Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Альт Вселенная » [A] Seven - A tail of troubles


[A] Seven - A tail of troubles

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s4.uploads.ru/VzKaU.png
Дата и место: Остров Лисов - часть восточной  суши близ японских островов. Владения Великой Богини.
И Нью-Йорк, США недалекое, мрачное альтернативное будущее.

Краткий анонс: Кицунэ - лисица-мать, ее дети нуждаются в защите, она хочет расширения своих земель и очищения непокорных материков с презренными людьми. Она ждет, когда ее дети, самые верные и преданные рожденные ото Зла дадут ей грешный мир на очищение огнем. Даже великие герои склонятся перед нею на колени, падут перед ее могуществом, выбрав достойную сторону. Но сами же и сгорят в грехах своих, не в силах бороться с ними.

+1

2

- Дорогая сестра, ты готова? - тщательно оглядев себя в зеркале, он аккуратно поправил ворот своей белой рубахи. Взглянул еще раз - и остался доволен. - Праматерь не любит ждать, ты же знаешь.
И хотя Моукошан смутно догадывался, что к концу визита в храм Кицунэ его рубашка вряд ли останется столь ослепительно чистой, лис не мог позволить себе предстать перед богиней в непотребном крестьянском виде. Как, впрочем, и его названная сестра Ниньяра, тоже всегда скрупулезно следившая за своим внешним видом, чего не скажешь о ее родном брате. - Кстати, где шляется твой мелкий отброс? Ты говорила, что видение Кицунэ тоже явилось к нему с приглашением. Неужели это правда? - саркастически поинтересовался черно-бурый лис, повертев головой в поисках худощавого подростка, который мог спрятаться... ну разве только в ветхой корзине у дверей. Он откровенно презирал Нагу, втайне мечтая однажды нечаянно его зарезать. Но этот изворотливый подонок все время терся там, где Моукошан не мог его так просто достать, словно бы чувствовал жажду крови старшего лиса, которая скрывалась в показной холодности черно-бурого. К слову, сам Нага тоже не пылал искренней любовью к высокомерному собрату своей сестры и предпочел бы, чтобы тот где-нить утонул, например.

Из их временной хибары Моукошан вышел первым, всегда готовый принять внезапный удар на себя. Особо приближенные к самой богине, которые входили в круг элитных жрецов, всегда вызывали благовейный трепет, граничащий с затаенной ненавистью за их равнодушие и гордыню по отношению к простым прихожанам. Поэтому время от времени жрецам приходилось отбиваться от недовольных лисиц - бедных крестьян, пытающихся совершить свои неуклюжие покушения на прислужников Праматери.

Так оказалось и в этот раз. Стремительным уклоном влево Моукошан увернулся от короткого ножа, предназначавшегося для его холеной шеи, после чего легким неуловимым движением завернул напавшему подростку лапу за спину, цепко ухватив того за локоть. - Ты бессмертный, парень? - вкрадчиво поинтересовался лис, обжигая чужое ухо своим хищным оскалом. - Или у тебя мозги просто заклинило от зависти? - впрочем, через несколько секунд Моукошану пришлось ослабить хватку и отпустить пленника. - Это всего лишь ты, мелкий паршивец! - лис щелкнул клыками и повернулся к Ниньяре, даже не попытавшись скрыть своей досады, которая тут же охватила черно-бурого, едва он только распознал своего несостоявшегося "убийцу". - Держи его от меня подальше, сестра! А то мало ли, что с ним может еще случиться...

Храм Кицунэ находился на каменистой возвышенности посереди небольшого плато, которое было словно врезано в скалу и издалека казалось этакой норой, державшейся на мраморных столбах и перекаченных атлантах. К обители богини шел спуск по кривой лестнице с узкими, неровными ступенями из горных пород, доступной лишь самым смелым прихожанам. Ведь не всякому комфортно видеть под своими ногами черные бушующие волны моря, которые с оглушительным шумом кидаются на острые пики скал, верно? И это была одна из причин, почему благословения великой Праматери могли добиться лишь те, у кого горела душа отчаянного авантюриста.

Довольно скоро преодолев столь опасный спуск, трое лисиц остановились перед массивными дверями из черного дерева, на которых была выбита лиса, разделённая на живую и мертвую половины и окруженная сияющими письменами, по слухам, пера самой богини. Моукошан с интересом вчитывался в каждое слово, вполголоса бормоча себе под нос заклинание визита, помогающее отличать служителей Кицуне от немногих крестьян, изволивших спуститься сюда. Едва он прочел последнюю букву, как двери неспешно отворились, словно бы приглашая верных последователей Праматери к богине, которая уже ждала своих детей, возвышаясь беспристрастным истуканом в конце залы, у собственного алтаря.
- Добро пожаловать домой, дети мои. Подойдите все ко мне, - Кицуне улыбнулась и приглашающе развела  в стороны руки, точно собиралась обнять всех своих гостей. - Вам нечего бояться своей родной матери.

Моукошан лишний раз поразился, насколько истинный образ богини разнился со слухами и тайнами, что неустанно опутывали ее личность и чаще всего имеющий облик кровожадного кошмара. Это была статная женщина-лисица неопределенного возраста, ростом на целую голову выше любого, самого высокого лиса на всем Острове. Руки у нее были, пожалуй, слишком тонкими, хотя и не выглядели так, словно богиню недавно пробило анорексией. Черные волосы убраны в традиционный японский пучок, заколотый парой длиннных острых шпилек, которые при надобности вполне сошли бы за грозное оружие. Она носила классические наряды, безупречно выполненные самыми искусными мастеровыми Острова, и не скрывала своей тяги к роскоши, умело дозируя богатство в своих одеяниях, чтобы не преступить порог кричащей вульгарности. Даже церемониальная маска в виде лисьего черепа - и та была отделана тонкими золотыми узорами. Зато под маской, у которой была аккуратно срезана нижняя часть, виднелся чуть вытянутый, заостренный подбородок - лицо обычного человека было единственным отличием Праматери от своего хвостатого народа. Ну разве только игольчатый частокол лисьих клыков во рту, да мохнатые закруглённые уши немного смазывал облик стандартной женщины из города.
- Я признательна, что вы оказали мне честь своим присутствием, дети мои, - Кицуне прикурила тонкую сигариллу в длинном женском мундштуке из ценных пород заграничного дерева. Сладковатый дурман в виде лиловой дымки степенно обволок всех собравшихся. Моукошан почувствовал легкое отупение. - Сегодня наступает первый день нашей новой эры, когда возродится идеальный народ нашего Острова и построит новое королевство лис на руинах, очищенных от грехов моим священным огнем. Готовы ли вы последовать туда, следом за мной? - Ее голос был мягким и вкрадчивым, обманчиво вежливым, уже с первых же слов располагающий к себе любого, даже самого сварливого социопата. Кицунэ всегда говорила ровно и доброжелательно, с легкой понимающей улыбкой. Она никогда не угрожала и никого не заставляла исполнять свою волю, однако любой ее жрец знал, чем чреват отказ от ее благосклонности. Даже Моукошан с содроганием вспоминал ее жуткий лик безобразного монстра, отдаленно напоминающий лису-трижды мутанта, который вероломно вторгался в сны непокорного, насылая тому бесконечные кошмары, построенные на самых стойких страхах простых смертных.
- Моя Праматерь, - черно-бурый лис почтительно склонил голову, приложив когтистую руку к своему сердцу. - Я готов последовать за тобой.
Он говорил чистую правду. В последнее время лиса крайне тяготило растущее обилие "скота",  как он сам называл все смертное население Острова, не способное преследовать иные цели, кроме как насыщения своих низменных потребностей. Ему до упаду хотелось прорваться сквозь безликую толпу, которую он искренне презирал, обозначить себя выше всех этих тощезадых крестьян, с серым веществом вместо мозгов. Поэтому когда выбор Праматери пал на Моукошана, тот был искренне польщен, хоть и ходил остаток дня в лёгкой прострации, далеко не сразу поверив в такую редкую удачу.
- Давайте посмотрим в наше будущее, дети мои, - Кицунэ повернула свое лицо к лисицам и мягко улыбнулась, словно любящая мать своим отпрыскам. - Разве мы заслужили то, что сейчас имеем? Этот прогнивший насквозь мир, где люди сражаются с оружием в руках, убивают собственных детенышей и уничтожают целые города... - с неспешным изяществом спустившись по лестнице в залу, в такт шагов покачивая всеми семью золотистыми хвостами, богиня остановилась напротив Ниньяры и, чуть склонившись к лисе, пристально посмотрела на нее своими раскосыми ярко-алыми глазами сквозь прорези маски-черепа. Заметивший это Моукошан лишь мысленно посочувствовал своей рыжей подруге: от столь пронзительного, леденяще-мертвого взгляда духа, когда будто чья-то когтистая лапа нагло лапает твою душу, а ты не в состоянии даже отвернуться, можно было запросто словить инсульт любым здоровым организмом. Кицунэ проверяла Умеко, и куноичи явно об этом догадывалась. Впрочем, богиня довольно быстро удовлетворилась искренностью девушки, после чего распрямила свои плечи, с нескрываемым наслаждением сделав очередную затяжку. Лиловый дым вновь обволок собравшихся мутанималов, насыщая их мозг опьяняющим ароматом японских растений-долгоцветов, в изобилии растущих у подножия храма. - Они вымирают, - почувствовав ненавязчивый налёт сонливости, Моукошан прикрыл свои травянистые глаза, как вдруг в его голове живо возникла картинка полной разрухи, что пожирало беспощадное пламя пожара. Так вот он какой, новый мир постапокалипсиса... Обгоревшие руины, значит? Подходит. - И в наших силах им помочь, дети мои.  Мы поможем человечеству обрести вечную свободу, избавим их от смертных грехов... - Кицунэ перевела свой холодный взгляд на Моукошана, который, подобно Ниньяре, весь внутренне напрягся и ощерился, однако сумел сохранить на морде более-менее равнодушное выражение. Разве только белый кончик хвоста нервно дернулся, превратившись в игольчатую метелку. - Зависти. Обжорства. Гнева. Жадности. Гордыни. Лени. Похоти. - Размеренно перечисляя каждый грех, богиня грациозно ступала по зале, потягивая свой длинный мундштук и изредка жестикулируя свободной рукой. Закончив, она отошла к массивному камню собственного алтаря, на котором пылали непонятные буквы, очевидно и символизирующие обещанное начало начал. - Мы проведем обряд Очищающего огня, а на пепелище возродим лисий народ из идеальных существ, - вместе с последними словами Кицунэ резко взмахнула всем золотистым веером своих хвостов, и над алтарем вдруг вспыхнул огненный знак Уробороса, где вместо традиционно змея, кусающего себя за хвост, была изображена аналогичная лиса. Все собравшиеся зачарованно наблюдали за подобным фокусом, не в силах вымолвить даже слова. Что и говорить: в полумраке огромного храма горящий символ Кицунэ, Праматери всех лисиц, было воистину впечатляющим.

Терпеливо выждав, пока ее будущие хранители грехов насладятся зрелищем, богиня вновь повернулась к лисам. - Мои дети, вам уготована великая роль в нашей миссии. До восхода второй красной луны вы должны воссоединиться с вашими остальными братьями, чтобы насытить грешную землю кровью отступников. А нам понадобится много свежей крови в знак искупления... - улыбнувшись одними лишь уголками рта, Кицунэ кровожадно провела языком по своим пухлым вишневым губам, в явном предвкушении количества необходимых жертв. - Так помогите же нашему идеальному государству очиститься от семи смертных грехов!
- Я готов, Праматерь, - Моукошан в очередной раз склонил свою косматую голову, вложив кулак в ладонь в жесте бесконечного почтения. - Что нужно делать?
- Ниньяра, - богиня указала на лисицу своим палецем с длинным когтем на конце. - Ты возродишься первой.

Отредактировано Mokoshan (2017-09-24 00:52:19)

+2

3

Она не была патриоткой с рождения, и не стремилась к высшей точке своей эксцентричной профессии, но... тем не менее Ниньяра физически, да и духовно не могла противостоять требованиям своего, так сказать "Высшего начальства" в лице божества. Буквально. И не хотела. Ей было лестно подобное внимание к собственной персоне, что незримо возвышало девушку над головами собратьев, но, тем не менее на узкой, аккуратной лисьей морде не возникало злодейской счастливой ухмылки, как например, у ее младшего брата, который лавировал суетливой крысой по городу, спеша поскорее всем сообщим, как он из породы "ничто" превратился в "нечто". И надменной, вальяжной ухмылки Моукошана на собранной рыжей мордашке так же не найти - Умеко восприняла зов Праматери, с присущей ей смесью равнодушия и легкой кокетливости, невозмутимо взмахнув когтистой ладонью, демонстрируя тем самым свое донельзя, отчасти возмутительное ледяное спокойствие.
Вот и сейчас, вольготно расположившись в просторном плетеном кресле позади расхорохорившегося перед зеркалом вынужденного соседа их "гостиницы для избранных", облаченная в длинное, строгое, но весьма открытое в груди платье, отлично подчеркивающее пышные, соблазнительные женские формы, лисица лениво наблюдала за приготовлениями собрата, игриво улыбаясь самым краешком губ, прикусив кончики длинных пальцев, - Ты волнуешься? - вопросом на вопрос скрипуче ответила Ниньяра, проведя ладонью по своим длинным, плавно ниспадающим на открытые плечи темным волосам, незаметно протянув тонкую, глянцевую прядь между пальцев. Готова ли она? Хах... - "Наивный," - услышав его ответный неопределенный хмык, юный лис явно был занят исключительно собой, чтобы обращать внимание на сквозящую в ее тихом голосе иронию, Умеко еще шире оскалила белоснежную, зубастую улыбку, с долей ехидцы сверля гордеца в прилизанный затылок. Было бы странно, если бы их Премудрая Богиня выбрала кого-то другого, ведь исключительных личностей из замшелого и очень консервативного мирка было не так уж и много, и даже тот же Нага... Ниньяра поднимает бокал красного вина, что одиноко примостился рядом на идеально-чистом, вылизанном столике, соотвествующим здешнему интерьеру, и все с той же гламурной ленцой прикладывается к нему губами, с наслаждением слизнув несколько вишневых капель с самого края, буквально растягивая блаженство во вкусовых ощущениях хорошей выпивки.

Нага был одним из лучших воров Острова, и что бы Моукошан про него не говорил, как бы не кривился в презрительной гримасе, с высока взирая на мелкого паренька, едва ли перевалившего порог четырнадцатилетия, Нага был лучшим кандидатом в их маленькую команду, и Ниньяра была довольна тем, что их владычица избрала сокровенным вместилищем именно ее маленького проныру, который старательно чистил чужие карманы, ненавидя всех и каждого, проходящего мимо. Он делал это не ради выживания, а потому что считал всех их, все мирное состовляющее клочка экзотической суши презренным отрепьем, которое только и знает что поглядывать на него сверху вниз. Маленького, жалкого... но такого ловкого и хитрого.
Отставив свой сочный напиток, Ниньяра плавно поднялась с кресла, следуя за устремившимся на выход Моукошану, но так и не успела покинуть гостеприимное пристанище, застыв в дверях, с ехидным прищуром наблюдая дерзкую вылазку невесть откуда взявшегося младшего брата, которого секунду назад по близости даже не наблюдалось. Ну просто мастер маскировки, разве нет?

Нага с шипением согнулся в три погибели, ощерив острый частокол зубов, кося пронзительно-синим глазом на скрутившего его Моукошана, одарив собрата вредным взглядом из-под кустистых, хмуро собравшихся на переносице бровей, - Держать меня подальше? - злобно хихикнул подросток, воспользовавшись тем, что его выпустили из цепкой хватки, быстренько метнувшись к брошенному в двух шагах ножу, чтобы заткнуть его за потрепанную штанину. Вот уж кого его внешний вид заботил меньше всего - как всегда припорошенный пылью, в истертом черном наряде состоящим из плотной безрукавки и перебинтованных на икрах портков, Нага нервно, возбужденно дергал черной пуговицей носа, бросая тревожные, быстрые взгляды по сторонам. И в целом казался слишком борзым, слишком активным на фоне таких чинных, даже чопорных спутников - эта "рыжая мартышка" готова была едва ли не по деревьям прыгать, но, разумеется, он этого не делал, предпочитая нахально выйти вперед  умиленно посмеявшейся старшей сестры, чтобы дышать выскочке-Моукошану прямо в затылок, - А то что? Боишься однажды реакция тебя подведет? - Ему дико нравилось выводить парня из себя. Нага то и дело облизывался, сочно причмокивая чуть ли не у горделивого черно-бурого лиса прямо над ухом, искренне довольный собой, и тем донельзя раздраженным состоянием всегда такого невозмутимого "выскочки". - Я просто хотел с тобой поиграть, зачем быть таким нервным и грубым? Братец... я же могу тебя называть теперь братцем? Красивая рубашечка Мо-Мо. Чистенькая. Сам гладил? Представляешь, теперь мы будем большая и дружная семья, ну очаровательно, дай обниму по-братски! - Ниньяра молча наблюдала за злобно тарахтящем за спиной Моукошана "младшеньким" ровно до тех пор, пока братишка не осмелился преступить черту, видимо, пользуясь своим знаком "неприкосновенности" по велению Кицуне, протянув загребущие, и очень... очень грязные лапки к белоснежному наряду лиса.
Предотвратив бесславную смерть от лап озверевшего от подобного непочтения к собственной персоне бестолкового (и очень, чрезвычайно наглого) юнца, незаметным жестом перехватив грязнущую пятерню мальчишки за тонкую кисть, Ниньяра плавным движением завела громко протестующего Нагу себе за спину - иди сзади балбес, если жить хочешь.
- Успокойся Наги, и смотри лучше себе под ноги, - невозмутимо отвернулась от откровенно надувшегося, сложившего руки на груди лисенка девушка, аккуратно ступая по опасной и извилистой, каменистой тропе-лестнице вверх, приподнимая подол бесконечно длинного платья. - Оправдай себя перед нашей дорогой Матерью, милый, - не отрывая глаз от величественного строения на высокой горе пропела Умеко, - Иначе она найдет каждому из нас замену... И тогда нам не поздоровиться, я так думаю... - уже тише закончила она, с отчетливо проглядывающим холодком, благодаря чему все еще отчаянно кривляющийся, плетущийся в хвосте Нага мгновенно опустил остроконечные уши вниз, и настороженно так же уставившись поверх сестринского плеча на загадочную конструкцию, едва ли не утопающую в островных облаках.

Даже такой дурак как Нага, прекрасно понимал чем чреваты последствия неугодных Матери "детей", которых просто отправят в котел. В самом буквальном смысле этого слова. На переплавку в качестве бодрящего напитка более угодных Ее Святости душ.
Никому из них не хотелось становится густым и тягучим напитком. Таким же сладким, приятным, как вино Ниньяры, но состоящим вовсе не из виноградных лоз и сливовых плодов древних фруктовых садов.

***

- "Оказали мы ей честь," - фыркнул Нага, ступая по пятам за горделиво плывущими старшими, опасливо зыркая на стройную, высокую фигуру Богини, которая уже одним своим видом внушала панический ужас и пробуждала желание спешно покинуть просторные, душные апартаменты музейного вида храмового строения, и кубарем скатиться по пресловутой лестнице в небо. Ему было совершенно все равно на высокие планы Госпожи и весь ее список пожеланий. Знала ли Кицунэ о довольно небрежном отношении к предстоящим троице миссии юного лиса, или нет, в любом случае выбора у лисенка не было. Этим он одновременно как и гордился, и хвастался - так и боялся. Сильно боялся. Да нет... панически боялся не угодить "лисьей богине" каким-нибудь проколом. Одно неверное слово, одно движение - и его распылят... словно ненужный клочок бумажного мусора, быстро сожгут до состояния развеявшегося по ветру пепла. - "Поскорее уже делай свое дело старая карга, чтобы я мог показать этим хвостатым придуркам, что я хоть что-то стою." - Сложно сказать, сколько этой царственной ведьме было лет... веков... Ниньяра и Нага молча кивнули головами позади склонившегося в щепетильном почтении Моукошана, оставаясь на своих местах, образуя вместе с черно-бурым лисом ровный треугольник - Богиня чинно прошествовала, шурша волочащимся по гранитному полу одеждами к Ниньяре, застыв прямо напротив нее, обдав душными благовониями и не дрогнувшую рыжую мордашку, проникновенно заглядывая в полуприкрытые васильковые глаза последовательницы. Ниньяра старательно давила в себе всякое подобие страха, каменным изваянием невозмутимо пялясь на Прародительницу в ответ - без вызова, с почтением, но достаточно твердо, чтобы Кицуне не думала, что все, что говорили о Ниньяре, это все пустые сплетни. Зато Нага, невольно поежившийся при виде того, как пожирает взглядом его сестрицу Великая, из-за всех сил надеялся, что Кицуне банально наскучит проверять всех и каждого, и ее "внимание" на Ниньяре и ограничится.
На его счастье так оно и случилось - лисенок аж с присвистом выдохнул, когда богиня бесшумно прошла мимо него, не удостоив его своим вниманием. И в кои то веки не позавидовал тому, что кого-то оказался в большей почести, чем он сам. Неловко потерев лохматую, всклокоченную шею, юный лис вновь уставился в высокую спину Кицуне, разглагольствовавшей, размеренно повествующей свои планы обращения, словно высокопродвинутый в чинах генерал. 

С немым восхищением все трое воззрились на огненный знак, воспылавший над потолком, окрасивший их шерсть в устрашающе-рыжий, даже ржавый оттенок.
- А это не опасно? - вместо того чтобы отрапортовать "я готов, жизнь положу и голову на плаху за тебя" вякнул Нага, осторожно втянув голову в плечи.
- Замолкни, Нага, - закатила глаза Умеко, шагнув навстречу повернувшейся к ним спиной Богини, приложив кончики изящных пальцев к выпуклой, и чего уж, вульгарно наполовину открытой груди, - Да, Великая Кицунэ, я в твоем распоряжении. - Ниньяра с интересом наблюдала за тем, как их госпожа склоняется над огромным позолоченным котлом, который поддерживали на своих спинах раскрывшие в беззвучном вопле узкие пасти лисы-статуэтки. То, что она оттуда зачерпнула в не менее вычурную и глубокую чашу, исходило едким паром, смешиваясь с витающими вокруг облаками сигаретного дурмана. Именно этот подозрительный напиток и был вручен в протянутую ладонь Ниньяры, обжигая исходящим от него жаром открытые участки тела.
Девушка опустила взгляд вниз, на то, что ей предложили...

Красное, как кровь, густое, как кисель, тягучее, с огромными звучно лопающимися на поверхности пузырями, словно оно все еще варилось в мистической кастрюльке - и не вздумай меня пить, обожжешь все нёбо, все губы и лишишься языка. - "Это будет больно."
- Выпей до дна и присоединись к избранному роду Очищающих. Верных мне. Пей... Ниньяра. И ты у нас станешь похотью, соблазняющей податливых и глупых людишек, заставляющая делать их грязные и  мерзкие поступки.

- Как скажешь, Мать, - покладисто качнула головой куноичи, прикрыв веки и порывистым жестом опрокинув в себя зашипевшую и клокочущую жижу. Запахло паленой шерстью и жареным мясом - тонкие кисти сжимающие кубок дрогнули, Умеко сморщилась в незримом вопле боли... но осушила посуду до самого дна.

До самой последней капли, под слегка вытянувшиеся лица своих спутников.

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » Альт Вселенная » [A] Seven - A tail of troubles