Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes


[С5] Looking Through Your Eyes

Сообщений 11 страница 13 из 13

1

https://i.gyazo.com/e7905c3c1b02e58732bd6107cb0bff93.png

Look at the sky
Tell me, what do you see
Just close your eyes
And describe it to me
The heavens are sparkling
With starlight tonight
That's what I see through your eyes


Дата и место: вечер 21 июля; подземное убежище черепах

Участники: Донателло, Мона Лиза

Краткий анонс:

Дела кажутся совсем плохи: будучи предательски ослепленным ярким лучом прожектора во время очередной схватки с доктором Рене, Донателло на какое-то время оказывается полностью выведен из строя. Окруженный непроглядной и пугающий тьмой, в миг ставший совершенно бесполезным, гений неприкаянно шатается по подземелью, убеждая самого себя в том, что зрение уже совсем скоро к нему вернется, и отчаянно пытается не запаниковать... Но хуже всего то, что он совершенно не знает, как сообщить о своем "недуге" ни о чем не подозревающей саламандре, что, как на зло, вдруг решила навестить гения в столь поздний час.
Ох уж эта женская интуиция...

+2

11

И все же она разревелась как маленькая девочка. Правда, не столь бурно и громко как хотелось; сдержанно всхлипывая и шумно шмыгая носом, потерянно глядя на засуетившегося гения снизу вверх.
Едва юноша понял, что его подруга вконец расплакалась, принявшись спешно утирать блестящие в свете ламп соленые ручейки с ее бледных щек, Мона совсем притихла, позволив гению проявить свою неуклюжую, неловкую ласку, стараясь успокоить и утешить потерянную девушку. И хотя Лизе было ужасно неловко, даже стыдно за свою "сопливую" слабость, -она как никто другой понимала, что утешения и успокаивающие поцелуи на самом деле требовались совсем не ей, - Мона панически крепко схватилась за широкие кисти подростка, перетянутые шершавой, рваной обмоткой, не позволяя юноше отвести ладоней от ее лица, или вообще как-либо отодвинуться от себя в сторону. Если бы Донателло взбрело в голову сейчас отвернуться от саламандры, или сделать шаг назад, стараясь тем самым поменьше "светить" своей побитой, слепой физиономией перед возлюбленной, последняя точно бы неприлично и глупо разрыдалась на все убежище, поддавшись бурной истерике.

Она испугалась.

Как бы она не вела себя стойко, как бы ей не хотелось казаться спокойной и невозмутимой, чтобы поддержать гения, Мона старалась выдержать это испытание, и сама же просила Донателло не скрывать столь важную проблему от ее внимания - однако это что-то сломало внутри нее. Что-то, что мигом делало ее слабой и жалкой в этих больших, неуклюжих, но таких нежных и заботливых руках.

Лиза ничего не могла с этим поделать.
Если уж ей было страшно за бесценное здоровье своего приятеля, то сложно представить, каково же было самому изобретателю! Прикрыв веки саламандра послушно подставила свои мокрые скулы под неловкие, слепые поцелуи юноши, находя в этом... не то что бы утешение, как тут вообще можно, да и чем утешиться, при такой внезапной и откровенно ужасной трагедии, но тем не менее эти прикосновения шероховатых губ подростка к ее соленой коже по своему успокаивали. Что бы Донателло о себе не говорил, он сильный. Он очень, очень сильный! И как изобретатель умудрялся не поддаваться панике? Какую выдержку надо иметь чтобы оставаться спокойным в таком состоянии? Да еще пытался ее успокоить, бедный, - "Я бы давно с ума сошла," - Лиза едва не столкнулась лбом с наклонившимся к ней для очередного поцелуя в щеку умником, едва успев поцеловать его в висок в ответ, слегка отрешенно и, как следствие, неуклюже и неаккуратно. Донателло незряче тыкался своей большой мордахой в подругу, как щенок, то и дело прикасаясь наждачно-жестким большим носом то в лоб, то в скулу, едва ли не вытерев заплаканное лицо саламандры своей собственной бледно-оливковой физиономией. Он просто отчаянно хотел ее успокоить... - Донни, - было открыла рот мутантка, но сразу же замолчала, опустив веки и напряженно вслушиваясь в беглую речь подростка, изредка прерываемую очередным поцелуем, или нервным жестом лапы, размазывающей влагу по ее скуле. Ну, во всяком случае он своего все же добился - Мона просто не смогла сдержать неуверенного, хриплого смешка, представив Рафаэля в качестве своего ручного покемона, если техник вновь вздумает ей наврать.
Действительно страшное наказание, и не поспоришь даже.

С едва заметной улыбкой на покрасневшей мине, Мона покорно переместилась на колени черепашки, где и притихла, доверчиво, поджав коленки, прижавшись к жесткому пластрону изобретателя, устроившись словно в гнездышке, или импровизированном домике жарких объятий.
Сам же гений ни на секунду не бросил своего занятия, целуя свою заплаканную, тихо всхлипывающую подругу, очевидно, находя в этих прикосновениях кроме всего прочего свое собственное, столь же ему необходимое успокоение. На его слова Лиза ничего не ответила, лишь вновь оплетя его жилистую шею руками да так и застыв, захлестнув еще вдобавок под коленом мутанта свой длинный и гладкий змеиный хвост.

Пожалуй, помолчать несколько минут, сейчас им было как никогда необходимо.

Он тихо покачивал ее на коленях, зарывшись усталой, исцарапанной мордой в растрепанные рыжеватые кудри, а она прислушивалась к его сердцу, глухо отражающемуся гулкими ударами о стенки грудной клетки, все столь же безмолвно поглаживая по зеленому затылку. Ее перепончатые пальцы то и дело путались в длинных, мятых пурпурных лентах, извивающихся по мускулистым плечам подростка.
В итоге Мона перехватила одну из них, и настойчиво потянула ту на себя, стягивая фиолетовую маску подростку на грудь,
- Давай снимем, сейчас она тебе пока не нужна, - пробормотала саламандра, поправившись на своем уютном и теплом местечке, усевшись прямо, и дерганными движениями развязывая тугой узел, теперь оказавшийся спереди. А затем подумала, и уверенно потянула ладошку к массивной, блестящей пряжке пересекающего торс техника тяжелого ремня. - И это мы тоже снимем, - кулаком утерев помидорно-красные глаза и воодушевленно влажно хлюпнув носом, мутантка окончательно "раздела" своего слегка оторопевшего приятеля, не слезая с его колен и с чисто женской, назойливой аккуратностью развесив амуницию на спинке стула прямо у него за панцирем.

- Вот так. И надо притушить свет, - она запрокинула голову к и без того блеклой, вечно мигающей белой лампе над потолком. И все равно этот свет Моне не понравился. Придирчиво оглядевшись по сторонам, все еще обнимая техника за шею одной рукой, - Хочешь принесу кофе, м? - Подобное предложение от девушки было более чем неожиданным, учитывая как Мона Лиза не любила, когда ее возлюбленный заливался по макушку литрами капучино, арабики и черного экспрессо, она ни за что бы не предложила ему этот ядреный напиток. Чай, может иногда какао. Но сегодня явно особый случай.
Услышав весьма неуверенный, но утвердительный ответ, Мона с ласковой (если бы он мог ее видеть, свою столь желанную и родную) улыбкой, соскользнула с колен юноши, напоследок еще раз поцеловав того в губы - на этот раз более крепко и обнадеживающе. Все будет хорошо, Ди, - Я сейчас принесу. Посиди здесь, ладно? Не вставай. И оставь в покое эти инструменты, они никуда не убегут. - Взмахнув "на прощание" изогнутым кончиком хлыстообразного хвоста, саламандра плавненько шмыгнуа прочь из лаборатории. Не забыв по пути выключить в ней свет, оставив зажженной единственную настольную лампу, худо-бедно освещающую погрязшее во мраке помещение, да включенные компьютерные мониторы, которые тоже неплохо выполняли функцию светильника.

Сплинтер был в доджо, Квантер в комнате... и слава богу. Мона не хотела бы тратить сейчас свое время на глупые "приветы", и так все понятно. Сейчас ей не стоило оставлять Донни одного, и девушка максимально точно выполнила свои слова - она просто пробралась на кухню, заварила порцию кофе на огне, и, то и дело поглядывая на дверь и барабаня пальцами по столу, кое-как дождалась его готовности, и побежала назад.

Дон обнаружился на том же месте, где Мона его и оставила, откинувшись на кресле и закрыв глаза в терпеливом ожидании, широко расставив свои слоноподобные ножищи. А что еще ему оставалось делать?

- Я вернулась, - негромко уведомила неподвижно замершего воина мутантка, уже стоя в нескольких шагах от него, держа на весу тяжеленную, поистине огромную кружку, прикрыв ее второй ладонью сверху. - Соскучился?
С тихой усмешкой Донни резко вскинул голову на звук. Скорее всего техник задумался о чем-то, не услышав сразу тихих шагов приближающейся ящерки, оценив ее прокаченные скиллы по незаметному подкрадыванию к противнику. Зато сразу определил какой кофе она ему сварила. - Держи, кофеман... Ай! Осторожнее, дурашка, он же горячий! - слепой растяпа неуклюже хватанул свою чашку из рук ящерицы, прежде чем она поставила ту на стол рядом с ним. Видимо хотел показать, что де, мы и так все умеем не глядя, я же ниндзя! Но, ожидаемо промахнулся и схватил сначала воздух... а затем щедро плеснул себе на пластрон. Счастье что он слабочувствительная часть черепашьего тела, но неприятно было все равно.
- Не торопись ты так. Тише. - Взяв пачку бумажных салфеток с компьютерного стола, Мона осторожно присела рядом, заботливо промакивая темные кофейные пятна, кляксами расплывшиеся на светлой, потрескавшейся кости. Прижавшись к плечу парня, аккуратно уместив на нем щеку, и не мешая ему сдержанно давиться кофе, - Послушай... я тут подумала. Вернее я подумала об этом когда вернулся Рене и Майку досталось. Помнишь, как регенерировал Рене, когда ты ему выбил глаз? - она немного помолчала, - Наверное я тоже так могу.
Заметив как напрягся изобретатель, со скрипом повернув к ней лобастую голову, глухо булькая поперхнувшись глотком "экспрессо" - это ты мне к чему сейчас говоришь, глаза себе выкалывать собралась?! - Мона сразу же с мурлыкающим видом потерлась виском об окаменевший черепаший бицепс, - Естественно я не буду это проверять, не бойся. Чисто теоретически. Если это так, мы можем использовать мою регенерацию для вас. Что думаешь? - она перелегла на подбородок, легонько, игриво дунув мутанту в ушное отверстие, - Вы восстанавливаетесь быстрее, чем люди, но при последних событиях... Я составила формулу. И могла бы попробовать сделать сыворотку на базе плазмы моей крови и того мутагена, что ты нашел на сгоревшем складе. Мне кажется это хороший шанс. Тем более сейчас. Что скажешь, Ди? Рискнем?

+2

12

Кажется, она все-таки перестала плакать.

По-крайней мере, судорожные всхлипы, издаваемые девушкой до сего момента, медленно, но верно сошли на нет, сменившись легким пошмыгиванием заложенного носа — уже хороший знак. Может, это его улыбка так на нее подействовала? Вообще-то, успокаивая возлюбленную, Донни и сам как-то незаметно для себя расслабился; теперь он уже не суетился и не нервничал, спеша поймать каждую новую слезинку ящерки, а вполне мирно устроился в своем рабочем кресле, откинувшись панцирем на его гнутую, самодельную спинку. Мона так и осталась сидеть у него на коленях, и гения это вполне устраивало — пожалуй, если бы она сейчас попыталась встать или даже просто отодвинуться, он бы ни за что ее не выпустил. Не из-за того, что саламандра так отчаянно нуждалась в его утешениях, скорее, это самому Донателло было страшно вновь оставаться в гордом одиночестве. Пока у него было какое-то занятие, пускай даже притворное, вроде старательной имитации бурной деятельности под железным днищем ШеллРайзера, он как-то особо не задумывался над своим убогим состоянием, но сейчас... Сейчас все было иначе. Клубящаяся вокруг тьма страшно давила на нервы, вызывая у техника неосознанное желание спрятаться куда-нибудь, или на худой конец зажечь свет, но ничего из этого он, естественно, сделать не мог. Разве можно было сбежать от самого себя? Но пока рядом с ним присутствовал кто-то живой и, вдобавок, хорошо ему знакомый, тот, кому бы он смог полностью довериться, не взирая ни на что, в том числе и на собственный недуг, Дон был спокоен.

Воспользовавшись тем, что Мона Лиза доверчиво прильнула щекой к его пластрону, механик по старой привычке ткнулся лицом в гриву ее роскошных рыжевато-каштановых волос. В таком положении, можно было представить, что он просто ненадолго закрыл глаза, а вовсе не ослеп, а щекочущий ноздри пряный аромат сладостей, столь горячо любимых его подругой, навевал эдакое по-домашнему уютное настроение. Мутант украдкой вздохнул, наслаждаясь этой краткой, умиротворенной паузой в их непростом разговоре... а затем с неохотой "вынырнул" из пышного облака чужих кудрей, прислушиваясь к тихому голосу возлюбленной. Она хотела снять с него маску — зачем? Дон слегка растерянно моргнул, на миг позабыв о том, что ему все равно это не требуется, но все-таки без лишних возражений позволил девушку стянуть с него эту потертую, выцветшую ленту, мысленно согласившись с тем, что она еще нескоро ему понадобится. Если вообще понадобится... Вообще-то, учитывая повышенную чувствительность глаз к свету, он мог бы, наоборот, плотно завязать их на какое-то время... Однако прежде, чем техник успел поделиться этой идей с саламандрой, та уже принялась деловито расстегивать его массивные кожаные ремни — и это тоже, видите ли, совершенно лишнее! Похоже, Мона всерьез вознамерилась его раздеть чуть ли не до воображаемых трусов. Надо сказать, Дону это не особенно понравилось: так он чувствовал себя недостаточно собранным, что ли. Однако еще меньше, чем лишаться его привычной амуниции, черепашке хотелось ввязываться в очередной бессмысленный спор, поэтому он лишь неуверенно поерзал на своем громоздком стуле, неловко хватаясь лапами за подлокотники и слегка приподнимая карапакс над сидением, чтобы Моне было проще снять с него все это дурацкое барахло. Да уж, бедная ящерка теперь возилась с ним, как с дитём малым — и за что ей, спрашивается, такое наказание! Можно подумать, и без того проблем мало...

Это вовсе необязательно, — спешно пробормотал механик, вновь устраиваясь задницей в рабочем кресле. — Я все равно ничего не... — чувствую? вижу? Ди запнулся, так и не закончив своей реплики, но тут же с готовностью ухватился за новую тему, от радости даже не сразу сообразив, на что именно он соглашается. — Да... да, не откажусь, — только после этого, Донателло понял, что ему все-таки предстоит какое-то время побыть в гордом одиночестве, и запоздало прикусил язык. С другой стороны, Мона не так уж часто угощала его кофе... Ради такого события вполне можно было чуть-чуть потерпеть. В конце концов, он же в своей родной лаборатории, укрытый от любой опасности за надежными стенами черепашьего логова — едва ли не самого защищенного места во всем мегаполисе, причем защищенного его же руками. Безопаснее этого, пожалуй, только в собственном карапаксе... Дон зажмурился, с готовностью отвечая на крепкий, но обнадеживающий поцелуй саламандры, а затем бодро улыбнулся ей вслед. А что еще ему оставалось делать? Грустно вздыхать и строить из себя умирающего? Дождавшись, пока девушка покинет мастерскую, напоследок щелчком выключив свет, изобретатель все-таки не удержался от тяжелого вздоха и откинулся затылком назад, на долгое время замерев в таком вот полу-расслабленном положении, терпеливо дожидаясь, пока его девушка вернется с кухни. "Какие уж тут инструменты," — с досадой подумал он, сверля темный потолок своим застывшим, ничего не видящим взглядом. — "Я теперь даже коробки из-под них сам не отыщу..."

Да уж, старина Рене очень хорошо все продумал — в таком-то состоянии, техник не мог не то, что выслеживать ящера по всему Нью-Йорку — даже банально ухаживать за самим собой, отказываясь от помощи близких. И неизвестно, сколько еще времени это продлится, может, день, может, месяц, а может, и всю оставшуюся жизнь... Донателло невольно вздрогнул от этой мысли и поспешил перевести свои мысли в какое-то иное, чуть более позитивное русло — но в итоге не придумал ничего умнее, кроме как начать прислушиваться к тому, что творилось за порогом лаборатории. Мастер Сплинтер частенько устраивал для своих сыновей тренировки в полной темноте, помогая им развить слух и чувство равновесия, и эти занятия не прошли даром. Пожалуй, именно благодаря им Дон сейчас не утыкался носом в каждую встречную вертикальную поверхность (хотя иногда и без этого не обходилось, увы), а более-менее сносно ориентировался в привычном для него окружении, но все равно... Он предпочел бы видеть хоть что-нибудь перед собой, вместо этой проклятой черной пелены, в которой сам черт ногу сломит. Зато все прочие органы чувств мутанта не только заработали в полную силу, но и, кажется, особенно обострились ввиду полученного им увечья: так, ему не стоило особого труда разобрать тихое позвякивание посуды, доносящееся откуда-то со стороны кухни, или шипение пылающей газовой конфорки, или плеск воды в кофейной турке... Он слышал также и множество других, довольно разнообразных звуков, вроде мерного гула водопроводных труб, или тихого мычания Сплинтера, коротающего время в очередной медитации, или периодического шелеста книжных страниц в каморке, занятой Квантером — и это еще не считая иных, не менее характерных шумов, то и дело раздававшихся откуда-то из глубин убежища. Вообще-то, это даже можно было счесть за тишину, учитывая, что оба его брата сейчас отсутствовали. Как правило, именно Майки с Рафаэлем умудрялись наполнять это подземелье жизнью, то и дело что-то с грохотом роняя, переворачивая, ставя с одного места на другое, а то и вовсе громко переругиваясь друг с другом или включая аудио-магнитофон с телевизором. Обычно Донни бежал от всего этого шума, как нимфа от пьяного сатира, но на сей раз ему, наоборот, ужасно хотелось услышать знакомые голоса за дверью — жаль все-таки, что не смог пойти с ними... Справятся ли они вдвоем? Как ни крути, а Ди мог бы серьезно помочь им в их поисках...

Я вернулась, — вздрогнув, Дон торопливо вскинул голову и улыбнулся вернувшейся саламандре — надо же, как тихо она к нему подошла. Видимо, в какой-то момент мысли изобретателя плавно унесли его куда-то в астрал, заставив ослабить бдительность... Техник немедленно оживился и даже слегка приподнялся навстречу Моне, спеша принять у нее горячий, только что сваренный напиток. Запах свежего кофе никогда прежде не казался ему столь ярким и манящим... Видимо, по этой причине он слегка переусердствовал с движением лапы: мало того, что неосторожно схватился за нагретую кружку, так еще и расплескал часть драгоценного напитка, безнадежно заляпав собственный пластрон. Кофе не так-то просто оттиралось со светлой рельефной поверхности, и если бы Мона пригляделась как следует, то рассмотрела бы на груди и животе юноши немало других, куда более застарелых кофейных пятен, чуть-чуть, но отличающихся от общего тона кости. Но в помещении сейчас царил сокровенный полумрак, а значит, гений мог не беспокоиться о своем внешнем виде — тем более, что ящерка тут же принялась убирать безобразные разводы при помощи захваченных с его стола салфеток. Донателло беспомощно замер с разведенными в стороны руками, цепко удерживая пальцами собственную кружку, дабы не пролить больше ни капли драгоценной арабики.

Спасибо, — неловко поблагодарил гений свою подругу, дождавшись, пока та закончит с наведением черепашьего марафета, и наконец-то смог пригубить еще горячего напитка, от всей души наслаждаясь его терпким, горьковатым вкусом. Теперь, когда Мона вновь была рядом с ним, а в руках плескалась целая чаша любимого напитка, Дон вновь начал расслабляться и почувствовал столь недостающую ему уверенность в собственных силах. — Ммм? — протянул он вопросительно, едва заслышав неуверенную реплику Моны, показывая таким образом, что внимательно ее слушает. — Да... такое не забудешь, — ненавязчиво вставил черепашка промеж чужих слов, воскрешая в памяти события того кошмарного вечера. Любопытно, но на сей раз столь жуткие воспоминания принесли ему не привычное чувство злости и вины, но странное, мрачное удовлетворение — стыдно признать, но сейчас он с огромным удовольствием повторил бы свой тогдашний маневр и лишил Лизарда заодно и второго глаза. Просто чтобы тот на минутку представил себе, каково это, полностью ослепнуть... Однако то, что Донателло услышал далее, заставило его поневоле отвлечься от своих не в меру кровожадных дум: чуть поперхнувшись, мутант отвел наполовину пустую кружку от лица и слегка нахмурился, гадая, что его возлюбленная на самом деле имела в виду. Заметив, как напрягся изобретатель, Мона тут же принялась его успокаивать, заверяя, что вовсе не намерена выбивать себе глаз или что-нибудь навроде того. Уже... неплохо? — Гм, — довольно-таки невнятно откликнулся умник в ответ на неожиданное предложение Марии. Вновь поднеся кружку к губам, Донни сделал очередной большой глоток и на какое-то время затих, усиленно размышляя. Честно говоря, для него стало сюрпризом то обстоятельство, что Мона втайне, украдочкой, выводила какие-то сложные химические формулы — все-таки, они привыкли делиться друг с другом своими научными задумками... Нет-нет, никакой обиды и в помине не было, скорее, простое удивление. Интересно, она специально ждала подходящего момента, чтобы сказать ему об этом? Дон еще немного помолчал, рассеянно болтая гущей на дне кофейной чаши... а затем утвердительно качнул головой, соглашаясь с ее предложением. — ...хорошо. И вправду, почему бы не попробовать, — кажется, Мону всерьез обрадовала его реакция, так как девушка тотчас с готовностью вскочила с чужих колен, что не могло не вызвать улыбки на бледном лице ее приятеля. — Вот только я... — Донателло неожиданно запнулся и опустил голову, с таким видом, будто хотел бессильно оглядеть собственные ладони, — ...не уверен, что смогу быть твоим ассистентом, — он со вздохом поскреб свободной лапой в затылке. Да уж, толку от него в таком состоянии... — Впрочем... ты ведь и без меня все прекрасно знаешь и умеешь, — он снова нежно улыбнулся, произнося эти слова с отчетливой гордостью. Его девушка всегда была достаточно умной и самостоятельной, о чем он не раз говорил ей раньше. — Ты можешь воспользоваться моей лабораторией для этого. Здесь есть все что нужно, включая халат и защитные перчатки. Они лежат там, на дальнем стеллаже рядом с дверью в гараж... ээм, кажется, вторая полка сверху. Можно, я побуду рядом и... понаблюдаю? — не самое удачное слово, но все-таки Донателло предпочел бы остаться в мастерской, пока его возлюбленная возилась со склянками и реактивами.

Не потому, что он не доверял ей свои вещи, а просто ему не хотелось снова оставаться одному.

+2

13

Конечно же она хотела помочь. И всей душой, всем своим существом желала быть хоть чем-то полезной, а не состоять просто в качестве проблемной девицы и той "принцессы", которую нужно всегда спасать. Ее собственные исследования были уже давным-давно заброшены, просто за ненадобностью, и дневник, некогда столь важный для нее, позабыт, ненужен и покрылся толстенным слоем пыли - Мона даже не хотела его трогать, уж больно неприятные воспоминания с ним связаны, и единственным напоминанием ее прошлых ошибок и побед был всем знакомый выдержанный в своей и чужой крови розовый платочек, по сто раз стиранный. Иногда ящерка по привычке повязывала его на шею. Его шелковая выцветшая ткань напоминала ей о том, что ни в коем случае было нельзя забывать...
И ей снова пришлось взять в руки свои записи, снова окунуться в омут формул и в спешке набросанных кривых и косых коротеньких заметок. Она опять достала карандаш, в кои то веки не для того, чтобы сделать набросок приглянувшегося ей вечернего пейзажа из окна, или изобразить сонного изобретателя в его донельзя умильных позах, когда бедный уставший Донателло засыпал сном младенца откинувшись на диванные подушки, или за его рабочим столом, положив голову на уложенные перед собой руки, если представлялся такой случай.
После возвращения Рене все перестало быть... спокойным. Мона хотела надеяться, что больше до этого не дойдет, что больше не будет этих оглядок в прошлое, этих жутких воспоминаний. Но этот гад вернулся. Вернулся и мало того показательно покалечил бедного Майка, так теперь и до Дона добрался, явно вознамерившись не на денек-другой лишить гения зрения (чтоб помучился). Это лишь малая доля того, что мстительная ящерица способна сотворить. К тому же теперь у него, по словам ребят, есть помощник, а зная пройдоху-Лизарда, от его подчиненных стоило ожидать не меньшей изощренности ума. Абы кого он на своей змеиной груди явно не пригревает.

Теперь уже средство от рака казалось совершенно не тем, чем она занималась несколько лет подряд. Что в итоге вылилось все равно в мутантскую формулу превращающих людей в гигантских ящериц. У нее был опыт своих собственных ошибок, она знала чего стоит избегать и все равно ужасно боялась - но вместе с тем дико хотела что-то сделать, чтобы стычки с Рене не заканчивались кровавым месивом. Впрочем это касалось всех противников мальчиков, но пока ребята всегда отделывались малой кровью. Они сильные, смелые, у них крепкая природная броня и все ушибы все равно заживают быстрее чем у обычных людей... но когти Рене дробят кость - стоит только взглянуть на изувеченный пластрон ее возлюбленного. Когти рвут плоть кусками, она и сама не мало крови оставила на руках этого изверга, залив еюкамень канализационных шахт в подземелье близ башни Фут.
Она поправилась и поправилась быстро, стараниями Донателло и собственной ускоренной регенерации. И она очень... очень, всей душой желала чтобы столь же быстро раны заживали и на теле ее друзей. Как тяжело смотреть на все это, а потом наивно хвастаться собственным продвинутым умом. У нее столько ресурсов чтобы облегчить им жизнь - целая она сама, - а она до сих пор не соизволила ради этого и пальцем пошевелить. Ей пора было исправиться от своих опасений и собственной неуверенности и брать быка за рога...

Больше тянуть нельзя.

Согласие юноши прозвучало для мутантки аки согласие на лоботомические эксперименты немыслимо отважного добровольца - смело, безрассудно и искренне веряще в работу названного "доктора". Взволнованно вскочив, Мона суетливо забегала взглядом по утопающим в полумраке рабочим столам изобретателя, припоминая, а взяла ли она с собой журнал с записями, не оставила ли на чердаке... - Вот только я... - Лиза резко повернулась в его сторону, удивленно вскинув тонкие брови вверх, и тут же развернулась всем корпусом, молча выслушав тихую, скромную просьбу техника, а так же его осторожные и вкрадчивые наставления... после чего с умиленной, непривычно нежной улыбкой опустилась напротив него на корточки и обхватила голову черепашки обоими ладонями, чуть наклонив ее и запечатлев на лбу умника очередной мягкий поцелуй. Последняя на сегодня слезинка неумытой и зареванной саламандры украдкой выскользнула из внешнего уголка зажмуренных глаз и пробежала к подбородку, застыв там на какое-то время тяжелой каплей зависнув прямо над почти опустошенной кружкой кофе, а затем с глухим звуком сорвалась вниз, оказавшись на стенках кружки и устремилась к самому дну. - Ты такой смелый, - вместо ответа на его осторожный вопрос пробормотала девушка сквозь прижатые к чужой, чуть горячей и сухой коже губы, прежде чем отодвинуться и с присущим ей упорством твердо и намеренно заглянуть в пустые глаза своего приятеля, и напоследок аккуратно чмокнуть юношу в широкий, исцарапанный нос. Больше на лице Моны не было этого несчастного и потерянного выражения - собрав всю свою волю в твердый кулак, Лиза загорелась решимостью во что бы то ни стало вылечить изобретателя. Как бы не утешал ее Ди, больше чем его сумбурные успокоения, саламандра должна была утешить и успокоить саму себя. Она нужна ему. Она нужна всем им.
И у нее есть то, что может им помочь.

- А если я скажу, что не уверена, что ты не превратишься в большую ящерицу с панцирем? - с кряхтением выпрямилась ящерка, с шутливой ухмылкой бросая своего приятеля одного, отойдя к своему брошенному на пороге собранному с чердака барахлу. Заслышав его весьма мрачный, но не лишенный очарования черного юмора ответ, Мона глухо фыркнула куда-то в бездонные глубины спортивной сумки, выкладывая оттуда все что книжное и тетрадное, выставляя стопочкой рядом с собой. - Ты не только смелый, но и безрассудный. Надеюсь ты не серьезно. Но шутка хорошая. Если бы я была размером побольше... да позубастее... Да где же... А, вот, нашла! - громко хлопнув дневником о столешницу, Мона с больным энтузиазмом принялась шуршать страницами, едва не вырывая их из обложки. На минуту Лиза замолчала, сосредоточенно пожирая глазами написанное и сумрачно потирая воспалившийся заплаканный правый глаз кулаком, им же убирая доставучую длинную челку. - У тебя центрифуга на ходу? А куда ты дел ту колбочку с мутагеном что нашел на складе? Я ее израсходую в половину, даже меньше. То что я записала не вылечит сразу, по идее, но точно поможет быстрее регенерировать клеткам и тканям, и ускорит восстановление всех... функций организма. Если конечно ты опять не сунешься под свет прожектора нарочно, - протянула мутантка, уже нашаривая в медицинских кладезях упаковку стерильных шприцов, вату и извлекая из шкафов ряд реагентов и антисептических средств, вместе с пробирками и переносной горелкой, которую не глядя подвинула хвостом на середину стола. Заслышав ироничный смешок со стороны стула на котором восседал статуей изобретатель, Мона молча усмехнулась, отрывая пучок ваты и смачивая его в пахучем спиртовом растворе, чтобы протереть свою кисть в месте укола. Хорошо Дон не знал, сколько собственной крови нужно потратить его девушке, чтобы создать концентрированную сыворотку из плазмы и регенирирующих частиц чистого мутагена из ее личных лабораторий. Все в порядке.

***

В процессе дела Моне не хотелось бросать своего умника, и Лиза то и дело, то дожидаясь пока смесь выкипит в пробирке достаточно, то прокрутиться в аппарате достаточное количество кругов, присаживалась ближе к скромно притихшему Донателло, доверчиво обнимая его и молча прижимаясь к груди. И так все было понятно бес слов, как сильно она за него беспокоилась и как переживала. Он не сказал бы ей сейчас чего-то нового - все и так понятно.
А еще они оба волновались... ну Мона точно, зная опыт прошлых лет и чем все это закончилось. Она ерзала у умника на коленях, безотрывно глядя на перепачканные кровавыми подтеками склянки, которые как в фильме ужасов, в доме безумного ученого, шеренгой выстроились вдоль стола. Девушка слегка побледнела и казалась несколько вяловатой, но украдкой от парня, под предлогом принести ему еще кофе, напилась на кухне подслащенной воды и слопала огромную плитку шоколада, по случаю оставленной в холодильнике не менее обожающим сладкое Майком.

В конец уставшая от беспрестаннной возни с сывороткой, Мона сонно прикорнула на плече покорно облапившего ее изобретателя, слабо обвив руками его шею, и чуть не свалилась вместе с перепугавшимся умником в обнимку со стула, когда тихо, размеренно жужащщая на всю мастерскую центрифуга оповестила хозяина лаборатории тихим писком, что смесь готова.
Кое как выпутавшись из громадных ручищ техника, не сразу сообразившего расцепить затекшие конечности, Лиза с победным видом извлекла на свет лампы нечто густое, зеленовато-розовое и вязкое... не слишком приятное на вид. Скептически понюхав и поболтав сию массу, внимательно наблюдая за тем, как та, пузырясь оползает с прозрачных стенок, саламандра решительно подтянула к себе очередной пустой шприц, с прищелкиванием сосредоточенно набирая субстанцию внутрь, пуская крохотные шарики воздуха. - Она готова, но... но я ее пожалуй сначала на себе попробую. Не вырастет же у меня второй хвост? - с некоторым сомнение в голосе пробормотала мутантка, поудобнее присаживаясь на краешек стола и разминая измученную за сегодня вену, с затаенным в глубине души страхом приближая иглу к бледно-салатовой коже.

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes