Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes


[С5] Looking Through Your Eyes

Сообщений 11 страница 15 из 15

1

https://i.gyazo.com/e7905c3c1b02e58732bd6107cb0bff93.png

Look at the sky
Tell me, what do you see
Just close your eyes
And describe it to me
The heavens are sparkling
With starlight tonight
That's what I see through your eyes


Дата и место: вечер 21 июля; подземное убежище черепах

Участники: Донателло, Мона Лиза

Краткий анонс:

Дела кажутся совсем плохи: будучи предательски ослепленным ярким лучом прожектора во время очередной схватки с доктором Рене, Донателло на какое-то время оказывается полностью выведен из строя. Окруженный непроглядной и пугающий тьмой, в миг ставший совершенно бесполезным, гений неприкаянно шатается по подземелью, убеждая самого себя в том, что зрение уже совсем скоро к нему вернется, и отчаянно пытается не запаниковать... Но хуже всего то, что он совершенно не знает, как сообщить о своем "недуге" ни о чем не подозревающей саламандре, что, как на зло, вдруг решила навестить гения в столь поздний час.
Ох уж эта женская интуиция...

+2

11

И все же она разревелась как маленькая девочка. Правда, не столь бурно и громко как хотелось; сдержанно всхлипывая и шумно шмыгая носом, потерянно глядя на засуетившегося гения снизу вверх.
Едва юноша понял, что его подруга вконец расплакалась, принявшись спешно утирать блестящие в свете ламп соленые ручейки с ее бледных щек, Мона совсем притихла, позволив гению проявить свою неуклюжую, неловкую ласку, стараясь успокоить и утешить потерянную девушку. И хотя Лизе было ужасно неловко, даже стыдно за свою "сопливую" слабость, -она как никто другой понимала, что утешения и успокаивающие поцелуи на самом деле требовались совсем не ей, - Мона панически крепко схватилась за широкие кисти подростка, перетянутые шершавой, рваной обмоткой, не позволяя юноше отвести ладоней от ее лица, или вообще как-либо отодвинуться от себя в сторону. Если бы Донателло взбрело в голову сейчас отвернуться от саламандры, или сделать шаг назад, стараясь тем самым поменьше "светить" своей побитой, слепой физиономией перед возлюбленной, последняя точно бы неприлично и глупо разрыдалась на все убежище, поддавшись бурной истерике.

Она испугалась.

Как бы она не вела себя стойко, как бы ей не хотелось казаться спокойной и невозмутимой, чтобы поддержать гения, Мона старалась выдержать это испытание, и сама же просила Донателло не скрывать столь важную проблему от ее внимания - однако это что-то сломало внутри нее. Что-то, что мигом делало ее слабой и жалкой в этих больших, неуклюжих, но таких нежных и заботливых руках.

Лиза ничего не могла с этим поделать.
Если уж ей было страшно за бесценное здоровье своего приятеля, то сложно представить, каково же было самому изобретателю! Прикрыв веки саламандра послушно подставила свои мокрые скулы под неловкие, слепые поцелуи юноши, находя в этом... не то что бы утешение, как тут вообще можно, да и чем утешиться, при такой внезапной и откровенно ужасной трагедии, но тем не менее эти прикосновения шероховатых губ подростка к ее соленой коже по своему успокаивали. Что бы Донателло о себе не говорил, он сильный. Он очень, очень сильный! И как изобретатель умудрялся не поддаваться панике? Какую выдержку надо иметь чтобы оставаться спокойным в таком состоянии? Да еще пытался ее успокоить, бедный, - "Я бы давно с ума сошла," - Лиза едва не столкнулась лбом с наклонившимся к ней для очередного поцелуя в щеку умником, едва успев поцеловать его в висок в ответ, слегка отрешенно и, как следствие, неуклюже и неаккуратно. Донателло незряче тыкался своей большой мордахой в подругу, как щенок, то и дело прикасаясь наждачно-жестким большим носом то в лоб, то в скулу, едва ли не вытерев заплаканное лицо саламандры своей собственной бледно-оливковой физиономией. Он просто отчаянно хотел ее успокоить... - Донни, - было открыла рот мутантка, но сразу же замолчала, опустив веки и напряженно вслушиваясь в беглую речь подростка, изредка прерываемую очередным поцелуем, или нервным жестом лапы, размазывающей влагу по ее скуле. Ну, во всяком случае он своего все же добился - Мона просто не смогла сдержать неуверенного, хриплого смешка, представив Рафаэля в качестве своего ручного покемона, если техник вновь вздумает ей наврать.
Действительно страшное наказание, и не поспоришь даже.

С едва заметной улыбкой на покрасневшей мине, Мона покорно переместилась на колени черепашки, где и притихла, доверчиво, поджав коленки, прижавшись к жесткому пластрону изобретателя, устроившись словно в гнездышке, или импровизированном домике жарких объятий.
Сам же гений ни на секунду не бросил своего занятия, целуя свою заплаканную, тихо всхлипывающую подругу, очевидно, находя в этих прикосновениях кроме всего прочего свое собственное, столь же ему необходимое успокоение. На его слова Лиза ничего не ответила, лишь вновь оплетя его жилистую шею руками да так и застыв, захлестнув еще вдобавок под коленом мутанта свой длинный и гладкий змеиный хвост.

Пожалуй, помолчать несколько минут, сейчас им было как никогда необходимо.

Он тихо покачивал ее на коленях, зарывшись усталой, исцарапанной мордой в растрепанные рыжеватые кудри, а она прислушивалась к его сердцу, глухо отражающемуся гулкими ударами о стенки грудной клетки, все столь же безмолвно поглаживая по зеленому затылку. Ее перепончатые пальцы то и дело путались в длинных, мятых пурпурных лентах, извивающихся по мускулистым плечам подростка.
В итоге Мона перехватила одну из них, и настойчиво потянула ту на себя, стягивая фиолетовую маску подростку на грудь,
- Давай снимем, сейчас она тебе пока не нужна, - пробормотала саламандра, поправившись на своем уютном и теплом местечке, усевшись прямо, и дерганными движениями развязывая тугой узел, теперь оказавшийся спереди. А затем подумала, и уверенно потянула ладошку к массивной, блестящей пряжке пересекающего торс техника тяжелого ремня. - И это мы тоже снимем, - кулаком утерев помидорно-красные глаза и воодушевленно влажно хлюпнув носом, мутантка окончательно "раздела" своего слегка оторопевшего приятеля, не слезая с его колен и с чисто женской, назойливой аккуратностью развесив амуницию на спинке стула прямо у него за панцирем.

- Вот так. И надо притушить свет, - она запрокинула голову к и без того блеклой, вечно мигающей белой лампе над потолком. И все равно этот свет Моне не понравился. Придирчиво оглядевшись по сторонам, все еще обнимая техника за шею одной рукой, - Хочешь принесу кофе, м? - Подобное предложение от девушки было более чем неожиданным, учитывая как Мона Лиза не любила, когда ее возлюбленный заливался по макушку литрами капучино, арабики и черного экспрессо, она ни за что бы не предложила ему этот ядреный напиток. Чай, может иногда какао. Но сегодня явно особый случай.
Услышав весьма неуверенный, но утвердительный ответ, Мона с ласковой (если бы он мог ее видеть, свою столь желанную и родную) улыбкой, соскользнула с колен юноши, напоследок еще раз поцеловав того в губы - на этот раз более крепко и обнадеживающе. Все будет хорошо, Ди, - Я сейчас принесу. Посиди здесь, ладно? Не вставай. И оставь в покое эти инструменты, они никуда не убегут. - Взмахнув "на прощание" изогнутым кончиком хлыстообразного хвоста, саламандра плавненько шмыгнуа прочь из лаборатории. Не забыв по пути выключить в ней свет, оставив зажженной единственную настольную лампу, худо-бедно освещающую погрязшее во мраке помещение, да включенные компьютерные мониторы, которые тоже неплохо выполняли функцию светильника.

Сплинтер был в доджо, Квантер в комнате... и слава богу. Мона не хотела бы тратить сейчас свое время на глупые "приветы", и так все понятно. Сейчас ей не стоило оставлять Донни одного, и девушка максимально точно выполнила свои слова - она просто пробралась на кухню, заварила порцию кофе на огне, и, то и дело поглядывая на дверь и барабаня пальцами по столу, кое-как дождалась его готовности, и побежала назад.

Дон обнаружился на том же месте, где Мона его и оставила, откинувшись на кресле и закрыв глаза в терпеливом ожидании, широко расставив свои слоноподобные ножищи. А что еще ему оставалось делать?

- Я вернулась, - негромко уведомила неподвижно замершего воина мутантка, уже стоя в нескольких шагах от него, держа на весу тяжеленную, поистине огромную кружку, прикрыв ее второй ладонью сверху. - Соскучился?
С тихой усмешкой Донни резко вскинул голову на звук. Скорее всего техник задумался о чем-то, не услышав сразу тихих шагов приближающейся ящерки, оценив ее прокаченные скиллы по незаметному подкрадыванию к противнику. Зато сразу определил какой кофе она ему сварила. - Держи, кофеман... Ай! Осторожнее, дурашка, он же горячий! - слепой растяпа неуклюже хватанул свою чашку из рук ящерицы, прежде чем она поставила ту на стол рядом с ним. Видимо хотел показать, что де, мы и так все умеем не глядя, я же ниндзя! Но, ожидаемо промахнулся и схватил сначала воздух... а затем щедро плеснул себе на пластрон. Счастье что он слабочувствительная часть черепашьего тела, но неприятно было все равно.
- Не торопись ты так. Тише. - Взяв пачку бумажных салфеток с компьютерного стола, Мона осторожно присела рядом, заботливо промакивая темные кофейные пятна, кляксами расплывшиеся на светлой, потрескавшейся кости. Прижавшись к плечу парня, аккуратно уместив на нем щеку, и не мешая ему сдержанно давиться кофе, - Послушай... я тут подумала. Вернее я подумала об этом когда вернулся Рене и Майку досталось. Помнишь, как регенерировал Рене, когда ты ему выбил глаз? - она немного помолчала, - Наверное я тоже так могу.
Заметив как напрягся изобретатель, со скрипом повернув к ней лобастую голову, глухо булькая поперхнувшись глотком "экспрессо" - это ты мне к чему сейчас говоришь, глаза себе выкалывать собралась?! - Мона сразу же с мурлыкающим видом потерлась виском об окаменевший черепаший бицепс, - Естественно я не буду это проверять, не бойся. Чисто теоретически. Если это так, мы можем использовать мою регенерацию для вас. Что думаешь? - она перелегла на подбородок, легонько, игриво дунув мутанту в ушное отверстие, - Вы восстанавливаетесь быстрее, чем люди, но при последних событиях... Я составила формулу. И могла бы попробовать сделать сыворотку на базе плазмы моей крови и того мутагена, что ты нашел на сгоревшем складе. Мне кажется это хороший шанс. Тем более сейчас. Что скажешь, Ди? Рискнем?

+2

12

Кажется, она все-таки перестала плакать.

По-крайней мере, судорожные всхлипы, издаваемые девушкой до сего момента, медленно, но верно сошли на нет, сменившись легким пошмыгиванием заложенного носа — уже хороший знак. Может, это его улыбка так на нее подействовала? Вообще-то, успокаивая возлюбленную, Донни и сам как-то незаметно для себя расслабился; теперь он уже не суетился и не нервничал, спеша поймать каждую новую слезинку ящерки, а вполне мирно устроился в своем рабочем кресле, откинувшись панцирем на его гнутую, самодельную спинку. Мона так и осталась сидеть у него на коленях, и гения это вполне устраивало — пожалуй, если бы она сейчас попыталась встать или даже просто отодвинуться, он бы ни за что ее не выпустил. Не из-за того, что саламандра так отчаянно нуждалась в его утешениях, скорее, это самому Донателло было страшно вновь оставаться в гордом одиночестве. Пока у него было какое-то занятие, пускай даже притворное, вроде старательной имитации бурной деятельности под железным днищем ШеллРайзера, он как-то особо не задумывался над своим убогим состоянием, но сейчас... Сейчас все было иначе. Клубящаяся вокруг тьма страшно давила на нервы, вызывая у техника неосознанное желание спрятаться куда-нибудь, или на худой конец зажечь свет, но ничего из этого он, естественно, сделать не мог. Разве можно было сбежать от самого себя? Но пока рядом с ним присутствовал кто-то живой и, вдобавок, хорошо ему знакомый, тот, кому бы он смог полностью довериться, не взирая ни на что, в том числе и на собственный недуг, Дон был спокоен.

Воспользовавшись тем, что Мона Лиза доверчиво прильнула щекой к его пластрону, механик по старой привычке ткнулся лицом в гриву ее роскошных рыжевато-каштановых волос. В таком положении, можно было представить, что он просто ненадолго закрыл глаза, а вовсе не ослеп, а щекочущий ноздри пряный аромат сладостей, столь горячо любимых его подругой, навевал эдакое по-домашнему уютное настроение. Мутант украдкой вздохнул, наслаждаясь этой краткой, умиротворенной паузой в их непростом разговоре... а затем с неохотой "вынырнул" из пышного облака чужих кудрей, прислушиваясь к тихому голосу возлюбленной. Она хотела снять с него маску — зачем? Дон слегка растерянно моргнул, на миг позабыв о том, что ему все равно это не требуется, но все-таки без лишних возражений позволил девушку стянуть с него эту потертую, выцветшую ленту, мысленно согласившись с тем, что она еще нескоро ему понадобится. Если вообще понадобится... Вообще-то, учитывая повышенную чувствительность глаз к свету, он мог бы, наоборот, плотно завязать их на какое-то время... Однако прежде, чем техник успел поделиться этой идей с саламандрой, та уже принялась деловито расстегивать его массивные кожаные ремни — и это тоже, видите ли, совершенно лишнее! Похоже, Мона всерьез вознамерилась его раздеть чуть ли не до воображаемых трусов. Надо сказать, Дону это не особенно понравилось: так он чувствовал себя недостаточно собранным, что ли. Однако еще меньше, чем лишаться его привычной амуниции, черепашке хотелось ввязываться в очередной бессмысленный спор, поэтому он лишь неуверенно поерзал на своем громоздком стуле, неловко хватаясь лапами за подлокотники и слегка приподнимая карапакс над сидением, чтобы Моне было проще снять с него все это дурацкое барахло. Да уж, бедная ящерка теперь возилась с ним, как с дитём малым — и за что ей, спрашивается, такое наказание! Можно подумать, и без того проблем мало...

Это вовсе необязательно, — спешно пробормотал механик, вновь устраиваясь задницей в рабочем кресле. — Я все равно ничего не... — чувствую? вижу? Ди запнулся, так и не закончив своей реплики, но тут же с готовностью ухватился за новую тему, от радости даже не сразу сообразив, на что именно он соглашается. — Да... да, не откажусь, — только после этого, Донателло понял, что ему все-таки предстоит какое-то время побыть в гордом одиночестве, и запоздало прикусил язык. С другой стороны, Мона не так уж часто угощала его кофе... Ради такого события вполне можно было чуть-чуть потерпеть. В конце концов, он же в своей родной лаборатории, укрытый от любой опасности за надежными стенами черепашьего логова — едва ли не самого защищенного места во всем мегаполисе, причем защищенного его же руками. Безопаснее этого, пожалуй, только в собственном карапаксе... Дон зажмурился, с готовностью отвечая на крепкий, но обнадеживающий поцелуй саламандры, а затем бодро улыбнулся ей вслед. А что еще ему оставалось делать? Грустно вздыхать и строить из себя умирающего? Дождавшись, пока девушка покинет мастерскую, напоследок щелчком выключив свет, изобретатель все-таки не удержался от тяжелого вздоха и откинулся затылком назад, на долгое время замерев в таком вот полу-расслабленном положении, терпеливо дожидаясь, пока его девушка вернется с кухни. "Какие уж тут инструменты," — с досадой подумал он, сверля темный потолок своим застывшим, ничего не видящим взглядом. — "Я теперь даже коробки из-под них сам не отыщу..."

Да уж, старина Рене очень хорошо все продумал — в таком-то состоянии, техник не мог не то, что выслеживать ящера по всему Нью-Йорку — даже банально ухаживать за самим собой, отказываясь от помощи близких. И неизвестно, сколько еще времени это продлится, может, день, может, месяц, а может, и всю оставшуюся жизнь... Донателло невольно вздрогнул от этой мысли и поспешил перевести свои мысли в какое-то иное, чуть более позитивное русло — но в итоге не придумал ничего умнее, кроме как начать прислушиваться к тому, что творилось за порогом лаборатории. Мастер Сплинтер частенько устраивал для своих сыновей тренировки в полной темноте, помогая им развить слух и чувство равновесия, и эти занятия не прошли даром. Пожалуй, именно благодаря им Дон сейчас не утыкался носом в каждую встречную вертикальную поверхность (хотя иногда и без этого не обходилось, увы), а более-менее сносно ориентировался в привычном для него окружении, но все равно... Он предпочел бы видеть хоть что-нибудь перед собой, вместо этой проклятой черной пелены, в которой сам черт ногу сломит. Зато все прочие органы чувств мутанта не только заработали в полную силу, но и, кажется, особенно обострились ввиду полученного им увечья: так, ему не стоило особого труда разобрать тихое позвякивание посуды, доносящееся откуда-то со стороны кухни, или шипение пылающей газовой конфорки, или плеск воды в кофейной турке... Он слышал также и множество других, довольно разнообразных звуков, вроде мерного гула водопроводных труб, или тихого мычания Сплинтера, коротающего время в очередной медитации, или периодического шелеста книжных страниц в каморке, занятой Квантером — и это еще не считая иных, не менее характерных шумов, то и дело раздававшихся откуда-то из глубин убежища. Вообще-то, это даже можно было счесть за тишину, учитывая, что оба его брата сейчас отсутствовали. Как правило, именно Майки с Рафаэлем умудрялись наполнять это подземелье жизнью, то и дело что-то с грохотом роняя, переворачивая, ставя с одного места на другое, а то и вовсе громко переругиваясь друг с другом или включая аудио-магнитофон с телевизором. Обычно Донни бежал от всего этого шума, как нимфа от пьяного сатира, но на сей раз ему, наоборот, ужасно хотелось услышать знакомые голоса за дверью — жаль все-таки, что не смог пойти с ними... Справятся ли они вдвоем? Как ни крути, а Ди мог бы серьезно помочь им в их поисках...

Я вернулась, — вздрогнув, Дон торопливо вскинул голову и улыбнулся вернувшейся саламандре — надо же, как тихо она к нему подошла. Видимо, в какой-то момент мысли изобретателя плавно унесли его куда-то в астрал, заставив ослабить бдительность... Техник немедленно оживился и даже слегка приподнялся навстречу Моне, спеша принять у нее горячий, только что сваренный напиток. Запах свежего кофе никогда прежде не казался ему столь ярким и манящим... Видимо, по этой причине он слегка переусердствовал с движением лапы: мало того, что неосторожно схватился за нагретую кружку, так еще и расплескал часть драгоценного напитка, безнадежно заляпав собственный пластрон. Кофе не так-то просто оттиралось со светлой рельефной поверхности, и если бы Мона пригляделась как следует, то рассмотрела бы на груди и животе юноши немало других, куда более застарелых кофейных пятен, чуть-чуть, но отличающихся от общего тона кости. Но в помещении сейчас царил сокровенный полумрак, а значит, гений мог не беспокоиться о своем внешнем виде — тем более, что ящерка тут же принялась убирать безобразные разводы при помощи захваченных с его стола салфеток. Донателло беспомощно замер с разведенными в стороны руками, цепко удерживая пальцами собственную кружку, дабы не пролить больше ни капли драгоценной арабики.

Спасибо, — неловко поблагодарил гений свою подругу, дождавшись, пока та закончит с наведением черепашьего марафета, и наконец-то смог пригубить еще горячего напитка, от всей души наслаждаясь его терпким, горьковатым вкусом. Теперь, когда Мона вновь была рядом с ним, а в руках плескалась целая чаша любимого напитка, Дон вновь начал расслабляться и почувствовал столь недостающую ему уверенность в собственных силах. — Ммм? — протянул он вопросительно, едва заслышав неуверенную реплику Моны, показывая таким образом, что внимательно ее слушает. — Да... такое не забудешь, — ненавязчиво вставил черепашка промеж чужих слов, воскрешая в памяти события того кошмарного вечера. Любопытно, но на сей раз столь жуткие воспоминания принесли ему не привычное чувство злости и вины, но странное, мрачное удовлетворение — стыдно признать, но сейчас он с огромным удовольствием повторил бы свой тогдашний маневр и лишил Лизарда заодно и второго глаза. Просто чтобы тот на минутку представил себе, каково это, полностью ослепнуть... Однако то, что Донателло услышал далее, заставило его поневоле отвлечься от своих не в меру кровожадных дум: чуть поперхнувшись, мутант отвел наполовину пустую кружку от лица и слегка нахмурился, гадая, что его возлюбленная на самом деле имела в виду. Заметив, как напрягся изобретатель, Мона тут же принялась его успокаивать, заверяя, что вовсе не намерена выбивать себе глаз или что-нибудь навроде того. Уже... неплохо? — Гм, — довольно-таки невнятно откликнулся умник в ответ на неожиданное предложение Марии. Вновь поднеся кружку к губам, Донни сделал очередной большой глоток и на какое-то время затих, усиленно размышляя. Честно говоря, для него стало сюрпризом то обстоятельство, что Мона втайне, украдочкой, выводила какие-то сложные химические формулы — все-таки, они привыкли делиться друг с другом своими научными задумками... Нет-нет, никакой обиды и в помине не было, скорее, простое удивление. Интересно, она специально ждала подходящего момента, чтобы сказать ему об этом? Дон еще немного помолчал, рассеянно болтая гущей на дне кофейной чаши... а затем утвердительно качнул головой, соглашаясь с ее предложением. — ...хорошо. И вправду, почему бы не попробовать, — кажется, Мону всерьез обрадовала его реакция, так как девушка тотчас с готовностью вскочила с чужих колен, что не могло не вызвать улыбки на бледном лице ее приятеля. — Вот только я... — Донателло неожиданно запнулся и опустил голову, с таким видом, будто хотел бессильно оглядеть собственные ладони, — ...не уверен, что смогу быть твоим ассистентом, — он со вздохом поскреб свободной лапой в затылке. Да уж, толку от него в таком состоянии... — Впрочем... ты ведь и без меня все прекрасно знаешь и умеешь, — он снова нежно улыбнулся, произнося эти слова с отчетливой гордостью. Его девушка всегда была достаточно умной и самостоятельной, о чем он не раз говорил ей раньше. — Ты можешь воспользоваться моей лабораторией для этого. Здесь есть все что нужно, включая халат и защитные перчатки. Они лежат там, на дальнем стеллаже рядом с дверью в гараж... ээм, кажется, вторая полка сверху. Можно, я побуду рядом и... понаблюдаю? — не самое удачное слово, но все-таки Донателло предпочел бы остаться в мастерской, пока его возлюбленная возилась со склянками и реактивами.

Не потому, что он не доверял ей свои вещи, а просто ему не хотелось снова оставаться одному.

+2

13

Конечно же она хотела помочь. И всей душой, всем своим существом желала быть хоть чем-то полезной, а не состоять просто в качестве проблемной девицы и той "принцессы", которую нужно всегда спасать. Ее собственные исследования были уже давным-давно заброшены, просто за ненадобностью, и дневник, некогда столь важный для нее, позабыт, ненужен и покрылся толстенным слоем пыли - Мона даже не хотела его трогать, уж больно неприятные воспоминания с ним связаны, и единственным напоминанием ее прошлых ошибок и побед был всем знакомый выдержанный в своей и чужой крови розовый платочек, по сто раз стиранный. Иногда ящерка по привычке повязывала его на шею. Его шелковая выцветшая ткань напоминала ей о том, что ни в коем случае было нельзя забывать...
И ей снова пришлось взять в руки свои записи, снова окунуться в омут формул и в спешке набросанных кривых и косых коротеньких заметок. Она опять достала карандаш, в кои то веки не для того, чтобы сделать набросок приглянувшегося ей вечернего пейзажа из окна, или изобразить сонного изобретателя в его донельзя умильных позах, когда бедный уставший Донателло засыпал сном младенца откинувшись на диванные подушки, или за его рабочим столом, положив голову на уложенные перед собой руки, если представлялся такой случай.
После возвращения Рене все перестало быть... спокойным. Мона хотела надеяться, что больше до этого не дойдет, что больше не будет этих оглядок в прошлое, этих жутких воспоминаний. Но этот гад вернулся. Вернулся и мало того показательно покалечил бедного Майка, так теперь и до Дона добрался, явно вознамерившись не на денек-другой лишить гения зрения (чтоб помучился). Это лишь малая доля того, что мстительная ящерица способна сотворить. К тому же теперь у него, по словам ребят, есть помощник, а зная пройдоху-Лизарда, от его подчиненных стоило ожидать не меньшей изощренности ума. Абы кого он на своей змеиной груди явно не пригревает.

Теперь уже средство от рака казалось совершенно не тем, чем она занималась несколько лет подряд. Что в итоге вылилось все равно в мутантскую формулу превращающих людей в гигантских ящериц. У нее был опыт своих собственных ошибок, она знала чего стоит избегать и все равно ужасно боялась - но вместе с тем дико хотела что-то сделать, чтобы стычки с Рене не заканчивались кровавым месивом. Впрочем это касалось всех противников мальчиков, но пока ребята всегда отделывались малой кровью. Они сильные, смелые, у них крепкая природная броня и все ушибы все равно заживают быстрее чем у обычных людей... но когти Рене дробят кость - стоит только взглянуть на изувеченный пластрон ее возлюбленного. Когти рвут плоть кусками, она и сама не мало крови оставила на руках этого изверга, залив еюкамень канализационных шахт в подземелье близ башни Фут.
Она поправилась и поправилась быстро, стараниями Донателло и собственной ускоренной регенерации. И она очень... очень, всей душой желала чтобы столь же быстро раны заживали и на теле ее друзей. Как тяжело смотреть на все это, а потом наивно хвастаться собственным продвинутым умом. У нее столько ресурсов чтобы облегчить им жизнь - целая она сама, - а она до сих пор не соизволила ради этого и пальцем пошевелить. Ей пора было исправиться от своих опасений и собственной неуверенности и брать быка за рога...

Больше тянуть нельзя.

Согласие юноши прозвучало для мутантки аки согласие на лоботомические эксперименты немыслимо отважного добровольца - смело, безрассудно и искренне веряще в работу названного "доктора". Взволнованно вскочив, Мона суетливо забегала взглядом по утопающим в полумраке рабочим столам изобретателя, припоминая, а взяла ли она с собой журнал с записями, не оставила ли на чердаке... - Вот только я... - Лиза резко повернулась в его сторону, удивленно вскинув тонкие брови вверх, и тут же развернулась всем корпусом, молча выслушав тихую, скромную просьбу техника, а так же его осторожные и вкрадчивые наставления... после чего с умиленной, непривычно нежной улыбкой опустилась напротив него на корточки и обхватила голову черепашки обоими ладонями, чуть наклонив ее и запечатлев на лбу умника очередной мягкий поцелуй. Последняя на сегодня слезинка неумытой и зареванной саламандры украдкой выскользнула из внешнего уголка зажмуренных глаз и пробежала к подбородку, застыв там на какое-то время тяжелой каплей зависнув прямо над почти опустошенной кружкой кофе, а затем с глухим звуком сорвалась вниз, оказавшись на стенках кружки и устремилась к самому дну. - Ты такой смелый, - вместо ответа на его осторожный вопрос пробормотала девушка сквозь прижатые к чужой, чуть горячей и сухой коже губы, прежде чем отодвинуться и с присущим ей упорством твердо и намеренно заглянуть в пустые глаза своего приятеля, и напоследок аккуратно чмокнуть юношу в широкий, исцарапанный нос. Больше на лице Моны не было этого несчастного и потерянного выражения - собрав всю свою волю в твердый кулак, Лиза загорелась решимостью во что бы то ни стало вылечить изобретателя. Как бы не утешал ее Ди, больше чем его сумбурные успокоения, саламандра должна была утешить и успокоить саму себя. Она нужна ему. Она нужна всем им.
И у нее есть то, что может им помочь.

- А если я скажу, что не уверена, что ты не превратишься в большую ящерицу с панцирем? - с кряхтением выпрямилась ящерка, с шутливой ухмылкой бросая своего приятеля одного, отойдя к своему брошенному на пороге собранному с чердака барахлу. Заслышав его весьма мрачный, но не лишенный очарования черного юмора ответ, Мона глухо фыркнула куда-то в бездонные глубины спортивной сумки, выкладывая оттуда все что книжное и тетрадное, выставляя стопочкой рядом с собой. - Ты не только смелый, но и безрассудный. Надеюсь ты не серьезно. Но шутка хорошая. Если бы я была размером побольше... да позубастее... Да где же... А, вот, нашла! - громко хлопнув дневником о столешницу, Мона с больным энтузиазмом принялась шуршать страницами, едва не вырывая их из обложки. На минуту Лиза замолчала, сосредоточенно пожирая глазами написанное и сумрачно потирая воспалившийся заплаканный правый глаз кулаком, им же убирая доставучую длинную челку. - У тебя центрифуга на ходу? А куда ты дел ту колбочку с мутагеном что нашел на складе? Я ее израсходую в половину, даже меньше. То что я записала не вылечит сразу, по идее, но точно поможет быстрее регенерировать клеткам и тканям, и ускорит восстановление всех... функций организма. Если конечно ты опять не сунешься под свет прожектора нарочно, - протянула мутантка, уже нашаривая в медицинских кладезях упаковку стерильных шприцов, вату и извлекая из шкафов ряд реагентов и антисептических средств, вместе с пробирками и переносной горелкой, которую не глядя подвинула хвостом на середину стола. Заслышав ироничный смешок со стороны стула на котором восседал статуей изобретатель, Мона молча усмехнулась, отрывая пучок ваты и смачивая его в пахучем спиртовом растворе, чтобы протереть свою кисть в месте укола. Хорошо Дон не знал, сколько собственной крови нужно потратить его девушке, чтобы создать концентрированную сыворотку из плазмы и регенирирующих частиц чистого мутагена из ее личных лабораторий. Все в порядке.

***

В процессе дела Моне не хотелось бросать своего умника, и Лиза то и дело, то дожидаясь пока смесь выкипит в пробирке достаточно, то прокрутиться в аппарате достаточное количество кругов, присаживалась ближе к скромно притихшему Донателло, доверчиво обнимая его и молча прижимаясь к груди. И так все было понятно бес слов, как сильно она за него беспокоилась и как переживала. Он не сказал бы ей сейчас чего-то нового - все и так понятно.
А еще они оба волновались... ну Мона точно, зная опыт прошлых лет и чем все это закончилось. Она ерзала у умника на коленях, безотрывно глядя на перепачканные кровавыми подтеками склянки, которые как в фильме ужасов, в доме безумного ученого, шеренгой выстроились вдоль стола. Девушка слегка побледнела и казалась несколько вяловатой, но украдкой от парня, под предлогом принести ему еще кофе, напилась на кухне подслащенной воды и слопала огромную плитку шоколада, по случаю оставленной в холодильнике не менее обожающим сладкое Майком.

В конец уставшая от беспрестаннной возни с сывороткой, Мона сонно прикорнула на плече покорно облапившего ее изобретателя, слабо обвив руками его шею, и чуть не свалилась вместе с перепугавшимся умником в обнимку со стула, когда тихо, размеренно жужащщая на всю мастерскую центрифуга оповестила хозяина лаборатории тихим писком, что смесь готова.
Кое как выпутавшись из громадных ручищ техника, не сразу сообразившего расцепить затекшие конечности, Лиза с победным видом извлекла на свет лампы нечто густое, зеленовато-розовое и вязкое... не слишком приятное на вид. Скептически понюхав и поболтав сию массу, внимательно наблюдая за тем, как та, пузырясь оползает с прозрачных стенок, саламандра решительно подтянула к себе очередной пустой шприц, с прищелкиванием сосредоточенно набирая субстанцию внутрь, пуская крохотные шарики воздуха. - Она готова, но... но я ее пожалуй сначала на себе попробую. Не вырастет же у меня второй хвост? - с некоторым сомнение в голосе пробормотала мутантка, поудобнее присаживаясь на краешек стола и разминая измученную за сегодня вену, с затаенным в глубине души страхом приближая иглу к бледно-салатовой коже.

+2

14

Девушка откликнулась не сразу. Удивившись ответному молчанию, Донни с легкой настороженностью прислушался к тихому шороху ее одежды, гадая, что она собирается делать... а после растерянно замер на своем месте, вдруг ощутив касания прохладных женских ладоней к собственной нездорово-бледной, изнуренной мине. Недоумение техника лишь еще больше усилилось, когда Мона одарила его на редкость нежным, долгим поцелуем в лоб, а затем и вовсе умиленно чмокнула мутанта в крапчатый нос, отчего последний едва заметно порозовел от смущения. Пускай ослепшие глаза изобретателя больше не могли в полной мере отобразить весь спектр захвативших его эмоций, где-то в самой глубине поблекших зрачков Дона вспыхнули хорошо знакомые девушке, слабые, но умиротворенные огоньки. И хотя он вовсе не ощущал в себе ни грамма той похвальной смелости, о которой ему твердила саламандра, он все-таки слегка взбодрился и... успокоился, что ли. Как ни крути, а чертовски приятно, когда твоя возлюбленная считает тебя самым сильным и бесстрашным, верно?

"Спасибо..." — мысленно откликнулся парень, все с тем же легким, едва уловимым в сумраке румянцем "поглядев" вслед отошедшей от него ящерке... а затем, подумав, аккуратно придвинул свое кресло поближе к рабочему столу, заодно развернув тот спинкой вперед и с беззвучным вздохом облокотившись на нее пластроном, со смиренной физиономией уложив подбородок поверх скрещенных друг над другом предплечий. Он слышал, как Мона деловито жужжит молнией на сумке, как с шелестом и характерным бумажным хрустом достает из него какие-то бумаги — очевидно, слегка помятые записи в блокнотах, уже много дней лежащие где-то на самом дне в окружении прочих забытых вещей, вроде сломанных карандашей, заколок и рассыпанной денежной мелочевки. Вот девушка с тихим "пуф" сдувает с них всякий налипший сор, а затем решительно стряхивает остатки ребром ладони... Было в этих звуках что-то по-своему уютное, прекрасно успокаивающее взвинченные нервы, притом не хуже, чем ласковый чмок в переносицу. Создавалось впечатление, будто он просто сидит в мастерской с закрытыми глазами, в кои-то веки позволив себе взять длительный перерыв в работе... Ох, если бы это и вправду было так.

Взглянем на это с позитивной стороны: тогда я хотя бы смогу выбить Лизарду его оставшийся глаз, — негромко проворчал юноша в ответ на ироничную реплику Моны Лизы, отчего последняя аж расфыркалась со смеху, явно по достоинству оценив его юмор. Дон, не удержавшись, слабо усмехнулся себе под нос, не став разуверять возлюбленную в несерьезности своих подчеркнуто кровожадных намерений, но, как говорится, в каждой шутке... Будем предельно честны: окажись в распоряжении техника хотя бы десятая часть физической силы и сверхвозможностей доктора Рене, он бы с огромным удовольствием навалял ящеру его шипастые бронированные бока. Но Моне об этом знать, конечно же было вовсе необязательно... Умник слегка вздрогнул, больше от неожиданности, чем от реального испуга, когда его девушка вдруг с размаху врезала дневником по столешнице и тут же вихрем зашелестела его пожелтевшими, вдоль и поперек исписанными страницами; перед внутренним взором Дона немедленно в самых ярких и живых красках предстала ее до ужаса сосредоточенная мордашка. Как бы ему хотелось по-настоящему увидеть ее сейчас... Хотя бы на мгновение, на самую краткую его долю! Просто коротко полюбоваться на то, как Мона по старой привычке поправляет пальцами тугие, вьющиеся локоны, упрямыми пружинками раскачивающиеся в воздухе прямо перед ее глазами, или с беззвучным шевелением губ вчитывается в давно написанные ею же формулы, воскрешая в памяти былые исследования... Он бы с огромным удовольствием полюбовался на нее в этот момент, если бы только у него была такая возможность.

Чертов Лизард... гореть бы ему сизым пламенем.

Да, разумеется, — слегка запоздало откликнулся техник, далеко не сразу вникнув в обращенный к нему вопрос. — Только она уже очень старая и периодически выстреливает деталями, так что по-аккуратнее, — он выдержал небольшую паузу, наслаждаясь произведенным на Мону эффектом, а затем негромко рассмеялся. — Шучу. У меня все на ходу, не переживай... А колбу с мутагеном ты найдешь в одном из ящиков на дальнем стеллаже, гм... вроде бы вторая полка сверху, маркировка отсека "M"... И нет, я не совался под свет прожекторов нарочно, но спасибо за изящный реверанс в сторону моих интеллектуальных способностей, — теперь уже пришел его черед негромко фыркать в ответ на легкий и безобидный подкол со стороны активно заметавшейся по лаборатории ящерки. Он не обижался на нее, наоборот... Донателло был страшно благодарен ей за эту отчаянную, бескорыстную попытку хотя бы отчасти исправить столь дурацкую ошибку рассеи-изобретателя. Зря Мона думала, что он не понимал, как много крови может понадобиться для этого эксперимента... Он-то как раз прекрасно все это осознавал. И ему было стыдно, безумно стыдно за то, что он вынуждал девушку тратить собственное здоровье на подобные исследования... Дон сам не заметил, с каким напряжением он свел бровные дуги на переносице, молчаливо вслушиваясь в тихое позвякивание прозрачных стеклянных колб и мерное гудение старенькой, потертой жизнью центрифуги. Однако, юноша так ничего и не сказал по этому поводу, предоставив Моне самой решать, как лучше поступить, и на какое-то время скромно затих в сторонке, не вмешиваясь в ее деятельность и вообще почти никак не напоминая ящерке о своем присутствии.

Он не хотел ей мешать.

А чтобы хоть как-то скрасить собственную скуку, гений украдкой провел рукой по одной из ближайших к нему полок, отыскивая что-нибудь, способное хотя бы на краткое время отвлечь его от всяких тоскливых мыслей на тему собственной ущербности. Пальцы Донателло почти сразу же нащупали поверхность знакомой ребристой головоломки, из великого множества тех, что он так любил складывать в краткие минуты отдыха; недолго думая, техник тут же подтянул найденную игрушку к себе и принялся рассеянно вертеть ее в лапах, мысленно радуясь тому, что может собрать ее не глядя. Главное — не ошибиться с комбинациями, а там уж все само сложится как надо... "Хоть в чем-то я по-прежнему хорош," — с изрядной долей самоиронии заключил Донни, тихонечко поскрипывая своим маленьким кубиком Рубика, покуда его любимая была занята гораздо более важным вещами, вроде изготовления революционной сыворотки на базе ДНК мутанта со смешанным геном человека, амфибии и рептилии, способной многократно ускорять регенерацию поврежденных тканей организма.

Сейчас он чувствовал себя все равно что трехлетним ребенком, играющим в резиновых динозавриков, пока рядом с ним творилась настоящая Наука с большой буквы.

И если суетливо крутившаяся от стола к столу девушка фактически не замечала ускоренного движения минутной и часовой стрелок по циферблату настенных часов, то сидевшему рядом с ней изобретателю приходилось звать на помощь все свое хваленное терпение, лишь бы не сойти с ума от того, как медленно текло время в его мрачной и замкнутой вселенной, чьи некогда беспредельные границы по каким-то абсолютно идиотским причинам сузились до размеров спичечного коробка. Хорошо, что поглощенная работой Мона все-таки не забывала о его присутствии... или забывала, но не до конца, периодически отвлекаясь от своих пробирок и возвращаясь к технику, чтобы недолго посидеть у него на коленях, либо даже просто вскользь, ободряюще коснуться его щеки собственной перепончатой ладошкой. Один раз она даже ненадолго покинула мастерскую, притащив умнику вторую по счету порцию горячего кофе, чем ужасно его порадовала. Настроение Ди пусть и немного, но все же улучшилось — хотя его по-прежнему мучила страшная скука (все найденные им головоломки ровным рядом выстроились вдоль полки стеллажа, полностью собранные и оттого быстро ему надоевшие), а также острое чувство собственной никчемности и бесполезности, но от всего этого мутанту, видимо, совсем уж некуда было деваться, так что гений лишь молча стискивал зубы да время от времени подносил к лицу кружку с любимым напитком, пряча, таким образом, одолевающую его тоску.

В конце концов, утомленная затянувшимся экспериментом Мона сама пришла к нему на колени, и Донни с готовностью обнял ее за талию, подставив собственное мускулистое плечо заместо мягкой диванной подушки. Как же она устала... Юноша незаметно склонил голову, запечатлев невесомый, благодарный поцелуй на чужом виске, и вновь надолго затих, молчаливо удерживая ящерку у себя в объятиях. Кажется, он и сам потихоньку начинал засыпать... Но моментально вышел из этого аморфного состояния, едва заслышав характерный писк выключившейся центрифуги.

Наконец-то, их сыворотка была готова.

Отпустив Мону с колен, техник с нажимом провел ладонью по лицу, вынуждая себя проснуться до конца, и выпрямился в своем кресле, только сейчас ощутив, как сильно, оказывается, затекло его тело. Пожалуй, не стоило так долго сидеть на одном месте... Не выдерживая охватившего его волнения, Дон осторожно поднялся на ноги и сделал шаг по направлению к саламандре, встав точно за ее плечом. Он не видел, но слышал, как она деловито распаковывает очередной шприц, чтобы набрать в него первую, пробную, дозу получившегося вещества, и невольно напрягся, осознав, что она собирается с ней сделать.

По... погоди минутку, — разок взмахнув рукой впустую, Донателло, наконец, неловко перехватил запястье Моны, потянув то к себе и помешав ящерке вот так сразу же ввести себе иглу под кожу. — Не торопись... С этим стоит быть по-аккуратнее. Никто ведь не умирает, верно? Нам некуда так спешить. Давай... давай я лучше наловлю мышей, и мы испробуем сыворотку на них, прежде, чем колоть ее самим себе, — он почти кожей ощутил на себя откровенно скептический взгляд саламандры, и слегка покраснел, осознавая, до чего глупо и растерянно звучат его слова. — Пойми, я не хочу рисковать твоим здоровьем... Ладно, к черту мышей, но давай я лучше опробую ее первым. Пожалуйста, Мона, я... я беспокоюсь. В конце концов, это моя ошибка, из-за чего ты сейчас была вынуждена потратить с литр собственной крови, разве нет? Я не хочу, чтобы тебе стало плохо из-за моей глупости, — он вновь потянул руку девушки на себя, но та, в свою очередь, осторожно высвободилась из его хватки, убеждая техника в том, что он зря так сильно беспокоится. В конечном итоге, Донни был вынужден отступить на шаг назад, уже и не зная даже, как ее переубедить. Не отнимать же у нее шприц, да еще и вслепую, верно? Глупо это, да и опасно. Все еще тревожно хмурясь, гений с огромной неохотой опустил панцирь обратно на сидение, однако, из-за всех сил напрягая слух и прочие оставшиеся у него органы чувств, готовый в случае необходимости вновь моментально оказаться на ногах и, к примеру, подхватить теряющую сознание ящерку на руки, если та вдруг почувствует себя дурно. В течение последующих нескольких минут, гений молчаливо прислушивался к действиям и голосу своей возлюбленной, покладисто сообщавшей ему обо всех своих необычных ощущениях... коих, впрочем, и не было вовсе, за исключением того, что у девушки, вроде бы, исчезло легкое головокружение и мигрень. Все это, впрочем, можно было с равным успехом списать на обычную усиленную регенерацию ящерки, так что Дон не спешил радоваться или обнадеживать себя ничем не подтвержденными выводами. По-крайней мере, Моне не стало плохо после инъекции, а значит, сыворотка вроде как оказалась безвредной — уже неплохо, верно? Заслышав предложение проверить ее действие на его собственном организме, Донателло согласно кивнул и с готовностью протянул девушке руку, позволив той ввести ему полную дозу укрепляющего вещества. Уколы его не пугали... Куда страшнее было испытать повторную мутацию или, еще хуже, ослепнуть до конца жизни — вот уж чего бы он точно не пережил, какие там добавочные хвосты или рыбьи жабры на пластроне! Прижав смоченную спиртом ватку к месту инъекции, Дон на какое-то время затих, бдительно прислушиваясь к внутренним ощущениям, готовый в любой момент сообщить о каких-либо явных переменах своей ассистентке... Мона рядом с ним также обеспокоенно умолкла, терпеливо дожидаясь, пока ее возлюбленный скажет хоть слово, а может (вдруг им и вправду так сильно повезет?!) вдруг посмотрит на нее резко прояснившимися глазами, вновь увидев ее побледневшую от волнения мордашку, ошарашенный и в то же время безумно счастливый...

Если бы.

Ну, как...? — парень несколько раз моргнул, напряженно вглядываясь в клубящуюся перед его лицом тьму, с затаенным дыханием ожидая, что вот-вот начнет различать хотя бы смутные контуры милого сердцу лица... а затем со вздохом покачал головой, на мгновение устало смежив веки.

Ничего... пока ничего, — он медленно откинулся панцирем назад, все также рассеянно зажимая пальцами внутренний сгиб локтя и стараясь придать своему лицу не такое унылое, огорченное выражение. — Может, еще подействует... нужно больше времени. Оно и не должно было сработать так скоро... — Ди приподнял голову, устремив на Мону свой пустой, ничего не видящий взгляд... и слабо улыбнулся, показывая, что он в порядке. Ему не хотелось, чтобы она не дай бог вдруг снова почувствовала себя виноватой, в конце концов, она ведь старалась ради него из-за всех сил, и эта сыворотка вполне могла помочь технику в дальнейшем. Следовало просто проявить капельку терпения...

Всего лишь еще немного подождать.

Улыбка на лице Донателло стала чуть шире и теплее, когда он вдруг выпустил мокрый ватный комок и протянул к девушке освободившуюся ладонь, наобум пытаясь коснуться ею чужой щеки — и ведь нащупал все-таки, ласково проведя пальцами по тонкой салатовой чешуе.

Ты у меня такая умница... — он вдруг склонился ей навстречу, слепо ткнувшись лицом в мягкий животик саламандры, тесно прижавшись к нему лбом... а затем и вовсе крепко оплел руками ее поясницу. — Спасибо, родная.

+2

15

Вообще-то это был исключительно риторический вопрос (с солидной такой долей самоиронии, если вспомнить ее последний опыт с созданием загадочных формул, предназначенных вовсе не для того, для чего они в итоге использовались), но Донателло это расценил по-своему, мигом слепо протянув трехпалую ладонь. Повинуясь цепкой хватке на собственном запястье, Мона опустила "голую" иглу вниз, повернувшись к умнику.

Правая бровь девушки медленно уползла куда-то в кудрявые дебри косматой челки - наловит мышей?! Это он сейчас на полном серьезе подобную глупость сморозил? Разумеется ящерка прекрасно понимала беспокойство своего приятеля за ее собственную жизнь, благо она разделяла его опасения и меньше всего на свете хотела себе сейчас отращивать пару лишних рук, хвоста хватает, но были ли у них еще варианты? Какие мыши, когда перед ней сидит полностью ослепший бедный изобретатель, которому требовалось срочное лечение. К тому же ее ускоренная регенерация гораздо быстрее поможет им разобраться "насколько все плохо" с ее лекарством. А он говорит "не торопись"! Нам некуда спешить!

Мона аж глухо фыркнула в нос, дослушав юношу до конца, а затем отложила шприц в сторону и уверенно схватилась когтистой лапкой за большущую, мозолистую ладонь черепашки, разжимая тревожно стиснувшие ее кисть пальцы, - Донни, - куда более уверенно произнесла она, отодвигая лапу мутанта от себя и снова перехватывая заполненный до краев шприц поудобнее. - Успокойся и сядь. Ничего со мной не случиться. Сыворотка больше чем наполовину из плазмы моей, - с нажимом выделила саламандра, присаживаясь на краешек стола и опустив голову вниз, опять прицельно метя кончиком иглы в вену, - ... крови. И немного мутагена на закуску. Это даже таракана мутантом не сделает, чего уж говорить обо мне и вторичной мутации. Или, что это как-то может сказаться на моем здоровье, - она широко улыбнулась, на мгновение подняв голову, совсем позабыв о том, что юноша вряд ли сейчас может увидеть ее обнадеживающую и успокаивающую улыбку. Ну, хоть по интонации поймет, что Мона, не смотря на некоторые опасения, настроена до крайности оптимистично. В конце концов зря она что ли ночи напролет не спала, обдумывая и обмусоливая каждое составляющее витиеватой формулы позволяющей ее клеткам регенерировать? Она ведь старалась не для себя, и не для незнакомых ей больных людей, которым так хотела "помочь", будучи скромной студенткой - она занялась этим проектом "восстанавливающее средство v 2.0" для тех, кто сейчас ей с лихвой заменял семью. Разве она могла позволить себе хоть какой-то просчет?

Преисполненная решимости, Мона вновь склонилась к открытой тыльной стороне запястья, с тихим шипением, закусив губу вводя себе загадочную, зеленоватую инъекцию. Сначала чуть-чуть, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем, окончательно осмелев, выжала поршень до конца, и уселась прямо, сложив руки на коленях и уставившись в потолок мастерской-лазарета.

Донни тоже ждал хоть какой-то реакции организма своей девушки, "глядя" на нее со своего места. Промеж бровных дуг изобретателя легла такая глубокая недовольная складка, что по сравнению с нею сама Марианская впадина казалась простой трещинкой в обшарпанной стенке позади мутантки. Парень дико переживал. И с одной стороны вроде бы и рад, что будет возможность быстрее поправиться (возможно!), а с другой, как обычно, был готов к худшему. - Вроде все нормально, - продолжая отрешенно массировать посиневший отпечаток на салатовой чешуе, постепенно растворяющийся до нежно-сиреневого, едва заметного оттенка, Мона перевела задумчивый взгляд на своего приятеля. - Нет ни тошноты, ни головокружения, - она покрутила головой по сторонам, разметав по плечам тугие каштановые пряди. - Рефлексы в норме. Слабость небольшая разве что, но это явно не от сыворотки, - она сдержанно зевнула и даже устало потянулась, подняв истерзанные, исколотые и побледневшие руки над головой. Поправив разлохматившуюся прическу и едва слышно шлепнув зеленым хвостом по потрескавшейся напольной плитке, Мона аккуратно спустила одну ногу, придвинувшись поближе к молчавшему, хмурому юноше. - Ну что? - она наклонилась вперед, заглядывая в утомленное, помятое лицо приятеля, дожидаясь его короткого одобрения на дальнейшие процедуры. - Попробуем? - она вновь заискивающе улыбнулась, словно извиняясь перед юношей - прости родной, это все, что она пока может сделать для тебя.

Ласково проведя большим пальцем вдоль едва заметно пульсирующей артерии на внутреннем сгибе услужливо предоставленной ей для терзаний здоровенной лапы техника, Мона осторожно, даже бережно уложила ту себе на колени и принялась сосредоточенно набирать новую порцию мутной, тошнотворно-зеленой жижи, тщательно проверяя ее на наличие лишних пузырьков воздуха. Не забыла придвинуть к себе поближе вскрытую пачку сваленной ваты и бутылочку со спиртовым антисептиком. Ну-с, приступим.

На иглу в вене черепашка даже не вздрогнул, продолжая думать о чем-то своем. Выбросив опустевший шприц прицельным, метким броском в стоящую чуть поодаль корзину для бумаг, мутантка спрыгнула со стола, и приблизилась к подростку вплотную, буквально нависнув у него над душой, обеспокоенно оглядывая притихшего парня с головы до ног - если Дон "вслушивался" в свои внутренние ощущения, то его подруга зорким глазом наблюдала за внешними изменениями. Вдруг что-то произошло, ну там... цвет кожи поменялся с зеленого на... допустим, синий? - Ну, как? - не заметив ничего необычного, Мона осторожно коснулась напряженного, мускулистого плеча гения, с нарастающим волнением дожидаясь, пока он хоть что-то скажет.

Ничего - тоже результат.

Она даже не знала, вздохнуть ли ей с облегчением, что у возлюбленного не отросло что-нибудь лишнее, из-за ее рисковых экспериментов с регеном, то ли вздыхать откровенно огорчаясь тому, что не изменилось ровным счетом ничего. Несколько растерянно ухмыльнувшись на адресованную ей теплую и нежную улыбку, которой умел улыбаться только Донни, Мона отрешенно кивнула, все еще не отрывая взгляда с развалившегося в кресле тела, придирчиво разглядывая то пластрон, то руки, то выглядывающий из-за плеча щербатый край костяного воротника панциря. Если ее "целебная микстура" не сработает в ближайшее время, завтра она будет думать еще что-то. Нельзя это так оставлять. Она и не будет...

- Ммм? - коснувшаяся ее холодной щеки теплая и большая лапа невольно вернула задумавшуюся ящерку на землю, обратив ее внимание обратно к доверчиво улыбающемуся технику. - Конечно. Мы подождем, я понаблюдаю за тобой, завтра еще что-нибудь придумаем. Если что-то почувствуешь... не молчи? - она чуть шире распахнула лимонные глазищи, когда техник неожиданно подтянулся к стоявшей перед ним девушке, доверчиво боднув ее гладкой оливковой макушкой, крепко, даже как-то жалобно оплетя ее стан своими накаченными, сильными руками, прижавшись к застывшей мутантке словно малый ребенок к любимой матери. Которого обязательно, во что бы то ни стало нужно обнять в ответ и нежно приголубить - он нуждался сейчас в ней, как никогда прежде.

Что она и сделала, сбросив с себя оцепенение неожиданности и укрыв зеленую макушку техника своей перепончатой лапкой, теснее прижимая его к себе и ласково поглаживая сухую, шероховатую кожу, изредка с тихим шорохом задевая костяные пластины карапакса, - Все хорошо, малыш, - проворковала саламандра, склонив голову и щекоча кончиками волос шею и открытый затылок техника. - Мы с этим справимся. И не через такое проходили, верно? - ненавязчиво подцепив ладонью подбородок юноши, Мона осторожно приподняла его голову, вынуждая "посмотреть" на нее. А затем и сама склонилась вниз, в очередной раз прижавшись своими губами к его собственным, награждая вот уже которым по счету горячим и преисполненным поддержки поцелуем. - Обещаю тебе -  я ни за что не отступлюсь, - огладила она впалые, угловатые скулы, коснувшись своим лбом его широченной переносицы.

- Я знаю, что точно пойдет тебе на пользу, - Мона выпрямилась, осторожно выскальзывая из ласковых объятий механика, но в то же время цепко перехватив его безразмерную лапищу. От души отопнув свою сумку с барахлом, притащенным из родного чердака, Лиза настойчиво потянула черепашку с его просиженного едва ли не до дыр кресла. - Вставай. Давай, отклеивай свою хвостатую задницу от сиденья, пойдем прогуляемся.

Заслышав удивленный возглас техника, мутантка деловито ухмыльнулась во весь рот, и не думая выпускать свою "жертву" на волю. Куда-куда... разве уж так это важно, в самом то деле? - Есть одно местечко, очень тихое и романтичное. Тебе понравится. А главное, на него можно и не смотреть! Нууу... Ты правда хочешь здесь проторчать всю ночь в позе задумчивого Аристотеля?

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [С5] Looking Through Your Eyes