Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes


[С5] Looking Through Your Eyes

Сообщений 1 страница 10 из 16

1

https://i.gyazo.com/e7905c3c1b02e58732bd6107cb0bff93.png

Look at the sky
Tell me, what do you see
Just close your eyes
And describe it to me
The heavens are sparkling
With starlight tonight
That's what I see through your eyes


Дата и место: вечер 21 июля; подземное убежище черепах

Участники: Донателло, Мона Лиза

Краткий анонс:

Дела кажутся совсем плохи: будучи предательски ослепленным ярким лучом прожектора во время очередной схватки с доктором Рене, Донателло на какое-то время оказывается полностью выведен из строя. Окруженный непроглядной и пугающий тьмой, в миг ставший совершенно бесполезным, гений неприкаянно шатается по подземелью, убеждая самого себя в том, что зрение уже совсем скоро к нему вернется, и отчаянно пытается не запаниковать... Но хуже всего то, что он совершенно не знает, как сообщить о своем "недуге" ни о чем не подозревающей саламандре, что, как на зло, вдруг решила навестить гения в столь поздний час.
Ох уж эта женская интуиция...

+2

2

Это было неправильно.

Пускай Донателло больше не мог видеть, но зато он прекрасно чувствовал на себе тяжелые, неодобрительные взгляды своих братьев. Они считали, что техник поступает до крайности неразумно, сознательно отказываясь от помощи единственного живого существа, хоть как-то способного помочь ему в такой непростой ситуации, о чем сразу же поспешили высказаться вслух; их голоса, нервные, сердитые, едва уловимо вздрагивающие от страха, наперебой звенели в тишине убежища, неосознанно переходя на высокие тона — честно говоря, у бедного умника уже потихоньку начинала болеть голова от их чересчур громкого звучания. Особенно живо протестовал Майки, утверждавший, что саламандра все равно догадается обо всем сама: уж кому-кому, а ей мозгов было не занимать, и они все здесь прекрасно об этом знали. Так какой смысл держать ее в неведении?

Пожалуйста, Майки, — Донни из-за всех сил старался, чтобы его собственный голос звучал максимально ровно и сдержанно, даже успокаивающе. Он чувствовал, что Микеланджело пребывает на пороге крупной истерики, и не хотел подводить его к этой черте. — Нет смысла ее пугать. Я ведь уже сказал, это временный эффект... Через пару дней зрение вернется, и все наладится, — он даже заставил себя широко, безмятежно улыбнуться — может, хоть это поможет успокоить братьев? Хах, ну конечно, размечтался... Стоящий неподалеку Квантер делает довольно-таки резкое и саркастическое, но справедливое замечание — он не может быть уверен в этом на все сто процентов, и Ди с трудом удерживается от того, чтобы тихонько заскрежетать зубами в ответ. Ты не помогаешь... Раф, просто отправь ей смс, — он поворачивается в том направлении, где, по его предположениям, находится его старший брат, но сильно промахивается: ответное ворчание Рафаэля раздается откуда-то совсем с другой стороны, и Дону приходится смущенно развернуться на его голос. — Ты же видишь, я не в состоянии сделать это сам. Всего-то и нужно, что ответить на ее сообщение. Если мы будем спорить так и дальше, она обязательно заподозрит неладное, я ведь всегда отвечаю ей сразу...

Сын мой, — теплая и сухая ладонь Сплинтера бережно легла поверх его плеча, и гений невольно вздрогнул от неожиданности. — Любая ложь, даже если она произнесена во благо, рано или поздно оборачивается против говорящего. Мона Лиза может быть спокойна сейчас, но потом она наверняка...

Ну как вы не понимаете, сэнсэй! — Донни, не выдержав, всплеснул обеими руками. — Сейчас ночь на дворе, она помчится сюда сломя голову, и... Я не уверен, что смогу ее успокоить. Ребята, пожалуйста, — его слова звучат почти умоляюще. — Посмотрите на меня... Она будет в ужасе, если увидит меня в таком состоянии.

Как и все мы, — едва слышно пробормотал Майк себе под нос, кажется, уверенный в том, что его все равно никто не сможет расслышать. Но Донни слышит... И с беспомощным выражением лица поворачивается и на его голос тоже, даже и не зная, что сказать.

Меньше всего на свете ему хотелось кого-либо пугать.

Ладно, — Рафаэль нехотя нажал на сенсорный экран черепахофона, и тот отозвался на эти прикосновения слабой, но хорошо различимой вибрацией. — Хрен с тобой, Ромео с обочины... Что мне писать?

Напиши, что я занят, — Донателло живо развернулся обратно к недовольному саеносцу, и тот принялся с сопением набирать сообщение под диктовку. — Что-нибудь вроде... хм... допустим, у меня появилось много работы в мастерской, и я помогу ей перетащить вещи завтра... Хотя стой, не так... в другой раз. Я помогу ей в другой раз, да. Пиши: "я навещу тебя на днях, будь осторожна и никуда не выходи"... отправил? Спасибо, — все присутствующие хором вздохнули, выдавая охвативший их скепсис... а затем дружно умолкли, заслышав мелодию входящей SMS. — Что там? Что она ответила? — Донни нервозно вытянул шею, словно бы желая заглянуть брату за плечо, но, само собой, не увидел ни зги.

Спросила, точно ли все в порядке, — в голосе Рафа отчетливо послышались неуверенные, сумрачные нотки. — Слушай, может, все-таки скажешь ей как есть? Она же не полная дура, и явно что-то...

Напиши, что все в полном порядке, — перебив брата, спешно откликнулся Донателло. — Пожелай доброй ночи... и добавь, что я ее люблю, — громкий ответный фырк Рафаэля подсказал засуетившемуся изобретателю, что он меньше всего на свете хотел бы влипать в эту приторную "монателловскую" ваниль, однако мутант все же сделал так, как ему было велено, после чего вручил черепахофон обратно в руки его владельца.

Будь я на месте Моны, я бы тебя прибил. Мандаринами.


Что значит "она идет сюда"?!

Эта новость оказалась настолько внезапной и ужасающей, что бедный техник аж подпрыгнул на диванном сидении, залепив смачную оплеуху мирно сидевшему рядом Квантеру. Последний негромко что-то прошипел себе под нос, потирая место удара, но Донни его даже не слушал: широко распахнув свои потускневшие, совершенно ничего не видящие глаза,  юноша в нарастающем смятении "уставился" в лицо Микеланджело, в кои-то веки не промахнувшись с его истинным расположением в пространстве. Черт возьми, а ведь он только-только расслабился и прекратил переживать по этому поводу... Конечно, до полного спокойствия ему все еще было примерно так же далеко, как пешком до Константинополя, но все же! Дон предпочел бы провести этот вечер, мирно сидя в кресле перед телевизором, рассеянно переключаясь с одного канала на другой и старательно вникая в голоса разношерстных дикторов: это был его неуклюжий способ бегства от реальности — той жестокой и страшной реальности, в которой он оказался полностью слеп и... ну, беспомощен? А точнее даже, откровенно бесполезен. Хотя именно сейчас Майки как никто другой нуждался в его помощи: они с Рафаэлем только что вернулись с заброшенной стройки, где несколькими неделями ранее ютилась их новая подруга, Алопекс, причем вернулись они оттуда с пустыми руками, так и не отыскав ни единой зацепки. В самом деле, куда она могла подеваться? Мондо сказал, что она отлучилась по каким-то неизвестным ему делам, после чего она должна была вернуться домой и вместе с гекконом отправиться в гости к братьям-мутантам, но прошло уже порядочно времени с момента ее ухода, а песца будто след простыл... Не могла же она провалиться сквозь землю! Честно говоря, ребята сразу же подумали примерно об одном и том же: белохвостая куноичи либо окончательно решила их покинуть, либо угодила в крупные неприятности, что было куда вероятнее, учитывая ее удивительную привязанность к младшему члену черепашьей команды. Само собой, последний немедленно метнулся на ее поиски, прихватив с собой Рафаэля, а Дон... Дон был вынужден остаться дома, в убежище, вместе с учителем и Квантером.

Надо ли говорить о том, как ужасно он себя при этом чувствовал?

Но даже ощущение себя как эдакой бессмысленной обузы вкупе с не проходящим страхом по поводу отказавшего зрения, ни шли ни в какое сравнение с паникой, охватившей механика при вести о том, что Мона Лиза вдруг ни с того, ни с сего решила навестить своего ослепшего приятеля!

"Я же... я же сказал ей оставаться дома!..."

Как я покажусь ей в таком виде? — простонал гений вслух, в отчаянии схватившись руками за свою бедовую лысую голову. — Как? Она же все поймет, как только взглянет на меня...!

О чем мы и пытались тебе сказать, панцироголовый, — с раздражением прорычал Рафаэль, тяжелой поступью пройдясь в сторонке. — Теперь думай, как оправдаться, а еще лучше заранее выкопай себе могилку на светлой опушке, — вот тебе и братское сочувствие! Но Дону сейчас было не до обид: вслепую нашарив свой черепахофон в диванных подушках, он с мольбой всучил его в руки саеносца.

Раф, ты... то есть, я, должен ее отговорить!...

С березы рухнул? Не стану я больше в это лезть, — Раф возмущенно пихнул устройство обратно, — сам разбирайся со своей ненаглядной, а лучше скажи ей правду! Идем, Майк, — Дон молча отступил на шаг, с упавшим сердцем пропуская братьев мимо себя. Он понимал, что им сейчас совершенно не до его глупых просьб, они оба слишком заняты поисками Алопекс, равно как и то, что Мона имеет право знать обо всем случившемся, но...

"Она не выдержит, если узнает," — сердце изобретательно буквально в ком сжималось от микса тревоги и болезненной, терзающей душу нежности. — "Бедная моя девочка..."

Донателло, — и вновь это неожиданное присутствие Сплинтера рядом, и как только ему удавалось так бесшумно к нему подкрадываться? — Постарайся рассуждать здраво, сын мой. Что, если бы она сама пожелала скрыть от тебя подобную информацию? — Ди замер на мгновение, попытавшись представить себе такой поворот событий, при котором уже сама Мона оказалась вынуждена солгать своему возлюбленному о каком-либо приобретенном ею недуге... Но тут же резко затряс головой, отгоняя от себя эти непрошеные фантазии.

Сэнсэй, — его голос дрогнул, но на сей раз не от волнения — от перенапряжения и усталости, а еще от злости на самого себя и на всю эту идиотскую ситуацию в целом, — а вы смогли бы сказать о таком Тянь Шен? — Сплинтер ответил не сразу, кажется, онемев от такого неожиданного вопроса, но когда он заговорил вновь, голос его звучал чуточку строже:

Донателло, ты не можешь предсказывать чужую реакцию, даже если думаешь, что хорошо знаешь свою подругу.

Может быть и так, сэнсэй, — Дон упрямо нахмурился, — но пускай лучше она разозлится, чем испугается, — и, не дожидаясь реакции мастера, решительно зашагал в направлении своей мастерской. Само собой, ощутимо промахнувшись мимо дверей и едва не отбив себе пальцы о порог, но даже это никак не умерило его пыл: едва оказавшись внутри, Донателло тут же устремился к рабочему столу, на ходу спотыкаясь о тут и там разбросанным им же самим хлам.

Так... где же это... — его ладони слепо зашарили по заваленной бумагами столешнице, после чего начали перебирать и переставлять предметы и книги на полках массивного железного стеллажа. — Куда я их поло... ой! — с головой погруженный в свои лихорадочные поиски, он напрочь забыл о прикрепленном к стене мониторе, смачно впечатавшись в него виском. — Тсс... — подросток с сердитым шипением потер место удара, после чего вновь принялся за дело, то и дело хрипло бормоча себе под нос: — ...я же не мог убрать вас слишком дале... ага! — техник с торжествующим видом схватился за найденные им защитные очки с толстыми затонированными стеклами, наспех проведя по ним пальцами — просто чтобы убедиться в том, что это тот самый нужный ему предмет. — Так намного лучше!

В самом деле, Мона вряд ли о чем-то догадается, если не сможет увидеть его глаз... Если гений притворится, что всерьез занят своими любимыми железками, она решит, что ему и вправду сейчас не до нее, и может быть отправится в гостиную смотреть фильм, или пить чай с мастером Сплинтером... а может, захочет побеседовать с Квантером, если, конечно, тот не уйдет спать раньше. Дон на всякий случай прислушался к происходящему за пределами мастерской, желая убедиться в том, что телевизор выключен — о да, кажется, так оно и есть! Значит, их гость действительно решил отправиться на боковую, следовательно, технику не придется беспокоиться о том, что тот сболтнет Моне лишнего. Все эти отчасти безумные, и в то же время до ужаса наивные мысли вихрем проносились в воспаленном мозгу мутанта, пока тот наобум выискивал ящик с инструментами и в целом подготавливался к незапланированному визиту ящерки. Само собой, он прекрасно понимал, до чего все это глупо и бессмысленно — Рафаэль прав, его девушка отнюдь не безмозглая дуреха, как раз-таки наоборот, она чертовски умна и наблюдательна, а значит, он должен либо открыться ей сразу, либо... либо все-таки попытаться притвориться полностью здоровым, дабы предотвратить возможную истерику. Ди почти не сомневался в том, что его возлюбленная ужасно перепугается и, чего доброго, еще получит серьезное расстройство нервов: не дай боже еще начнет винить себя в случившемся, как если бы это она сама направила прожектор точно в лицо замешкавшегося изобретателя... Да, разумеется, она не только расстроится, но еще и страшно разозлится, но, как это уже было сказано ранее, Дон предпочел бы безропотно вынести ее гнев, чем слепо утирать потоки слез с горячо любимой им салатовой мордашки.

Ну, правда — как он сможет успокоить ее в таком состоянии?...

"Никак... теперь я совершенно ни на что не гожусь," — бухнувшись на колени, Дон с гримасой хмурого отчаяния отыскал свой старый скейтборд, вот уже как несколько недель используемый им для ремонта ШеллРайзера, и закатился под просторное днище грузовика, где и затих с инструментами наизготовку, заранее готовясь к своему нелепому спектаклю. — "Чертов Лизард... Жаль, я не выбил тебе и второй глаз тоже. Надеюсь, тебя хотя бы мигрень замучает!"

+2

3

Мона все же привыкла к своему скромному жилищу, и находясь в обители четверки, начала уже на второй день тихонечко по нему тосковать - просторная кровать, книжный шкаф, тоненький присвист Архимеда в клетке над низким потолком. Ей этого не хватало.
Но Мона прекрасно понимала, почему ей сейчас будет лучше потесниться и пожить вместе с черепашками, и не возражала против этого. К тому же она уже и забыла, каково это наблюдать за повседневной жизнью Донателло находясь рядом с ним, считай, 24 часа в сутки. Дело в том, что навещая подругу, юноша обычно полностью концентрировал свое внимание на саламандре, а Моне так нравилось наблюдать за тем, как он работает, или тренируется, непринужденно и расслабленно, сосредотачиваясь на своем деле, серьезный и собранный, и такая возможность, пока ящерка жила в своей отдельной хибарке, понятное дело, выдавалась очень редко. Так что в вынужденном переезде были и свои плюсы. Жаль только, что это вызвано паникой и возвращением старого и опасного врага, а не просто... приглашением пожить вместе.

Хотя было бы странно, если честно, услышать такое из уст техника - учитывая что дома у них весьма, скажем так, тесно. Очень тесно. Сами посудите, три здоровенных лба и старый крыс. Даже "отъезд" Леонардо не сильно спасал ситуацию, и Мона быстренько вспомнила лихое время когда, опять же, вынужденно ютилась у мальчиков. Ты забираешься на диван, чтобы побыть в благоговейной тишине, может даже вздремнуть, но справа, из лаборатории доносится невообразимый грохот, звон стекла и резкие звуки циркулярки. Слева, со стороны кухни, высоким альтом тянется истошное мяуканье некормленного Кланка, гремящего пустой миской. Сзади, из тренировочного зала, гулкое шуршание перекатываемых по полу блинов штанги, которые саеносец почему-то обожал "возить" вперед и назад по спортзалу, никак не в состоянии определиться, сколько кило ему хочется сегодня отжать. А сверху всегда доносился целый музыкальный микс, от которого дрожали стены, и лопалась штукатурка, благодаря стараниям шумного донельзя Микеланджело.
Тут хоть обзатыкайся подушками и берушами, а приходилось терпеть эту жуткую какофонию.
Ладно хоть каморка, так называемая теперь "гостевая", не из фанерки (после заселения Алопекс к Мондо снова перешедшая в распоряжение Лизы), вполне себе сносно глушила все сторонние звуки, так что Мона, при излишнем шуме, быстренько уползала в тот угол с книжным изданием подмышкой, или со своим старым дневником, бесконечно делая в нем какие-то записи и пометки.
И как бедный Сплинтер еще не оглох...
Хотя старик научился уходить в такую глубокую медитацию, что его вывести оттуда мог разве что обрушившийся у него перед носом потолок убежища, не меньше!

Жаль у ящерицы таких способностей пока не обнаружилось...

Жить с Моной, не смотря на ее лояльное отношение к теплому, костистому бочку умника рядом, Дон разумеется отказался бы, по вполне понятным причинам - кроме того, что он привык быть ближе к родным, на чердаке шеллрайзер не поставить. Металлхед то с трудом помещался! 

- "Не о том я думаю," - скептически вздохнула мутантка, перебираясь на диван с ногами и пододвигая к себе пустую картонную коробку.

Покидая чердак во время экстренного вызова Микеланджело, парочка оставила после себя конкретный бедлам - валяющиеся на полу книги, конфетные обертки, пустая пачка чипсов, тут и там разбросанные детали повседневной одежды мутантки, и вываленный мешок резинок и заколок на стеклянном журнальном столике перед телевизором. Гора грязной посуды в раковине, недопитый чай и взбитая, разворошенная постель - словно Мамай прошел.
Мона так и не возвращалась в свое тайное укрытие, а Дон, который зашел забрать Металлхеда и любимца саламандры чуть позже, разумеется, не удосужился убрать беспорядок на чердаке. Понятно, что парень сильно торопился, и Мона его не винила, но все же мог бы и... хотя бы посуду помыть, к примеру!

Сейчас в комнате было вполне себе чисто, и Лиза занималась тем, за чем, собственно, сюда и пришла.
Отпросившись у дико напряженного Ди на пару дней для уборки и сбора необходимых ей вещей, у ребят она ничего особо не оставила с отъезда, так что у нее даже сменного белья не было, саламандра пообещала, что носа за все это время не высунет.
Вот и торчала сейчас в гордом одиночестве при закрытом окне, в духоте, да обложившись стопками вещей и книг.

Естественно все дико переживали по поводу вернувшегося с того света Лизарда, и девушке меньше всего хотелось еще больше нервировать своего возлюбленного. Она даже согласилась, что до чердака ее проводит Раф, всю дорогу обильно вывалив на мужественные плечи саеносца свои тихие претензии к его умному брату.
Рафаэль чуть не заснул, пока слушал непрекращающееся ворчание кудрявой подруги, но зато быстро "проснулся", когда обнаружилось, что у Моны в холодильнике, в заморозке осталось несколько замороженных пицц.
Сама девушка не была столь яростным любителем фастфудов сомнительного происхождения (помниться они с Доном как-то устроили жаркие дебаты на тему из чего состоит эта покупная пицца, подсчитывали каллории и искали какие-то данные в интернете о фирме-производителе), но обладателю красной банданы зашло на ура.

Со вздохом отложив коробку, Мона запустила пальцы в растрепанные волосы, задумчиво почесав висок. И на сколько она теперь с черепашками? Пока они Рене не вытравят и опять не смоют?
Девушка хмуро прикрыла веки, наморщив курносую мину. Как бы так успокоить Дона и доказать ему, что ей ничего особо не угрожает? Он ведь тут весь чердак нашпиговал различными замысловатыми охранными системами, только ему одному понятными. В любом случае надо выждать недельку... да, пожалуй, неделя достаточный срок, чтобы все наладилось.
Лиза поднесла к лицу черепахофон, валяющийся тут же, на сидении экраном вниз, и задумчиво уставилась на время.

Странно... Донни уже должен был созвониться с нею. По идее. Конечно Раф уже наверняка доложил, что миссия бодигуарда выполнена без сучка без задоринки, но техник не из тех, кто не захотел бы убедиться самостоятельно, что все хорошо. С его-то девушкой. Зная занятость своего приятеля, мутантка предпочитала, чтобы Дон звонил и писал ей по своей инициативе, чем если бы был застигнут ее смс-сообщением с банальным "как дела?" в самый неподходящий момент. Но, иногда и такое случалось, что Мона сама писала застенчивому тихоне-умнику... Он всегда отвечал.
Вот и решилась в этот раз... Она разумеется не знала, что произошло у ребят дома, понятия не имела в какую беду они влипли, но что-то подсказывало ящерке, что телефон и ее скайп в уголке экрана распахнутого на столе ноутбука, молчат не просто так.

"Я собрала три коробки. Ну и бардак здесь, оказывается. Надеюсь, ты не забыл про меня? ; )"

Развалившись на диванных подушках, вольготно откинувшись на подоконник, Мона в ленивом ожидании уставилась на погасший экранчик, закинув одну руку за затылок. Шла минута... затем другая... Саламандра села уже прямо, схватив аппарат в обе ладони и требовательно вперившись желтыми угольками в темный квадрат че-фона. Это было странно.

Наконец телефончик в перепончатых лапках ящерки громко вздрогнул, вспыхнув белым светом входящего сообщения. Ну слава богу!

"Прости детка, у меня тут много работы скопилось в мастерской. Помогу как смогу. Я навещу тебя на днях, будь осторожна и никуда не выходи."

Детка...?

Девушка снова сморщила было разгладившийся лоб, ощутимо напрягшись и едва ли не ткнувшись чешуйчатым носом в гладкий экран - было от чего насторожиться, хот ей и ответили, но все же... все же как-то не так, как обычно.
От этого невольно под рубашку забрался мерзкий, липкий холодок, от души ущипнув мутантку где-то под лопатками. Во-первых, Донни за всю историю их отношений ни разу не назвал Мону "деткой", ни устно - ни письменно, считая, что это слишком глупое и легкомысленное обращение к своей пассии. Всех обзывать "детками", это скорее уж прерогатива Майки больше, да иногда Рафаэля. И во-вторых... ни одного смайлика в сообщении! Ни одного!
Такой строгий "тон" короткой строчки обычно был, если Дон злился на свою подругу, или был ею недоволен... и это случалось, конечно, чрезвычайно редко, да и Мона вроде не сделала  за сегодня ничего такого, за что могла бы быть "наказана" отсутствием примитивной скобочки в конце текста. Это все мелочи, на самом деле, глупые до невозможности, но саламандра то знала, как легко может сбиться привычный режим очередным звездецом в семействе Хамато - будь то озверевший Лизард, Футы, или что-то еще.

"Ди, все в порядке?"

Краткое убеждение в ответ с припиской привычного "люблю", увы, ничуть не успокоили девушку.

Отозвавшись коротким "окей", Мона ненадолго притихла, прижимая к груди одну из потрепанных мягких игрушек среди любимой коллекции, сложив острые коленки, да нервозно похлопывая кончиком длинного хвоста по половицам. Нет, что-то явно не так. Дон наверняка, как всегда, не хочет втягивать мутантку в их проблемы, предпочитая держать бывшую студентку в легком неведении происходящего, лишь бы она, несчастная, не нервничала.Это да, это на него очень похоже.
Врун Донни весьма скверный, Микеланджело и то более вдохновенно врал, искренне веря в то, что говорит, заворачивая такие кренделя, что диву даешься. Изобретателю же казалось просто неловко за свое бесчестное вранье - в такие моменты его выдавали многозначительные немые паузы и внезапная глухота на оба уха. В письменном виде вопрос, понятное дело, проигнорировать сложно, но его хитрые уловки ящерка кажется уже наизусть знала.
Он что-то недоговаривает.

Отсадив плюшевого медведя в противоположный угол дивана, Лиза быстро забегала по крохотному помещению, отыскивая спортивную, матерчатую сумку. А обнаружив последнюю, немедленно доверху набила ее самым необходимым, что хотела с собой взять, безжалостно распотрошив только что аккуратно запакованные короба. Как бы то не было, и что бы там умник не считал, ей будет гораздо спокойнее, если она будет знать причину... да и вообще рядом побудет, а вещи подождут, Дон освободиться да сходят за ними вместе. Чердак же никуда не денется.

С кряхтением впихнув в самые недра зацепившийся за молнию лифчик, обмотанный дюжиной футболок, Мона вновь живо плюхнулась обратно на диванное сидение, сдув крученую прядь со лба и деловито застучала пальцами по клавишам черепахофона, выбивая очередную смску: "Я все же так подумала, я сейчас вернусь. Самое важное взяла, за меня не волнуйся, я осторожненько и быстро. Буду через час!"
Если он думал, что может удержать ее от правды отодвинув в сторонку - он жестоко ошибается!

А если даже ей просто показалось, ну... Мона пожала плечами - ну его девушка быстрее окажется рядышком, да в безопасности, у него под боком, меньше беспокойства и нервов. Все одно, ничего плохого.

***

Хотя по возвращению в "штаб-квартиру" Хамато, ящерица поняла, что все далеко не так "в порядке", как убеждал ее техник.
Прямо на выходе из канализации Мона столкнулась нос к носу с Рафаэлем и Микеланджело - у последних был довольно дикий, изможденный, злой и усталый вид. Непривычно угрюмый и "черный" Майк, смотрящий куда-то в стену мимо мутантки, и странно дружелюбный, внимательный к младшенькому, но тоже утомленный и мрачный Раф, поведали подруге, что на сегодня неприятностей как раз таки больше, чем обычно.
Оказывается, что внезапно пропала Алопекс, а Майк с Доном еле спасли Квантера от загребущих лап Лизарда!

И это он называет "все в порядке"?!

Выпустив из ушей невидимый пар, Мона мигом взяла себя в руки и заставила успокоиться. В общем-то понятна причина ее возлюбленного смолчать про всю эту канитель, и он просто, как она и думала, банально старался уберечь бывшую студентку от всего этого.
Но неужели он считал, что Мона совсем ничем не могла помочь их компании?!
Конечно она не такая опытная, нет у нее 15 лет тренировок за плечами, и она не ниндзя со стажем, не воин и не врач, что могло бы сгодиться во время опасной операции, но... Это было не честно. Она ведь волнуется. Переживает! Неужели это ровным счетом ничего не значит?

Разозлившаяся на своего приятеля мутантка, даже не сразу обратила внимания на тихий вопрос осипшего, знатно побитого весельчака - не видела ли она сегодня Ло?

- Нет Майки, извини, - тут же виновато перевела взгляд на черепашку Лиза, неловко сжав в кулаке жесткую лямку тихонько покачивающегося над землей баула с тряпьем, - Если бы я могла чем-то помочь... Может я тоже попробую поискать?
Братья синхронно покачали головой.
- Нет детк, ты лучше мммм... Помоги Дону. Думаю ты ему сейчас нужна гораздо больше, чем нам, - проигнорировал увесистый тычок локтем в костистую бочину шутник, неотрывно глядя смущенно примолкнувшей  саламандре в глаза, - Помоги ему, пожалуйста, - его голос слабо дрогнул, словно парнишка вот-вот готов был выдать сдержанный, но горький всхлип,намек на безудержный плач. Как же сейчас он ужасно выглядел, бедный.

Перепончатая ладонь саламандры мягко и обнадеживающе легла на бледную, исцарапанную щеку подростка, а сама Мона ласково заглянула в тусклые глаза юноши, - Все будет хорошо, - Майк устало кивнул, не убирая со своей острой скулы женской, теплой ладошки, но в то же время неуверенно покосился в сторону молчавшего Рафаэля, словно ища поддержки и от него тоже. Тяжелая лапа старшего брата незамедлительно легла на выпуклый, обнаженный панцирь подростка, аккуратно, гулко похлопав по его расписной поверхности, - Пойдем. Нам предстоит тяжелая ночка. Ты сам-то как?
- Нормально, идем. - Перехватив кисть Моны в свою лапень, Микеланджело осторожно, даже бережно отвел ее в сторону, и постарался растянуть губы в кислой ухмылке, адресованной взвинченной до предела, перепуганной ящерке, - Ты только... Ничего не бойся.  И тоже, постарайся не теряйся больше, ладно? - он гулко, совершенно невесело, неестественно посмеялся, уже направляясь мимо застывшего изваянием саеносца в сторону запутанных, темных тоннелей, - Это было бы уже слишком даже для СЕГОДНЯ. - Видимо СЕГОДНЯ станет одним из тех дней, о которых все в последствии хотели бы забыть.

И Мона, пока еще не прочувствовавшая всю драматичность ситуации на своей шкурке - тоже.

***

Застыв на пороге, Лиза какое-то время уделила молчаливому созерцанию любимых внушительных револьверов, принадлежащих ее старому знакомому. Здоровенные техно-пистолеты Квантера мирно лежали в прихожей, мигая красным светом на боковой панели. Надо же как хакер то устал, если даже бросил своих крошек, с которыми не расставался ни на секунду. Должно быть спит... в ее каморке. Так, еще один гость в убежище, а ей то где теперь спать? На кресле в гостиной, или снова у Дона?
- "Потом, все потом", - отмахнулась мутантка, небрежно скинув свою ношу в прихожей, отпихнув ее с прохода ногой, и, не долго думая, громко потопала в сторону мастерской.

Донателло, а вернее нижняя часть его внушительного туловища, упираясь огроменными пятками в пол, обнаружилась сразу же, едва девушка притормозила на входе, бегло оглядевшись по сторонам - парень закопался под днище своего железного монстра, и явно чувствовал себя вполне прекрасно, судя по треску и постукиванию, доносящимся из-под массивного брюха Шеллрайзера.

- Привет! - как-то чересчур бодро брякнула на всю лабораторию Мона, плавно, бесшумно спрыгивая с приступка, - Все нормально? Я встретила по пути Рафа с Майком, они мне рассказали, что случилось! - ох как напрягся Ди, притихнув за своим делом, и, видимо, весь обратившись вслух. Конечно у Дона там должно быть сердце сделало прыжок к горлу при этих словах - уж не выдали ли ребята его страшную тайну, ну неужели, предатели, поведали обеспокоенной девушки его секрет! Обещали же!
Лиза со вздохом присела рядом с окаменевшим изобретателем на пол, привалившись бочком к накаченному бедру умника и легко закинув локоть на его острое, поднятое колено, - Почему ты не сообщил мне, что Ло пропала и вы с Майком напали на Рене? - с легким упреком обратилась к... тыльной стороне умника мутантка, пытаясь заглянуть в ту темень, куда благополучно спрятался от всех ее любимый, - Ты не ранен? Все точно хорошо? - громкий, присвистывающий вздох облегчения, а затем невнятное бормотание ничуть не удовлетворили ее природное женское любопытство, и типичную "бабскую" суетливость, - Может ты вылезешь оттуда? Или прикажешь мне с твоим хвостом разговаривать, - добродушно усмехнулась Лиза, хитро прищурив глаза и опустившись щекой на чужую коленку, щекочуще раскидав по пластрону механика свои незавязанные каштановые кудри, - Донни. Твоя машина от тебя никуда не убежит. Я беспокоюсь. Пожалуйста, вылезай.

+2

4

Как бы тщательно Донателло не подготовился к приходу своей возлюбленной, на всякий пожарный уже заранее принявшись бестолково стучать гаечным ключом по жестяному днищу ШеллРайзера, он все равно почувствовал себя застигнутым врасплох ее звонким, на редкость бодрым голоском, столь внезапно раздавшимся на пороге мастерской техника. Вздрогнув, бедолага едва не треснул себе тяжелым инструментом по носу — так сильно он нервничал. Все-таки, не зря он решил забраться под фургон... А иначе Мона наверняка обратила бы внимание на его странную, излишне дерганую реакцию. На минутку прекратив свою притворную возню, Дон радостно откликнулся на приветствие саламандры, и, в общем-то, не сильно наврал с реакцией: коли уж на то пошло, он был действительно рад возвращению своей подруги, хоть и боялся, что она узнает правду о его состоянии. Но уже само присутствие Моны Лизы дарило ему непередаваемое душевное спокойствие, которое было довольно-таки сложно (и глупо) отрицать. В особенности, сейчас, когда он чувствовал себя таким растерянным, слабым и до крайности беспомощным.

Если бы она только знала, до чего противно ему было так бессовестно ее обманывать.

Привет, родная, — вполне искренне произнес он в ответ, разумеется, и не думая выуживать свой панцирь из-под ШеллРайзера. — Прости, я совсем забыл тебе позво... — он резко умолк, заслышав последнюю реплику девушки. Слепые глаза расширились в непритворном испуге напополам с отчаянным возмущением: вот уж зря понадеялся на братьев и их способность хранить секреты! И что теперь прикажете делать?! Донни весь обмер, с внутренним напряжением прислушиваясь к дальнейшим словам девушки и блуждающему шороху ее шагов; в воцарившейся неловкой паузе можно было различить тихое позвякивание тут и там раскиданных по лаборатории мелких запчастей, то и дело случайно задеваемых длинным зеленым хвостом ящерки. Однако когда Мона уселась рядом, с теплом прижавшись к высунутому из-под фургона колену механика, стало очевидно, что Майк с Рафом не сказали ей ничего сверх того, что им позволил разглашать их чересчур тревожный братец-изобретатель. Дон не сумел подавить облегченно вздоха и вновь как ни в чем не бывало задолбил инструментами по твердой стальной поверхности, из-за всех сил имитируя бурную деятельность. — Все в полном порядке, — нарочито спокойно откликнулся умник по ходу дела, все также не торопясь выползать из своего импровизированного укрытия. — Никто не пострадал, за исключением дорогой аппаратуры Квантера и завышенной самооценки Лизарда, но, полагаю, они оба смогут с этим жить, — спохватившись, Донни высунул гаечный ключ из-под днища фургона, наощупь вручив тот в привычно подставленные ладошки саламандры. — Ты не могла бы подать мне вон ту большую отвертку? Пожалуйста, — техник небрежно махнул рукой в сторону подвинутого им ящика с инструментами, не особо заботясь о том, чтобы угадать с направлением: его позиция под ШеллРайзером в целом не располагала к тому, чтобы точно указывать на что-либо, так что Мона не должна была ничего заподозрить. — Честно говоря, я не хотел лишний раз тебя беспокоить... думал, что расскажу все сам, как только навещу тебя на чердаке, — дождавшись, пока ящерка вручит ему нужную вещь, Донателло вновь как ни в чем не бывало вернулся к своей бестолковой деятельности по заворачиванию невидимых глазу винтиков. — Что касается Алопекс... Да, мы как раз вновь хотели отправиться на ее поиски, и я подумал, что на сей раз на может пригодиться эта крошка. Я бы написал об этом раньше, да что-то все так завертелось... — он неопределенно дернул мускулистыми плечами, как если бы Мона могла увидеть его странное движение. Как видно, его притянутые за уши объяснения показались девушке неудовлетворительными: прильнув щекой к зеленому бедру механика, она попросила его выползти на свет божий, подкрепив эту просьбу нежным воркованием, которое было довольно-таки сложно проигнорировать. Дон на мгновение сомкнул веки, осознавая, что на сей раз может всерьез обидеть свою подругу... но он просто не мог выполнить ее просьбу.

Ммм... прости, родная, — не шибко внятно пробормотал он в ответ, чувствуя себя при этом отпетым мерзавцем. Все-таки, Мона не шибко часто обращалась к нему таким ласковым, упрашивающим тоном... Оттого ему было сложнее делать вид, что он не обращает на это никакого внимания. — Дело в том, что поломка действительно серьезная... Я бы хотел устранить ее как можно скорее, чтобы Майку не приходилось обшаривать закоулки в одиночестве. Мало ли что стряслось с его подругой... — вообще-то, он и вправду был рад помочь Микеланджело, и действительно хотел предложить тому горячо любимый ШеллРайзер, дабы хоть как-то упростить поиски беглой наемницы. Другое дело, что фургон совершенно не нуждался в каком-либо срочном ремонте. Можно сказать, что слова изобретателя были правдивы лишь наполовину — и вот именно эта вымышленная половина все никак не давала Ди покоя. Все же, он терпеть не мог кого-то обманывать... да и не умел толком. У Майка это получалось намного лучше, возможно, благодаря неуемной фантазии шутника; а вот Дон больше предпочитал отмалчиваться либо банально чего-то не договаривать. На том и "палился"... кхм. — Почему бы тебе не навестить Мастера Сплинтера? Думаю, он будет рад твоему приходу, — ненавязчиво предложил гений, тут же, впрочем, пожалев о сказанном: Моне совсем не понравилось то, как настойчиво Донни пытался отвязаться от ее компании, о чем не замедлила ему сообщить. Ее обида, в принципе, была совершенно понятна. Кому ж понравится, когда твое присутствие так упорно игнорируют? Тем более, если это делает твоя вторая половинка. Дон беспокойно поерзал на своем скейте, чувствуя, как ситуация стремительно выходит из-под его контроля.

Послушай, я правда рад твоему приходу, — как можно мягче обратился техник к своей любимой, все же на минутку прекратив мучить днище ШеллРайзера. — Но я также хочу помочь Майку... А для этого мне нужно работать не отвлекаясь, тревога! тревога! Не нужно было оставаться зрячим, чтобы сполна ощутить исходившие от Моны жаркие волны гневного возмущения. Донателло пугливо замер, вслушиваясь в ее ответную сердитую проповедь... а затем инстинктивно дернулся вверх, по старой, чуть ли не до автоматизма выработанной в теле привычке стремясь перехватить  руку своей подруги. — Ну, погоди же... ай! — ...и тут же об этом пожалел, от души впечатавшись спиной в одно из жестких металлических перекрытий. Звук был до того громким и отчетливым, что Мона аж сама замерла на месте, как видно, испугавшись за сохранность гениального черепа мутанта. Вдобавок, что-то внутри ШеллРайзера ощутимо бумкнуло ("Опять отвалилась крышка приборной панели," — успел отрешенно подумать изобретатель), и тут уж саламандра, не удержавшись, из-за всех сил дернула бедолагу за щиколотки, буквально выкатив его из-под "опасной" для жизни махины. Стоило видеть, с каким лицом Донателло явился обеспокоенному взгляду своей возлюбленной. От эдакого неожиданного поворота сюжета, механик весь сжался в тугую, напряженную струну, сжимая инструмент в разом вспотевших ладонях и не зная даже, что ему делать дальше. Повезло еще, что на его лице были защитные очки... А иначе бы Мона вмиг рассекретила весь его обман. Но, к счастью, саламандра была куда больше озабочена наливающимся на лбу черепашки синяком: ее прохладная ладошка заботливо легла точно поверх места удара, и Дон вновь не сумел сдержать легкой нервной дрожи. Кое-как взяв себя в руки, Донателло медленно, осторожно уселся и, в свою очередь, успокаивающе накрыл ее запястье собственной мозолистой лапенью.

Это просто ушиб, — вздохнул он, поглаживая тонкую чешую подруги и плавно отнимая ее руку от собственного пострадавшего лба. — Не волнуйся за меня... Я должен работать дальше, — гений поднес кисть ящерки к губам, запечатлев на ней легкий, успокаивающий поцелуй. — Постарайся это понять, ладно? — отпустив Мону, Донни вновь улегся на спину и предпринял попытку закатиться обратно под свой спасительный ШеллРайзер, ощупью отыскав его нижний край и упершись стопами в каменный пол убежища.

+1

5

Он странно себя вел.

Конечно Дон всегда был крайне занятой, замороченной, заваленной бесконечными проблемами и делами черепашкой, вернее, самой занятой и замороченной, но он никогда не вел себя настолько отстраненно, что даже не хотел вылезти из-под массивного брюха шелла, на секундочку, и явить свою перепачканную мужественную мину пред ее встревоженные очи. Неужели там действительно такая серьезная поломка, что можно наплевать даже на тот факт, что несколькими часами раннее он нос к носу столкнулся с самим Лизардом, и они с Майком еле спаслись и вытащили несчастного Квантера из его цепких, злобных когтей! Ты это серьезно, Ди?!
Саламандра округлила глаза, когда парень с вопиющей небрежностью сообщил ей, что мол да, встречались они сегодня с восставшим мертвецом, ничего особенного... Гордость Рене, дорогая аппаратура Квантера... Лизе так и хотелось наклониться вниз, чтобы просунуть свою мохнатую, кудрявую голову под автомобиль, и просто спросить у сосредоточенно бренчащего там железками парня - что ты, черт возьми, несешь??? Тем не менее Мона растерянно, покорно передала "сверхзанятому" умнику отвертку, едва только он требовательно высунул наружу свою необъятную лапень.
Она уже ничего не понимала, честное слово.

Но здесь определенно было что-то не так.

Во всем этом присутствовал едва уловимый, неловко замаскированный оттенок фальши, и не надо было быть Шерлоком, чтобы не увидеть, что все гораздо серьезнее чем кажется. Чем хочет представить это своей нервозной подружке изобретатель. - "Может он сильно головой ударился?" - мутантка настороженно покосилась в черную бездну, поглотившую большую половину туловища ее приятеля, чувствуя все больше нарастающую тревогу по поводу здоровья скрытного механика. Не зря ведь Майк так... умоляюще обратился к девушке своего брата тогда, на выходе из убежища. Было в его словах нечто такое, что указывало на помощь совсем иного характера, нежели простой разводной ключ подать. Если изобретателя крепко так приложило и он не хочет показывать своей девушке боевые раны доставшиеся ему в последней схватке, спрятавшись под массивной громадой грузовика-фургончика, это тогда многое бы объяснило, в том числе и его до ужаса странное поведение. Сотрясение? Панцирь треснул? Не похоже чтобы он действительно так боялся за Алопекс, и бешено растрясал, шатал и танцевал вокруг своего несчастного шестиколесного монстра, стараясь изо всех сил вернуть эту махину к жизни. Чем больше обо всем этом думала Мона, тем большей ей все это не нравилось, и обеспокоенная салатовая мордашка ящерицы постепенно начинала мрачнеть, с каждой секундой промедления Донателло, пока умник старательно от нее отбрехивался, отпихивался никак не собираясь делиться своей настоящей проблемой, всеми силами прячась от подруги под импровизированным щитом из громыхающего хлама на колесах. - Донни, - голос саламандры приобрел раздражительные, даже угрожающие нотки.
Длинный, спокойно пристроившийся рядом с коленями юноши свернувшийся калачиком змеиный хвост саламандры коротко покачался из стороны в сторону, с шорохом пройдясь по валяющемуся на полу брезенту, выдавая настороженное и напряженное настроение хозяйки.

- Вылезай.

Невнятное бормотание в ответ и вежливый посыл к Сплинтеру на куличики.
От такого обращения со своей персоной, возмущенная до глубины души девушка аж густо покраснела, вытаращившись на шершавые, торчащие наружу черепашьи пятки. Да что с тобой не так? - Не Мастеру Сплинтеру сегодня пришлось встретить зубастого психопата который его уже не единожды едва в могилу не свел, - зло огрызнулась на тихое предложение техника, гулко раздавшееся из недр его укрытия, - Почему ты не хочешь просто вылезти на минутку? Я понимаю, что Ло надо найти, я и сама бы хотела помочь с поисками...  неужели я многого прошу?- она замолчала слушая новый поток сомнительных оправданий... А затем с грозным, грудным рычанием, звонко шлепнула ладонью по покатому, металлическому боку шеллрайзера, решительно поднимаясь с холодного пола. Вот упрямый! - Это так сложно?! - некоторое время прожигая взглядом острые коленки съежившегося умника, явно испугавшись пылкой реакции подруги, Мона молча выпрямилась, раздраженно откинув тяжелые каштановые кудри за спину, - Не хочешь - не надо, сиди там! - вредно буркнула мутантка, решительно шагнув в сторону выхода.
Ей надоело выклянчивать у парня такую простую, такую логичную, понятную вещь. Не выуживать же его, здорового лба оттуда, честное слово! - "Пойду правда, сенсэя навещу, " - мрачно одернула скособоченную футболку Мона, возмущенно взмахнув хвостом и не глядя на засуетившегося подростка. У Сплинтера там горячий чай, крекеры и понимание вкупе с успокаивающими речами, которые сейчас так необходимы растревоженной девушке. Если бы она знала истинную причину такого ужасного поведения своего приятеля... Мона с силой зажевала собственную губу...

- Подожди же... - испуганный окрик удаляющейся ящерке вслед, глухой удар и натужный скрип огромной конструкции мигом остановили решительно топающую прочь саламандру, заставив ее в мгновение ока прыжком кузнечика очутиться рядом, и одним порывистым движением выдернуть... эм... выкатить возлегающего под своим творением техника, крепко перехватив последнего змеиной конечностью за крепкую, накаченную лодыжку.

Она сделала это молча, с замершим в груди сердцем еще добрую минуту напряженно пялясь на крякающего монстра, опасно покачивающегося из стороны в сторону, не обратив поначалу внимания на серую, перетрусившую физиономию слепого мутанта - она ожидала что вся эта бандура вот-вот просто рухнет на пол, подняв внушительные столбы пыли и впечатляющие фонтаны искр от соприкосновения железного днища с серым бетоном. Она даже замерла в эдакой боевой позе на полусогнутых, с сжатыми в кулаки подрагивающими ладонями, словно была готова сразиться с невидимым врагом, защищая валяющегося на полу изобретателя, хотя тут, собственно, беспокоиться ровным счетом не за что - не нападет же бездушная машина на беззащитного черепашку, лежащего теперь от неустойчивой махины на приличном расстоянии, правда же?
Убедившись, что ничего на голову умника падать не собирается, Лиза немного расслабилась, и лишь после этого соизволила обратить внимание на притихшего подростка. - Боже, - опустившись на колени рядом с парнем, Мона с тяжелым вздохом сразу же обхватила исцарапанную мордаху умника, склонив ее чуть на бок, - Вот и стоило это того, дурашка? - она бережно коснулась внушительной синевы, расплывающейся по высокому, наполовину прикрытому защитными очками лбу изобретателя. И взгляд, и голос, и движения ящерки заметно смягчились, и, кажется, она немного успокоилась едва ее глазам предстал живой, и вроде как невредимый упрямец Донни. Это все, что она хотела видеть.

Пока Мона внимательно, придирчиво разглядывала исцарапанные пластины, бегло обращая внимания на те части тела, которые так долго скрывала от нее громада железа, подмечая каждую царапину, ссадину и ушиб, умник уже аккуратно отнял ее перепончатую ладонь от своего лица, осторожно приложившись к ней губами и решительно вновь стремясь вернуться в свое сомнительное "укрытие", вынырнув из ненавязчивых объятий саламандры.

Все равно здесь было что-то не так.

- Нет. Стой! - Мона напористо и нагло, по-хозяйски плюхнулась сверху, оседлав бронированный торс юноши, даже не заботясь о сохранности тихо скрипнувшего под весом пары скейта, решительно поставив руку в чуть покореженный металлический бок шелла и сгорбленно нависая над обомлевшим техником. А затем для пущей устойчивости и вторую в пузатую бочину машины уперла, склонившись к бледному лицу Донателло едва ли не впритык и роняя на него водопадом нещадно щекочущие нос и коварно заползающие в рот рыжеватые пряди. При этом Мона смотрела на изобретателя в упор. Требовательно и категорично.

Она и знать не знала, что все эти грозные, глупые зырканья сверху вниз сейчас не могли возыметь на несчастного абсолютно никакого действия. Все, что он видит перед собой - это лишь чернь... непроглядная, злобная тьма окружающая его со всех сторон, без проблеска света, которая даже не была космосом со множеством белых точек звезд, когда можно почувствовать Бесконечность и свободу. это была сама Пустота.
Ни очертаний, ни тепла чужого обеспокоенного его здоровьем любящего взгляда.
Вообще ничего...

Если бы она знала, что он чувствует сейчас, как ему сейчас страшно и одиноко.

Мона смотрела бы на него совершенно по другому.

- Донни прекрати этот маскарад и признайся честно, что случилось. Я же вижу, что что-то не так. Почему ты попросил написать смску Майка? Или Рафа... не знаю, кто из них писал. Что случилось? Он тебе что-то сломал?... - ее голос упал до сиплого, дрожащего шепота, пока она пытливо пыталась всмотреться сквозь толстые стекла очков, занимающих добрую половину широкой, шершавой морды подростка, - Сними ты уже эти дурацкие очки, - ворчливо пробормотала саламандра, без задней мысли потянувшись чтобы стащить пресловутый, мешающий ей аксессуар, да так и замерла, растерянно уставившись на молниеносно выброшенную вперед лапу, которая незамедлительно перехватила ее запястье, на дав даже коснуться пластмассовой дужки, или цветных, больших, толстых стекол. - Да что с тобой такое, господи...? - быстро сообразив, что Дон явно не давал ее касаться конкретно к своему лицу, Мона немного помедлила, выждала несколько секунд, а затем проворно, порывисто схватила свободной рукой резинку очков, резко, порывисто дернув их на себя, пока юноша не успел среагировать и тут должным образом, схватив возлюбленную за загребущую лапку. Подняв высоко над головой, словно трофей, пресловутые гогглы, Лиза внимательно смотрела на съежившегося умника, продолжая нагло восседать верхом поперек пластрона.

Бедняга с несчастным видом, словно житель глубинных тайных пещер, вышедший впервые за сотню лет на свет, накрыл лапой всю оливковую мятую физию, никак не желая показывать девушке свою морду. Даже слегка отвернулся, в неконтролируемом желании перекатиться на бок и спрятаться от яркой, болезненно бьющей по слепым глазам лампы мерцающей под обшарпанным потолком убежища.

- Посмотри на меня... ну же...

+1

6

Ну конечно же она не дала ему закатиться обратно под ШеллРайзер.

Интересно, а как бы он сам себя повел в таком случае? Хотя, признаем честно — саламандра никогда не повела бы себя так глупо, как это делал сейчас Донателло, бестолково прятавший от нее свое жуткое увечье. Ей бы не пришло в голову скрывать от гения такое... Так почему же сам Ди так настойчиво пытался ее обмануть? Да потому что ему было чертовски страшно, вот почему! Страшно навсегда остаться безнадежным, ни на что не годным калекой, за которым требовался пожизненный уход и который служил бы страшной обузой родной семье. Ну кому, скажите на милость, нужна огромная, бесполезная, неуклюжая, слепая тортилла? Пускай даже очень умная и способная поддержать любую беседу. Кто, будучи в здравом уме, пожелает о нем заботится, целиком наплевав на свою собственную жизнь? Мона? Мона в таких проблемах не нуждалась. У нее были свои планы, свои мечты, даже несмотря на то, что омолаживающая сыворотка доктора Рене превратила ее в большую говорящую ящерицу — даже в таком виде она все еще могла рассчитывать на какие-то счастливые перемены в обозримом будущем, к примеру, вывести необходимую формулу и создать ретромутаген, который помог бы девушке вернуться к прежнему состоянию. Благо, у нее имелись для этого все необходимые условия: книги, аппаратура, химические вещества, ну, а чего вдруг не хватает, то всегда можно добыть, украдкой забравшись на какой-нибудь склад или заказав нужные вещи по интернету... А что Дон? Чем он сможет ей помочь? Посоветует годную научную литературу по старой памяти? Настучит пальцами "Собачий вальс" на клавиатуре? Смешно даже представить...

На кой черт ей далась возня с инвалидом?...

Не надо, — пробормотал техник, ощутив, как Мона решительно опускается задницей ему на пластрон, не позволяя бедолаге "усвистать" под спасительное днище фургона. Его возлюбленная умела вести себя по-настоящему дерзко и нахраписто, когда того требовала ситуация — вот и сейчас она, пылая искренним беспокойством, без малейшего усилия пригвоздила Дона панцирем к полу, а точнее, с жалобно скрипнувшему под их общим весом скейтборду, отрезав вяло сопротивлявшемуся изобретателю последние пути к бегству. Само собой, Донателло мог бы легко снять ее со своей поясницы, всего-навсего перехватив девушку руками за талию, но... что-то останавливало механика, не давая ему в полной мере продемонстрировать свой упертый характер. Вполне возможно, что где-то в глубине души он исступленно желал того, чтобы Мона осталась рядом с ним и узнала всю правду. Гению было невыносимо оставаться одному после всего того, что с ним случилось... Все эти противоречивые чувства сталкивались и боролись друг с другом, лишали его привычного хладнокровия и трезвости рассудка; что касается самой Моны Лизы, то саламандра была не на шутку рассержена и желала во что бы то ни стало выяснить, в чем же дело. Донателло не винил ее за это стремление, но ему было тяжело скрывать охватившую его досаду — черт возьми, и как она догадалась о том, что смс написал кто-то другой, а не сам умник! Ладно, окей, разобраться в этом было не трудно, учитывая, что Раф набирал сообщение самостоятельно, а глаз ящерки был наметан на видение крохотных, недоступных топорному мужскому пониманию ошибок в чужих репликах и словах... Следовало чуть ли не по слогам продиктовать Рафаэлю это дурацкое послание, вплоть до того, как правильно раскидать смайлики и знаки препинания — и тогда, возможно, Мона ничего бы не заподозрила. И ему не пришлось бы сейчас так глупо отнекиваться от ее взволнованных расспросов, ощущая на своей коже не только щекочущие прикосновения свисавших откуда-то сверху витых каштановых прядок, но и тяжелый, требовательный взгляд. О, Донни очень хорошо запомнил это выражение угрюмой настойчивости, с коим Мона порой пыталась дозваться до своего скрытного, порой даже чересчур молчаливого приятеля... Сейчас она смотрела на него точно также, он был уверен в этом на все сто процентов.

Да ничего он мне не сломал, — уже в откровенном отчаянии воскликнул Донателло, бестолково ерзая в плене крепко стиснутых девичьих коленей и предпринимая неловкие попытки усесться — как назло, мешал катающийся взад-вперед скейт, то и дело лишавший его панцирь надежной опоры. Так или иначе, он сумел вовремя распознать движение цепкой когтистой ладошки, устремившейся прямиком к его бледному лицу, и на чистом автомате перехватил запястье Моны, выбросив собственную массивную лапень с такой ловкостью и быстротой, что мастеру Сплинтеру впору было со скромной отеческой гордостью утереть проступившую на глазу слезинку... Да только вот его талантливый ученик совсем позабыл о том, что у Моны было целых две руки вместо одной. На сей раз Мона оказалась шустрее: не дожидаясь, пока умник среагирует на новую опасность, она проворно сорвала гогглы с чужой головы, на мгновение подставив ослепшие глаза мутанта яркому электрическому свету. И даже несмотря на то, что он совершенно ничего не видел перед собой, нездорово ссуженые, ставшие особенно чувствительные ко всему зрачки механика все равно полыхнули резкой, нестерпимой болью — вздрогнув всем телом, Дон немедленно накрыл лицо свободной ладонью, а затем и вовсе, зажмурившись, отвернул морду в сторонку, одновременно с тем вымученно скалясь от нестерпимой рези в глазах.

Черт... Ну просил же не трогать!...

"И почему ты такая упрямая," — с внутренним стоном подумал изобретатель, не торопясь отнимать лапу от своей перекошенной, мучительно жмурящейся физиономии. Похоже, притворяться здоровым было уже попросту бессмысленно... И пускай Мона все еще не поняла, что с ним не так, судя по ее дальнейшей просьбе чуть притихшим, тревожным голосом (все-таки, не тупая, осознала, что сделала что-то неправильно и причинила мутанту боль) — отнекиваться и выдумывать что-то Дон больше не собирался. Ну... по крайней мере, в том, что касалось полного отсутствия каких-либо последствий минувшей встречи с Рене.

Не могу, — непривычно мрачным, каким-то даже усталым и бесцветным голосом откликнулся Донателло, все также не спеша убирать ладонь и показывать Моне свои блеклые, нездорово покрасневшие в уголках глаза. Пользуясь тем, что саламандра больше не препятствовала его движениям, мутант медленно, осторожно принял сидячее положение, отчего бедняжка плавно сползла на его колени. — Пока не могу... Послушай, — убрав руку от лица, Дон неожиданно мягко подхватил девушку под мышки и как можно аккуратнее ссадил на пол рядом с собой, все также не раскрывая глаз и, вдобавок, утомленно хмуря бровные дуги. — Здесь не из-за чего так сильно беспокоиться. Чтобы не сделал со мной Рене — это временно и несущественно, — он отвернул лицо в противоположную сторону и слегка потер веки самыми кончиками пальцев, борясь с одолевающей его резью в глубине воспаленных глаз, после чего утомленно поморгал, в слепой (буквально) надежде ожидая каких-то изменений. Ничего... все та же холодная, темная пустота без малейшего проблеска света или хотя бы смутных очертаний предметов. Дон негромко вздохнул, после чего уперся лапой в пол и осторожно поднялся на ноги, вставая спиной к возлюбленной.

Тебе правда не стоит так обо мне волноваться. Я не чувствую себя больным, у меня целы все кости и отсутствуют какие-либо ранения. Просто... будет лучше, если я пока побуду здесь. В мастерской. Один, — вполне возможно, что теперь его слова звучали чересчур сухо и даже откровенно жестоко, но Дон не стремился вложить в них какой-либо негативный смысл. Скорее, его речь смахивала на сдержанное объяснение — он говорил совершенно спокойно, с присущими ему ровными, серьезными и терпеливыми нотками, убеждая не то ошалело притихшую Мону, не то самого себя в том, что эта проблема действительно не заслуживала такого большого внимания... Мол, не из-за чего так переживать, родная — давай лучше обсудим что-нибудь другое, к примеру, исчезновение Алопекс или, на худой конец, дальнейшую судьбу Квантера. Плохо, что ящерка за его плечом молчала... Дон не был уверен в том, что хоть что-нибудь из сказанного им за последнюю минуту вообще достигло ее сознания. И это заставляло его нервничать... Так сильно, что аж руки слегка дрожали — а может, он просто был слишком сильно напряжен, строя из себя мистера Вселенская Невозмутимость, вновь опускаясь на колени посреди мастерской и уверенно собирая разбросанные тут и там инструменты. По крайней мере, ему хотелось выглядеть уверенно, как если бы этой дурацкой слепоты не было вовсе, но техника с головой выдавали его движения — к примеру, то и дело неловко ощупавшие пол, подрагивающие от волнения пальцы, а также застывший, устремленный в пустоту взгляд, совершенно не следивший за действиями изобретателя.

Как будто его вообще здесь не было.

+1

7

[AVA]http://sh.uploads.ru/BwzDx.png[/AVA]

Momma, take this badge off me,
I can't use it anymore.
It's getting dark, too dark to see,
Feel I'm knockin' on heaven's door

Мона молчаливо уставилась на съежившегося мутанта с непередаваемой тревогой, глубоко застывшей в расширившихся зрачках. Она ждала чего угодно, но явно не того, что завуалированно сообщил подруге раздраженно шипящий на бьющий с потолка свет изобретатель. Девушка даже не поняла, что он имеет ввиду в первые мгновения. Она было раскрыла рот - что значит "не можешь?", - и тут же его закрыла, немо, растерянно покачиваясь на кряхтящем изобретателе, который уселся на скрипучем и неустойчивом скейте, все с той же зажмуренной вымученно перекошенной физиономией. Она болезненно, пристально всматривалась в сморщенную морду  мутанта, отказываясь понимать услышанное. Что она надеялась разглядеть, Мона и сама плохо понимала, но ее взгляд продолжал лихорадочно метаться по лицу Донателло, пытаясь убедить себя, что Ди просто поранился, пускай даже сильно, плевать на шрамы, и немного преувеличивает, просто не хочет ее волновать... преувеличивает же? Он мог ляпнуть это просто так, мог ведь? Она даже не заметила, как ее легко, словно куклу, пересадили на холодный, бетонный пол, где Мона так и осталась сидеть неподвижным болванчиком, пока изобретатель угрюмой громадой тяжело поднялся на ноги, неустойчиво покачиваясь и инстинктивно выбрасывая по сторонам руки, в ожидании наткнуться на возможные препятствия.
Мона не слушала его, она просто смотрела. Наблюдала, жадно и жалобно - каждый жест, каждое движение лишь усугубляло ситуацию, раскрывало больше ужасающих подробностей состояния техника. Весь его обман и старания выглядеть "как обычно" были глупы, смешны и наивны, и оттого безумно страшны - НАСКОЛЬКО все плохо, если Донателло старается убедить ее в обратном. Она даже не слушала его. Монотонная речь изобретателя фоново витала где-то в воздухе, отражаясь от стенок, и замирала в нем словно эхо. Мона не просто не слушала - она не слышала, беспомощно сидя посреди забарахленной мастерской, уронив перед собой ослабшие, ватные ладони на колени и жалобно взирая снизу вверх на ползающего по мастерской черепашку. Гогглы с шорохом выкатились из доселе крепко стиснутого кулака, и теперь ненужным предметом интерьера стояли чуть треснувшими лиловыми стеклами в пыльный камень. Кому до них какое дело...
Юноша не сказал вслух, ни разу не назвал свой страшный недуг, лишь перечислив то, что Лиза и так уже поняла... Гулкий стук сердца где-то в ушах смешивался со скучными речами механика, неминуемо скапливался в тугой комок мигрени, коварно притаившийся в висках.

Он ослеп.

Как, почему, это было не важно... Рене не ударил техника по лицу и не зацепил глаза когтями, иначе бы парень сейчас истекал кровью, даже вовремя остановив кровотечение, такое нельзя скрыть. Ему что-то попало в глаза... химикат? Яд? Или его ослепили чем-то другим? Юноша не хотел, не желал об этом разговаривать, демонстративно повернувшись к возлюбленной панцирем. Страх Моны, потрясение, смешивалось с неконтролируемой вспышкой ярости - да как ты мог! Донни! Как ты мог об этом вообще молчать?! Злость кипела и булькала в своем котелке, а на нее уже выливался холодный ушат страха, щемящей жалости и желания обнять и успокоить этого дуралея. Конечно же ему страшно. Конечно он не желает показывать себя слабым и беспомощным при ней. Теперь стала понятна и та дурацкая смска. Кто-то просто писал под сбивчатую диктовку умника, додумался, ничего лучше не придумал, конечно.

Сердце пропустило еще один гулкий удар, и мутантка с железным усилием воли заставила его биться в грудной клетке ровно и спокойно.

Брошенная впопыхах техником отвертка со свистом врезалась в костяной, выпуклый горб мутанта, и бойко, мячиком отскочила в сторонку, закатившись под машину.

Knock knock knockin' on heaven's door

- Как ты можешь так говорить? - она хотела резко вскочить, подлететь птицей к этому дураку-страдальцу и от души самостоятельно треснуть  нервозно приподнявшего плечи парня по затылку, но... ее совершенно не слушались ноги. Моне и оставалось что бестолково шарахнуть кулаком по полу, ожидаемо окорябав бледную чешую ребра ладони. Не смотря на откровенно злой, всклокоченный, взъерошенный и бешеный вид, голос Моны противно дребезжал, был до ужаса потерянным и жалобным, тихим, словно мутантка вот-вот разревется как маленькая девочка. В горле противно пересохло... - У тебя уже был шанс отпустить меня однажды, теперь уже поздно. Слышишь? Поздно меня прогонять. - Она все же встала. Тяжело и неуклюже, царапая пресловутый здоровенный шелл, опираясь о него и наваливаясь плечом.
- Как ты вообще можешь так со мной поступать, - едва слышно пробормотала Лиза, кое-как встав прямо и сиротливо обхватив себя за плечи, безотрывно смотря в спину своего приятеля. Дон понурился, сжался - вряд ли ему самому все это, вся эта ложь, это притворство доставляло удовольствие. Он не хотел ее ранить. Не хотел, чтобы она боялась. Но он делал все только хуже. Опять соврал. Опять ее обманул.
- "Почему ты такой дурак?"

На некоторое время в тесном, захламленном помещении лаборатории повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь поскрипыванием тяжелых деталей расшатанного фургона, писком мониторов и стеклянным перестукиванием деталей под ногами техника, которые он так и не успел собрать.
Как ни странно Мона не испытывала бешенства в отношении Лизарда, который лишил ее возлюбленного зрения, хотя по идее она должна была рвать и метать. Она не знала обстоятельств случившегося. Не знала насколько все серьезно. Она слишком была занята состоянием техника.

С ней не хотели разговаривать. Он правда думал что она скажет "ладно", и уйдет восвояси пить этот глупый чай и жевать эти дурацкие печенья, смотря вместе со Сплинтером эти тупые сериалы по  идиотскому телевизору?!
Сглотнув, Лиза расцепила свой защитный "крест" на груди, опустив руки и вытянувшись вперед, стараясь заглянуть за плечо притихшего Донателло. Она должна внимательнее осмотреть его, и это было глупо и безрассудно скрывать свое увечье от нее! От нее! Единственной, кто еще хоть что-то понимает в медицине здесь, кроме него самого, и действительно может помочь! Мона не только его девушка, хрупкое и нежное существо, которое ни в коем случае не должно быть побеспокоено и затронуто всякими там неприятностями, уж как он старался ее оградить от целого мира, но она еще и его надежный друг... Она могла ему помочь. И она хотела ему помочь.

Это было несправедливо.

- Мы оба знаем, что это серьезно, Ди, - дребезжащий как у старушки девичий голосок приобрел железные нотки, мигом посуровев и ужесточившись. Глаза саламандры были по прежнему странно сухи, - Ты ведешь себя как ребенок, пытаясь убедить меня в обратном. Просто прекрати это. И признай - тебе нужна помощь. Я не слабая и я не дура, - напомнила мутантка вздрогнувшему всем телом юноше, делая решительный шаг и оказавшись к нему вплотную. Положив перепончатую ладонь на  вздувшийся от напряжения бицепс, Лиза с куда более ласковым тоном обратилась к своему упрямо отворачивающемуся приятелю, - Донни... малыш... - слегка сжав пальцы на плече подростка, Мона аккуратно переложила свободную ладонь на угловатую, зеленую скулу, вынуждая умника повернуть голову к ней, - Милый... Не надо. Ты обещал, что будешь доверять мне. Ты забыл? Пожалуйста. Дай мне посмотреть, родной. Кто как не я тебе поможет? Я, конечно, не врач, но я зашивала тебя. Я отогревала тебя.
Я была с тобой, а ты меня хочешь обмануть и оттолкнуть сейчас? Ты правда думаешь, что поступаешь правильно, пытаясь доказать мне, что ни в чем не нуждаешься, солнышко, умница моя?

Ты больше не нуждаешься во мне? Ты не можешь увидеть меня, но я то тебя вижу. Повернись. Прошу. Не поступай так со мной.

Momma, put my guns in the ground,
I can't shoot them anymore,
That long black cloud is coming down,
Feel I'm knockin' on heaven's door

+1

8

Ох уж это острое ощущение эффекта дежа вю.

Однажды такое уже случалось... Но тогда Донателло был зряч, а давно затянувшиеся шрамы на его ключице еще саднили и жутко кровоточили сквозь наспех наложенную перевязь. И тем не менее, ситуация повторялась почти точь-в-точь как в тот раз, когда израненные и жутко усталые после схватки с Рене мутанты вернулись в тайное убежище клана Хамато — с тем лишь отличием, что сейчас за их с Моной ссорой не наблюдала вся остальная часть семейства. Хоть на том спасибо! Дон инстинктивно вздернул свои крепкие, мускулистые плечи, с трудом удержавшись от того, чтобы не втянуть голову под защиту панциря, реагируя на внезапный глухой щелчок отвертки по собственному карапаксу. Ну, ладно, допустим, не такой уж и внезапный... В самом деле, какой еще реакции он ждал? Что девушка ахнет, театрально прижав ладони к губам, а после с воркованием бросится утешать своего завравшегося возлюбленного, пропустив мимо ушей его грубую ложь? Как бы не так! Никто не любил, когда его водили за нос, что уж говорить про Мону Лизу с ее жгучим, легко воспламеняемым нравом. Повезло еще, что под рукой саламандры не нашлось предмета потяжелее, а иначе бы Дон сейчас валялся мордой вниз посреди захламленной мастерской, сраженный метким броском в подставленный под удар затылок. Ох уж эта ее любовь к гневному расшвыриванию вещами...

Что ж, она имела полное право злиться на него — Дон и сам ужасно рассердился бы на ее месте. Хотя, наверное, куда больше испугался бы: все-таки, слепота, пусть и временная, дело серьезное, они оба прекрасно это понимали. Естественно, изобретатель очень хорошо осознавал возможные последствия для своего здоровья. И все же... Почему-то вот уже в который раз за весь период знакомства с Моной, гений упорно ставил возможную негативную реакцию ящерки на порядок выше своего личного самочувствия, хоть и знал, что его подруга отнюдь не безмозглая курица, и даже рядом с нею не стояла. Но все равно раз за разом упорно вставал на одни и те же грабли, скрывая от нее какие-то важные вещи, чтобы потом с бестолковой и ужасно виноватой физиономией вымаливать у девушки прощение за проявленную им глупость. Быть может, все дело в его чертовой мужской гордости, вопившей дурным голосом всякий раз, как он был вынужден предстать перед Моной эдаким сирым и убогим черепашкой, которому срочно требовалась ее защита и опека? А вся эта якобы искренняя и горячая забота о ее чувствах — напускной фарс, выдумка, фикция, прикрытие для ущемленного самолюбия и достоинства?

"Это вовсе не так," — решительно высказался внутренний голос, вмиг разогнав пелену сомнений, — "ну... разве что отчасти...?" — и столь же быстро умолк, подавленный чувством острого, не проходящего стыда. Донни весь сник, медленно опустив плечи и руку с зажатыми в ней инструментами, немо вслушиваясь в дрожащий голосок мутантки и не торопясь вымолвить слово в собственную защиту. Да и... что он вообще мог ей сейчас сказать? На какое-то время, в лаборатории воцарилась мрачная, гнетущая тишина — никто не торопился возобновлять этот тягостный разговор, предпочитая немного успокоиться и собрать мысли в кучку, пока те окончательно не разбежались. Донателло было страшно и неловко даже просто пошевелиться в ответ, но долго это, само собой, продолжаться не могло: все также молча, техник положил найденный им разводной ключ в груду прочих инструментов, что он все это время неосознанно прижимал к собственному пластрону, и принялся осторожно шарить ладонью вокруг, отыскивая какой-нибудь подходящую для них емкость. В конце концов, его пальцы наткнулись на ребристую поверхность тумбы для хранения мелких запчастей, и Дон тут же выдвинул один из ящиков, спеша освободить руки от лишнего груза. Ему требовалось хоть какое-то занятие, чтобы не напугать Мону еще сильнее прежнего: все лучше, чем бестолку торчать посреди комнаты с пустым, отрешенным взглядом, всем своим обликом выражая вселенскую скорбь... а заодно с ней и поистине младенческую беспомощность. Закончив с одним делом, гений машинально потер лапы друг о друга, параллельно размышляя, за что бы ему еще взяться, но все еще внимательно прислушиваясь к действиям саламандры за спиной. Что она будет делать дальше? Продолжит с уязвленным и подавленным видом стоять рядом с ШеллРайзером, сверля черепашку невыносимо печальным, или же разъяренным взглядом? Чего она от него ждала? Извинений? Оправданий? Донателло упрямо свел бровные дуги на переносице, позволив знакомой глубокой морщинке косой стрелой прочертить его лоб — он не злился и тем более не жаждал, чтобы Мона немедленно оставила его в покое, хоть и пытался убедить ее вернуться к Сплинтеру... Просто это было невыносимо. Невыносимо вот так вот глупо торчать среди мастерской, не зная, за что еще схватиться, лишь бы не показывать слабости пред глазами той, ради кого он так отчаянно старался быть сильным и бесстрашным. Если бы она только знала, до чего сильно ему хотелось развернуться и шагнуть к ней навстречу!

"Чего ради весь этот спектакль?" — с тоской подумал механик, прислушавшись к тихим, осторожным шагам ящерки позади. Мона вновь с ним заговорила, на сей раз, вопреки ожиданиям, со сдержанной строгостью убеждая юношу повернуться к ней лицом. Дон невольно вздрогнул, представив на мгновение, с каким выражением она будет смотреть на его ослепшие, изрезанные лопнувшими капиллярами глаза — все-таки, дело было не только в одной лишь гордости. Мона могла сколь угодно рассуждать о том, что она сильная и неглупая, что она может быть надежной опорой и поддержкой для гения в трудные для него времена... Дон был полностью согласен со всем сказанным, и никогда не посмел бы усомниться ни в чем подобном, однако стоило признать: зрелище для студентки предстанет отнюдь не из приятных. Ей понадобятся особые силы на то, чтобы выдержать это испытание, и тут еще можно поспорить, кому из них двоих придется хуже — самому Донателло, слепо натыкающемуся на окружающие предметы, или же его возлюбленной, вынужденной со стороны наблюдать за его жалкими поползновениями и нервно вздрагивать каждый раз, когда Дон будет зарабатывать очередную шишку при попытке выйти из комнаты.

Донни... малыш... — ну, все, приехали. Техник молча сглотнул вставший поперек горла комок и вновь упрямо сомкнул веки, однако, продолжая донельзя внимательно прислушиваться к дальнейшим ласковым уговорам своей подруги. Ему было невыносимо тяжело и дальше строить из себя неприступную, холодную скалу, когда Мона обращалась к нему таким тоном. И когда она так его касалась... Быть может, поступок гения и огорчил ее, а еще больше разозлил, но сейчас она старалась не подавать виду, целиком и полностью сосредоточившись на его увечье. Дон неопределенно покачал головой в ответ, все еще старательно отворачивая от нее свою убогую, хмурую мину, но все было тщетно: они оба понимали, что он не сможет чересчур долго игнорировать ее успокаивающие речи. Тем более, когда в них звучало так много жалобных, вопросительных интонаций — о, Мона прекрасно знала, что ее приятель не сможет остаться равнодушным и рано или поздно сдаст оборону, вернувшись к своему привычному амплуа чуткого, добросердечного тюфяка.

Так оно и случилось.

Как ты не понимаешь, — Дон с отчаянием запрокинул голову к терявшемуся во мраке потолку, уже и не зная, как вести себя дальше. Ему не оставалось ничего другого, кроме как медленно и неохотно развернуться лицом к своей возлюбленной, однако, все еще держа свои глаза закрытыми. — Я никогда в тебе не сомневался... Проблема ведь совсем не в этом, — он глубоко вздохнул, набираясь смелости перед тем, как осторожно приподнять свои отяжелевшие, воспаленные веки. Покрасневшие глаза, после инцидента с Квантером принявшие нездоровый ржавый оттенок, сосредоточенно глядели в одну точку, будто у техника, наравне со зрением, также напрочь атрофировались мышцы... Это было обманчивое впечатление, так как Дону просто не имело смысла отводить взгляд, но в сочетании с изменившимся цветом радужки и помутневшими, суженными в две крохотные точки зрачками, это создавало до крайности пугающий эффект — как если бы на Мону смотрели глаза мертвеца, а не живого человека или мутанта. Донателло, разумеется, не мог знать о том, как он выглядел со стороны, но судя по реакции братьев и сэнсэя — в его нынешнем облике не было ровным счетом ничего приятного. Скорее уж, взгляд умника пугал и отталкивал... Взирая куда-то в район левого виска девушки, Донни выдохнул с тихой, но проскальзывающей в голосе мукой:

...ну как я мог показаться тебе в таком виде, родная?... — этот вопрос неловко повис в темноте между ними, а сам техник виновато опустил голову, теперь уже "смотря" куда-то в пол у себя под ногами. Его здоровенные трехпалые ладони неосознанно сжимались в не менее огромные кулаки. — Я крепко сглупил... потерял бдительность, — устало продолжал мутант. —Помнишь те прожектора, которыми Квантер слепил нам в глаза в тот раз, когда ты впервые привела меня с ним знакомиться? В общем, Рене воспользовался ими, чтобы вывести меня из игры. Я здорово лажанул... Но это не должно быть навсегда, — словно бы опомнившись, Дон успокаивающе приподнял лапы на уровень груди. — Эффект от подобного ослепления, скорее всего, временный. Я... я надеюсь, что зрение вернется уже в течение двух-трех дней. Вот почему я не хотел тебе рассказывать... Думал, все обойдется, и потом я уже спокойно расскажу тебе, как все было. Я не хотел, чтобы ты расстраивалась, понимаешь? Ты не дура, и я никогда не считал тебя таковой, просто... посмотри на меня, — он неловко развел руками в стороны. — Тебе приятно видеть меня таким? Это идиотизм, я прекрасно это знаю, но ты и без того слишком часто наблюдаешь за моими падениями. Я не хочу, чтобы ты считала меня слабым, бестолковым идиотом. Это я, а не ты, должен быть сильным и надежным... а в последнее время все ровно наоборот, — Дон с шумом хлопнул себя ладонями по бокам, бессильно уронив их вдоль собственного долговязого и громоздкого туловища. — Я чувствую себя ужасно глупым, а главное — совершенно бесполезным. Рене всегда точно знает, куда нужно бить, и в этот раз он не промахнулся. Он знает, что от меня не будет толку в таком состоянии. И он абсолютно прав. Сейчас я ни на что не годен.

+1

9

Caught in the riptide
I was searching for the truth
There was a reason
I collided into you

Мутантка перепугано уставилась в незрячие глаза своего лучшего друга.

Всегда такие красивые, прозрачно-серебристого цвета, добрые и внимательные, порой усталые, а бывало и раздраженные... живые... сейчас были больше похожи на стеклянные кукольные импланты, кажущиеся совершенно лишними на осунувшемся, побледневшем лице умника. Но Донателло не позволил ошеломленно притихшей, зачарованно разглядывающей слепые глаза девушке слишком долго любоваться его обезображенной внешностью, отчаянно не желая ее  пугать. Опустив голову, умник вновь тихо заговорил с резко примолкнувшей мутанткой объяснив шокированной Моне ситуацию с потерей зрения и горько делясь с нею своими переживаниями, которые ящерица уже выслушивала как сквозь плотную вату, отрешенно взирая на техника снизу вверх, с жалобным, непередаваемым выражением, словно намертво приклеившимся к посеревшей женской мордашке, сразу вытянувшейся от ужаса и заострившейся в скулах - как же так?
Почему?...

Тем не менее Мона старательно взяла себя в руки, отогнав страшную картинку на которую сейчас любовалась минуты две не меньше, напряглась, вслушиваясь в показательно спокойную, монотонную, всегда навевающую на нее состояние покоя и безмятежности речь бедолаги. Тут Мона позволила себе вздрогнуть и едва заметно нахмуриться - какие глупости, неужели во всем виновата простая мужская... гордость? Что значит приятно ей видеть его таким, или нет? Почему бесполезный? Как?! Зачем?!
- "Какой же ты..." - саламандра порывисто прижала ладони к собственному лицу, на мгновение стиснув дрожащие веки когтистыми пальцами и крепко, болезненно зажмурившись и покачав головой из стороны в сторону. При этом пышная кучерявая копна, соломенным ворохом с шуршанием прошлась по плечам. Хорошо даже, что Дон не видел с каким безумным отчаянием его любимая мотает головой так, что того и гляди та просто в следующую секунду возьмет, да и отвалится футбольным мячиком пропрыгав между различного железного барахла, в изобилии раскиданного по "локации". Словно из опасения, что так и случиться, Мона молча, с тяжелым вздохом накрыла свою взъерошенную макушку, обхватив ее руками, сиротливо съежившись на своем месте и закрыв перекошенную салатовую мину вздрагивающими, тонкими, слабыми кистями. В мастерской снова воцарилась гнетущая тишина, которая длилась от силы минуты две-три, - Ты не слабый и не бесполезный, - наконец тихо отозвалась мутантка, все еще скрючившись в такой драматичной и неудобной позе.

Выпустив свою бедовую голову, оставив свербящую висок зарождающуюся мигрень дальше паразитировать внутри черепной коробки, Мона неистово растерла веки кулаком, словно заспанный, капризный ребенок только что насильно поднятый из теплой постельки. Она мигом растеряла всю свою привычную дерзость, вспыльчивый характер и хамоватый, всем привычный вид.
Бойкий, сердитый взгляд янтарных глаз, насупленные тонкие брови, по-боевому вскинутый длинный, хлесткий хвост...

Она осунулась, и за долю секунды уменьшилась этак раза в два.
Усохла...

- Ты не прав, - ее голос тревожно охрип, что показало себя первым сигналом к надвигающейся истерике, но тут же обрел звонкую твердость - она не собиралась слабохарактерно разреветься перед смущенным умником, наткнувшись на такую ужасную проблему с его травмой. Какой же она будет дурехой, если поведет себя типичной сопливой девкой!

Calling your name in the midnight hour
Reaching for you from the endless dream
So many miles between us now
But you are always here with me

- Ох... Донни... - она снова зажмурилась, скрестив руки на груди и уронив подбородок себе на грудь, - Рене на то и Рене, чтобы делать нам больно. Иначе бы было странно. Он живет уже ради этого, и... неужели ты готов сдаться и признать свое поражение? Я не верю. Я... я понимаю, что ты дорожишь моим мнением о себе, но поверь, то что ты скрываешь, не делает тебя в моих глазах сильнее и величественнее. Ты и так для меня сильный и надежный, - слова снова мелко задрожали, задребезжали как стекло от удара, а Мона одним шагом преодолев неловкую пропасть между ребятами, приблизилась к молчавшему умнику вплотную, осторожно уложив одну перепончатую ладонь на исцарапанный, местами стертый грудной пластрон черепашки, нежно и бережно проведя самыми кончиками пальцев по приобретенным со временем неровным узорам, щедро разбросанными по шероховатой кости, осторожно повторяя изгибы стыка бледно-оливковой кожи подростка и твердых, светлых защитных сегментов. - Всегда. Ты весь город защищаешь. Не только меня. Как ты можешь говорить о том, что ты слабый и беспомощный, глупый? - рука мутантки незаметно потянулась вверх, бережно и тепло накрыв холодную скулу техника, подарив ему еще одну простую и столь необходимую ему ласку, успокаивая шальные нервы и тревожное чувство... вместе со страхом. Ему стоило только закрыть глаза, и казалось, что ничего не произошло - она здесь, рядом с ним. - Ты пришел на выручку Квантеру. В чем ты виноват, милый? В том, что у тебя доброе сердце, что ты отзывчив и бесстрашен? - скользнув ладошкой на затылок умника, девушка ненавязчиво потянула подростка к себе, вынуждая так или иначе наклониться, чтобы Мона с непередаваемой нежностью приложилась губами к смешному, угловатому и шершавому носу черепашки губами, после чего все с тем же болезненно-ласковым выражением вжалась в его исчерченный морщинками жесткий лоб, - То что ты падаешь - это нормально... Герои падают. Но они поднимаются. Или ты не читал комиксы Майка, которые он так усиленно всем пихает? - Мона еле нашла в себе силы улыбнуться, уже не сдерживая мелкую дрожь, которая перебежала и на ее губы - до чего это была жалкая и тщедушная ухмылка.
Стоит ли говорить, что на нижних веках вот уже какое-то время с горем пополам держались прозрачные, соленые горошины слез, грозившие в любую секунду бегло скатиться по щекам саламандры? Плохо же она старалась держать свои эмоции под контролем. Худо-бедно, но она не позволяла себе плакать навзрыд от страха и собственного бессилия и непонятной, удушливой злости, природу которой она даже не могла толком объяснить.

Calling your name in the midnight hour
Reaching for you from the endless dream
So many miles between us now
But you are always here with me

- Ты нужен мне. Не важно в каком ты виде, - она порывисто оплела шею подростка, зарывшись ему куда-то в жилистую шею, утопив юношу в море собственных мятых кудрей, - Я буду рядом. Потому что нуждаюсь в тебе. Потому что я люблю тебя. А не потому, что ты сам себе там  что-то напридумывал. Я не слабая... но и не настолько сильная, насколько хочу казаться. Не глупая, но и не настолько, насколько хотела бы быть умной. Ты делаешь меня сильнее и увереннее... я хочу быть тебе такой же нужной, как ты нужен мне. - Она заискивающе заглянула в утомленное, сероватое лицо подростка, пытаясь поймать его пустой и безжизненный взгляд. От резкого движения по щеке саламандры скатилась первая слезинка, прежде чем исчезнуть под подбородком поймав на прощание отблеск мигающих ламп. А за ней следом устремилась еще одна, и еще, неконтролируемым потоком, извилистым ручейком стекая по длинной, тонкой шее мутантки и исчезая под промокшим воротником футболки. Мона зафиксировала морду подростка обеими руками, - Для меня нет никого сильнее тебя. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной, Донни, - теперь уже не было никакого смысла скрывать свои слезы и тихие, но такие отчетливые и резкие всхлипы, которые коварно просачивались в речь девушки, заставляя слова дробиться и ломаться, дрожать и со звоном незримо падать под ноги, - Не заставляй меня перечислять все твои достижения и еще раз напоминать тебе, как я просто за тебя боюсь, - хрипло пробормотала Мона, прижавшись поцелуем к обветренным губам юноши, а затем к опущенным, воспаленным векам, с опаской и осторожностью, аккуратно, боясь причинить какую-либо боль. Несколько горячих капель с мокрых скул коварно упали подростку на ключицы, застыв на них темными, расплывчатыми пятнами-кляксами. - Не молчи...

Не молчи когда тебе нужна помощь. Пожалуйста...

Oh inside me
I find my way
Back to you
Back to you

+2

10

Ди мог только догадываться о том, какой эффект произвели на девушку его горестные речи. Бестолковой горой возвышаясь над схватившейся за голову мутанткой, одновременно такой здоровый и такой неловкий, он продолжал немо пялиться куда-то в темное, полностью лишенное света и красок пространство перед собой, с донельзя тоскливым видом ожидая ее реакции. Хотя, если так подумать, что она вообще могла сказать ему в ответ? Тут никаких слов не хватало, чтобы сполна передать весь тот ураган эмоций, что с воем бушевал в сердцах возлюбленных, выбивая у них почву из-под ног. Они оба привыкли быть самыми спокойными и рассудительными в команде, но сейчас все это исчезло, испарилось — на их местах остались только потерянные, ничего не понимающие дети, подростки, понятия не имеющие о том, что им обоим делать дальше. Жизнь преподносила им немало горьких сюрпризов, но никогда прежде ситуация не казалась настолько, ну... безвыходной, что ли. Разве что там, на дне темного и холодного резервуара с застоявшейся канализационной водой, в котором им обоим довелось искупаться по вине все того же треклятого доктора Алонсо Рене. Но даже тогда, они хотя бы точно знали, что от них требовалось. Выжить, выбраться из этой кошмарной переделки! Как-то разбить сковывавшие механика цепи и выплыть на поверхность за спасительным глотком воздуха, а сейчас что? Сейчас жизни Дона ничего не угрожало, а все равно ощущение было такое, будто его с размаху опрокинули на землю и вдобавок как следует придавили к ней тяжеленным камнем, не позволяя рыпнуться и хоть что-нибудь предпринять. Что вообще можно было поделать с ослепшими глазами?

"Ничего," — с пугающей ясностью осознавал Донни, вновь и вновь задавая себе этот вопрос. — "Я ничего не могу с этим сделать," — и хорошо, что он не мог видеть, в каком ужасном состоянии пребывала сейчас его любимая. Иначе бы он почувствовал себя в разы хуже... Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Он был слеп, жалок и беспомощен. Мона могла сколь угодно с жаром утверждать обратное, но правда была иной. Они оба очень хорошо это понимали...

...и все-таки, она пыталась ему возражать. Едва только в комнате вновь раздался сиплый, надтреснутый голосок ящерки, Донателло тут же удрученно покачал головой из стороны в сторону и чуть повернулся к Моне боком, как если бы ему было больно ее слушать. Он мог представить, да нет же, буквально кожей почувствовать, до чего тяжело ей давались все эти непростые слова. Девушка стремилась убедить техника в том, как сильно он ошибался в своих откровенно пессимистичных суждениях, но едва ли это могло ему помочь. Ему было безумно стыдно за весь этот разговор, стыдно за то, что он одним только своим видом умудрился довести Лизу до той тонкой, едва различимой грани между спокойствием и истерикой, когда любая произнесенная ею фраза была исполнена с трудом скрываемой дрожи. Она всего-навсего хотела его ободрить, но получалось из рук вон плохо, и вовсе даже не потому, что она мало старалась, просто... просто...

Просто он еще никогда прежде не был так сильно напуган.

"Но теперь-то я не сильный и не надежный," — он молча прислушался к легкому, едва ощутимому прикосновению маленькой перепончатой ладошки к собственному пластрону, так и порываясь озвучить свои сомнения. — "Я не смогу защитить тебя в таком состоянии... я вообще никого теперь не могу защищать, даже тех, кто находится от меня на расстоянии вытянутой руки — что уж говорить о целом городе!" — на широкой мине изобретателя невольно заиграли желваки. Он злился на Рене и злился на самого себя, даже не зная, на кого из них двоих он должен сердится сильнее. Пожалуй, все-таки на себя... Мона права: Лизард на то и Лизард, чтобы каждой фиброй своей души желать ребятам все новых и новых страданий, в этом не было ничего странного и уж тем более неожиданного. Так что, умнику только и оставалось, что раз за разом упрекать себя во всем случившемся: это он сам подставился под ослепляющий луч прожектора, он сам заманил себя в эту ловушку и он же сам должен найти из нее выход. Только вот в одиночку ему этого точно не удастся... Быть может, стоило хотя бы на мгновение вынырнуть из душного омута отчаяния и бесполезных самобичеваний, и прислушаться наконец к мудрым словам девушки, все то время убеждавшей его проявить искренность и столь необходимое ей доверие? Ведь он и его братья так давно пытаются помочь этому городу избавиться от безумного маньяка с армией наемных убийц за спиной — почему бы хоть раз не позволить кому-то еще спасти его самого?...

Я упал именно тогда, когда должен твердо стоять обеими ногами на земле, — его губы невольно скривились, породив довольно редкую, но все же знакомую девушке жесткую складку в уголке рта. Тем не менее, гений покладисто сомкнул веки, пожалуй, еще раньше, чем успел об этом задуматься, и наклонился ближе к утешавшей его саламандре, позволяя той говорить дальше, одновременно с тем осыпая скисшего мутанта целым дождем прикосновений и нежных, утешающих поцелуев. Сердце, до сего момента нервно и тяжело ударявшееся о внутреннюю часть пластрона, потихоньку успокаивалось, возвращая себе прежний ровный и спокойный ритм. А уж когда Мона крепко обняла юношу за шею, привстав на цыпочки и привычно утопив его в ореоле мягких непокорных кудрей, страх так и вовсе начал отступать куда-то далеко на задний план, возвращая Дону его привычное хладнокровие. Помешкав, черепашка осторожно накрыл ладонями талию подруги, в который раз ощутив неровные грани застарелых шрамов, наискосок пересекавших ее спину — еще одно отвратительно напоминание о Рене и его злодейских кознях. Парень невольно стиснул пальцами складки чужой одежды, борясь с очередным наплывом гнева... и паники. Он бы сжал девушку в удушающих объятиях, по давней привычке спрятав Мону у себя на груди, но она словно бы нарочно ухватилась за его морду обеими руками, вероятно, с щемящей душу нежностью заглядывая приятелю в его мрачные потускневшие глаза.

Жаль, он не мог видеть ее взгляда...

Словно бы прочтя его мысли, Мона ласково прильнула поцелуем к чуть шероховатым губам механика. Дон невольно оторвал одну ладонь от поясницы девушки и, в свою очередь, мягко коснулся ею ее побледневшей скулы — и тут же остановился, почувствовав прикосновение к чему-то влажному. Большая зеленая лапа растерянно замерла в воздухе, в то время как ящерка уже бережно прижималась губами низко опущенных век любимого, вынуждая его в очередной раз расслабленно закрыть глаза. Лишь на мгновение... просто чтобы как следует ощутить всю трепетную нежность этих осторожных, отчасти даже робких касаний.

Не нужно было быть зрячим, чтобы понять: она плакала. Из-за него. Из-за того, что с ним случилось... Ее горячие и в то же время обжигающе-холодные слезы то и дело срывались вниз, тяжело ударяясь о пластрон и ключицы мутанта, и каждое новое такое падение вынуждало его сердце тревожно вздрагивать, пропуская очередной удар.

Не молчи...

Не стану, — неожиданно хрипло пообещал Дон, все-таки отыскав в себе смелость накрыть ладонью мокрую щеку подруги. — Ты нужна мне тоже. Ты ведь сама знаешь это, — он принялся неловкими, чересчур размашистыми движениями утирать пальцами соленую влагу с лица саламандры, не зная даже, как остановить весь этот неудержимый поток горючих слез. Ну вот как прикажете успокаивать кого-то в таком дурацком состоянии, когда не видишь даже, куда направить встречные ласки? Помешкав, изобретатель все-таки попытался накрыть поцелуем болезненно искривленные не то в улыбке, не то в печальной гримасе губы Марии, но промахнулся на пару сантиметров левее, в самый уголок рта. Не придумав ничего лучше, Донни принялся спешно нацеловывать каждый открывающийся ему участок круглой салатовой мордашки, то и дело неуклюже тычаясь в Мону своим широким носом, но от того, безусловно, отчасти улучшая ей настроение — слишком уж это было забавно и... искренне. По-крайней мере, ему хотелось верить в то, что он не выглядит полным идиотом со стороны. Хотя, может, это было даже к лучшему. Пусть слегка развеселится, ей-богу... Нельзя же все время о чем-то грустить, пускай даже если на то есть вполне конкретный, невообразимо серьезный повод. — Не плачь. Не плачь... Я больше не стану тебе врать ни о чем. Я обещаю. Можешь смело отвесить мне крепкого пинка в панцирь, если я когда-нибудь еще раз попытаюсь что-либо от тебя скрыть. Можешь даже попросить Рафа, чтобы он стукнул меня вместо тебя. Идет? Только не надо так плакать, родная. Я люблю тебя, — собрав пальцами и губами чуть ли не все слезы с лица ящерки, Дон осторожно отстранился, отведя одну руку назад и слепо нашаривая ею спинку рабочего кресла. Кое-как отыскав, с грохотом подтянул ближе и тяжело развернул сидением вперед, тут же со скрипом опустившись на него панцирем. Моне пришлось сделать несколько крохотных шажков вперед, увлекаемой загребущей лапой техника, все еще тесно оплетавшей ее талию; едва обретя опору, Дон осторожно усадил девушку себе на колени и снова крепко обнял, принявшись с новым усердием покрывать ее лицо поцелуями, а заодно с ним и шею, и плечи — безо всяких грязных помыслов и стремлений, всего-навсего пытаясь окончательно успокоить ее судорожные рыдания.

Хей, слышишь? Не надо, все пройдет, и я снова буду прежним. Вот увидишь, я не успокоюсь, пока снова не увижу твое лицо. Постарайся улыбнуться мне, когда это наконец случится, — он в кои-то веки ухмыльнулся сам, окончательно разгоняя сгустившийся вокруг них мрак страха и сожалений. Это было непросто, но это уже давно стоило сделать. — Ты же знаешь, я люблю, когда ты мне улыбаешься.

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes