Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Флэшбэк » [ФБ] In Dreams and Sorrows


[ФБ] In Dreams and Sorrows

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.gyazo.com/f9e2d72f2626dc34825681e418755ff4.png
Reach for the light
you might touch the sky
Stand on a mountain top and see yourself flying
Reach for the light
To capture a star
Come out of the darkness and find out who you are


Дата и место: лет эдак шесть или семь тому назад, канализация и верхний город
Персонажи: Микеланджело и Донателло
Краткий анонс:
Мастер Сплинтер запрещал им подниматься на поверхность, так часто, что они, кажется, уже давным-давно перестали спрашивать его об этом. Только вот не так-то просто мириться с подобным наказом, когда тебе всего 8 лет и твоя душа отчаянно тянется к свету: яркому, манящему, свободно льющемуся сквозь грязные решетки в потолке; такому близкому и далекому одновременно — кажется, всего-то и нужно, что протянуть к нему руку...
Если бы только на этой руке было пять пальцев, а не три.

+1

2

" Дорогой дневник.

Не знаю кому еще я могу рассказать такое. Ни папа, ни братья меня никогда не поймут. Сегодня тот самый день. Ну то есть... я про школу. Я уже умею читать и писать, и даже знаю японский. Могу делать самолетики из старых газет и неплохо считаю, так папа мне говорит. Меня хвалят. Всем нравится. Я аккуратный, я умный, я... я же хороший!  Но почему то, когда я говорю, что мы могли бы вместе с остальными детьми ходить в школу и учиться там, дружить с другими мальчишками, делать каждый вечер вместе уроки и хвастаться перед папой оценками - они отвечают, что это невозможно.
Когда я спрашиваю "почему?", мне говорят, что дети нас не примут. Нас не поймут...

Потому что мы не такие как они. Потому что у меня есть панцирь. Потому что на руках и ногах у нас по три пальца, а не по пять. И кожа у нас зеленая, и большие головы. Даже носов нет.

Нас посадят в большую клетку люди в белых халатах и будут нам постоянно делать уколы.
Не люблю уколы. Это больно. Почему другие хотят нам сделать больно, мы же ничего такого не сделали?

Почему... почему все так непонятно?
Мне кажется это неправильно. Это не может быть так. Я должен проверить. Посмотреть, осторожно. Я хочу выйти туда, и спросить у кого-нибудь, что нужно чтобы ходить в школу, как все. Думаю ничего страшного из-за этого не случится. Скорее всего никто даже не заметит, что я уходил. Но я хочу спросить Донни, сможет ли он прикрыть меня перед папой.

Пожелай мне удачи!

С любовью, твой Микеланджело."

Он отложил его в сторонку. Такую, потрепанную, старую, обклеенную пестрыми наклейками трансформеров тетрадку,на которой гордо, кривыми буквами красным маркером написано "ЧАС(!)НАЯ СОБСТВЕННОСТЬ РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!" а внизу красовалась еще поскриптумная (типа) подпись: "Дневник Микеланджело. Первый, Великий, Любимый и настоящий", с подрисованным неровным сердечком. Подбросив тетрадь на ладони, мальчик бесшумно выдвинул ящик из прикроватной тумбочки, широким жестом сгребя в сторонку все содержащееся в ней барахло, бережно положив свою главную драгоценность комнаты и нежно присыпав ее сверху ластиками и карандашами для маскировки, и задвинул ящик с грохотом обратно так, что аж лампа на тумбе подпрыгнула.
Майки явно был настроен решительно, насупленно затягивая потуже на затылке оранжевые ленты маски, и опуская босые ноги с кровати на пол. В этом возрасте неизменная сто лет, так в последствии ни разу не сдвинувшаяся со своего законного места постель, была несколько великовата для растущего парнишки, и его огромные, непропорционально здоровые пятки, когда Микеланджело восседал на своих сбившихся в кучу одеялах и подушках, болтались в воздухе и звучно постукивали по угловатым деревянным углам просторного ложа. Вот и сейчас черепашка сердито побил босой ступней по деревяшкам, внимательно наблюдая за стрелкой будильника, которая уже достигла заветной цифры 12. Полночь. На улицах темень страшная, беспросветная.
Самое оно чтобы выйти отсюда, и потихонечку прокрасться мимо спящих братьев. Прогуляться.
Вон, на стуле малыш еще днем приготовил все самое необходимое для опасного путешествия, положив это во вместительный, пропахший луком (обычно он служил мешком для провизии вечно забытым, валяющимся на кухне) рюкзак. Там была чистая тетрадь, ручка, сэндвич, наручные часы Сплинтера, ему же нужно будет знать время, и теплый шарф. Вдруг он там замерзнет!

Кузнечиком  соскочив на пол, при этом уже вполне профессионально не издав ни звука, Майки быстренько подхватил обеими руками туго забитый походным барахлом баул, крепко прижимая его к груди, и на цыпочках выполз в коридор, морщась и грозно шикая на скрипучую дверь в свою комнату - а ну цыц, всю "квартиру" перебудишь!
Положив свою поклажу прямо на проходе, мальчишка воровато огляделся по сторонам и широкими, максимально бесшумными шагами, высоко, цаплей поднимая ноги, едва ли не упираясь коленками в хитрый квадратный нос, аккуратно прокрался по проходу в глубь, с затаенным дыханием минуя комнаты старших братьев. Вот уж кто его точно никуда не пустит, если они узнают о задумке давно капризничающего, по мере приближения времени учебы, на эту тему Микеланджело. Даже больше чем не пустят - Майк прекрасно знал, что за этот побег ему крепко так влетит. И тем не менее, с каждым годом ему было все сложнее смириться с происходящим. Сложнее принять свою судьбу, свое "наказание", а подобное существование под землей, без солнца, без воздуха... без друзей, он воспринимал как самое страшное наказание в мире! Они не правы, и Микеланджело намеревался доказать это. Люди их не поймают, они поймут их... все так вещали по телевизору о доброте, о взаимопонимании, о дружбе. И почему его домашние так боятся показывать нос на улицы? Ну сколько можно... - "Я уже взрослый," - деловито прошуршав в сторону комнаты изобретателя, парнишка осторожно, одним пальцем покачал прикрытую дверь, а затем проворно, бесшумно, как тень, проскользнул во внутрь, в душном сумраке коварно пробравшись, низко пригибаясь и припадая к земле, позже так и вообще на четвереньки встав, к чужой кровати, на которой, сном котенка, дремал маленький изобретатель, умилительно зарывшись в пышные подушки, которые были больше его самого раза в три.

Выпуклый карапакс Микеланджело Неопознанным Ползающим Объектом, аки плавник акулы, плавно вырос у подножья просторного ложа черепашонка в лиловой маске, и устрашающе застыл там, пока прозрачно-голубые, хитрые глазенки, таинственно плыли в тьме-тьмущей где-то внизу.
Пока юные черепашки мутанты ниндзя не выросли, не возмужали, не получили благословение отца патрулировать ночные улицы мегаполиса и расчищать его от разъедающего плесенью зла, они вели вполне себе "человеческий", типичный для горожан на поверхности образ жизни. Они спали ночью, вот уж в то время отсыпались, да уж, а днем занимались обычными вещами. Обучались искусству ниндзюцу, степенно, чинно, без какой-либо спешки. Учились по стандартной программе, чтению, письму и счету. И учили японский, отец на этом настаивал, да и по жизни юнцам то и дело приходилось сталкиваться с этим сложным, и, как казалось Майку, смешным по звучанию языком.
Так что в глубокую темную ночь все спали снами младенцев. Наверняка Раф сейчас палец аж посасывает, если к нему в комнату заглянуть, обязательно это можно лицезреть.

Усевшись прямо на пол напротив, сложив ноги по-турецки, Майки еще какое-то время понаблюдал за безмятежно дрыхнувшим Донателло.
- Донни. - Тягучим шепотом воззвал к брату черепашонок, тихонечко потыкав в обнаженное зеленое плечо старшего. Ноль реакций. Почти... Пробормотав что-то про "три плюс пять равняется мммм... хрррр...", Донателло лишь перевернулся на панцирь, широко открыв рот и с присвистом выдохнув сквозь широченную щель между верхними зубами. Ей богу, главный свистун на деревне. Маленький шутник аж хихикнул, насколько это выглядело поистине забавно и до крайности умилительно, - Диии... Ди вставай. Вставай соня! - Соня не соня, а Дон наверняка только недавно заснул - черепашонок страдал частым недосыпом благодаря своим до крайности шумным братьям-соседям. Что Раф, что Майки вечно что-то у себя роняли и бросали. Схватив братишку за свисающую из-под одеяла лапу, черепашка нагло подергал ту на себя, отчего еще не проснувшийся бедняга Ди аж головой заболтал, то роняя ее на взбитые подушки, то поднимая ее в воздух резкой принуждающей встряской мелкого засранца. Эх, Майк.
- Проснись... проснисьпроснисьпроснисьвставайтымнесейчаснуженпросыпайся!

+2

3

С недавних пор, мастер Сплинтер (пусть и с некоторым сомнением) позволил черепашкам спать в разных комнатах на верхнем ярусе убежища.

Они уже очень давно его об этом упрашивали — как ни крути, а с течением времени их бывший "детский уголок" становился все более тесным для четырех стремительно растущих организмов. Места для игр катастрофически не хватало, вдобавок, каждому из малышей требовалось его личное, никем не занятое пространство, где он мог бы спокойно заниматься своими делами, не беспокоясь, что его кто-нибудь потревожит: так, Лео мог рисовать, упражняться с игрушечным мечом или читать свои книжки, Раф с Майком — прыгать, беситься и орать, изображая пиратов, а Донни... О, Донни, в силу его замкнутого и сосредоточенного характера, чаще всех остальных ребят мечтал уединиться где-нибудь в самом дальнем уголке логова, не морщась от случайно прилетающих в панцирь тычков и не слыша оглушительных воплей братьев на ухом. Так что, именно он первым и спросил их сэнсея, нельзя ли ему переселиться в какое-нибудь другое помещение, хотя бы по соседству с их основной комнатой. Поначалу Сплинтер ответил ему отказом: старшему мутанту было гораздо легче присматривать за сыновьями, когда те находились в каком-то одном определенном месте, не разбегаясь по всему подземелью и не требуя от мастера поминутно носиться вверх-вниз по этажам, проверяя, кто из них чем занят. Все-таки, они были еще слишком маленькими, чтобы надолго оставлять их без присмотра... Но затем, крыс начал обращать внимание на то, что один из его воспитанников серьезно отстает по усвоению учебного материала. И ладно бы этим "двоечником" оказался мечтательный непоседа Майки, или упрямый Рафаэль — так нет же, проблемы обнаружились у мозговитого, любознательного Донателло, всегда демонстрировавшего огромный и неподдельный интерес к их домашним занятиям. Черепашонок стал очень рассеянным, частенько клевал носом на уроках и даже начал забывать какие-то элементарные вещи из раннее изученной им программы. Апофеозом стало то, что бедный Донни однажды уснул прямо во время тренировки в доджо, притом словив болезненный фингал от прилежно атаковавшего его по родительской команде Лео. Тогда-то Сплинтер и осознал, что его сын банально недосыпает: как выяснилось, маленькому изобретателю мешала непрекращающаяся возня со стороны других черепашат, далеко не всегда ложившихся спать тогда, когда им это было велено. После этого мастер, за неимением других вариантов, все-таки решился на отселение Дона из общей спальни... Но, само собой, остальные малыши тоже захотели обзавестись каждый своей, отдельной комнатой — и Сплинтер, наконец, сдался. За пару дней расчистив и обустроив соседние помещения, прежде никак ими не использовавшиеся, мутант торжественно презентовал их своим маленьким сыновьям — и был чуть ли не сметен в ответ донельзя яростными и благодарными обнимашками. Правда, проблему с недосыпом Дона это решило лишь отчасти: Майк с Рафом продолжали шуметь у себя в комнатах, а сам гений — допоздна засаживаться под своим одеялом в обнимку с книжками и маленьким карманным фонариком... но теперь он, по-крайней мере, не падал в обморок во время занятий. И пускай мастер начал всерьез тревожиться о его зрении (чтение в потемках еще никому пользы не приносило), сам Донни ничего не мог с собой поделать: даже когда все старые книги оказывались перечитаны вдоль и поперек, черепашонок все равно продолжал украдкой таскать их к себе в кровать и мог часами напролет увлеченно шелестел ветхими желтыми страницами, всякий раз открывая для себя какие-то новые глубины текста или наизусть заучивая особо полюбившиеся ему главы. Просто так, чтобы потом сразу же находить нужную информацию у себя в голове, а не судорожно искать ее где-то, желая блеснуть энциклопедическими знаниями перед собеседником.

Сегодняшняя ночь не стала исключением из общего правила.

Хотя к тому времени, как проныра-Майки втайне проник в его комнату, Дон уже успел крепко задремать, облапив подушку обеими руками и слегка приоткрыв щербатый рот во сне; потрепанный уголок справочника, чуть ли не до дыр зачитанного им на последней неделе, застенчиво выглядывал из-под краешка мятого одеяла, служа своего рода дополнительной подставкой для круглой и чересчур мозговитой головенки юного техника. Он даже не сразу среагировал на настойчивые оклики своего младшего братишки, предпочтя с донельзя сонным видом перекатиться с пластрона на карапакс и морской звездой разметать лапы по всей кровати, как это обычно очень любил делать Раф. Но когда Микеланджело решительно ухватил его за запястье, бешено замотав то из стороны в сторону, Донни поневоле пришлось разлепить устало сомкнутые веки и непонимающе уставиться на черепашонка в ответ, далеко не сразу поняв, кто он и что от него хочет. Потребовалась чуть ли не добрая минута, прежде чем все его внутренние программы вышли из спящего режима и возобновили прерванную работу... А затем малыш вдруг оглушительно зевнул во весь рот, не забыв, впрочем, благовоспитанно прикрыть свой зевок ладошкой.

Майк...? — пробормотал он все также сонно, тщетно силясь различить силуэт брата в темноте. В их комнатах не было окон, и внешний свет никак не мог пробиться сквозь плотную толщу земли и бетона — так что ночью в черепашьем убежище царил такой густой и непроницаемый мрак, что хоть глаз себе выколи. Поразмыслив, Ди нашарил фонарик под одеялом и посветил им точно в веснушчатую рожицу Микеланджело, заставив тот умильно загримасничать в ответ и прикрыться от чересчур яркого света обеими ручонками — ай, ну в глаза-то зачем! — Майк, ты чего... еще ж даже будильник не прозвенел, — Донни покорно опустил фонарь чуть ниже, впрочем, не выключая, и снова заспанно зевнул... А затем уже куда более собрано и деловито осведомился: — Плохой сон? Снова видел злого клоуна под кроватью? Пить хочешь? Отвести тебя в туалет? — скороговоркой закидав брата уточняющими вопросами, как он уже давно привык делать в таких ситуациях (что поделать, Майк ну очень часто будил их всем по ночам, то испугавшись ночного кошмара, то банально опасаясь в одиночку сходить на горшок), Донателло, к своему вящему удивлению, осознал, что на сей раз причина раннего подъема шутника кроется в чем-то другом. Только сейчас он, наконец-то, обратил внимание на внушительных размеров походный рюкзачок, эдаким запасным горбом топорщившийся за плечами Микеланджело. Дон снова недоуменно посветил на него фонариком.

Куда это ты собрался?

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Флэшбэк » [ФБ] In Dreams and Sorrows