Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Night by daylight [18+]


[C4] Night by daylight [18+]

Сообщений 21 страница 23 из 23

1

http://sd.uploads.ru/65R8e.png

And what do I care
To get me through these sleepless nights
And what do I have to hold
When no one's there to hold me tight
And what do I see the only thing that gets me through
This is I feel and I feel you

Дата и место:ночь с 15 на 16 июля
Персонажи: Donatello, Mona Lisa

Краткий анонс: До чего насыщенный вечер выдался у этих бедолаг. А начиналось все вполне себе неплохо, пока не случился звонок о помощи с черепахофона весельчака, мигом сломавший все - хорошее настроение, спокойствие... Как оказалось злейший враг ребят, доктор Алонсо Рене, вернулся с того света и показательно избил гуляющего под луной Микеланджело. Все старания напрасны. Все ничтожно, сломано, не нужно... Что делать и как спасти себя, брата, семью? У кое-кого настоящая паническая атака, и единственное существо, которое поможет обезумевшему от страха и ненависти изобретателю справится с нею, это конечно его Мона. Кто еще может взять его за ладонь и прошептать слова, которые он так хочет слышать - это не твоя вина?

+2

21

I'm in the de-details with the devil
So now the world can never get me on my level
I just got to get you out of the cage
I'm a young lover's rage
Gonna need a spark to ignite

И зачем она сказала про книги...

В таком состоянии мутантка слабо давала себе отчет в своих поступках и словах. очень сложно контролировать себя, когда каждая клеточка ее возбужденного тела жила словно сама по себе, повинуясь не желанию своей хозяйки, а исключительно диким, первородным инстинктам, низменным и горячим. Она готова была на все, лишь бы ее партнер прекратил эту безобразно долгую, тягучую пытку, и сполна удовлетворил ее жадное до ласк, истекающее липкой естественной влагой нутро. Правда Мона слегка... испугалась, когда в ответ на ее вредный укус, ее приятель ТАК на нее посмотрел, что мутантка притихла под его массивной, разогретой тушей техника, растерянно поймав на грудь несколько рубиновых капель, разбавивших частые горошины пота, мелко дрожавшие на поверхности салатовой чешуи.
- Прости, - тихо пискнула ящерка, виновато потупив взгляд в массивные грудные пластины подростка, едва ли не упирающиеся ей в нос. Ай.
Донателло впрочем не сильно злился на свою подругу, скорее его гримасса была чем-то театральным, напускным, чем реально угражающим притихшей под ним девушке. Видимо привык уже к множеству шрамов, что щедро оставляла на его оливковой шкуре бывшая студентка. Укусы, засосы, царапины разной степени длинны, глубины и траектории... Кожа черепашки и без того была сплошным ковром покрыта синяками, ссадинами, и зажившими открытыми гематомами чуть ли не с самого первого дня своей мутации. Он ведь воин и изобретатель, а не неженка, такие мелочи его вряд ли заботили.
К тому же Моне безусловно нравилось изучать замысловатый рисунок шрамов на теле своего приятеля.
Почему бы не оставить ему еще парочку, в качестве своих личных автографов?

Хорошо, что в отличие от своей кудрявой кусачей девчонки, умник ограничился одним ворчливым, долгим и непомерно жадным засасывающим поцелуем, накрыв ртом чуть ли не всю шею покорно замершей под ним мутантки - если бы Донателло и впрямь мстительно вторил подруге, с его зубами черепашка вполне и без особого напряга мог бы откусить от ящерицы добротный кусочек. Хотя нет, он кусался, и довольно ощутимо, так, что Мона аж пискнула, недовольно шлепнув перепончатой ладонью парня по взмокшему плечу, но вмеру... оставив на тонкой блестящей желто-зеленой коже характерный синюшный отпечаток полумесяцем, - Ну ай же, - в свою очередь капризно отозвалась возмущенная показательной грубостью и нахальными обзывательствами (сам такой!) саламандра, неловко съехав ниже по простыне, яростно цепляясь коленями и скользкими лодыжками за чужие, накаченные бедра... которые, к слову, вновь резко пришли в движение, на этот раз словно пытаясь догнать упущенное время. Подросток всей своей массой раскаленной кости и внушительной мускулатуры навалился на беззащитную любовницу не давая мутантке не пошевелиться, ни лишнего вздоха сделать - а ей сейчас как никогда прежде хотелось больше воздуха. Ведь в комнате так душно, так жарко в этой сбитой, всклокоченной, влажной от пота постели. Еще и про дурацкую литературу ему рассказывать, и черт ее дернул предлагать Дону свободу действий и исполнение сокровенных пожеланий нескромного характера - откуда же ей было знать, что Донни за все время их половой жизни только и мечтал что во время занятий любовью замучить свою возлюбленную дурацкими вопросами. В ее представлении сексуальные фантазии обычного человека, ну хорошо, мутанта должны были быть более... ммм... плотскими и менее философичными?

Упершись мокрым лбом в напряженные плечи юноши, едва переборов в себе желание вновь вцепиться зубами в веревками вздувшиеся оливковые бицепсы, Мона неохотно поерзала под душным домиком из чужого тела, которое периодически плотно прижималось к ее животу, когда член парня глубоко проникал во внутрь, тесно вжимаясь внутренней стороной бедер к гладким ягодицам мутантки, покрытым тонкой маслянистой пленкой естественной смазки. Сохраняя таинственное молчание (если под молчанием следовало понимать тяжелые, хриплые вздохи и слабые порывы к заливистому стону в объятиях мутанта), Лиза показательно отвернулась в сторону, кося на своего приятеля одним лимонным, подернутым мутной пеленой глазом, хищно продираясь сквозь налипшие на курносую физиономию крученые пряди распущенных волос. В голове было приятно пусто, не хотелось эту мягкую, ватную пустоту заполнять всякими глупостями... лишними глупостями. Но ведь не она ли сама предложила умнику его... кхм... порадовать? Стоило наверное постараться. чтобы собрать разбежавшиеся муравьями мысли в кучку и ответить на тихую, сдержанную просьбу юноши. Тем более сложно сопротивляться шарму обладателя лиловой банданы слишком долго, находясь у него в дерзком плену - Мона ни на секунду не забывала о широких, шершавых лапищах техника, грубовато стискивающих ее дрожащие запястья. Их переплетенные руки совсем запутались и утонули в змеевидных, рыжеватых кучеряшках ящерки, что пышными волнами покрывали большую часть кровати. Мона нервно стиснула перепончатой ладонью широкую кисть крепко держащего ее мутанта, поводя большим пальцем вдоль неровной линии выступающей вены.

Противный мальчишка...

My songs know what you did in the dark

Честно говоря она и понятие не имела, почему ее обветренные, зацелованные и такие сухие губы вдруг выдали название книжки, которая ни коим образом не вписывалась в нынешнюю ситуацию. Можно было бы рассказать что-нибудь более романтичное? Как-то скрасить их нескромное положение не менее красноречивыми цитатами, что только больше взбудораживало бойко подпрыгивающие в груди возлюбленных сердца. Нет же, она бегло, задыхаясь, закатывая глаза и кусая нижнюю губу, чувствуя каждое движение возлежащего поверх юноши находящее отклик внутри ее взбудораженного женского организма, наспех пересказывала дурацкую "Рождественскую историю". И чувствовала себя в этот момент донельзя странно, словно старый скряга Эбенезер Скрудж стоял прямо над ними услужливо держа над головами любовников старый медный подсвечник с дрожащим огоньком на подтаявшем воске. Она сбивалась, терялась, морщилась и отворачивалась, но почему то продолжала свой путанный пересказ, изо всех сил стараясь удовлетворить странные потребности своего внимательно прислушивающегося к ее простуженному голосу умника и мысленно проклиная его гладкую зеленую макушку, изящно блестящую в скудном освещении аки начищенный медный пятак. первый и последний раз, честное слово.
В итоге ее бормотание как-то незаметно переросло в дрожащие, нарастающие по звучанию постанывания - чем дальше шло дело, тем больше она теряла контроль над ситуацией.
- Ду... дурацкий хромой малыш Тимми! - задыхаясь откинулась на подушки Мона, мостиком выгибаясь под овладевающим ею парнем, до боли стиснув коленями покачивающийся карапакс черепашки и панически взмахнув хвостом.

Дальнейшее уже откровенно терялось в путаннице, что хаосом захватила бедовую голову бывшей студентки. Темнота стремительно надвигалась, вжимая мутантку в кровать, и Мона просто плюнула на все эти пересказы... Впрочем это все Донни устроил, его вина - довел подругу до столь плачевного состояния, когда она раненой птицей стонала под его внушительным прессом, нервно дергая бедрами навстречу толчкам любимого и с жадным желанием освободить свои онемевшие руки, чтобы обвить шею  Донателло - прижать его к себе теснее, или спрятать лицо у него на грудных пластинах, уже не столь важно.
Парень и впрямь отпустил стенающую девушку... но лишь затем, чтобы испуганно заткнуть ей рот ладонью, опасливо шепча ей призивы к тишине, которые, разумеется, Мона игнорировала, продолжая метаться под ним и размахивать длиннющим, достающим дальше спинки скрипучей постели змеиным хвостом, разгоняя липкую, плотную духоту.

Лиза не открывая глаз рефлекторно закусила перебинтованные жесткие пальцы юноши схватив его лапу одной освободившейся рукой, когтями со скрипом сжав марлевую перевязь - та аж затрещала, того и гляди готовая разорваться в клочья стараниями дергающейся в преддверии оргазма саламандры. Кажется Донателло остался доволен сеансом литературного анализа и был готов переключиться на куда более важные на сегодня вещи, с силой зажав хрипло вскрикивающую сквозь импровизированный кляп девушку, и активно добиваясь фееричного, влажного завершения их совместных шалостей. Безумная волна примитивного удовольствия прокатившаяся по обнаженному телу, заставляла дрожать и сладко выгибаться, обнимая ногами внушительную поясницу черепашки, с достоинством принимая весь его немаленький вес, утопивший ее в пуховом покрывале, позволяя еще какое-то время побыть тяжело вздыхающему ей в плечо мутанту внутри тесно обхватившего горячий фаллос сокращающегося лона.
Чудик...

Выпустив искусанную руку мутанта изо рта, Мона, как и ее обессилевший возлюбленный, на некоторое время притихла, утомленно откинувшись затылком на мятое, сбившееся в угол одеяло. А потом выпустила изобретателя, расцепив лодыжки и позволив шумно отдувающемуся черепашке грузно перекатиться на спину рядом, громко стукнувшись резным краем панциря о кирпичную стенку.
- Ты зачем мне руку сунул? Я же говорила, подушка... - вяло пробормотала разнеженная и изрядно помятая саламандра, не открывая глаз. Не глядя, Мона от души шлепнула рукой по тяжело вздымающейся груди партнера, откинув ее в сторону, - В следующий раз... - приоткрыв веки, Лиза неспешно перевернулась на бок, лицом к Донателло, приподняв голову и диковато взирая на своего добродушно, самодовольно ухмыляющегося приятеля, -... я тебя за нос укушу, - многообещающе уткнула кончик пальца в потную, заостренную переносицу умника ящерка, аккуратно и незаметно переползая ему на плечо, устраиваясь поудобнее рядышком. - Да, я маленькая и бессовестная дуреха, - устало но довольно и гордо промурлыкала она зарываясь растрепанной макушкой под подбородком обвившего рукой ее за талию техника и подтягивая кончиком хвоста покрывало. - Имеешь что-то против? - Взгляды мутантов, довольные, искрящиеся весельем - остатками жарко проведенной ночки в компании друг друга, горящие едва заметными огоньками затихающей страсти, на секундочку пересеклись, прежде чем парочка с утомленным хихиканьем просто и скромно чмокнулась в губы. Словно и не было никаких пылких ласк... но напоминанием об этом была неприятно влажная кровать, да красноречиво заляпанная чешуя прижимающейся к мутанту Моны Лизы, у которой все еще внутри... эдак достаточно горячо.

Устроившись щекой на мерно вздымающихся и опадающих пластинах, саламандра сонно подняла взгляд в черный потолок темной комнатушки. - Помнишь какое над сеновалом было звездное небо, м?

+1

22

Someday, when we are wiser,
When the worlds older,
When we have learned....
I pray someday we may yet,
Live to live and let live.

Даже полностью излившись в резко сокращающийся от наслаждения девичий ход, Донателло отнюдь не торопился покидать тела своей возлюбленной. Хрипло, шумно вздыхая, гений на какое-то время неподвижно замер поверх вяло постанывающей саламандры, частично придавив ее к постели собственным весом и уютно устроившись щекой на ее пышной, тяжело вздымающейся груди. Он чувствовал себя до безумия уставшим, измотанным до самого предела, но оттого ужасно довольным; оттого вдвойне приятно было осознавать, что ему уже никуда не придется вставать с этой кровати... по-крайней мере, до наступления утра, пока ему не понадобится навестить младшего брата. Но до той поры оставалось еще минимум несколько часов, а сейчас — о, сейчас он как никто другой заслуживал крепкого и здорового сна в обнимку с горячо любимой девушкой. Пожалуй, если бы Донни смог, он с огромным удовольствием задремал бы в такой позе, морской звездой распластавшись прямо поверх своей подруги... Но увы, увы — порой даже самим черепашкам было до крайности нелегко тащить на себе свой собственный панцирь, что уж говорить о маленькой и хрупкой мутантке? Так что, Донни усилием заставил себя плавно перекатиться набок, с неохотой покинув такое влажное и нестерпимо-горячее, все еще слегка вздрагивающее вокруг него лоно Моны, чтобы затем с донельзя тяжким вздохом устроиться на постели рядом с ней. Только сейчас он вновь начал обращать внимание на такие мелочи, как, например, болезненное покалывание в израненной ладони: теперь, помимо заработанного им в лаборатории глубокого пореза, на трехпалой кисти умника красовалось еще несколько крохотных алеющих отметин, оставленных клычками саламандры. Донателло рассеянно поднял руку на уровень глаз, оценивая нанесенный ему ущерб, но тут же с мягким "пух!" уронил ее обратно на смятое одеяло, с легкой, даже шкодной ухмылкой покосившись на слепо шлепнувшую его студентку. Кажется, та постепенно начинала приходить в себя и теперь, конечно же, ворчала почем свет зря.

Подушка закрывала мне тебя, — произнося это, Ди оглушительно зевнул на всю комнату и запоздало накрыл рот все той же искусанной ладонью. Коли уж на то пошло, все эти мелкие "бытовые" травмы его на шибко беспокоили. Особенно теперь, когда он сперва вволю изнервничался, а затем от души натра... то есть, назанимался любовью с той единственной, кто мог сполна понять и поддержать его в такой непростой жизненной ситуации. Стоило признать, данная стратегия утешения действовала безотказно: теперь гений вообще едва ли мог хоть о чем-нибудь думать, кроме того, чтобы поскорее облапить милую сердцу студентку, прижав ту к собственному пластрону, и отправиться вместе с ней на боковую. Все также пьяно усмехаясь, Дон с присущей ему ласковой иронией проследил взглядом за мельтешащим перед самым его носом тонким когтистым пальчиком... А затем украдкой наградил его практически невесомым поцелуем. — Пожалуйста, кусайся сколько влезет, — великодушно разрешил он, ничуть не обидевшись на напускную угрозу девушки. — Но только не обижайся, если я буду кусать тебя в ответ, — улыбка на его лице стала еще шире, когда их взгляды на несколько мгновений пересеклись друг с другом. Имел ли он что-то против? Ну, конечно же, нет. Как вообще он мог быть против того, чтобы его так сильно любили, и щедро ублажали всякий раз, как он лишь на краткое мгновение поддавался грусти или меланхолии? Тихо рассмеявшись в ответ на подчеркнуто-вызывающую реплику саламандры, подросток с готовностью чмокнул ее в пересохшие, обветренные от частых поцелуев губы, втайне наслаждаясь этими драгоценными минутами душевной и физической близости. Словами не передать, как сильно он был счастлив, просто целуя и обнимая Мону в ответ, и с задумчивым довольством глядя вместе с ней куда-то в темный потолок комнаты, далеко за пределами которого, как они оба прекрасно знали, сейчас ярко пылали неоновые огни огромного спящего мегаполиса. Там, наверху, всегда было так шумно и неспокойно... Не то, что здесь, в крохотной и душной комнатушке без окон, расположенной где-то глубоко под землей — там, где их никто не смог бы разыскать и причинить вред. Сейчас они оба были в полной безопасности... Все еще слабо улыбаясь во тьме, Дон чуть крепче прижал к себе разнеженную мутантку, мерно поглаживая ее пальцами по теплому, обнаженному плечу. Он уже потихоньку начинал засыпать, однако неожиданный вопрос ящерки заставил его вновь приоткрыть глаза и поневоле задуматься, припоминая те ясные ночи под открытым небом, которые они проводили вдвоем на ферме в Норхемптоне. Точнее, не совсем на ферме, а за ее стенами, с комфортом устроившись на мягком податливом сене, в том самом пшеничном поле, где они оба впервые испробовали друг на друге бесстыдные обоюдные ласки. Так мало времени прошло — а по ощущениям, как будто несколько лет пролетело.

Someday, our fight will be won and,
We'll stand in the sun in,
That bright afternoon....
'Til then, on days when the sun,
Is gone, we'll hang on,
If we wish upon the moon.

Помнил ли он те звезды? Ну, конечно же, помнил.

Да, — столь же тихо откликнулся гений, продолжая мягко водить ладонью по голой спинке девушки. — Мы смотрели в него и искали знакомые созвездия. Я помню, как мы спорили с тобой о том, можно ли увидеть Гидру в такое время года... И как сами придумывали звездам новые названия, — выпростав свободную руку из-под подушек, Дон поднял ее к черной пустоте над их головами, "рисуя" в ней указательным пальцем. — Большая и Малая черепаха... Шляпка Ниньяры, — он хрипло посмеялся этому забавному воспоминанию, в то же время незаметно убирая лапу и нащупывая ею самодельный выключатель у изголовья кровати. — Созвездие сердитого Рафаэля... и та безымянная звезда над горизонтом, которую мы сделали своей, — отыскав заветный рычажок, Донателло негромко прищелкнул им в темноте, позволяя слабому, мерцающему сиянию плавно заполнить собой все помещение, волной света прокатившись по ранее терявшемуся во мраке потолку. Некогда протянутая им по всей комнате самодельная гирлянда не была рассчитана на полноценное освещение, но все же отчасти разгоняла собой привычную тьму, как это, к примеру, могли бы сделать флюоресцентные звездочки, что так часто любят развешивать в детских комнатах. У маленького Дона, к сожалению, никогда не было ничего подобного, но зато у него имелось в наличии нечто куда более ценное — находчивый ум и золотые руки... А также старенький учебник астрономии, который он в свое время зачитал до самых дыр. Именно благодаря ему черепашонок и смог в точности повторить расположение звезд на ночном небосклоне, создав, таким образом, нечто вроде домашнего планетария. Которым потом с гордостью хвалился перед братьями и мастером Сплинтером — и который не включал вот уже несколько лет кряду, едва ли не позабыв о собственном творении.

А зря. Все-таки красиво получилось.

Я сделал это, когда был еще ребенком, — перехватив откровенно изумленный взгляд ящерки, смущенно признался изобретатель. — Видишь ли, сэнсэй запрещал нам выходить наружу... даже ненадолго. По правде сказать, мне всегда ужасно хотелось увидеть все то, что было там, наверху, — он рассеянно ткнул пальцем в светящийся потолок, а затем вновь уложил руку под затылок. — Я был очень любознательной черепашкой. И много читал. В основном то, что обычные дети находят скучным в таком возрасте. Атласы, энциклопедии... астрономические карты в учебниках. Иногда мне даже удавалось взглянуть на звезды одним глазком через старую канализационную решетку в соседнем коллекторе. Но этого было мало. Вот я и решил сделать их своим руками... жаль, они и вполовину не так красивы, как настоящие, — мутант негромко вздохнул, прикрыв глаза. — ...но все еще лучше, чем ничего, правда? — он осторожно потерся щекой о встрепанную макушку ящерки. — Ты знаешь... мы могли бы как-нибудь выйти на крышу твоего жилища и вместе полюбоваться ночным небом. Из города звезды плохо видны, но я раздобыл бы старенький телескоп, или сделал бы его сам. Когда-нибудь, — после того, как они, конечно же, разберутся с этим ползучим гадом Рене и смогут, наконец, вздохнуть свободно. Тогда они вновь смогут бесстрашно выходить на улицы ночью и спокойно смотреть на звезды, вместо того, чтобы прятаться глубоко под землей, точно до смерти напуганные мыши. В конце концов, разве они этого заслуживали?... Дон с тяжелым вздохом спрятал лицо в пышном облаке каштановых волос девушки, едва ощутимо поцеловав ту в макушку.

Обещаю... однажды мы обязательно это сделаем.

Someday, life will be fairer,
Need will be rarer,
And greed will not pay
Godspeed, this bright millenia,
Let it come,
If we wish upon the moon
Oneday, someday...
Soon.

+1

23

Лиза с теплотой, сонно прислушивалась к хриплому голосу возлюбленного, тесно прижавшись к его пока еще горячему, не остывшему после безумной ночки костяному боку. Тихо хихикнув юноше в шею, над его воспоминаниями о до крайности комичных названиях выдуманных созвездий, ящерка покрепче обхватила безразмерную грудную клетку подростка, уютно устроившись щекой у него на пластроне, лениво кося ярко-желтым, утопающим в взбитых кудрях, наблюдая за движением трехпалой ладони изобретателя, плавно рассекающей сумрак комнаты. Она бы наверное и заснула, убаюканная тихим, чуть скрипучим, но таким обволакивающе-бархатным голосом изобретателя, если бы совершенно неожиданно прямо над их головами не вспыхнули крохотные золотые лампочки, паутинкой усеивающие высокие своды пещерных покоев гения. Вслед за тем, как зажглись спутанные гирлянды, идеально  изображающие звездную карту неба, Мона широко распахнула глаза, одновременно и потрясенно, и восхищенно разглядывая рукодельное украшение Донателло, - Ух ты... - она примолкла, внимательно  уставившись на своего приятеля, не отводя от него своего пристального взгляда.
По мере сдержанного рассказа юноши, повествующего о его непростой жизни в подземелье, на чуть растерянной салатовой мордашке девушки постепенно расплывалась умиленная, ласковая улыбка. Ты безнадежно милый романтик со времен лопнувшей скорлупки. Любознательный... - "Ничего не изменилось, малыш, ты и сейчас такой, все то тебе надо знать," - с нежностью усмехнулась мутантка, вновь прильнув гладкими скулами к мускулистому плечу изобретателя, на этот раз обвив руками за шею, и поерзав на месте, устроилась поудобнее, ногой подтянув кончик одеяла повыше, едва прикрывая оголенные бедра.
- Это выглядит потрясающе, - промурлыкала в ответ саламандра, вновь подняв глаза к потолку, щурясь и всматриваясь в скопления искусственных огоньков, пытаясь распознать среди них новые варианты причудливых созвездий. А где их звезда? Ах вот же она... Горит прямо над их головами, в черной вышине выгнутых каменных сводов, самая яркая - эта лампочка не потускнела со временем и, кажется, светила лучше всех остальных. Еще и подмигивала сонной парочке, мол, я здесь давно вишу и между прочим все вижу! Осторожный поцелуй во всклокоченный затылок, вынудил саламандру поднять голову, чтобы заглянуть в раскосые, серебристо-стальные глаза изобретателя. Такие мягкие, глубокие как безграничные просторы океана и всегда непередаваемо нежные по отношению к своей кучерявой, взбалмошной подружке. Мона вглядывалась в них, с ухмылкой подмечая как тяжелеют его веки, отчего черепашка едва ли не носом клевал, но все еще старался смотреть на странно притихшую ящерицу, крепко облапившую его бронированное тело - даже длинный, гибкий хвост не остался в стороне и по старой въевшейся привычке захлестнулся змеиными кольцами на широкой лодыжке парня, коварно забравшись под покрывало. Сам то умник кажется привык к столь тесным объятиям своей ненаглядной, когда она буквально оплетала его массивный торс, захватывая конечности руками, ногами, накрывая облаком длиннющих локонов которые едва ли не вторым одеялом служили, и хвостом - неизменной цепью, узлами, что вечно стягивали до онемения конечности изобретателя.
Не то что бы до удушья или откровенно болезненного ощущения, но онемевшие пальцы рук и ног стали уже бывалой темой. Дон даже осторожно пошевелил ногой под шерстяным покрывалом, как бы невзначай напоминая своей девочке, чтобы не сильно то увлекалась своими смертоносными объятиями, на что мутантка смущенно, незамедлительно ослабила свою хватку, распластав хвост спиралью поверх чужих колен и вновь активно заворочившись рядом.

Подтянувшись на смятых подушках (одна из них так и осталась лежать где-то в но... ан нет.. упала уже на пол), Мона прижалась губами к влажной скуле любимого, запечатлев наверное сотый за прошедший вечер жаркий и обнадеживающий поцелуй, отчего юноша едва не замурлыкал, отзываясь на сию простую ласку, крепко зажмурившись и прильнув виском к вспотевшему лбу возлюбленной.
Как же здорово видеть его таким.
Не угнетенным, ни разбитым и сломанным. И уж тем более не злым. Этой доброй и мягкой угловатой мордахе совершенно не шло бешенство, злость и отчаянье, все те эмоции, что вызывал из глубин сердца треклятый доктор Рене, чтоб ему пусто было. Довольный, преисполненный любви и нежности. Кто мог бы притушить огонь злости другим, огнем испепеляющей страсти, что оставлял после себя сладкую истому, но никак не чувство горечи?
Кто, как не Мона Лиза.

Еще раз пошевелившись в своем гнездышке, лежа на раскинутой руке мутанта, которая то и дело плавно пробегала по ее линии позвоночника, по неприкрытой спине, Мона неожиданно капризно села в кровати, поджав ноги, чем неизменно вызвала недоумение своего аж привставшего на локте парня - это ты чего, что случилось? Правда Донни быстро успокоился - подруга лишь нагло пересела ему на пластрон, уютно устроив свое нагое тело поверх, легко развалившись на крепком живом лежбище. Попутно Мона "дотянула" одеяло до середины, прикрыв их по пояс. Оглаживая угловатые скулы перепончатыми, когтистыми ладошками, ящерка осознанно подставила свою спутанную, рыжеватую копну волос под рассеянный свет лампочек под потолком, отчего пышная шевелюра за ее плечами обрела насыщенный, темно-красный, словно вино, цвет.
- На самом деле мне достаточно и этих звезд. И не соглашусь, - тихо шепнула саламандра, обвивая жилистую шею подростка тонкими кистями и со вздохом улегшись у него на груди, опустив ресницы, - Они кажутся мне даже красивее... ведь их сделал ты. А наша звезда все равно самая яркая... - она закрыла глаза, - Я потом к стенке лягу, ты же не против? Потом... - выдохнула Мона, подтянувшись к лицу возлюбленного, уткнувшись носом куда-то тому под массивную челюсть, внимательно прислушиваясь к его дыханию и с наслаждением прочувствовав скользящие касания большой шершавой, перетянутой бинтами лапы вдоль широкой зеленой полосы между расслабленных лопаток.

- А я совсем не обращала внимание на то, как красиво ночное небо, пока не встретила тебя, - она сонно посмеялась, сквозь невидимо подступающую дремоту, - Ты любопытный за нас двоих, Ди... Не так важно будем... будем мы любоваться небесными красотами когда сможем, или нет... Главное что мы есть друг у друга, - пробормотала мутантка, прежде чем погрузиться в черноту небытия, пристроившись на исцарапанном, надреснутом пластроне своего самого лучшего друга и самого близкого, кто был для нее сейчас... на всем белом свете.

Я не дам тебе забыть насколько ты замечательный...
Не дам...

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Night by daylight [18+]