Ди невольно принялся отбиваться от ее решительных атак: не то, чтобы он так уж стремился к победе, просто не хотел, чтобы его проигрыш оказался в разы позорнее, чем он планировал это изначально!

"Что... эй! Откуда... Вот засранка," — беззлобно выругался механик, после того как в очередной раз оказался побит невесть откуда взявшимся у Моны тяжелым козырем. В его руках уже фактически не осталось крупных карт, и, в принципе, Дон мог хоть в любой момент бросить их на диван, признав, что все его дальнейшие усилия бессмысленно, ноо... Это было бы слишком легким поражением с его стороны. Да и ящерка уже так сильно увлеклась их карточной битвой, напрочь забыв о былых волнениях, что изобретателю поневоле хотелось  сделать ей больше приятного. Вот и отбивался, чем только мог, из-за всех сил растягивая кон, покуда в распоряжении гения не остался один-единственный валет, причем даже не козырной. И как прикажете таким "сражаться"?! Дон не без легкого раздражения перевел взгляд на разложенные перед ним карты... и вдруг с изумлением понял, что руки его противницы пусты. Она только что избавилась от последней карты, и теперь с настороженным видом глядела на своего приятеля, кажется, еще толком не осознав собственной победы в коне. Донни немо похлопал глазами в ответ, а затем с тяжелым вздохом бросил последнего оставшегося у него вальта поверх остальной кипы карт.

...ладно. Твоя взяла. Я в проигрыше, — нехотя признал он, и тут же зажмурился, опасливо втянув голову в мускулистые плечи: подброшенные Моной карты впечатляющим салютом разлетелись по воздуху, отчасти пролившись на гладкую макушку техника. Одна из них даже больно щелкнула юношу по сморщенной переносице, в то время как сама девушка уже радостным вихрем носилась по темному чердаку, празднуя долгожданную победу. Приоткрыв один глаз, Дон осторожно снял карту с носа и коротко взглянул на глянцевое изображение — хах, надо же, червовый туз... вот это ирония. "Дуракам везет в любви," — едва заметно усмехнувшись, Дон все также молча развернулся лицом к своей торжествующей подруге, что увлеченно придумывала для мутанта его грядущее "наказание". Улыбка на губах черепашки невольно стала шире, при виде такого-то ярого энтузиазма. Да... пожалуй, не зря он дал ей шанс обыграть самого умного мутанта в городе. Мона была на седьмом небе от счастья, и гений украдкой залюбовался ее самодовольной мордашкой, снисходительно подумав о том, что с его стороны было бы неплохо почаще вот так ей поддаваться.

Уже весь трепещу от страха, — по-доброму хмыкнул Донателло в ответ на многообещающую реплику ящерки, после чего расслабленно уперся ладонями в диванное сидение, терпеливо дожидаясь, пока в голову Моны взбредет какая-нибудь очередная коварная затея. Долго ждать не пришлось — заметив, до чего прытко девушка схватилась за его любимый посох бо, Дон машинально наклонился вперед, с ноткой тревоги наблюдая за смелыми манипуляциями Моны. Как бы случайно не нажала на одну из скрытых в металлическом древке кнопок и не причинила себе вреда... Однако, бывшая студентка и не думала отпускать его оружие, с наглой улыбкой закинув то на собственные хрупкие женские плечи. Не то, чтобы шест был таким уж тяжелым, но все-таки Мона смотрелась немного странно с такой громоздкой палкой наперевес, это ведь не швабра какая-нибудь, или там простенький деревянный посох, верно? — Что ты задумала? — мягко осведомился техник, проследив взглядом за неторопливым приближение ящерки к дивану. Он уже успел хорошенько запомнить эту коварную ухмылку и нарочито-спокойный, но все же до неприличия хитрый взгляд огромных медовых глаз девушки, а потому ожидаемо напрягся... Однако Мона всего лишь плавно опустилась бедрами на его колени, одновременно с тем несильным толчком опрокинув умника панцирем на старенькие диванные подушки. Теперь их отделял один лишь бо — так себе преграда, скажем честно. Быть может, именно это, или же до крайности неожиданное предложение саламандры, стало причиной легкого смущенного румянца на впалых щеках Донателло, с коим он уставился в нависшее сверху лицо возлюбленной. Ах, вот она значит как с ним... Танцы на шесте ей подавай! Ишь, что удумала! Но отказывать Моне в ее более чем странном желании гений все же не посмел. Она ведь честно выполнила все его требования, несмотря на всю их бессмысленность и некоторую сложность в исполнении — теперь пришел черед механика развлекать свою маленькую, но такую требовательную ящерку.

Ты мне мстишь, признай это честно, — пробормотал он, впрочем, не скрывая теплых и отчасти ироничных ноток в собственном голосе. Ему было до ужаса смешно даже просто на секунду представить себя на месте опытного стриптизера, уверенно вращающегося вокруг здоровенного металлического столба, но... Почему бы и да, черт возьми. — Ну, хорошо, — воспользовавшись своим на редкость удобным положением, Дон быстро чмокнул девушку в кончик широкого веснушчатого носа, а затем аккуратно пересадил ее на диван рядом с собой, давая себе возможность встать. — Но только учти, я не такой уж и мастер в этом деле. Если не дай бог упаду — пол может не выдержать... И тогда сама будешь оправдываться перед соседями за свалившегося им на головы мутанта-черепаху, — и гений шутливо погрозил Моне указательным пальцем, после чего протянул ей свою распахнутую ладонь. — Вы позволите мне, юная госпожа? — дождавшись, пока надменно фыркающая Лиза вернет ему шест, Дон отступил на пару шагов назад и быстро огляделся, решая, куда бы ему лучше приткнуться. В конце концов, юноша решил не отходить слишком далеко от "зрительного зала" в лице заинтриговано притихшей Моны, и замер точно перед ней, повернув бо в вертикальную позицию. Короткий, почти беззвучный щелчок — и его посох неожиданно удлиняется чуть ли не в полтора раза от былых размеров, одним концом крепко-накрепко упершись в ковер, а другим — одну из толстых деревянных балок, поддерживающих наклонный свод крыши. Донни на всякий случай с силой подергал шест на себя, желая убедиться, что тот не рухнет под весом мутанта, после чего отвесил ящерке глубокий поклон: ну точь-в-точь артист погорелого театра. Даже Архимед, и тот прекратил икать, изумленно высунув нос из клетки.

Маэстро... музыку! — торжественным тоном объявил изобретатель, и с дивана тотчас полились звуки до боли знакомой мелодии... из "Лебединого озера". — Очень смешно, — хмыкнул Ди, и не думая поддаваться на явную провокацию ящерки. — Давай лучше что-нибудь другое — из меня так себе балерина, — дождавшись, пока его весело фыркающая подружка запустить нужную композицию, Донателло отвернулся к шесту... да так и замер, слегка растерявшись и не зная, с чего ему начать. Ну... наверное, с чего-нибудь простого? Само собой, от глаз Моны не укрылось эта коротенькая заминка; не желая вновь становиться объектом для ее насмешек, Дон решительно схватился за посох одной рукой и совершил один пробный оборот вокруг металлического древка, проверив, заодно, его надежность. Убедившись, что все нормально, Донателло крутанулся еще раз, уже быстрее и увереннее, а затем, поразмыслив, плавно отклонился назад, обхватив "столб" обеими ступнями и артистично отведя свободную руку куда-то себе за карапакс... И тут же с гулким "ой" шлепнулся задницей на ковер, сопровождаемый тихим хихиканьем его возлюбленной. Было заметно, что Мона старательно сдерживала одолевавший ее хохот, но все же оказалась вынуждена на мгновение прикрыть рот кулачком, очевидно, чтобы не заржать в полный голос. Дон с легким упреком зыркнул в ее сторону. — Эй, я тут, вообще-то, для тебя же и стараюсь! — нарочито обиженно проворчал он, вновь поднимаясь на ноги и теперь уже раздраженно оглядывая непокорный шест. А ну-ка, что еще за ерунда — чтобы он, Хамато Донателло, не мог справиться с любимым оружием? Хах, не на того напали. — Попробуем еще разок, — утерев ладони от пота, Донни вновь схватился за холодное стальное древко и неожиданно мощно обернулся вокруг, так, что концы его фиолетовой маски стремительно взлетели к потолку. Отпустив одну руку, черепашка уверенно повторил трюк с отклонением назад, и на сей раз все прошло как по маслу: сильное, мускулистое и внешне такое неподъемное тело изобретателя неожиданно ловко прогнулось в пояснице, насколько это вообще было возможно с такой броней, продемонстрировав ящерке удивительную гибкость мутанта, а заодно и выступающие сегменты пластрона, кроющие под собой его небывало мощные и развитые мышцы. Выпрямившись, Донателло несколько раз плавно опустился вниз, крепко держась за шест обеими руками и небрежно поигрывая накаченным прессом. словно бы пуская по нему вертикальную "волну" — ни дать, ни взять восточный танец живота в исполнении скромняги-техника.

Стоило видеть, с какими огромными и круглыми глазами Мона наблюдала за всем происходящим!

Ободренный ее до крайности заинтересованной реакцией, Дон повернулся спиной к возлюбленной и вновь перехватил посох обеими руками, но теперь уже сзади... и одним прыжком вознес себя над слегка сбившимся ковром, одновременно с невообразимой легкостью разворачивая свое вытянутое в тугую струну тело параллельно полу. Мгновение — и одна его нога неожиданно плавно приподнимается на манер острия ножниц, но тут же сгибается в колене, позволяя девушке в подробностях рассмотреть каждый изгиб и бугорок на сильных и стройных конечностях ее приятеля. Повисев немного в таком виде, Дон вновь принял нормальное положение и развернулся лицом к дивану, чтобы вновь повиснуть на руках, но теперь уже задрав обе ноги в противоположные стороны друг от друга, на манер латинской буквы "V". Тот еще  коварный жест, учитывая, что взору Моны открылась его промежность — пускай все еще закрытая костяными пластинами, но все же! Улыбаясь, Дон опустился обратно и, подогреваемый внутренним желанием довести ящерку до крайней степени смущения, нарочно выпятил ей навстречу свою, эээ, филейную часть. Крепкую, упругую и подтянутую, с хорошо читаемым рельефом мышц и крохотным, но подвижным отростком хвоста, едва-едва выглядывающим из-под нижнего края карапакса. Сощурясь, плавно повел задницей из стороны в сторону, после чего совершил ею же несколько заманивающих круговых движений... и стремительно крутанулся обратно под "защиту" посоха, наградив Мону донельзя хитрым и веселым взглядом. Не дожидаясь ее реакции, вновь принялся вращаться вокруг собственной оси, не забывая при этом всячески позировать, демонстрируя красоты собственного тела, и до крайности бесстыдно обтираться карапаксом за слегка запотевшее металлическое древко, как видно, окончательно увлекшись этим эанятием.

Не то, чтобы у него так уж хорошо это получалось... но Моне должно было хватить.

Ну как тебе, родная? Ты еще не жалеешь о своем решении познакомить меня с профессией стриптизера? — со смехом уточнил он у саламандры. — К слову, о стриптизе... оп-ля! — и Ди небрежным жестом сдернул с себя один из массивных кожаных ремней, бросив его прямиком к ногам Моны. Серебристо-серые глаза мутанта озорно поблескивали в темноте... — Мне продолжать? — осведомился он с донельзя хитрым видом, уже медленно стягивая с плеча второй ремень и не отрывая взгляда от красной как вареная свекла мордашки Лизы.

Сама напросилась!

+1

12

All that I have is all that you've given me
Did you never worry that I'd come to depend on you

Даже если у девушки и были какие-то подозрения по поводу того, что ее приятель разыграл ее в поддавки, просто чтобы его подруга не чувствовала себя такой... безнадежной, они мигом улетучились, едва стоило Моне с видом победителя глянуть сверху вниз в большие, стальные глаза изобретателя.
Даже если ты поддался, малыш, ты сделал это очень зря.
Очень-очень зря!

Донателло, видимо, уже предчувствовал, что ему судьба в лице кудрявой, хитрой ящерицы приготовила нечто особенное, с большим подозрением и долей опаски косясь на Мону поверх гладкого металлического древка, очевидно памятуя о том, как коварны, как опасны бывают женщины, и что их способности на изящные выдумки затмевают любой самый мозговитый мозг! И его предчувствие его не обмануло... До чего же Моне нравилось это выражение, застывшее на несколько секунд на широкой угловатой мине подростка! Так и хотелось схватить валяющийся рядом вниз экраном черепахофон, да гордо запечатлеть недоумевающую, красующуюся красными щеками физиономию на память, чтобы потом еще долго хохотать, припоминая об их глупой игре в карты. Каким же он смешным сейчас ей казался. Что? Не нравится? Неужто откажешься? Лиза вплотную приблизила свою самодовольно ухмыляющуюся рожицу, пытливо заглядывая под тяжелые бровные дуги мутанта - сдавайся смертный, тебе это не по зубам! Еще бы, такое логично было бы предложить ей, Моне Лизе, как женщине которая умеет и может красиво покрутить бедрами, увиваясь вокруг шеста. Может быть даже с последующим эротичным скидыванием шорт и футболок - почему бы и нет?
Не смотря на всю свою гибкость, силу, даже грациозность, с которой двигались эти панцирные здоровяки, они не могли прыгнуть выше головы и сыграть роль мачо вращающегося на подиуме грациозно откинув в сторону свою здоровенную ножищу. Попросту говоря... Мона считала свое задание невыполнимым для такого габаритного парнишки, как Дон. И да, она это нарочно!
И тем не менее, Ди не собирался отступать.
Немного подумав над требованием бывшей студентки, умник аккуратно пересадил нахалку на диван, тяжело поднявшись с продавленного сидения, беззлобно укорив девушку за ее нескромные выкрутасы - этож надо быть такой врединой.

Поудобнее усевшись на своем месте, активно поелозив по диванным подушкам своим пышным мягким местом, мутантка деловито раскинула тонкие кисти поверх высокой потрепанной спинки, вызывающе улыбаясь предупреждениям юноши, всем своим видом показывая, что целиком и полностью готова к захватывающему зрелищу, - А я и не отрицаю, - жеманно отозвалась девушка, передернув плечами, - Но раз у нас танцевально-певческий вечер, - она коротко махнула перепончатой ладонью, - Вообще у тебя всегда есть возможность сдаться, и никому ничего не придется объяснять... Ну... - она комично приложила палец к губам, сосредоточенно уставившись в мигающую лампочку над темным, брусчатым потолком чердака, - ... если только Микеланджело. И Эйприл. И Рафу... О, и даже Мастеру Сплинтеру когда я им расскажу, как тыыыыы... - договаривать Моне и не пришлось - вот еще, черепашки так просто не сдаются! Тем более такие упрямые, как Донателло.

Горделиво взмахнув длинными, пурпурными лентами, подросток, забрав у ехидно примолкнувшей ящерицы свое оружие, решительно потопал... куда-то... в два шажка от дивана вперед, предусмотрительно подальше от стеклянного журнального столика, но в то же время и достаточно близко, чтобы Мона могла в деталях рассмотреть каждое его движение. Ух, как он настроен то... решительно!

Лиза с любопытством посмотрела вверх, когда один конец посоха со свистом врезался в трухлявое дерево, щедро засыпав гнилой трухой мускулистые плечи умника и его узорчатый панцирь. Осознав, что ее парень всерьез вознамерился устроить ей красочное представление, ящерка мигом сменила расслабленную, ироничную, расхлябанную позу на диване, на внимательно-серьезную и собранную, завозившись в своем гнездышке, для более удобной позы, облокотившись боком о потрепанный подлокотник и обняв старую подушку, прижав последнюю к груди. 
Заслышав требование музыкального сопровождения его жарких танцев, Мона сразу же согласно закивала, активно тряхнув рыжей, пышной гривой, торопливо схватив "телефон" и зашарив в нем в поисках нужной композиции. Ну чего? Клевая же мелодия, для танцев как раз! Подленько похихикав в подушку, - смешно же! - девушка послушно вновь уткнулась в бледный экранчик. Что ж... самая классическая песня, без которой не обходится ни один стриптиз в любом хорошем фильме! Сэм Браун? - "Сэм Браун!" - решительно ткнула в кнопку "пуск" Мона, изящным жестом откинув черепахофон и развалившись на диване, нагло шурша фантиком от конфеты, собираясь сочно откусить от шоколадного батончика кусочек.

Oh you'd better stop before you tear me all apart
You'd better stop before you go and break my heart
Ooh you'd better stop

Правда она почти сразу же едва не подавилась им, поспешно подставив ладонь, боясь вот-вот выплюнуть шоколадку от смеха. Еще бы тут удержаться, когда танцор вместо того, чтобы сексуально  обернуться серпантином вокруг глянцевого шеста, гулко съехал нижней частью панциря на пол! Прикрыв рукой кривляющийся от едва сдерживаемого смеха рот, Мона гулко кашлянула - прости-прости, отвлеклась. Кхм... продолжай! Снова откусив конфетку, девушка промотала трек обратно, привалившись спиной к мятым пуфикам - начнем сначала.

Наверное зря она решила выпендриться жуя сладости и игриво делая вид, что вся такая... знающая. вытаращив глаза, мутантка молча отодвинула от себя мисочку с так обожаемыми ею карамельками и батончиками, не отводя потрясенного, блестящего взгляда, от плавно вращающегося вокруг посоха юношу. Что она там говорила про "обернуться лентой"?

Да, Лизе не раз приходилось видеть, насколько может быть поразительно пластичным, словно пластилин, и в то же время таким сильным тело юного изобретателя. Она любила наблюдать за тренировками братьев, если выдавалась такая возможность поприсутствовать, а иногда и поучаствовать в ежедневных занятиях юных воинов. Но тогда все происходило слишком быстро, слишком стремительно - удар, уворот, подкат, и снова удар. Они занимались не для того, чтобы покрасоваться друг перед другом своим роскошным телом. Это были битвы, мирный макет сражения, где нельзя было медлить, зевать и прохлаждаться, все слишком быстро и с одной конкретной целью - быть готовым к грядущему поединку.
Всегда.

Сейчас же все было иначе.
Донателло охотно демонстрировал своей подруге себя, и все то, что он умел, не высказывая ни малейшего напряга, когда ему приходилось делать немыслимую, ужасно откровенную стойку на руках, или выгибаться в панцире, едва ли не дугой поднимая широкие, всегда такие сухие и шершавые на ощупь, широкие пластины, прикрывающие его торс. Горячий. В смысле торс горячий... Мона, вылупив желтые, округлившиеся до идеальных размеров больших блюдец в облаке застывших ресниц, отрешенно склонила голову на бок, задними мыслями чувствуя, как от шеи область вокруг острых скул заполняет краска, потихонечку расползаясь по всей салатовой мордашке, захватывая и щеки, и веснушчатый широкий нос, пока техник продолжал поражать свою возлюбленную бесстыдными движениями накаченных бедер и крепкого, бронированного живота, соблазнительно касаясь ими гладкой поверхности своего посоха. Он ни разу не упал. - Боже..." - У него очень сильные руки, Мона знала это не по наслышке, на себе испытала, но еще никогда она не успевала в столь мельчайших деталях рассмотреть каждую взбугрившуюся от напряжения мышцу, каждую мелко подрагивающую вену и натянутую под оливковой кожей жилку - стройный и гибкий, но безумно сильный, весь покрытый мерцающими под светом блеклой лампы росинками выступившего пота.

И как он остается таким спокойным?

Музыка на фоне недвусмысленно завывала о том, чтобы безобразник уже остановился, пока бедная мутантка не заполыхала вконец, спалив к черту и диван, на котором сидела нервно прижав к взбудораженному этим безумным зрелищем онемевшему телу истерзанную подушку, и несчастную мускулистую задницу виновника сия происшествия - та, к слову уже была призывно выпячена в сторону приоткрывшей рот от смеси удивления, восхищения и изумления Лизы, любуйся сколько душе угодно, родная. Честное слово, если бы умник простоял в такой позе еще чуть дольше, да покрутил бы своими ягодицами еще разок, для такта ушедшей на второй круг песенки, Мона бы точно наконец отмерла и наградила своего приятеля звонким шлепком по выпуклому бедру, потянувшись вперед! Он явно напрашивался на такую инициативу своей зрительницы, войдя во вкус и явно неплохо так свыкнувшись с ролью стриптизера, которая давалась ему до обидного легко.
И чертовски ему шла.

- Что ты... - было попыталась... то ли остановить, то ли уточнить о правильности своих соображений у Донателло девушка, даже не узнав свой голос - непривычно низкий, осипший, словно это она сама сейчас выла добрых минут двадцать "oooo you'd better stop" аки заевшая пластинка, а не сидела как воды в рот набрала, жадно пожирая глазами грязные танцы проигравшего. Приподняв на кончике хвоста массивный пояс умника, критично покрутив его перед собой, словно сомневалась в материальности этого предмета эээ... скудного одеяния Донни, после чего опасливо покосилась обратно на выкрутасничающего мутанта. Кто бы мог подумать, что его так "накроет" от этой постыдной игры в стриптиз? Впрочем...

Ей это даже больше, чем нравилось.

О, хочешь поиграть еще, хулиган?

Неожиданно прямо уставившись в потемневшие серые глаза "танцора", девушка широченно ухмыльнулась, отложив тяжелый пояс в сторону, и аккуратно, проворно сползла с дивана, непонятными, крадущимися движениями приблизившись к едва видимо насторожившемуся подростку, зачем то запустив руку в карман. Оказавшись вплотную, приподнявшись на цыпочках, положив одну ладонь на защищенную пластинами грудную клетку, проведя ею вдоль привлекательного тела до центральных сегментов, Мона с выражением донельзя пошлой и капризной дамочки, оттопырив нижнюю губу, при этом сексуально закусив ее и прикрыв веки, аккуратно запихнула пятидоларровую купюру выуженную в карманах под край лиловой маски. - А ты горячий парень, ковбой, - покачала бедрами ящерка, в свою очередь примерив на себя роль именинницы, которой заказали красавчика-танцора на дом. Деловито, по хозяйски хлопнув охреневшего юношу по заднице (а нечего трясти ею было!), так, что Дон аж на месте подскочил, Мона попятилась обратно на диван, заняв позу закинув ногу на ногу, - Давай малыш, продолжай, покажи мамочке, что ты еще умеешь. - Развеселившись на свои же наглые позывы и поистине оскароносную актерскую игру, Мона коротко хихикнула себе под нос, но тут же состроила все то же томное, вожделенное, и заинтересованное выражение, обмахиваясь попавшимся под руку научным журналом. - Удиви меня.

Time after time I've tried to walk away
But it's not that easy when your soul is torn in two
So I just resign myself to it every day
Now all I can do is to leave it up to you

+2

13

[AVA]http://s1.uploads.ru/rAPgw.png[/AVA]

Для настроения

You won’t get much closer
Until you sacrifice it all
You won’t get to taste it
With your face against the wall

Стоило видеть, как высоко подпрыгнул бедолага Ди, в тот момент, когда перепончатая ладошка его возлюбленной вдруг со всего маху опустилась на его крепкую зеленую ягодицу! Не то, чтобы этот удар был так уж силен; скорее, ящерка просто застигла умника врасплох, предварительно с донельзя озорной ухмылкой запихнув ему новенькую хрустящую купюру за отворот слегка сбившейся маски. Юноша невольно вспыхнул костерком от подобной наглости и накрыл рукой слегка покрасневший участок на бедре, одновременно с тем смущенно косясь вслед "уплывшей" саламандре. Ах, вот ты значит как! Решила строить из себя эдакую бывалую, прожженную опытом даму... Разумеется, все это было в шутку, но Дону не шибко понравилось лишаться с таким трудом обретенного им контроля над ситуацией!

"Выпендрежница," — беззлобно побухтел черепашка, аккуратно подцепив купюру за мятый уголок и вытащив ее из-под своей банданы. Пять долларов? То есть, всего-то пять долларов, серьезно? "Как дешево ты меня оцениваешь," — бросив еще один нарочито упрекающий взгляд на свою подружку, что к тому моменту уже вновь вальяжно расселась на диване, Дон, однако, тут же улыбнулся ей в ответ самым краешком губ, на мгновение сузив глаза в две тонкие и очень хитрые щелочки... А затем вновь как ни в чем не бывало развернулся лицом к своему посоху.

Как прикажете, мадам, — произнес он покладисто, закрывая глаза и неторопливо распуская туго затянутый узелок ткани на затылке. Слегка потрепанная бледно-фиолетовая полоса с шорохом скользнула по накаченным плечам мутанта, повинуясь движениям его рук, чтобы затем плавно свернуться в тугую спираль. — Возможно, госпожа требует чего-то... погорячее? — угрюмо задремавший на своем деревянном насесте Архимед с возмущенным клекотом слетел обратно на дно клетки, испугавшись резкого, даже неприлично громкого треска: то изобретатель вдруг решительно дернул маску в разные стороны, до отказа натянув ту промеж своих крепко сжатых кулаков и лишь каким-то чудом не порвав ее на два равных лоскутка. Вдоволь полюбовавшись произведенным на Мону впечатлением, Донни все также неспешно повязал ленту на собственную шею, соорудив нечто отдаленно похожее на галстук-бабочку — или что там обычно носили на себе  профессиональные танцоры стриптиза... Неважно. Пряча усмешку, Дон вновь ухватился обеими руками за свой импровизированный шест, в очередной раз упруго крутанувшись вокруг, притом слегка приподняв одно колено, так, что подрагивающий под многокилограммовым весом изобретателя посох оказался точно у него промеж ног.

Удивлять так удивлять!

Stand up and deliver
Your wildest fantasy
Do what the fuck you want to
There’s no one to appease

Музыка на черепахофоне на мгновение затихла, но лишь для того, чтобы смениться новой композицией — куда более оживленной по своему ритму. Дон пару раз задумчиво качнул головой ей в такт, приноравливаясь к ее звучанию... А затем с удвоенной энергией принялся за свое "черное" дело, уже почти ничего больше не смущаясь. В конце концов, их же никто не видел! Вдобавок, это была своего рода игра, невинная (ну ладно, уже не совсем невинная) забава, и умник был готов из панциря выпрыгнуть ради того, чтобы веселая улыбка ни на секунду не покидала румяного лица его возлюбленной. Пускай у него вскоре начнут отваливаться руки от усталости, а взмокшая кожа потребует срочного принятия душа — он не остановится до тех самых пор, пока сама Мона его об этом не попросит. Легко оттолкнувшись от скрипучего дощатого пола, техник едва ли не головой вниз перевернулся, в который уже по счету раз демонстрируя возлюбленной свою изумительную акробатическую подготовку: не зря же они с братьями столько лет этому обучались! Правда, будь здесь сэнсэй, тот наверняка обратил бы внимание на то, что он тренировал их вовсе для подобных "взрослых" шалостей... Но кому какое дело!

Ты смотришь, милая? — задорно осведомился умника, вновь принимая адекватное положение тела в пространстве, в движении весело подмигивая ей со своего танцпола. Выпустив шест, Дон вдруг разбежался и с ногами запрыгнул на спинку кресла, на мгновение застыв на его вершине, точно опытный канатоходец, идеально держа равновесие и даже умудрившись вихрем обернуться вокруг собственной оси... чтобы затем плавно и аккуратно опрокинуть сидение на пол — к вящему изумлению Моны, этот рискованный "спуск" обошелся без лишнего шума; можно сказать, что Дон уверенно проконтролировал падение сего громоздкого элемента мебели, так, что тот лишь тихонько стукнулся о ковер, ничуть не потревожив соседей. Сам изобретатель эффектно съехал коленями на пол, прямиком к ногам своей подруги, но почти сразу же вскочил, чтобы затем длинноногой газелью перемахнуть на скрипучее диванное сидение и уверенно приблизиться к голове обомлевшей ящерки, заставив ее машинально запрокинуть лицо кверху — так, чтобы воочию насладиться непривычным ракурсом "снизу вверх" на закованный в броню пластрон изобретателя. Подхватив один из своих же брошенных на подушки ремней, Донателло решительно хлестнул им по воздуху на манер кнута, и несчастная студентка вновь подпрыгнула на своем месте, едва не уронив миску с конфетами.

"Вставай и утоляй же свой дикий аппетит!" — дразняще и хрипло передразнил он тягучий голос вокалиста, одновременно с тем наклоняясь к Моне и незаметно перехватывая рукой ее тонкое запястье. — "Твори все что захочешь — никто не запретит...!!" — спрыгнув обратно на пол, Дон с широченной улыбкой потянул девушку за собой, вынуждая ту присоединиться к этому разнузданному, давно вышедшему за рамки приличий веселью. Развернув Мону спиной к себе, Донателло решительно накрыл ладонями ее манящие и округлые бедра, имитируя какой-то страстный латиноамериканский танец — быть может, самбу или ламбаду, черт его знает! Суть была в том, что они оба, тесно прижавшись друг к другу, совершили несколько неприличных выпадов из стороны в сторону, чтобы затем с хохотом рвануть в разные стороны, однако, все еще крепко держась за концы ремня техника. Теперь их безумная пляска больше напоминала эдакое джазовое буги-вуги; смеясь, они вновь дружно запрыгнули обратно на упавшее кресло и своим общим весом накренили так, что то самостоятельно вернулось в прежнее вертикальное положение — а Донателло с Моной уже двумя задорными лошадками поскакали дальше, наворачивая бодрые круги вокруг стального шеста изобретателя и окончательно ставя на уши весь дом.

Ooh 1, 2, 3, 4 fire's in your eyes,
And this chaos it defies imagination
5, 6, 7, 8 minus 9 lives
And I know that you will fight for the duration!

Кажется, под конец звучания композиции они уже оба дружно подпевали бесшабашным словам песни, ничуть не беспокоясь, что кто-нибудь услышит их громкие, захлебывающиеся смехом голоса. В конце концов, не таким уж и поздним был этот час! Вполне возможно, что местные жильцы еще даже не успели лечь спать, так что ребята вполне могли от души повеселиться перед тем, как окончательно вырубить музыку и спокойно усесться обратно на диван. Хотя, судя по затеянной ими сумасшедшей вечеринке... финал "праздника" казался еще очень и очень не скорым! Еще немного покружившись с Моной по чердаку, умник вдруг неожиданно выпустил ее из своих цепких объятий, и саламандра с тоненьким визгом улетела на свою разворошенную постель, высоко подпрыгнув на мягком пружинистом матрасе. Но кому какое дело до рассыпавшихся по полу конфет, когда прямо перед глазами с соблазнительным усердием работает бедрами и всеми своими литыми бицепсами, трицепсами и восхитительсами высокий, атлетично сложенный черепашка-мутант?... Отведя мускулистые руки за голову, Дон еще немного погипнотизировал девушку зрелищем своего нагого и сильного тела, после чего вдруг решительно раздвинул коленом напряженно сведенные вместе ноги саламандры, чтобы затем с вопиющей наглостью проникнуть корпусом промеж них и буквально уронить вконец обалдевшую студентку на спину, коршуном нависнув сверху.

Его серебристо-серые глаза озорно поблескивали в сумраке помещения...

Вот ты и попалась, — весело фыркнул он в самую мордашку оторопевшей ящерки, и, не дожидаясь ее реакции, уверенно накрыть поцелуем распахнутые в удивлении губы возлюбленной. Мона едва ли успела осознать это, как техник уже нахально вторгся языком в ее ротик, без тени скромности лаская тот изнутри, полностью лишая девушку всех ее сбивчивых мыслей и подозрений на тему "это ж все неспростааа". Буквально целиком накрыв Лизу своим мощным, тяжелым телом, чуть ли не до боли вдавливая ее собой в старенький матрас, юноша украдкой потянул оба ее запястья наверх, незаметно стягивая их между собой своим же ремнем... И лишь когда его подруга оказалась крепко-накрепко привязана к изголовью кровати — с ухмылкой отстранился прочь, пристально разглядывая ее до ужаса красную физиономию.

И впрямь... попалась же.

Ooh 1, 2, 3, 4 fire's in your eyes
And you know I'm not resisting your temptations
5, 6, 7, 8 minus 9 lives
You've arrived at panic station

+1

14

I never thought that I was so blind
I can finally see the truth
It’s me for you

  До чего Моне нравилось видеть его таким...

Ну то есть зрелище, что представало ее глазам, и так было весьма и весьма приятное - сильное накаченное тело изобретателя с бугрящимися мышцами, ничем не прикрытое, напряженное, гибкое, тело которому позавидовал бы любой спортсмен, осознав, что у него нет никакого шанса против юного мутанта, заманчиво покачивалось перед девушкой, твердо приковывая к себе все ее внимание. Но на самом деле еще приятнее Моне было смотреть не на широкую, привлекательную грудную клетку своего мужчины, а прямиком в эту слегка покрасневшую от напряжения и азарта, улыбчивую, зеленую скуластую физиономию парнишки, которому безумно нравилось то, что он делал, и он ни капли этому не смущался. Что для обычно крайне стеснительного и довольно тихого юноши, было чем-то ну... было верхом его потаенной разнузданности которую он иногда, изредка, показывал своей любимой.
 
Точно так же как и изобретательному юноше не нравилось видеть свою возлюбленную напряженной и грустной, его подругу совершенно не радовала та рутина, в которую себя так часто заталкивал техник - это безнадежное, какое-то кирпичное выражение застывшее на его лице, и отсутствующий взгляд, отнюдь не вызывали умиления и внутренней теплоты, как его безумно очаровательная, хитрая, щербозубая улыбка, к которой хотелось прижаться горячим поцелуем, предварительно игриво коснувшись пальцем широченной щели промеж широких верхних резцов. Это озорное настроение Дону безумно шло, и судя по донельзя довольной веснушчатой мордашке усердно жующей сладости Лизы, она бы с удовольствием посмотрела на то, чем еще мог бы "порадовать" подругу Донателло. Кажется тут дальше уже некуда, и так дело до стриптиза дошло - а она всего-то лишь просила скромные танцы вокруг шеста!

Ящерка тихо хихикнула себе под нос, помахав хрустким, блестящим фантиком - давай красавчик, продолжай в том же духе!

И все-таки этой парочке свойственен лютый трэш. Искрящееся безумие, совершенно глупое и детское - и вместе с тем ужасно, непотребно взрослое. Как это странно и невообразимо сочеталось в их отношениях, и тем не менее имело место быть... такая нестандартная, смешная любовь бывшей, мутировавшей в огромную ящерицу обыкновенной студентки, и молодого воина-мутанта, волею случая оказавшегося у нее на пути.

Tonight you can’t imagine that I’m by your side
Cuz it’s never gonna be the truth
Too far for you

Кроме того, что Ди ужасно милый, так он еще и лютый максималист.
Стоило только вспомнить тот сумасшедший вечер, когда гений решил не ограничиться скучным, скудным смс-сообщением, чтобы высказать предмету своей тайной страсти свои трепетные чувства в закодированном виде смайликов, а щедро расписался ими на множестве небоскребов, обесточив на несколько минут добрую половину города! Вот и сейчас, заслышав бодрый "приказ" ящерки о продолжении веселья, - шоу должно продолжаться! - умник вошел в такой кураж, что Мона невольно даже начала жалеть о том, что так сильно "перевозбудила" своего дружка. Впрочем ее опасения растаяли столь же стремительно, как и ее мысли об испорченном вечере благодаря заглянувшему на огонек Майку, и об инциденте с любимым  питомцем, который давно безуспешно пытался уснуть в своей покачивающейся клетке под громкую музыку, щедро льющуюся из колонок черепахофона, громко ворочаясь и сдержанно икая. 

Прекратив лениво шуршать конфетами, Лиза напряженно приподнялась на своем месте, крепко сжимая ладонями салатницу в которой перекатывались разноцветными каменьями карамельки, с неподдельным интересом вперившись зенками в своего бойкого приятеля. Натянутая параллельно полу лиловая лента так вызывающе звонко щелкнула, что невольно заставляла отбросить всю несерьезность - Дон явно готовил для своей девочки нечто уникальное, особенное, превосходящее самые нескромные предположения и фантазии. А уж зная как охоч до необычных сюрпризов ее парень, ящерка просто не могла не насторожиться... Боже...
В следующую секунду на салатовой мордашке с мелкими крапинками веснушек расплылась сама собой широченная ухмылка при виде того, как Донателло деловито повязывает на шее пышный, но такой истрепанный и выцветший, умилительно лиловый бантик. - Ты стал похож на котенка, - не удержавшись хихикнула саламандра, снова  усаживаясь в своем гнездышке поудобнее, вальяжно и лениво наблюдая за грязными танцами домашнего стриптизера. На самом деле ей очень хотелось встать навстречу расшалившемуся плясуну, подойти к нему, облапить его здоровенный выпуклый карапакс и нежно и ненавязчиво прижаться к гладкой, горячей поверхности шероховатых пластин чтобы лишний раз порадовавшись такому подарку судьбы. Да, малыш Ди действительно был подарком для нее, а сейчас так вообще и выглядел как... эдакая рождественская пестрая коробочка с бантиком, что так и манит ребятню под яркой праздничной елкой - подойди, возьми в руки, развяжи ленточку... хочешь заглянуть внутрь?

Конечно хочу...

But can you hear me say?
Don’t throw me away
And there’s no way out
I gotta hold you somehow

От таких мыслей мутантка невольно прикусила погорячевшие губы, наблюдая за соблазнительными движениями чужих бедер из-под полуопущенных век сквозь пышные, кустистые ресницы. И еще, и еще раз отмечая восхитительную плавность линий плеч, на которых просвечивались вздрагивающие прожилки, бугристые мышцы подпрыгивающие при каждом движении, буквально продолжающие танец всего тела... Если бы в настоящем мире мутанты не были бы... странностью, эпическим фейлом природы, Донни непременно пользовался бы успехом у представительниц слабого пола с такой вкусной фигурой и бесконечно милой улыбкой. - "Ему и меня достаточно!" - гордо отмела хвостом возможность конкуренток ящерка, со смесью гордости и самодовольства наблюдая за откровенными позами облепившего весь мокрый от пота шест Донателло. - Смотрю и очень пристально! Не отвлекайся, - перебросилась с юношей своей улыбкой девушка, однако даже и не представляя, что в следующий момент сделает ее очаровашка здоровяк.

Когда Донателло галкой буквально взлетел на соседнее с Моной кресло, отчего девушка аж панически привстала, искренне опасаясь, что креслице просто развалиться на две ровные половинки под тушей гения, но... Но как они так умудряются при столь габаритных размерах быть такими... бесшумными и аккуратными?

Ящерка с круглыми в тарелки глазищами наблюдала за тем, как Дон пафосно-театрально проехался на коленях, а затем вскочил аки горный козел, прыгая прямиком на диванную спинку, балансируя прямо за взлохмаченным затылком подруги - Мона с опаской задрала голову к потолку, заглядывая в нахальную мордаху бойкого механика, уже внутренне приготовившись к тому, что и диван вот-вот рухнет кверху ножками прямо вместо с ней. А еще этот паршивец напугал ее до седины, резко, залихвастки щелкнув перехваченным с сидения трофейным ремнем в воздухе, аки заправский Индиана Джонс своим бессменным хлыстом. Его сексуальный, хриплый, обволакивающий голос всколыхнул глубоко в животе Лизы целое облако трепещущих бабочек, навернувших немыслимый пируэт и выжидающе притихнувших где-то внутри, ровно до того момента, когда проказник утянул свою подружку на импровизированный танцпол, жадно ухватив своими горячими, большими лапами ее бедра, тесно прижав их к своему влажному, лишенному привычных ремней аммуниции торсу.
Она с наслаждением прижималась к нему лопатками, прочувствовав сквозь одежду каждый сегмент жесткого, шершавого, приятно согревающего пластрона, каждую трещинку, и послушно повторяла своим телом все движения, которые по своему "навязывал" ей черепашка. Зеркальное отражение шкафа услужливо показало их со стороны, и Моне очень нравилось то, что она там видела. На мгновение девушка опять подняла голову, закинув каштановые волны на голое, исполосованное старыми шрамами плечо друга, чтобы в очередной раз поймать столь необходимую ей улыбку...
Как сильно он привязал ее к себе, этот забавный, нескладный парень с зеленой кожей и большим, исцарапанным панцирем за спиной.

И научил ее самому прекрасному ощущению, что есть на всем белом свете.

Она готова была на все, что бы не предложил ей долговязый умник, предприимчивый и изобретательный на развлечения. Даже прыгнуть с разбегу на опрокинутое кресло, со счастливым визгом  хватаясь за шею звонко хохочущего Донателло, боясь бесславно шлепнуться задницей на пол, чем позорно прекратила бы их зажигательную пляску. С ним было ничего не страшно.
Рядом с ним все казалось совершенно незначительным, пресным и скучным, не имеющим ровным счетом никакой важности. Для таких моментов были только они вдвоем.
И больше никого.
Никого на десятки километров - пустой город, пустые улицы, пустые дома и пустые квартиры и комнаты.
Только она и Донни.

I wanna I wanna I wanna touch you
You wanna touch me too
Everyday but all I have is time
Our love's the perfect crime

С пронзительным писком навернув несколько полных кругов волчком, Мона точным броском благополучно приземлилась аккурат на заправленную постель, мгновенно утонув в мягко взбитом одеяле и подушках, несколько секунд отупело разглядывая карусельный потолок над собой... ровно до того момента, когда к ней присоединился виновник ее падения, забравшись на кровать с ногами, и с ехидной усмешкой продолжая красоваться перед молчаливо притихнувшей саламандрой своими великолепными телесами, уже зная как надо поставить руку и какой напрячь бицепс, чтобы девушка пустила благоговейные слюни по нему... и воспользовавшись замешательством завороженной сим зрелищем приподнявшейся на локтях мутантки, незаметно, деловито пристроился у нее, простите, между ног, горячо прижавшись всем туловищем к отмершей от своего впечатленного оцепенения Моне, лишая ее возможности покинуть ложе по своей воле - только если эта громада литых мускулов сама с нее не слезет. Ох и хитрый у него сейчас был взгляд, пока Мона отрешенно взирала на него снизу вверх, вяло соображая, как ей теперь отсюда выбраться.

- Всмыс... ммммм...! - было возмущенно брякнула беспощадно придавленная подростком "жертва", да так и не успела ничего толкового ни произнести ни сделать - неприлично глубокий, голодный поцелуй полностью лишил ее воли, благополучно отдав размякшую и разомлевшую, с охотой и готовностью отозвавшуюся на ласку Мону на растерзание перехитрившему ее умнику. В его полное распоряжение. От макушки и до кончика длиннющего хвоста, который сейчас привычно оплел мускулистое бедро техника, пока его хозяйка увлеченно кусала и посасывала губы грубо прижимающего ее к смятому покрывалу партнера, совершенно не замечая, как ее тянущиеся к шее подростка тонкие руки незаметно оказались "прикованы" к витиеватой решетке у изголовья постели...

I wanna I wanna I wanna touch you
You wanna touch me too
Every way and when they set me free

Мутными, осоловелыми от головокружительного поцелуя зенками еще какое-то время понаблюдав за самодовольной миной Ди, даже не догадываясь о его коварном плане, Мона далеко не сразу поняла, что ее, в прямом смысле этого слова, обездвижили. - А вот это было не честно, - облизнув зацелованные, слегка побаливающие губы, девушка покосилась на свои перетянутые ремнем перепончатые ладони, утонувшие в рыжих кудрях. Так вот что он имел ввиду под словом... погорячее... Впрочем это выглядело довольно интересно, хоть и приносило небольшой дискомфорт, да и легкую тревогу, ведь парень никогда такого себе еще с ней не позволял, всегда будучи донельзя аккуратным со своей любимой девочкой, но ящерица не имела ничего против такого... такого странного эксперимента.
Как же это на скромнягу-Дона не похоже.

Поерзав на месте, устроившись с тяжелым вздохом поудобнее и обхватив ногами огромный панцирь черепашки, Мона вызывающе уставилась в его нахальную морду - мы, гордые амазонки, так просто вам, презренным мужчинам, не сдаемся!
- Ты говорил, что это ведь я твоя госпожа, - капризным, несколько запыхавшимся голосом проговорила ящерка, не скрывая коварных, мурлыкающих ноток, доказывающих, что подобная затея ей пришлась вроде как даже по вкусу. - Это я должна была привязать тебя... ПЧХИ... - неожиданно во весь голос чихнула, крепко зажмурившись, Мона, от души врезавшись лбом в прямоугольные грудные пластины нависающего над нею техника - фиолетовая тряпица, так и продолжающая болтаться у юноши на шее, своими длинными концами щедро прошлась по носу его пленницы, благодаря чему бедная саламандра аж вся скрючилась, сморщилась... Недовольно покосившись на колыхающийся бант, ящерка деловито вцепилась в него зубами, резко потянув шелковую ленту на себя - рук нет, что поделать. - Я словно только что сняла ленточку с коробки моих любимых конфет. Знаешь как называются? Донателло...

Just put your hands on me

+1

15

Все-таки ему безумно нравилось ее смущать. Хотя бы потому, что это было до ужаса непросто! Даже обнаружив себя крепко привязанной за руки к изголовью кровати, вдобавок, самым неприличнейшим образом распростертой под мощным, костистым телом пленившего ее изобретателя, Мона и не подумала заливаться краской... Хотя, возможно, это было бы уже лишним: ее щеки и без того пылали ярким, нестерпимым огнем, в следствие головокружительной пляски по чердаку в компании не в меру разбуянившегося мутанта. Грудь ящерки тяжело вздымалась в такт ее участившемуся дыханию, то и дело горячо вжимаясь в грудные пластины техника, чем еще больше его распаляла. Да, он уже давно чувствовал себя в достаточной мере возбужденным, чтобы сейчас с коварным и отчасти даже хищным видом смотреть на свою возлюбленную сверху вниз, наслаждаясь ее реакцией на все происходящее... И вполне возможно, что он бы обязательно нагло пошутил в ответ на ее подчеркнуто недовольную реплику — вон уже и рот приоткрыл для этого, да только Моне вдруг приспичило оглушительно чихнуть прямо ему в лицо. Да так, что оба незадачливых любовника аж подпрыгнули на вздрогнувшем от эдакого богатырского чиха матрасе, притом саламандра от всей души впечаталась лбом в жесткий пластрон не ожидавшего ничего подобного механика.

Само собой, добрую половину романтичного настроя гения тут же как ветром сдуло! Уж простите за невольный каламбур... Вылупив глаза до размеров двух чайных блюдец, Дон в искренней тревоге уставился на сморщенное личико своей возлюбленной — эй, ну чего ты, осторожнее...! К счастью, удар оказался не столь силен, как он беспокоился: быстро очухавшись, Мона тут же голодно вцепилась зубами в свисающую к ее носу ленту фиолетовой банданы умника, что и послужила виной ее неожиданному приступу "аллергии". Донателло невольно выдохнул с облегчением... и тут же покладисто развязал оставшийся на его шее узел.

Осторожнее... и будь здорова, — мягко обратился мутант к своей девушке, после чего склонился ниже, накрывая место удара на слегка потемневшем лбу саламандры ласковым, утешающим поцелуем. Повезло, что у нее такая быстрая регенерация: внушительных размеров синяк даже не успел толком расплыться по бледно-салатовой чешуе Моны, почти сразу же исчезнув из виду. Однако, Донателло все равно продолжил с тихим смехом нацеловывать смешно гримасничающую мордашку своей подруги, несмотря на все оказанное ею шутливое сопротивление. — К слову, о сладостях. Не слишком ли много ты сегодня съела? У тебя шоколад даже на носу, — и техник с нарочитым голодным урчанием приложился губами к характерному темному пятнышку на изогнутой переносице ящерки, — и вот тут тоже осталось немного, — он дразняще слизнул пару темных шоколадных крошек с уголка ее рта, заставив Мону приглушенно взвизгнуть в притворном отвращении: эй, ну слюнявить-то зачем! — И даже вот здесь! — еще один жадный поцелуй уже куда-то в шею хихикающей саламандры — и техник вдруг плавно приподнимается над ее проказливо изгибающимся телом, расправляя скомканную маску обеими руками, аккуратно складывая ее в два слоя, так, чтобы прорези глаз оказались полностью скрыты из виду. Заметив, как напряглась его возлюбленная, Донни тут же успокаивающе улыбнулся ей в ответ.

Эй... ты же знаешь, я не сделаю ничего плохого. Не бойся... и доверься мне, ладно? — он вновь склонился к Моне, невесомо поцеловав ее дрогнувшие от легкой щекотки, темные и такие чувствительные к прикосновениям веки, от чего девушка тут же покладисто закрыла глаза. Воспользовавшись этим, Донателло тут же накрыл их самодельной повязкой и, приподняв голову мутантки над подушками, крепко завязал края ленты на ее всклокоченном затылке — так, чтобы ткань не сползла при чересчур резком движении. — Вот так... Видишь что-нибудь? — Мона молча покачала головой из стороны в сторону. — Отлично. А теперь постарайся расслабиться, хорошо? Я тебе помогу, — чуть-чуть скользнув вниз по толстому ватному одеялу, устраиваясь таким образом по-удобнее промеж широко разведенных ножек своей подруги, Дон  мягко накрыл лапами ее впалый живот, отчего бедная студентка аж слегка заерзала на своем месте. — Шшш... все в порядке, — пускай она больше не могла увидеть его нежной, утешающей улыбки, но привычный голос техника, все такой же тихий, вкрадчивый и спокойный, так или иначе позволял ей избавиться от легкого чувства тревоги.

Ей нечего было опасаться.

Широкие, трехпалые ладони черепашки неторопливо заскользили по ее пока что еще скрытой под слоем одежды пояснице, успокаивая нервы и распространяя волны приятного тепла по животу девушки. Эти ласковые поглаживания больше всего напоминали легкий, расслабляющий массаж, в то время как шероховатые губы изобретателя уже вновь отыскали манящие уста его партнерши, одарив Мону очередным поцелуем — но на сей раз очень нежным, без намека на былую животную страсть, хотя девушке наверняка хотелось поскорее ощутить долгожданное продолжение. Донни решил слегка утолить ее желание: их языки повторно соприкоснулись друг с другом, игриво лаская друг друга, пока лапы мутанта все ощутимее сминали и задирали нижний подол домашнего наряда саламандры, постепенно проникая ей под рубашку. Теперь его загрубевшая, горячая кожа напрямую касалась ее нежной и чувствительной чешуи, позволяя девушке сполна ощутить каждую шероховатость, каждый микроскопический шрам на сильных ладонях своего партнера, с детства привыкшего к возне с разными железками и электрическими проводами — неудивительно, что на его руках было столько мелких, давно заживших царапин и ожогов. Сейчас они ощущались особенно остро: полностью лишенная зрения, Мона могла сполна прочувствовать каждое скользящее прикосновение техника к ее собственной коже... Который, к слову, уже полностью обнажили живот ящерки, смело его оглаживая. Отпустив губы и язычок возлюбленной, Донателло плавно скользнул поцелуями на ее шею и приоткрытую часть груди, одновременно с тем неторопливо расстегивая пуговицы на ее рубашке. Дыхание мутанта казалось ужасно горячим, почти обжигающим, но дразнящие, легкие прикосновения его губ оставляли куда более яркие отпечатки на тонкой бледно-желтой чешуе девушки, вынуждая ее нетерпеливо выгибаться ему навстречу — возможно, ей хотелось, чтобы он поскорее перешел к более откровенным и вызывающим действиям?

Ты такая красивая, — хрипло прошептал изобретатель на ухо подруге, на краткое мгновение отстранившись от ее тяжело поднимающейся груди. Одна из жарких ладоней Донателло тем временем уже уверенно скользнула выше по ее телу, неуловимо стиснув одну из аппетитных, пока что еще скрытых от глаз округлостей под бюстгальтером бывшей студентки. Вторая его рука уже деловито шарила под напряженно изогнувшейся спинкой саламандры, воюя с маленькой, но до ужаса вредной застежкой. В конце концов, ему это надоело; и тогда несчастный элемент нижнего белья оказался грубовато приподнят выше обнажившейся груди ящерки, полностью открыв ту жадному взору техника. Потратив несколько мгновений на любование нежными, соблазнительными изгибами своей любимой, Донни, наконец-то, вновь припал к нему жаркими и теперь уже откровенно нетерпеливыми поцелуями, спеша приласкать каждый сантиметр, каждую невидимую глазами клеточку ее прекрасного юного тела. Поочередно прихватив губами каждый напрягшийся от возбуждения сосок мутантки, не забыв как следует поласкать языком оба чувствительных навершия, Дон принялся неспешно спускаться дальше, теперь уже целуя и щекоча ртом вздрагивающий животик Моны, одновременно с тем деловито стягивая ремень с ее широких, пышных бедер. Вот тут уже последняя, кажется, начала догадываться об истинной цели изобретателя: с ее губ невольно сорвалось имя техника, и в этом коротком восклицании угадывалось не только изумление, но и очевидное смущение всему происходящему.

Донателло, впрочем, не стал ей отвечать.

Вместо этого он выпрямился, решительно избавляя девушку от ее коротких джинсовых шорт, а заодно прихватывая и узкую полоску куда более тонкой и нежной ткани под ними. Небрежно отшвырнув прочь всю лишнюю, по его мнению, одежду саламандры, Донни вновь нахально протиснулся плечами промеж ее панически сведенных друг с другом коленок, одновременно с тем широко разводя чужие бедра и знакомым, деловитым движением подтаскивая Мону чуть ближе к себе, тем самым до предела натягивая пленивший ее запястья ремень. Улегшись пластроном на скрипучий матрас, но так и сумев уместиться на нем полностью, Дон еще немного сполз ниже, упершись обоими коленями в пол; с грехом пополам приняв удобную для него позу, гений вновь с интересом пробежался взглядом по открывшемуся его бесстыдному взору сокровенному участку тела полуобнаженной ящерки, большую часть времени надежно скрытому от чужих глаз. Мона могла смущаться (и возмущаться) сколько ее душе угодно, но ее партнер все равно не мог отказать себе в удовольствии вдоволь ею полюбоваться, пока у него еще была такая возможность. Но, само собой, он не стал тратить на это слишком много времени — его собственный низ живота уже распирало знакомой болезненной тяжестью, и Дон предпочел поскорее приступить к делу, пока еще мог худо-бедно контролировать собственные природные позывы. Видел бог, ему и без того было ужасно сложно себя сдерживать.

Не бойся, — повторил он как-то чересчур сипло, невольно овеяв кожу девушки своим до предела распаленным, жарким дыханием. Его ладони еще сильнее сжали разведенные бедра саламандры, вынудив ту еще больше открыться его грядущим ласкам, а сам гений, наклонившись, на удивление смело провел языком по пышущей первобытным жаром, уже давно мокрой щелке, ощутимо на нее надавливая и собирая прозрачную скопившуюся влагу. По телу его любимой немедленно пробежала характерная, неконтролируемая судорога; не дожидаясь, пока девушка вновь попытается свести колени вместе, Дон прильнул голодным и жадным поцелуем к ее припухлым интимным губам, нахально их раздвигая и лаская, как при обычном поцелуе. Он уже один раз делал это прежде, еще на сеновале в Норхемптоне, таким образом подготавливая (ну, или пытаясь подготовить) Мону к их первому любовному акту... Но тогда все было иначе: в тот раз Донателло почти ничего не знал ни о теле своей подруги, ни о ее потаенных фантазиях и желаниях, ни вообще о том, как нужно правильно действовать, чтобы доставить разомлевшей от эдакой фантастической нежности партнерше как можно больше удовольствия напополам с изумительными впечатлениями от всего происходящего. Теперь же у него было время заранее подготовиться и досконально изучить сей вопрос в специализированных источниках... Жаль только, потренироваться ему было не на чем, так что тут уж изобретателю приходилось рассчитывать исключительно на собственную память. Которая, к слову, еще ни разу в жизни его не подводила. Тем более, что парнем он был на редкость умным, легко и быстро схватывающим новую информацию, а также умеющим, так сказать, на ходу приспособиться к ситуации, какой бы сложной она ему не казалась. Вот и теперь, Дон с нарастающим азартом ласкал ртом промежность своей подруги, чутко прислушиваясь к каждому ее стону, к каждому вздоху и неуловимому движению бедер, поначалу то и дело украдкой поглядывая на ее лицо, чтобы убедиться, что ей и вправду нравятся бесстыдные действия юноши. Однако затем, его собственное желание стало до того сильно, что умник поневоле закрыл глаза и теперь уже целиком и полностью отдался этому, безусловно, захватывающему процессу, от которого уже потихоньку начинало срывать башню. "Поцелуй" мутанта незаметно углубился, став более отчаянным и дерзким; его язык, какое-то время легко порхавший вокруг набухшей от мощного прилива желания горошины клитора, то и дело дразняще его касавшийся, вдруг уверенно скользнул дальше, проталкиваясь вглубь истекающего соками девичьего хода. Заслышав очередной заливистый тон девушки, по-своему отозвавшейся на такое вот бесстыдное проникновение, Донателло с увлеченным рвением принялся таранить языком преддверие содрогающегося влагалища мутантки, имитируя таким образом движения полового члена и с усиливающимся нажимом массируя вздрагивающие от напряжения стенки лона. Он уже и сам с огромным трудом выдерживал происходящее, с каждой секундой осознавая, до чего сильно ему, на самом деле, хочется продолжить эту ласку уже при помощи своего собственного налившегося кровью фаллоса...

Не отвлекаясь от основного занятия, Дон незаметно и по большей части машинально опустил одну руку вниз, обхватив ею стремительно каменеющий ствол и характерными движениями ладони принявшись ласкать самого себя, стремясь, таким образом, хотя бы отчасти утолить свое желание. Тем не менее, львиная часть его внимания была по-прежнему сосредоточенно на истекающей влагой промежности; он чувствовал, как сильно напряглась его возлюбленная, и тут же с удвоенной силой заработал языком внутри ее тела, одновременно с тем крепко сжимая ее ягодицу свободной лапой, так, что его пальцы едва ли не впивались в чужую плоть, оставляя на той внушительные следы от собственных ногтей. Таким образом, изобретатель стремился как можно плотнее прильнуть ртом к пульсировавшему центру удовольствия своей подруги, а заодно не дать ей вырваться из его цепкой любовной хватки — едва ли Мона сейчас вообще понимала, что она делает и как сильно дергается в своих импровизированных наручниках. Длиннющий хвост ящерки, до того хаотично метавшийся из стороны с сторону и, тем самым, немного мешавший отчаянным действиям механика, теперь так и вовсе тугими объятиями сжался вокруг его напряженного бицепса, точно удав вокруг жертвы, отчего бедная конечность Дона едва ли не отнималась... и все же он продолжал ее держать, чувствуя, до чего близко Мона сейчас была подведена к краю.

Он не отпустил бы ее сейчас, даже если бы она умоляла его это сделать.

+2

16

Мона с довольной ухмылкой наморщила мордашку, с охотой подставив свой ушибленный лоб под нежный, участливый поцелуй изобретателя. Если бы не перехватывающие ее кисти крепкие ремни, вся эта возня в кровати с воркованием и шутливыми поцелуями в шейку, казалась бы до ужаса милой и невинной, но даже с предвкушением чего-то "остренького", Лиза не могла отказать себе в удовольствии повалять дурака и погримасничать вволю, словно малый ребенок.
Кто еще, как не Дон, уделит ей столько внимания, любви и ласки? как можно вообще от такого отказываться! Она смешливо фыркала в широченную физиономию, которая щекочуще касалась ее бледной кожи, как всегда сухим наждаком пройдясь по щекам и горячей шее, - За фигуру мою боишься, или просто жадничаешь? - кокетливо расхихикалась мутантка, выворачиваясь под тяжелым, бронированным телом хитрого стриптизера, стараясь улучшить момент и проказливо дунуть ему прямо в широченный, жесткий нос - а чего ей одной тут чихается! Правда в таком случае Донателло чихнет так, что бедную барышню просто сметет с кровати ураганным порывом... а то и вместе с кроватью в дальний угол чердака! Когда свербит у этих богатырей, рядом лучше не стоять - чихала четверка так же крепко, как и била.

Ох если бы не эти путы, довольно жестко, крепко стягивающие ее запястья... Украдкой саламандра слегка нервозно подергала свои импровизированные наручники, но продолжала все так же беспечно улыбаться своему приятелю, невинно взирая на него снизу вверх из вороха растрепанных рыжих локонов, щедро разбросанных змеями по взбитым подушкам. Стоило ли говорить, что умник еще до такого хода ни разу не додумывался? Чтобы привязывать свою возлюбленную к кровати... Зная заумную натуру черепашки и его склонность к сомнительным и опасным, но ярким экспериментам, Мона, чего уж греха таить, немного нервничала, осторожно ерзая под напористым механиком, который явно не собирался останавливаться на достигнутом. С одной стороны Лиза была бы не против чтобы парень перебесился и просто отпустил свою подругу, широкий и жесткий пояс страшно натирал, а с другой стороны ей ужасно хотелось узнать, что же будет дальше. Любопытство и испепеляющий жар, приятными волнами исходящий от мускулистого торса своего приятеля, обещающий интересное продолжение их совместного, шумного и безумного вечера, боролись с любовью к свободе и воле. Конечно здорово, когда умник проявлял инициативу, но Мона чувствовала бы себя несколько боле комфортно, если бы могла бы да хотя бы парня за шею что ли обнять. - "Проказник," - хмыкнула про себя мутантка, еще раз слабо дернувшись под навалившимся сверху изобретателем, незаметно поцарапав когтями толстую полоску простеганной кожи. Не... не выбраться...

К тому же Донателло вновь активно зашевелился и принялся подозрительно разглаживать свою маску, придирчиво разглядывая ее на свету.  Не сложно догадаться, что он собирался с ней делать. Опасливо скосив глаза на пурпурную ленту, замаячившую у нее перед глазами, Мона недоверчиво зыркнула на успокаивающе улыбающегося ей умника, в очередной раз слабо дернувшись в своих путах. Ты точно уверен, что это хорошая затея? - ... ты же знаешь, я не сделаю ничего плохого, - Конечно... Конечно она прекрасно знала, что Дон в жизни бы не сделал девушке ничего такого, за что она бы могла бояться. Он бы ее и пальцем никогда не тронул - Лиза могла довериться ему целиком и полностью без какой-либо опаски, и она доверяла ему, открывалась, ей нравилось такое положение вещей но... Скорее всего ее просто напрягала непривычная ограниченность движений.
И порядком затекшие руки.

А теперь он еще и глаза ей захотел завязать, заигравшись в свои черепашьи "пятьдесят оттенков".

тем не менее она покорно опустила веки, повинуясь нежному, и коварному поцелую механика, прежде чем шелковая лента легко скользнула на лицо саламандры, мигом погрузив всю комнату в непролазную тьму с легким, фиолетовым оттенком. Покрутив головой по сторонам, Мона нервозно повернулась на звук чужого голоса, слегка передернув плечами, - Может не... - было начала с явными нотками сомнения мутантка, но сразу захлопнула рот, послушно покачав головой в ответ - ни зги не видно, честное слово - и это то ее и смущает. События принимали какой-то уж слишком крутой и неожиданный поворот. Возможно поведение девушки казалось... не совсем правильным, ведь ее возлюбленный затеял подобные игры исключительно ради того, чтобы "потешить" и расслабить свою подругу, но мутантка просто не могла ничего с собой поделать. Она не была таким страстным любителем экспериментов как ее друг и возлюбленный, и потому по старой привычке опасалась разной сумасшедшей новизны, предпочитая простоту и доступность, подходя к чему-то новому чаще всего с недоверием и излишней осторожностью. Да, и в сексе тоже.

Сложно свыкнуться с отсутствием видимости и своим положением привязанной к кровати. Зато любые касания к своему телу теперь воспринимались с такой колоссальной чувствительностью, что у нее чешуя мурашками покрывалась от любого неосторожного соприкосновения. Дон тяжелый и жесткий, и к тому же с силой прижимал своим телом ослепленную девушку к скрипучему матрасу старой тахты, устроившись у нее между разведенными в стороны коленями, доставляя массу неудобств в дополнении к стягивающим ее кисти ремням. В общем, как бы Мона не хотела - нырять с головой в пучину удовольствия и нежно мурлыкать под своим любовником она отнюдь не спешила, продолжая нервозно дергать хвостом и безуспешно пытаться улечься с большим... комфортом, бесконца бестолково ворочаясь в сандвиче из душного одеяла и обжигающе-горячего тела взбудораженного до чертиков техника. Ей было так совестно перед умником, за свою скованность...

Однако Дона такое поведение подруги нисколько не смутило. Деловито перебегая ладонями по вздрагивающему гибкому стану девушки, изобретатель довольно быстро взял ситуацию под контроль, как и обещал, старательно помогая саламандре погрузиться в пучину первобытного наслаждения, пылко проводя своими здоровенными лапищами по торсу возлюбленной, незаметно забираясь под мятую клетчатую рубашку Моны. Умело переключив внимание растерянной и потерянной в пространстве ящерки на голодный, но осторожный, донельзя нескромный поцелуй, парень в стелс-режиме, - Лиза с коротким "хах!" даже не успела понять, когда он успел все это проделать, - уже благополучно распахнул фланелевый наряд плененной им ящерицы, позволив гуляющим по чердаку сквознякам неприятно пробежаться по взмокшему обнаженному животу саламандры. А спустя мгновение уже хозяйничал с ее тяжело вздымающейся беззащитной грудью, вначале нагло полапав оную под короткий, возмущенное пыхтение  девушки, одновременно пытаясь лишить мутантку бюстгалтера. Легкого и удобного, поддерживающего красивую форму, ярко-фиолетового цвета, фактически сливающегося с маской умника, что закрывала сейчас Моне обзор и змеилась своими длинными концами по ее вывернутым плечам и теперь нагло пристроилась мутантке промеж грудей. Легкого и удобного, но с весьма занятным замочком, который Дон уже однажды сравнил с замысловатой головоломкой в тщетной попытке однажды помочь своей девушке одеться.

Сегодня Донателло явно не желал посвящать этому свое время.

- Эй, - тихо выдохнула мутантка, внезапно ощутив, что ее... не то что бы раздели, но... Выгнутые пороллоновые чашечки смешно уткнулись громко фыркнувшей и запрокинувшей голову Лизе в нос. Хотя в таком положении, наверное, ничего бы и не изменилось даже если бы черепашка удосужился все сделать как полагается - руки то у нее связаны! Впрочем долго мысленно ворчать насчет неудачно снятого нижнего белья, которое холмисто возвышалось выше голой груди и то и дело упиралось в подбородок, мутантке попросту не дали.
Один игривый "укус" за сжавшийся, затвердевший и явственно проглядывающий на бледной коже сосок, и все мысли мигом растворяются в потоке нестерпимого удовольствия, из-за чего Мона крепко зажмурившись, что было совершенно без надобности под плотной повязкой, выгнулась мостиком подставляя страстным ласкам свое разогретое до "градусов страсти" гибкое тело, слабо обмахиваясь длинным хвостом, разгоняя душную атмосферу над безобразничающими любовниками. Постепенно Мона и забыла о своей ограниченности сегодня, с ободряющим мычанием выгибаясь под горячими поцелуями... до той поры, пока изобретатель не странно сполз куда-то вообще вниз, касаясь губами нежного и чувствительного местечка чуть ниже талии, аккуратно избавляя опасливо притихшую и замершую саламандру от нижней части одежды. - Донни... - разомлевший голос мутантки мгновенно постарался набраться твердости на короткое "не надо", но... кто ж ее слушал. Мутанта даже не остановили стеснительно сведенные вместе острые коленки подруги.

Моне только и оставалось что неуютно едва ли не повиснуть над смятой постелью, неловко изогнувшись и взмахнув хвостом, покуда изобретатель "растянул" подругу, перехватив ее нагие бедра и пододвинув вплотную к себе, - Боже... перестань, что ты делаешь... - замерев в столь бесстыдной позе раскидав ноги в стороны, с горячим дыханием любовника прямо над откровенной частью себя, влажной и давно готовой к сексуальному акту, со знакомым тянущим ощущением желания. Которое увеличилось в разы, едва только парень приник губами к вздрогнувшей от неожиданности девичьей "розе".

- Донни! - пискнула, коротко дернувшись ящерица, захлестнув свой толстый и сильный хвостище на наглой руке подростка, что болезненно цепко сграбастала ее округлую ягодицу. Сопротивление в таком случае было бесполезным... да и, честно говоря, абсолютно не нужным. Мона не дотягивалась до подушек у изголовья, и ее тело находилось фактически на весу, не доставая лопатками до скомканных простыней и одеял, зато таз и ноги мутантки стараниями страстного подростка буквально утопали в складках постели. Волосы давно вороньим гнездом тугими пружинами торчали во все стороны, а теперь так вообще смялись и "поломались" угловатыми формами, когда мутантка задыхаясь от животного удовольствия с силой вжималась макушкой в матрас, оглашая пространство жадными, прерывистыми вздохами и постанываниями, пока еще сдержанными и негромкими. В соотношениями с действиями любовника, который старательно прошелся языком по внешним стенкам влагалища, бесстрашно облизывая все самые потаенные и укромные места, заставляя подругу дергаться и непроизвольно пытаться придвинуться к нему ближе. Смущение застенчиво уступило место тому, что давно ворочалось в паху, жадно и нахраписто требуя пошлых и развратных ласк.

Стенки живо сокращались, реагируя на каждый посасывающий "поцелуй", и Моне, к ее вящему стыду в дальнейшем, до безумия хотелось большего. Глубже. Жарче... Язык не член, проворный и гибкий, он легко забирался до таких мест, которые еще никогда не были толком "обласканы", что приводило мутантку в экстазирующее удовольствие. Теперь она уже самостоятельно с готовностью шире разводила бедра, приглашая техника смелее импровизировать с ее обжигающим, истекающим соками нутром. И, кажется это приглашение было услышано...

Мона коротко взвизгнула, подпрыгнув на месте и панически вцепившись когтями в пресловутый ремень, оставив на нем внушительные следы, когда техник нахально протаранил языком лоно, добравшись до узкого хода. Не от боли, скорее от неожиданности. И в этом смешном, таком поросячьем повизгивании отчетливо слышалось довольство и одобрение.
Оставшиеся минуты, пока техник умело проникал внутрь, захватывая губами чуть ли не всю область вместе бедрами и пахом (у кого-то просто очень большой рот!), мутантка потерялась во времени, совершенно выпав из реальности нырнув в пучину плотских утех. Она плохо соображала в эти мгновения и совершенно себя не контролировала, забившись в руках любовника, как рыба выброшенная на берег. Она не слышала своих неприлично громких, отчаянных стонов (слава панцирю Металлхед был отключен, иначе опять бы прибежал на ее безумные крики - уж больно громко в этот раз оргазмирующая мутантка вопила), не слышала как воя взывает к своему партнеру по имени, да еще и безобразно просила его о чем-то... сильнее, или крепче, кажется местами даже материлась словно миниатюрная копия Рафаэля, когда проворный, бескостный орган техника извилисто касался судорожно сжимающихся, бешено сокращающихся стенок хода. Давно он не заставлял ее так бешено орать до простуженного хрипа к концу, когда она ослепла так же, насколько и оглохла, со звоном в ушах от бурного оргазма судорожно зажав коленями плечи и костяные перегородки любовника, неконтролируемо забрызгав ему подбородок и пластрон, а так же неминуемо перепачкав все простыни обильными выделениями.

Обессиленно "упав" на одеяла, с хриплым, простуженным дыханием, Мона обморочно уткнулась свекольно-багровой физиономией в мокрую, скользкую кисть. Устало закинув ноги на чужие плечи и безвольно свесив хвост до пола, освободив несчастную конечность юноши, Мона слабо потерлась виском о запястье, пытаясь стащить с себя прилипшую к лицу бандану мутанта, - Ты маньяк, - негромко, беззлобно пробормотала она, в очередной раз долго и протяжно выдохнув, успокаивая свое нервно прыгающее в груди сердце и прислушиваясь к приятной истоме, теплыми волнами распространяющейся по успокоившемуся организму.

Откуда ж ей было знать, что ее возлюбленный только разогрелся, нетерпеливо покачиваясь на коленях, пристроившись у нее между ног!

+1

17

За считанные секунды до того, как ярчайшая вспышка экстаза полностью затопила собой и без того помутившийся рассудок юной мутантки, Донателло рывком отнял ладонь от собственного эрегированного члена, плюнув на то, что лишает самого себя не менее запоминающегося оргазма, и накрыл ею вторую ягодицу ящерки, из-за всех сил прижавшись распахнутым ртом к ее жаркому, пульсирующему женскому естеству, в несколько глубоких и бесстыдных проникновений доведя свою партнершу до сладостного пика — окончательно забывшись, Мона с криком выгнулась над смятой постелью и едва ли не до боли стиснула коленями шею и плечи изобретателя, кажется, даже в кровь расцарапав себе чешую о выступающие края громоздкого черепашьего панциря. Впрочем, никто из них двоих уже давно не обращал внимания на подобные "мелочи": оба подростка были с головой погружены в свое бесстыдной занятие, и не намеревались останавливаться до тех пор, пока тело дугой приподнявшейся над кроватью саламандры не содрогнется в последней волне испепеляющей любовной дрожи. Гения не смутила ни ее требовательная, неконтролируемая ругань, ни мертвецкая хватка длиннющего желто-зеленого хвоста, ни даже брызги прозрачной и чуть солоноватой на вкус влаги, столь щедро заляпавшие его губы, ключицы и верхнюю часть пластрона. В этом не было совершенно ничего безобразного или откровенно смущающего... Хотя Дон, конечно же, не был морально готов к подобному, ээ, бурному выплеску, он все же с охотой принял эту необычную особенность женского организма, только и успев, что мысленно выстроить пару-тройку шальных гипотез на эту тему. Дождавшись, пока Мона, наконец, успокоится и бессильно раскинется поверх скомканного одеяла, умник плавно отстранился от ее пышущей жаром промежности, напоследок еще пару раз с наслаждением проведя языком по набухшим интимным губам и примыкающей к ним чувствительной "территории" лобка и внутренней стороны бедер, с приглушенным урчанием слизывая остатки женских выделений с намокшей чешуи саламандры. Тише... тише.

Ты маньяк, — тяжко вздыхая, будто только что на едином порыве одолела марафонскую дистанцию, пробормотала Мона, с донельзя усталым видом потираясь лицом о свое перетянутое ремнем запястье. Вместо ответа, Донателло молча выпрямил спину, бесстыдно пробежавшись взглядом по ее вздрагивающему нагому телу; его внимание особенно задержалось на тяжелых, хаотично вздымающихся, заострившихся в сосках грудях ящерки, а затем плавно сместилось на ее раскрасневшуюся мордашку. Со скрипом взобравшись обратно на кровать, Дон изогнулся над вконец обессилевшей мутанткой, осторожно приподняв краешек сбившейся пурпурной маски и с умилением наблюдая за тем, как Мона часто-часто моргает, заново привыкая к сдержанному чердачному освещению. По ее щекам вперемешку градом катились невольно скопившиеся в уголках глаз слезы и крохотные капельки проступившего на лице пота... Донателло с хитрой усмешкой вгляделся в ее расширенные, влажно поблескивающие зрачки: еще скажи тебе не понравилось!

Не исключено, — в конце концов, сдержанно откликнулся он, неторопливыми движениями ладони утирая собственные губы и подбородок и не забыв при этом с аппетитом облизнуть кончики пальцев — он делал это нарочно, желая еще больше смутить и поддразнить свою возлюбленную. Интересно, с каких это пор куннилингус считался проявлением сугубо маньячной натуры? Окончательно стянув ленту с головы Моны, умник с нежностью коснулся губами ее вспотевшего лба, словно бы желая таким образом успокоить ее до предела взвинченные нервы. — Но вообще-то, я еще только начал, — скромно признался техник, вновь отстраняясь и легким, неуловимым движением руки перевернув саламандру на живот. Он и не подумал избавлять бедняжку от стягивавших ее тонкие запястья ремней, тем более, что те все равно не причиняли ей ни малейшего вреда. Ну... разве что чересчур долго лежать в подобной скованной позе, пожалуй, было отчасти неудобно, потому-то Дон и решил это исправить. По-своему, разумеется, а вовсе не так, как этого могла ожидать сама Мона.

Кто сказал, что он собирался так быстро ее отпускать?

Прости, — в охрипшем от желания голосе механика удивительным голосом сочетались искренне смущенные, извиняющиеся нотки и шальные искорки сатанинского веселья. — Но я все еще тебя хочу, — словно бы в подтверждение этих слов, Донни выразительно потерся своим закаменевшим мужским органом о бесстыдно выпяченные ягодицы подруги, предоставив Моне несколько секунд на то, чтобы осознать и переварить сказанное. После этого, мутант деловито отклонил в сторонку основание ее хвоста, очевидно, всерьез намереваясь продолжить их нескромные любовные утехи. Так оно и было... В самом деле, чего еще она от него ожидала? Что подросток мирно уляжется рядом с нею, предоставив Моне собственное плечо взамен подушки? Едва ли он вообще смог бы спокойно заснуть рядом с ней в таком до крайности взбудораженном состоянии. Конечно, Донателло понимал, что ящерке требовалось какое-то время на отдых, но он честно больше не мог терпеть. Вся эта ситуация... Весь ее изнеможенный и беззащитный вид действовал на мутанта не хуже красной тряпки на быка, вынуждая его плюнуть на привычную застенчивость — честно говоря, прямо сейчас Дон был откровенно близок к тому, чтобы самым натуральным образом изнасиловать свою подругу, невзирая на ее яростное сопротивление. Само собой, он ни за что не стал бы этого делать, если бы только Мона громко и четко сказала ему "нет"... Но она этого не делала. Да, он слышал ее возмущенное, нарочито сердитое бормотание, видел, с каким напряжением она дергает руками эти злополучные ремни, но в целом Мона казалась ему скорее просто недовольной, нежели всерьез обозленной или напуганной. Она даже попыталась прикрыть задницу свернувшимся в тугую спираль хвостом, ворча что-то на тему "раньше нужно было думать!" — но все это выглядело каким-то чересчур сомнительным, если даже не откровенно напускным. Напряженно пронаблюдав за саламандрой еще с пару-тройку мгновений и, кажется, даже саркастично подернув массивной бровной дугой (ой да что ты говоришь, может, тебе еще сценарий предварительных ласк заранее составлять и присылать на емэйл?), Дон, наконец, просто решительно навалился на ее спину, не до боли, но вполне ощутимо вжав разбурчавшуюся девицу грудью в матрас.

Я хочу тебя прямо сейчас, — терпеливо и в то же время до ужаса капризно фыркнул Донни на ухо подруге, одновременно с тем еще раз отталкивая рукой мешавшийся ему хвост. — И нет, я не стану тебя развязывать. Ты меня всего исцарапала уже! Не дергайся, а то перетянешь себе что-нибудь... Ну же, дай мне хоть раз побыть горячим мачо! — шутливо заныл он, перемежая все эти настойчивые уговоры с теплыми, успокаивающими и влажными поцелуями обнаженных плеч студентки. Решительное ерзание Моны под массивным карапаксом умника, увы, никак не облегчало его положения... как, впрочем, и ее собственного, так как при каждом порывистом движении ящерки, колом стоящий член ее партнера так или иначе дразняще прижимался к внутренней стороне ее бедер и все еще ужасно чувствительной промежности. В конце концов, Дон сообразил воспользоваться этими ее протестующими и в то же время откровенно заигрывающими движениями: на мгновение отстранившись, черепашка неожиданно плавным и быстрым движением проник в ее призывно изгибающееся тело, причем Мона, по большей части, сама позволила этому свершится, неосторожно вскинув задницу над кроватью. Тем не менее, даже ощутив наглое проникновение техника, она все еще пыталась сопротивляться — к слову говоря, теперь уже куда менее охотно, чем раньше. Видимо, поняла, что все бестолку... А может, ей просто украдкой нравилось происходящее? Стоило только юноше на миг призадуматься об этом, как Мона, не то случайно, не то желая отомстить умнику за все его вконец обнаглевшие манипуляции, порывисто вскинула голову над подушками, буквально накрыв лицо бедолаги целым облаком мятых, изломанных кудряшек. На, получай фашист гранату! "Ах ты так...!" — выплюнув забившиеся в рот каштановые локоны, Дон с растущим любовным азартом поднажал бедрами, за что тут же поплатился ощутимым ударом по мягкой точке: это хвост Моны, расправившись, на манер хлыста врезался в обнаженную ягодицу мутанта, отчего последний аж пискнул от неожиданности.

Ну, все!...

Отбросив всякое стеснение, Дон решительно захватил лапой всклокоченную копну чужих волос, вынуждая Мону со сдавленным охом запрокинуть голову назад. Само собой, черепашка не стремился рывком снять с нее скальп и вообще причинить девушке боль — проворно намотав кудри Моны на запястье, умник всего-навсего открыл ее шейку для долгого, засасывающего поцелуя, которым он тут же ее и наградил, ощутимо прикусив зубами до невозможности чувствительный участок тонкой салатовой чешуи. Его вторая ладонь тем временем уже деловито скользнула под грудь саламандры, стиснув ту в жаркой, удушающей хватке. Движения его мускулистых, подтянутых бедер заметно ускорились, с ходу взяв уверенный и быстрый темп: каждое новое его проникновение вынуждало Мону пружинисто подскакивать на скрипучем ложе, чувствуя, как упругий мужской орган вновь и вновь настойчиво ударяет вглубь ее распаленного тела, огрубевшими толчками растягивая чувствительные стенки узкого девичьего влагалища, только лишь недавно перенесшие всплеск острого, сокрушительного оргазма. Насквозь пропитавшаяся потом рубашка окончательно сбилась, почти целиком обнажив изумрудно-зеленую спину ящерки, перечерченную застарелыми шрамами от когтей Рене, а вместе с ней сползли и перекрутились бретельки злополучного сиреневого бюстгалтера, от эдакой африканской страсти очутившегося где-то под ребрами бедной студентки. Далеко не сразу Мона осознала, что одна ее рука благополучно выскользнула из плена кожаного ремня изобретателя — тугой узел довольно скоро ослаб и развязался, даровав саламандре долгожданную свободу... Которой та, увы, едва ли могла воспользоваться, будучи тесно прижатой к матрасу сильным, напряженным, закованным в броню мужским телом, беспрестанно овладевающим ее пылающим от наслаждения лоном. Дон даже не обратил на этого внимания, продолжая энергично насаживать глухо вскрикивающую мутантку на свой содрогающийся член, целиком поглощенный сим увлекательным занятием.

Ничто другое его сейчас попросту не интересовало.

+3

18

Мутантке явно требовалась небольшая отдышка, после столь безумных манипуляций ее партнера.

Лиза даже раздражаться то толком не могла на свой принудительный плен и натирающие чувствительную чешую кожаные ремни чужой амуниции. Часто, глубоко вздыхая, жадно втягивая в высушенные от хриплых криков легкие душный, пропахший потом и прочими соответствующими ароматами воздух, Мона устало разметалась на своей разворошенной постели, в осоловелом напряжении слепо прислушиваясь, что творил ее опасно притихший пылкий приятель.
Покуда Дон с грацией и мощью своего натренированного и вместе с тем ужасно громоздкого тела вползал к ней на ложе, звучно скрипя всеми пружинами разом, Лиза отрешенно думала о том, что ни за что бы и никогда не призналась, даже самой себе, насколько ей понравились чересчур смелые действия ее возлюбленного этим вечером. Пожалуй, настолько изобретательно изобретатель, простите за каламбур, еще ни разу не осмеливался экспериментировать с податливой, как пластилин, подругой, чем вызвал у ящерки, помимо понятного ощущения оргазмической эйфории, смесь возмущения и восхищения. Знала бы она, чем закончатся сегодняшние игры на спор, рискнула бы она их продолжать?
Конечно рискнула.

Правда было бы легче, если бы ей все-таки вернули зрение и развязали. Когда нахальная лапа любовника аккуратно приподняла потемневшую от пота, грязно-фиолетовую маску, служившую Моне повязкой, Лиза инстинктивно зажмурилась, спасая себя от довольно бедного и скудного, сумеречного освещения комнаты, моргнув раз-другой, мутантка, сморщив розовеющую физиономию скосила ярко-желтый глаз на склонившуюся низко к ней черепашью, широкую мину. К слову до ужаса довольную и нагло ухмыляющуюся. Перемазанную в прозрачной слизи женских выделений от носа до груди, словно вдоволь насосавшийся невидимой кровушки вампир. Осознание подобного факта, вынудило связанную мутантку немного поежится на своем месте и опасливо свести стройные ноги вместе. Она побагровела щеками еще больше, имитируя цвет только что распустившихся пионов когда этот лишенный всей своей хваленой скромности (еще один миф о Донателло разлетелся вдребезги!) сорванец показательно-раскрепощенно обсосал свои мозолистые, перепачканные пальцы, не забыв обмусолить каждый по отдельности! Вы посмотрите на него! - Ты не исправим со своими экспериментами, - по-доброму проворчала ящерица, прикрыв на мгновение веки, пока юноша снимал с нее порядком надоевшую ленту, окончательно спутав ее пышные, смятые, чуть влажные кудри. Мотнув головой и свирепо подув, едва только нежно поцеловавший ее в лобик гений отстранился, Мона кое-как избавила себя от лезущих в глаза волос, и, уже приведя свой уплывший в экстазе разум в порядок, требовательно воззрилась на любимого стриптизера снизу вверх, демонстративно дернув прижатыми к кованной решетке спинки руками - может уже развяжешь меня? Руки натирает, лифчик сполз и замочек колет спину, пуговицы рубашки под ребро попадают... развяжи.
Наивная...

- Подожди, что...? Ой, - пискнула округлившая глаза саламандра, нежданно-негаданно оказавшись задницей кверху, точно непослушный ребенок, ловко и неуловимо перевернутая сильной рукой мутанта. Мона коротко обернулась через плечо, ощутив не только давление бронированного торса на собственный изогнутый позвоночник, но и весьма крепкое, эрегированное мужское достоинство, весьма красноречиво пару раз ткнушее ее в напряженную пятую точку, видимо, выискивая доступный, кхм, вход. Вроде же где-то здесь, вот только что было! Тихие, томные извинения ей прямо на ухо отнюдь не успокоили тревожно взбрыкнувшую всем телом ящерку - кроме того, что ей надоело играть в пятьдесят оттенков и у нее устали руки, она попросту еще не была готова к второму заплыву вместе со своим горячим и жадным до взрослых игрищ приятелем. - Пододожди, подожди, - здоровенный, массивный хвост Лизы не собирался сдаваться требовательному нажатию шершавой ладони раззадоренного техника, и вместо того, чтобы покорно отклониться в сторону, "пропуская" тяжелый и твердый член в истекающую влагой щель, наоборот, плотно прижался к вздрагивающим ягодицам мутантки, решительно закрывая "врата в удовольствие" для изнемогающего желанием бедняги Дона. - Давай не сейчас, а? Может позже... ай... ай Донни, ну дай мне пять минуточек, я же не резиновая, - к концу уже откровенно ворчливо, нежели умоляюще пробормотала девушка, в очередной раз пытаясь вывернуть руки из крепкого плена кожаных ремней. - Ты меня только что довел, и если тебе так хотелось... мог бы сделать это по другому. - Но нет, ему захотелось повыделываться перед своей пассией оральным сексом. Не то что бы это не порадовало его возлюбленную, но у Лизы и правда элементарно кончился запас сил и энергии для бурного соития, которое так желал от нее партнер. Она аж демонстративно села на собственный хвост, зажав его внутренним сгибом коленей, - Развяжи меня уже, побаловались и хватит. Знаешь, это не очень то удобно! - она в очередной раз  с пыхтением и сопением дернула плененные руки на себя, безрезультатно, разумеется, но в отчаянной надежде, что ее умник таки соизволит освободить свою принцессу от им же сооруженных оков. Ну да, разбежалась.

Ее не то что не развязали - черепашка вообще навалился на тихо, возмущенно пискнувшую подругу всем своим весом, всей своей тушей, буквально утопив саламандру в куче подушек, что покрывали почти всю поверхность кровати - после шалостей Донателло и благодаря собственному мониному страстному танцу лежа на простыне, большая часть теперь валялась на полу, но их все равно оставалось достаточно, чтобы утонуть в них носом. - Что ты делаешь, - глухо зашипела мутантка, едва ли выныривая из просевшего лежбища, чтобы посмотреть на наглую ряху мальчишки, что так бессовестно пользовался (а он пользовался, и еще как!) ее беспомощным (по ее же вине!) положением настоящей жертвы (ох уж эти ролевые игры, не правда ли?). С другой стороны...

С другой стороны ей безумно нравилось его такое поведение, по отношению к ней. Его настойчивость и новое проявление любви и желанности к этой хвостатой недотроге. Это... это... возбуждало?

Пожалуй те заветные "пять минут", что пыталась выбить себе мутантка, можно сказать, уже прошли за время ее вредного увиливания от повторного сексуального контакта, и подобное капризное подергивание носиком и смена положения было уже больше для того, чтобы лишний раз подразнить нахала и высказать ему свое простое но крайне донимающее "фи". - Ты и так мой мачо, - фыркнула она, в ответ на слова черепашки и его игривые поцелуи во все открытые места ее жарко выгибающегося под ним тела, - Ну Донни, ну мне не удобно, - поныла она следом, не отставая, откровенно капризно посмотрев на свои кисти, и тут же с тяжелым вздохом сдала назад, растягиваясь чуть ли не во весь рост, желая то ли опять, рывком выдернуть свои связанные конечности, разорвать путы, то ли подвинуть бронированный крейсер по имени Донателло, что своим, кхм, якорем ниже пояса, продолжал жадно обтираться о покатые окружности привлекательной мутантской задницы его девушки.

Незаметно для него, да и для нее тоже, хвост саламандры, разделяющий горячий пах механика и припухшие от медленно набирающего обороты желания половые губы его партнерши, таки оказался закинут за бедро изобретателя, чем тот немедленно и попытался воспользоваться... попав в ничего не ожидающую, и даже не заметившую то, что она открыта с тыла саламандру эдак раза с третьего, плотнее прижавшись к широким ягодицам громко охнувшей мутантки.

- ДОННИ!!!

Кинув быстрый взгляд из-за плеча на нахала, что теперь активно забил бедрами, не давая возлюбленной и шанса, чтобы прервать любовный акт, Лиза возмущенно взмахнула своей рыжей гривой, накрыв сморщившееся от напряжение лицо любовника своими волосами. Низкий прием красавчик! В шутку разумеется, но подобный финт только разогрел ее партнера, отчего последний, поудобнее помяв коленями просевший матрас, вогнал член чуть ли не на всю длину во вздрагивающий, еще не до конца расслабившийся для любви женский ход, чем причинил Моне не то чтобы боль... такой темп был слишком быстрым. Однако гения не смутил даже не больный и звонкий щелчок кончика длиннющего змеевидного кончика хвоста бывшей студентки по его напряженным мускулами подтянутым бедрам. Он лишь ускорился, вдобавок, зачем-то перехватив длинные каштановые волны подруги в свою громадную лапу... После чего Лизе не осталось выбора, как задрать голову к потолку, спасая себя от болезненного ощущения, когда тебя грубо дергают за волосы. Она была фактически растянута по всей поверхности разворошенной постели. Связана. Действительно беспомощна перед силой изнывающего от страсти партнера, который буквально источал каждой клеточкой своего тела целую гамму острых ощущений: страсть сменялась нежной чувственностью, как и его влажные, скользящие поцелуи, аккуратно захватывающие всю поверхность полностью открытой шеи. Жадность, с которой проникал в горячие глубины Дон, превращалась в желание как можно больше доставить своей возлюбленной удовольствия - он не столько хотел разрядиться в ее тело сам, сколько вновь подарить партнерше незабываемое чувство любовной эйфории. Его огромные ладони то подхватывали упруго подпрыгивающие, ноющие груди ящерки, то скользили вниз по животу, шире раздвигая ноги отчаянно стенающей Лизы и щекоча кончиками пальцев влажную щель, а то и просто тесно облапывали ее в кольцо литых, влажных от пота бицепсов, в любовном исступлении стремясь фактически слиться с нею воедино.
Разумеется ни о каком сопротивлении больше не могло быть и речи.
Она послушно выгибалась под ним, сталкиваясь с бурно бьющими бедрами в довольно неприличных шлепающих звуках по мокрой чешуе, ловила своими губами его поцелуи, если умнику вдруг хотелось поцеловать ее в вспотевший висок или щеку. - Засранец, - едва слышно выругалась сквозь на секунду разъединившиеся губы партнеров Лиза, едва ли не подавившись словами, и снова требовательно прижалась к солоноватым, потрескавшимся губам изобретателя в головокружительном, вытягивающим дыхалку поцелуе.

И когда ее одна рука, по чистой случайности освободилась, когтистая, перепончатая ладонь эдак мстительно накрыла вибрирующую от наслаждения ягодицу ни на минуту не прекращающего свое бешеное движение любовника.
Так что ты там говорил про "исцарапала?".

+2

19

Честно говоря, Донни даже не сразу обратил внимание на вцепившиеся ему в... тыл коготки ящерки — к слову, весьма и весьма острые, бесцеремонно вонзающиеся глубоко под кожу и оставляющие после себя длиннющие, ярко выделяющиеся на бледно-зеленой коже царапины, над которыми впоследствии так любили подшучивать братья изобретателя. Лишь когда хватка Моны Лизы стала совсем уж крепкой, а потому откровенно болезненной, юноша на ощупь перехватил ее запястье и, не прерывая своего основного занятия, молча подтянул кисть возлюбленной к собственному лицу, с нежностью и неудержимой страстью прижавшись к ней губами. Голова механика уже вовсю кружилась от переполнявших ее эмоций в купе с острым удовольствием, лишь возрастающим с каждым новым хаотичным рывком исцарапанных бедер; будь его воля, он бы уже давно позволил себе с гулким стоном разрядиться в тело своей партнерши, но ведь он делал это не только ради удовлетворения собственных капризов, верно? Девушка не ошибалась, Донателло и впрямь стремился доставить ей как можно больше яркого, чувственного наслаждения, и это желание было куда сильнее охватившей его животной похоти. Пожалуй, теперь, когда саламандра наконец прекратила сопротивляться его действиям и в полной мере откликалась на каждый встречный толчок гения, вдобавок, с жаром ловя ртом его хаотичные поцелуи, Дон мог слегка притормозить свои лихорадочные порывы... Что он и сделал, слегка замедлившись и приподнявшись на локте над смятой постелью, но лишь затем, чтобы помочь ящерке окончательно высвободиться из заметно ослабших пут в изголовье расшатанной кровати. Слепо дернув за край разболтавшегося кожаного ремня, техник, в конце концов, выпустил Мону их этих импровизированных "тюремных" оков — но лишь затем, чтобы вновь горячо обхватить девушку руками и неожиданно перекатиться на спину с ней обнимку, сминая подушки своим здоровенный круглым панцирем. Теперь мутантка в кои-то веки могла вздохнуть полной грудью... Наверное, это было ужасно тяжело, так долго быть прижатой к ложу массивной черепашьей тушей, чей вес вдвое превосходил ее собственный. Даже несмотря на то, что Дон старался не наваливаться на нее слишком сильно... Правда, теперь Моне приходилось лежать на довольно-таки жестком, шершавом пластроне своего любимого, вдобавок, при каждом вдохе вздымавшегося под ней на манер громадных кузнецких мехов.

Еще один непредсказуемый эксперимент авторства Хамато Донателло.

Правда, на сей раз куда более скромный и невинный (уж по сравнению-то с сеансом орального ублажения!) — позволив девушке откинуться затылком на рассеченное застарелыми шрамами плечо, ненавязчиво добиваясь того, чтобы она эдакой расслабленной медузкой распластается поверх его широкой груди, Дон успокаивающе коснулся губами ее вспотевшего виска, а затем, по-удобнее упершись ступнями в матрас, возобновил свои глубокие проникновения, ставшие теперь куда более ритмичными и плавными. Он будто нарочно растягивал их с Моной общее удовольствие, вместе с тем незаметно избавляя ее от немногочисленной, но все еще отчасти мешавшей им одежды, а конкретно — от сбившихся рубашки и бюстгальтера, полностью обнажая тело своей подруги. Жаль, что с такого ракурса он не мог в полной мере насладиться зрелищем ее нежного, привлекательного тела... Но, с другой стороны, теперь он мог беспрепятственно скользить по нему обеими своими ладонями, мягко оглаживая и сжимая каждый его соблазнительный изгиб, откровенно восторгаясь соприкосновением тонкой девичьей чешуи, чувствительной к его осмелевшим прикосновениям, особенно в районе приоткрытых, влажных бедер и налившихся желанием грудей. А еще Дону ничто не мешало зарываться носом в столь горячо обожаемую ему копну рыжевато-каштановых кудрей саламандры, всеми легкими вбирая в себя аромат ее роскошных волос, ничуть не смущаясь той легкой щекотке, что он был вынужден сносить при каждом таком "нырке" — наоборот, хотелось ощущать ее снова и снова, равно как и вслушиваться в звучание охрипшего, слегка жалобного голоска саламандры, то и дело звучавшего прямо у него над ухом. Пожалуй, ради одних лишь этих стонов, Донателло был готов все также неторопливо и чувственно брать свою возлюбленную хоть до самого утра, окончательно лишая ее (да и себя тоже) хоть каких-либо проблесков холодного рассудка. 

Почему это не могло продолжаться вечно?...

Я люблю тебя, — без устали нашептывал мутант своей в конец прибалдевшей партнерше, невольно все крепче сжимая ее изгибающееся тело в объятиях, по мере того, как его бедра все сильнее и крепче ударяли вглубь распахнутого женского лона, с каждым таким рывком вынуждая ящерку содрогаться от пронзающей ее вспышки острого удовольствия. — Я люблю тебя... люблю тебя, люблю, — чувствуя, что ему уже откровенно не хватает пространства для  действий (хотя, казалось бы, куда уж тебе еще-то), Дон неосознанно наклонился на бок, однако, не снимая девушки со своего пластрона — так ему удавалось совершать чуть более размашистые толчки бедрами, притом не ослабляя своей душной хватки на чужой пояснице. Одна из ладоней изобретателя плавно скользнула ниже по вздрагивающему животику Моны, вновь принявшись ласкать и массировать ее влажную, да что уж там, откровенно мокрую промежность, одновременно с тем вновь постепенно ускоряясь и возвращая своим рывкам прежнюю животную грубость. Наклонив голову, Донни вот уже в который раз за этот вечер с упоением прильнул губами к открытой для поцелуев шейке саламандры, окончательно поддаваясь инстинкту — пускай... пускай природа сама решает все за них двоих. Ему чертовски надоело вечно обдумывать и анализировать происходящее, так что в этих сокровенных мгновениях любовного единения с обожаемой им ящеркой была своя особая, ни с чем не сравнимая прелесть... Разумеется, не считая всей той безумной гаммы эмоций, что он испытывал вместе с ней. Когда она была рядом, он забывал о любых горестях и проблемах. Чувствовал себя по-настоящему живым... и готовым жить дальше, вопреки всему.

Если бы у него только хватило слов, чтобы хоть как-то описать ей все это.

И дыхания... Дыхания особенно.

Гений вдруг крепче стиснул девушку руками, лихорадочно вскинув голову и тесно прижавшись щекой к ее взлохмаченному виску. Из груди рвалось сдавленное, сиплое рычание, но вызвано оно было вовсе не злостью или недовольством, отнюдь — напротив, истинная причина крылась в нестерпимом экстазе, вот уже долгое время снежным комом нараставшем в его паху и отчаянно рвущемся наружу, вопреки всем его попыткам сдержаться и максимально продлить их интимный акт. То, как вдруг резко напряглась Мона в его объятиях... и вокруг его пылающего ствола, почти до боли сдавив тот мышцами живота... все это заставило его сорваться, с коротким, даже словно бы растерянным возгласом поддавшись вспышке необычно сильного оргазма. Кажется, умник даже на несколько мгновений полностью выпал из реальности, обессиленно уткнувшись лицом в разметавшуюся гриву чужих волос и на чистом автомате поглаживая руками мелко дрожащую от напряжения фигурку своей подруги, успокаивая и согревая ее этими ласковыми прикосновениями, покуда она тоже не обмякла в его сильных мужских объятиях, спрятав мордашку в складках скомканного ватного одеяла.

Как же сильно они оба устали... Но эта усталость не шла ни в какое сравнение с довольством, охватившим их расслабленные, все еще непривычно жаркие тела — это ощущение ни с чем не перепутаешь. Дон не стал этому сопротивляться: плавным, осторожным движением покинув расслабленный внутренний ход своей девушки, мутант не глядя нащупал краешек наполовину сбитого на пол покрывала, накрыв им и Мону, и самого себя, прежде, чем кто-нибудь из них успел озябнуть, а затем с тихим вздохом устроился позади саламандры, вновь крепко ее обняв. Та невнятно пробормотала что-то сквозь сон, не то ругая своего не в меру озабоченного приятеля, не то, наоборот, ласково желая ему спокойного сна... Дон лениво промычал что-то ей в ответ, будучи не в состоянии бороться с охватившей его чудовищной сонливостью, и почти моментально задремал, пристроив щеку поверх мягкой импровизированной подушки из разлохмаченных кудряшек саламандры. Последнее, что он расслышал перед сном — это приглушенный, но до крайности недовольный клекот Архимеда из неплотно занавешенной тканью клетки...

Спи, дружок, пока тебе дают. Спи.


...странно, что ему удалось проснуться так рано.

Честно говоря, парень с огромным удовольствием проспал бы так до обеда, а то и до самого вечера, но увы — ему следовало вернуться в убежище, пока снаружи окончательно не рассвело. Не так-то просто перемещаться по городу при ярком свете дня, так что, Донателло заставил себя нехотя усесться посреди разворошенной постели, не глядя стянув с шеи ослабший галстук-"бабочку": еще одно свидетельство их с Моной безумных полуночных игрищ. Сладко зевнув в кулак, Дон с умиленной улыбкой покосился на крепко спавшую рядом с ним девушку, всю помятую и взъерошенную, да еще и растянувшуюся поперек кровати на манер сытой домашней кошки — так, что аж хвост на пол свесился. Пусть себе спит... бедняжка. Ухмылка на лице Донни поневоле стала шире и в разы самодовольнее, когда он в мельчайших деталях вспомнил все произошедшее... Еще немного полюбовавшись на разомлевше дрыхнущую подле него мутантку, вволю пожамкав взглядом ее обнаженную грудь, Донателло, в конце концов, аккуратно привстал со скрипучего матраса и на цыпочках покрался в ванную, желая поскорее смыть с себя многочисленные следы вчерашнего разврата, чтобы затем украдкой приготовить девушке вкусный и сытный завтрак — как ни крути, а ему чертовски нравилось о ней заботиться. Тихонько прикрыв за собой дверь, Дон расслабленно потянулся во весь свой недюжинный рост...  а затем замер перед зеркалом в глубочайшей задумчивости, искоса рассматривая отражение собственных литых ягодиц: ну, конечно же, на одном из его мускулистых полупопий обнаружилось сразу несколько живописных царапин, вполне красноречиво намекающих окружающим о том, как именно он провел сегодняшнюю ночь. Мда-а...

"Теперь меня дома точно засмеют," — не без легкой досады заключил техник, в конечном итоге, отворачиваясь от зеркала и с напускным вздохом забираясь в душевую кабинку. К слову, довольно тесную и невысокую. — "Пожалуй, стоит пару дней походить в штанах... А то не видать мне спокойствия, как собственных ушей," — включив горячую воду, Донателло с наслаждением подставил лицо под тугие струи воды, чувствуя, как постепенно исчезает дурацкая сонливость, уступая место привычно бодрому расположению духа. Негромко замычав себе под нос какую-то смутно знакомую мелодию (кажется, это было пресловутое "Лебединое озеро" Чайковского), умник выдавил себе на ладонь порцию одного из припасенных специально для него душевых гелей и принялся деловито намыливать свои бицепсы, время от времени затихая и прислушиваясь к своему окружению — просто чтобы убедиться, что его любимая по-прежнему спит глубоким сном, не потревоженная его утренней возней.

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Wicked Game [18+]