Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [C5] My Real Enemy


[C5] My Real Enemy

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.gyazo.com/c12b8f4cca4a9a8c34d8e9295cb755c6.png

I don't know why nobody told you
How to unfold your love
I don't know how someone controlled you
They bought and sold you


Место и время: ночь с 17 по 18 июля, штаб-квартира Клана Фут

Участники: Леонардо, Караи

Краткий анонс:

После более чем впечатляющего провала важной миссии, когда сразу несколько ценных мутантов сбежали прямиком из-под носа Караи и ее отряда, последняя едва ли не пышет огнем от обуявшей ее ярости. Даже полученная в бою рана не может утихомирить буйную дочь Шреддера — она лишь напоминает ей о позорном проигрыше... Но хуже всего то, что Лео больше не подчиняется ее приказам. Да, теперь-то становится очевидным, что утерянная память окончательно вернулась к бывшему лидеру черепашьей команды, а значит, его жизни угрожает страшная опасность в лице Ороку Саки... Если только Караи хватит духу рассказать правду своему жестокому отцу и, тем самым, подписать Лео смертельный приговор. Ведь хватит же?...

+2

2

Все складывалось хуже некуда.

С одной стороны, Леонардо был искренне рад, что вернул себе память и способность здраво мыслить, тем самым вновь осознав себя сыном Хамато Йоши, а вовсе не учеником Ороку Саки, с блестящими от ненависти глазами к собственным братьям.

Но с другой стороны...

Это он только Алопекс так лихо пообещал соблюдать осторожность, буквально заверив полярную лисицу в своем искусстве актерского мастерства и шпионажа, которого у него отродясь не было. И ладно бы дело было только в соблюдении хорошей мины при плохой игре - с памятью к мечнику вернулись все его ранние принципы и убеждения, которые явно выбивались из общих постулатов Клана Фут, принимаемых каждым наёмником. Почтенный крыс никогда не учил своих мальчиков грабить и убивать, наоборот - он уверенно вел их по доблестному пути самурая, пытаясь укрепить в сыновьях понятие чести и достоинства, сострадание к павшему врагу и умение прощать.
Леонардо был первым из них четверых, кому Сплинтер доверил свое мировоззрение.
И первым, кто посмел отвернуться от учителя, которого безгранично уважал и любил. Причем уже дважды.

Каждый день Леонардо приходилось затрачивать множество усилий для того, чтобы вновь переступить через себя и собственные принципы; скрывать свою зеленую физиономию под маской бездушия одного из послушных воинов-болванчиков Клана Фут и делать то, что ему приказали. Или хотя бы попытаться делать.
"Ничего не изменилось... - мрачно думал мечник, лежа на койке со сцепленными на затылке пальцами и без особого интереса разглядывая потолок. - Я все равно не могу стать собой... Я теперь просто моральный урод. Наивный и безответственный..."

О чем он только думал, когда подписывался на столь самоубийственную авантюру вместо того, чтобы еще в первый день своего болезненного прозрения свалить отсюда нахрен, к черепашьей праматери? Что Шреддер активно начнет делиться с ним далекоидущими планами на мировое господство? Или, может быть, ему расскажет Караи о намерениях своего  папаши? Ну да, конечно, разбежался до дальней стенки.

Это только в кино злодеи слепые на оба глаза и выкладывают всю поднаготную, включая отчет о своем недавнем походе в соседнюю парикмахерскую. Главному герою и напрягаться особо не приходится, чтобы разжиться самой разнообразной информацией: ему все покажут, все расскажут, проведут подробную экскурсию по вражеской базе и сделают громкое заявление, после которого можно активно начинать спасать человечество. Даже не имея сверхспособностей, экранные супермены с легкостью уничтожают орды вооруженных наемников и взрывают укрепленные крепости, напичканные самым разнообразным оружием, включая футуристические машины и роботов. Ну подумаешь, подстрелили из дробовика в упор - на следующий день раны заживут, как на собаке, и можно будет снова бросаться на амбразуры, вплоть до самых финальных титров. А там спасенная барышня смачно целует слегка помятого героя, после чего парочка лениво удаляется в закат, крепко держась за руки. Хэппи энд, все счастливы.

Леонардо же при любом раскладе не грозили ни закат, ни барышня. Зато угроза разоблачения все настойчивее дышала парню в затылок, заставляя того содрогаться от одной только мысли о том, что с ним сделает Шреддер, если узнает о предательстве. Вернее, когда он узнает. То, что обман раскроется и довольно скоро - лидер не сомневался: уже в лаборатории пришельцев он так и не смог толком доиграть свою роль до конца - практически бездействовал при захвате, под хлипким предлогом отпустил Салли и помешал Караи уничтожить собственного брата, при этом допустив ее ранение Ниньярой. Конечно, без угрозы для жизни юной Ороку, но все-таки сомнительная заслуга, верно?

Не нужно было обладать рентгеновским сканированием на все 360 градусов вокруг, чтобы заметить столь мутное поведение Лео во время операции. Даже черно-бурый пройдоха, и тот не поленился пытливо смерить мечника своим надменным взглядом, словно внезапно о чем-то догадавшись. Оставалось лишь ждать, когда лис откроет свою пасть и начнет задавать наводящие вопросы. А там уж Шреддеру не составит особого труда сложить дважды два, сопоставив все загадочные явления, которые в последнее время творятся среди рядов его верных воинов-ниндзя. И вместо ответа "четыре" мутант прочтет себе вполне ожидаемый смертный приговор.

"Как все запуталось... Проклятье! - не в силах больше сохранять спокойствие, Леонардо резко сел на постели и обхватил ладонями голову, которая буквально лопалась от бесконечных вопросов и полного отсутствия даже намека на спасительные ответы. - Я опять всех подвел. Я подвел Рафа и Ниньяру, подвел Караи... Я даже самого себя умудрился подвести..."

Ну просто предатель года, иначе и не скажешь... Уникальная способность в очередной раз загнать себя в такую беспросветную задницу!

Что же ему теперь делать? Как расхлебать весь этот адский замес из вынужденного притворства, попытки оставаться самим собой и слепой надежды на успех шпионской миссии в тылу врага? И при этом, не мешало бы просто не сдохнуть...
"Импровизировать... Это все, что мне сейчас остается."

Он знал, что Караи сейчас далеко не в лучшем настроении после провала операции, и вопиющей глупостью было бы переться к ней прямо сейчас, рискуя уже с порога получить сапогом промеж глаз. По-хорошему, девушке следовало бы дать немного успокоиться, передохнуть после ранения, а уже потом выслушивать ее гневные отчитывания, о которых она все равно не станет молчать. Отчасти, Леонардо чувствовал себя виноватым за ее недомогание: ведь мог же просто не дать Ниньяре воспользоваться преимуществом, пока амбициозную лисицу запоздало перехватывал Моукошан. Уж у мечника хватило бы мастерства и умений, дабы противостоять хвостатой куноичи без особых потерь, тем самым способствуя принцессе Фут в осуществлении задуманного.
"Я должен поговорить с Караи, - решил парень, после чего довольно бойко вскочил с кровати и направился к дверям, не забыв одернуть за собой смятое покрывало. - Мне нужно хотя бы убедиться, что с ней все в порядке..."
Осторожно выглянув в коридор во избежание непрошенных палачей (нет, ну мало ли!), Леонардо зашагал к лазарету, где, вероятнее всего, находилась сейчас раненная девушка. Он слабо представлял себе, о чем конкретно собирается с ней разговаривать. Да и станет ли она вообще слушать его очередное "я запутался", или сразу предпочтет убить на месте одним точным броском шприца в глаз, например? Мечник даже невольно хмыкнул, в мыслях представив себе такую красочную картину, после чего ускорил ход, лишь упрямо поджав губы.

Как бы там ни сложилось, ему надо хотя бы попытаться.

- Госпожа Караи? - стараясь придать своей физиономии максимально беспристрастное выражение, Леонардо ступил в небольшое светлое помещение. Там, на маленьком кожаном диванчике сидела хмурая принцесса Клана, а возле неё суетливо хлопотал врач, с упаковкой бинтов и флаконом перекиси в руках. Стойко перехватив все котлы ада в пылающем взоре девушки, обращенном ровно на крепкую фигуру явившегося парня, лидер равнодушно поинтересовался: - Вы, кажется, хотите мне что-то сказать?

+2

3

Сложно припомнить, когда она в последний раз так сильно злилась. Даже не просто злилась — бесновалась!

Лишь каким-то божественным чудом Караи удалось сдержать свой гнев и не изничтожить этого наивного зеленокожего дуралея прямиком на том самом месте, где он осмелился воспрепятствовать ее атаке... Да, она здорово нарычала на него в ответ, едва только пришла в себя после острой вспышки боли в раненном плече, но, уж поверьте на слово, то была лишь жалкая толика всей ее ярости — любой другой солдат на месте охамевшей черепашки уже давным-давно бы валялся при смерти в луже собственной крови, обильно натекшей из глубоко надрезанного горла, приди ему в голову столь дурная затея, как вмешаться в поединок своей госпожи. Это ведь именно из-за Лео она упустила не только наглого громилу Рафаэля и его псами драную подружку, но и нескольких ценных мутантов, которых следовало бы поскорее доставить в лаборатории Клана Фут, в целости и относительной сохранности, к бурному восторгу Стокмана и его армии ученых... Теперь же они не только лишились бесценного материала для исследований, но и, скорее всего, обрели еще пару-тройку злейших врагов, вдобавок ко всему, наделенных сверхчеловеческой силой и выносливостью — спасибо, дорогой, удружил так удружил! Караи едва ли зубами не скрежетала от этой мысли, всю дорогу до штаб-квартиры Клана пребывая в донельзя мрачном, прямо-таки убийственном молчании и практически не оглядываясь на притихшего мечника. Тот и сам не стремился привлекать к себе внимания юной куноичи, с непроницаемой миной сидя в кузове плечом к плечу с другими солдатами из ее привилегированного отряда: видимо, осознавал своим тугим умишком, что предстоявший им задушевный разговор ни в коем разе не предназначался для заостренных ушей Моукошана и прочих воинов, ехавших с ними в одном грузовике. После того, как они возвратились на базу, Лео с Караи тем более разминулись: один отправился сдавать их общую "добычу" в руки местных профессоров-живодеров, а после разоружаться и принимать душ, вторая же — прямиком к Шреддеру на отчет, наспех перетянув рану бинтом из аптечки. Порез был неглубокий, но сильно кровоточил и болел; Караи то и дело напряженно морщилась, чувствуя, что хорошо бы поскорее его зашить и перевязать, но доклад был важнее. Вдобавок, она не хотела поручать его Моу — этот ушлый лис наверняка бы в самых ярких красках поведал ее отцу о том, что на самом деле случилось в потайной лаборатории кренгов, и тогда Леонардо грозило бы самое жесткое наказание. Саки ведь не дурак, он мигом поймет, что к чему, и прикажет если не убить провинившегося черепашонка, то как минимум содрать с него алую нашивку Клана и посадить в темницу, чтобы в дальнейшем использовать парня для выманивания Сплинтера из его потайного логова.

Нельзя, чтобы Шреддер узнал правду... по крайней мере, сейчас.

А поэтому Караи пришлось в очередной раз солгать в лицо своему недовольному папаше, взяв всю вину за провал миссии на себя. Якобы врагам удалось застать ее врасплох, и на самом деле их было пятеро, или даже шестеро — по двое противников на каждого из троицы. Почему не призвала своих солдат на подмогу? Ну, кто-то ведь должен быть погрузить в клетки обнаруженных ими мутантов... Она решила, что справится с проблемой своими силами, и, как видно, слегка переоценила собственные возможности. Тем не менее, им ведь удалось забрать с танкера большую частью брошенного впопыхах инопланетного добра, не так ли? А то, что пара-тройка фриков улизнула, так это дело поправимое: они их отыщут со временем, не беда... Что-что? Ты разочарован, отец? Она понимает. Больше такого, конечно же, не повторится.

"Хотелось бы мне самой быть в этом уверенной," — угрюмо подумала Караи, уже выходя из отцовского кабинета и напряженно придерживая рукой травмированное плечо. Один из дожидавшихся ее у порога футов с различимым беспокойством потянулся к своей госпоже, желая помочь ей добраться до медпункта, но та лишь сдержанно поморщилась, отмахнувшись в ответ — лучше не лезь даже, под горячую-то руку... сама как-нибудь справится. — "Этот кретин Лео... я как в воду глядела," — мысленно сокрушалась девушка, стремительным, но болезненным шагом направляясь обратно к лифту. — "Он так и не смог избавиться от своих старых привязанностей... И по-прежнему верен своим родным, несмотря на то, что однажды это может стоить ему жизни! Он что, так и планирует вступаться за них в каждой последующей стычке, думая, что я все время буду вставать на его защиту перед Шреддером?! Черт подери, я не смогу вечно прикрывать его панцирь!" — чем больше она об этом думала, тем больше распалялся ее гнев — и тем сильнее у нее сосало под ложечкой, как если бы она была... напугана? Пользуясь тем, что на нее все равно сейчас никто не смотрит, Караи украдкой прислонилась лбом к внутренней облицовке кабины, буквально, остужая о нее свою гудящую голову. Она уже давно привыкла игнорировать всяческие мелкие недомогания, вроде изжоги или слегка подросшей температуры тела, но сейчас дело было совсем в другом. — "...и что мне делать теперь?" — простояв в такой позе до самого окончания спуска на нижние этажи башни, наследница Клана Фут нехотя отстранилась от холодной металлической поверхности и, выпрямившись, шагнула прочь из лифта — стоявшие по бокам прохода стражи не должно были видеть ее слабости. Никто не должен был, включая врача, что будет осматривать ее рану.

Подчиненные не должны испытывать жалость к своему начальству, иначе о каком уважении может идти речь?

Ne, anta, — как обычно, громко и властно окликнула Караи выскочившего ей навстречу мужчину в белом докторском халате. — <Осмотри мою рану. Если потребуется, зашей и перевяжи заново,> — усевшись на кушетку, девушка на время погрузилась в глубокое, донельзя сумрачное молчание, периодически испуская короткое и недовольное шипение, когда по краям полученного ей пореза вскользь проходилась ватка с шипучим раствором. В этом положении ее и обнаружил невесть откуда взявшийся здесь мечник, словно бы твердо решивший покончить жизнь  самоубийством этой ночью. Иначе бы с какого, простите, ляду ему вздумалось лезть к своей не в меру раздраженной случившимся подруге, зная, что в таком состоянии она вполне способна на домашнее насилие?

И чего ему у себя в комнате не сиделось...

Ох, у меня много чего наберется сказать тебе, Лео, — искоса зыркнув в направлении заглянувшего на огонек мечника, пока что еще более-менее сдержанно прорычала Караи. — <Аккуратнее,> — шикнула она уже на суетившегося вокруг лекаря, отчего последний виновато склонил голову. Оставив бедолагу в покое, девушка вновь с недовольством покосилась в сторону Лео. — Шел бы ты... куда-нибудь подальше, пока я не ткнула тебя мечом под твой глупый бронированный зад, — проворчала она уже с легкой ноткой усталости в голосе. Ей совершенно не хотелось разговаривать сейчас с этим балбесом — все равно на язык шли одни грубости и оскорбления. И чего он, спрашивается, от нее ждал? Стоит тут у нее над душой, даже не пытаясь изобразить раскаяния на со своей непроницаемой роже, и все чего-то смотрит, выжидая. Похвалы, что ли? Да хренушки, не дождется! — Я же сказала, вали отсюда! — не выдержав, Караи схватила один из разложенных на хирургическом столике шприцов и, размахнувшись, метнула его прямиком в наглый зеленый лобешник, точно дротик в мишень. Жаль, промахнулась — игла со звоном ударилась о дверной косяк в считанном сантиметре от щеки мутанта, даже не задев его кожи. Заметив, с какими глазами смотрит на происходящее ее бедный фельдшер, Караи немедленно рявкнула и на него тоже: — <Чего вылупился?! Бинтуй давай!> — к счастью, уж этому-то не пришлось дважды повторять одно и тоже: подпрыгнув, фут немедленно возобновил прерванную процедуру, торопливо обматывая плечо девушки свежей марлей. Убедившись, что он занят полезным делом, Караи вновь перевела свой пылающий взгляд на замершего поодаль черепашку, гадая, какого ядерного Шреддера он все еще торчит у нее на прицеле.

"Да что ему вообще от меня понадобилось?!"

Ты так и будешь виснуть над душой?! — ее вновь начал охватывать гнев, но на сей раз у нее уже не хватило силы метнуть в Лео какой-нибудь предмет потяжелее. Может, устала, а может, все из-за того, что крови много натекло — поди-ка разберись, в таком состоянии. Честно говоря, несмотря на всю свою скопившуюся злость, сейчас Караи меньше всего хотелось бить кому-то морду... Особенно Лео. Особенно на глазах у посторонних, черт возьми!

+2

4

Получи, фашист, гранату!

В принципе, от Караи сложно было ожидать теплой встречи, с чашкой чая и мохнатыми тапочками в руках, когда Леонардо с какого-то бодуна решил сунуться в лазарет, сияя своими кристально честными глазами, словно как ни в чем не бывало. Все равно, что лезть в логово к голодному тигру, находящемуся на самом пике своей ярости и раздражения, и готового прыгнуть на любого смельчака, едва только завидев его тень.  Ладно, Караи хоть ограничилась лишь резким броском медицинского шприца, а не запустила в парня целым фельдшером – и на том, как говорится, спасибо.

Лидер всегда мог похвастаться своими рефлексами ниндзя, которые он не переставал шлифовать и оттачивать, пытаясь довести их до совершенства, и при этом не дать себе скатиться в банальную паранойю. Столь тесное общение с импульсивной дочуркой Шреддера только обострило его реакцию на опасность, которая могла свалиться на голову мутанта практически ниоткуда, но зато щедро приправленная колюще-режущими предметами из арсенала любого воина ночи. Как, например, сейчас, когда мимо уха черепашки тонкой ракетой пролетел шприц, через считанные мгновения проткнув деревянную обивку двери иглой. Однако Леонардо молниеносно наклонил голову к своему левому плечу, умудрившись при этом сохранить равнодушно каменное выражение на бледно-зеленой физиономии. Опыт, черт возьми!

«Могло быть и хуже, - мрачно подытожил Лео, невольно скосив глаза  на импровизированный снаряд, все еще грозно покачивающийся в косяке входного проема, где-то рядом с черепашьим виском и выражая степень недовольства куноичи. – Обошлась малой кровью, -  стойко перехватив очередной испепеляющий взор младшей Ороку, лидер сцепил на груди руки и в терпеливом молчании замер на месте, словно гранитная статуя у колонны музея. Конечно, Караи смертельно интересовало, какого лысого черта он до сих пор торчит перед ней, однако на все ее возмущения Леонардо и бровью не повел: пусть девушка выплеснет наружу хотя бы часть гнева, который наверняка уже превратился в целый океанский шторм. Ну а потом, когда первые страсти с грехом пополам улягутся, можно будет попытаться пойти на контакт. - Рычи, угрожай и дерись, сколько тебе понадобится, душа моя. Я не уйду, пока не поговорю с тобой».

Показное безразличие, с которым мутант все пытался смотреть на воительницу и перевязывающего ее рану фельдшера, давалось нелегко: в голубых глазах Леонардо так и сквозило искреннее сожаление, приправленное тревогой за общее состояние куноичи, что никак не должно было вязаться с образом сурового наемника  Клана Фут, способного только выполнять приказы своего Мастера, без лишних вопросов. Он признавал степень своей вины в столь нелепом ранении Караи, ему хотелось обстоятельно и подробно все ей объяснить, попросить прощения за то, что осознанно подставил свою подругу под удар соперника, чтобы ей не удалось нанести Рафаэлю куда более серьезную рану. В ответ Лео наверняка огребет по тыкве, почкам и прочим частям своего бронированного тела, но это его сейчас мало беспокоило. Парню хотелось немного успокоить Караи, слегка приобнять и убедить ее в своей надежности, чтобы она не вздумала в нем сомневаться, потому что… Потому что он все еще предан Шреддеру?

«Ха! Да разве еще остался кто-то, кто стопроцентно верит в этот цирк?»

Присутствие штабного врача, продолжавшего суетливо вертеться подле своей госпожи, страшно напрягало, не давая лидеру возможности скинуть с себя маску мрачной холодности, которая и так трещала по всем, кое-как заляпанным швам. Футовец буквально кожей ощущал, с какой опасной силой растет напряжение между подростками в этой обманчивой тишине, повисшей в перевязочной комнате Клана.  Эти два молодых недоразумения отчаянно мешали работе одними своими насупленными переглядываниями, и уже в который раз из рук лекаря выскользнул проклятый моток бинта, заставляя того тратить дополнительное время на  лихорадочное сматывание волокнистой марли и ловить вспотевшей под халатом спиной уничтожительные взгляды Караи. Леонардо тоже не стеснялся кривить потрескавшиеся губы в охватившем его раздражении, однако он то и дело ловил себя на мысли, что невольно пялится на рельеф обнаженного плеча девушки, где кое-где проскальзывали узоры вычурной татуировки, и которое не портила ни одна перевязка, испачканная ее же собственной кровью.

«Святые панцири! Разве я пришел за этим?»

Его жизнь висит на тоненьком волоске, готовая в любую минуту оборваться, а он стоит и раздумывает о младшей Ороку, словно какой-то влюбленный школьник. Отчасти, так оно и было, конечно, но… не сейчас же, верно?

- <Нобору-сан>, - собрав все свои разбегающиеся по степям мысли в кулак, Леонардо постарался придать своему голосу максимальную холодность. Для пущей убедительности он уверенно приблизился к кушетке и широкой тенью навис над бедным врачом, окатив его худосочную фигуру несколько надменным (если, конечно, у него получилось) взглядом сверху вниз. - <Я сам могу закончить перевязку, вы же не против?> - парень с нажимом обозначил слово «вы», после чего безапелляционно перехватил концы бинтов, даже не дожидаясь ответной реакции медицинского работника. – <Спасибо, Нобору-сан>.

Несложно было догадаться, что футовец предпочел наскоро ретироваться из более чем странной и гремучей компании подростков, оставив их разбираться друг с другом в полном одиночестве. Едва дождавшись, пока прикроется дверь, Леонардо тут же мысленно выдохнул, а затем аккуратно уселся полубоком на топчан рядом с Караи и полностью сосредоточил свое внимание на завершении перевязки, намеренно избегая смотреть ей в глаза. – Эй! Сиди спокойно, душа моя, - пришлось строгим голосом одернуть куноичи, которая решила попытаться вырвать раненое плечо из его загребущих ладоней. – Подраться ты и потом сможешь. Ну же, будь паинькой… хотя бы на несколько секунд. Я очень не хочу, чтобы тебе было больно.

Неизвестно, каким чудом, однако младшая Ороку все-таки послушалась мутанта и дала ему возможность обмотать свежей марлей кровоточащую царапину, которую оставило острие нахальной лисицы. С небывалой доселе нежностью, мечник словно невзначай пробежался пальцами по краю ранения, после чего аккуратно затянул оба марлевых конца, соорудив из хвостов приличный и довольно крепкий бантик. – Готово. А теперь… Может быть, нам удастся поговорить на более спокойной ноте?

Отредактировано Leonardo (2017-11-16 02:14:55)

+2

5

У Караи потихоньку начинало складываться впечатление, будто истуканом замерший у порога черепашка нарочно испытывает ее отнюдь не ангельское терпение, не то желая определить, в какой момент у девушки окончательно сорвет крышу от злости, не то просто издеваясь. И ведь она была уже довольно-таки близка к тому, чтобы, не взирая на полученную в бою травму, рывком подняться на ноги и самостоятельно выпихнуть мутанта из кабинета, не забыв проорать ему вслед еще пару-тройку смачных японских ругательств и от души хлопнуть дверью, но... Леонардо опередил свою взъерепененную командиршу, с невозмутимым видом обернувшись к ее лечащему врачу и вежливо попросив того удалиться прочь — само собой, чертов трус не стал отнекиваться, а вполне себе охотно всучил мечнику все свои медицинские принадлежности и посеменил на выход, на ходу нервно оттягивая насквозь пропитавшийся потом воротник. У Караи аж дар речи пропал от такой неслыханной дерзости: "закончить перевязку"?! Да кто ж тебе это, дорогой, позволит?!! Агрессивно зыркнув на приземлившегося рядом с ней парнишку, Ороку немедленно попыталась стряхнуть его широкую лапень с собственного наполовину замотанного плеча и на манер рассерженной кошки вскочить с кушетки, но это оказалось не так просто: лишь стоило ей дернуться, как только-только обработанный порез кольнуло резкой, отрезвляющей болью, и воительница, сама того не желая, вновь плюхнулась задницей на нагретое сидение, порывисто вскинув ладонь к раненному плечу.

Если бы ты не хотел, ты бы не допустил этого, — рыкнула она в лицо склонившегося над ней мутанта, невольно перехватив его усталый, извиняющийся взгляд... и только тогда полностью осознала смысл сказанных им слов.

"Душа...?" — ее карамельного оттенка глаза невольно расширились в проблеске неожиданной догадки, и куноичи поспешила отвернуть голову в противоположную от Леонардо сторону, чтобы тот не заметил, как сильно изменилось ее выражение. Так и замерла на какое-то время, дожидаясь, пока юноша закончит перевязку и молчаливо обдумывая услышанное. Само собой, она уже давно подозревала о тайной (хотя, тайной ли?) симпатии Лео к ее склочной, едкой персоне — благо, мечник не шибко-то ее скрывал. Да и как она могла об этом не знать! Караи ведь нарочно пыталась привязать его к себе, можно сказать, что с самой первой их встречи... и, надо признать, чертовски в этом преуспела. Чего только стоил его внезапный поцелуй той ночью, когда он, раненный и ослабевший, притащился в штаб-квартиру Клана после своей первой неудавшейся миссии! Леонардо тогда удалось застичь ее врасплох, и даже каким-то немыслимым чудом обойтись без дополнительных травм и синяков... Но поцелуй, каким бы он ни был — безумно страстным, откровенно нахальным или же пугающе захватывающим дух, — все же оставался всего-навсего поцелуем. Это могло быть чем угодно, от банального проявления неконтролируемой подростковой похоти и до отчаянной попытки вновь ощутить себя нужным кому-то... Да хотя бы даже ей, Караи! У него ведь никого больше не осталось, ни близких друзей, ни родных — естественно, он в ней нуждался! Но это его обращение... Не слишком ли далеко он заходил в своем стремлении оказаться как можно ближе к своей единственной подруге?

Не слишком ли далеко они оба зашли?...

Караи сама не заметила, как ее кожа невольно пошла крохотными мурашками — не то от закравшихся в ее голову сомнений, не то от легкого, почти неощутимого прикосновения грубых и шероховатых пальцев мутанта. А как только осознала это, то немедленно отодвинулась прочь, вновь нервозно поведя обнаженным плечом. Ее тонкие черные брови вновь сошлись на переносице, выдавая охватившее девушку стремление взять себя в руки и нацепить привычную суровую маску.

Не о чем нам с тобой разговаривать, кохай, — раздраженным голосом откликнулась она, накрывая ладонью свежий бинт. — Ты осознанно меня подвел. За такое мой отец без малейшего сожаления отрубил бы тебе голову, — оставив раненное плечо в покое, Ороку принялась сердито напяливать на себя одежду. Хватит... пора уже прекратить так его дразнить, парень ведь совершенно не отдает себе отчета в своих романтических чувствах! Это ошибка, так сильно ее желать — и душой, и телом, и ей не хотелось бы, чтобы он ее совершал. — Но, на твое счастье, — Караи едва заметно поморщилась, вновь упершись руками в кушетку и напряженно всматриваясь куда-то в пустое пространство перед собой, — я не Шреддер. И я не хочу причинять тебе вред, — она помолчала немного, давая мечнику возможность переварить услышанное, после чего вдруг сгорбилась и устало потерла лицо обеими ладонями. — ...как много ты вспомнил? — негромко спросила она, не спеша выпрямляться. Обескураженное молчание Лео, впрочем, заставило ее раздраженно посмотреть в глаза мутанта — ну, и чего ты вылупился? За полную дуру ее держишь? — Я же не слепая, в панцирь тебя подери, — проворчала Ороку, вновь отводя взгляд в сторонку. — Я пыталась заставить тебя забыть их... И у меня почти это получилось. Да только вот ты оказался крепким орешком, Лео. Думаешь, я ничего не понимаю? Или надеялся на то, что окажусь слишком занята и не обращу внимания на перемены в твоем поведении? Что ж, до поры до времени тебе удавалось хранить все в тайне, но твой сегодняшний поступок сдал тебя с потрохами, — Караи вдруг резко поднялась с места, неосознанно сжимая ладони в кулаки. Она все еще ощущала на себе пристальный взгляд мечника, но не спешила оборачиваться и встречать его лицом к лицу. — Ты все еще предан своему клану. Этой проклятой старой крысе, что испоганила всю нашу с тобой жизнь... Я надеялась, что ты образумишься, надеялась на некое... понимание с твоей стороны. И вот чем ты мне отплатил, — Караи вновь со злостью стиснула ткань поверх собственной раны, а затем решительно повернулась к молчаливо внимавшему ей черепашке. В глазах ее пылали донельзя мрачные, враждебные огоньки. — Подставил меня в бою... Осознанно дал нашему врагу атаковать, зная, что это может стоить мне жизни. Мне, твоему единственному другу! Не смотри на меня так, они — наши враги, иного слова здесь не предусмотрено. Ты хочешь вернуться к ним, но вот только ничего у тебя не получится, ясно? Они не примут тебя обратно, как бы ты ни раскаялся, а отец, если только узнает о том, что произошло сегодня на танкере, сей же час отправит тебя на плаху — ты этого добиваешься? Отвечай мне! — она повысила голос, сделав свой тон максимально требовательным и жестким. — Ты хочешь умереть? Нет? Ну тогда и не веди себя, как вечно сомневающийся идиот, и не подставляй своих товарищей под удар, — и Караи, не сдержав эмоций, с силой пихнула мутанта в пластрон. Как раз в том месте, где на истрескавшейся  бледной кости до конца времен сохранился отпечаток вражеской пули. — И себя... тоже не подставляй, болван, — уже заметно тише закончила девушка, вновь с размаху падая задницей на кушетку. Получилось, конечно же, излишне драматично — но Караи, признаться, было уже наср*ть.

Ей только хотелось, чтобы ее приятель понял, до чего сильно он рискует... И как ей не хочется видеть его смерть. А ведь его обязательно убьют, если только Шреддер догадается об его измене! Лео должен был как-то переступить через себя... Хотя бы просто попытаться. Жаль только, что Караи не хватало духу (или банальных способностей к эмпатии), чтобы сказать ему об этом прямым текстом. Не крича, не раздражаясь, не пытаясь казаться излишне черствой или даже жестокой. Ей вообще не хотелось демонстрировать парню излишней озабоченности и тревоги за его жизнь, просто потому, что в данном случае она считала это проявлением слабости. В конце концов, разве это не своего рода предательство — осознанно скрывать от отца подобные вещи, всего лишь из-за своей глупой привязанности к этому смешному, бестолковому подростку? Да оно самое, черт возьми! Получается, они оба ступали по лезвию бритвы...

Вот только для Лео это все могло закончиться гораздо, гораздо плачевнее.

+2

6

Accuse me
Trust me
I never knew
That you were the one
You were the one

Удивительное дело… Чем больше раздражения выплескивала Караи на черепашку, тем спокойнее становился он сам, словно именно злость принцессы Фут вкупе с ярым желанием свернуть обнаглевшему юнцу шею, давали Леонардо мощный ментальный вброс невозмутимости и чувства внутренней уверенности. Даже его недавние метания, в которых он провел битый час, валяясь на своей постели с томиком манги, или бесцельно нарезая витиеватые траектории из одного угла комнаты в другой – и те улетучились, забрав с собой значительную часть сомнений парня. Разумеется, это вовсе не означало, что в бедовой голове Лео вдруг родился целый план с подробностями и сносками по каждому пункту, однако, по крайней мере, черепашка был готов стойко выдержать любую каверзность, которую могла ему подбросить судьба уже в следующую минуту.

«Если бы все дело было только в той стычке, - мысленно покривился Леонардо, не без сожаления проследив за тем, как куноичи спешно натягивает на себя свой форменный, основательно пыльный и потрепанный жакет с символикой Клана. – У Шреддера бы палачей не хватило, узнай он обо всех моих подвигах…»

В очередной раз подавив свою внутреннюю мамочку, граничащую с порывом окружить раненую девушку нежностью и вниманием, которые, наверняка, ей ни черта не нужны, бывший лидер неспешно поднялся с кушетки и повернулся к столику, где валялись оставшиеся после перевязки мази и бинты. – Да уж… Вот уж где мне сказочно повезло, - пробормотал Леонардо в ответ на слова Караи, после чего принялся убирать медикаменты, оставшиеся после перевязки, обратно в фельдшерский ящик. Даже блуждая в иллюзии предательства и обмана, толкнувших его на путь службы Шреддеру, мечник никогда не забывал о порядке, стараясь содержать свое казарменное обиталище в чистоте и относительной аккуратности.

Действительно… Почему Ороку Саки до сих пор пребывал в неведении относительно столь странных выкрутасов одного из своих ассасинов, особенно в последнее время? Учитывая сомнительную историю прошлого Леонардо, глава Клана Фут наоборот должен был тщательно поглядывать за такой скользкой рыбешкой, а не с легкой руки всецело отдавать панцирного на попечение своей дочурке. Леонардо уже давно понял, что Караи его просто использует как личную игрушку, но она явно умолчала о том, что бывший лидер четверки устроил на танкере, тем самым скрыв от своего отца потенциального смертника. Иначе не стоял бы он сейчас здесь, рядом с ней, в своих жалких потугах прояснить сложившуюся ситуацию. Куноичи не хочет ему вреда… почему? Почему она пошла на такой риск ради сохранности его зеленой задницы?
«Я все разрушил, душа моя. Нашу дружбу, свои перспективы и последнюю надежду на благосклонность твоего отца, – парень морщился и хмурил лоб в недоумении, продолжая машинально складывать врачебный инвентарь по отсекам. – Так зачем тебе такой я нужен?»

It's got to be here
It's got to be there
It's got to be now
Or I'll lose forever

Леонардо только сейчас обратил внимание, как у него были напряжены кисти, словно он вручную собирал противотанковую гранату. Странное дело, ведь он всегда отлично владел своим телом, четко и жестко контролируя каждое движение, чтобы не давать мышцам бесполезной нагрузки – и вдруг слабость, пусть и легкая, но несколько обескураживающая. Да еще на таком элементарном занятии.

И мысли, черт их побери! Целый хаос в башке, который вдруг закрутился – завертелся и помчал совсем в другие степи, вопреки желаниям мечника поговорить на совершенно иные, более отстраненные темы. Кажется, в последнее время он стал слишком много думать…

- ...как много ты вспомнил? - вот она, горькая правда рассекречивания, прозвучавшая громом среди ясного неба. Подсознательно Леонардо уже давно ждал, когда кто-то прямым текстом озвучит разгадку, которая в следующую же секунду могла обернуться для панцирного Штирлица чем-то крайне болезненным, а то и смертельным.
- Все… - тихо произнес Лео, с щелчком захлопывая крышку фельдшерской поклажи и поворачиваясь лицом к девушке.  Еще хорошо, что форменная бандана надежно прятала темные круги под глазами мечника, не давая Караи углядеть столь живописное зрелище на помятой черепашьей физиономии. - Не могу сказать, что воспоминания оказались приятными.

Он не считал необходимостью делиться с куноичи  своим слезовыдавливающим рассказом о кошмарах и адских болях в голове, когда бывшему лидеру казалось, что его мозг сейчас просто лопнет от переизбытка столь противоречивых знаний. Или, скажем, когда некогда здоровый организм размазывался по стенке в кашу, требуя новую дозу чудотворного наркотического препарата, а затем просто выворачивая парня наизнанку, ибо так и не получал желаемого. Мутные видения похожие на дымчатые сгустки тумана, постепенно приобретали более четкие очертания, превращаясь в некое подобие реальных образов, которые отражались в кривом зеркале подсознания бывшего лидера. Они манили его за собой, обволакивали остатками дурмана, хотели заставить Леонардо вновь поверить в уродливую сказку о братьях и отце, о друзьях, живущих в слепой ненависти к предателю. Собрав всю свою изломанную волю в кулак, парень отказывался сдаваться, упрямо шел навстречу прозрению, оставляя свои миражи позади.

И просыпался в холодном поту.

To me it is strange
This feeling is strange
But it's not gonna change for anybody
And it's gonna be our last memory
And it's led me on and on to you

- Глупо отрицать очевидное, - невесело хмыкнул лидер, гадая про себя, что Караи сейчас ему предъявит и как парню стоит поступить в столь острый момент. Все, песенка спета, дорогой друг? Не сумел скрыть свое лицемерие – пеняй на себя? Стиснув в разгорающемся напряжении кулаки, Леонардо кисло поморщился, но все-таки заставил себя терпеливо вслушиваться в гневные речи юной Ороку, с которыми она обрушилась на Клан Хамато. Он даже рта не спешил открывать с протестами и возражениями, однако чем яростнее распалялась в своих чувствах воительница, тем упрямее поджимались обветренные губы мутанта, пока не сделали рот похожим на тоненькую ниточку. Если мечнику посчастливиться назавтра не сдохнуть и свалить отсюда к чертовой бабушке, он первым же делом направится домой, чтобы искренне раскаяться перед своим отцом и братьями, попытаться наладить себе раскуроченную жизнь, пойти с повинной ко всем, кому недавно желал смерти...

Однако ему еще не доводилось видеть свою боевую подругу по приемам ниндзюцу в таком состоянии... подавленном что ли, с искренними переживаниями за костяную задницу черепашки. Лео даже пропустил довольно чувствительный тычок в грудь, лишь машинально откинувшись по инерции назад, а последние слова, брошенные девушкой с явным отчаянием, и вовсе выбили мечника из колеи.

Он как никогда был близок к ее душе, которая не была скрыта под привычной маской цинизма и жесткости.

Пару секунд Леонардо просто стоял и смотрел на сгорбленную фигурку юной Ороку, пытаясь пропустить через себя весь эмоциональный шквал, прийти к какому-то выводу... Впрочем, столь безуспешное занятие по зачаткам рационализма, были с остервенением отброшены прочь: сделав шаг, парень  ухватил девицу за запястье и легко, словно пушинку потянул ее на себя, порывисто привлекая Караи на костяную грудь. Стиснув куноичи в крепких объятиях так, чтобы та не рыпалась, Лео нежно прикоснулся своими пальцами к ее подбородку, чуть приподнимая к себе и многозначительно заглянув в тягучие, словно кленовый сироп, радужки: – Иногда ты слишком много говоришь, душа моя.

Наверное в этот момент его мозг решил полностью продаться невесть каким подпольным дельцам, когда Леонардо с небывалой для него страстью впился в ошеломленно приоткрытые губы девушки. В этот раз он не был охвачен своей первой робостью и осознанием несовместимости, что «как же так - мы ж такие разные», которые поначалу сковывали его движения, заставляя тайно краснеть от стыда от одного только прикосновения к белой коже. Никакого трезвого расчета ради фокусов с пиалами, чтобы на время снизить бдительность Караи и совершить свой эксперимент. Он просто хотел ласкать языком ее рот, с нежностью прикусывать розовые припухлые уста, да и просто бесконечно сжимать эту взбалмошную девицу в своих объятиях. Широкая ладонь черепашки легла на затылок Караи, осторожно прижимая растрепанную голову японки к себе, чтобы упиваться ее потрясающим вкусом, которым невозможно было насытиться…

Миг был слишком сладострастен. И слишком скоротечен.

- Откуда столько ненависти к Сплинтеру? – голос Леонардо предательски дрогнул, и парень нахмурился, невольно отведя свой взор в сторону. – Что Хамато Йоши тебе сделал и почему ты так хочешь, чтобы я в это поверил?

+2

7

У нее уже даже не осталось никаких сил на то, чтобы полыхать дальше.

Хотя не сказать, чтобы ее злость и обида на Лео бесследно прошли — наоборот, девушку все еще слегонца потряхивало, не только от их "разговора" (можно ли было назвать таковым односторонний монолог с гневным перечислением всех негативных качеств явно отсутствующего мозга собеседника?), но и все этой идиотской ситуации в целом. А ведь еще совсем недавно Караи искренне верила в то, что у нее все крепко, надежно схвачено, что она целиком и полностью контролирует своего юного кохая, с каждым шагом все больше отдаляя его от Сплинтера и позволяя ему стать кем-то... большим, нежели простая черепашка-мутант, украдкой тренирующая свои ниндзя-скиллы в темных глубинах канализации. Святая простота. И как она могла оказаться такой слепой, ничего не понимающей дурой?!

А главное — как теперь расхлебывать эту кашу, которую она сама же по глупости и заварила...

С головой погруженная в свои до крайности невеселые мысли, Караи старалась даже не глядеть в сторону подозрительно приумолкнувшего юнца, до того тошно ей сейчас было смотреть ему в лицо. Тот и сам не торопился отвечать на ее гневную проповедь, вполне возможно, пытаясь совладать с волной справедливой ненависти и отвращения. А как еще он должен был к ней теперь относиться? Она ведь сама, по сути, только что официально призналась мечнику в том, что все это время намеренно опаивала его этим гр*банным чаем, стремясь сделать так, чтобы он обо всем забыл. Естественно, Караи ожидала, что мутант страшно обозлится в ответ... А потому, когда он вдруг уверенно схватился лапой за ее запястье, японка аж вздрогнула, тотчас порывисто вскинув свою патлатую голову и упершись настороженным взглядом в бледно-зеленую физиономию Леонардо.

Что ты... — она попыталась высвободиться из его загребущей хватки, да не тут-то было! Лео с какой-то даже унизительной легкостью дернул активно сопротивляющуюся ему девицу вверх, так или иначе, вынуждая ее подняться на ноги. Честно говоря, Караи даже слегка растерялась такому напору и, запнувшись (Шреддер бы себе точно ладонь об лицо разбил), неуклюже завалилась локтями на чужой пластрон, чуть было не распластавшись по нему грудью и щекой. Кое-как вернув себе утраченное равновесие, куноичи попыталась крепко встать на ноги, но сильная и мускулистая рука Леонардо уже крепко оплела ее талию, не позволяя толком выпрямиться и нарочно удерживая Караи прижатой к его жесткому костяному торсу. — Какого хрена, — сдавленно пропыхтела девушка, все также безуспешно силясь отлипнуть от груди мутанта, аж слегка покраснев от усердия — честно говоря, раненное плечо не позволяло ей активно трепыхаться в чужих объятиях. Ощутив мягкое, но настойчивое касание к собственному подбородку, Караи с донельзя грозным выражением подняла взгляд обратно на голубоглазое, широкое лицо своего приятеля, постаравшись вложить в это все обуревавшее ее недовольство. Отпусти сейчас, пока я тебе башку в панцирь не затолкала, ты, глупая черепаха! Она уже хотела сказать это вслух, но Леонардо опередил ее своим нахальным, неслыханным по дерзости высказыванием, от которого у юной Ороку аж глаза на лоб полезли. Что-что ты там ляпнул, самоубивец хренов?!

Лео и сейчас не дал ей время отреагировать.

Мммффф!! — возмущенная реплика девушки была безжалостно заглушена на удивление смелым и уверенным поцелуем, моментально лишившим Караи не только дара речи, но и всякой четко сформулированной мысли в голове. Она снова дернулась в руках мутанта, скорее инстинктивно, нежели с какой-либо конкретной целью — просто потому, что тот умудрился застать ее врасплох своими действиями. И вообще, почему так внезапно! — Лео...! — она бестолково выдохнула его имя в краткий промежуток между жаркими, засасывающими касаниями слегка обветренных губ подростка, не то пытаясь отругать его, не то банально смутившись подобного накала страстей — да уж, ничего подобного она сейчас от него не ожидала. И чувствовала себя ужасно растерянной, если не сказать, что напуганной. Упершись ладонями в накаченные плечи черепашки, Караи предприняла еще одну попытку вырваться на свободу, но так ничего и не добилась, кроме того, что Леонардо еще крепче стиснул ее в своих теплых объятиях, можно сказать, полностью обездвижив свою слабо трепыхающуюся жертву. Похоже, что воительнице не оставалось ничего другого, кроме как сдаться его неожиданному напору и медленно обмякнуть, невольно откликаясь на эту затяжную ласку. Караи даже не поняла, в какой момент ее губы, дрогнув, раскрылись навстречу жарким касаниям мутанта, не только разрешая ему углубить свой и без того нескромный поцелуй, но позволяя самой Ороку расслабиться и получить смутное удовольствие от всего происходящего.

Честно говоря, ей совсем не хотелось его останавливать.

Но иначе было нельзя.

...хватит, — изловчившись, Караи все-таки умудрилась на мгновение отстраниться от лица мечника, одновременно накрыв ладонью его рот. Не грубо, совсем даже нет, но достаточно твердо и решительно, насколько это вообще было возможно в такой ситуации. — Сюда в любой момент могут зайти, балбес, — сдержанно прошипела она, не без труда выпрямляясь в чужих объятиях и коротко оглянувшись на дверь. Удивительно, но, похоже, это тревожило ее куда больше, нежели сам факт поцелуя. Убрав руку, Караи спешно выбралась из тесного кольца крепких и мускулистых лап подростка, невольно прижав пальцы к своим пылающим как от ожога губам. Ее волосы окончательно растрепались. — О чем ты только думаешь, — не удержавшись, тихо выругалась Караи себе под нос, спешно отворачиваясь от мутанта в сторонку, пряча от него свой яркий, живо расцветший на щеках румянец. Она еще немного постояла в отдалении, тщетно силясь унять взволнованное сердцебиение и прогнать это идиотское ощущение пьяного тумана в голове... а затем рассерженно стрельнула глазами на устало заговорившего с ней Лео.

Вот ведь... Нашел, о чем ее спрашивать! Как будто ему и так не хватало ее негатива сейчас!

Ты знаешь, что он сделал, — негромко огрызнулась Караи в ответ на его вопрос. Перехватив напряженный взгляд юноши, звучно фыркнула, не без досады сдувая упавшую на лицо угольно-черную прядь — ах, ну да, конечно... Совсем забыла о том, что для бедолаги правда и ложь уже давно смешались в одну темную, бесформенную кляксу. Ох, Лео... Ну и тяжелый же ты пациент, черт тебя подери. — Думаешь, мы с отцом лгали тебе, называя Сплинтера убийцей и предателем? Как бы не так... Да, возможно, он и обращался с тобой все это время, как с любимым сыном, не знаю, — Караи раздраженно встряхнула головой, показывая, что вся эта сентиментальная чушь не играет для нее никакой особой роли. — Но его истинная суть от этого не меняется. Он убил мою мать. Или, по твоему, я и это тоже нарочно выдумала, лишь бы только завлечь тебя в Клан? — на этих словах, девушка с вызовом посмотрела в глаза Лео, как бы говоря всем своим видом: ну, попробуй, обвини меня в пустой клевете! Ох, нет, Караи была уверена в своей правоте на все сто процентов. Она еще несколько мгновений сердито сверлила подростка взглядом, а затем вновь отвернула голову в сторонку. — Отчасти, мне и правда хотелось избавить тебя от общества этого ублюдка. Жаль, что ты так сильно к нему привязан... Признаю, меня это бесит. Но я могу это понять... Мы оба преданы своим отцам, — она с мрачным видом повернулась обратно, окинув черепашку еще одним долгим, безнадежно усталым взглядом.

И что же нам теперь со всем этим делать, Лео?

Отредактировано Karai (2018-02-02 01:24:32)

+2

8

У Леонардо складывалось ощущение, будто он стоит сейчас посреди судебного зала и ждет, когда вынесут приговор тому, кто спас и воспитал его как собственного сына. Для парня было крайне важно осознать, насколько Караи ненавидит их крысиного учителя и по какой личной причине. Что именно говорил ей Шреддер о своем заклятом враге, Хамато Йоши, почему вообще воспитывал девчонку в слепой ненависти к нему? Зачем?

Весь застыв в напряжении и боясь даже шелохнуться, мечник пристально следил за куноичи, едва сдерживаясь от острого желания перебить Караи и воскликнуть, что-то вроде «Да нет же, ты не права! Все было совсем не так!». Теперь, благодаря кое-как прояснившемуся сознанию внутри черепашки медленно, но верно закипала целая волна протеста. Все его нутро интуитивно отрицало жуткое преступление Хамато Йоши, однако чем он мог подтвердить свои доводы? К тому же, лидер и сам еще не был до конца уверен в кристально чистой невиновности сэнсэя в той давней, очевидно, проклятой истории, где до сих пор витали плотные клубы тайны, в которой наверняка не было правых.

Как теперь ему во всем этом разобраться?

Внезапно почувствовав себя абсолютно разбитым, словно по его карапаксу вальсировали слоны, Леонардо глубоко вздохнул и потер пятерней свою мятую бледно-зеленую физиономию. Святые панцири, как же он устал от всей этой пучины лжи и предательств! Спрашивается, почему вместо того, чтобы просто сдаться, выйти из омута своего личного мрака с поднятыми руками, он до сих пор продолжает пытаться за что-то там бороться? Для чего все еще хватается за кончик постоянно ускользающей из его лап связи с семьей и, в частности, отцом? С чего ему быть уверенным, что учитель примет панцирного отступника обратно в дом? Если, конечно,  Леонардо вообще останется жив.

Однако даже сейчас, в, казалось бы, абсолютно безвыходной ситуации стойкий дух воина клана Хамато не позволял парню трусливо сбежать с поля боя.

- Убийство твоей матери - тяжкий грех, которому нет оправдания, - осторожно ответил Лео, намеренно обходя конкретные имена и тщательно следя за собственными словами, дабы не сболтнуть чего-нибудь лишнего в порыве сочувствия и нежности.  - Но истина - она может оказаться в совершенно других очертаниях, стоит только изменить свой взгляд… Мне слишком хорошо довелось это понять, - по лицу черепашки пробежала мрачная тень, голос дрогнул. - Представь только на минуту, что твой отец ошибся, и на самом деле Йоши не совершал преступления… я сказал представь! - заметив, что Караи немедленно открыла рот, дабы обрушить на вкрай охамевшего парня целую бочку возмущенного протеста, Леонардо поспешил вскинуть вверх обе свои ладони и одернуть ее строгим голосом. - Смогла ли бы ты и дальше верить словам Шреддера о том, что Сплинтер - убийца?

Он замолчал, давая куноичи время на раздумье и перспективу узнать о себе еще много нового. Спорить с ней, с пеной у рта защищая честь пожилого учителя, он не собирался - переубедить принцессу Фут все равно не представлялось возможным. По крайней мере, пока не было веских доказательств для изменения ее ... да и, чего греха таить, собственных взглядов на причины столь долгой вражды между их семействами, берущей свое начало в страшном пожаре прошлого. Леонардо просто старался донести до Караи, что иногда существует и другая версия правды, которая пусть и будет отличаться от той, якобы “единственно верной”, но зато поможет расставить все на свои места, а общая картина событий станет куда целей и понятней. По сути, парень искаженно рассказывал о самом себе и своих переживаниях, пока он вновь, с недюжинным усилием воли вытаскивал себя за лысину из болота, которое затягивало его снова и снова, причем, с помощью самой же японки. Не сдержав горькой усмешки, парень довольно красноречиво покосился на дверь, ведущую из лазарета в коридор, после чего неспешно приблизился к Караи и слегка тронул ее за запястье.

- Я не могу больше притворяться, душа моя, - тихо сказал он, прикрыв голубые глаза и утомленно склонив голову на искореженный пластрон. - Думаю, ты и сама догадываешься, что я уже практически не жилец здесь. Но я хочу, чтобы ты знала, - нахмурившись, Леонардо резко поднял взгляд на округлое лицо девушки, в голосе зазвенела твердость: - Даже ради возможности остаться здесь, с тобой, я больше не хочу терять себя самого... того настоящего, которого ты встретила тогда, на крышах. Это слишком… невыносимо.

Лидера не покидало стойкое ощущение, что за такие дерзкие слова его казнят уже вечером, поскольку после подобного заявления Караи наверняка не станет больше печься о его упрямой, так некстати запротестовавшей душонке. Теперь, когда его беспросветная жизнь вновь обрела хоть какой-то смысл и крохотную надежду , он, очевидно, решил побыстрее загнать себя в могилку своим истинным, почти несломленным “я”. Слабоумие и отвага, но зато красиво!

Его единственный выход - убраться из Клана прямо сейчас, воспользовавшись доверием стражников у главных ворот как к своему командиру, который получил внеочередную сольную миссию от главы Фут. Рядовые солдаты, занимающие низшие чины среди всей многочисленной армии ниндзя, обычно не совали любопытные носы в мутки своих господ, а, значит, им не было никакого дела до странных настроений черепахи-мутанта. Шреддер хорошо выдрессировал своих подчиненных по системе “приказ - исполнять - ждать следующий”, без лишних разговоров и вопросов. Грех было не воспользоваться несведущестью и не попытаться сбежать, но Караи… Что она станет делать со своим, вновь обретенным врагом, когда игры, наконец, закончились?

- Тебе нужно поспать, душа моя. Последние дни выдались слишком трудными для нас обоих… Пойдем, я помогу тебе дойти до комнаты. А, впрочем… - не дожидаясь хоть какой-то реакции со стороны куноичи, Леонардо быстро подошел к ней и с предельной аккуратностью, словно музейный фарфор, поднял стройную фигуру принцессы Фут на свои сильные предплечья. Ему было откровенно плевать, что воительница как-то не тянет на безвольное тело лежачей развалины и вполне еще способна добраться сама, без посторонней помощи. Сим простым, наполненным теплотой и чувственностью жестом, когда любящее сердце реагирует гораздо раньше рационально вопящего мозга, парень демонстрировал свою готовность позаботиться о Караи даже сейчас, после горьких откровений, а между подростками вновь воздвиглась стена оппозиций. К тому же, на руку голубоглазому хаму играла еще и вынужденная скованность в движениях младшей Ороку, которой вместо того, чтобы набросать юнцу по самые каштанчики за непростительную фривольность, приходилось кое-как держаться за его крепкую жилистую шею. Попробуй-ка дернись - тут же весь пол отобьешь своей задницей.

Он двигался не спеша, но вполне себе уверенно, лишь изредка ухмыляясь на отдельные реплики своей пассажирки. В груди лихорадочно стучало, так и норовя пробить костяную защиту пластрона от нарастающего волнения. Читая мантры вдохов-выдохов на каждом шагу, Леонардо пытался удержать хотя бы свое дыхание на своем обычном, равнодушном уровне. Но куда там, наивному школьнику… Вслед за проклюнувшимся румянцем на щеках, появилась странная сухость во рту, словно мутант не пил вот уже целую неделю, а уже по мере приближения к личным покоям Караи, кисти смущенного мечника атаковала мелкая дрожь. До этого момента ему никогда еще не удавалось так долго прижимать  к себе понравившуюся девушку.

- Прибыли, - парень бережно поставил куноичи рядом с закрытыми дверями ее комнаты, после чего не удержался и красноречиво оглядел такие манящие очертания. Но уже в следующую же минуту ему удалось совладать с собой и даже напялить на свою физиономию некоторые черты отчужденности. В конце-концов, этот сладкий момент созерцания восточных красот Караи мог оказаться для лидера последним. - Отдыхай, душа моя. Силы тебе еще пригодятся.

+1

9

От охватившей тело усталости ну просто жуть как хотелось присесть — что Караи и сделала, тяжело бухнувшись задницей на голую больничную кушетку, все с тем же насупленным и донельзя мрачным выражением лица уставясь куда-то в пространство перед собой. Лео, в свою очередь, не торопился что-либо ей отвечать, утомленно накрыв лапой свою широкую, бледно-зеленую мину и от души потерев пальцами плотно сомкнутые веки. Юная Ороку восприняла этот жест по-своему, решив, что у черепашки банально нет желания продолжать этот нелегкий разговор. А потому еще какое-то время сидела в полном молчании, отстранено проводя ладонью по своему раненному плечу, впрочем, совсем не обращая внимания на боль: мысли девушки занимали иные, куда более серьезные вещи, нежели какой-то жалкий порез. Поэтому, когда Леонардо вдруг снова с ней заговорил, Караи слабо вздрогнула от неожиданности и стрельнула в мечника коротким, настороженным взглядом. К чему были все эти напускные сожаления? Так она им и поверила! Быть может, виной такой пассивно-агрессивной реакции со стороны наследницы Клана было ее порядком испорченное настроение, а может, присущие ей упрямство и категоричность суждений, но она встречала каждое слово Лео зло выпущенными в его сторону невидимыми защитными иглами, ну точь-в-точь как старый вредный дикобраз, то и дело бросая на мутанта сердитые косые "зырки". Что еще тебе "представить"? Может, Шреддера с надувным кругом или Рене в балетной пачке?! Караи аж слегка приподнялась с сидения, приоткрыв рот в немом восклицании... да так и шлепнулась назад, обеими руками упершись в мягкую кожаную обивку и хмуро взирая на Лео из-под сени рваной, разлохматившейся челки.

И чего он, спрашивается, от нее добивался... Над чем предлагал задуматься? Какой ответ хотел услышать?

Они вновь замолкли, думая каждый о своем — одна с нескрываемым раздражением, второй преисполненный растерянности и справедливых сомнений... Караи так ничего и не ответила на заданный Лео вопрос, упрямо поджав губы и отведя взгляд в сторонку, эдак насуплено вздернув плечи, точно донельзя рассерженная пичуга. Или, скорее, цапля или журавль — с ее-то ростом и телосложением. Неважно, в общем... Главное, что японка совершенно не горела желанием прислушиваться к тихому гласу разума, по-крайней мере, прямо сейчас. Понятно, что Лео не желал верить ее словам, а вместо этого отчаянно хватался за любую, даже самую крохотную надежду, что его горячо любимый (вспомнил ведь на свою голову) учитель ни в коем разе не является убийцей, а это сам Шреддер, наверное, что-то там напутал! Не так прочел в газете, ага, блин... Что еще придумаешь, дорогой?

Еще какое-то время, в крохотном смотровом кабинете царила вязкая, неуютная тишина, прерываемая лишь слабым потрескиванием потолочных светильников... а затем Караи вновь посмотрела на осторожно прервавшего их молчание юношу, на сей раз не став строить рожи и отводить взгляда от такой сосредоточенной и уставшей, если не сказать, что непривычно суровой черепашьей физиономии. О как заговорил... вы послушайте. Ну, похоже, что Лео говорил на пределе серьезности и более не собирался мириться со сложившимся положением вещей, даже не смотря на то, что это могло грозить ему смертью. Да что там "могло" — УЖЕ грозило! Разве не об этом она орала ему каких-то пять минут тому назад? Но нет, очевидно, что для Леонардо это не играло никакой особой роли — такой неисправимый идеалист, как он, был готов лишиться своей большой упрямой головы, лишь бы только больше не притворяться тем, кем он ни в коем разе не являлся... и не желал быть вовсе! И вновь Караи промолчала, лишь с неопределенным выражением покривив свои тонкие, недовольно поджатые губы и чуть сузив "змеиные", обведенные кроваво-алыми татуировками глаза. Вот, значит, как ты решил? Не хочу, не буду... мне невыносимо... А умереть в самом расцвете сил от грубо резанувшему по горлу лезвия — это нормально, это нам не страшно?

Ты и правда жаждешь себе такой ужасной кончины?

"Какой же ты... болван, черт тебя дери," — не удержавшись, Ороку уже и сама накрыла лицо ладонью... но тут же резко отвела ее прочь, с округленными во всю ширь глазами уставясь на заботливо склонившегося над ней мутанта. И когда он только успел к ней приблизиться? Опять целоваться полез?! Еще не успев понять толком, что именно он собирается делать, как и вникнуть в сказанные юношей слова, Караи уже протестующе уперлась рукой в чужое плечо, не позволяя Лео вплотную сунуться к ее моментально порозовевшей от внезапно накатившей волны не то злости, не то смущения физиономии... да так и охнула вполголоса, совершенно неожиданно обнаружив себя поднятой на руки — до того быстро и легко, что можно было бы грешным образом подумать, что она вообще ничего не весила! Что, разумеется, было далеко от истины, но кого ж это сейчас волновало? Уж точно не эту глупую, упрямую черепаху!

Лео... Лео, мать твою!... Сейчас же поставь откуда взял!! — немедленно взъярилась девушка, теперь уже обеими руками отпихивая от себя добродушную черепашью морду. И какого хрена он творил, спрашивается! — Поставь, говорю! Лео! ЛЕО!! — несмотря на все оказываемое ею сопротивление (впрочем, не шибкое громкое — наоборот, куноичи сознательно понижала голос до едва различимого, но оттого не менее гневного шепота, боясь, что их услышат другие воины Клана), Леонардо упрямым танком попер куда-то прочь из врачебного кабинета, унося отчаянно брыкающуюся, несмотря на полученную ею рану, девицу. — Лео, не дури! Нас могут увидеть... Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Так нельзя... Отпусти меня немедленно, иначе я тебе наваляю!! Да что б тебя... — туго перевязанное плечо очень скоро отозвалось сильной, дергающей болью, и Караи нехотя замерла в чужих объятиях, то и дело кривясь от многократно возросшего дискомфорта и уже не пытаясь (по крайней мере, не так отчаянно) залепить черепашке крепкого, отрезвляющего тумака. Ну что ты будешь с ним делать, а? — Только попробуй... наткнуться на кого-нибудь из футовцев, — сдавленно прошипела она на ухо мутанту, нехотя обхватывая его руками за шею, — неделю будешь отскребать свои внутренности со стен... Я тебя предупредила!... — ну да, ну да, так он ее и послушал. Напугала ежа голой задницей!

Затихнув, девушка, тем не менее, продолжила до крайности нервозно вертеть головой по сторонам, по мере того, как Лео все дальше углублялся в бесконечный лабиринт коридоров и ходов, вполне неплохо в нем ориентируясь и лишь каким-то рождественским чудом не натыкаясь на местную охрану. Должно быть, черепашка и сам прекрасно осознавал, что ему не стоило попадаться им на глаза в обнимку с грозной наследницей Шреддера — во-первых, не так поймут, во-вторых, кто вообще хоть раз в своей жизни видел госпожу Караи в таком недвусмысленном положении? Будто принцесса какая-то, ей-богу! Это был бы серьезный удар по ее репутации среди воинов Клана, как их будущего лидера и сэнсэя... Тот факт, что Леонардо обращался с ней, будто с каким-то хрупким, легко бьющимся вазоном, безусловно, сбивал с толку, хотя девушка и старалась не подать виду, что ее вообще сколь-нибудь смущает такое поведение мечника, но получалось из рук вон плохо. Хотя бы потому, что Караи все никак не могла согнать этот гребаный румянец со своих щек... С другой стороны, это вызывало также и весьма приятные, непривычные для девушки ощущения. Еще никогда прежде, ни один мужчина (за исключением, конечно же, самого Шреддера, но на то он и отец, верно?) не позволял себе так с ней обращаться. Лео, кажется, вообще ни капли не беспокоила ее ответная реакция — этот мутант... этот парень просто молча и уверенно сгребал свою гневно рычащую подругу в охапку, не взирая на ее гневное рычание и угрожающие замахи кулаком, и это... чертовски обескураживало. Он был по-своему наглым, ну просто до невозможности — и при этом умудрялся оставаться таким спокойным и невозмутимым, что бедная японка могла лишь немо охреневать с происходящего, даже не пытаясь ударить его в ответ. Ну, или пытаясь, но уже очень скоро бросая эти откровенно безнадежные попытки вразумить не в меру самоуверенного черепашку. Вот и сейчас, Караи как-то очень странно притихла, крепко держась за мускулистые плечи Леонардо и почти никак не комментируя ситуацию, молчаливо хмуря тонкие, изогнутые брови да украдкой прислушиваясь к взволнованным ударам чужого сердца. При этом ее так и подмывало вжаться ухом в жесткий костяной пластрон, скрывавший широкую грудь мечника, но девушка старательно перебарывала это желание, лишь изредка украдкой посматривая на подозрительно разрумянившиеся щеки Лео.

Что, милый, не привык носить на руках томных, кисейных барышень? Особенно тех, что ужасно тебе нравятся!

Мы пришли, — в конце концов, после весьма долгого и отрешенного молчания, негромко произнесла Караи, вынуждая свою "лошадку" остановиться точно напротив нужной им двери. Леонардо, впрочем, и сам прекрасно это знал; его аналогичная реплика неловко столкнулась с ее собственной, и Ороку вновь умолкла, отведя взгляд в сторонку. Очень вовремя — ведь именно в этот момент Лео решил украдкой пробежаться взглядом по ее стройному, гибкому телу, как видно, страшно сожалея о том, что не может зайти в чужую спальню следом за ее владелицей. Заслышав его последующую реплику, необыкновенно нежную и трепетную (и это после того, как она открыто созналась перед ним в своем предательстве!), Караи как-то чересчур поспешно слезла с рук юноши, при том из-за всех сил стараясь не смотреть ему в глаза. На душе было гадко и тошно, но причиной тому была вовсе не забота по уши влюбленного в нее мечника, а, скорее, запоздалый стыд и острое чувство вины — вот и совесть прорезалась, довольно четко давая о себе знать... Вот же дерьмо какое. — Не называй меня так, — пожалуй, чересчур резко откликнулась Караи на сие ласковое прозвище, с легкой руки дарованное ей романтично настроенным мутантом. Никакая... никакая я не твоя душа, понял? Господи, ну и идиотизм! И как же его угораздило... в нее... Ох, как будто она сама не прикладывала все возможные усилия к тому, что у бедного черепашки окончательно и бесповоротно сносило крышу в ее присутствии! Раньше все казалось куда проще... и правильнее, что ли, не то, что сейчас! Не прибавляя ни слова, Караи довольно-таки спешно протопала вперед, решительно и зло схватившись за дверную ручку... да так и застыла как вкопанная, молча прислушиваясь к постепенно удаляющимся шагам Лео: очевидно, что, напоровшись на агрессивную реакцию девушки (к слову, весьма предсказуемую, с ее-то взрывным характером), бедняга уже не видел особого смысла задерживаться у порога ее комнаты, и медленно поплелся прочь, оставляя вспыльчивую куноичи в тишине и покое. Он и понятия не имел о той ожесточенной внутренней борьбе, что разворачивалась сейчас в груди его приятельницы; до скрипа стиснув зубы, Караи еще немного постояла так, принимая серьезное волевое решение... и вдруг резко обернулась назад, бросив пылающий взгляд в затылок бывшего лидера.

Лео... погоди, — дождавшись, пока юноша послушно затормозит в нескольких метрах от нее самой, вопросительно оглянувшись поверх собственного плеча, Караи с донельзя нахмуренным видом уставилась на него со своего места, позволив густым угольно-черным прядям частично закрыть ее и без того утопающее в глубокой тени лицо. В глазах подозрительно щипало, но взгляд воительницы оставался все таким же мрачным и решительным. — Ты... ты должен продержаться здесь еще какое-то время. Дай мне несколько дней, договорились? Веди себя как обычно, и ни в коем случае не раскрывайся перед Шреддером. Ты понял меня? Он не должен ни о чем догадаться, прежде, чем я найду способ тебя отсюда вытащить. Нравится тебе это или нет, но тебе придется делать то, что я тебе скажу... если ты хочешь выбраться из Клана живым. Слышал? Не смей упускать эту возможность из-за каких-то идиотских принципов и убеждений! А теперь вали с глаз моих, пока я сама тебя не прибила, — скороговоркой выпалив последнюю фразу, Караи спешно шагнула в помещение и с преувеличенной силой громыхнула дверью о косяк, оставив юношу в молчаливом ох*евании пялиться на нее из темноты.

И что это, простите, только что было?

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » V игровой период » [C5] My Real Enemy