Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Флешфорвард » [ФФ] You my brother... Remember?


[ФФ] You my brother... Remember?

Сообщений 1 страница 10 из 12

1

http://s1.uploads.ru/Zw1lh.pngOh, can it be
The voices calling me
They get lost and out of time
I should've seen it glow
But everybody knows
That a broken heart is blind
That a broken heart is blind

Дата и место: вскоре после возвращения Леонардо домой, лидер попытается вернуть себе семью, вернуть себя для них. Это непросто...
Персонажи: Michelangelo, Leonardo

Краткий анонс: ... как же это непросто. Кому захочется видеть предателя? Как сложно простить его. Младший брат... Он всегда был самым наивным, доверчивым. Микеланджело свято верил в непогрешимость и целостность их братства. И не смотря на все преграды, на все беды, на всё, через что они прошли... Он все еще верит в это.
Я люблю тебя... братишка. Я верю в тебя.[audio]http://dl.waix.ru/26529bf51.mp3[/audio]

+3

2

Distant dreams of things to be,
Wandering thoughts that can't be free.
I feel my mind,
Turning away,
To the darkness of my day.

Вы верите в призраков?

Как часто можно это слышать, в типичном хоррорном кино. Когда главный герой сталкивается в новообретенном доме-квартире, в "загородной вилле в конце улицы" с чем-то... невообразимым, летающим и кидающем ножи и вилки, он обязательно придет к психиатру и лежа на кушетке задаст ему этот самый, шаблонный вопрос.

Вы верите?

Довольно скучное клише.
Микеланджело не видел себя на лежанке посреди пустого кабинета со стеллажом книг по психологии. Не видел он и в их черепашьем убежище летающих столовых приборов, разбивающихся о кирпич чашек. И погнутых чайных ложек на полу так же не наблюдалось. А телевизор в характерных помехах буйствующего полтергейста был и без того просто... частой проблемой в черепашьем андерграунде. Старый слишком.
Но среди них все же был свой призрак. Он жил... нет, он существовал, как обычный смертный черепашка, но казался эфемерным, ненастоящим. Не живым.
Весельчак не раз и не два инстинктивно порывался протянуть трехпалую ладонь к чужому панцирю. Прикоснуться, пощупать. Провести кончиками пальцев по паутинке трещин и ложбинкам характерных многоугольников, украшающих выгнутую кость карапакса на спине. Убедиться, что этот широкоплечий, крепкий силуэт не раствориться туманной дымкой в воздухе и не оставит после себя хорошо знакомое теперь Майку чувство тягучей, усталой боли где-то под квадратными сегментами пластрона. Брат казался ему призраком, даже спустя приличное время его возвращения в родную канализацию; и даже после того, как они поставили его на ноги - он все еще бы каким-то нереальным. И пугающим...
Когда Микеланджело наконец смог взглянуть в глаза Леонардо, без опаски, что тот одним взмахом ниндзя-то снесет бедовую конопатую кочерыжку, дерзнувшую сунутся к нему слишком близко.... в общем Майк не увидел там брата. В этих темных, глубоких, лазурных глазах с расширившимися зрачками, за которыми почти терялось кольцо светлой радужки, Микеланджело видел что угодно - раскаяние, отчаянье, мрачное и тяжелое состояние духа, и даже в чем-то едкое раздражение на все, что произошло между ним, лидером, и его семьей... Но в них не было привычной Майку уверенности, легкого бахвальства и теплоты, любви старшего брата к младшему члену их шумной команды доморощенных бойцов. И это его пугало. Пробирало до костей морозным холодом. Он никогда и думать не смел, что взгляд Лео может быть столь чужим и холодным. Словно это был не Лео, словно это была искусно сделанная кукла, хладнокровная и ненастоящая, просто притворяющаяся тем, кто был им всем так привычен и мил. И тем не менее даже не смотря на это пренеприятное ощущение и то, как у него нервно сосало под ложечкой будучи слишком близко к разбитому физически и морально старшему, Майк как мог, рьяно принялся ломать воздвигнутые между мечником и его родными стены. Хотя бы, для начала, надо сломать свои... Знакомое чувство. Восстанавливать заново утраченное доверие. Как он от этого всего устал.
И в самом деле - словно потерянный герой в доме с привидениями.

Если Микеланджело старался быть как можно более лояльным к новообретенному брату, нельзя того же самого сказать об остальных.
Донателло играл порученную ему издавна роль домашнего фельдшера, в весьма сдержанном и малоэмоциональном ключе. А еще Майк заметил его новую, любимую фишку держать при себе готовый к обороне шокер, и не очень приятно видеть, когда Донни, всегда добродушный и отзывчивый Донни, прежде чем зайти в комнату своего старшего брата, прячет в сумку через плечо тихо потрескивающий, заряженный аппарат. Словно к заключенному в камеру, ей богу. А когда Мона предложила свою помощь, он ее даже за дверь не пустил, да и вообще предпочитал чтобы саламандра не маячила в опасной близости от мечника. То же было он попытался сделать и с Эйприл, но разве ж их подругу так удержишь... Сплинтер тяжело вздыхал и старался настроиться на волну вернувшегося сына, говорил с ним, как и полагает хорошему отцу, мягко и утешающе, но даже в его словах отчетливо мелькала горечь и разочарование. Что огорчало не меньше, чем если бы сенсэй ругался и размахивал тростью над головой провинившегося черепашки в синей бандане.
А уж Рафаэль...
Если бы Леонардо не был в столь плачевном состоянии, саеносец с удовольствием намял бока блудному сыну, не взирая на его печальное выражение зеленой физиономии и нежно проблеянное "прости братец, я так виноват".
Прости...
Они все понимали, что в том хаосе не было вины старшего, что все это время он находился под влиянием токсинов, отравляющих его мозг, Ди это выяснил едва только взял первый пробный анализ крови бывшего лидера, но простить вот так просто, никто не мог. Лео ведь первым сделал свой шаг, ступил под стяг Фут - никто его туда калачом не подманивал. Он поверил им, и решил попробовать начать жизнь заново с врагами. Он поверил Караи. Он поверил ей! Вот уж кто заслужил быть вздернутом на первом попавшемся фонарном столбе, так это та гадкая девчонка! Микеланджело старательно направлял весь свой гнев, все свое возмущение и боль в сторону проклятых Футов. Они слишком много попортили нервов ему персонально, аж до такой степени, что веселый, безбашенный и извечно оптимистичный Микеланджело, готов был втоптать этих ублюдков в черном трико, с их рогатым лидером и его уродливыми приспешниками в землю по самую макушку. Без капли сожаления.

Он никому не рассказывал, но во время одного из одиночных патрулей, когда Алопекс исчезла из его жизни, скрывшись на севере, он набрел на разведчиков Фут, ошивающихся неподалеку от штаба. В поистине звериной ярости черепашка просто напал на них. Пять человек... вернее... два солдата и три футбота. Сущая ерунда. Особенно для обезумевшего от переполняющего его гнева и ярости пылкого мутанта.
Роботов он смял о стены до состояния сплющенной консервной банки, ободрав себе кожу на костяшках пальцев от непрерывного вбивания тупых машин в кирпич. А люди.... наверное посещение стоматолога позже обошлось им в кругленькую сумму. Или они до сих пор питаются одними жидкими кашками.
Тогда рассвирепевший Майк содрал с чужих морд эти уродливые, безликие маски, с непонятным для себя удовлетворением разглядывая обезображенные синяками, в кровавых разводах под носами омерзительные ему  рожи.
Он мало был похож на самого себя.
За Лео... За Алопекс... За Дона! За Рафа! За сенсэя! За семью!!! - если бы у безумия и жажды мести была своя икона, это была бы коренастая черепаха с разодранными, пропитавшимися алой жидкостью оранжевыми лентами, перечеркивающими ее зубоскальную морду с горящими бельмами вместо живых, задорных глаз.
Вернувшись домой Майк грубо потребовал, чтобы от него все отстали и заперся в душевой.

А смысл прятаться теперь?

Все на своих местах.
Алопекс жива-здорова и читает наверняка сейчас комиксы вместе с Мондо, которые он пачкой занес только вчера. Дон как всегда возится в лаборатории, Рафаэль молчаливо качает мышцу в спортзале, проверяя сколько может поднять блинов штанги за раз, а Лео... призрак Лео в своей комнате, прямо за стенкой.
Микеланджело привычно вдыхает запах сандала и хвои, проникающий сквозь щель в приоткрытой двери - ароматные благовония в комнате Леонардо заполнили весь коридор, как обычно.
Сам Майк расслабленно лежит с наушниками на голове, скрестив лапы на пластроне и молча смотрит в изукрашенный плакатами и подделками потолок. Он пытается успокоится.
Весельчак повзрослел. Стал не таким взбалмошным и шумным. Да что уж там, после всех этих приключений младший еще толком не восстановился и пребывал в периодически задумчивом и отрешенном настроении, то и дело забывая отпустить дельную шуточку, или среагировать на чужие слова. Шутник понимал, насколько сильно он изменился. И если честно, ему это совсем не нравилось.
Витать в облаках - прерогатива умника, а расточать агрессию пускай будет Раф. Его же тема быть вечно шумным, вечно заводным и активным.
Но приставка уже много месяцев валялась в пыльной коробке, с мятыми журналами и дисками, а на кухне больше не было столь обильного застолья. Нет, роль повара все еще была на нем, но расточаться на вкусные и необычные блюда парень перестал с уходом Алопекс, готовя только лаконичные и простые вещи. Накормить семью - и то хорошо.
Комната Майка тоже изменилась. Беспорядок и круговорот красок? Забудьте. Да, по стенам все еще развешаны цветные портреты звезд кино и мультиков, а на полочках в ряд выстроилась драгоценная коллекция фигурок... но и только. Ни тебе валяющихся на полу пестрастых шмоток, ни тебе блестящих браслетов и цепочек раскиданных по столешнице. На спинке кровати аккуратно повязана потемневшая маска, а любимый драный жилет одиноко висит в шкафу.
Так почему?
Чего еще тебе не хватает, Майк?
Целостности? Чувства чего-то... живого рядом?
Или ты все еще не веришь, что Лео здесь, даже не смотря на очевидное.

+3

3

I've fallen on the inside
I tried to change the game
I tried to infiltrate
But now I'm losing
Men in cloaks always seem to run the show
Save me from the ghosts and shadows
Before they eat my soul

Он словно пытался собрать себя заново.

Медленно, осторожно подбирая каждый осколок к своей покалеченной и разбитой жизни, не обращая внимания на кровь, струившуюся из его порезанных рук. Он отчаянно желал заполнить ту мрачную бездну, что высосала все соки из стучащего сердца после завершения этой скверной истории. Возродиться. Снова научиться жить среди тех, кого когда-то так безжалостно предал, пытался покалечить и даже убить.

Снова стать братом.

Но как это сделать? Как ему молить о прощении, когда он сам себя простить не мог?

Ведь даже несмотря на то, что большинство подвигов в Клане Фут были совершены не по собственной воле мечника - он прекрасно помнил и осознавал каждый свой поступок, даже сквозь паутину лжи и сомнений, подпитываемую сильнодействующими препаратами местных ученых. Никто же калачом не заманивал, верно?  Это он сам слишком увлекся играми без правил и ответственности, весело прыгая наперегонки с принцессой Клана, а потом не сумел вовремя остановиться, малодушно позволив затянуть себя в омут собственной гордыни.
«Но я просто хотел быть лучше, чем есть…»
Разве это являлось оправданием? С чего родные братья, с которыми ты рос, тренировался и за которых был готов биться ценой своей жизни, вдруг превратились в ненавистные «зеленые кочерыжки»? Почему ты начал мечтать зарыть их в одну общую могилу?
Тогда он просто сломался. Его хваленый лидерский дух оказался не готов к суровым реалиям жизни. Леонардо подвел не только своих родных - он в самого себя швырнул здоровенный булыжник, вдребезги разнеся все самое дорогое, что у него на тот момент было. Но когда парень, наконец, понял и в полной мере ощутил это - было уже поздно. Черепашка ступил на тропу врага, позволив превратить себя в преступника, и обратной дороги у него больше не было.

Однако он вернулся.

Чужаком, инородным телом, о котором никто ничего не знал и который совершенно не вписывался в нынешнюю семью, где научились обходиться без него. Несколько самоуверенная черепашка в синей бандане, мистер Исключительный и главный лидер команды исчез безвозвратно, а на его место явилось бледное подобие, больше похожее на тень, с истерзанным разумом и пожираемый бесконечным раскаянием.  Леонардо бесшумно перемещался по убежищу, стараясь особо не попадаться на глаза мрачным братьям, во взглядах которых он отчетливо читал недоверие с примесью страха. Они его…боялись? Впрочем, удивляться было нечему.
А вдруг очередной хитрый план? Вдруг снова подействуют эти убийственные препараты, и мутанта вновь поглотит дурман лжедействительности? А вдруг…? Еще слишком велико это значение «вдруг», которое дамокловым мечом нависло над их панцирями, готовое в любую секунду обрушиться острием вниз. И хотя Леонардо заверял, что Шреддер больше не имеет власти над его разумом и что он теперь прекрасно различает явь с фантазией, абсолютных гарантий безопасности братьев он все равно дать не смог. Ну а его слово… чего теперь стоит слово того, кто решил повернуться в сторону твоего врага?

Им было неловко находиться рядом с ним, словно отрекшийся от них лидер был заразным или проклятым.  Даже Рафаэль, который с момента возвращения Лео в их семью все собирался отбить ему весь покореженный пулями и мечами пластрон, так и не смог замахнуться на бывшего предателя - лишь отвел тяжелый взгляд от погасшего брата, с горечью в голосе ответив: «Ты не нас уничтожил, Лео… Ты себя изуродовал». И ушел, не в силах оставаться в одной комнате с вернувшимся чужаком.

Леонардо снова был один.

Подавленный и опустошенный, чужой среди своих, с огромным чувством вины за панцирем и периодическими кошмарами в ночи. Да, они никуда не делись, они продолжали сверлить измученный мозг черепашки своими зловещими тенями и ложными образами, заставляя того вскрикивать во сне и просыпаться, дрожа в холодном поту от вновь пережитого ужаса. Обхватив себя руками и немигающим взглядом уставившись в потолок, Леонардо долго лежал неподвижно, пытаясь прийти в себя с помощью медленных, глубоких вдохов. Затем он вставал, прогоняя остатки дурного сна, и невидимкой перемещался в додзё, где под ровным пламенем свеч пробовал медитировать. Он заново вспоминал технику символов Кудзи-ин, концентрировался на очищении своих энергетических каналов, пытался войти в глубокий транс ради изгнания гложущих мечника сомнений и восстановления внутренней гармонии. Однако парню было очень трудно сосредоточиться, и чаще всего такие тренировки оканчивались  полным провалом. Отсутствие болезненно нужной поддержки в этот период мечника крайне угнетало и грозило окончательно заполнить сердце бывшего лидера пустотой и безволием.
Донателло, который периодически заходил по долгу врачебной службы, Леонардо ничего не сказал, предпочитая самостоятельно нести бремя последствий от своих ошибок. Он вообще мало с кем общался, подсознательно понимая, что никто еще не созрел для задушевных разговоров с потерянным старшим братом, и не хотел лишний раз напоминать о своем присутствии в логове.

Разве только Микеланджело смотрел на Лео чуть добрее, чем старшие, потому что весельчак отчаянно искал ту самую ниточку взаимопонимания, однажды ускользнувшую от них в сумрачном лабиринте Минотавра. Да, он вряд ли забыл, что когда-то предатель едва не сломал ему руку, а потом и вовсе собирался их убить там, на крыше - он все еще продолжал цепляться за остатки веры в лучшее. И хотя Лео одумался гораздо раньше, чем мнилось шутнику - Майк наверняка еще не в курсе, кто его вместе с Алопекс спас от гибели под когтями Лизарда, а Леонардо не считал это достаточным оправданием своим ранним подвигам.

Может быть, младший брат, которого все привыкли считать слишком наивным и легкомысленным, этаким недалеким болваном «ну что с него взять?», и есть его спасение? Ведь он был единственным из всей троицы братьев, кто не отводил своего чистого, непривычно посерьезневшего взгляда, от Лео, когда тот случайно сталкивался с ними в одной гостиной, и всегда заботился о том, чтобы приготовить еще одну порцию завтрака или ужина для проголодавшегося лидера, из-за понятных соображений еще ни разу еще не присоединившегося к общей трапезе за одним столом. Когда все, позавтракав и как обычно свалив гору посуды в раковину, разбредались по своим делам, Микеланджело открывал кухонный шкафчик, чтобы достать новую тарелку – из бежевого фаянса, на которой было изображено горное плато с красным солнцем и парящим орлом, в обрамлении японских символов – и щедро насыпал туда хрустящие пшеничные колечки, залив подогретым молоком.  Не забывал он и про дымящееся какао с квадратиками маршмэллоу, чашку с которым он оставлял рядом с тарелкой, прежде чем раствориться в тени убежища, так и не дождавшись своего старшего брата.

Леонардо спускался вниз гораздо позже, хоть и вставал намного раньше братьев, прямо как в старые добрые времена. Обычно он медитировал у себя в комнате или пробовал увлечься перечитыванием прошлых выпусков комиксов и журналов, чтобы разгрузить голову от мрачных дум, которые приходили к нему под утро, и только затем шел на кухню.
Когда он видел столь явное проявление заботы, несмотря на все разочарование и беды, которые он принес своим уходом, его израненное сердце щемило со страшной силой, а в горле словно застревал сухой комок, мешая сделать даже глоток свежего воздуха. Однако каждый раз дышать становилось чуточку легче, а давление родных стен уже не казалось таким гнетущим.

Пока у него был Микеланджело, Леонардо имел шанс на жизнь.

Mercy, mercy
Show me mercy
From the powers that be
Show me mercy
Can someone rescue me

Он знал, что Микеланджело находится сейчас у себя. Видел, как темный силуэт младшего брата скользнул в двери, которые никогда не запирались, даже несмотря на присутствие дважды предателя за соседней стенкой. И все-таки не решался взять и просто пойти к шутнику, попробовать хотя бы поговорить с ним, наверное, впервые в своем новом существовании.

А вдруг Майки банально не захочет слушать излияния мечника и попросит оставить его в покое? Шутник имел на это полное право, не так ли?

Но Леонардо хотел хотя бы попытаться.

Отложив потрепанную тетрадь с карандашными набросками в сторону, Леонардо поднялся с постели и, осторожно ступая, чтобы не обострять боль от заживающих на теле ран, вышел из своей затворнической берлоги. Дверь в комнату Микеланджело была, как всегда, приоткрыта, там горел мягкий, приглушенный свет, словно приглашая заблудившегося странника присоединиться к теплу от костра, крохотной надеждой светящегося во мраке. Все еще снедаемый сомнениями и готовностью тут же повернуть обратно, Леонардо аккуратно толкнул дверь с веселой картонной рожицей..
- Майк? – негромко позвал младшего мечник, бесшумно шагнув в комнату весельчака, где  его немедленно встретили пестрые плакаты любимых групп, игр и известных персон самой веселой черепашки из их сообщества. – Можно зайти? 
Он страшно устал. Устал бороться со своими призраками в одиночку, ему позарез нужна была теплая рука брата, которая сможет удержать потерявшегося лидера на верном пути. 
- Майки, помоги мне…

Help me
I've fallen on the inside
And all the men in cloaks
Trying to devour my soul

+3

4

Go ahead as you waste your days with thinking
When you fall everyone sins
Another day and you've had your fill of sinking
With the life held in your
Hands are shaking cold
These hands are meant to hold

Микеланджело, поглощенный своими невеселыми думами, далеко не сразу услышал тихий, просительный голос старшего брата, внезапно выплывшего мрачной горбатой тенью из-за двери. Отчасти, глухоте задумчивого юноши способствовала та непрекращающаяся унылая мелодия, плавно изливающаяся из наушников и жвачкой залепляющая истерзанные думами черепашьи мозги. Подросток сонно клипнул глазами, встретившись взглядом с виноватой физиономией притопавшего в его личные апартамента брата, и догадался снять воющие о вечных страданиях наушники со своей головы лишь тогда, когда мечник, словно бы крадучись, будто в доме все давно спали, мягко ступая подошел к его кровати. Отпихнув рукой жужжащий, пропагандирующий мрак и беспросветность плеер, а затем и вовсе накрыв все это богатство мятой подушкой, весельчак резко сел на месте, активно закивав и приглашающе потеснившись на своем просторном ложе, мол, конечно бро... садись, располагайся, чувствуй себя как до... кхм...
Лео выглядит таким болезненно-усталым.
- Да, чувак, случилось что-то? - напряженно вытянул шею юноша, во всю вылупившись прозрачными, бледно-голубыми глазищами на неловко присевшего рядом лидера, тревожно оглядев того с ног до головы. Признаться честно, Майк далеко не сразу понял, что имеет ввиду мечник. То есть... они все так были озабочены здоровьем вернувшегося к ним брата, что при слове "помоги", автоматически срабатывал коллективный рефлекс - что, куда бежать, что принести? - Тебе плохо? Что-то болит? - незамедлительно осведомился младший, спустив здоровущие ступни на пол и приготовившись услужливо, быстро сбегать за лекарствами и прочими медикаментами вроде бинтов, ваты, шприца с обезболивающим, - Мне позвать Донни?

Он приподнялся... и снова тяжело рухнул задницей на мятые простыни, активно стукнув мозолистыми пятками по ворсистой поверхности старенького ковра. Вот дурачина а, только-только дошло, наконец, олух так олух, что имел ввиду мечник. Помочь...
Да ему самому помощь бы пригодилась, как и всем в черепашьем убежище. Тут все нуждались в недельном посещении психотерапевта для восстановления собственных искалеченных нервов. Он повернул конопатую мину к брату.
Без капли былого веселья, или вообще желания как-либо пошутить. Даже не задумывался о том, чтобы скрасить напряженную и непонятную ситуацию привычным глупым, простым юморком. Может Леонардо и ждал чего-то подобного от шумного братишки. Может это даже помогло бы ему успокоиться и почувствовать себя сейчас как... как раньше. Но Микеланджело не дал ему такой возможности - насладиться глупым видом младшенького.
Майк просто сидел напротив и смотрел долгим, внимательным, даже прожигающим взглядом на притихшего мечника. Такое ощущение, словно они только что поменялись ролями, ведь сколько раз именно нашкодивший оторва-Микеланджело вот так, понурив голову, восседал перед строгим, но справедливым старшим братом, с внутренним желанием затолкаться поглубже в недра панцирной защиты - лишь бы на него так не смотрели.
- Ты просишь помощи... у меня? - тихо уточнил черепашка. - Лео, ведь я... я же не психолог.

Speak to me, when all you got to keep is strong
Move along, move along like I know you do
And even when your hope is gone
Move along, move along just to make it through

Отчаянно почесав в затылке, молча переваривая происходящее, пытаясь во всяком случае, юноша все-же поднялся с кровати. Но лишь затем, чтобы бесцельно навернуть круг по почти стерильно убранному помещению, задержавшись на секунду у стола, и остановившись напротив полок с игрушечными супергероями. С его гордостью и некогда обожаемой, неприкосновенной коллекцией, которую он выклянчивал, покупал, разбирал-собирал и расставлял с дотошностью настоящего фанатика. А теперь он без особого интереса пробежался по впечатляющим своей длинной шеренгам Суперменов, Бетменов, и прочей суперской "нечисти", просто отрешенно подумав, что с радостью выкинул бы сейчас весь этот пыльный хлам, не пожалев и фигурки.

И начал заново.

- Я бы хотел, чтобы ничего этого не случилось, братишка, - тихо выдохнул весельчак, вытянув лапу вперед, и вытащив из стройных рядов темный, закутанный в черный плащ остроухий силуэт с белыми бельмами вместо глаз под резиновой маской, - Помнишь его? Ты мне его подарил, когда нам было восемь лет, - на плотно сомкнутых в нитку губах появилась теплая, ностальгирующая улыбка, придав растерянной и напряженной веснушчатой физиономии юного мутанта чуточку привычного, родного тепла. С затаенной нежностью проведя большим пальцем по пластиковым складкам ребристого одеяния "человечка", черепашка обернулся к брату. Теперь на его неприкрытом потрепанной маской  лице сверкала широченная, столь обезоруживающая, как обычно добрая улыбка. Он просто вспомнил, как был счастлив тогда, - Был еще дождь, такой сильный, что все доджо затопило. Накапало сверху сквозь потолок. Вокруг дерева образовалась огромная такая лужа, и я решил в ней попрыгать. А потом залез на скользкий ствол, упал, и в итоге ушиб себе локоть. Ты нашел Темного Рыцаря в канализационном стоке, его принесло к нам течением. И, - лишь бы я не плакал, - ты дал его мне. - Мутант осторожно поставил затасканного Бетмена обратно на полку, подвинув его и так и этак, чтобы тот стоял ровненько и красиво.

Нет, он ни за что бы не расстался с этими фигурками. Ни за какие коврижки.

- Вон того Серфера мне подарил Ди на наш десятый День Мутации. Тогда я подарил ему в ответ ржавый гаечный ключ. Он ему конечно не пригодился, но у Дона он до сих пор лежит вместе со всеми инструментами в ящике. А этот симпатяга, Человек Муравей - находка Рафи. Мы все вместе гуляли по каналам, Раф тогда так смешно шлепнулся в тот бассейн, да? Столько брызг было, словно на воду Титаник спустили. Он так отчаянно ругался, когда наступил на эту игрушку, вылезая из резервуара. Ты его назвал... как же ты его назвал... - Микеланджело порывисто прижал ладонь к виску, принявшись хмуриться и гримасничать, отчаянно пытаясь восстановить в памяти тот драгоценный момент, - "Маленькая бронированная подлодочка", точно, - прищелкнул пальцами весельчак, крутанувшись на носочке и оказавшись лицом к лицу со старшим братом, - Я и не знал, что у тебя есть десятая скорость бро, ты так резво тогда от Рафи драпал, мы с Донни вас еле догнали, уже у самого порога.

Он замолчал.
На этот раз Микеланджело взирал на лидера их большой и шумной компании чуть влажными, но все-таки веселыми, сияющими глазищами. На носу мистическим образом вспыхивали оранжевыми угольками темные веснушки - отблеск преломляющегося от лампы луча, прямиком через красное стекло фигурки хрустального журавля, в воздушной позе застывшего на столешнице - подарок Эйприл.

- Я, конечно, не самый смышленый среди нас. Не самый сильный и далеко не самый смелый. Но мне кажется, ты... Ты не так виноват, как считаешь. Мы столько лет вместе, мы столько друг другу дали... Годы жизни бок о бок, там... Всем делились ведь. Любовь, взаимовыручка, последний кусок пиццы, глупые игрушки и лучшее место на коленях сенсэя.
Мы все беды вместе делили и отец наказывал нас вместе.
Я... я не знаю как восстановить чужое доверие, но я точно знаю - ты все еще наш брат, Лео, -
он протянул распахнутую ладонь по направлению к замершему перед ним мечнику, - И я хочу думать - что ты тоже считаешь себя им. Отец бы сказал... не важно что думают сейчас о тебе Раф, или Дон - важно как ты себя видишь сам. А я в тебя верю.
Ты все еще наш Бессменный Лидер.
Покоцанный правда немного, -
тоненько хихикнул, передернув плечами юноша, - Но Лидер!

Move along
Move along

+3

5

Ohh I'm sorry for blaming you
For everything I just couldn't do
And I've hurt myself by hurting you

Когда он в последний раз заходил в эту комнату, больше напоминающую обитель школьника в кризисе переходного возраста, у которого еще играет ветер в голове и детство в области филейной части? Несколько дней, месяцев назад? А может быть, даже лет?

Леонардо не покидало стойкое ощущение, что прошла целая вечность с того момента, как он находился здесь, настойчиво вдалбливая в пустую голову Майка лекцию о необходимости стать более серьезным и собранным, а не носиться с веселым,разбитным ором на скейте по канализационному лабиринту, пугая местные семейства крыс своей безбашенностью. Микеланджело тогда еще показательно захрапел во время увлеченной, но довольно скучной речи старшего брата и в результате схлопотал лишний час на медитацию дзадзен, да еще и под строгим присмотром сэнсэя. Разумеется, весельчаку, который и двух минут спокойно посидеть был не в состоянии, данное  “наказание” было чем-то сродни сожжения его любимых комиксов - жестоко и беспощадно.

“Но ведь я хотел как лучше...”
...а получилось как всегда, и даже хуже.

Только теперь Лео заметил, как за сильно изменилась комната Микеланджело за все утекшее время, в которой вечно царила свалка из шмоток, разбросанных по всему полу дисков и комиксов. От косых взглядов и многозначительных намеков, что не мешало бы и веником воспользоваться во имя чистоты, Майк упорно отмахивался, любовно называя свой бардак “творческим беспорядком”, но в конце-концов под суровым натиском отца сдавался и все-таки принимался за уборку, с кряхтением сетуя на вселенскую несправедливость.

Зато сейчас было как-то непривычно и даже неловко лицезреть идеально убранную комнату весельчака.
Леонардо растерянно поискал глазами хоть какой-нибудь завалявшийся под стулом журнал или диск, которые могли бы помочь напомнить того беззаботного балагура и тусовщика, позволяющего себе высмеивать нудное чистоплюйство старшего брата, для которого любая вещь на полу была сродни дремучей помойке.
Ничего. Чистота, как будто жизнь с чистого листа.

В которой тебя наверняка нет.

There's nothing I wouldn't do
To have just one more chance
To look into your eyes
And see you looking back

“Неужели это из-за меня? Как...”- от столь невеселой мысли мечнику сделалось совсем горестно. Осторожно опустившись на заправленную постель рядом с Микеланджело, Лео еще некоторое время просто молча сидел, с прикрытыми глазами и поникшей головой, словно опасался даже взглянуть на своего “обновленного” братишку. Не ожидал таких перемен, да?
Глупец. Эгоистичный кретин.

С самого детства привыкший ставить интересы братьев выше своих собственных Леонардо ни разу не задумывался о том, насколько те, оказывается, были зависимы от него. И не в плане утирания всем носики разноцветными платочками, хотя временами и такое случалось. Просто для них он был тем, к кому всегда можно прибежать за советом, утешением и защитой, и кто всегда знал, что нужно делать в любой спорной ситуации, или хотя бы умел наводить на верные мысли, помогающие разрешить жизненную проблему.
Даже когда ему казалось, что все валится из рук, а братьям плевать на его переживания - они все равно продолжали верить в него, зная, что старший брат обязательно прикроет их панцири, что бы ни случилось.

И теперь до Лео медленно, но верно доходило осознание масштаба катастрофы, от которого он был готов сгореть заживо прямо на месте.
Почему, ну почему он поддался сомнительному соблазну Караи и позволил ей захомутать себя? Почему не подумал о последствиях, а предпочел самозабвенно отдаться новым головокружительным ощущениям, думая лишь о собственных обидках?
Прошлого не воротишь, но в наших лапах шанс изменить будущее.
Он хотел.
Отчаянно хотел вернуть если не братьев, то хотя бы вернуться самому. И он уже твердо решил, что не оставит своих попыток, даже если на это уйдет вся его долгая черепашья жизнь.

- Если я скажу“душа болит”, прозвучит слишком пафосно, да? - невесело улыбнулся Леонардо, повернув, наконец, голову в сторону Микеланджело. - И боюсь, что при всех своих способностях Донни мне здесь не помощник. Я просто хочу...
...домой. Чтоб я снова мог спотыкаться об твой скейт у порога, когда иду ловить тебя поутру. Чтобы Донни вновь демонстрировал мне реакцию нестабильной химической смеси, которую он выпаривает вот уже третий час. И чтобы Раф опять грозил воткнуть сай мне в задницу, потому что я осмелился выиграть у него в Пак Мэна... А отец усмехался в жесткие усы и одобрительно хлопал по плечу за каждый старательно выученный прием на тренировке.
Я просто хочу заснуть, Майки.
Заснуть таким сном, который стирает в памяти самое скверное в наших поступках, отматывает нынешнюю реальность назад, до того момента, когда еще не пошел по лезвию ножа, чтобы просто успеть остановиться...”

- И мне очень жаль.. - тихо вздохнул Леонардо, невольно забираясь с ногами на постель весельчака. Устало приобняв свои перебинтованные суставы, парень утыкает нос в коленные чашечки и несколько секунд тоскливо разглядывает ворсистый ковер, который приминается под мягкой поступью младшего брата, навернувшего свой бесцельный круг. - Я просто не думал тогда...

Вообще ни о чем.

Наверное, Майк все же понял его боль и тоску по тем славным временам. Младший черепашка приблизился к своей самой драгоценной полке в комнате, на которой покоилось множество фигурок супергероев, суперзлодеев и иных персонажей из различных комиксвселенных, разной целостности и размеров. Некоторые из них стояли с довольно сильными потертостями, у других не хватало частей амуниции, но все они были одинаково любимы Микеланджело, и он тщательно ухаживал за каждой из них.
- Помнишь его? Ты мне его подарил, когда нам было восемь лет...
Помнишь ли ты о нашем детстве, Лео? Скажи, брат, разве могут детские воспоминания, самые чистые и невинные, быть запятнаны ложью? Как ты только посмел отречься от нашего прошлого, если уж перестал доверять настоящему?

С плотно сомкнутыми губами, Леонардо слушал теплый, словно согревающий морозной зимой камин, голос Микеланджело, который не спеша брал в руки фигурки супергероев, одну за другой и, вдоволь налюбовавшись ими, аккуратно ставил на место. Мечник даже не пытался вставить хоть словечко или хотя бы просто кивнуть головой в знак согласия, он просто сидел в той же позе, ссутулившись, точно печальная исполинская скульптура, застывшая много веков назад. На первый взгляд могло показаться, что черепашка и не живой вовсе, если бы не два ярких светлячка от прикроватной лампы, отражающиеся в блестящих голубых глазах, которых не бывает у мертвых.

Когда в комнате вдруг наступила тишина, более не прерываемая никакими звуками, Леонардо очнулся, нехотя выбираясь из омута воспоминаний обратно, в покалеченное настоящее. Он поднял глаза на стоявшего прямо перед ним Микеланджело, который быстро перехватил задумчиво-унылый взгляд мечника. А когда Майк снова заговорил, словно подытоживая свои ностальгические настроения, и протянул открытую ладонь к своему брату…  В горле старшего встал сухой комок, а сердце ухнуло куда-то вниз, к пяткам, однако быстро опомнилось и принялось учащенно биться о грудную клетку, словно напоминая о себе – мол смотри, я еще живу!
- Ты… мне веришь, Майки? – глухо прошептал Леонардо, спустив ноги с кровати и, оперевшись на предложенную руку, медленно поднялся во весь рост. – Я… Я очень виноват, братишка, - он неловко улыбнулся и даже рискнул положить свою руку на веснушчатое плечо мастера нунчак. – Мне стыдно за то, что вы стали… - Лео запнулся, - …другими из-за меня. Я очень хотел бы заслужить ваше прощение, и тем более прощение отца, с которым я, кажется, хуже всех обошелся, но я не знаю как.  Майки…прости меня.
Резко отвернувшись от понимающего, хоть и немного ошарашенного таким внезапным откровением Микеланджело, Леонардо даже с какой-то злостью зажмурился, пытаясь унять подступившие слезы. Плечи парня задрожали мелкой дрожью, а из горла все-таки вырвался сдавленный всхлип, но у него уже не осталось никаких сил нести это бремя самостоятельно, которое только усиливало свое давление, морально истощая душу черепашки. - Что-то аллергия разыгралась, - поспешив смахнуть кулаком слезы, Лео вновь поднял покрасневшие глаза на младшего. - Аллергия на одиночество...

I'm sorry for blaming you
For everything I just couldn't do
And I've hurt myself by hurting you

+2

6

Here's my confession
'Cos I can't keep it in me.
And you know I'm breathless
As I come undone.
Undone before you.
Loving every heartache, revel in
Every twisting turn.
I can feel your wisdom burn in me
Like a second sun.

Мда...

Черепашка молчаливо смотрел на ссутулившуюся фигуру мечника, пытаясь прислушаться к собственным спутанным чувствам. И... ему совсем не хотелось плакать. Больше никогда. Хватит слез, к тому же, все, ради чего он их столь яростно проливал, сейчас находится прямо рядом с ним. Все действительно на своих местах.
Весельчак ни слова ни говоря накрыл своей широкой, крапчатой лапой, холодную, вздрагивающую на его плече руку брата. Где-то в глубине души, тот злой, язвительный огонек, присущий второму не самому доброму "Я", что делило эту черепашью шкуру, все-же хотел выдать что-нибудь едкое, вредное, сухое и обличающее, что дало бы жесткий, болезненный и в то же время отрезвляющий пинок дурню Леонардо, и наверняка бы загнало несчастного так глубоко в панцирь, что тот вряд ли бы рискнул высунуть оттуда свой нос до конца своих дней. С другой стороны Майку хотелось сжать эту бедовую черепаху в самых крепких, загребущих объятиях без всяких лишних слов, что порой, просто мешали и были совершенно ненужными. Почему он вдруг почувствовал себя намного старше и мудрее? И почему у него столь катастрофически мощное ощущение дежа-вю, только в зеркальном отражении?
Лео, ведь именно ты всегда выслушивал блеющее "простите" Микеланджело и прикрывал его под сердитым взором отца. казалось, это было только вчера, а что теперь? Это его "прости", и прекрати его использовать, запатентованное и пришитое "прости" виноватого Майка!

Слушать эту фразу из чужих уст казалось совершенно неправильным.

В итоге, все столь же безмолвно переворошив все обуревающие его облачной каруселью чувства, юноша глубоко вздохнул, прикрыв глаза и покачав головой, пожалуй будет справедливо сказать... - Ох и дурак ты, бро, - а затем просто просто облапил братский карапакс в удушающем объятии, стиснув его настолько крепко, на сколько позволяли хваленые черепашьи силы, способные, временами, дробить камни и сминать листы железа в жалкий комок, который можно было бы затолкать в мусорную корзину. Что цепляться за прошлое? Что думать о том, что было? Нам чертовски не хватает времени, чтобы жить настоящим. Чтобы простить и понять друг друга, верно? Это такая глупость, брат, такая глупость...
Микеланджело прекрасно ощущает, как мелко дрожит выпуклая, расписная кость панциря под его сжавшимися в кулаки ладонями, как заходится птицей в клетке израненное сердце Леонардо, тяжело ухает под пластроном, тесно прижатым к его собственному, и понимает, что сам он не может успокоить брата... Чувак, это время - оно только твое, и ты все должен сделать сам. Тогда и только тогда ты обретешь свой желанный покой. Не оглядывайся назад. Уж чему-чему Майка научило... все это, так это тому, что не стоит оглядываться назад, не стоит мучить себя, думать об этом, перебирать свои и чужие ошибки. На них учатся? Хах, как забавно, теперь и Микеланджело может чему-то научить своих братьев, а не только слушать тонну наставлений.
Не оглядывайся...

Please forgive me,
I can't lay down to waste mine
Going crazy running out of...

- В переменах нет ничего плохого. Помнишь? Ты сам это когда-то говорил, - он размашисто хлопнул по исцарапанному карапаксу старшего, - Мы развиваемся. Мы живем. Лео, мы существуем и перемены в нашей жизни, мы должны перетерпеть и подстроится. Есть вещи, которые просто нужно... принять, вот, и продолжить свой путь. Мы не другие, братишка, - Майк отстранился, крепко держа старшего за бугристые плечевые мускулы, и глядя тому прямо в глаза, виноватые и пристыженные - при том что взгляд Микеланджело был непривычно серьезен, и даже строг! - Соберись, возьми себя в руки, только ты не можешь себя простить - не мы! Мир становится другим. Нам предстоит еще очень много сделать, чувак! И когда я возьму нунчаки, выйду на улицу укладывать в асфальт наших врагов, тех, кто причинил нам всем боль... Я хочу, чтобы рядом стояли все мои братья. Все. Мне нужны твои ниндзя-то. Мне нужны саи Рафа и бо Дона.
Я хочу все это. Потому что люблю всех вас! вы нужны мне! И не потому что, я хочу сделать как было, чувак, -
он слегка тряхнул Леонардо, все с той же суровостью, незаметно скатившейся в подобие мольбы - и это ты просишь о помощи? Ты!? Они нуждаются в тебе, Лео! - Я хочу, чтобы это стало чем-то нерушимым. Мы четверо. Чтобы так было вчера, сегодня и потом. Мир может меняться как угодно - но мы не прогнемся под него. Хватит жить прошлым. Ты со мной?

Why's it feel like it kills when you're leaving me?

Выпустив плечи лидера, Микеланджело выжидающе уставился на него, сделав широкий шаг назад, в сторону распахнутой двери, вроде бы и собираясь уходить, а вроде бы и не спеша покидать родной угол, не услышав желаемого ответа. Он смотрел на брата вполоборота, с непонятной настороженностью, словно Леонардо вот сейчас ему откажет и завернется в постельку к Майку, завернувшись в одеяльце и свой личный ангст с головой. Ну же. Перестань это делать, мы же оба помним, что слезами горю не поможешь, а?
Неожиданно, не став дожидаться, пока обладатель синей банданы все как следует обмозгует, черепашка опять метнулся к нему, схватив жилистую кисть в свою лапу, и решительно двинувшись прочь из комнаты, потащив Лео следом за собой, полностью игнорируя всякое возможное сопротивление, - Так, все, хватит, ты идешь со мной, - безапеляционным тоном заявил шутник, гулко топая с неловко, шаркающе переставляющим ступни мечником следом, по скрипучей лестнице вниз, уверенно двигаясь в сторону кухни. Все догадались, да? Буквально усадив лидера на стул, а когда тот порывисто попытался встать, Майк довольно сурово надавил тому на макушку сверху, вернув парня обратно "на трон", - Сидеть! - грозно буркнул он, развернувшись к мечнику затылком, одной рукой подхватывая с гвоздя старый, потрепанный фартук, а другой доставая противень и большую, круглую миску. Повесив поварской "слюнявчик" себе на шею, и с грохотом свалив посуду прямо перед ошарашенным мечником на стол, Микеланджело со скоростью кофейного автомата уже ставил на, непонятно как зажегшуюся саму собой плиту, чайник, и вовсю шуршал пакетами какао и ванильным мармеладом.
- Сидетьясказал! - теперь уже испуганно дернувшемуся прочь новообретенному лидеру прилетело пока еще не испачканной ни в чем деревянной ложкой. Деловито поправив фартук и отложив половник, черепашка облокотился на стол одной рукой, другой ткнув пальцем в чужой пластрон, - Знаешь что не меняется? Моя стряпня! И я помню все, что ты любишь, так что, - он живописно грохнул об столешницу мешком муки, что снежно разлетелась во все стороны, присыпав не только стол, но и клипающего глазенками Леонардо, - ГОТОВЬСЯ!

Am I still hanging on,
To the ends of yesterday in me,
When I was crying
For my fears, bitter tears.
But you made me see we're crazy running,
Crazy running like we're running out of time.

+2

7

I'm hurting you again
Too lonely to pretend
Like everything is new
I promise you to
Blow it all away

Однажды он уже умер…

Сломленный чередой жизненных неудач и неожиданным предательством самых близких ему мутантов, опутанный зловещими иллюзиями, которые крепко захватили его оголенную душу в свои когти и принялись там хозяйничать, беззастенчиво нанося уродливые шрамы и выжигая все то немногое, что еще пыталось сопротивляться надвигающейся тьме. Чтобы как-то выжить ему пришлось возродиться в этой самой тьме, стать ее частью и, забыв себя, прошлого, обратить свой праведный гнев против лжецов. Тогда он думал, что это и есть его единственно правильная дорога – среди крови, страданий и смерти. А в конце пути отчетливо виднелся мираж искусного воина с непоколебимой волей и разящим клинком в руках в качестве награды за его самопожертвование.

Но в какой-то момент морок внезапно рассеялся, и он, во что бы то ни стало, пожелал докопаться до настоящей правды.

И тогда он умер второй раз.

Не каждому дано за столь короткое время пережить такой спектр потрясений, когда внутри тебя в очередной раз рушится вера в новое будущее, бьет наотмашь по твоим новым идеалам, выводя их на чистую воду и грубо срывая с твоих глаз слепую туманность. Ты потихоньку начинаешь задаваться вопросом: а, может быть, мне просто нет места в этом мире?

Однако ему вновь пришлось вернуться.

С прозревшими мыслями, наконец-то нашедший тоненькую, все ускользающую от него нить настоящей правды, и потянувший ее на себя, даже несмотря на то, что ему теперь открылся кошмар наяву в своем полномасштабном размахе. Однако вся эта война с хаосом его знатно истощила и изувечила внутри, к тому же боролся он со всеми своими иллюзиями в одиночку и далеко не всегда наравне.

Как ему теперь вновь восставать из пепла? Возвращаться в ту, единственно правильную жизнь, среди братьев, которые в нем нуждались когда-то?

«Будь, что будет,» - решил Леонардо, с несчастным видом тараща льдистые глаза на младшего в ожидании неизвестно чего.  Ведь Микеланджело еще и словом не обмолвился о прощении, да и собирался ли он вообще так скоро отпустить заблудшему мечнику все наркотические грехи? Осадок-то все равно остался, и Лео прекрасно это понимал.

А ведь он действительно хотел смерти беззаботного шутника тогда, на крыше резиденции Клана Фут… Если бы не находчивость Донателло – страшно подумать, чем бы все могло обернуться. От столь мрачного воспоминания, так некстати пришедшего на ум, Леонардо ощутил приступ тошноты.  - Да, дурак… - глухим голосом ответил мечник, попытавшись  улыбнуться, но выдал лишь скривившуюсю от боли физиономию. Впрочем, ему действительно было больно…

А затем он внезапно увидел путеводную звезду в своем мраке истерзанных чувств.

Наверное, стоило ради этого снова почти сдохнуть по-настоящему, чтобы через некоторое время найти такой долгожданный мир света в по-домашнему уютных объятиях родного брата, который первым рискнул присоединиться к отчаявшемуся лидеру, смело отбросив в сторону гадкое прошлое их семьи, связанное с Кланом Фут и его мерзкими приспешниками. Веселый, легкомысленный Майки оказался подобно спасительному кругу в том круговороте ада, куда старший брат сам себя загнал, теша собственные амбиции. Он сжал Лео так сильно, что едва не вскрылись раны на бледно-зеленой коже мечника, обагрив белизну свежих бинтов. Но Леонардо почти не чувствовал этой ерунды. Уткнувшись в крапчатое плечо шутника, парень задрожал мелкой дрожью, точно в истерике, несколько заторможено стискивая карапакс Микеланджело в ответ.

Боль уходит, братишка. Может быть, ты еще не догадываешься, но ты своей душой нараспашку и неизменной детской верой в радугу после дождя, рассеял во мне ту пелену туманной пустоты, где слоняются лишь сумрачные тени моих кошмаров. Спасибо тебе, братишка. Теперь я уверен, что смогу справиться… с твоей помощью.

Too broken to belong
Too weak to sing along
I'll comfort you my friend
Helping you to
Blow it all away

Ого... У Майки получилось пространно удивить застоявшееся воображение Леонардо. Довольно странно было слушать столь высокофилософские излияния из уст их безалаберного губошлепа - эта роль куда больше подошла бы Донателло, как известному любителю развернуть ковер нотаций на несколько продолжительных минут, пока у собеседника не отвалится мозг от собственной никчемности. Видимо, с кем поведешься…

Как бы там ни было,  Лео все же добросовестно вникал в каждое слово, сказанное Микеланджело, хоть и несколько потерявшись от такой непривычной серьезности на веснушчатой мине, с которой держался младший. Лидер даже не знал, что ответить на такую пламенную речь  – так и стоял печальным столбом, с поникшей головой и глядя исподлобья на мастера нунчак. Правда, легкая встряска Майка чуть отрезвила парня - по крайней мере, он хоть сумел начать размышлять о сказанном. – Да, Майк, ты абсолютно прав…

Да, Майк, ты абсолютно прав. Я никак не смогу избавиться от ужасов, которые я наворотил, однако все, что было – осталось там, в прошедшем времени. Мне стоит, скрепя сердце, как-то научиться жить с этим здесь, с вами, изо всех возможных и невозможных сил стараться, чтобы больше такого не повторилось. Ни с кем из нас. Довольно. Я с самого начала должен был довериться вам и открыться, а не лицемерно взращивать в душе свой демонический мирок, слепо укрепляя его фундамент. И окончательно сжечь в себе весь урожай фальши я смогу лишь только тогда, когда снова встану с вами рядом, направляя вас на правильные решения.

Впрочем, продолжить свои мысли он банально не успел – Майку явно надоело играть роль профессора высокоморальной демагогии и разводить здесь теории о всепрощении и раскаянии. Схватив старшего брата в охапку, весельчак потащил Леонардо прочь из своей комнаты. – Майки… а мы куда?... – теряясь в догадках, робко поинтересовался лидер, послушно переставляя широкие ноги за ним, вниз по лестнице. – М-майк? Зачем? – и тут же был кинут на сиденье старенького, деревянного стула, без всяких путей к отступлению. Лео даже как-то жалобно округлил голубые глаза и втянул голову в плечи, спрятав сжатые ладони под клеенчатую скатерть стола. – Не нужно, братишка, правда … - однако шутник уже вовсю хлопотал над утварью для готовки, свалив все нужные ему ингредиенты под нос лидера красивой россыпью по всей крышке стола. За свое застенчивое замечание парень получил еще и ложкой прямо в лоб от начинающего раздражаться повара, и мечник поспешил оставить даже малейшие попытки отговорить Микеланджело от расчехления домашнего ресторана с импровизацией и крабами.
- Ты неисправим, Майки, - минорное выражение на лице лидера постепенно улетучивалось, сменяясь долгожданным умиротворением всего лишь от того, что он сидит здесь, на кухне, смачно чихая на облако муки, поднятой весельчаком, больше напоминающим сейчас тетушку Аксал, и с удовольствием наблюдает за ловкостью младшего брата. – Скажу тебе честно: кормили там отвратительно.

Разумеется, Леонардо еще многое предстоит сделать на нелегком пути возвращения. Однако первый шаг к исцелению рваной души сделан, и в погасших, было, глазах теперь теплится надежда на то, что все получится.

Ведь он теперь дома.

In your world
No one is crying alone
In your world
No one is dying alone

+2

8

Майки давно для себя уяснил, что утешать можно не только согревающими словами, или успокаивающими объятиями и обещаниями, что все будет хорошо(не всегда это и правдой бывает, между прочим). Иногда слова вообще не помогали, ну никак, что поделать. А вот хорошая еда...

Черепашка научился готовить так потрясающе, и так восхитительно вкусно, что от его соблазнительных угощений вряд ли мог хоть кто-то отвернуть свой нос и, отведав, остаться угрюмым и люто ненавидящим мир земной. Если конечно до этого не превращался окончательно в унылую тень, которая вообще ничего есть не могла, утонув в пучине собственных страданий - злополучные шоколадные кексы с таблетками снотворного, подсунутые страдальцу Донателло, весельчак до сих пор вспоминал с мрачным разочарованием.
  Но это то, ведь не тот случай!

А слова мечника так и вовсе как-следует встряхнули "боевой" настрой конопатого подростка, заставив того чуть ли не юлой закрутиться вокруг стола с чинно восседающим за ним "гостем". Парень словно танцовщица выкидывал в сторону то одну, то другую руку роняя в бездонную плошку необходимые по рецепту ингредиенты: вот яйца, которые он разбил грациозно цокнув их скорлупками друг о друга, затем он выжал лимонный сок, тонкой струйкой коснувшийся горки сахарного вида муки, потом щепоть корицы, кусочки имбиря, соль, ванилин - все, что требовалось для получения пышной имбирной пампушки, которую так вкусно уплетать с зеленым чаем. - Ничего приятель, через пару дней старина Майки приведет теба в форму, да? Будешь кругленький, как два Рафа помноженные на два, это я тебе, чувак, обещаю, - неожиданно бросив миску с не замешенным в ней тестом, черепашка птицей метнулся к добродушно усмехающемуся Лео, на мгновение стиснув широченные плечи брата в радостных обнимашках, воодушевленно прижавшись к его гладкой макушке своей шершавой щекой, - Наконец ты вернулся, и сполна оценишь мою готовку, я же ведь столько новых блюд изучил пока... - ... пока тебя не было.

Микеланджело мигом притих, съежился, неловко потупив взгляд, но рук не убрал, продолжая как-то лихорадочно стискивать в ладонях чужие упругие  мускулы. Включенная комфорка на плите тихо плевалась потрескивающим огнем, а из крана звучно капало по железной раковине. Словно в пустом вакууме, эти звуки казались оглушительно громкими.
Вокруг все еще мелко клубилась остаточная мука, оседая на трехпалых лапищах лидера, вытянутых перед ним поверх стола. Шутник задумчиво смотрел, как белоснежные крупинки редко припорошили травянисто-зеленые кисти старшего, словно выпавший на зеленый луг первый снег, и словно ушел куда-то в себя, мигом позабыв о готовке. Да и вообще... обо всем...

- Знаешь, а я ведь был... таким эгоистом, - наконец выпустив напряженно вздернутые плечи настороженно притихшего Леонардо, Майк плавно вернулся к приготовлению теста, подхватив с крючка над плитой пружинистый венчик, и медленно размешивая пузырящуюся в плошке смесь, - Я так зациклился на своих обидах, на самом себе... Когда ты пропал, я надеялся, что смогу вернуть тебя домой, но ничего не получалось, - Черепашка уронил голову себе на грудь, сосредоточенно разглядывая лопающиеся на поверхности пузырьки попавшего в мессиво воздуха. Микеланджело напряженно наморщил нос, - А потом в моей жизни появилась Ло. Она была для меня, как лучик какой-то надежды, как предзнаменование того, что все могут исправиться, я знал, я верил, что с тобой было что-то не так!
Черепашка неожиданно с таким остервенением принялся молча взбивать несчастную кашу из размякшей муки, что чуть не выплеснул все на столешницу, а затем так и вовсе громко бухнул миску на стол, отчего ее содержимое аж подпрыгнуло со смачным, чавкающим звуком отделившись на мгновение от дна, - А потом она напала на нас под воздействием той глупой футовской дури! И ушла... когда к ней вернулся ее рассудок. Я... я... я подумал, что все такие скоты. Что все, кого я люблю, просто берут и бросают меня - что я им не нужен!!! Я решил для себя, что я никогда не смогу вернуть ни тебя, ни ее, что все вокруг просто иллюзия семьи, и что теперь уже мне никто больше не нужен. Вместо того, чтобы понять, чтобы проникнуться ситуацией, обиделся, как маленький ребенок. Мне так стыдно... - он сел рядом с Лео за свободный стул, со скрипом отодвинув его в сторонку. - "Мне так стыдно!" - Горячая и сухая ладонь весельчака аккуратно накрыла исцарапанные пальцы старшего брата. - На меня ведь не воздействовало ничего, кроме моего собственного эго. Мне просто хочется, чтобы ты знал это, Лео, и хочу, чтобы ты понял, что я тебя не виню ни за что. Я тоже совершал вещи, за которые я буду стыдиться до конца дней моих, но они научили меня больше ценить свою семью, и бороться за нее! Ты понимаешь, да? Понимаешь...?- он с такой отчаянностью заглянул в пронзительно-голубые, серьезные, и вместе с тем такие усталые глаза мечника, что тот, не выдержав такого напора со стороны младшего, неловко отвернулся в сторону, очевидно, даже не зная, что ему сказать в ответ.

Глупо отрицать, что многое изменилось, что пока его не было, младшенькие братишки, которые раньше, казалось-бы, и шагу без него ступить не могли, теперь выросли и у каждого образовался свой собственный грех, своя ноша, которая ничуть не лучше того груза предательства, что нес на своих плечах Леонардо. Даже эта беспечная, веснушчатая, вечно улыбающаяся физиономия простачка и добряка, пестрела свежими, только недавно затянувшимися шрамами.
А сколько боли притаилось в глубине бездонных, черных зрачков широко распахнутых глаз юного мутанта.

Оставив Леонардо обдумывать сказанное им, Микеланджело вновь вернулся к готовке, подхватив лохань с покрывшимся сухой корочкой тестом, и с удвоенной скоростью продолжил его взбивать, орудуя венчиком со скоростью пропеллера вертолета, орошая все близлежащие места мучными, сладкими каплями. На ходу черепашка ногой подцепил ручку дверцы плиты, распахнув оную и сунув туда голову, в поисках противня. Он так яростно гремел внутри посудой, то и дело бурча нечто неопределенное в перерывах, когда отодвигал локтем ту, или иную гору кастрюль и железных мисок, что у старшего наверняка возникли опасения, мол, уж не застрял ли его чересчур старательный "потчиватель". Но мечник даже встать не успел, а Майки уже вынырнул из бренчащих недр духовки, довольно зажимая подбородком к пластрону потрепанный противень для пирогов. Привлеченный грохотом, сонно покачивающийся Кланк, не замедлил появиться на кухне, равнодушно проследив за тем, как торопыга-Майкстер со всего маху наступил пяткой в миску с кошачьим кормом, благополучно рассыпав крохотные крупинки в виде рыбок и сердечек по кафельному полу. Лениво покатав лапой одну горошинку своей кошачьей еды, равнодушно загнав ту под холодильник одним метким ударом лапы, рыжий кот вальяжно, покачиваясь прошествовал к лидеру, и грузно запрыгнул к тому на колени, уютно свернувшись на них в плотный, мурчащий клубок.
- Ай ай, сейчас уберу, не вставай, - засиял виноватой улыбкой подросток, выплеснув тесто в прямоугольную емкость, закатывая ту аналогичным, небрежным жестом в духовку, и тут-же потянулся к стоящему в углу венику. В итоге попытка сыграть в Цезаря, закончилась тем, что веник одним неуклюжим пинком чуть не сломался пополам, совок так и вовсе треснул, когда юноша в спешке на него наступил, а криво привинченный гвоздик с болтающимся в петельке половником, не выдержал мощного удара задевшего гнутую шляпку "крючка" края панциря, и металлическая, увесистая ложка, со свистом баллистического ракетного снаряда радостно стукнула склонившегося весельчака по затылку - звук был соответствующий. Противный такой, - Ауч... Прости Лео, я ужас какой рассеянный сегодня...

+2

9

Леонардо всегда восхищался виртуозностью, с которой Микеланджело орудовал на кухне, хоть и довольно редко становился свидетелем демонстрации мастерства и ловкости их главного шеф-повара. Вечно мечник гонялся за временем, четко отсчитывая минуты и зорко следя за тем, чтобы не потерять ни единой секунды впустую. Бесконечные тренировки, медитации, самообразование и попытки глубокого самопознания, которые впоследствии обернулись против него же. Лишь поздно вечером лидер позволял себе расслабиться за томиком свежей манги или же перед телевизором с джойстиком в руках, выстраивая средневековые замки и штампуя боевых юнитов для очередного захвата виртуального королевства.

Не стоило ему тогда изображать из себя социопата…  Мог бы лишний раз заглянуть к Донни и выразить заинтересованность в его работе над новым изобретением, например. Или составить компанию Майки в той же готовке, даже если ему не дадут ничего сделать, а разрешат просто продавить мягкое сиденье стула своей бронированной задницей, да пару раз подать весельчаку специи из во-о-он того ящика. Да вызвать Рафаэля на спарринг, в конце-концов: уж саеносец вряд ли упустил бы потрясающий шанс лишний раз начистить их командиру его чванливую харю.

Кто знает, прояви Леонардо чуточку содействия с братьями – и вся эта скверная история с его побегом в Клан Фут могла бы обойти черепашек далекой стороной…

- Майк, может быть, чуть помедленней? – в стеснительной улыбке обращается к младшему мечник, чувствуя себя несколько скованно от такого количества внимания к его блудной персоне. – И как-нибудь попроще? Мне вполне хватило бы чашки зеленого чая и пары баранок… О нет, не приведи господь разнестись вширь, как Раф… Он, поди, продолжает уминать все подряд из холодильника?  - наверное, именно столь непринужденное осуждение саеносца, никогда не страдающего отсутствием аппетита, и сподвигло Майка порывисто обняться с головой старшего. – И я тебя люблю, братишка, - Лео легонько похлопал шутника по темно-изумрудной кисти, с удовольствием слушая без умолку тараторившего весельчака, как вдруг тот замолк, оборвавшись на полуслове.

Нужно быть идиотом, чтобы не догадаться, что именно подразумевалось в конце предложения.

Леонардо помрачнел, чувствуя, как внутри него натянулись все нервы, а на острых скулах ожесточенно заходили желваки. Воцарилась гнетущая тишина, которую мечник не осмелился нарушить очередным бесконечным оправданием. Впрочем, через несколько тягостных мгновений Микеланджело заговорил снова.
Он говорил, говорил… О себе, об Алопекс, о том, что с ними произошло за все это время… Леонардо неподвижно сидел на своем стуле, точно гранитный истукан,  и с неугасаемым вниманием слушал столь откровенный монолог младшего, беззвучно пропуская через всего себя каждое сказанное слово.
Нападение Алопекс заставило лидера поежиться, вновь воскресить в памяти те пугающие мгновения, когда полярная лисица, получив свой амнезийный укол, предстала перед парнем во всей красе бездушной машины-убийцы: с остекленевшими кровожадными глазами и оголенными, острыми как бритва когтями. Тогда даже Лео сделалось сильно не по себе, а что говорить о Майки, который безоговорочно ей верил?

Из Микеланджело словно душа рвалась наружу, раненой птицей ломясь в гостеприимное окно, где, возможно, ее могли бы вылечить и пригреть. Он напрочь позабыл о готовке, явно чувствуя за собой острую потребность высказать вновь обретенному старшему брату все, что накопилось на его широком сердце за время долгого отсутствия мечника.  Шутник словно умолял Леонардо никогда больше не бросать их всех, и в частности его самого, и от такого искренне просящего взгляда Лео стало совсем невмоготу. Пришлось отвести вновь заслезившиеся глаза в сторону и поспешно уставиться на какую-нибудь ерунду, лишь бы попытаться совладать с нахлынувшими эмоциями.

Столь неожиданное откровение Микеланджело вдруг навело на мысль о том, сколько всего пережили ребята втроем и как тяжело им пришлось. По крайней мере, Майку, который опять заставил Лео с головой окунуться в воспоминания о собственном эгоизме, когда он точно также переживал крах семейных ценностей. "Я был ему нужен, - уныло подумал мечник, беспомощно склонив голову на грудь. - Я бы и Алопекс смог защитить... А все, что я сделал - не стал ей вводить всю инъекцию целиком..."

Там, на крышах, он лишь попросил лисицу ничего не рассказывать и наказал позаботиться о Майки, прежде чем трусливо исчез в ночи. Тогда он думал, что так будет лучше для всех, хоть и прекрасно осознавал близость неминуемого разоблачения... Господи, да кого он обманывает? Он просто до последнего не хотел оставлять принцессу Фут, которая стала для него кем-то большим, чем просто другом и соратником, даже несмотря на то, что девушка изначально играла с его чувствами.

Так что да, Леонардо понимал шутника, наверное как никто другой. И теперь он также награждён уродливым шрамом на шее, который заживал очень медленно, с тянущей, мучительной болью, и уродливой душой.

«Зато котам плевать на все эти хитроумные сложности, - тепло улыбнулся мечник появившемуся Кланку, который доверчиво устроился у него на коленях, подергивая рыжим хвостом. – Они все равно не перестанут тебе доверять…»

Лео еще какое-то время молчал в нерешительности, растерянно наблюдая за чересчур суетливым поведением Микеланджело и меланхолично почесывая Кланка, отчего тот довольно мурлыкал и урчал.
- Я понимаю, Майки, - наконец выдавил он хрипловатым, очевидно изменившимся навсегда голосом. Пару секунд мечник смотрел куда-то в сторону, прекратив даже гладить шелковистую шерсть кота, отчего тот, не дождавшись положенной ласки, недовольно поднял на него зеленые глазищи и настойчиво мяукнул. Спохватившись, лидер продолжил прерванное занятие, и Кланк вновь расслабленно заурчал, выгнув довольной дугой спину. - Ошибаться легко, гораздо сложнее потом осознать, где был неправ, и попытаться все исправить или хотя бы смягчить последствия, которые случились из-за твоего неверного решения. А вместо этого я вновь наступил на те же грабли...- Леонардо замолк, плотно сжав губы, и отвел взгляд от пронзительных, бледно-голубых глаз Майки, которые с таким искренним вниманием смотрели сейчас на него. Наверное не самое удачное время он выбрал: зачем было нагружать нежную психику Микеланджело собственными излияниями, наверняка не стоившие того, через что прошел его младший братец? Тем не менее, лидер продолжил, но уже более сухо: - После стычки с Рене я должен был помочь Алопекс дотащить тебя до дома и уже тогда мог бы вернуться к вам. Но я хотел разведать планы Лизарда во что бы то ни стало, узнать, что он собрался делать с Донателло и Моной. Все, что я узнал - так это то, что он привёз из Парижа довольно агрессивных мутантов, состряпанных из образцов наших ДНК...- в памяти вновь промелькнули уродливые морды клонов, вынудив Леонардо скривить лицо и передернуть плечами от омерзения. - Но заигравшись в подпольного разведчика, я совершенно не подумал о своей самой главной цели: прежде всего вновь стать старшим братом... Я просто обязан был находиться с вами рядом, оберегать вас здесь, а не на расстоянии по смскам... – он тяжко вздохнул. – Однако ты сам справился, Майки, чему я несказанно рад и одновременно сожалею, что тебе пришлось справляться со своим эгоизмом одному. Как, впрочем, и мне. Нам есть, чему поучиться друг у друга, верно? - Мечник снова прервал свою речь, но лишь затем, чтобы пересадить кота с колен себе на мускулистое плечо и, поднявшись со стула, подойти к плите. Не скрывая своего любопытства, он пригнулся, чтобы посмотреть сквозь матовое стекло на подрумянивающийся пирог и с наслаждением вдохнуть аппетитный запах, который шел из недры духовки. – М-м-м… Как здорово пахнет… Ты действительно непревзойденный кулинар, Майки. Как хорошо, что в этом качестве ты не меняешься…

+2

10

...

[audio]http://d.zaix.ru/3qhh.mp3[/audio]

Майк замер на месте, внимательно вслушиваясь в тихую, пропитанную горечью речь старшего брата.
В одной руке у него был треснутый напополам замызганный совок грязно-серого цвета, в другой обломанный веник, с которого жалко осыпались на пол хворостинки. Погнутый половник черепашка зажал подмышкой, и не решался ни вдохнуть, ни выдохнуть, пока Леонардо плавно рассказывал свою покаянную проповедь, которую, Майку на самом деле не очень хотелось слышать, но тем не менее весельчак с сосредоточенным видом кивал, живо участвуя в монологе лидера. А еще он смотрел себе под ноги, осторожно, кончиком большого пальца правой ступни, отодвигая в сторонку хрусткие веточки. По хорошему следовало пойти да взять пакет, чтобы собрать весь этот безобразный мусор, за который парнишке было откровенно неловко, но он не решался сделать и шагу ровно до тех пор, пока Лео сам не замолчал и не поднялся со своего места, с довольным Кланком, изо всех сил цепляющимся за выпуклый узорчатый панцирь.
Тут же "ожив", Микеланджело поспешно посторонился, давая старшему места, чтобы с любопытством заглянув в духовку и оценить медленно поднимающийся из железной посудины румяный пирог. - Эм, да... - неуклюже пошкрябав затылок обломком метелки, Майк озадаченно уставился на плиту с таким видом, словно увидел сие простое кухонное приспособление впервые в своей жизни. Постояв так еще немного и понаблюдав за мечтательным выражением расплывшемся на зеленой мине старшего, пока тот вдохновенно принюхивался к ароматам подрумянившейся выпечки, Микеланджело все же покинул общество брата, чтобы сходить за мусорным мешком, который приволок обратно на кухню, предварительно сложив туда растрепанный в лохмотья веник и иже с ним, умяв все это лапой поглубже. Шлепнув темный пакет в углу, черепашка опустился на одно колено, со вздохом собирая рассыпавшийся по кафельной плитке кошачий корм пригоршнями и высыпая темные горошины обратно в миску рыжего прохвоста, что сейчас самодовольно гулял по панцирю Лео взад-вперед. Заметив, что Кланк принялся по хозяйски обтачивать когти об и без того покоцанный карапакс мечника, Микеланджело сурово заворчал, и деловито сгреб в охапку своего питомца спустив того на пол и наставительно, осторожно хлопнув лапой по выгнутому рыжему крупу котенка, - Перестань Кланки. У тебя своя когтеточка есть! Этому панцирю и так досталось, - размашисто шлепнул веснушчатой лапой по бронированным "лопаткам" весельчак, широко и уверенно улыбнувшись лидеру во весь рот.
В конце концов все в прошлом, да?

- Знаешь бро, это все уже совершенно не-важ-но! - с все той-же задорной улыбкой подросток настойчиво вцепился ладонями в чужие плечи, вынудив Леонардо выпрямиться и развернуться своим усталым, помятым лицом к светящемуся добродушием и теплом братишке - Майки очень хотел заглянуть в эти печальные, чуть воспаленные голубые глаза. Слегка встряхнув в таком крепком захвате крепкую фигуру мечника, как делают обычно не видевшие друг друга слишком долго старые приятели, весельчак решительно помотал головой, - Ты прислушайся к своим словам, чувак! Ты все это все равно делал для нас! Ради нас! Возможно не совсем так, как следовало бы, но ведь кто из нас не без косяков, да? Ты рисковал собой ради своей семьи будучи там, мне даже сложно представить, какому аду ты подвергся у Фут, уж Ло то мне рассказала что эта контора может теми еще розгами по заднице выпороть. А то и глаза лишить, - возбужденно всплеснув лапищами, напомнил черепашка, подхватывая со столешницы прихватку и одним жестом натянув ту на руку, - Так что знаю я, какие там ужасы. Как в боевиках Рафа, если не хуже.
На последних словах юноши духовка издала характерное "дзынь", оповещая хозяев жилища о готовности блюда, так что подросток тут-же и нырнул куда-то вниз, широким жестом распахнув стеклянную дверцу и впустив в кухонное помещение душистое, пряное облако аромата пышных хлебов с нотками ванили, леденцово-ядреного имбиря и сладкой корицы. Изящно подцепив "варежкой" горячий противень, Майки со счастливой ухмылкой выкатил оный на себя, и гордо выставил на стол круглое, покрывшееся хрустящей корочкой угощение - на рыжеватой поверхности пирога красовались завитые узоры лопнувших пузырей, чем сам по себе этот выпуклый красавец теперь напоминал ни много ни мало, черепаший панцирь.

Зависнув над своим творением, Майкстер глубоко вдохнул, с упоением пропуская через ноздри, да поглубже в легкие сий волшебный аромат, - Потрясающе, да? - хитро покосился он через плечо на восторженно застывшего в двух шагах брата, - У Эйприл замечательная бабушка. Просто гуру в области разнообразной выпечки. Я обязательно тебя с ней познакомлю, - Майк хищно занес нож над девственно чистой поверхностью "черепахо-булочки", - Миссис О'Нил наговорила мне кучу клевых рецептов, иии я ими воспользуюсь! Берегите фигуру, парни! - неуловимым движением вырезав подрагивающий бисквитным нутром кусок, подросток осторожно переложил треугольник на тарелку, и деловито поставил тот перед сейчас пустым стулом, не забыв положить рядом десертную ложку утопающую в пальцах громил-мутантов и сложенную вдвое пеструю бумажную салфетку - садись братишка, пища богов зовет тебя к столу! - Что будешь? - Майк развернулся на пятках к буфетным шкафчикам, щедро распахивая их и приподнявшись на цыпочки, заглядывая во внутрь, - Чайкофекакаоройбоскаркадэ? Хотя тут последние граммы кофе остались, - вытащив одну из баночек, подросток деловито сунул туда свой зеленый нос, а затем, зажмурив один глаз, прижался другим к ободку, пристально заглядывая во внутрь, - Оставим их нашему кофеману, а то Дон сожрет мне печень в отместку, - рассудительно решил черепашка, кивнув на собственные рассуждения и убрав рассыпчатый напиток обратно в длинные ряды его жестяных и стеклянных собратьев.

- Сенсэй всегда говорит, что лучше чая ничего нет. Ты все еще любишь зеленый жасминовый? - Майк повернулся к шкафчикам спиной, покачав в воздухе стеклянной баночкой с золотой крышкой, внутри которой перекатывались сушеные шарики чайных листьев, с хрупкими, белыми лепестками жасминовых цветов. - Никто кроме тебя его в принципе не пьет, но, я не так давно выкинул тот старый, и сразу купил новый. Свежий. Китайский, - пожал плечами в легкой растерянности весельчак и сам не зная, почему ему стало вдруг так неловко. Да, комната мечника всегда его ждала, своего хозяина, равно как и все предметы на кухне. То есть... Большая супница Лео с голубыми японскими журавлями и фонариками, куда к похлебкам из репы и китайской капусты, тяжелым и густым из-за большого количества картофеля, Майк насыпал с краешку горстку нарезанного лука - для Лео он всегда откладывал одну большую луковицу из общей кучки предназначенной на обеденное варево. Не то чтобы мечник был большим любителем Чиполлино фэмили, но с удовольствием похрустывал лучком, усмехаясь в лицо кривящему рожу Рафаэлю. Ах что за времена были!
Или вот большая чашка лидера их маленькой компании.

Микеланджело тихонько цокнул ее донышком об столешницу, отмеряя щепотку крепкого чая и заливая все кипятком весело насвистывающего чайника.

Вообще у Лео, как и у них у всех, было по нескольку кружек, размером с чашку для пива в немецких рекламах, но эту шутник любил больше всего. Она была для него какой-то особенной. Особенно с недавних пор.
Одинокий деревенский домик, на фоне лугов и пышноцветущих вдали деревьев. Именно такой, как ферма Эйприл и ее отца - места, на котором они проторчали не одну неделю. Видели косуль, мирно пасущихся на лужайках с закатанным сеном, снующих по норам зайцев и бабочек, слетающихся к морю потрясающей красоты цветов.
Они купались, они рыбачили, они даже охотились на вепреподобное чудище - хотя тогда кто еще за кем охотился, если так подумать!

Подросток едва заметно усмехнулся, утирая коварно пробежавшую по стенкам прозрачную каплю, наполнившую влажными дорожками выпуклый рисунок безмятежной фермы.

Они столько всего видели того, о чем мечтали с самого своего детства, темными ночами перешептываясь в детской комнате, где стояли две двухэтажные кровати. Они видели... Но не Леонардо.
- "Прости, что так получилось, Лео," - Микеланджело зачем-то огляделся по сторонам.
В углу стояла гитара.
Обычная старая гитара Майка, с огрызком его первой апельсиновой банданы, обмотавшей обшарпанный гриф, петляя под туго натянутыми, много раз лопнутыми и заново закрученными струнами. Оранжевые ленты змеились по полу, оплетая плавный силуэт инструмента, на боку которого, кроме памятной тряпицы, красовалась наклейка с символичным цветком сакуры - их памятным клановым знаком.
Прости...

Микеланджело подхватывает одной рукой свою гитару, на что старушка отзывается мелодичным, тренькающим звуком, и поудобнее уложив ее на колени, усаживается напротив брата, слегка отодвинувшись от стола. Осторожно пощипывая прозрачную леску струн, Майк хмуро примолк, прислушиваясь к их звучанию, низко склонившись и выпятив внушительный панцирь. Поставив одну ногу на перекладину стула, подняв тем самым одно колено повыше, черепашка еще немного поерзал, пытаясь найти более удобную позу, и расслабленно провел кончиками пальцев выточенным из кленового дерева изогнутым линиям своей любимой "малышки". Он прикрыл глаза, вслушиваясь в звучание тихих струн... И тут-же тревожно распахивал их, чтобы затянуть, или "отпустить" струны, настраивая инструмент добрых минуты две, хмурясь и щурясь, морща переносицу в недовольном "хм", пока, наконец, не почувствовал, что звуки издаваемые струнным инструментом действительно ласкают слух, а не режут его на части без анестезии. Он быстро глянул на с любопытством посматривающего в его сторону мечника, мерно жующего свой пирог, и тут-же опустил голову обратно к гитаре, огладив ее стройную фигуру самыми кончиками пальцев. - Мммммммм... - мычаще напел весельчак, предельно осторожно пощипывая струны, прежде чем вскользь пройтись по ним всей лапой, - Я сумел подняться над суето-ою, оставляя шумный мир за собою, - он примолк, с опаской прислушавшись к тому, не остановит ли его тихий концерт старший брат. Музыка струн продолжала ненавязчиво заполнять собой крохотное помещение, словно бы заставляя потихоньку шевелиться и так постоянно бренчащие занавески на входе, раскачивая их туда-сюда порывом невидимого ветра. И вместе с ними не спеша покачивался и сам Микеланджело, убедившись, что никто не был против его песни.
- ... Я хотел увидеть что там - за стеной из снов.
Он оторвался от созерцания своей перебирающей струны руки, чтобы посмотреть в лицо Лео. Теперь уже без доли веселья, но с серьезностью и непередаваемой словами теплотой навеки застывшей в глубине его льдистых, порой кажущимися совершенно бесцветными глаз. Он знал эту мелодию наизусть.

- Зачарован был мой взгляд миражами. Спрятан к правде путь во мгле и тумане. В своих грезах слышу голос, и иду на зов! - Гитара издала жалобный и вместе с тем сильный звук, зажатая в сильных руках весельчака:

- Возвращайся блудный сын. Обретешь покой и мир! Не бывает в мире грез...
Боли, горя, и слез...

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Флешфорвард » [ФФ] You my brother... Remember?