Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [С4] More Alarms and More Surprises


[С4] More Alarms and More Surprises

Сообщений 1 страница 10 из 16

1

https://i.gyazo.com/c00976439fed7b5f14a8ac021a624a38.png

Участники: Донателло, Микеланджело, Алопекс, Мона Лиза, Мондо Гекко

Место и время: логово черепашек, жилище Мондо; следующая ночь после возвращения Лизарда

Краткий анонс:
В связи с неожиданным возвращением такого опасного противника, как доктор Рене, вопрос о дальнейшем пребывании Алопекс в черепашьем убежище встает особенно остро: места для всех "беженцев" отчаянно не хватает, да и как долго они собираются прятаться от Лизарда в подземельях? В конце концов, Мона предлагает простую, но гениальную мысль — переселить беглую наемницу к ее давнему другу, Мондо Гекко, который едва ли заинтересует воскресшего злодея. Да и вряд ли одинокий мутант станет возражать против компании, верно? 

+3

2

Иногда техник всерьез жалел, что их убежище находится глубоко под землей, а не где-нибудь на поверхности и, следовательно, ближе к яркому солнечному свету. Из-за этого было очень не просто следить за сменой времени суток, особенно, по утрам — как правило, черепашки всегда засыпали и просыпались в глухих потемках, абсолютно не ведая, который сейчас час.

Ну... до первого взгляда на будильник.

Едва услыхав знакомый надсадный писк, Донателло молниеносно выбросил лапу из-под одеяла и накрыл ею отчаянно мигающее устройство, вмиг оборвав сей неприятный звук и не дав ему в полную силу разлиться по темному пространству комнаты. Приоткрыв глаза, умник молча приподнял голову над смятой подушкой, бросив короткий взгляд на электронный циферблат: ровно десять утра. Лежавшая рядом с ним Мона тихонько проворчала что-то себе под нос, прежде, чем с донельзя сонным видом перекатиться на другой бок и как ни в чем не бывало продолжить спать в обнимку со смятым покрывалом, лишь отчасти прикрывавшим ее нагое тело. Повернувшись к возлюбленной, Дон еще какое-то время молча наблюдал за ней со своего места, скользя взглядом по разлохмаченной копне рыжевато-каштановых волос, что внушительным облаком накрыла собой чуть ли не всю верхнюю половину разворошенной постели, в деталях вспоминая события минувшей ночи и по привычке восстанавливая их в строгом хронологическом порядке... После чего быстро наклонился к мирно сопящей девушке и наградил ту невесомым поцелуем в расслабленное изумрудное плечо.

Я люблю тебя, — его тихий шепот слегка потревожил одну из непослушных вьющихся прядей, заставив ту упасть на лицо мирно вздыхающей саламандры; осторожно убрав ее с чужой щеки, Дон все также бесшумно отстранился от своей возлюбленной и уселся, спустив ноги на пол. Его все еще немного клонило в сон, но гений не стал поддаваться соблазну забраться обратно под одеяло и продрыхнуть так до обеда, тесно облапив Мону во сне. Как следует помяв ладонями свое заспанное лицо, техник решительно поднялся с кровати и на цыпочках покинул темную спальню, не забыв, впрочем, прихватить по пути собственную маску и кое-что из амуниции. Ящерка вполне заслужила еще пару-тройку часов крепкого оздоровляющего сна... А вот у него, Донателло, еще оставалось несколько весьма сложных задач, по тем или иным причинам, требующих незамедлительного решения. И в первую очередь, это, конечно же, был предстоящий визит в комнату Майка: гений желал убедиться, что с его братом все в полном порядке, и что тот больше не собирается выкидывать новые порции глупостей, вроде спонтанных танцулек под открытым небом или еще бог знает чего... Невольно поморщившись, Дон быстрым шагом направился в ванную, желая привести себя в порядок после откровенно бурной ночи в компании своей главной утешительницы, и лишь после этого двинулся к спальне Микеланджело, на ходу затягивая узел потрепанной темно-фиолетовой банданы.

...хм? — едва толкнув дверь в чужую комнату, Донни тотчас озадаченно замер на ее пороге. Кажется, кровать шутника была совершенно пуста... Потребовалось несколько долгих, напряженных мгновений, в течение которых умник сосредоточенно вглядывался в темноту, прежде, чем он, наконец, сообразил: Майки все еще был здесь, просто не в своей постели. Знакомая конопатая макушка выглядывала из-за массивной спинки кресла, красноречиво говоря о том, что сегодня мутант решил выспаться сидя. Довольно-таки странно с его стороны, учитывая, с какими явными неудобствами это было сопряжено... Дон слегка помешкал, решая, стоит ли ему будить подростка прямо сейчас, или все же лучше отложить разговор с ним на какое-нибудь другое, более подходящее время. Все-таки, Майку тоже требовался отдых... "Но не в кресле же!" — мысленно убедил себя изобретатель, прежде, чем окончательно закрыть за собой дверь и, тихонько обойдя кресло стороной, с возрастающим изумлением уставиться на мирно дрыхнущего мутанта... А точнее, на знакомый снежно-белый силуэт у него под боком! Да, так оно и было — Алопекс каланчиком свернулась в кресле рядом со своим приятелем, каким-то невообразимым способом уместившись между громоздким черепашьим телом и мягким подлокотником, вполне себе удобно обхватив последний лапами и пристроившись мохнатой щекой поверх. Ее распушившийся хвост лежал точно поверх коленей Микеланджело, вдобавок, заботливо укрытых пледом, а шутник, в свою очередь, воодушевленно пускал пузыри куда-то в темный потолок, и не думая просыпаться под таким жарким двойным покрывалом. Взирая сверху вниз на сию редкостную идиллию, Дон с растущим скепсисом уперся лапами в бока: вообще-то, позволив Ло остаться на ночь в чужой спальне, он рассчитывал на то, что это она сама будет контролировать сон Майка... а не наоборот, как это можно было судить по упавшей на ковер детской книжке. Он что, читал ей перед сном?

"Ну и... дела," — наклонившись, гений аккуратно поднял книгу с пола и уже откровенно недоуменно пробежался взглядом по ее обложке, чтобы затем вновь во все глаза уставиться на крепко спавших перед ним мутантов. Честно говоря, он и не знал, что ему теперь об этом думать. Все-таки, не каждый день можно обнаружить своего брата лежащим чуть ли не в обнимку с едва знакомым им песцом, вместо привычно мурлычащего старины-Кланка. — "И что мне теперь с вами делать?..." — может, стоило рассказать об этом Рафу и отцу? Хотя, что он вообще мог им об этом сказать... Еще немного постояв над ребятами в так некстати охватившем его задумчивом оцепенении, Ди, в конечном итоге, негромко, но весьма выразительно кашлянул в кулак. Доселе мирно дремавшая перед ним Алопекс немедленно вздрогнула всем телом, почти моментально проснувшись и широко распахнув бледные желтые глаза. Не сразу узнав замершего перед ней техника, лисица издала короткое предупреждающее рычание... но тут же убрала звериный оскал, теперь уже откровенно смущенно уставившись в лицо Донателло. Кажется, появление изобретателя застало ее врасплох.

Эмм... — Дон выразительно приподнял одну из массивных бровных дуг и скрестил руки на пластроне, продолжая пристально взирать на растерявшуюся мутантку с высоты собственного роста. Еще несколько мгновений, Ло как-то даже испуганно глядела на Донателло в ответ... А затем медленно, словно бы невзначай убрала хвост с чужих коленей. — Хммм... кажется, я слегка перепутала комнаты... да и этажи тоже, — тенью выскользнув из-под нагретого бока Микеланджело, Алопекс точно длинный белесый уж "обтекла" злосчастное кресло по противоположной стороне от прищурившегося мутанта, а затем и вовсе юркнула к выходу из помещения, попутно натянув самую невинную из своих ангельских мордашек. — Пойду найду свой! — жизнерадостно пискнула она уже откуда-то из-за двери, в мгновение ока скрывшись за ней от хмурых очей изобретателя. Иронично покосившись ей вслед, Дон неожиданно негромко хмыкнул себе под нос: как многому она научилась, денно и нощно крутясь рядом с пронырой-Микеланджело! Ну точно, два сапога пара...

"Ты этого не одобряешь," — строго напомнил себе Донни, не без труда избавившись от откровенно снисходительной усмешки и вновь обеспокоенно склонившись над братом. Кажется, тот чувствовал себя вполне нормально, судя по его тихому, но весьма довольному похрапыванию... Вот дуралей. И куда он, скажите на милость, дел повязку?

Просыпайся, ты, засоня, — по-доброму проворчал шестоносец, осторожно похлопав рукой по чужому плечу, после чего со скрипом опустился на краешек неприбранной постели. Вновь сцепив лапы на груди, Дон терпеливо дождался, пока Майки перестанет бормотать и ворочаться, сквозь сон отмахиваясь от невидимой мамаши, пришедшей будить его на занятия, и нормально усядется в кресле, обронив плед себе под ноги. Все это время, Донни мрачно глядел на него со своего места, весь грозный, строгий и недовольный, с хорошо читаемым в глазах родительским упреком — ну просто мастер Сплинтер-младший. Или вторая Мона Лиза. Или Лео...

Да кто угодно в их большой семье, черт возьми! Любой бы на его месте смотрел на Майка так, будто последний как минимум лично позвал Рене на встречу по черепахофону. Мол, выходи, чувак, потусуемся! И, кажется, Микеланджело отлично почувствовал настроение изобретателя (да тут и дурак бы понял, что последний дико зол и разочарован), судя по его ответной реакции на немой укор в глазах Донателло. Гений, впрочем, не торопился ругать Майка вслух: он вообще не особо стремился что-либо ему говорить, полагая, что весельчак и сам прекрасно осознает свой врожденный идиотизм. Донни просто молча смотрел, и по тому, как неуловимо сгущались тени на его бледном, выразительно нахмуренном лице, можно было точно сказать — Майки не стоило пытаться как-то оправдать свою вчерашнюю выходку, или же утешить взвинченные братские нервы спонтанно рожденной шутеечкой, как он обычно это делал. Еще немного побуравив юношу своим тяжелющим взглядом, Дон, наконец, отвернулся и протянул руку к ночнику. Комнату немедленно залил мягкий, чуть приглушенный свет: лампу отчасти закрывала висевшая на абажуре мятая, окровавленная марля.

Не нужно было снимать повязку, — Донателло со вздохом спустил бинт на тумбочку, не желая, чтобы тот раздражал его своим видом. В глаза тут же бросился пустой стакан из-под воды и частично вскрытая упаковка обезболивающего. Ну, хоть лекарства принять не забыл... — Как твоя голова? Нужны еще таблетки? — заметив, как болезненно морщится его младший брат, Ди немедленно поднялся со своего места и встал поближе к креслу. Его ладони осторожно обхватили виски Микеланджело, вынудив того слегка наклонить голову. — Ну, просто отпад, — тихо пробормотал техник, быстро пробежавшись взглядом по огромному, налившемуся за ночь синяку на чужой макушке. Отпустив Майка из своей цепкой докторской хватки, Дон слегка пригнулся, так, чтобы его лицо оказалось точно напротив смурной физиономии шутника. — А ну-ка... смотри сюда. Взгляд сфокусировать можешь? Сколько пальцев видишь? — он плавно провел ладонью перед чужим носом — конечно, вряд ли Майки смог бы читать что-то, если бы у него действительно плыло перед глазами... Но перепроверить все же стоило. Убедившись, что подросток назвал точную цифру, гений немедленно приступил к дальнейшему расспросу:

Можешь сказать, какое сегодня число? Вообще помнишь хоть что-нибудь? Голова не кружится? Тошнота, озноб...?

+3

3

Даже странно, как такая неудобная поза в кресле, полускрючившись, помогла подростку так хорошо выспаться.

Возможно этому поспособствовала косматая, пушистая грелка в лице Алопекс. Не зря же говорят, что шерсть там собак имеет лечебные свойства - обернулся поясом и ни тебе ни радикулита, ни головной боли и вечное хорошее настроение. По крайней мере именно так расписывали чудесные свойства всяких новомодных примочек во всплывающих окнах простора интернета. Как бы то не было, Майк уже давно так хорошо и крепко не спал. С этим необычным соседом у себя под боком черепашка чувствовал себя как это... защищенным? Хотя если так подумать, он же вроде как дома, под толстенным пластом асфальта, во много километров под землю, в крепости-андерграунде, в которую любой зубастой хрени вход строжайше воспрещен, куда уж безопаснее то! И тем не менее...
Кажется и Алопекс нравилась компания шутника, и ей совершенно не доставляла дискомфорта его бронированная туша вольготно развалившаяся на пол-кресла, оставив для наемницы крохотный пятачок между подушкой, прикрывающей острые края карапакса и высоким подлокотником. Ло спала сном младенца, по-беличьи свернувшись рядом с залихвастки храпящим на всю комнату шутником, изредка разбавляя его увлеченное громогласное тарахтение своим тихим, посвистывающим, чисто лисьим "фыр-фыр" сквозь растрепанные пряди хвоста-облака. И, наверное, эта пара продрыхла бы так вплоть до самого обеда(а что, уже позавтракали, нормально, спим дальше!), если бы их покой не потревожил местный добрый доктор Айболит, внушительной жердеобразной фигурой возникнув на пороге со своей ожидаемо хмурой, строгой миной.
Вообще уж не он ли распинался, как важен крепкий здоровый сон, особенно ты разбит морально и физически, для восстановления убитого организма? Мог бы приличия ради и пожалеть отбитого боксерской грушей братишку и его не менее потасканную во время последней драки подругу, и выпроводить свой настырный панцирь в коридор. Микеланджело конечно до безумия уважал и любил Дона, принимал его настойчивую заботу и понимал, что гений ему всю жизнь только лучшего и желает, но вот меньше всего на свете весельчаку хотелось сейчас просыпаться, терпеть осмотр, выслушивать тонны упреков и вяло смотреть на то, как его старший нянь в лиловой бандане поучительно потрясает указательным пальцем в воздухе - безответственный Майки, Майки балбес и неосторожный разгильдяй, подвергший опасности не только себя, но и Алопекс. Да что уж, всю семью своим желанием развеселить свою новую знакомую сим экстравагантным, и в то же время простым методом, вроде потанцулек за ручки.
Впрочем ничего нового, верно?
Микеланджело и так это понимал. Что по крупному обложался. Но Ди же должен ему еще раз, а то как-же!

Как бы не старался Майк притвориться спящим, искусно лежа неподвижно откинув затылок на спину кресла, с неприлично открытым ртом, храпеть он перестал, и это его мгновенно выдавало. Затекло тело... как-то даже внезапно, это при том, что он всю ночь проспал в таком виде и все было нормально, а сейчас страшно ломало мышцы, и все синяки мгновенно напомнили о себе. А уж что говорить о плечевых суставах, которые он себе чуть не сломал к чертям собачьим, когда Рене вежливо поставил на него свою гигантскую лапу!
Прислушавшись и все еще старательно делая вид что спит, черепашка осторожно повернулся чуть на бок, сбив окончательно плед на пол, приоткрыл один глаз, скосив его в сторону и бдительно просканировав утопающую во мраке комнату - заметив мрачный неподвижный силуэт с поблескивающими в темноте холодным огнем серыми угольками плывущими в темноте, гордо восседающий у него на скомканной постели, подросток мгновенно зажмурился и отвернулся, уткнувшись конопатой миной в потрепанную обивку.

Мэх...

Прекрасно понимая, что раз уж Ди пришел, то без ответов он точно отсюда не уйдет, юноша с тяжелым стоном покорно отклеился карапаксом от продавленного кресла и сел прямо, словно некая упавшая марионетка, которую ловкий кукловод плавно потянул за ниточки, вынуждая принять сидячее положение и худо-бедно держа ее вечно безжизненно свешивающуюся на грудь голову прямо. А так же Майки послушно распахнул прозрачно-голубые очи, с тоской вперившись в смурную физию брата, с видом строгого хозяина взирающего на сонного весельчака чуть сверху. Этот взгляд тяжелых, цвета грозовых туч глаз, реально заставлял ощутить легкую дрожь пробежавшуюся под панцирем. Не то чтобы Донателло вообще внушал своим видом настолько, что мурашки по коже бегали от страха и восхищения, но когда он ТАК смотрел, Микеланджело страстно хотелось заныкаться в глубины своего переносного черепашьего домика и вывесить наружу вежливую табличку "Никого нет дома". От Рафа можно убежать. У Лео попросить прощения, а Дон, став к тому же теперь негласным лидером их поредевшей компании, не отвяжется просто так от провинившегося шутника. Даже лучше не пробовать отвертеться, или вежливо сделать вид, что моя здесь не причем, и по английски моя не шпрехать. Теперь в его всегда стеснительном и скромном брате все чаще просыпался маньяк.

- Эм... доброе утро? - осторожно растянул в заискивающей ухмылке губы подросток, быстро оглядевшись по сторонам в поисках Алопекс - песца нигде не было видно. Хм... ушла ли она до того, как на его территорию вторгся Ди, или все-же умник застал своего братишку спящего в обнимку с пушистым черноглазым комком? Во всяком случае сидящий напротив него точно зеленый сыч мутант об этом ничего не сказал, предпочитая сосредоточится на других вещах - например включить в комнате ночник и обратить внимание на перепачканный бинт, который сейчас должен был украшать безмозглую башку Майка. - Я не нарочно, - хрипло откликнулся конопатый паренек, усердно растирая большим пальцем отлеженный и слегка ноющий висок, от которого к некогда гладкой макушке змейкой уходила витиеватая царапина, - Снялось как-то случайно, когда я спать ложил... ай ай ай, - пришлось послушно наклонить голову, повинуясь требовательному захвату больших шершавых ладоней изобретателя. - Поаккуратнее, ок? - пригладив побитый затылок лапой, Майки отчасти недовольно скосил глаза на размахивающую у него перед носом руку техника, поражаясь насколько порой суетливым бывает Донни, и коротко фыркнул, иронично выгнув исцарапанную "бровь" - ты за кого его принимаешь, чувак?
- Ну ладно, три, - ворчливо буркнул он, и тут-же оказался завален вопросами по самое не балуйся...

- Воу, воу, воу, изи, изи мен! - примирительно взмахнул лапами подросток, как бы призывая гения к спокойствию - серьезно, к чему столько суеты? Видишь, парень, он жив, почти здоров, и вообще прекрасно сидел себе и спал, за каким хреном ты меня разбудил, мужик? - Ди, притормози кудахтать. Я еще жив! - размашисто шлепнул себя ладонью по пластрону юноша, чуть шире успокаивающе улыбнувшись разнервничавшемуся брату. Что, впрочем, так себе подействовало.
- Я все прекрасно помню до момента, пока меня не вырубило. Память у меня дай боже и нет, меня не тошнит, в туалет я не хочу, я кушал, меня не знобит, я выспался и прекрасно себя чувствую! - все так-же шутливо постарался остудить пыл напирающего механика Микеланджело, надеясь, что это немного скрасит ситуацию, - Серьезно, чувак, все не так страшно, как ты думаешь. Я эм... Хватит на меня так смотреть, Дон, это жутко. Там это... - он ткнул на дверь пальцем, - Завтрак вам готов. Ты это... Я это... Ну хватит, - потихонечку спрятал под панцирь голову Майк, не выдерживая молчаливого и чересчур пристального взгляда брата, который стал еще ужаснее при слове "завтрак" - ты дурачина еще и на кухне шарился? Шутишь что ли?!
- Это не я, это Ло приготовила, - донеслось откуда-то из-под пластрона как из древней пещеры, с подобающими эффектами раскатистого эха.
- Я не планировал, чтобы меня избивали прошлым вечером, между прочим! Я просто шел гулять!

+2

4

...да уж, хорошо они с Майком поспали. Так хорошо, что теперь все тело ныло и болело, как после еще одной драки с Лизардом!

"И как они только живут с такими панцирями," — на ходу с кряхтением потирая лапой внушительный отпечаток на полспины, образовавшийся там от чересчур долгого контакта с острым костяным ребром мутанта, Алопекс с донельзя заспанным видом спустилась на нижний ярус черепашьего логова и задумчиво замерла возле приоткрытой дверцы в кладовку. Может, стоило еще немного подремать, покуда несчастный Микеланджело проходил тщательный медосмотр под надзором своего строгого братца-изобретателя? Несколько мгновений, лисица боролась с этой донельзя соблазнительной затеей... а затем плавно отвернулась и, тихонько позевывая, направилась к дивану, где и планировала оставаться до тех пор, пока все местные обитатели не встанут со своих кроватей и не решат, что же им делать дальше. Плюхнувшись задницей на мягкое потертое сидение, девушка еще какое-то время сонно покачивалась из стороны в сторону, борясь с желанием завалиться спать дальше, а затем вдруг, напрягшись, повернула ушастую мордочку вправо, среагировав на подозрительное огненно-рыжее пятно у себя под боком. Ах да... это был всего-навсего Кланк.

Вот куда ты подевался, — миролюбивым тоном обратилась Ло к чужому питомцу, что вполне себе вольготно растянулся на диванных подушках рядом с ней и в данный момент сосредоточенно вылизывал переднюю лапу, не обращая на куноичи ни малейшего внимания. Понаблюдав за ним с пару минут, Алопекс, наконец-то, с осторожностью протянула к нему свою широкую когтистую ладошку... и тут же пугливо отдернула ее прочь: коротко зашипев в ее сторону, Кланк с донельзя презрительной мордой спрыгнул на ковер и гордо прошествовал в направлении кухни, не забыв при том гордо задрать хвост трубой. — Славно поговорили, — с иронией пробормотала наемница ему вслед, после чего вновь перевела взгляд на опустевшее сидение, заметив бесхозно брошенный на нем пульт от телевизора. Поколебавшись, Ло взяла его в руки и опасливо щелкнула кнопкой включения; большущий темный экран напротив тотчас ярко вспыхнул, озарив собой полутемную гостиную. Приглушив звук, дабы не потревожить случайно чужого сна, песец с тихим вздохом откинулась на жесткую диванную спинку, тут и там продавленную многокилограммовыми панцирями местных жильцов, — да так и замерла, внимательно наблюдая за происходящим по ту сторону монитора.

Но, кажется, это было не такой уж удачной затеей...

...а сегодня, мои дорогие, мы научимся готовить такой редкий и вкусный деликатес, как знаменитый черепаховой суп, — бодро продекламировала напомаженная пышногрудая блондинка, занявшая собой все видимое пространство телевизионной кухни. — Для начала необходимо иметь свежее мясо черепахи, только что выловленной из естественной среды обитания, так как если черепаха находилась некоторое время на суше, мясо ее приобретает запах испорченной рыбы... — высунув язык от отвращения, Алопекс торопливо переключила на другой канал, где ее взору немедленно предстала зубастая крокодилья морда, увлеченно пытающаяся раскусить нечто большое и пыльное, отдаленно напоминающее громоздкий плоский камень. Приятный, ласковый голос закадрового диктора с увлечением расписывал все происходящее, как если бы в жизни не видел ничего прекраснее: — ...как видим, сегодня нашему панцирному другу не повезло: он попал в челюсти страшного речного хищника, грозы всей Африки, гигантского нильского крокодила. Его укус столь силен, что без проблем добирается до сочной мясной начинки... — интересно, а Рене намеревался точно также сожрать бедолагу Майка после того, как прокусил бы его череп? Или он действительно всего лишь потешался над бедным мутантом и не собирался избивать того до смерти? Вздрогнув, Ло вновь громко защелкала пультом, вихрем переключая каналы и спеша отыскать какую-нибудь другую, более приятную ей телепередачу... Чтобы уже в следующую секунду зависнуть с отпавшей книзу челюстью при виде фантастической схватки Годзиллы с циклопических размеров черепахой-Гамерой. Отблески ужасающих взрывов нашли детальное отражение в широко распахнутых глазах песца, а раздавшийся вслед за этим оглушительный рев схлестнувшихся друг с другом монстров заставил ее в спешке перехватить пульт управления, который сейчас, будто назло, стремился выскользнуть из подрагивающих от волнения лап мутантки, точно мокрый кусок мыла в душе. Ну что за...!

"Да ну вас в пень!" — в конце концов, нервы лисицы окончательно сдали, и девушка просто-напросто выключила злосчастный телевизор от греха подальше, сочтя это куда более разумным решением. Еще пару-тройку минут Алопекс сидела в полной тишине, молча наслаждаясь воцарившимся в гостиной спокойствием и попутно чутко прислушиваясь к происходящему за пределами комнаты: интересно, ей показалось, или где-то наверху в самом деле приглушенно скрипнула дверь? "Надо бы вести себя потише," — в конце концов, мысленно упрекнула себя наемница. Отложив пульт на прежнее место, она еще разок тоскливо оглядела помещение, думая, чем же ей все-таки себя занять. В конечном итоге, внимание мутантки замерло на странной черной тряпице, небрежно переброшенной через спинку одного из кресел — что-то до ужаса знакомое, как если бы она уже где-то видела это старое рваньё... Перегнувшись через шаткий подлокотник дивана, Ло подцепила грязную ткань самыми кончиками заостренных когтей и вновь размашисто бухнулась на сидение, аккуратно расправляя свою находку на пушистых коленках. Первого же внимательного взгляда хватило, чтобы узнать в этой рваной, непривлекательной тряпке горячо любимую жилетку Майкстера. Ну ничего себе, как же сильно ее потрепало в бою с Лизардом! Алопекс с искренним огорчением провела ладонью по многочисленным дырам и прорехам, тут и там красовавшимся на некогда цельном полотне, а затем поскребла коготком большое сохлое пятно поверх светло-серого изображения цветка — то была смесь грязи и чужой крови, кажется, намертво впитавшаяся в ткань.

До чего же сильно расстроится хозяин жилетки, когда увидит, что с ней сталось в конечном итоге!

Ло понуро свесила свои большие косматые уши, уже заранее представив выражение лица юноши... но затем вдруг решительно нахмурилась и принялась с удвоенным рвением осматривать накидку, решая, как бы так незаметно привести ее в божеский вид. Ну, допустим, пятна все же отстираются в машинке, а вот что поделать с этими дурацкими прорезями от чужих когтей? Алопекс ведь совсем не умела шить! "Значит, пришло время научиться," — воодушевленно подумала Алопекс... чтобы затем с донельзя озадаченным видом подпереть морду кулаком. Интересно, а где черепашки хранили свои швейные принадлежности? Если те вообще у них были... Может, ей стоило поискать где-нибудь в мастерской у Донателло? Но там же черт ногу сломит, да и заходить в помещение без спросу было как-то... невежливо, что ли. А если ее поймают? Кто ж поверит детскому лепету о том, что она просто хотела зашить Майку его драгоценную жилетку! "Ну, хуже от этого мне уже точно не станет," — грустно заключила лиса, вспомнив то, с каким явным недоверием Дон с Рафом выслушивали ее рассказ о повторно мутировавшем Лизарде. Было несколько досадно осознавать, что они по-прежнему считали ее врагом, способным причинить вред их младшему братишке... Она бы не стала атаковать Майка, с тех самых пор, как они узнали друг друга чуточку получше.

Какой смысл в том, чтобы пытаться убить своего единственного друга?

"А что, если..." — увы, прежде, чем Алопекс успела выдумать хоть какую-то внятную стратегию по скрытому обыску лаборатории Донателло, ее одиночество было нарушено невесть откуда взявшейся саламандрой, по всей видимости, ночевавшей в комнате механика и только-только спустившейся к завтраку. Разумеется, Ло не могло прийти в голову никаких грязных мыслей по этому поводу — откуда ж ей было знать, чем эти двое теоретически могли заниматься наедине друг с другом, помимо того, чтобы мирно храпеть в обнимку?... Тем не менее, внезапно прозвучавший над ухом песца голос Моны Лизы, все еще чуточку хрипловатый после долгого сна, застиг бедняжку врасплох: подпрыгнув чуть ли не на полметра, Алопекс машинально отпрянула от ящерки на противоположный конец сидения, где и замерла в молчаливом опасении, на всякий пожарный загородившись от девушки локтем. Перепачканная одежда шутника при этом соскользнула с колен наемницы и тяжело шлепнулась куда-то ей под ноги.

...доброе утро, — запоздало поприветствовала Ло мутантку, уложив вздыбленный мех на хвосте и не забыв спешно опустить руку, а затем и вовсе наклонившись, чтобы поднять жилетку с пола. Все-таки, не стоило ей так резко дергаться... Мона еще накануне вечером вполне отчетливо дала ей понять, что больше не намерена избивать свою давнюю похитительницу, да и вообще грозно рычать в ее сторону, как раньше. Но, все же, Алопекс ощущала себя на редкость неуютно в ее присутствии — может, потому, что до сих пор чувствовала себя отчасти виноватой в тех многочисленных бедах, что некогда обрушились на голову несчастной помощницы Рене?... Перехватив вопросительный взгляд ящерки, по неволе устремившийся на изрезанную ткань в лапах пушистой куноичи, Ло осторожно объяснила: — Я... хотела бы починить это. Ты случайно не знаешь, где здесь лежат нитки с иголками?

Отредактировано Alopex (2017-04-02 01:48:36)

+2

5

Давно же Мона так крепко не спала.
И дело даже не в том, что ночка выдалась насыщенной по всем параметрам и было отчего конкретно так устать, Мона просто была... спокойна. Да, она наконец успокоилась, у нее больше не было темных углов, которые она так старательно скрывала от вежливого, не домогающегося до тайн подруги техника, и она чувствовала себя не смотря на все последние ужасы... счастливой, и уверенной в себе. Слава богу что ее Донни такой понятливый и добрый, узнав всю подноготную своей возлюбленной он не стал осуждать ее, не стал сторониться.
Он ее понял.
За это она его и любила.

Сны в объятиях умника казались просто бесподобными, и ей отчаянно не хотелось из них выныривать. Впрочем не хотелось, чтобы и изобретатель покидал свою спящую подругу, спеша по своим собственным делам, требующим его неотложного внимания. Но тут была веская причина, чтобы не утащить юношу обратно в постель, бескомпромиссно повиснув на шее с требовательным нытьем - ну побудь со мной еще чуточку, ну не уходи! Микеланджело все еще требовалась его помощь, и Мона бы ни в коем случае не стала бы отвлекать Дона от брата. В конце-концов намиловаться друг с другом они всегда успеют... Так что саламандре не стала открывать глаз и просить возлюбленного вернуться обратно в теплую кроватку, как бы ей того не хотелось - она лишь тихо, утомленно вздохнула в мятые подушки, сонно "впитав" очередное нежное признание подростка и едва заметно кивнула в полудреме: я тоже тебя люблю, родной.
И продолжила себе спокойно посапывать, уткнувшись лбом в стенку, на широченной, как и полагается гигантской черепахе, просторной кровати. Пару раз она зябко передернула плечами, затем с ворчанием натянула край одеяла на всклокоченную кудрявую макушку, а затем повернулась на спину, вяло приоткрыв глаза и разглядывая кирпичный потолок комнаты изобретателя из-под кустистой щеточки загнутых ресниц. Она еще недолго поразглядывала схематичные обозначения, едва виднеющиеся высоко над головой, с потухшими лампочками. Зевнула, потянувшись во весь рост, деловито выбросив кулаки и сбив одеяло в кучу хвостом и ногами.
Мда...
Лежать на таком полигоне в одиночку оказалось не так уж уютно.
Медленно сев и подавив еще один неприлично громкий зевок, ящерица с секунду-другую глупо хлопала желтыми глазищами, убирая с лица взбитую в воронье гнездо пышную прическу, и лишь после этого решительно спустила босые ноги на холодный пол, вяло оглядываясь по сторонам в поисках одежды. Где-то под кроватью оказалась ее "ночнушка", смятая и брошенная за, кхм, ненадобностью, а джинсы и футболка лежали аккуратно сложенными там, где Мона их оставила вчера вечером - на сиденье стула за письменным столом изобретателя. Задумчиво повесив на спинку этого же стула безобразно смятую в приступе страсти рубашку, приметив, что потом неплохо бы пройтись по ней утюгом, Мона кое-как влезла в джинсы и напялила на себя майку, не заботясь о том, чтобы выглядеть аккуратно и застегнуть ширинку и пуговицы на штанах - ее целью была первым делом ванная, но ходить по убежищу в неглиже на радость мужской половине холостяцкой хаты, мутантка категорически отказывалась.

Бодро шлепая по коридору, на ходу распутывая нечесаные локоны и спросонья едва не запинаясь о свой же длиннющий хвост, безвольно волочащийся по полу за своей хозяйкой, саламандра не забыла сунуть свою взлохмаченную голову в двери спальни Микеланджело - ей тоже хотелось убедиться, что с младшим дурашкой Микеланджело все более-менее в порядке. Да, так и есть. Увиденная картина заставила ящерку успокоенно вздохнуть - ну слава богу. Все как всегда.  Дон возмущенным учителем младших классов "окучивает" спрятавшего голову в недра карапакса от ужаса братца. А есл Майк так себя ведет - беспокоиться не о чем. - "Надо позвонить Ниньяре, спросить как у них с та сРафом дела," - на заметку мысленно записала себе Лиза, бесшумно проскользнув мимо спальни весельчака и неторопливо спускаясь по каменным ступеням вниз. Хотелось верить, что лисице удалось успешно успокоить саеносца, иначе, наверное, полгорода уже бы полыхало алым пламенем после набегов рассерженного Рафаэля. Кстати о рассерженных черепахах...
Застыв посреди лестницы, саламандра хмуро постучала когтями по перилам, вспоминая вчерашний эпичный разгром лаборатории, которую, разумеется, так никто пока и не убрал.
Пожалуй, пока Ди озабочен здоровьем брата и вытягивает из него подробности встречи с Лизардом, ей стоит заняться уборкой в мастерской и лазарете. Не дай бог кто не знает туда зайдет и наступит в ту же разлитую лужу кислоты. Или щедро рассыпанные по полу осколки склянок. Мутантка красочно сморщила салатовую мордочку, в деталях воскрешая образ разгневанного фактически до безумия Донателло, искренне надеясь, что больше такого она не увидит никогда.
- "Мечтать не вредно," - сумрачно хмыкнула девушка, продолжив свой неторопливый спуск.

Рене еще солидно потреплет им нервы, и в частности достанется бедному Дону. Черт бы побрал этого Ящера, с его местью, с его планами... вообще со всем! Она только почувствовала себя счастливой, только получила то, что так давно искала, чего ждала!

Ящерка аж зло шарахнула кулаком по стене породив глухой, мягкий стук - никто из них не собирается просто так сдаваться под эти провокационные нападки! Хватит уже дурацких игр в кошки-мышки, в самом деле, почему этот ползучий гад никак не наиграет?

Мона бы продолжила мысленно капать ядом на подлую натуру бывшего наставника, с агрессией защищающей свое гнездо орлицы, если бы не заметила некое шевеление со стороны длинного дивана перед телевизором. Прищурившись, ящерка почти сразу заметила белый пышный плюмаж мелькнувший за спинкой дивана... и только сейчас вспомнила про ночевавшую сегодня здесь же, в убежище, Алопекс.
Чтож.
Надо отдать ей должное - наемница оказалась куда честнее, чем думала о ней саламандра и, кажется, ее привязанность к шутнику была более чем искренней. Иначе бы зачем ей было так рисковать жизнью ради обладателя оранжевой банданы, когда она могла спокойно удрать, спасти свою шкуру. Лизард явно не был заинтересован в убийстве, или избиении песца, его интересовал только Микеланджело, и охота за беглянкой не входила в его планы. Личная месть, свои интересы для Алонсо Рене превыше всего, стали бы этого гиганта посылать ловить мутанта-беглеца. Так что это тогда было, если не самозащита?
Зачатки доверия?...

Мона аккуратно подошла ближе, с интересом наблюдая за тем, что делала пушистая гостья. Это у нее в руках что? Жилетка Майка?
Придирчиво осмотрев пропитанные кровью тряпки, которые годились только в помойное ведро, Мона плавно перевела взгляд на задумавшуюся куноичи. Та выглядела серьезно озадаченной видом испорченной одежды, - Привет, - поставила ладонь на край дивана саламандра, нависнув над простративно настроенной мутанткой... и, нет, она не стала отпрыгивать в сторону и тоже по-боевому размахивать хвостом, реагируя на панический скачок испуганной Алопекс. Ящерица лишь чуть сильнее сжала пальцами диванную обивку, не скрывая легкого, ожидаемого напряжения - спокойно, подруга, мы вроде с тобой разобрались, что ты никого убивать тайком не собираешься. - "Мне незачем на тебя нападать," - барышни молча поиграли в недолгие гляделки, словно бы оценивая друг друга в качестве потенциального противника, а затем Мона тактично отвела взгляд в сторону, вновь вернув свое внимание к перепачканному жилету весельчака.
- Знаю, ноооо... тебе лучше туда не ходить. - Тактично отозвалась ящерка, подойдя к Алопекс ближе, и подняв упавшую на пол тряпицу. Растянув ее перед собой за рукава, Мона красноречиво критично покривила губы, - Ее постирать сначала надо. Как же ты штопать то ее будешь, такую? - девушка покачала засохшую, и, понятное дело, одревеневшую "куртенку" так, словно та была куском ломкого картона. Она запнулась, посмотрев на скромно опустившую косматые, круглые уши воительницу, очевидно принявшую справедливый совет "бывалой подруги вояки", и деловито поставила кулак в покатое бедро, едва заметно покачав головой, раскидав упругие пружины локонов по груди, - Тут не только жилетке стирка требуется. Пойдем ка примем душ, постираем жилетку, и, заодно, я посмотрю как там твое плечо поживает. Надо сменить повязку. Не сильно болит?

+2

6

Даже убедившись в том, что его брат относительно здоров и не жалуется на боли в печени, Донателло, тем не менее, сохранял донельзя серьезную и обеспокоенную мину — просто потому, что иначе не мог. В конце концов, Майк вечно чего-то не договаривал; иногда у техника даже складывалось впечатление, что, оторви его брату голову взрывной волной, он еще с полчаса будет безмятежно ухмыляться и заверять доведенных до седины ребят в том, что он-де прекрасно себя чувствует, и вообще ничего страшного не произошло, можно смело продолжать играть в сапера. А если не поверят, то еще и башкой показательно сжонглирует, лишь бы только не волновались... В общем, верить ему на слово было не самой хорошей идеей, так что умник на всякий случай решил подстраховаться. И заодно выяснил парочку любопытных деталей, касавшихся утреннего времяпрепровождения шутника: например, то, что они с Алопекс уже успели приготовить завтрак на шесть персон, и еще неизвестно чем занимались, пока оставшаяся часть семейства утомленно дрыхла либо моталась где-то на поверхности... Услышанное заставило его неодобрительно нахмуриться и адресовать Майку очередной тревожный, даже откровенно укоризненный взгляд, заставивший весельчака с неразборчивым гундежом уползти куда-то в темные глубины своего побитого, грязного, исцарапанного панциря. Выслушав обиженное бормотание юноши, вдобавок, слегка искаженное отражающимся от стенок крепкого черепашьего карапакса эхом, Донателло незаметно поднес ладонь к лицу и устало помассировал сморщенную переносицу, мысленно призывая себя к спокойствию.

По-твоему, это была адекватная затея — устроить свидание под открытым небом в заведомо глухом, небезопасном месте, с танцами, песнями и плясками? Зная, что твою новую подружку денно и нощно разыскивают люди Шреддера? — сдержанно осведомился гений у Микеланджело. Вообще-то, он не был склонен к долгим, занудным лекциям на тему ума и здравомыслия, как это частенько делал Лео в прошлом, но... Майк буквально напрашивался на строгую нравоучительную проповедь. И, черт возьми, он прекрасно знал об этом сам! — Ладно, о себе не подумал, но что насчет Алопекс? Ты не думал, что она может серьезно пострадать? Или что вас обоих могут убить? — предоставив брату как следует призадуматься над услышанным, Дон с тяжелым вздохом (и сопутствующим скрипом вдавленных пружин матраса) уселся обратно на краешек чужой кровати. —  Она сказала, вас спасла чистая случайность. Все закончилось хорошо, но только благодаря вашему с ней везению, — Дон вновь утомленно потер пальцами висок. — Я... я ведь не Лео, Майки. И не сэнсэй. Я не умею — и не хочу! — тебя контролировать. Послушай. Я понимаю, чего ради вы оба поперлись на эту крышу, правда, — опустив руку и упершись локтями в широко расставленные колени, Ди еще раз внимательно посмотрел в лицо шутнику. — Но нам всем нужно вести себя осторожнее. Теперь, когда стало очевидно, что Лизард как-то сумел выжить... Он будет искать способы расквитаться с нами. Ты знаешь этого подонка, он только и делает, что ищет слабые места у противника и усердно на них жмет, пытаясь причинить своей жертве больше боли. С него станется отомстить нам через наших друзей. Через Эйприл. Через Мондо, Ангел, Мону, Ниньяру, а теперь, вполне возможно, что еще и через Алопекс. Поэтому просто пообещай, что не станешь снова устраивать шумных дискотек на поверхности, да и вообще ослаблять бдительность, идет? — закончив, наконец, свою тихую и, наверное, донельзя занудную речь, в которую он, так или иначе, вложил максимум серьезности, Дон смолк и рассеянно скользнул взглядом по темной, едва освещенной комнате. Ему хотелось верить, что на сей раз Микеланджело не станет пропускать его слова мимо ушей и хотя бы отчасти задумается над своим дальнейшим поведением. Не ради себя, так ради столь сильно понравившейся ему пушистой куноичи, что сейчас, должно быть, неприкаянно слонялась по их убежищу, ожидая, пока братья спустятся вниз и Майки, наконец-то, вновь составит ей компанию. Донателло смущенно помял ладони, невольно призадумавшись над тем, как же сильно эти двое сблизились друг с другом за минувшие дни. Но спрашивать об этом прямо все-таки не решился: уж больно сложной и деликатной казалась ему данная тема. Еще чуть-чуть помолчав, Донни, наконец, задал брату другой, куда более важный, по его мнению, вопрос:

Так... что, собственно, произошло? Алопекс вкратце поведала мне о том, что с вами произошло, там, на крыше, но я хотел бы услышать твою версию. Расскажи мне все, с самого начала, — и умник весь обратился во слух, предоставив Микеланджело в подробностях расписать ему события минувшего вечера. Ну... как в "подробностях" — пару раз Майк весьма красноречиво запинался и явно подтасовывал некоторые факты, не то желая уберечь и без того расшатанные нервы Дона от излишних жестоких подробностей, не то просто желая таким образом как-то оправдаться, но, в принципе, технику было достаточно и того, что он сейчас услышал. По мере того, как брат раскрывал ему все новые и новые детали схватки, лицо техника все больше мрачнело: бывало, он даже перебивал Майка, уточняя какие-то особые нюансы. Так, он потребовал как можно подробнее описать ему странный чемоданчик воскресшего Ящера и его внутреннее содержимое, вплоть до того, какого оттенка была жидкость в набранном докторе шприце и как много этой сыворотки он себе вколол. Пришлось Майку потратить добрых несколько минут на то, чтобы в деталях вспомнить новый облик Рене, помимо его "звездецких" размеров и огроменной-"ты-бы-ее-видел"-зубастой пасти, а также отталкивающую внешность его крылатого помощника. В конце концов, рассказ Майка закончился на том, что Лизард просто-напросто его вырубил, и тут уж в спальне шутника повисла до ужаса долгая, сосредоточенная пауза. Кажется, в такой-то запредельной тишине можно было даже расслышать деловитое тарахтение многочисленных колесиков и шестеренок в голове погруженного в размышления умника, а также тихий шум воды в канализационных трубах, намекающий о том, что в душевой кабинке сейчас кто-то был. В конце концов, Дон прервал это затяжное молчание, хоть и остался сидеть в прежней позе мыслителя: плечи напряженно разведены в стороны, взгляд устремлен в пол, одна рука покоится на колене изобретателя, другая — на его же подбородке.

...это чертовски странно, — произнес он непривычно тихо, по-прежнему не глядя на уже откровенно скучающего Майка. — Очевидно, ему удалось создать ретро-мутаген раньше нас. Но этому ублюдку так сильно понравилось в теле Ящера, что он нашел способ усовершенствовать старую сыворотку... Вопрос в том, как много он ее сделал. И может ли снова превратиться обратно в человека, по своему собственному желанию. И скольких еще монстров он наплодил, кроме того летуна... Да-да, я помню, "Шизолета", — Донни рассеянно отмахнулся от "важного" уточнения шутника и продолжил рассуждать вслух, не особо интересуясь, слушают ли его вообще. — Что точно — нам с Моной предстоит возобновить прерванные исследования и также создать ретро-мутаген, чтобы у нас было хоть какое-то оружие против Рене и его сподвижников-мутантов. Интересно, передал ли он свои наработки Шреддеру... и работает ли он на него сейчас. Если да, то у нас, братишка, зреют крупные проблемы, — и Дон с силой потер ладонью свой высокий, морщинистый лоб. Да уж... принесенные Майком новости ну никак не настраивали гения на позитивный ряд. Повинуясь решительным фыркам младшего братца и характерным шуткам-прибауткам, Донателло нехотя поднялся со своего места и потопал прочь из комнаты. Майкстер был прав: не следовало так усердно ломать голову на пустой желудок, тем более, что накрытый стол уже давно дожидался их внизу, исходя до крайности аппетитными ароматами. И тем не менее, Дон просто не мог заставить себя спокойно думать о грядущем завтраке, да и вообще о чем-либо ином, кроме как о воскресшем Лизарде и его тайных злодеяниях. И покуда Микеланджело важно рассуждал о необходимости принятия сытной и здоровой пищи для более лучшей работы головного мозга (или что там было в башке у Дона, супер-пупер-мега-компьютера?), притом шумно спускаясь вниз по лестнице и напряженно покрякивая от боли во всем своем побитом теле, Донни, в свою очередь, молча топал за ним следом, на ходу продолжая машинально мять пальцами собственный тяжелый подбородок — и отвлекся лишь тогда, когда его слуха коснулся звонкий голосок саламандры. Мигом вынырнув из задумчивости, гений нашел взглядом Мону, что уже дожидалась их в гостиной, полностью одетая, умытая и причесанная, причем не одна, а в компании Алопекс. В глазах умника невольно промелькнуло сдержанное удивление: он не ожидал, что его любимая так быстро свыкнется с присутствием футовской наемницы у себя под боком.

"Неужели все-таки помирились?" — подумал он со скрытым облегчением, аккуратно обойдя кинувшуюся к Майку лисицу и приблизившись к своей девушке. Как бы он не старался, но теплой улыбки у него не получилось: голова изобретателя все еще оставалась битком набита всяческими тягостными мыслями.

Доброе утро, — тем не менее, мягко поприветствовал он девушку, слегка наклонив голову к ней. — Как спалось? Майк сказал, что завтрак уже готов... — он не успел закончить свою мысль, да и не к чему это было. Заслышав радостный возглас брата за спиной, техник удивленно развернулся в его сторону — и только сейчас заметил в его руках свеженькую, постиранную и, кажется, даже капитально подштопанную жилетку. — ...ого.

+2

7

Донателло и в самом деле был не то что бы Лео, да и на Мастера Сплинтера совсем не похож, как бы не пытался позировать "хмурым благодетелем" перед своим младшим братом. Майк осторожно, еще минутку посидел в глубинах собственной брони, не решаясь высунуть на поверхность свой конопатый нос, после чего все же потихонечку явил бледному свету комнатной лампы свою гладкую, исписанную под хохлому свежими синяками макушку, убедившись, что старший не собирается заниматься рукоприкладством. Мало ли, с них станется залепить смачную затрещину его многостродальной головешке!

Хмуро выслушав весь длинный, пронизанный обличающими факторами беспросветной глупости горе-танцора монолог техника, весельчак молча смахнул с накаченных плеч невидимые глазу пылинки, стараясь не смотреть в глаза умника и вообще... в ту сторону, где кучной горбатой горой занимал постель Микеланджело шестоносец. Черепашка очень не любил, когда с ним разговаривали как уж с совсем несмышленым малышом, а судя по упрекающему с долей снисхождения тону, Дон видел в его побитой физиономии именно что опухшую морду маленького ребенка, который сунулся туда, куда ему было заходить строго настрого запрещено!
Майк поднял совсем сползший на пол плед и молча, вредно поджав исцарапанные губы, принялся мять его в лапах, складывая в несколько слоев и показательно аккуратно разглаживая его на своих коленях. Подверг опасности Алопекс, говоришь? Майки это, Майки то, говоришь? Юноша быстро поднял голову, раздраженно заглянув в строгие серые глаза изобретателя, и тут же вновь внимательно уставился в складки клетчатого одеяла ровным квадратом разложенного у него на бедре... Давай... Скажи сразу, какой он безалаберный тупица. А ведь все это произошло случайно, понимаешь? Слу-чай-но! Но ему ж нельзя открыть рот, ну конечно! Между прочим, он заботился о Ло... Его волновало то, где она живет, как проводит время бедная девушка, в то время, как твоя Мона, братишка, живет в роскошных хоромах, со всеми удобствами, уж ты то активно поэкспулатировал их в качестве грузчиков и помощников! И никто тебя не упрекал в твоем безумном стремлении сделать мутантке жизнь чуточку лучше! - "Если бы ты мне нормально помог, а не спешил так поскорее смыться домой, к любимым побрякушкам, или своей драгоценной ящерице, не померла бы без тебя посидеть немного - ничего бы этого не случилось," - парень хотел зло огрызнуться на все это. Но не стал... Зачем ссориться и выяснять кто прав, кто виноват в этой ситуации?
Оставив в покое несчастное покрывало, подросток задумчиво коснулся пальцами ушибленного виска, красноречиво поморщившись и тихо, тяжело вздохнув.
Во всяком случае, за свои ошибки он уже получил по панцирю, и сполна. Но серьезно, он просто хотел отвлечь куноичи от прозябания в своем донельзя неуютном, сыром убежище, где постоянный сквозняк и риск свалиться с огромной высоты, если ты во сне не так пятую точку устроишь. Да, он чувствовал себя ответственным за нее! Почему? Потому что благодаря его вмешательству Клан не растерзал бедную девушку на кусочки, и это он сподвиг братьев прикрыть ее своей природной броней. Он сам! И, неужели Донни думает, что если бы он знал, что на горизонте появится их старый противник, который их не единожды чуть маслицем по асфальту не размазал, Микеланджело действительно бы вывел песца потусоваться под чистым ночным небом на заведомо безлюдной улице?
Он правда его считает настолько глупым?

Вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой обличающе тыча пальцем в чужую ноздрю, юноша неожиданно растянул уголки рта в добродушной, широкой ухмылке - хотя в глубине его пронзительно-голубых, стеклянных глаз все еще горел тот неприятный, злой, бунтарский огонек, - Конечно Ди, как скажешь, - подавив в себе раздражение и жажду кровавой грызни, которая, понятное дело не приведет ни к чему хорошему кроме вспышки головной боли у обоих, черепашка снова вальяжно откинулся на кресле, уложив пресловутый плед на подлокотник и пытливо уставившись в задумчивую физиономию старшего, хитро прищурив раскосые глазищи. Микеланджело был не таким глупым, каким его считали все вокруг. И прекрасно знал, когда ему светит заведомо проигрышная битва - на кулаках ли, или же на слове. Дон задавит его такими аргументами, прочитает ему такую лекцию, что парнишка с нунчаками будет посрамлен, растоптан и раздавлен до конца своих тленных дней. Майк предвидел это, и не лез на рожон... лишний раз.
Хочешь чтобы он рассказал тебе что там случилось на этих чертовых крышах?
Микеланджело вольготно закинул ногу на ногу, словно устраиваясь и морально подготавливая себя к донельзя приятной беседе... в которой ничего приятного ровным счетом и не было. Он тебе расскажет все что ты хочешь, чувак, даже не потребовав присутствия адвоката. - Ну... - Майк лениво закинул руку за спинку кресла, громко стукнувшись о ее мягкий, поролоновый горбыль своим затылком, запрокинув крапчатую морду вверх и с интересом разглядывая потолок, - Знаешь, Рене сильно изменился за лето, - парень красноречиво дернул бровными дугами, издав тихое, сдавленное хихиканье.
Да уж, следовало позволить Алопекс атаковать эту худосочную французскую сельдь, пока у них была такая возможность. И почему он ей не позволил это сделать, остановив в самый последний момент, буквально оттащив девушку от вкалывающего себе мутаген ученого?
Черепашка ненадолго примолк, воскрешая в памяти эти мгновения, когда у него стоял конкретный и однозначный выбор - позволить ли Рене умереть от рук его пушистой подруги, или нет. Жизнь... жизнь хрупкая вещь, и старик Йоши воспитал в своих сыновьях определенные принципы, которых бойкая четверка придерживалась изо всех сил. Как справлялся Леонардо теперь со своей задачей, как поддерживал кодекс Бусидо, весельчак и понятия не имел, но он сам строго придерживался определенному списку коротеньких и простых правил, в которых четко сказано, что отнимать чью-либо жизнь... Особенно когда враг безоружен...
Да, да, Майк понимал, что этот плюгавый одноглазый мужик спустя секунду станет опаснейшим существом на всей Земле, но...
Он не мог позволить Ло его убить.
Это было бы неправильно.

Шутник не стал это обсуждать с шестоносцем. И это тоже та часть, которую Майк предпочел оставить при себе и переварить ее самостоятельно без посторонней помощи.
Может быть... как-нибудь... потом.

- Спокойно чувак, не кипишуй, - Дон и не паниковал, но это его состояние глубокой задумчивости  обычно и подразумевалось собой своеобразную "тихую панику", в которую имел свойство впадать механик, включая на полную мощность свои гениальные мозги. - В любом случае это займет какое-то время, вряд ли у него этой дряни как у Стокмана маузеров, целые цистерны. - Майк со скрипом наклонился вперед и воодушевляюще пошлепал умника по напряженным мускулам, мол все ок, не парься, и тут же с легким шипением потряс своей помятой и ушибленной кистью - ауч. - Где наша не пропадала, да? Пошли на кухню... ты, кажется, пока я был в отключке успел похудеть и скинуть пару килограммчиков! Скулы уплыли и ты стал еще больше похож на Кермита из Улицы Сезам. Так что пошли, приведем тебя в порядок. Ло прилично постаралась, она молодец. Кхххххххххх... господи, мне кажется я свою задницу в кресле оставил. Проверь, ничего не отвалилось? Нет? Ладно. Ай... Ух... Ммммм... спинааааа... - кряхтя, сопя и ругаясь как пенсионер времен динозавров, микеланджело, то и дело показательно хватаясь то за бок, то за локоть, то за окорябанную коленку, пополз на выход, со страдальческим видом отстукивая пятками крутые ступеньки лестницы на второй этаж.
По пути он обернулся к плывущему умом далеко отсюда технику, умоляюще заглянув в его отсутствующую зеленую физию, - А ты не возьмешь меня на ручки? Нет? - поняв, что в его сторону даже не смотрят, Майк грустно выпятил нижнюю губу, и, отвернувшись, продолжил свой неторопливый спуск, - Ну и не больно то и хотелось... - проворчал юноша, с тихим сопением преодолевая долгие метры до долгожданного забетонированного пола первого этажа убежища, после чего замер в самом конце, тяжело навалившись бочком на перила, - Спасибо, приятель, что донес! - едва слышно "пропел" весельчак, взглядом провожая темный долговязый силуэт проплывшего мимо шестоносца, который нацеленно топал в сторону уже поджидающих их девушек.

- Хэхэй, детка... то есть, эй, детки! - взмахнул лапой подросток, и опасно покачнулся, выпустив свою единственную опору. Шустро опять вцепившись в перекладину поручня, тот аж мелко затрясся от такой хватки, мутант молча повернулся к радостно бросившейся к нему навстречу пушистой воительнице, тревожно махнувшей своим непомерно пышным, снежно-белым хвостищем, - Ну как твое плечо пожи... ух ты! - парень с расширившимися от удивления глазами уставился на счастливо протянутую ему починенную вещь - его любимая растянутая гигантским панцирем с тыла жилетка! Как новенькая! Чистая, красивая, с едва заметными заплатками на потертой, чуть выцветшей ткани, с почти не заметным рисунком кланового герба - черного пятилистного цветка сакуры заточенного в окружности.
- УХ ТЫ! - повторил он, резво выхватив свою ненаглядную вещицу из чужих рук, и покружившись с нею на одном месте... чуть не задавив суетящуюся рядышком лисицу, опасно пизанской башней покачнувшись в ее сторону. Наверное не стоило ТАК бурно радоваться! - Спасибо! Ты ее заштопала! Я думал она все... безвозвратно... Где-то на крыше той фабрике меня и раздели, - бодро хохотнул весельчак, широким жестом потрепав ушастую голову своей подружки и довольно улыбаясь во весь рот, - Смотри, бро! А у тебя целый шкаф как у супермодели плащами забит! Да я даже в бою между про... - начал было хвастаться Микеланджело, но почти сразу примолк, увидев, что брату сейчас как-то не до него - Лиза что-то увлеченно шептала послушно склонившему голову на бок изобретателю такое, отчего на гладких щеках у последнего расцветали маками багровые пятна краски смущения. Показательно закатив глаза к небесам, - и сколько ему теперь терпеть эти сюси-лапуси? - парень скатал чуть влажную одежу в рулон, зажав его подмышкой, а другой рукой деловито подхватил Алопекс под локоть, - У меня ноги вообще ватные, - негромко признался он своей "провожатой", даруя ей возможность послужить этому калеке своеобразным поводырем до кухни, - Ты как? - он усмехнулся, - Я тебя.. не слишком к креслу зажал?

+1

8

Алопекс не без удивления проводила взглядом "уплывшую" из ее рук жилетку, но не стала протестовать, лишь молча задрав свою короткую остроносую мордаху к нависшей сбоку саламандре и внимательно выслушав ее ответ. Да... да, пожалуй, Мона Лиза была права. Во-первых, ей не стоило без спросу заходить в мастерскую гения, а во-вторых, скомканная, насквозь пропитавшаяся кровью, потом и грязью материя нуждалась в серьезной чистке. Ло задумчиво покивала, соглашаясь с мнением ящерки, и, опустив ушастую голову, начала перебирать в памяти доступные ей варианты решения проблемы. Вроде бы, в душевых на верхнем этаже имелась стиральная машинка... Алопекс, правда, совсем не умела ею пользоваться, но это ерунда — уж разберется как-нибудь, чай, не полная дура. А вот что делать со швейными принадлежностями? Раз бывшей наемнице запрещено входить в лабораторию Донателло, значит, нужно попросить кого-нибудь еще сделать это за нее. Например, все ту же Мону Лизу, уж она-то наверняка точно знает, где что лежит. Только вот, Ло совсем не была уверена в том, что кучерявая мутантка захочет с ней сотрудничать. Песец украдкой покосилась на замершую рядом саламандру, решая, стоит ли вообще к ней лезть. На ее счастье, этот вопрос разрешился сам собой.

...а? — с отчетливой ноткой изумления в голосе откликнулась Алопекс, не сразу поверив собственным ушам. Однако... она не ослышалась. По какой-то не до конца ясной ей причине, Мона Лиза решила поддержать скромную инициативу полярной лисицы, предложив, да нет, скорее даже скомандовав ей оторвать задницу от дивана и подняться в уборную. Обескураженно хлопнув своими жуткими черно-желтыми глазенками, Ло, тем не менее, послушно направилась куда было велено, эдаким встрепанным, донельзя смущенным воланчиком перекатываясь по убежищу за деловито топающей студенткой. — Уже почти не беспокоит, — слегка запоздало откликнулась мутантка на ее последующий вопрос и на ходу машинально накрыла ладонью больное плечо, поскребя когтями сползшую за ночь перевязь. — На мне все быстро заживает, совсем как на собаке, — зачем-то пояснила она, уже идя по коридору и наблюдая за кончиком длиннющего хвоста ящерки, что мерно раскачивался прямо у нее перед глазами — туда-сюда, туда-сюда... Эта до крайности необычная деталь внешности Моны Лизы сразу же привлекла внимание куноичи, еще в ту пору, когда они обе жили в штаб-квартире Клана Фут. Как и тогда, Алопекс украдкой следила за его движением, с чисто кошачьим любопытством предугадывая, куда он метнется в следующую секунду. И ни разу ведь не отгадала, черт возьми!

"Интересно, а штаны она как надевает? Сперва хвост, потом ноги? или наоборот?" — дождавшись, пока Мона откроет дверь в ванную, пушистая воительница скромно прошествовала мимо нее, на ходу звучно цокая когтями по сбитой холодной плитке, да так и замерла посреди уже знакомого ей помещения, дожидаясь, пока девушка зайдет следом. Проводив взглядом многострадальную жилетку Майка, что с легкой руки Моны сразу же отправилась в недра стирального барабана, Ло слегка вытянула косматую шею, запоминая последовательность действий саламандры. Просто так, интереса ради. В клане ей ни разу не приходилось не то, чтобы стирать самой — даже просто относить грязную одежду в прачечную, да и разве у нее была эта одежда? Вряд ли ею можно было считать то жалкое рваное тряпье, которым она обычно подвязывала грудь и конечности... Заметив, что Мона начала раздеваться, Алопекс тотчас спохватилась и принялась торопливо разматывать свои длиннющие темные бинты, что в целом было занятием довольно долгим и муторным. Пока лисица избавлялась от всех этих рваных и вонючих огрызков, что уже едва держались на ее пушистом тельце после битвы с доктором Рене, саламандра уже успела шагнуть в одну из кабинок и загородиться самодельной ширмой, сразу же деловито зашумев горячей водой. Кое-как избавившись от перевязи и фактически полностью оголившись (пфф, да, конечно, с таким-то мехом), Ло щедрым жестом уронила всю эту охапку в мусорное ведро, после чего с чувством выполненного долга отряхнула когтистые ладони и повернулась в сторону трех оставшихся душевых. Ей уже приходилось однажды ими пользоваться, но в тот раз действия песца были значительно ограничены болью в сломанных ребрах; теперь же, мутантке ничего не мешало воспользоваться данным благом цивилизации на всю, мать ее, катушку! Выбрав нужную ей кабинку — Майк, помнится, советовал ей не пользоваться той, что принадлежала Рафу, — Алопекс с оценивающим прищуром покосилась на висящую где-то аж под самым потолком душевую лейку... А затем, спружинив лапами, одним точным прыжком вознесла себя на нужную высоту и проворно выхватила ее из крепления. Та-даа! Ло самодовольно ощерилась, с хозяйским видом подкинув лейку на манер куная, но уже в следующий миг с досадой уставилась на банную полочку с мылом и гелями для душа, так же присобаченную куда-то на уровень нижней стратосферы.

"И почему эти черепашки такие огроменные!..." — прежде, чем Алопекс успела примериться для нового скачка, в соседней кабинке вдруг послышался характерный звук мокрой пятки, с присвистом скользящей по влажному полу, и практически сразу вслед за ним — стук упавшего тюбика и сдавленное ругательство саламандры, по всей видимости, тоже не особо довольной ростом своего долговязого приятеля.

Ло даже не заметила, как тихонечко хихикнула себе под нос.


К тому времени, как Алопекс, наконец, завершила свое неприлично долгое купание и, дико воняя цитрусом, выбралась из своей кабинки, Мона уже успела натянуть белье и теперь стояла у запотевшего зеркала, лениво подсушивая феном свои длинные вьющиеся кудри. Ло не решилась отвлекать ее от этого важного дела и, в свою очередь, принялась энергично обтираться здоровенным оранжевым полотенцем, некогда гостеприимно одолженным ей Микеланджело. Меха у нее было много, даже чересчур, так что это занятие грозило растянуться еще на добрые полчаса, но что поделать! Какое-то время, обе девушки были целиком заняты собой, фактически не обращая друг на друга внимания — типичная зарисовка из жизни женского общежития. Как ни странно, но Алопекс закончила сушиться первая, и, очередным прыжком водрузив полотенце на его законный крючок, с довольным видом повернулась к Моне Лизе. Горячий душ подействовал на нее самым благоприятным образом, наемница окончательно расслабилась и теперь чувствовала себя полностью отдохнувшей, а самое главное — чистой! Все же, ей целыми неделями приходилось ходить немытой, что не больно-то ей нравилось. Да и запах от нее шел, кхм, соответствующий... Теперь же, распушившийся хвост куноичи на добрый километр разил свежими мандаринками, на время полностью лишив Алопекс ее знаменитого нюха, да и всех живущих в подземелье мутантов — тоже. Здорово? Здорово! Еще разок украдкой втянув этот мощный фруктовый аромат, Ло аж счастливо призажмурилась на мгновение... Но затем вдруг озадаченно замерла на месте, широко распахнув свои бледные желтые фонари и уставясь ими на полуобнаженную спину Моны Лизы.

Вот это, простите, шрамы... Да нет, не шрамы — шрамища!

"...ого," — забывшись, лисица с озадаченным выражением шагнула навстречу ничего не подозревающей саламандре, желая получше рассмотреть длинные косые борозды, некогда оставленные Лизардом на ее яркой изумрудно-зеленой чешуе. То, что эти раны нанес именно взбесившийся ящер, было очевидным — ни у кого больше не найдется таких огромных и страшных когтей... Ну, разве что у Шреддера. Но разница между ударами тонких металлических кастетов и звериной лапы доктора Рене все равно оставалась колоссальной: шрамы начинались чуть ли не у самого основания хвоста Моны и заканчивались на верхней стороне ее лопатки, наискосок пересекая всю спину мутантки. Ужасная, поистине кошмарная рана... И как девушке удалось выжить после такого? Алопекс, будто завороженная, протянула руку к изувеченному плечу Лизы и даже успела слегка коснуться того самыми кончиками собственных заостренных коготков, как саламандра вдруг резко обернулась, сделав шаг назад. Ло моментально отдернула ладонь, кажется, испугавшись не меньше самой Моны — и тут же спешно убрала ее к себе за спину, слегка приподняв худенькие плечи и виновато прижав уши к голове. Зря она так... Не нужно было распускать руки.

Извини, — с короткой заминкой произнесла мутантка, однако, все еще пристально глядя на ее плечо. — Просто... твои шрамы... они такие большие. Я прежде ни у кого не видела таких жутких следов, — она перевела взгляд на хмурое лицо ящерки и неожиданно для самой себя сморщила переносицу в подобии оскала, однако, не обнажая клыков. В ее тихом, спокойном голосе послышались слабые рычащие нотки. — Это все Лизард, да? Он тебя ударил? — было хорошо заметно, что ее вопрос, как и вся ситуация в целом, отчасти застал ящерку врасплох. Мутантка еще разок невольно коснулась пальцами собственных шрамов, прежде, чем ответить на нескромный вопрос Ло — а та, в свою очередь, и не думала ее перебивать, предпочтя со всем возможным вниманием выслушать жутковатый рассказ саламандры. Гримаса сдержанной ярости на долгое время уступила место искреннему изумлению: да, она прекрасно знала о том, что Мона крепко дружит с черепашками, и те скорее панцири об асфальт расшибут, нежели бросят ее в беде, но чтобы их история была настолько... настолько... "Поразительной," — мысленно подытожила Алопекс, невольно затаив дыхание. Вот оно... Вот то, что так сильно ее поражало во всей этой компании странных, разнохарактерных подростков — их отчаянное стремление во что бы то ни стало защитить друг друга, пускай даже ценой собственной жизни. В который раз девушка сталкивалась с этой их общей, но такой уникальной и неповторимой чертой, что с первого же дня знакомства с Майком успешно выбивала почву из-под лап бедной Алопекс, вынуждая ту снова и снова переосмысливать свою никчемную жизнь. Теперь-то Ло начинала понимать, чего ей так сильно не хватало в прошлом. Привязанности. Ощущения дружеского тепла и поддержки. Возможности быть по-настоящему нужной кому-то... И самой приносить пользу своим существованием!

Быть может, когда-нибудь ей тоже удастся стать частью этой большой и дружной семьи?...

...вы удивительные, — произнесла она уже вслух, невольно опуская взор к залитой водой плитке под ногами. — Вы все. Будь я на твоем месте, я бы никогда не осмелилась... — Ло запнулась, так и не оформив мысль до конца, но, кажется, Мона и так все прекрасно поняла. Лисица вновь подняла взгляд на свою озадаченно умолкнувшую собеседницу, как-то даже тоскливо, но в то же время прямо и серьезно посмотрев ей в глаза. — Ты очень хороший друг. И Донателло тоже. Вам ужасно повезло, что вы есть друг у друга, ну, а мне тошно осознавать, что мой старый клан... то есть, клан Фут, успел причинить вам столько боли — и я в том числе. Никто из вас не заслужил таких страданий. Я... я хочу попросить у тебя прощения, — добавила Алопекс уже чуть громче, все также не отводя взгляда, — за все зло, которое я тебе причинила. Знаю, ты вряд ли простишь меня, но... Мне хотелось бы все исправить. Ты дашь мне такой шанс? Я была бы очень тебе за это благодарна, — и лисица, не выдержав, все-таки вновь уперлась взглядом в пол.

До чего же это было непросто...

Несколько мгновений, в ванной царила полная тишина, прерываемая лишь тихим звоном лившейся из-под крана струи холодной воды; очевидно, Мона размышляла над сказанным и подбирала нужные слова для ответа. Ло ей не мешала, предпочтя с видом нашкодившего ученика оттопырить заднюю лапу и царапать когтем какую-то крохотную трещинку в плитке, терпеливо дожидаясь хоть какой-то реакции на сказанное, будь то праведный гнев или сдержанный отказ. Да... уж кто-кто, а Мона Лиза имела полное право послать ее ко всем чертям. Просто потому, что это было ужасно тяжело — вот так вот взять и простить своего давешнего врага, еще пару неделю назад выполнявшего роль твоего личного тюремщика. Но даже за эти жалкие несколько недель многое успело поменяться до такой степени, что даже сама Ло уже с трудом могла вспомнить, какими принципами она тогда руководствовалась и какие эмоции испытывала при виде этой молчаливой, запуганной ящерки, потерявшей свои самые драгоценные воспоминания. Быть может, жалость... и сдержанное сочувствие напополам с равнодушным снисхождением. Но никак не ненависть или презрение. Мона ведь ничего ей не сделала, чтобы заслужить такое отношение... Чего, увы, не скажешь про саму Алопекс.

...и все-таки, она приняла ее извинения. И даже сама попросила прощения за безобразную сцену в лаборатории Дона, о чем сама Ло, признаться, уже успела отчасти подзабыть. Ну, по крайней мере, никакого зла на саламандру она точно не держала. А потому с радостью кивнула в ответ, всем своим видом говоря: да ерунда, с кем не бывает... В конце концов, она сама заслужила такое отношение со стороны некогда похищенной ею ящерки, разве не так?

Все нормально, — выдохнула она успокоенно, чувствуя, как ее настроение стремительно улучшается. — Ты была зла и напугана, и тому была своя причина. Я все понимаю... Правда, Донателло теперь придется покупать новую обивку для рабочего кресла, но и это дело поправимое, — и Алопекс тихонько фыркнула себе под нос. Кажется, ее шутка отчасти разбавила чересчур серьезную и торжественную атмосферу, что так неожиданно воцарилась на пороге душевых кабинок; по-крайней мере, теперь Мона казалась ей куда более спокойной и раскованной. Она теперь уже без опаски развернулась к наемнице спиной, выуживая аптечку из настенного шкафа, и одновременно с этим деловито махнула хвостом в направлении стиральной машинки, напоминая Ло о постиранной жилетке. Спохватившись, Алопекс тут же вытащила любимую одежду Майка из барабана, оценивающе осмотрев ее со всех сторон. Ага, кажется, все кровавые и грязевые пятна благополучно вывелись порошком... Осталось лишь немного подсушить ткань и заделать самые крупные дыры. Водрузившись задницей на табурет, девушка подставила Моне свое раненное плечо, а сама вооружилась феном и принялась активно шуметь им над все еще слегка мокром жилетом. Должно быть, со стороны это выглядело ужасно мило и забавно, особенно, если учесть, что еще пару дней тому назад эти две особы не то что разговаривать не хотели, а даже просто не выносили присутствия друг друга в одной и той же комнате. Заслышав удивленное восклицание Моны, Ло слегка озадаченно повернула голову набок, проследив за взглядом девушки... А затем вдруг хитро прищурилась, не без самодовольства сверкнув острой кромкой зубов.

Я же говорила — совсем как на собаке! А ты не верила.


Все-таки, они успели заштопать наряд ровно к тому моменту, как братья покинули комнату Микеланджело и начали спускать в гостиную. Едва заслышав их тяжелые, скрипучие шаги на лестнице, прилежно склонившиеся над шитьем девушки тотчас шустро юркнули в противоположные стороны, сделав вид, что заняты просмотром дико скучной телевизионной передачи... Ну, по крайней мере, Мона попыталась это сделать, в то время как Ло, ничуть не шифруясь, тут же радостным пудельком перемахнула через спинку дивана и бросилась навстречу своему приятелю, размахивая жилетом на манер трофейного знамени — мол, гляди, что у меня есть! Впопыхах лисица даже не поздоровалась с Донателло, но тот, кажется, был слишком занят своими размышлениями, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Майки! — неуклюже выпалила Алопекс, подлетев к отчасти растерявшемуся черепашке и чуть ли не с разбегу сунув жилетку ему под нос. Глаза ее искрились гордостью и сдержанным весельем. — Гляди, Мона помогла зашить! Ты рад? — о, ну конечно же он был рад. Рад настолько, что аж затанцевал на месте, прижимая любимое одеяние к закованной в панцирь груди — лисица проворно отскочила в сторонку, уклонившись от взмаха его крепкого локтя, но тут же вновь сунулась поближе, желая как следует насладиться выражением подлинного счастья на широкой и конопатой физиономии подростка. — Не за что, — довольно откликнулась она, с забавным фырканьем уворачиваясь от его зеленой ладони — а затем недоуменно замерла рядом с шутником, как и он, уставясь на ни с того, ни с сего раскрасневшегося Донателло. — А? — глупо переспросила она у Майка, совершенно ничего не понимая, но тот уже решительно сграбастал девушку за локоть, уводя ее в направлении кухни. Ло, к слову, ни капли не сопротивлялась, даже наоборот, с охотой перехватила могучую длань своего спасителя, с заботой помогая Майку добраться до обеденного стола. Как ни странно, его встречный вопрос ни капельки ее не смутил — возможно, просто потому, что Алопекс была весьма далека от всяких нескромных, ээ... тем и шутеечек с двойным дном. — Я? Просто чудесно, — заявила она уверенно, прикрыв веки и снисходительно качнув ушастой головой. Мол, нашел из-за чего тревожиться, — выспалась на неделю вперед. Правда, ты мне такой мощный отпечаток на боку оставил, что у меня аж лапа отнялась. Но это ерунда, просто в следующий раз не будем делать это в кресле, — стоило видеть, с какими лицами ее выслушивали шагавшие следом Донни с Моной Лизой, и как мощно порозовели щеки Микеланджело, пока Алопекс самозабвенно трещала о своем. Так ничего и не заметив, Ло отпустила локоть приятеля и деловито подвинула ему стул, давая необходимое пространство для "приземления". Убедившись, что Майки благополучно сел за стол и не намерен никуда сползать, девушка уверенно схватилась лапами за чистую салфетку и по-сестрински обвязала ее вокруг круглой мины черепашки, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих. — К слову, у тебя очень вкусный гель для душа. Только я, кажется, случайно вылила весь тюбик целиком, ты, наверное, уже сам почувствовал, да? Но ты не ругайся, я тебе подлила немного из запасов Рафаэля, а то у него там столько баночек стоит, думаю, он и не заметит даже... Кстати, а зачем ему шампунь?

Отредактировано Alopex (2017-05-20 03:37:26)

+2

9

It's a wide wide world out there
And life can be a love affair
Or a cage of sheer despair
You're a choice millionaire

Мона вдумчиво, серьезно смотрела в остроносую мордочку наемницы, и не думая отводить взгляд, или успокаивающе улыбнуться гостье черепашьего убежища.
Доверие...  Лиза никогда не отличалась слепой верой в добрые намерения малознакомых ей личностей. В свое время ее наивность уже привела студентку к до крайности печальным событиям, последствия которых едва не привели к гибели дорогих ей людей. Да и ее самой - тоже.  Она доверилась человеку, казавшегося таким правильным, даже великим, спокойно глядя сквозь пальцы на его бесчестные, порой даже недопустимые по отношению к другим поступки. Стыдно признавать это, но Рене тогда сильно повлиял на студентку, убедил Мону, что маленькие жертвы это все... ничего... это все допустимо. Нет ничего страшного в том, чтобы чуть-чуть, почти незаметно, пакостить другим, чтобы выставить себя в более выгодном свете. Ты же знаешь, что ты лучший, тебе стыдиться нечего, и поступки твои вроде бы оправданы. Все так делают. Бизнес и все такое...
Совестливость, честность?
Это все стало далеко потом, когда дело запахло жаренным. Когда мир скромной умницы-студентки резко перевернулся с ног на голову.
Ее оплошности, маленькие погрешности которые ей не должны были мешать, которых она даже не замечала, так сильно повлияли на ее окружение, что Мона просто испугалась последствий. Ушла, сбежала, спряталась.

Это было хорошим уроком и научило ящерку прежде чем довериться кому-то, следует досконально изучить его мотивы. Понять из какого теста слеплен тот, кто просит ее довериться ему. Обычно темное прошлое не отпускает, даже наоборот, с годами лишь больше усугубляется - у нее перед глазами черт возьми живой пример, мстительный и злобный, и жертва его жестоких забав лежит сейчас замотанная тоннами бинтов и с кучей пластырей на истерзанном панцире.
Могло ли все это быть уловкой?
Может Алопекс специально встретилась с Рене и они вместе разыграли этот... спектакль?

Что она вообще знала об Алопекс? Да почти ничего.
Мутировавшая лиса из далеких северных глубинок, которая была одной из любимых ручных зверушек в распоряжении Шреддера, и Саки, судя по всему, возлагал на песца большие надежды. Он ее и правда очень берег, Мона прекрасно помнила еще в те времена, когда ее разум был затуманен наркотиком, как обращались в клане с этой гордой, пушистой особой. Ее слушались. Алопекс уважали. И тогда она была совершенно не похожа на то замученное грязное существо, что жалось сейчас в мятые диванные подушки перед Лизой, прижимая к груди потрепанную жилетку старины Микеланджело и вызывало лишь острые приступы жалости, нежели уважение или страх перед опасным мутантом.
Ящерка склонила кудрявую голову на бок, прижав к подбородку перепончатую ладонь, и словно бы о чем-то крепко задумавшись, продолжая буравить смурным взглядом этот перепачканный, свалявшийся комок меха.
Ничего общего.
Совсем.

Где та холодная уверенность в голосе?
Почему нет ни намека на тот твердый и чуточку надменный, тихий, но такой твердый тон, с которым она обращалась к своим подопечным?
И куда подевался уничтожающий взгляд ее жутких, черно-белых глаз, напоминающих взгляд подкроватного монстра темной ночью?
Можно ли вообще притворяться НАСТОЛЬКО искусно? Не знай саламандра ту, старую куноичи прыткую воительницу, она бы ни за что не поверила, что песец опасна и когда-то жаждала истребить черепашек по велению своего хозяина. Казалось, эта хвостатая полярная лиса и впрямь сильно привязалась к весельчаку, переживала за него всем сердцем, и готова была, как и сама Лиза когда-то, грудью на амбразуру кинуться ради спасения того, кто ей важен и дорог - она смотрела на бессознательного Майка, когда ребята только перенесли беднягу в убежище, знакомым отчаявшимся, бесконечно тревожным взглядом.

Мона все-еще напряженным сканером пыталась выявить среди движений куноичи хоть намек на неискренность и обман. Может она плохо разбиралась в лю... в мутантах? Хах, иронично, что друзья оказывались врагами, а враги внезапно, друзьями. Может правда стоит довериться... да хоть тому же Микеланджело? Даже Донни убеждал ее в том, что Алопекс стоит дать шанс.
- "Хуже уже не будет, это точно," - сумрачно подытожила свои метания между протягиванием руки мира и настороженному отношению к гостье Мона, взбив туго закрученные каштановые кудри, запустив пальцы в пышную копну волос. После чего молча забрала у песца пресловутый жилет, смяв его в ладони.

И все же она не очень уютно себя чувствовала, когда Алопекс была у нее за спиной.

Песец же вела себя весьма уверенно, словно уже точно знала, куда идти и что нужно хватать - она безо всякого стеснения вразвалочку протопала в душевую кабинку, вся похожая на спутанный, испачканный клубок шерсти для бабушкиного шерстяного свитера, оставляя после себя очаровательную дорожку из спутанных, слипшихся колтунов.
Видимо Рене и его новый крылатый приятель хорошенько так "почесали" мутантку, что та теперь аж обильно сбрасывала по углам свою свалявшуюся плотную шубейку. Мона присела перед кучкой спутанной, длинной, некогда белой шерсти, деловито собрав ее в кулак и отправив сваленный в шарик комок в мусор, следом за рваной обмоткой песца, - "Словно кота завела," - добродушно хмыкнула себе под нос ящерица, пронаблюдав за тем, как ее подопечная послушно, колобком укатывается в укромный уголок прикрывшись хрустящей занавеской разрисованной улыбчивыми солнышками в солнечных очках... Она нарочно выбрала отсек с кислотно-оранжевым полотенцем Микеланджело? - "Хотя почему бы и нет," - пожала плечами мутантка, деловито затесавшись в соседнюю кабинку, захватив с собой завсегда припрятанные в пацанской душевой кремовый мягкий гель и женский, такой ванильный и нежный, приторно "сахарный" шампунь - что поделать, слабость у нее к конфетам и шоколаду.
Не в душевой же Рафа песцу устраивать себе банные процедуры.
Ох, не забыть потом позвонить Ниньяре, выяснить, как у них дела обстоят. В который раз сделав себе такую мысленную пометку в графе "обязательно", Лиза принялась напряженно растирать по влажной чешуе легкую пенку, стискивая в перепончатой ладони пористую губку, то и дело поглядывая за угол, замечая как за пределами соседней душевой мелькает мокрый, тонкий хвост песца.
Прежде, помниться, они здесь такой суровой женской "толпой" занимали банный отсек вместе с Ниньярой. С тем лишь отличием, что рыжая мылась где хотела, не обращая внимания на то, кому принадлежал, так сказать, душевой отсек, и, судя по ее вальяжным движениям от угла до угла кафельной мозаики пола, раскидывая то тут, то там тюбики, бигуди, салфетки, баночки с кремами, разную другую косметику и прочие чисто женские штучки, считала все это место чуть ли не своей вотчиной.  Потом уже, стоя перед зеркалом с феном, и колючей расческой на краю раковины, придерживаемой длинным хвостом, Мона во всю ударилась в воспоминания об ушедших деньках, связанных так или иначе с событиями ее беспамятства и вынужденного заключения под стражей. Покосившись на теперь уже пустующий крючок рядом с дверью, припоминая вычурное кимоно воительницы, которое та однажды просто гордо повесила в ванной, достав его не известно откуда, и запретила мальчишкам даже прикасаться своими "вечно грязными лапами" к дорогой, шелковой ткани, Мона едва слышно хмыкнула, поджав полные губы. Кажется Ниньяра тоже изменилась после своего внезапного исчезновения. Она однажды ушла в неизвестность, канула, просто оставив растерянному Рафаэлю всего-то жалких три слова... И что произошло там, где она была все это время, пока не вернулась? Мона так и не успела пока повидаться с рыжей подругой, но по телефонным разговорам и редкой переписке, Умеко показалась ей теперь какой-то... совсем другой.

- Ой! - Ящерка даже не успела как-следует испугаться неожиданного прикосновения к оголенной спине, но отреагировала тем не менее незамедлительно, резко обернувшись к потенциальной угрозе в лице чересчур любопытной лисицы и смерив ее гневным и возмущенным взглядом, заведя одну руку назад и прикрыв рукой уродливые отметины - неужели сюда ТАК нужна табличка "руками не трогать"?
Впрочем, поспешное покаяние пришедшее вслед за наглым касанием, немного усмирило поднимающийся из недр груди саламандры клокочущий ураган, и загоревшиеся в глубине зрачков агрессивные, острые угольки довольно быстро потухли, сменившись эдакой снисходительностью, хотя лицо мутантки все еще выражало крайнюю настороженность, а рука все так же плашмя покоилась на изуродованном хребте ящерки, едва прикрывая косые застарелые шрамы.Передернув плечами, Мона еще немного постояла в столь неудобной, кривой позе, и лишь потом устало облокотилась о раковину позади себя, не отводя взгляда от виноватой белой, теперь уже девственной, белоснежно-чистой лисьей мордашки с бабочкой застывшей на ней ярко-лиловой кляксой.
Да, подруга, тут к гадалке не ходи, чтобы понять, кто автор сих безобразных "татуировок".

- Он самый, - тихо, мрачно отозвалась саламандра, неловко сгорбившись и потирая собственные обнаженные плечи, словно в банном отсеке неожиданно стало ужасно холодно.
Не самая приятная история, чтобы ее с охотой рассказать малознакомой особе. Эти шрамы всю жизнь будут напоминать ящерке о совершенной ею глупости. Но...
Только сейчас Мона поняла, что ни с кем еще не обсуждала эту тему... ни разу. Даже с Донателло они старательно избегали ее. Они могли частенько вспоминать о той роковой ночи, да что там, они помнили о ней постоянно, но никак не решались напомнить о тех событиях друг другу вслух. Да Донни даже до последней ночи старательно делал вид, что шрамов на спине его подруги просто не существовало.
Зато теперь она прочувствовала его внимание к своей несчастной, истерзанной чужими когтями спине сполна.

- Когда память вернулась ко мне, я совершила большую глупость, попытавшись подорвать нижнюю лабораторию Рене. Надеялась, что если его под обломками в конуре не схоронит, так труды его подпортит. Думаю ты была в курсе произошедшего, когда случилась эм... та самая псевдо-смерть ящера, - мрачным тоном поведала бывшему бойцу Фут Лиза, засунув вспотевшие ладони себе подмышки. И почему так холодно? - Донни пошел за мной, попытался остановить меня, но нас поймал Рене. Лизард стал топить его... как котенка в луже топил, в ледяных канализационных водах. Ди еле выжил, благодаря вовремя подоспевшему... другу, и Майку с Рафом, - Мона со вздохом опустила слегка побледневшее лицо себе на грудь, глядя куда-то под ноги. До чего тяжело давались слова. Такое чувство словно ее их из нее силой, тисками вытягивали наружу. Они постоянно путались, казались угловатыми и глупыми... неровными. Ей было жутко стыдно, а она даже не могла толком объяснить почему, - Но даже при том, что нас было больше, Рене умудрился едва не убить Донателло. Я его... я его оттолкнула и попала под удар. На мне тоже все заживает как на собаке, как видишь, - неожиданно неловко посмеялась мутантка, чувствуя необходимость в... некоей шутке что ли. Вчера и без того выдался денек не из веселых, зачем омрачать еще больше?
Но она просто не могла теперь перестать думать... что если бы она не сделала этого?

Если бы она не рискнула тогда своей шкурой и не оттолкнула изобретателя?

- "Всего того, что теперь есть у меня, могло бы и не быть. Он был тогда так слаб, что не выжил бы с такими ранами. Не смог."

- ... вы удивительные.

Что, прости?

Моргнув, Мона озадаченно уставилась на заговорившую девушку, совершенно растерявшись от столь... странного комментария на свой донельзя сухой, но содержательный рассказ о возникновении замысловатого рисунка со спины.
Она просила у саламандры прощения.
Вот это было внезапно.
Настолько внезапно, что весь тот напряг, связанный с тяжелыми воспоминаниями и бесконечной тревогой за друзей за прошедшую ночь, мигом сошел на нет, уступив место бесконечной растерянности. Выслушав лисицу до конца, Лиза глубоко и крепко задумалась.

А если так подумать, какое зло причинила ей конкретно сама Алопекс? Это ведь не она сама колола Мону наркотиком. Не она сама была инициатором похищения саламандры.
Она исполняла чужой приказ, возможно из страха... смерти? Скорее всего. Шреддер могущественен и опасен, непокорных он карает жестоко и беспощадно. Не вина мутантки, что ей не повезло уродиться той полярной лисицей, которая попадет в лапы его ученых. Сейчас ее выхаживают, о ней заботяться и защищают. Логично предположить, что Алопекс в самом деле захочет сменить убежище. Здесь ее точно никто не будет обижать и угрожать ее жизни... кроме разве что бешеной девчонки-ящерицы, которая готова была ей выбить зубы за любой возможный проступок. Конечно поведению саламандры было свое оправдание, можно было придумать что угодно, но...
Возможно Моне хотелось верить в эту искренность, с которой говорила Алопекс.
Она не родилась убийцей.
Ее такой сделали.

- Хорошо, - наконец произнесла Лиза, хорошенько все взвесив и обдумав. Миролюбиво чуть растянув уголки губ в слабой полуулыбке, девушка коротко кивнула, принимая извинения песца, - И ты прости меня за то, что была такой... агрессивной игрубой, - ящерица поморщилась. Это выглядело ужасно некрасиво, стоит признать, - Пожалуй, нам и впрямь стоит начать сначала. Мы обе много ошибались. И мы обе заслужили свой второй шанс... Мы можем выбрать и сами, что правильно, а что нет. - уже тише добавила девушка, рассеянно проведя щетинистой щеткой вдоль макаронно закрученных локонов, выслушивая ответное "ничего страшного" со стороны наемницы. Усмехнувшись, и в тайне глубоко, с облегчением вздохнув, бывшая студентка решительно отвернулась от куноичи, приподнявшись на цыпочках, выуживая из нижнего шкафчика пластиковый контейнер с аптечкой, - Давай ка тебя еще раз перебинтуем, окей? - вынув из недр короба связку свежих бинтов и антисептик, Мона вопросительно посмотрела на свою "пациентку", дожидаясь, пока Алопекс послушно подставит свое раненное плечо под осмотр местной медсестры.
- Ого, и впрямь как хорошо затянулось, - довольно прицокнула языком мутантка, приподняв конечность задорно ухмыльнувшегося песца за локоть и принявшись деловито обматывать вытертый участок с розоватыми пятнами затянувшихся ран. - Вот так... И еще кое-что, - окинув пушистую фигурку лисицы придирчивым взглядом, саламандра звучно щелкнула маникюрными ножницами, которыми секундами раннее обрезала марлевую ткань свежей перевязи, - Ты... Ты посиди пока здесь, я пойду схожу принесу тебе одежду. - Поймав ее удивленный взгляд, Лиза развела руками, - Я конечно все понимаю, но тебе нельзя расхаживать без всего. Ты же не зря обматываешься как мумия в это старое тряпье, верно? - девушка кивнула в сторону мусорного ведра, - Не будем же мы отстирывать эту гадость! Или ты ее любишь столь же страстно, как Майки свою жилетку?

***

А ведь футболка саламандры пришлась лисице почти впору. В груди правда чуть-чуть великовата, и от того висела на худеньких плечах Алопекс несколько мешковато, но в целом Моне нравилось, как ее простая одежа сидела на мутантке. Хорошо, что она оставила как-то несколько своих ненужных маек "на всякий случай".
Откуда ж Моне было знать, что Алопекс и разгуливала по черепашьему логову в этой самой футболке еще до того, как Лиза ей официально ее подарила?
Залатали жилетку Майка быстро, у Моны рука уже в этом деле натренированная, сколько плащей Донателло было испорченно и сколько ею же перешито в свое время. А еще ящерка умудрилась починить кожанку Рафаэля разок, когда парень задел своим необъятным плечом корпус шеллрайзера и разорвав кожзам по шву. Тогда Мона спасла и без того шаткое братство от эпичнейшего скандала в духе "твой дурацкий драндулет испортил мою курточку, козлина!". Пришлось два раза сходить в разгромленную лабораторию. Первый раз за орудиями для шитья, второй раз в поисках ткани для больших заплат на рваной темной ткани жилета. Когти Лизарда разорвали его чуть ли не надвое, и со стороны панциря пришлось изрядно попотеть, чтобы залатать все дыры. Рисунок цветка сакуры неминуемо потерялся за чуть другими по цвету вставками, но в общем и целом этого было даже почти не заметно.

Надо же как Микеланджело обрадовался своему неизменному наряду.

- "Все же он еще такой ребенок," - коротко улыбнулась Мона, поднявшись навстречу спустившимся ребятам, наблюдая за до безумия счастливой физиономией весельчака - вот еще секунда и его веснушки засветятся на щеках аки рождественская гирлянда. Ло тоже выглядела донельзя довольной и счастливой. Простая и знакомая закономерность - счастлив ее драгоценный дружок, хорошее настроение и у нее самой. Жмурилась и тянулась к нему примерно с тем же видом, как и Кланк, когда выклянчивает у шебутного хозяина порцию заслуженной ласки. Какие они смешные.

А вот у ее приятеля все было далеко не так... безмятежно.

С деревянной миной приблизившись к Моне, добрая улыбка которой постепенно растаяла сменившись чуточку растерянным выражением, гений наклонился к саламандре ближе, поинтересовавшись ее состоянием и сообщив о ждущем их на кухне завтраке. Хотя Дон и обращался к своей возлюбленной, мысли его витали где то далеко - сложно это не заметить. И она понимала его. Понимала как никто другой. Была бы у него возможность, похоже Ди уже во всю зарылся бы с головой в решение проблемы что подкралась незаметно. Большой, злобной и чешуйчатой. Забыл бы и про завтрак, и про  брата, который казался вполне себе здоровым, и про Алопекс, и про Мону.
- "Опять ты за свое," - ворчливо мысленно покачала головой саламандра, не отводя взгляда от пронзительных стальных глаз механика, смотрящих мимо нее. Хотелось его встряхнуть...

- Так себе, - смешно сморщила переносицу ящерка, изобразив самое что ни на есть кислое и недовольное выражение. Это не замедлило выявить на лице ее приятеля искреннюю озабоченность. Уже лучше. Хотя бы выглядит внимательнее. Потянувшись до хруста в позвоночнике, Мона добавила, уже тише, - К счастью хороший душ с утра помогает проснутся и быть бодрячком, - она немного привстала, поманив виноватого юношу пальцем, таким образом попросив того склониться чуть ниже, - А то ведь кое-кто мне всю ночь добросовестно спать не давал, верно? - горячо, не скрывая проказливой ухмылки шепнула послушно преклонившему ухо технику Мона, не без удовольствия наблюдая за тем, как по оливковой морде возлюбленного мгновенно неконтролируемо расплывается огромное багровое пятно.
Зато сразу стал больше похож на старого-доброго, любимого ею Донни.

Коротко хихикнув, девушка скромно чмокнула зардевшегося умника в щеку, и решительно перехватила его огромную лапищу в свою ладонь... в ладони, потянув его следом за удалившейся парочкой, - Пошли уже завтракать, я голодная... Кстати, кто успел его приготовить?!

+2

10

В последнее время, Мондо Гекко редко общался со своими друзьями-мутантами, и это, надо признаться, его сильно удручало. Он и так не особенно любил одиночество, предпочитая уединению большие шумные сборища, где можно было оттянуться вовсю, а после возвращения из Норхэмптона черепашки со своими подругами и вовсе отдалились от красноглазого мутанта, полностью поглощенные неведомыми Гекко проблемами. Впрочем, эублефар смутно догадывался, что все силы братьев были брошены на возвращение Леонардо обратно в строй, который по какой-то невероятной причине решил предать собственный Клан, и старался особо не вмешиваться, поскольку мало чем мог им помочь. А раздражать мрачных ниндзя своим оптимистичным кретинизмом, маяча с бездельной рожей у них под носом, Мондо ну очень не хотелось. Как говорится, и без идиота забот хватало...

Поэтому ящеру приходилось довольствоваться лишь телефонным общением с Майком и Моной, да нечастыми встречами с ними, и то очень ненадолго. Все остальное время Мондо со скукой влачил свое бездельное существование, в гордом одиночестве мотаясь по городу на скейте с рюкзаком за спиной, где верно бряцали разноцветные баллончики с красками. Два раза в неделю он исправно закидывал мистеру Смиту пачку новых эскизов для тату, за что получал свои небольшие, но честные деньги, которых ящеру вполне хватало на то, чтобы обеспечить себя неприхотливой жрачкой американской молодежи.
"Интересно, как там чуваки? - вздыхал Мондо Гекко, с печальной физиономией поглядывая на молчавший смартфон. - Неужели совсем позабыли старину Мондо? " Не хотелось бы в это верить... И хотя парень оптимистично убеждал себя в обратном, уверенности с каждым разом становилось все меньше, зато в добродушном гекконе очень агрессивно рос комплекс собственной никчемности: ящер никогда не претендовал на роль отважного воина тени, страшно боялся крови и на любой миссии был бы только лишней головной болью. Он мог похвастаться разве только своим умением практически сливаться с темнотой да сногсшибательными акробатическими выкрутасами, которые у него были направлены на саморазвитие трюкового скейтбординга. И если в жизни обычного человека эти способности вполне могли бы воздвигнуть ящера на пьедестал славы и подростковой крутизны, то на поле боя "тройное сальто с крутящейся доски" вряд ли бы кто оценил. Эублефар совершенно не представлял, что ему следует сделать, чтобы вновь оказаться полезным зеленому братству, общества которого ему так не хватало. Ну разве только свечку подержать кому-нибудь на тренировках да разносчиком смсок заделаться...

Практически каждую ночь Мондо гонял скейт по крышам высоток, отчаянно надеясь засечь чей-нибудь коварный заговор против государства (а еще лучше - мира!), чтобы он обязательно смог во всех подробностях рассмотреть преступников, сфотографировать их портреты, арсенал для завоевания (конечно же, это ящики с динамитом и разобранная армия роботов), если повезет, то услышать слова (как правило, ключевые, после которых сразу все понятно), произнесенные зловещим (и желательно свистящим) шёпотом лидером вражеского отряда (крепко сбитый мужик/мутант, с внушительными телесами, в темных очках/цветных линзах, на целую голову выше своих подручных). Ящер во всех красках своей бурной фантазии представлял себе потом восхищенные взгляды своих друзей, когда он, рискуя собственной чешуйчатой шкурой, шлет даже самые скрупулезные подробности по захвату планеты на компьютер Донателло, где сразу же разворачивается карта с оставленными Гекко координатами (желательно трехмерная и голографическая).
"Да ты настоящий герой! - восклицает ему Микеланджело, сердечно жмакая липкую ладонь своего друга. - Разрушить такие планы самого N! ( здесь вставить нужное имя, лучше всго, самого свирепого врага черепашек)".
«Это было красиво, Лохматый, - одобряюще хлопает  своей тяжелой лапищей Рафаэль по плечу геккона. – Так держать!»
«Мы бы без тебя не справились», - сверкнув щербиной, широко улыбается Донателло, параллельно заканчивая последний анализ информации для дальнейшей ликвидации всяких там планов Б
(а заодно В и Г) злодея, которого безжалостно разоблачил маленький, юркий парень-геккон…
«…» (Здесь была бы сдержанная похвала из уст Леонардо).

Ах, что за потрясающие мечты… Мондо Гекко реально помогает своим приятелям, а не только устраивает отрыв и салюты, которые ну совсем не уместны в столь сложной для них период, когда  проблемы буквально сыпались на семейство Хамато со всех известных сторон.

Проблема состояла в том, что для сбора полезной информации о захватнических настроениях недовольных, парень как-то не подумал прочесывать все замызганные и мальски подозрительные закоулочки на предмет потенциальных преступников. Он не знал, каким образом делить районы города на воображаемые квадраты для упрощения патрулирования, и откуда следует начинать бдеть с особой тщательностью. По большому счету, ящер просто катался в удобных для скейтбординга местах, где можно было совершать довольно рискованные, но в то же время эффектные трюки, сожалея лишь об отсутствии зрителей.
Накатавшись до скрипящей ломоты в мышцах, Гекко еле доползал до дома, волоча на хвосте свой пыльный рюкзак и, как есть в одежде, валился спать на откидную стенку-кровать, изображая из себя не верного союзника черепашек, только что спасшего целый мир, а растекшуюся медузу, которую выбросило волной на пляж. Спал парень крепко и долго, даже стучащие барабаны над головой вряд ли могли бы его добудиться.

Поэтому не было ничего удивительного, что эублефар так и не услышал тоненькое пиликанье телефона, возвещавшего хозяина о пришедшем ему сообщении… Белому пиксельному конвертику в углу экрана пришлось зябко мерцать аж до полудня нового дня, когда геккон, наконец, разлепил выспавшиеся, ядовито-алые очи. Зевнув во всю чешуйчатую пасть, он привычно начал шарить рукой по ковру, ища валявшийся где-то подле кровати аппарат среди скомканных пакетов из-под чипсов и рассыпанных зерен попкорна.
- СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ, РЕНЕ ВЕРНУЛСЯ! – в страхе подскочил на постели Мондо, едва только прочел вслух первые слова в смс-ке от Донателло. Однако уже через мгновение испуг на морде ящера сменился натужной озадаченностью. – Постой-постой, а кто это вообще? Чувачки задолжали ему чаевые? – Поскрябав когтем взлохмаченную макушку, он решил отложить попытки вспомнить подробный портрет Лизарда на потом и стал читать дальше: - «На Майка напали, но все обошлось»... МАЙКИ!..  – остатки сна как рукой сняло. С замиранием сердца геккон буквально принялся пожирать глазами следующие строчки: - «Будьте осторожны и не покидайте своих жилищ без лишнего повода»… как же так? – простонал геккон, отбросив смартфон в сторону. – Совсем-совсем не покидать? А что тогда делать, прикажете - спрятаться под диван? Да кто это за крутой мужик, вообще?

Мондо потряс головой, силясь сообразить, о ком идет речь и почему его нужно бояться, однако так и не вспомнил. Мона, кажется, в общих чертах о нем когда-то рассказывала, да только Гекко сразу же все позабыл, едва они только расстались. Он вообще старался не забивать голову всякой непонятной хренью и никогда не задумывался о возможных последствиях, всегда надеясь, что «авось, само рассосется». Но вот то, что на Майка, его близкого друга напали… ну да, есть немного, в первый раз, что ли? У панцирных ниндзя работа такая – постоянно наращивать себе синяки и царапины в борьбе со всякими нехорошими дядями, и Микеланджело явно не привыкать. К тому же, Донни отчетливо написал, что "все обошлось". Разумеется, Мондо всегда переживал за состояние друзей, но в последнее время стал как-то проще относиться к постоянным опасностям, окружавших четверку братьев.  Зато появился отличный повод навестить старого приятеля, даже не смотря на предостережение Донателло, чтобы элементарно убедиться, что друг в полном порядке. А заодно и поржать вместе с шутником над чьим-нибудь красивым фингалом под глазом …
- Я иду к тебе, братан! – Гекко ловко сунул босые ноги в стоптанные кеды, одновременно нахлобучивая на лоб кепку козырьком назад и, подхватив хвостом валявшийся на подушке скейт, выскочил прямо в окно. – Ждите дорогого гостя, друм-бум!


Кое-как вспомнив хитроумный код, открывающий массивную дверь в логово черепашек, эублефар скользнул внутрь полуосвещенного коридора. – Эй, чувакиии! Вы спите что ли? – стопка коробок пиццы, которые предусмотрительно были сперты вместе с толстой сумкой курьера, виртуозно покачивалась в одной ладони Мондо, рискуя окрасить кирпичные стены маленькой прихожей в колбасно-моцарелльный цвет. Более того, Гекко привычно поставил ногу на скейт, с шумом и неприкрытым торжеством въехав в гостиную черепашек, кое-как балансируя импровизированной Пизанской башней из картона. – МАЙКИИИ! – радостно подкатил ящер к весельчаку и, со всего размаха ударившись с ним ладонями в знак приветствия, поспешно сунул тому прямо в лапы свой ароматный багаж, который уже опасно накренился. – Пасуй, забивай, приятель! Сегодня у тебя счастливый день! Привет, крошка, давно не виделись! - Мондо дружески чмокнул Мону Лизу в салатовую щеку, после чего игриво пихнул локтем в костяной бок Донателло. – Ди, старина, да ты еще больше вырос! Уже скоро потолок пробьешь своими мозгами! А где грозный Рафаэлло? Опять пинает кого-то? - тут он с любопытством повернулся к притихшей Алопекс, и беззастенчиво принялся разглядывать наемницу своими ярко-алыми глазами, - Ух ты, какая белая и пушистая кошечка! Или ты собачка? Хэллоу, симпатяжка, ты кто? Не бойся, Мондо Гекко тебя не обидит. Дай пять, красотуля! - и прежде чем Алопекс успела хоть как-то среагировать на столь фамильярное обращение этого более чем неадекватного мутанта, геккон порывисто сунул под нос песцу открытую ладонь в кожаной беспалой перчатке. - Ну же, смелее! И вообще, что тут у вас творится? Рассказывайте, девочки и мальчики, я соскучился! Но прежде давайте заморим червячка, пока пицца еще не покрылась льдом. Уверяю вас, остывшая - она становится просто несъедобной!

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [С4] More Alarms and More Surprises