Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [С4] It Сould Have Been Me


[С4] It Сould Have Been Me

Сообщений 1 страница 10 из 12

1

http://s8.uploads.ru/dDBxH.png

...and you are folded on the bed
where I rest my head
There's nothing I can see
Darkness becomes me
But I'm already there
I'm already there
Wherever there is you
I will be there too


Место и время: спустя несколько часов после событий данного эпизода; подземное убежище черепашек, комната Микеланджело
Участники: Микеланджело, Алопекс
Краткий анонс:

Майки приходит в себя после неожиданной встречи подростков с восставшим из могилы доктором Рене. Он сильно избит и шокирован, его голова раскалывается на части от боли, но все это кажется сущей ерундой, до тех пор, пока рядом с черепашкой находится его лучший друг, готовый поддержать и разделить с ним все страдания. События сегодняшнего вечера обещают стать памятными для них обоих, и не только потому, что они сумели спастись, но потому, что именно эта ночь окончательно их сблизила — ведь этой ночью ни один из них не побоялся принять на себя удар, направленный на другого.

На твоем месте мог быть я.

+2

2

I am sorry this is always how it goes
The wind blows loudest when you've got your eyes closed
But I never changed a single color that I breathe
So you could have tried to take a closer look at me

Алопекс просто не могла отвести глаз от темного, едва различимого во мраке силуэта мутанта, что тихо сопел под штопаным-перештопанным одеялом, всего в какой-то жалкой паре метров от неподвижно замершей в кресле лисицы. Минуло уже несколько часов с того момента, как все остальные ребята по очереди покинули комнату и оставили Майка мирно отлеживаться в своей кровати; убежище давным-давно погрузилось во тьму и тревожное молчание, так что Ло без проблем могла расслышать не только дыхание спящего подростка, но также слабое тиканье будильника, безостановочное журчание воды в старых трубах и даже приглушенное урчание холодильника этажом ниже. Один раз в комнату тенью просочился Кланк, потоптался немного в ногах хозяина, помурлыкал для порядка и, наконец, расслабленно улегся точно на жесткий, мерно вздымающийся пластрон юноши, щедро делясь с ним своим животным теплом. Взглянув на эту парочку со стороны, можно было подумать, что ничего страшного не произошло, и что Микеланджело просто, как обычно, самостоятельно отправился в постель, сильно уставший, но бесконечно довольный минувшим днем... Если бы не многочисленные синяки, порезы и ссадины, щедро усыпавшие круглую веснушчатую физиономию мутанта, и не тугие бинты, обернутые поверх его грязного лба, скрывающие под собой наиболее крупный ушиб, доставшийся Майку накануне вечером. Периодически задерживая взгляд на чужой повязке, Алопекс машинально потирала собственное раненное плечо, также обмотанное чистой марлевой тканью. Но вовсе не полученные в драке следы острых и загнутых когтей так сильно беспокоили песца... Она уже давно забыла про эти глупые порезы, целиком погруженная в свои тягостные размышления по поводу всего случившегося. Свернувшись тугим каланчиком, сиротливо закутавшись в предоставленный ей теплый плед, Ло неподвижно всматривалась в разгладившееся лицо приятеля, в сотый или даже тысячный раз вопрошая себя, как она могла позволить себе быть такой... такой... глупой? беспечной? неосторожной? Пожалуй, здесь сыграло роль все и сразу, а также ее стремительно растущая привязанность к этому смешному, бесконечно позитивному мальчишке, что легко отметал прочь любые доводы рассудка, лишь бы не портить себе веселье.

Ну почему... почему он совсем ее не слушал?

"Сама виновата," — едва различимо вздохнув, Ло немного поерзав на своем нагретом сидении, и сиротливо накрылась испачканным хвостом... чтобы уже в следующее мгновение подскочить, будто ужаленная: Майки неожиданно громко всхрапнул во сне, а затем тяжело перевалился на панцирь, едва не придавив лапой бедолагу Кланки; тот лишь замурлыкал пуще прежнего и рыжим блинчиком сполз под костистый бок мутанта. Алопекс настороженно замерла, вскинув треугольные уши, ожидая, что ее приятель вот-вот проснется и, наконец-то, утешит ее до предела взвинченные нервы... А затем снова уныло откинулась на спинку кресла, возведя донельзя усталый взгляд к потолку. Ей было бы куда спокойнее, если бы Майки очнулся сразу после того, как его принесли в убежище... Но он этого не сделал. Никто не мог сказать наверняка, сколь серьезна полученная им травма, и пускай внешне все выглядело довольно-таки безобидно, Ло все равно чувствовала себя ужасно, как будто это она сама ударила черепашку по голове, а чертов Рене так, просто случайно проходил мимо, под ручку с врединой Шизолетом.

Если бы Алопекс нашла в себе смелость возразить Микеланджело... Если бы она только уговорила юношу остаться в ее логове — ужасно скучном, сером и холодном, но все-таки безопасном... Или хотя бы не стала соглашаться на тот безумный урок танцев под открытым небом, ведь их же наверняка было слышно (и видно!) на большом расстоянии! Она ведь знала об этом, ох, прекрасно знала, но все равно поддалась чужим уговорам, вопреки вопящим об опасности инстинктам и здравому смыслу. И что в итоге? Девушка в очередной раз промотала в памяти минувшие события, старательно укладывая их в правильном хронологическом порядке. Вот они с Майки катаются на скейте, пугая сонных голубей; вот черепашка показывает ей базовые танцевальные движения, и Ло постепенно увлекается этой сумасшедшей пляской, кажется, впервые в жизни позволив себе выкинуть лишние мысли из головы и просто получить удовольствие от происходящего... Была ли она довольна собой в те мгновения, когда, забывшись, снежной юлой кружилась по залитой ярким лунным сиянием площадке? Да. Она была счастлива, так, как еще ни разу в своей короткой, но насыщенной событиями жизни... Только вот, ее минутная радость не стоила того, чтобы Микеланджело сперва едва проломили череп, а затем почти утопили в потоке мутной ржавой воды и чуть было не скинули (а точнее, смыли) с высоты нескольких этажей. Он просто этого не заслуживал.

So I take off my face
Because it reminds me how it all went wrong
And I pull out my tongue
Because it reminds me how it all went wrong

"Может, мне не стоило показывать ему, где я теперь живу?" — с сомнением подумала Алопекс, вновь покосившись на спящего неподалеку мутанта. — "Он бы не тратил столько времени на поиски нового укрытия, и не навещал меня каждую ночь, желая разбавить мое одиночество... И ему бы не пришло в голову пригласить меня на эту прогулку. Он остался бы цел и невредим, да и я, наверное, тоже," — враки. Если бы не Майки, она бы давным-давно погибла от голода и полученных ею ранений. А может, ее бы уничтожил Клан Фут. В любом случае, ее судьба была предопределена, вплоть до того момента, как в происходящее не решил вмешаться Микеланджело с братьями. И как она его отблагодарила? "Зря ты не дал мне убить этого мерзавца, пока он еще не успел превратиться в ящера," — Алопекс с неприкрытой досадой рыкнула себе под нос, не от обиды на простофилю-Майка, но от злости на саму себя. Как можно было быть такой дурой! Медлила до последнего, сомневаясь в собственной догадке, хотя могла бы сразу броситься на Рене, не дожидаясь, пока тот схватится за шприц с мутагеном. И почему Майки ее остановил? Испугался, что Лизард навредит его ушастой подружке? Как? Он же всего лишь слабый, беспомощный человечишка... то есть, он был им, до того момента, пока не всадил иглу в вену и не принял свой прежний устрашающий облик. Алопекс ничего не стоило перерезать ему глотку, или свернуть шею, или проткнуть когтями насквозь, и тогда он уже никогда не смог бы причинить им вред.

Но она упустила свой шанс, и теперь проклятый доктор спокойно расхаживал где-то на поверхности, угрожая безопасности ее новых друзей. Еще одно горячее проявление искренней благодарности со стороны спасенного ими песца.

"Дуреха... глупая, бесполезная тварь," — Ло сокрушенно потерла морду ладонями, на минутку спрятав ее от всего внешнего мира, едва не с головой закрывшись своим грязным, взъерошенным хвостом... А затем снова нервно дернулась, заслышав подозрительные звуки с кровати. Отняв лапы от глаз, Ло несколько мгновений с затаенным дыханием присматривалась к своему вроде-бы-все-еще-благополучно-дрыхнущему товарищу... А затем белкой выпрыгнула из-под мятого пледа, не заметив даже, как тот мягко сполз к изножью кресла и остался бесформенной массой валяться на полу. Вскочив на край чужой постели, Алопекс молчаливо уставилась прямо в лицо подростка, нависнув над ним, точно бледное привидение — только два ярких желтых глаза зловещими фонарями светились в темноте, навевая прямые ассоциации с выползшим из чулана монстром-барабашкой. Кланк глухо зашипел на мутантку в ответ, но та даже ухом не повела, и в итоге кот все с тем же утробным ворчанием отпрыгнул прочь с пластрона черепашки, тем более, что тот уже и сам активно зашевелился, с явной неохотой выныривая из сладких объятий Морфея. Сердце лисицы бешено заколотилось о грудную клетку; плохо скрывая охватившую ее тревогу, Алопекс склонилась еще ниже, едва не уткнувшись мордой в чужой конопатый нос и шире распахнув свои жуткие звериные глазищи.

О том, как сильно перепугается ее только что проснувшийся приятель, завидев прямо перед собой призрачную физиономию мутантки, Алопекс, естественно, не задумывалась. Как-то не до того было.

I am sorry for the trouble, I suppose
My blood runs red but my body feels so cold
I guess I could swim for days in the salty sea
But in the end the waves will discolor me

Отредактировано Alopex (2016-12-12 21:38:03)

+2

3

Remember the day we met
It's painful for me
Because nobody wants to die too fast
Remember a day we dreamt
It's painful for me
I could see your face
I could hear your voice

Поначалу ему показалось, что он умер...

Микеланджело уже крещеный в настоящем бою товарищ-черепаха, знавал времена, когда и по голове получал, и раны серьезные зарабатывал, вроде тех, что скрывались за широкой спиралеобразной полосой простой татуировки на левом плече. То есть, когда все было достаточно плохо, но о смерти он никогда не думал...
В этот раз все было как-то по другому. Особенно.
Возможно потому, что он на этих дурацких крышах против ящера-психопата сражался один, ну то есть... без братьев. А может просто он настолько перетрусил и отложил парочку яиц в процессе битвы, не столько за себя, сколько за свою нежданную помощницу в лице белой, пушистой куноичи, что поражение казалось куда более катастрофичным, чем было на самом деле. Он не мог бежать сам - и не мог заставить Алопекс убежать. В итоге они как два дурака просто получили по щам, беспомощными игрушками дрыгаясь в лапищах немыслимо преобразившегося мутанта. По всем законам логики, Рене должен был их убить... И поэтому, увидев занесенную над собой лапу с крючковатыми, дрожащими пальцами увенчанными кинжалами-когтями, Майк зажмурился, приготовившись достойно отдать душу черепашьему богу, мысленно попрощавшись по быстрому с отцом, братьями и своими немногочисленными друзьями. Он серьезно подумал, что умирает, проваливаясь в пустоту бессознанки, и с содроганием сердца ожидая увидеть обещанный книжками кирпичный туннель с виднеющимся в конце заманчивым пятном света.

Книжки, как оказалось, врут. Никакого света он в этом полумраке не увидел.

Пусто.
Ничего.

Единственное, что чувствовал юноша в "момент ухода", это холод. Ему почему-то было ужасно холодно. Сыро... противно так. Хотелось встать и уйти от этого промозглого ощущения, будто его опустили в ванну наполненную ледяной водой до краев. Сквозь эту промозглость и пустоту, мутант слышал очень неразборчивый хриплый шепот, смутно знакомый и вместе с тем непонятно чужой. Он просачивался сквозь эту черную, плотно обступившую его завесу трескучим потоком бессвязных звуков, среди которых пару раз мелькнуло его собственное имя - черепашка с огромным трудом это разобрал. Он понимал, что его зовут и что-то от него требуют, для этого он должен приложить усилия и открыть глаза, посмотреть, почему до него так настойчиво пытаются дозваться, поинтересоваться, мол, чо за дела, ребят? Почему он так замерз? Почему он не попал в черепаший Рай? Что вообще произошло?
От хора голосов, постепенно окружающих его со всех сторон, начинала ужасно болеть голова. По нарастающей. Адски. Но он даже не мог схватиться за родную крапчатую макушку да постонать от души, поскольку был... парализован? Майк определенно понимал, что рукой пошевелить он не может. На ней то ли что-то тяжелое, то ли он запутался в одеяле... А потом такая жуткая тяжесть на груди, словно гирю на пластрон положили. Раф, не шути так.
Какой-то дурацкий сон про смерть. Даже умереть нормально не получается. Так он спит?
Он в своей постели?

Смяв в кулаке складки любимого одеяльца, парень с усилием воли буквально вытащил себя из колодца сновидений без картинок, уже давно балансируя на грани сна и яви, медленно просыпаясь и все больше мучаясь несправедливой мигренью, раскалывающей череп на две ровные половинки в соответствии со строением родного воспаленного мозга. Он даже все еще в полусне попытался сесть, слепо пошлепав рукой по мятому покрывалу, словно что-то искал. Нервно, хрипло вздохнув, подросток приподнял вспотевший затылок над поверхностью продавленной подушки, вяло приоткрыл веки...
Мутный взгляд не до конца проснувшегося черепашки, буквально уперся в плывущие в пустоте золотые фонари глаз низко склонившейся к его истерзанной мине Алопекс. Честно, он даже не сообразил, что это перед ним такое маячит, и рефлекторно отмахнулся от лисицы, размашисто отодвинув ее морду лапой подальше от себя. Майк без лишних слов натянул на голову край одеяла, тупо пялясь сквозь туго натянутую ткань. Как... болит... голова...
Прошла добрая минута, пока Кланк не решил отрезвить хозяина, и принялся звучно драть край покрывала с грудным мурчанием. Радовался кот тому, что Микеланджело наконец очнулся. Да и не только он, судя по тревожной лисьей мордашке, которая послушно отодвинулась в сторонку, давая подростку больше свободного пространства и все-еще преданно уставилась на застывшего под одеялом маленьким привидением юношу. И терпеливо дожидалась, когда уже тот что-нибудь скажет...
Реакция Майка была довольно резкой - Кланк в унисон с воительницей подпрыгнул на месте, когда  подросток порывисто скинул с себя край покрывала, и сел, хлопнув себя по наполовину прикрытым ляжкам, - Я что... жив? - вперившись в ошарашенную курносую моську песца, черепашка дождался ее неуверенного кивка, а затем с тихим шипением накрыл свой перебинтованный лоб ладонью. - Я сейчас умру от этой головной боли. Ааааарггггххх... - он зажмурился на секунду, - Кто-нибудь запомнил номер того мутанта, что меня переехал? Что вообще случилось? Я нихрена не помню, - как-то даже жалобно признался он мутантке, похлопав влажными, несчастными глазами, после чего перевел все-еще не прояснившийся взгляд на собственное тело - красота. Перевязан, как мумия восставшая из саркофага, все лапы в ссадинах густо обмазанных йодом, оголенный пластрон украшает ряд свежих царапин, а на глянцевом панцире наверняка остались печатью борозды от страшных когтищ бывшего ученого, в этом он был уверен. И тем не менее, кроме головной боли и слегка ноющих мест ударов(можно же жить с одной почкой?), легкого вывиха и дикой усталости... он не получил смертельно опасных ран! Ни одной!
Пронесло?

- Он меня пожалел... - мрачное осознание того, что его отметелили и просто оставили, как страшное письмо, предупреждение, как посылку, комом застряло в груди. И оно было еще одной давящей болью, среди множества синяков, выделялось особо и гадко.
Что может быть хуже ущемленной гордости?
Какой ты черт возьми, боец, если тебя твой противник даже не посчитал той должной опасностью, которую следовало бы устранить?
Микеланджело хмуро закрыл глаза. Была еще одна досадная вещь, и не смотря на сверло в голове, она явной проблемой вставала прямо перед ним. Он жив, а значит...
...что скажут братья и сенсэй?

- Это ты меня... принесла? Ты как... не ранена?

Song for the reluctant heroes
Oh Give me your strength
Our life is so short
Song for the reluctant heroes
I wanna be brave like you
From my heart

+2

4

Вообще-то, она ждала чуточку другой реакции.

Мутантка даже понять ничего не успела: в какой-то момент, здоровенная трехпалая ладонь просто-напросто закрыла ей весь обзор, бесцеремонно отодвинув лисицу подальше от бледной черепашьей физиономии, едва при этом не спихнув ее на пол. Зажмурившись, Алопекс послушно отпрянула назад, лишь каким-то чудом удержав равновесие, а затем прытко отскочила куда-то в изножье чужой кровати — да так там и осталась, изумленно клипая призрачно-желтыми глазенками в темноте. Что это только что было? Не удержавшись, Ло коротко переглянулась с явно недоумевающим Кланком, а затем вновь озадаченно уставилась на закутавшегося в одеяло Майка, которому, в общем-то, было совершенно плевать на присутствующих. Решив не испытывать судьбу во второй раз, девушка предпочла и дальше оставаться на своем месте, в то время как ее рыжий "сосед" уже вовсю драл когтями штопанное-перештопанное покрывало, твердо вознамерившись привлечь внимание хозяина. И ему это удалось: в какой-то момент, Майки вдруг подскочил и резко уселся, точно граф Дракула в гробу, безбожно проспавший свою ночную трапезу. Алопекс, к тому времени вновь опасливо потянувшаяся к нему носом, тотчас дернулась прочь, порядком напуганная столь странным поведением юноши. Но с кровати спрыгивать все-таки не стала, с тревогой наблюдая за Микеланджело с более-менее безопасного расстояния, с присущим ей терпением ожидая, пока тот окончательно проснется.

Ну и видок у него сейчас был... бедолага.

Я что, жив? — до крайности ошарашенный, отчасти даже неверящий взгляд подростка задержался на помятой лисьей мордахе; Ло осторожно кивнула в ответ, пока что не решаясь что-нибудь сказать, и тут же жалостливо вздрогнула, заметив, с каким напряжением Майки обхватил руками свою разбитую голову. А как он на нее посмотрел! Сколько боли, страха, растерянности и какой-то поистине детской обиды было в этих глазах! И при этом он еще умудрялся как-то шутить... Алопекс ни разу в своей жизни не испытывала такого мощного приступа сострадания по отношению к кому-либо, и теперь чувствовала себя, мягко говоря, неуютно, видя, как тяжело приходится ее новому другу. А ведь она всерьез боялась, что он никогда больше не очнется... Еще несколько мгновений, Ло сердобольно рассматривала избитого черепашку, даже толком и не зная, как ему помочь. От Кланка и то была хоть какая-то польза: решительно запрыгнув обратно на колени хозяина, кот немедленно затарахтел в полную силу своего организма, излучая невидимые волны умиротворяющих вибраций, одновременно с тем энергично потираясь ушастой головой о пластрон юноши. Тот, впрочем, пока что ничего не замечал, с явным усилием возрождая в памяти события минувшего вечера. Алопекс не мешала ему, лишь со сдержанной тревогой следя за неуловимыми переменами на круглом веснушчатом лице подростка, позволяя ему самостоятельно вспомнить каждую деталь прошедшей схватки. Наверное, это было зря... В какой-то момент, Майки заметно помрачнел и уперся вмиг потяжелевшим взором куда-то в темные складки постельного белья, до дрожи стиснув то в невольно сжавшихся кулаках. Алопекс заметила это и невольно скользнула взглядом по вздувшимся венам на здоровенных мускулистых руках, устало подумав о том, как ему, должно быть, сейчас тошно и горько... И пускай куноичи даже не догадывалась о том, какие мысли на самом деле крутились в эту минуту в перемотанной бинтами голове мутанта, она прекрасно чувствовала подавленное настроение своего приятеля и искренне желала хотя бы отчасти его развеселить.

Знать бы только, как.

"Толку от меня," — невесело подумала Алопекс, машинально накрыв рукой свое перевязанное плечо. Ее ранение даже ранением-то не назовешь, так, царапина — в отличие от множества травм, полученных Майком в бою с тем обезумевшим монстром. Теперь, когда весь боевой запал сошел на нет, и лисице больше не приходилось задумываться над тем, как отражать атаки мутировавшего доктора, она с замиранием сердца вспоминала каждый взмах страшных когтей у себя над головой, каждый смертоносный рывок крокодильих челюстей, щелкавших в опасной близости от ее тела, конечностей и хвоста — и облегченно думала о том, как сильно ей, на самом деле, повезло в этой неравной схватке. Жаль, что того же нельзя было сказать про Микеланджело. И нет, куноичи никогда не согласилась бы с тем утверждением, что Лизард якобы пожалел своего противника. Рене как раз-таки никого не пожалел, и Майку, как выразился бы его старший брат, сполна "досталось за всю хурму" в ходе поединка. А самое противное заключалось в том, что Алопекс ничего не смогла с этим поделать, хоть и пыталась вмешаться в происходящее по мере собственных сил. Какой же из нее друг и союзник, и уж тем паче боевой товарищ? Так, смех один.

Благодаря тебе нет, — Ло едва заметно пожала плечами, при том чуточку раздраженно шевельнув кончиком грязного хвоста: она все еще досадовала на свою беспомощность в бою и, в особенности, на тот факт, что Майку несколько раз пришлось ее спасать, рискуя при том собственной жизнью. Как же все глупо получилось, ей-богу... глупо и очень, очень странно. Алопекс еще немного помолчала, обдумывая свой следующий ответ. Неожиданное вмешательство Леонардо в их битву до сих пор никак не укладывалось в голове мутантки... И если поначалу Ло мало об этом задумывалась, куда больше переживая за состояние Майка, то теперь у нее появилась возможность как следует поразмышлять над поведением бывшего лидера черепашьей команды. И она бы с удовольствием поделилась своими соображениями вслух, если бы только Лео не попросил ее держать рот на замке. Почему? А черт их разберет, этих странных черепах! — Тебя принесли братья, — помешкав, объяснила наемница, убрав лапу с плеча и плюхнувшись задом поверх чужого одеяла, точно напротив огорченной моськи Микеланджело. — Я отправила им сигнал о помощи, как ты и сказал мне сделать... с самого начала. А Рене и того крылатого придурка смыло водой из рухнувшей башни. Это все, что я знаю, — сухо закончила она свой и без того лаконичный рассказ. Едва ли Майку так уж интересны детали... Главное, что они оба остались живы, не так ли?

...Донателло сказал, что с тобой все будет в порядке. Нужно просто немного отлежаться. А еще он оставил какие-то таблетки, — едва вспомнив об этом, Алопекс тут же подскочила и через всю кровать потянулась к оставленному на тумбочке коробку, бесцеремонно наклонившись к лекарству поверх обомлевшего Майка, упершись одной рукой тому в плечо и едва ли не с головой накрыв его своим растрепанным, все еще слегка мокрым хвостом. — Вот, — она вновь шумно бухнулась на задницу, теперь уже сидя практически впритык к недоумевающему подростку и держа заветную пластинку в своих когтистых лапах, с сосредоточенным видом выламывая пару таблеток из упаковки. — Выпей их и голова пройдет... так он сказал. Тут и вода есть, держи, — взяв широкие лапищи Микеланджело в свои собственные, лисица деловито вложила в них сперва само обезболивающее, а затем и предварительно наполненный стакан, как бы говоря: пей и не болтай попусту! Конечно, коротышке Алопекс было куда далеко до той же Моны Лизы или самого "доктора" Донателло, чьи действия всегда были строги и неоспоримы, но если бы Майку пришло в голову отнекиваться, она бы почти наверняка нашла способ впихнуть злосчастные таблетки ему под язык, хотел он того или нет. Пронаблюдав за тем, как юноша заглатывает горькое лекарство, наемница еще немного помолчала, уперев кулаки куда-то промеж согнутых в позе по-турецки задних лап... а затем негромко и, как обычно, очень серьезно произнесла, глядя на своего друга снизу вверх: — Ты спас мне жизнь. Опять, — тут она нахмурилась, словно бы не одобряя подобной инициативы со стороны юного мутанта... а затем вдруг разгладила сморщенную мордашку, куда спокойнее и мягче посмотрев в глаза опасливо притихшего Микеланджело. — ...спасибо.

+2

5

- Смыло? - задумчиво переспросил черепашка, все еще держа горячую, болезненно сухую ладонь на разгоряченном лихорадкой лбу. Устремив взгляд куда-то в потолок, в знакомый, родной потолок с непривлекательными разводами сырости и облупившейся штукатурки. Смыло... Вот ведь. Как там сказала эта уродливая, зубастая ящерица? Де жа вю, да и только. В прошлый раз его правда смыло в водовороте сточных вод поджарив хорошенько чешуйчатую задницу, благодаря находчивости умника и поддержке его братьев... сейчас эта тварь вряд ли погибла, на это даже и надеятся то глупо, раз его такой смертоносный поток не схоронил, отбив все внутренности о выпирающие трубы, то чего уж говорить о вынужденном купании с последующем пылким поцелуем с мостовой? Майку было трудно вспомнить сколько этажей там было до узкой пешеходной тропы, петляющей между многоэтажек, но для Лизарда это тоже самое, что пересесть со стула на пол. Даже шишки не набьешь... Оставалось надеяться, что при падении ползучий гад ударился о тесно приткнутый к стене старый мусорный контейнер, и ему было не менее больно и плохо, чем сейчас побитому Майку...
- Таблетки? - снова отрешенно, с пространственным вопросом глянул на девушку весельчак, сфокусировав мутноватый взгляд на белой усатой мордашке лисы. Возражать против того, что Алопекс по хозяйски чуть подтолкнула его обратно в разворошенные недра постельного белья, подтягиваясь за заветным болеутоляющим, юноша не стал. Не стал он и привычно фыркать и отшучиваться по поводу забившейся в рот и нос длинной, пушистой шерсти, когда "опахало" деловой барышни накрыло его чуть ли не с головой. Он просто дождался пока эта своеобразная пытка, а так же проверка на его устойчивость к щекотке прекратиться, и девушка усядется рядом с ним. Вообще Микеланджело и сам хотел взять из ее рук анальгетик, сам взять и стакан, чай он вроде уже как и не такой больной, да и руки его слушаются, но мигом оставил свое желание забрать лекарство, при виде того, как песец сама занялась, так сказать, врачеванием "пациента". Может она получила строгий наказ их домашнего врача "обслуживать" его брата, как только он очнется?
Впрочем какая разница. Лишние мысли не приносили ему сейчас облегчения, только лишнюю, тягучую, бестолковую и раздражающую головную боль.
Главное, что парень точно знал - его домашние наверняка сейчас просто в ярости от случившегося.

- "Может то, что я такой побитый, не так уж и плохо?" - на секунду он поднес к лицу свою собственную туго забинтованную ладонь. Из-под широких марлевых полос, имевших бледно-розовый от остатков былого обильного кровотечения цвет, виднелся длинный след стяжков, аккуратный, педантично ровный, задевающий сгиб большого пальца. Когти у Рене оказались дай боже, разрезал ладонь, не то что бы надвое(хотя Майк и был на волосок от того, чтобы навеки зваться Микеланджело Полурукий!), но довольно глубоко. Настолько, что до сих пор болело, словно повреждение ему нанесли пару минут назад. - "Раф подвесит меня вместо тренировочного чучела. Вот как пить дать подвесит. А Дон превратит меня в жабу. Мерзкую, в пупырышках и слизи. Он конечно не чародей, но мало ли... Что с нами гнев делает. А сенсэй?"
- Ах тыж черт... - буркнул подросток, снова резко прижав руку к гудящей голове. Да Майки, так держать! Доведи работу Ящера до конца, убей себя сам, сделай одолжение!

- Выпей их, и голова пройдет, - в голосе Алопекс он явственно различал сочувствие, сожаление и озабоченность его здоровьем. Это все было, разумеется, приятно... Но вот в том, почему так все получилось, приятно было очень мало. Молча покосившись на желтые угольки плывущих в сумраке, жутковатых глаз мутантки, черепашка почти сразу сообразил, что если скажет "да не стоило", или "да не переживай, я прекрасно себя чувствую", напряженно вытянувшая черный нос девица истрактует по своему, и не в его пользу. Диковатости Ло не занимать, и... нет, он ее не боялся, но Майкстер был не в настроении играть жертву и терпеть то, как в него впихивают несчастные таблетки с убеждениями, что ему очень и очень плохо! В другое время он мог бы и пошутить про ту настойчивость, с которой всучивала ему аспирин и воду девушка, но он сегодня уже дошутился до того, что они чуть оба не погибли.
Уже не смешно.

Ни капли.

Послушно приняв исцеляющий комплект, Микеланджело заметнул горсть таблеток в рот, сморщившись от их характерной горечи и терпкого привкуса, и поспешил запить свое "спасение" большими, жадными глотками приятно прохладной жидкости. Да, этого ему определенно не хватало.
Отставив опустевший граненый стакан, черепашка с минуту подождал, поправляя перевязь сползшую со лба ему на широкую переносицу, и лишь после этого повернулся к своей "соседке", впритык примостившейся на его постели. Дождавшись пока недовольное личико подруги смениться спокойной снисходительностью, а так же услышав из ее уст заключительное слово благодарности, весельчак незамедлительно растянул губы в добродушной ухмылке. - А я уж испугался, что ты против, чтобы тебя спасали. Думаю, все хотят, чтобы их спасли. Не стоит благодарности, мы же друзья, а друзья всегда так поступают. Ты тоже меня спасла... Ну ка... сожми кулак... Да нет, - с с ноткой умиления такой беспомощности коротко посмеялся юноша, видя с каким недоумением вперилась в него своими поразительными зенками песец - какой кулак, ты что несешь? - Вот так... - взяв белую, широкую кисть девушки, Майки решительно поднял ее в воздух по направлению к себе. Сидящая близко Алопекс, почти царапала кончиками пальцев природную броню подростка, едва не наградив и без того обшарпанный пластрон парня новыми рисунками по кости, - Сожми, - попросил он, дождавшись, пока мутантка послушно стиснет пальцы в дрогнувшем кулачке. А затем, выпустив чужую руку, шутник и сам стиснул забинтованную лапу, прижав пальцы к ноющей ладони. Толкнув костяшками пальцев покорно висящий в воздухе кулак песца, Майк удовлетворенно кивнул, - Точно. Вот так... Эй... а ты мне солгала, - неожиданно подметил парнишка, указав на едва виднеющиеся в белой, пушистой шерсти знакомые полосы ткани, прикрывающие проплешины свежих ран, - Не все обошлось. Извини, я втянул тебя в это... Кто же знал, что Рене жив, да еще обзавелся летающей хрюшкой, - досадливо пробормотал он, нашарив свободной рукой притаившегося рядом Кланка, и привычно провел ею по взъерошенному рыжеватому меху усердно мурлыкающего кота. Это всегда здорово успокаивало. Всегда... но не сейчас. Почувствовав, что хозяин чешет выгнутую спину без особой охоты, кот, возмущенно муркнув, решил взять дело в свои лапы и с удвоенной энергией принялся бодать лобастой головой безвольную кисть.

- Мне очень жаль...

Ему надо было себя чем-то занять. Наверняка лучшее, что он мог бы сейчас сделать для себя, так это просто лечь поспать, дать отдых своему измученному организму, и Майк понимал это. Но меньше всего на свете ему хотелось сейчас снова погружать свой разум в пучину беспамятства, надеясь на то, что мысли и боль просто растворяться во сне. Нет, хватит. Он и так уже заспался... Сколько сейчас вообще времени?
Покрутив головой, но так и не найдя по близости часов, юноша вновь устремил взгляд на гостью, чуть вздернув бровные дуги, словно немо вопрошая ее, чем бы ему сейчас заняться.
- Ты устала не меньше моего, тебе бы это... поспать... Хочешь, ложись здесь, у меня, а мне надо... - он кряхтя завозился в одеяле, прогоняя презрительно фыркнувшего Кланка, и пытаясь вызволить из плена простыней собственные босые ноги. Сев, опустив ступни на пол, шутник гостеприимно отбросил угол одеяла, - Давай, заползай. Голова у меня уже не болит, спасибо. Да и в целом я вполне... вполне здоров, мы, черепахи, крепкие и живучие, не волнуйся, - кое-как поднявшись на ноги, Майк устало облокотился одной ладонью о прикроватный столик, - Ты ложись, а я пойду, завтрак приготовлю. Сделаю что-нибудь... вкусненькое.

+2

6

Увидеть прежнюю улыбку на таком непривычно хмуром и подавленном лице мутанта было подлинным облегчением. Все-таки, Алопекс действительно переживала, и не только за его физическое состояние — очевидно, что воспоминания о минувшей схватке всерьез выбивали подростка из колеи. И хорошо, что ему удалось кое-как от них отвлечься, начав думать о чем-то другом. Ло, конечно, так и подмывало закатить мутанту целую лекцию на тему полностью отсутствующего инстинкта самосохранения, но она предпочла хранить молчание и не капать лишний раз на чужие нервы, чувствуя, что сейчас это будет совершенно не к месту. Да и кто она такая, чтобы читать Микеланджело нотации? Девушка почему-то ни секунды не сомневалась в том, что бедному весельчаку еще предстоит выслушать немало добрых и ласковых слов из уст братьев и, конечно же, Мастера Йоши — так чего ж ей еще сверху-то добавлять? Будто мало ему выпало испытаний за одну ночь!

"И все-таки, мне бы хотелось, чтобы впредь ты вел себя чуточку по-осторожнее," — пожалуй, это была единственная просьба, которую она намеревалась произнести вслух, и Алопекс уже даже открыла для этого рот, но... Неожиданная реплика Майка заставила лисицу вмиг позабыть обо всем, что она хотела ему сказать. Ошалело моргнув, Ло молча опустила голову, невидяще уставясь куда-то в мятые складки одеяла между ними: друзья... Он сказал, что они теперь друзья.

Он... он и вправду так думал?...

А? — словно бы очнувшись, Алопекс вновь непонимающе взглянула на своего приятеля, далеко не сразу сообразив, чего Майк от нее ждал. Видя ее растерянность, черепашка негромко засмеялся — как и всегда, когда ему доводилось сталкиваться с глухой стеной непонимания со стороны не знающего элементарных вещей песца, — и уверенно схватился за чужое запястье, явно намереваясь что-то ей показать. Ло не стала сопротивляться, позволив Майку творить все, что ему вздумается, лишь с легким недоумением следя за происходящим, немо ожидая, что же сейчас произойдет. Рука наемницы покорно застыла в воздухе между рассевшимися на кровати подростками, едва ли не касаясь исцарапанного, грязного пластрона шутника самыми кончиками заостренных когтей; затем, следуя подсказкам Микеланджело, Ло сжала лапу в тугой, напряженный кулачок, то и дело вопросительно поглядывая на бледное, но все-таки добродушно усмехающееся лицо подростка. Она все еще не до конца понимала, что конкретно Майку требовалось от ее руки, и мысленно готовилась к чему-то особенному... и потому удивление мутантки возросло чуть ли не в десятки раз, когда ее "учитель" всего-навсего аккуратно толкнулся своим кулаком об ее собственный. Вот так просто, безо всяких объяснений и ожидаемых спецэффектов.

"Иии... что дальше? Это все?" — ох и потешным, наверное, казалось сейчас ее вытянувшееся от изумления лицо! Серьезно, что это значило? Это была такая форма приветствия? Или одобрения? А может, это был особый жест скрепления дружбы? Пока Алопекс безуспешно ломала голову над произошедшим, пытливый взгляд Майка скользнул дальше по ее приподнятой руке и, что вполне логично, замер на свежей повязке, скрывающей под собой медленно заживающий порез. Ло тут же снова спешно накрыла бинты лапой, не желая, чтобы Микеланджело особо их рассматривал. Подумаешь, поранилась слегка... Взглянул бы лучше на самого себя в зеркало! Рене так крепко его побил — и как он мог в таком состоянии обращать внимание на чужие раны? У самого-то, поди, нет исцеляющего фактора! Смущенная и отчего почувствовавшая себя ужасно виноватой перед забеспокоившимся мутантом, Ло вся нахохлилась на манер замерзшего снегиря и упрекающе зыркнула на юношу исподлобья, но затем все-таки не удержалась от громкого, тяжкого вздоха. Майки, конечно, не зря извинялся, они действительно страшно рисковали этой ночью, и вообще легко могли погибнуть, если даже не от когтей Лизарда, но, к примеру, от стрел и клинков бойцов Клана... Да мало ли кто мог их выследить! Они ведь совершенно не пытались скрываться от кого-либо. Но, с другой стороны...

С другой стороны, именно этого ей так страшно не хватало. Отваги. Мужества. Достаточной смелости, чтобы открыто выйти на свет и взглянуть в лицо собственному страху. Она так долго скрывалась и таилась от всех возможных опасностей, исступленно желая сохранить себе жизнь, что совсем забыла, что это такое — просто жить. Наслаждаться ощущением дождевых капель на растрепанном меху, вдыхать полной грудью холодный ночной воздух и просто с размаху шлепать лапами по грязным лужам, всей душой отдаваясь упоительному, окрыляющему чувству свободы. Майк позволил ей сполна ощутить все это... а теперь он же за это и поплатился.

И где же, черт возьми, справедливость?

Ладонь песца дрогнула, вновь приподнявшись над покрывалом, и незаметно потянулась к напряженно сжавшемуся кулаку юноши, желая успокаивающе коснуться чужой кожи, тут и там перекрытой полосками свежих бинтов... но так и не успела этого сделать. Майк вдруг резко засуетился, мягко спихнув Кланка со своих коленей, и начал неумолимо подниматься с постели, попутно болтая что-то про чужой сон и готовку. Алопекс моментально подобралась, высоко приподняв треугольные уши и широко распахнув изжелта-черные глаза: что, какой завтрак, какая вкусняшка, ты вообще о чем?! Донателло ведь четко сказал, что его брату требовалось как следует отоспаться! И едва ли он позволил бы юноше вот так спокойно встать с кровати посреди ночи, занявшись какими-то домашними хлопотами... Охваченная подлинным беспокойством, Ло тут же вскочила вслед за непоседливым мальчишкой, со спеху едва не запутавшись в чужом одеяле; приподнявшись на задних лапах и как следует оттолкнувшись ими от пружинистого матраса, лисица вихрем спикировала на пол, бросившись вдогонку за ковыляющим к двери подростком — а ну стой, дуралей! Ну куда же его понесло в такую рань?...

Но... Но Донни же сказал... Тебе, наверное, нельзя...! Майки! Подожди, — подброшенный ее головокружительным скачком край одеяла накрыл собой возмущенно мявкнувшего кота, но Ло вообще не обратила на это внимание. Обогнав Микеланджело, наемница решительно встала на его пути, для пущего эффекта грозно распушив свой и без того взлохмаченный хвост. А ну-ка, стоп, машина! — Ты ведь чуть с крыши не упал! — кажется, впервые за все минувшее время, в ее голосе послышался искренний упрек. — На тебе живого места нет, а ты все никак не угомонишься! Неужели ребята сами не справятся? — завидев, с каким усталым видом Майки воззрился на нее с высоты своего роста, Алопекс с огромным трудом заставила себя остаться на месте — ну не привыкла она строить из себя настырную, вредную нянечку. Эта роль вообще ни капельки ей не шла, но ведь кто-то же должен был сберечь силы этому упрямцу! Осознавая, что она служит своего рода последним барьером между тяжело избитым Микеланджело и местной газовой плитой, Ло натянула на себя предельно грозный вид, нахмурившись и уперев лапы в собственные внушительные бедра, мысленно надеясь, что этого зрелища хватит, чтобы загнать мутанта обратно в постель.

Хах! Как бы не так.

Даже несмотря на свое "убитое" состояние, Майку все-таки хватило сил, чтобы аккуратно подвинуть лисицу с дороги и, хромая, продолжить путь к выходу; моргнув, Алопекс с искренним отчаянием уставилась ему в спину, а вернее, в ребристый узор панциря, уже и не зная даже, как ей лучше поступить. Смириться с происходящим? А вдруг Майку станет плохо, и он упадет, ударившись головой об угол стола? Или его выздоровление в целом затянется, потому что он будет переносить его на ногах? Может, разбудить Донателло или Рафаэля, и те уж наверняка вернут шутника обратно в постель, вопреки его бурным возражениям? Но тогда Майки наверняка обидится и не захочет с ней разговаривать... Ох, ну почему, почему он был таким упрямым! Ло нервно повела ушами, лихорадочно обмозговывая все имеющиеся у нее варианты... А затем вдруг снова сломя голову бросилась за Микеланджело, в пару скачков нагнав того в темном коридоре. Стоило видеть, с какой утомленной и даже откровенно раздраженной миной подросток встретил эту новую попытку задержания! И все ж таки, Алопекс дерзнула повторно вырасти у него на пути, вынудив Майка слегка отступить назад, чтобы в потемках случайно не наступить подруге на ногу. Ох как ему не нравилось происходящее... Ло, впрочем, тоже. Смерив черепашку каким-то странным, необычно сосредоточенным взглядом, бывшая наемница внезапно резко вскинула одну руку, с силой прижав когтистый палец к открывшимся в хриплом возражении потрескавшимся губам и веснушчатому носу подростка — прежде, чем тот успел разбудить своим голосом кого-нибудь из здешних обитателей.

Тихо, — шепотом скомандовала песец, почти сразу же убрав лапу от чужого лица. — Завтрак ты готовить не будешь, ясно? Я приготовлю, а ты будешь подсказывать, — и, не дожидаясь ответа шутника, Ло вихрем развернулась на месте и бесшумными скачками помчалась в направлении лестницы, умудрившись не только не скрипнуть ни единой ее ступенькой, но также совершенно беззвучно преодолеть полупрозрачную завесу из бус на входе в кухню, что обычно звонко и со вкусом гремела при малейшем прикосновении. К тому моменту, как порядком озадаченный Майк, наконец-то, добрел до порога ярко освещенной комнаты, его пушистая "сиделка" уже вовсю скакала по всему помещению, деловито открывая и закрывая шкафчики с кухонной утварью, выуживая то один, то другой предмет, способный пригодиться ей в процессе готовки; на разделочном столике уже высилась целая гора продуктов и овощей, охапкой перекочевавших сюда прямиком из холодильника. Заметив, что подросток двинулся в сторону раковины, Ло одним великолепным прыжком через всю кухню взметнулась на край умывальника, угрожающе наставив на Майка палку копченной колбасы. — Сядь. Встанешь — яйца разобью, — пообещала она мрачно, для пущей убедительности "взвесив" на второй лапе увесистую упаковку куриных яиц. Дождавшись, пока Майки покорно шлепнется панцирем на ближайший стул (изи, изи, вумен!), Алопекс спрыгнула обратно на пол и внимательно оглядела рабочее пространство, думая, с чего ей нужно начать. Так ничего и не надумав, перевела слегка растерянный, но все же спокойный и собранный взгляд на Микеланджело, словно бы ожидая от него дальнейших приказов. Ну... в какой-то степени, так оно и было.

Что мне делать?

+2

7

Как бы так помягче ей сказать, что нянек ему в принципе хватает. Не считая отца, что Дон, что Раф, наверняка бы сказали абсолютно то же самое, а то и приковали чересчур прыткого братца наручниками к ножке кровати.
Он посмотрел на нее сверху вниз тяжелым и долгим взглядом, полным укора и даже едва уловимой обиды - ну не ему ли лучше знать свой организм, женщина? Ну что ты суетишься. Во-первых, если даже ты очень захочешь, в постель тебе его точно не загнать, так что релакс мадам, и подвиньтесь пожалуйста, а то он еще не разведал великое искусство просачиваться между чьей-то тушкой и стеной.
А во-вторых, у нее не очень то убедительно получалось играть роль Гендальфа восставшего средь дороги.

Черепашке только и оставалось, что молча вслушиваться в ее пылкую, возмущенную речь, чуть склонив побитую голову на бок, да покачивая руками, развесившимися плетьми до самых колен. Для пущего вида мутантка подбоченилась, чем стала похожа больше на плюшевую игрушку-собачку, с пришитыми к бочкам толстыми, набитыми ватой лапами, чем на грозного сторожевого пса, не пускающего неугомонного парня на его личную территорию убежища - любимый тутошний камбуз. В этом случае, быть внешне по-настоящему сердитой ей даже не помогал насупленный и возмущенный напускной вид, со смешной гармошкой морщинок на обычно гладкой, белой переносице. А эти забавные уши... Большие, лохматые, с торчащими в стороны клочками снежного меха, с угольно-черным ободком по краю и едва заметными задиристыми кисточками на кончиках. Они напоминали ему крылья бабочки, или большой дикой птицы - казалось еще чуть-чуть, и песец просто взмоет к потолку, стоит ей чуть быстрее зашевелить своими огромными "локаторами", или помахать ими вверх-вниз. Или завертеть аки пропеллером своим непомерно пышным и легким, перистым хвостом. Эта комната была слишком тесной, для этой прыткой, как белка, мутантки... Интересно, сколько же она просидела рядом с ним, после того, как Дон закончил его бинтовать?
С легким кивком, всем своим видом показав что да-да, конечно, она права, весельчак наклонился, решительно ухватив вредную девицу за крепкие плечи обеими руками, и, подняв ее в воздух, отчего широкие лисьи ступни невольно дернулись на секунду, будто Ло приготовилась задать стрекача прямо из крепких черепашьих объятий, деловито поставил, словно девушка была большой японской вазой, ее рядом с собой - осторожно, но твердо.
- Что ты, - отозвался Микеланджело, уже уплывая вглубь помещения, слабо покачиваясь на ходу, все еще плохо справляясь с управлением; то, что его слегка заносило, отчего парень пару раз чуть не запнулся о собственные ноги, ничуть черепашку не останавливало, и отказываться от своих намерений Майк не собирался, с упорством барана громко топая вперед, едва ли не ткнувшись лбом в стену - ... доверить этим двоим плиту, чтобы потом грызть сухари из старых запасов, потому что донова яичница пригорела, а овсяная каша Рафа намертво прилипла к языку? Не, я на такое не подписывался, так что извини - но я за фартуком!

Правда уже на полпути юноша убавил шаг, привстав на цыпочки и воровато осмотревшись - не дай бог сейчас столкнется нос к носу с одним из братьев, или сенсэем, руки и ноги под панцирь запихнут и покатишься ты, родной, обратно, откуда вылез. Не в материнскую утробу его загонят, понятное дело, но под одеяло силком запихнуть могут вполне. Осторожно вытянув шею, мутант пристально просканировал пронзительно-голубыми глазами ближайшие метры скрипучих половиц и не на долго задержался на месте, с интересом разглядывая белую полосу льющегося из под двери умника света. Странно, что Донни не в лаборатории... да и не спит, судя по всему. Кто был в комнате брата, а там явно кто-то был, судя по приглушенным, неразборчивым голосам, Майк и знать не желал... Опасался, что его любопытство сыграет с ним злую шутку. Знаем, видели. Подойдет он, значит, крадучись к дверке, а та возьмет, да и распахнется прямо перед ним во всю ширь - здравствуй родной, чего не спишь, гуляешь посреди ночи, бледный как Смерть?
Главное Дон сидит у себя - вот что по настоящему важно.
Довольно кивнув на свои собственные мысли, подросток было поднял свою пудовую ножищу, гордо занеся ее над ступенями широкой лестницы, да так и застыл с пяткой в воздухе, вытаращившись на мохнатый торнадо "заклубившийся" прямо перед ним, с черными точками блестящих хмурых зенок на снежном фоне. Однако, прежде чем произнес хоть слово, Алопекс уже все сказала за него, решительно захлопнув ему большой рот своей ладонью - готовить, ты, дружок, значит, не будешь, и вообще не мужское это дело, теперь моя очередь осваивать азы кухни!
Вот уж с чем он был вообще не согласен, да поздно -  девчонка уже колобком скатилась со ступенек, только ее и видели.

Сумрачно потерев щеку, на которой красовался сизый отпечаток синяка, как следствие с многократными поцелуями физиономией об кирпичи, не без помощи старика Рене, Микеланджело тихо, но очень глубоко и очень печально вздохнул...

Он терпеть не мог это чувство. Это то самое, противное чувство, со словами, которые ему постоянно тыкают в лицо: ты младший, слабый и глупый. Давно уже его вписали в ряды группы "В" и старались обделять слишком тяжелой для куриного ума дурашки-Майки работой. Младший, невнимательный. Невнимательный и дуралей. По своему его баловали, но вот уж чего-чего, а этого Майки никогда не просил. Его веселый нрав и беспечность слишком часто принимали за незаслуженный кретинизм, а за все свои проколы черепашка гордо носил медаль обормота, который не в состоянии ничего, кроме как на кухне топтаться, нормально сделать. А теперь ему даже этого не дают!
С уже по настоящему обиженной и огорченной миной, подросток покорно пошаркал вниз, не спеша, задумчиво прислушиваясь к собственным шагам и то и дело тяжело опираясь на перила. В любое другое время шутник бы не задумываясь перемахнул через них и уже минут десять как догнал шуструю лисицу, во всю хозяйничавшую в его "личной" резиденции. - "Может все же развернуться и правда пойти спать?" - уныло подумал он, кое-как спустившись и замерев на пару секунд у подножья, с тоской поглядывая вверх на непреодолимое расстояние - теперь возвращение в собственную комнату казалось ему не легче, чем восхождение на Эверест. Так что он довольно быстро отказался от таких расстроенных мыслей, убедив себя, что без его руководства не в меру готовая к труду и обороне песец, может натворить делов, и вместо того, чтобы с умирающим видом проковылять обратно на первую ступень, огляделся по сторонам. Может на диване с банкой пива пристроился Раф?
Чуть ли не по пластунски прокравшись к подобию софы, черепашка осторожно выглянул из-за спинки, с опаской прищурив один глаз - тук-тук?
Нет, слава панцирю здесь было пусто.

Смахнув тыльной стороной ладони невидимые глазу водопады холодного пота, юноша снова поднял голову, нервно вцепившись замотанными пальцами в потрепанную обивку, и с подозрением, напряженно огляделся еще раз. Ну и куда делся Ральф Снесу-Сломаю? Так-так... На что почти сразу обратил внимание парень, так это на отсутствие любимых массивных берц, принадлежащих обладателю красной банданы. Ну чтож, вопрос быстро отпал сам по себе, наверняка и в гараже на полу одиноко валяется мятый брезент, коим старший мутант накрывал свой любимый мотоцикл. Проветриться значит решил. Зная темперамент Рафаэля, весельчак не почувствовал особого облегчения. Было бы лучше, если утомленный насыщенными событиями саеносец завалился у себя в гамаке, восстанавливать нервы долгим и крепким сном. Но что он сейчас мог сделать? Побарабанив по глухо отзывающемуся упругому поролону в обшарпанном чехле с рисунком цветов, Майкстер лишь неопределенно пожал плечами - разве что только приготовить что-нибудь вкусное рассерженному брату. Например может оладьи испечь, или вафли... или пирог со сгущенным кремом.И Донни его тоже любит... выходят они такие усталые и злые, а Майки тут с подарочками, улыбающийся, почти вроде как и здоровый! Не это ли успокаивает?
Заслышав подозрительный грохот со стороны кухни, черепашка сразу отклеился от диванных пуфов, срочно поспешив на леденящий кровь перезвон его обожаемой немецкой посуды, которую он заказывал по интернету и берег как зеницу ока!

Шумно ворвавшись под своды родной крохотной кухонки, юноша чуть на пол не сел, от вида красочной картины продуктов из холодильника, от и до, выложенных на всех допустимых плоских поверхностях. Ну ладно, еды не весь имеющийся список, имбирь и корицу, а так же замороженные овощи с курицей она все же там оставила. - Так, минуточку, - но ему даже к крану не дали пройти! Скосив глаза на опасно покачивающийся прямо перед его физиономией кончик пахучего сервелата, который послужил боевой девице подобием шпаги, Майк сдавленно икнул, затем оценил возможность урона, прикинул что потеряет целый десяток ни в чем не повинных яиц, и плавно воздел свои исцарапанные лапы на уровень груди, примирительно продемонстрировав мутантке грязные черепашьи ладони перетянутые марлей, - Я безоружен, отпусти заложников, женщина! Сдаюсь, - ворчливо пробухтел подросток, грузно шлепнувшись на скрипучее сиденье, оказавшееся ближним к его усталой заднице. Поставив локоть на заваленный едой, готовой и сырой вперемешку, с вилками, ложками, салфетками и тарелками стол, выпятивший губу шутник выжидающе воззрился со своего места на подругу. Ну и? Он сидит, а еда сама себя что-то не готовит.
- Отойти от плиты и сесть на мое ме... - было начал вредничать парень, но мигом сменил направление, когда упаковка с яйцами снова оказалась в когтистой лапе, - Ладно, ладно! Убери их от греха подальше, это же последний десяток. Вот злюка. - Сложив руки на груди, юнец выразительно вытянул ноги перед собой, демонстрируя всем своим видом крайнее недовольство таким раскладом. Ну раз так...

- Давай начнем с простого. Не думаю что ты проходила курсы кулинарии, да? Сделаем омлет, вафли и банановый мусс. Можно мне хотя бы мусс самому сделать, а? Это ведь просто, кнопку включил и готово, - тоном капризного ребенка спросил он, ткнув пальцем в направлении старенького блендэра, одиноко притаившегося в углу, прижавшись боком к холодильнику. - Оставляй муку, яйца, не разбей, умоляю, ванилин, сахар, соль, сливочное масло, молоко и вон ту связку бананов. Остальное нам не понадобится. Эх... давненько я не готовил... с кем-то, - уже с большим добродушием растянул уголки губ в ухмылке черепашка, наблюдая за тем, как его подопечная снова забегала по тесному закутку, с той же прытью собирая все ране выложенное и запихивая обратно в бездонные недра холодильника и навесных шкафов.

+2

8

Как же сильно он обозлился! Обида так и плескалась в этих огромных льдисто-голубых глазах оттенка зимнего неба, что в сочетании с насупленным выражением конопатой морды и поджатыми, недовольно скривленными губами делало его похожим на большого обиженного ребенка. А сколько досады было в его голосе! Ну, вообще-то, Алопекс и самой не очень-то нравилось строить из себя эдакую миниатюрную копию Донателло. Да, служба в рядах Клана Фут научила песца, как нужно правильно отдавать команды и управлять небольшими группами вверенных ей бойцов, но Микеланджело не был похож ни на одного из этих молчаливых, исполнительных парней. Послушание? Дисциплина? Ба-аах, это все явно не про него! Да и Ло, коли уж на то пошло, приходилась ему кем угодно, но только не строгим командиром, чьи приказы следовало беспрекословно выполнять... И вполне естественно, что Майка напрягало такое поведение юной куноичи. Любого бы напрягло, на его-то месте.

Но что лисица также очень хорошо осознавала, так это то, что Микеланджело было еще рано вставать с кровати и готовить завтрак на... скольких мутантов? Пятерых, не считая его самого. Алопекс уже разок ассистировала подростку на кухне и примерно представляла, сколько усилий и продуктов требовалось на то, чтобы утолить аппетит всей этой оравы, и ей вовсе не хотелось, чтобы в конечном итоге ее приятель обессилевшей медузкой расплылся по полу у холодильника, героически нацепив маску на половник. "Прости, что мне приходится так тебя... контролировать?" — Ло слегка виновато покосилась в сторону надувшегося мутанта, нарочито громко бухнувшегося за стол неподалеку и всем своим хмурым видом демонстрировавшего ярое несогласие с происходящим. Кажется, ее угроза все-таки подействовала, и Майк предпочел сохранить драгоценные яйца — мудрое решение! Спрыгнув с умывальника, Алопекс успокоенно отложила свое импровизированное "оружие"... но тут же снова угрожающе подняла его над головой, как бы намекая: все, детка, шутки кончились! Уймись уже, в самом деле.

Удивительно даже — он был готов доверить ей жизнь, но только не кастрюльки с плошками. Довольно чудная расстановка приоритетов, не правда ли?

Я все слышала, — хладнокровно откликнулась Ло на приглушенный бормоток юноши, и не думая принимать его ворчание близко к сердцу. Отвернувшись, она придирчиво оглядела высившуюся перед ней гору продуктов, выискивая те, что назвал Майки... а затем вновь стрелой сорвалась с места, проворно распихивая все лишнее по ящикам и пакетам, одновременно с тем расчищая себе побольше свободного пространства под грядущую стряпню. Она отнюдь не суетилась, как это можно было подумать, наблюдая за ней со стороны: все движения бывшей наемницы были спокойны и размерены, как если бы она точно знала, за что браться в первую очередь, а что пока лучше отложить в сторонку. Так оно и было на самом деле... Но только не для Микеланджело, у которого уже очень скоро начало серьезно двоиться в глазах от хаотично мелькающего перед его лицом снежного вихря, вовсю снующего по тесному кухонному закутку, то и дело перепрыгивающего, а временами случайно касающегося своим распушенным хвостом нарочно вытянутых едва ли не до противоположной стены, длиннющих ног подростка. В очередной раз энергично перемахнув через огроменные зеленые стопы, Ло деловито бухнула перед Майком ранее упомянутым блэндером, не поленившись перетащить древний агрегат на стол рядом с черепашкой, так, чтобы ему не пришлось вставать самому. — А ну-ка, подвинься, — запрыгнув на чужие колени, лисица перегнулась через карапакс опешившего мутанта и воткнула вилку аппарата в настенную розетку за его спиной, после чего столь же энергично напялила ему на голову невесть откуда схваченные рабочие гоглы Дона, видимо, оставленные им здесь накануне, и легко соскочила обратно на пол, напоследок в тысячный раз накрыв бедолагу пышным облаком шерсти. — Где здесь фартук? А, вот он, — выдернув находку из-под увесистой задницы Микеланджело, Ло решительно напялила тот себе на голову... Зависла на несколько мгновений, оценив размеры чужой "униформы", в несколько раз превышавшие ее собственные, но быстро сориентировалась, едва ли не трижды обернув старенькую, многократно запятнанную ткань вокруг поясницы, и вот в таком виде продолжила свое черное дело, ничуть не смущаясь слегка ошарашенного вида местного шеф-повара.

Дальнейшие пятнадцать минут, Микеланджело приходилось говорить практически не умолкая, чтобы хоть как-то поспеть за решительными действиями своей прыткой ученицы: торпедой летая по всей комнате, то и дело перескакивая с одной задачи на другой, Ло, тем не менее, исправно выполняла все команды шутника, не упуская из виду ни единого его слова и с максимальной тщательностью орудуя то ложкой, то миксером, то деревянной лопаточкой, в зависимости от того, что ей было поручено. Разумеется, не обходилось без эксцессов... Алопекс не всегда четко понимала, что от нее требуется, а порой слишком буквально воспринимала сказанное. Один раз она явно промахнулась с нужным количеством яиц, все-таки разбив их все, но, к счастью, сделала это в сковородку, а не на пол — ну, откуда ж ей было знать, сколько их требовалось на самом деле! А затем Майку в последний момент удалось предупредить явно зреющую катастрофу, когда Ло на полную мощь включила газовую конфорку... Но, в целом, процесс готовки шел довольно живо и увлеченно, и куда быстрее, чем если бы Майки пришлось готовить самому. Да и веселее. Определенно, Алопекс получала искреннее удовольствие от всего происходящего, и была целиком поглощена этим непростым делом, на время даже забыв про свою страшную усталость. Возможно, это все потому, что ей не хотелось лишний раз вспоминать о случившемся на крышах... Никому из них не хотелось, ей-богу.

Кажется, готово, — задумчиво пробормотала Ло, на всякий пожарный еще разок ковырнув вилкой аппетитно шваркающий на плите омлет. Тот выглядел вполне съедобным на первым взглядом... И пах вкусно. Но для Алопекс и сырые яйца казались ужасно вкусными, так что лисица, не удержавшись, бросила короткий вопросительный взгляд на черепашку: ну как уже, пора снимать? Дождавшись его одобрительного кивка, Ло шустро подхватила сковородку с огня, не забыв предварительно сунуть лапу в огромную безразмерную прихватку, и с довольным видом перенесла ее на обеденный стол, уже целиком заставленный тарелками, чашками и прочей кухонной утварью. Рядышком уже вовсю исходили паром горячие вафли, и Алопекс, не удержавшись, еще разок шумно втянула носом их восхитительный теплый аромат. Как раз перед тем, как Микеланджело заботливо накрыл их стеклянной крышкой — чтобы не остыли.

Вот и все... теперь оставалось лишь подождать, пока все остальные обитатели черепашьего убежища не проснутся и не спустятся позавтракать. К слову, а который уже час?

"Ничего себе..." — отыскав взглядом микроволновку, Алопекс с неподдельным изумлением уставилась на горящие на крохотном электронном экранчике цифры. Кто бы мог подумать, что они с Майком так долго провозятся! А ведь, казалось бы, дело шло семимильными шагами... "Теперь бы еще вздремнуть как следует," — поистине чудовищный зевок настойчиво растянул дрогнувшие губы мутантки, заставив ту незаметно прикрыть пасть ладонью, но затем Ло тут же отдернула руку от лица: ей не хотелось, что Микеланджело заметил ее усталость. К счастью, тот был слишком увлечен накладыванием яичницы в свою тарелку. Видимо, решил и сам поесть немного... Что ж, это было логично. Только сейчас Алопекс обратила внимание на то, как сильно она на самом деле проголодалась — до такой степени, что вот уже добрые полчаса как лихорадочно сглатывала копившуюся во рту слюну, боясь ненароком капнуть ею в омлет или банановый мусс. Заметив, что подросток тянется за хлебом и ножом, Ло спешно подтянула их ближе к себе. — Давай лучше я, — и вновь этот обиженный, усталый взгляд. Ну пойми ты уже, что она просто хочет сделать тебе приятное! Подтянув к себе хлебную доску, Алопекс с невозмутимым видом занесла лезвие над свежим батоном... да так и замерла, явно смутившись чему-то.

"Как это... как правильно?" — помешкав, лисица слегка передвинула руку в сторонку, словно бы отмеряя нужный размер куска. Затем снова вернула нож на прежнее место. Моргнула. Опустила нож. Снова приподняла... И потом, все-таки набравшись смелости, медленно опустила руку вниз, старательно отрезая большой неровный ломоть. Мягкое хрустящее тесто предательски мялось в ее когтистой лапе, мешая песцу сделать правильный срез; от усердия бедолагу едва ли не прошиб ледяной пот. "Да что же!..." — глупый, дурацкий батон! Или может это она просто слишком уж сильно притомилась, что теперь аж в глазах расплывалось? Пристыженная собственной беспомощностью, Алопекс с удвоенным усердием начала давить ножом на чертов хлеб, грозя вот-вот безжалостно разрубить его напополам. Завидев сие безобразие, Майк тут же поспешил отобрать у девушки ни в чем не повинный батон, и та с виноватой мордой покосилась вслед уплывшей от нее добыче — ну что за...

Прости, — уныло произнесла она, опустив кончики ушей от огорчения. — Никудышный из меня повар. Но я просто хотела, чтобы ты немного передохнул.

Отредактировано Alopex (2017-02-22 20:23:59)

+2

9

Судя по всему к стулу его задницу приклеили довольно прочно и надолго.
С тяжким вздохом Микеланджело на мгновение прижал пальцы ко лбу, хмуро поправив сползшую на глаза повязку, туго перетягивающую его исцарапанную, веснушчатую голову. А затем снова нахохлено скрестил здоровенные лапы на пластроне, поудобнее откинувшись панцирем на скрипучую деревянную спинку. Парень отчаянно не хотел признавать, что слишком слаб, чтобы самостоятельно развести бурную деятельность на кухне. Хотелось бы порхать как бабочка, и жалить, как пчела, но легкое головокружение, а так же отсутствие живого места на покрытом синяками теле, убедительно удерживали подростка на одном месте. Вот не хуже, чем угроза жестокой расправы над последним десятком!

Правда расслабиться юноше так и не дали.
Напрасно он подумал, что сможет лениво растечься по сиденью, не глядя потыкивая в кнопку блэндера и погрузившись в простративные размышления о несправедливости Могучей Вселенной, и превратностях Судьбы, когда выходишь ты такой, в кои-то веки потанцевать с девушкой под луной - а тебе БАЦ, и мертвый вроде как уже пару месяцев старик-Рене подкатывает. Стоило на секундочку утомленно прикрыть веки, как мимо него пронеслась белая молния, прогоняя всякую сонливость. Затем обратно. Затем эта молния навернула кульбит через стол в обнимку с капустой. И снова зигзагообразно пронеслась по крохотной кухонке с пресловутым колбасным батоном и связкой сосисок, мясным шарфом развевающихся покруг пушистой шеи.
Это Алопекс так продукты обратно в камеру убирала, с такой скоростью, словно тут духовка загорелась сизым пламенем и ее срочно надо было затушить продуктовым дождем! - Пре... пр... хва... Оста-ста-ста... - было порывался притормозить свою белкой снующую по комнате подругу черепашка, старательно крутя головой, пытаясь отследить ее стремительные передвижения по маленькому помещению домашнего камбуза. В итоге это неблагодарное дело закончилось тем, что его внутренняя качка усилилась раза в два, и бедный весельчак убито откинулся затылком о стенку позади себя, сосредоточив плывущий и скачущий взгляд на кирпичном потолке убежища - по истрескавшимся, осыпающимся стенкам, перед глазами юного мутанта, еще минут десять прыгало сводящее его с ума размытое белое пятно похоже на солнечный зайчик, коварно забирающееся в потолочные трещинки и нарезающее витиеватые круголя и спирали. На мгновение юноша болезненно крепко зажмурился, неистово потерев кулаком ноющие глаза... а затем чуть не свалился со стула на пол, когда к нему на колени кто-то вскочил, буквально утопив страдальчески сморщенную веснушчатую мину в пышном, белом меху! К такому его жизнь не готовила!

Алопекс, как уже говорилось ранее, была почти невесомой, но довольно... визуально объемной барышней, сумевшей легко заполонить собой все видимое пространство вокруг Микеланджело, восседая пушистым шариком, чем-то напоминающем хлопковое соцветие, у него на широком зеленом бедре. Подобная наглость, нетактичность... или бесцеремонность, была встречена безмолвным, ошарашенным выражением черепашьего лица, облепленным чужой шерстью, назойливо попавшей в рот и уголки глаз: Майк попросту был не готов к такому повороту событий и банально не знал, как на это реагировать. Наверное девушка и сама была не в курсе, что сейчас непередаваемо нахально нарушила черту личного пространства любого приличного мутанта, да и ей было, судя по всему, совершенно все равно на такие мелочи - она была занята подключением блендера, старательно нашаривая розетку штепселем, вольготно опираясь о мужественное плечо изваянием замершего весельчака. Пардон муа?
- Ло, - наконец осторожно подал голос юноша, когда довольная собой барышня с щелчком подключила агрегат и подвигала его по столу туда-сюда. Впрочем, что он мог ей сказать? Предупреждай в следующий раз, когда захочешь по нему попрыгать? Пока Майк думал, как бы поконкретнее передать мутантке, что он как-бы, к таким вещам не привык, да и вообще, это наверное и не прилично, бойкая барышня уже продолжила свой ураганный "танец", напоследок натянув ему на физиономию невесть откуда взявшиеся рабочие очки старшего брата Микеланджело! Парень еще с минуту немо похлопал ресницами за толстыми стеклами гогглов, медленно подняв к подбородку до этого момента парализовано замершую в воздухе ладонь и аккуратно сняв с губы один длинный, блестящий белый волосок. Отщелкнув шерстинку в сторону, Майк решительно стащил с себя "защиту", грузно грохнув чужими очками о столешницу. И как не разбил-то. Ну вообще!

Еще и фартук взяла! Его любимый! С рецептом зимнего салата на переднем кармашке! У этой девчонки вообще, есть совесть? - Не порви, - умоляюще пролепетал подросток, складывая лапы в красноречивом молитвенном жесте, с содроганием сердца наблюдая за тем, как новая повариха мумией заматывается в его любимый передничек, туго завязывая длинные, истрепанные ленты пояска и затыкая их концы куда-то под складки ткани. Фартучек старенький, переживший и когти Кланка, и кофе Дона, и сгущенку Рафа, на широкой пояснице черепахи растянувшийся и ставший тоньше и хрупче бумажного листа, в любой момент мог легко порваться. И только старина Майкстер знал, как с ним надо обращаться! Никому не дозволялось брать эту священную вещь!
Кроме Ло, как оказалось...

Сквозь пальцы с ужасом наблюдая за деловитым облачением девушки, заранее простившись с фартуком, юноша скрипя сердце решил все-же отвернуться, на время, чтобы не видеть пыток фартука, занявшись приготовлением мусса, с тяжкими вздохами принявшись складывать во внутрь чаши бананы, молочные продукты, загустители и ароматизаторы, периодически стряхивая с колен летучее шерстяное покрывало.
Надо посоветовать девушке расческу-щетку, где-то в ванной на днях он как раз видел одну такую, оставшуюся в убежище после Ниньяры. Видимо рыжая знала о подобных "проблемах" своего лисьего вида, потому что от куноичи нигде не оставалось такого обильного скопления красно-бурого меха, как от Алопекс, за которой можно следить просто в период линьки, потихоньку следуя по дорожке из белого, мягкого пуха.
Ему нужен веник.
Или хотя-бы пылесос.

- Так, - ткнув в кнопку и ритмично пожужжав аппаратом, выдержав красивую паузу, шутник неловко поерзал на месте, прежде чем открыть рот и начать монотонно диктовать рецепт и раздавать ценные указания "практиканту", - Ну что, ты готова? - Монотонно не получилось, покой, как обычно, нам только сниться.
Он хвалил старательность своей подопечной, но когда мутантка чуть не спалила несчастный омлет, а вместе с ним рисковала и закоптить всю кухню, черепашка очень захотел подбежать к своей помощнице, усадить ее на этот злосчастный стул игнорируя все возможные протесты, вручив свежеприготовленные вафли, и довести до ума завтрак уже своими силами. Конечно черепашка и сам не раз бывало что-то ломал, или совал нос куда не следовало и в последствии получал то, что заслуживал, но это место имевшее для подростка почти божественное значение, могло похвастать идеальной сортировкой продуктов, чистой плитой, и аккуратно разложенными чайным пакетиками в шкафчиках. Все, что оказывалось по несчастью сломанным(это не касалось личных вещей братьев, таких, например, как кофеварка), было моментально оттащено к изобретателю и долгим нытьем и стоянием над чужой душой приведено в сиюсекундный порядок. А тут такой хаос!

Хотя с другой стороны, где-то в душе Микеланджело чувствовал ни с чем не сравнимое непонятное тепло, плавно растекающееся где-то под пластроном.
Нет, ну в самом деле. Кто бы вот так захотел побыть с весельчаком на кухне, просто, помочь ему с готовкой? Пускай черепашка и строил нелицеприятную рожу при редких словах "дай ка помогу!", ребята чаще всего совсем не интересовались этим, да и не особо любили готовить. У каждого свои интересы в этом доме, и ни у кого из братьев они, как зачастую и бывает в больших семьях, не совпадали. Конечно, попроси он их, парни и сами прекрасно управились с таким простым заданием, как насыщение голодных желудков, ведь здоровье младшенького важнее сытного завтрака, но кто бы из них готовил еду с такой довольной мордахой, как это делала Алопекс?
Она делала это по своему.
Нагло, напористо, но просто и по доброму, что заставляло Микеланджело моментально забыть о том, что она только что чуть не поделила фартук на две ровные половинки, забросала шерстью весь кафель, едва не спалила завтрак, и благополучно растратила весь драгоценный яичный десяток.
Она была милой.

И усталой.

Зря Алопекс думала, что парень не заметил ее утомленного зевка, пока нарезал лопаточкой кусок подрагивающего в сковородке омлета. Не мудрено, что она так притомилась, он и сам испытывал примерно то же, каждый раз, когда готовишь на большую семью к концу просто с ног валишься. Вот по этой причине, Микеланджело любил после тренировок и завтрака вздремнуть в своем уголке на часик-другой. А она к тому же так и вообще сегодня глаз не смыкала. Не удивительно, что ее так подкашивает в кроватку. - Ну что, давай ка позавтракаем, а потом может спать? В принципе мы все сделали, - он улыбнулся чуть шире, приподнявшись на месте и потянув руку через весь стол за ножом, - Ты все сделала. Ты молодец. Не думал что...
Но она опять опередила его, не дав закончить фразу своим прытким жестом, буквально выхватив у юноши из под носа буханку хлеба и отняв у него нож.
Это вынудило Майка со вздохом опуститься обратно и в ожидании подпереть кулаком щеку - и снова здравствуйте.
теперь ему даже хлеб нельзя нарезать. Уж такие простые вещи можно было бы "самой больной в мире черепашке" и позволить, нож не топор, да и он не дрова рубить собрался, а всего лишь порезать тонкие хлебные ломтики! Ладно, чего уж... Хотя нет. Обратив внимание, что юная воительница сейчас просто разметелит хлебушек на мелкие крошки, парень мигом сбросил с себя расслабленно-ленивую позу, молча, решительно притянув к себе батон обратно, на этот раз не дав Алопекс возможности опять отнять у него еду и играться в заботливую мамочку. Чего доброго сейчас с ложечки кормить начнет! Мужик он, или где? Поймав ее растерянный, даже расстроенный фееричным провалом взгляд, черепашка решительно покачал головой - все. Хватит.

- Ты не виновата, - одно аккуратное нажатие двумя руками по лезвию и рукояти, и ломоть, местами "погрызанный" усердием Алопекс, бесшумно падает на доску. А за ним быстро последовали и другие квадратные, тонкие тостовые куски, ложась в идеальный рядок, - Ты отлично справилась сегодня, о чем ты говоришь! Но тебе все-же стоит мне доверится... хоть в чем-то! - Озорно подмигнув подруге, юноша неуловимым жестом, повернув лопаточку, спустил жилейно трясущийся омлет на тарелку, и положил сверху два ломтя. Локтем пододвинув порцию к мутантке, подросток взял вторую посудину и занялся ловлей своего куска из непомерно огромной "общей" сковороды. Майк любил, чтобы желтка было по две штучки, и придирчиво вертел сковородку за длинную ручку, туда-сюда. - Здорово, что ты решила помочь мне с готовкой, мне... приятно. Честно, - оторвавшись от своего увлекательного занятия, юноша пристально уставился на лисицу, - Но давай все-же в следующий раз на равных, м? Я научу тебя готовить пиццу и паштет. И другие вкусности, если захочешь. И ты не будешь так уставать... Не не не не, - заметив, как протестующе открыла рот мутантка, Майк снова помотал головой и примирительно накрыл ее лоб лапой - не нужно лишних слов, мы оба это знаем, - Ты устала. Не отрицай. Мне то уставать не с чего, я ничего не делал, кроме того, что порезал хлеб и взбил мусс. И то, это делал не я, - коротко хихикнул весельчак, наконец найдя подходящую, привлекательную для него часть омлета, - Ты вообще спала? Зуб даю, что нет. Так что давай мы перекусим и на боковую. - Он сосредоточенно ковырнул желто-белую массу вилкой, - Надеюсь парни подобреют, когда позавтракают...

+2

10

Возможно, все дело было в накатившей на нее страшной сонливости, а может, Алопекс просто не хотела лишний раз спорить с черепашкой, чувствуя, что Майку уже и без того знатно поднадоела ее агрессивная опека — но лисица послушно закивала ушастой головой и поскорее уткнулась носом в подвинутую к ней тарелку, невольно окунувшись в облако клубящегося над едой теплого, ароматного пара. Пока Микеланджело говорил, одновременно с тем выбирая себе кусок по-солиднее, Ло задумчиво созерцала свою порцию омлета, мысленно позавидовав тому, как же легко подростку давались подобные вещи. Почему-то, ей совсем не нравилось то, как она сама приготовила эти яйца; да и разница между покромсанным на части и ровно отрезанным ломтями хлеба так отчетливо бросалась в глаза, что становилось по-настоящему стыдно за собственную неловкость. Подперев лапой взъерошенную щеку, песец без особого энтузиазма поковырялась вилкой в еде, а затем с тихим вздохом отправила небольшой кусочек себе в пасть. Ну да, так и есть, недосолила...

Было бы здорово, — откликнулась Ло на щедрое предложение шутника, на мгновение оторвав взгляд от тарелки. Вообще-то, бывшей наемнице и впрямь хотелось научиться готовить так же хорошо, как это делал ее голубоглазый приятель — пускай омлет вышел так себе, зато ей безумно понравился сам процесс готовки, и она была совсем не прочь его повторить. Разумеется, в компании Микеланджело, ведь так было гораздо интереснее. — Я вовсе не... — хах, похоже, теперь настала очередь Майка перебивать лисицу на полуслове и решительно демонстрировать ей свою дружескую заботу. Озадаченно скосив зрачки на мягко улегшуюся ей на лоб широченную ладонь мутанта, почти полностью скрывшую под собой заостренную мордаху, украшенную неровной фиолетовой "кляксой", Алопекс так и не решилась ему возразить — ладно уж, чего греха таить, она и вправду жутко устала... Отложив вилку в сторонку, девушка, теперь уже не особо таясь, с хрустом потянулась на своем сидении, вскинув тесно сжатые кулачки к потолку комнаты, а затем вновь обнажила челюсти в исполинских масштабов зевке, впрочем, не забыв деликатно прикрыть его рукой. Спать хотелось с такой силой, что аж кусок в горло не лез, и в конечном итоге Ло даже не стала доедать свою порцию, вкладывая все оставшиеся у нее силы в то, чтобы не задремать лицом в омлете. Кое-как дождавшись, пока Майки, наконец-то, выйдет из-за стола, девушка слегка заторможенным, да что уж там, донельзя сонным колобком выкатилась из кухни вслед за ним, неосознанно пришаркивая задними лапами; пышный хвост вяло раскачивался из стороны в сторону за ее сгорбленной спиной, едва ли не подметая собой грязный бетонный пол. Алопекс даже не сразу поняла, почему они вдруг остановились — замерев посреди пустой гостиной, Микеланджело с добродушной улыбкой развернул песца в сторону приоткрытой дверцы чулана. Мутантке понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы досконально вникнуть в сей жест и осознать, что им пришла пора пожелать друг другу спокойной ночи.

"Значит, сегодня спим под лестницей..." — мысленно подытожила Ло и даже покорно сделала шажок в направлении крохотной, но уютной комнатушки... Однако, что-то заставило ее притормозить и молча обернуться к Майку, смерив того чуть более осмысленным, каким-то даже просящим взглядом. Конечно, спать в теплой и прибранной кладовке было куда лучше, чем корчиться от пронизывающего холода, лежа на продавленном вонючем матрасе в "родном" убежище на заброшенной высотке, но... Слабый шепоток внутри настойчиво твердил, что она просто не сможет заснуть в одиночестве этой ночью. Возможно, виной тому был пережитый ими кошмар с участием повторно мутировавшего доктора Рене и его мерзкого крылатого подсобника, а может, это просто тревога за жизнь лучшего друга все никак не желала отпускать бедную лисицу, но факт оставался фактом — ей совсем не хотелось снова оставаться одной. Завидев, что Майки как ни в чем не бывало направился прочь, Алопекс в нарастающей панике качнулась следом за его неторопливо уплывающим в темноту панцирем... а затем и вовсе испуганно окликнула весельчака по имени, вынудив того замереть на нижних ступеньках лестницы. Обернувшись, Микеланджело смерил свою ушастую гостью откровенно недоумевающим взглядом, а та, в свою очередь, смущенно замерла перед ним, зябко приподняв худые плечи и сцепив когти в напряженный "замок" за спиной.

...можно я переночую у тебя в комнате? — в конце концов, робко попросила она, стыдясь собственной неловкости. Вот же... пискля. — У тебя ведь есть кресло... Я не стану тебе мешать. Здесь внизу... немного жутко, — и Алопекс виновато уткнулась взглядом себе под ноги, чувствуя себя эдаким большим ребенком, испугавшимся темноты и просящимся среди ночи в родительскую спальню. К огромному облегчению песца, Майки не стал смеяться или отказывать девушке в ее более чем странной мольбе. Вместо этого, он с улыбкой кивнул ей в ответ, показывая, что совсем не возражает против ее компании, и Ло тотчас ураганчиком метнулась мимо него по лестничным ступеням, оставив Майка изумленно пялиться ей вслед. К тому моменту, как шутник, наконец-то, не без труда взобрался на верхний этаж и толкнул дверь в собственную комнату, его взору открылся внушительных размеров холм, выросший за высоким подлокотником кресла: то была его подруга, едва ли не с головой закутавшаяся в оставленный здесь же огромный клетчатый плед. Два блестящих желтых глаза пристыженно взирали на черепашку из-под краешка старого покрывала — Алопекс все еще было ужасно стыдно за свою поистине детскую просьбу. — Извини, — тихо пробормотала она, зарываясь глубже под толстые шерстяные складки, — только не рассказывай остальным, — буркнула лисица уже совсем неразборчиво, окончательно скрываясь, таким образом, от взгляда подростка. Не хватало еще, чтобы остальные мутанты прознали про ее трусость... В конце концов, суровым воителям Клана Фут не пристало трястись позорной кучкой осиновых листьев, испугавшись несуществующих монстров под кроватью и украдкой ныкаясь от них по чужим спальням. Это было просто неприемлемо.

Доброй ночи, — печальным эхом шепнула Ло из-под своего пледа, заслышав, как Майк со скрипом улегся на кровать и щелкнул выключателем лампы, погрузив комнату в беспроглядный черный сумрак. Юноша еще немного поворочался, прежде, чем окончательно затихнуть и, скорее всего, моментально заснуть — в отличие от его напряженной "соседки" по комнате, мышью затаившейся в своем импровизированном укрытии и чутко прислушивавшейся ко всем подозрительным скрипам, доносящимся откуда-то извне. Собственное дыхание и даже просто биение сердца казались ей неприлично громкими: и чего она, спрашивается, так сильно боялась? Рене ведь не выползет из-за двери, точно какое-то вымышленное чудище из детских кошмаров, и не нападет на них с Майком, пока они оба спят... Да и кто, будучи в здравом уме, испугается этого зубастого посмешища? Алопекс непроизвольно расфыркалась собственным мыслям и пошебуршилась в кресле, теперь уже намеренно воскрешая в памяти зловещий образ Лизарда, во всем его мрачном и зеленом великолепии. Подумаешь, когти... У нее и свои есть, причем немаленькие! И, между прочим, она знатно исполосовала ими чужую спину, прежде, чем ящер, наконец-то, сумел сбросить ее на землю. Сознание тотчас услужливо подставило мутантке донельзя яркую, сочную картинку, в которой она, Алопекс, беспомощно валялась в грязной дождевой луже под лапами у своего взбесившегося противника, не в состоянии дать ему полноценной сдачи... не в состоянии даже просто встать на ноги, прежде, чем ее ровным слоем размажут по бетонной поверхности крыши — а то и хуже. Вздрогнув всем телом, девушка резко распахнула глаза и тревожно завозилась в своем уютном "гнездышке", стремясь поскорее избавиться от всех этих неприятных воспоминаний.

Хах. Куда там!

"Хватит," — в пятый или шестой раз промотав в сознании жуткие сцены нападения Рене, Ло свернулась в тугой каланчик и сердито накрыла голову собственным пышным хвостом, точно это как-то могло помочь ей скорее заснуть. Крепко зажмурившись, Алопекс попыталась сосредоточиться на рецепте омлета, который она готовила сегодня под чутким руководством Майка, в деталях припоминая, что, как и в каких пропорциях она смешивала, прежде, чем поставить сковородку на предварительно разогретую плиту — и это действительно отвлекло ее от мыслей о минувшей схватке... но лишь на очень короткое время. Сама того не заметив, Ло снова принялась обмозговывать собственный проигрыш в битве с воскресшим доктором, то и дело ворочаясь с одного бока на другой, почти беспрестанно скрипя старыми диванными пружинами, вздыхая и ворча сквозь тесно сомкнутые зубы...

Покуда спальню не озарил яркий свет вспыхнувшего ночника!

Алопекс тотчас пугливо замерла под заметно сбившимся одеялом, мигом прекратив свою громкую возню, отчаянно возжелав притвориться спящей, что, разумеется, было попросту глупо: куноичи буквально затылком ощущала на себе пристальный, по-сонному недовольным взгляд Микеланджело. Усевшись, лисица медленно обернулась к своему хмурому приятелю, при том окончательно уронив плед на пол. Да что ж это такое-то... С досадой покосившись вслед ускользнувшему от покрывалу, Ло вновь подняла глаза на своего заспанного приятеля, чувствуя, что еще немного — и тот просто за шкирку вынесет ее из спальни, аки разбушевавшегося посреди ночи Кланка. 

...мне уйти обратно в чулан, да? — с плохо скрываемой тоской в голосе уточнила Алопекс, исподлобья глядя на черепашку и уже даже не пытаясь извиниться перед ним за свое дурацкое поведение. Как же все это было глупо... Юноше требовался крепкий, здоровый сон — а она, будто назло, не давала ему спокойно заснуть.

Зря она сюда напросилась... лучше бы сразу осталась под лестницей.

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [С4] It Сould Have Been Me