Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на приватную форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя".

Приветствуем на нашем закрытом проекте, посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но также присутствует своя сюжетная линия. В данный момент, на форуме играют всего трое пользователей — троица близких друзей, которым вполне комфортно наедине друг с другом. Мы в одиночку отыгрываем всех необходимых нашему сюжету персонажей. К сожалению, мы не принимаем новых пользователей в игру. Вообще. Никак. Но вся наша игра открыта для прочтения и вы всегда можете оставить отзыв в нашей гостевой.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » VI игровой период » [C6] Northen Lights, Pt.1 (Рафаэль)


[C6] Northen Lights, Pt.1 (Рафаэль)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s5.uploads.ru/OT9dc.jpg

You gave up the fight
You left me behind
All that's done's forgiven.
You'll always be mine
I know deep inside
All that's done's forgiven.


Время и место действия: Фэйрбэнкс, Аляска; период с 25 июля по 6 августа + 8-10 августа

Участники: Алопекс, Микеланджело, Рафаэль + Донателло и Мона Лиза (неписи)

Краткий анонс:

С момента вынужденного прощания Майка и Ло минуло вот уже почти две недели. Однако сбежавшая далеко на север лисица вынуждена вновь связаться с Микеланджело и его братьям, пригласив их в свой родной край — по утверждению Алопекс, здесь они могут найти ответы на многие вопросы, связанные с тайной их удивительного происхождения. Но это не единственный повод: местную эскимосскую деревушку терроризирует загадочный зверь по прозвищу Вендиго — и именно с ним придется разобраться черепашкам и их друзьям, если они, конечно, хотят вернуться домой живыми и невредимыми.

Отредактировано Alopex (2018-02-16 18:42:44)

+1

2

Возвращаться домой было тяжело.

Не только потому, что на душе Алопекс царило страшное запустение — сам путь до Севера выдался не из легких, хотя бы по той простой причине, что на сей раз ей пришлось добираться туда своими силами. Учитывая, что здоровье лисицы было серьезно подорвано наркотиком, вколотым ей доктором Рене по личному приказу Шреддера, это оказалось тем еще испытанием: сильнейшие головные боли и не проходящая физическая слабость сильно мешали ей не то, что перемещаться куда-то, но даже банально добывать себе пропитание, чтобы не сдохнуть от голода посреди дороги. Так или иначе, но Ло справлялась — не зря же ее раньше считали одной из самых сильных и выносливых бойцов Клана Фут. Она терпела все: и беспрестанное урчание в пустом желудке, и постепенно ослабевающую ломку, и вынужденные путешествия на крышах дальнобойных фур и грузовиков, и жесткий, холодный пол насквозь продуваемых железнодорожных вагонов...

Все это казалось жалкими, ничтожными пустяками, по сравнению с тем, что творилось у нее внутри.

Первые дни она даже заснуть надолго не могла — на смену жутким галлюцинациям пришли не менее отвратительные сновидения, в которых она раз за разом оказывалась в своей же собственной шкуре, но притом совершенно себя не контролировала, каждый раз испытывая сильнейшую, ничем не обоснованную ярость, граничащую с умопомешательством. Она бросалась на всех, точно дикий зверь, зараженный бешенством, и остервенело кусала своих жертв, избивала их, рвала когтями и нарочно стремилась причинить им как можно больше мучений, находя какое-то странное удовлетворение, вслушиваясь в их преисполненные болью и страхом голоса. Ей хотелось видеть, как они страдают, истекая кровью, и кричат, кричат, кричат... Чем громче они вопили, тем ей было приятнее, но затем, багрово-алая пелена беспричинной ненависти вдруг спадала, как по мановению руки фокусника, и девушка находила себя стоящей лицом к лицу со своим обезображенным противником. Бедолага валялся перед ней, с несчастным, потерянным и дико напуганным видом зажимая сочащиеся кровью порезы на своих больших руках и круглом веснушчатом лице, и во взгляде его стояла такая жгучая обида, что тут бы, наверное, даже сам Ороку Саки почувствовал себя как минимум не в своей тарелке... Что уж говорить про Алопекс. Это было все равно что ударить маленького ребенка, или щенка. Нет, хуже. Гораздо, гораздо хуже... Как правило, едва придя в себя, Ло всеми силами пыталась исправить содеянное. Она в искреннем ужасе бросалась на колени рядом со своим израненным приятелем, тщетно пытаясь оказать ему хоть какую-то помощь, и безостановочно лопоча какие-то глупые, бессмысленные извинения. Майки ничего не отвечал, предпочитая просто молча смотреть ей в глаза, до тех пор, пока с его языка не срывался один-единственный вопрос: за что?

За что ты его предала, Алопекс?

Вот бы ей и самой узнать, за что.

Одно точно — она этого не хотела... Но кому сейчас было до этого хоть какое-то дело? Теперь мутантке только и оставалось, что продолжать двигаться вперед, навстречу новым жизненным испытаниям, стараясь лишний раз не вспоминать о былых ошибках и сосредоточиться на своем дальнейшем выживании. Ей требовался отдых... Отдых от всего случившегося. В первую очередь, от рвущих на части вины и стыда — вот что терзало ее сейчас больше всего остального. Ло так сильно хотела от этого убежать, что почти не задумывалась о том, что могло ожидать ее на Севере. Она была готова вытерпеть что угодно, лишь бы избавиться от своих тягостных воспоминаний. Даже предстоящую встречу с собственным прошлым, каким бы тоскливым оно ни было. Ей почему-то казалось, что, если она вернется в родной край, то сможет каким-то образом отвлечься... Подумать, наконец, хоть о чем-то другом, кроме совершенного ею предательства, а не то она обязательно, всенепременнейше свихнется.

Примерно на третий или четвертый день ее путешествия, когда Алопекс, очнувшись после очередного кошмара, сонно выглянула из лихо мчавшегося по рельсам вагона, на горизонте замаячил смутно знакомый ей заснеженный хребет — высокие горные пики купались в ярком золотистом сиянии, отражая свет восходящего солнца. Увиденное так сильно ее поразило, что Ло, моментально проснувшись, просто с завороженным видом уселась на край платформы, свесив лапы с ее края и совершенно не обращая внимания ни на оглушительный грохот колес внизу, ни на бьющий ей в плечо холодный, пронизывающий до костей ветер.

Кажется, это был первый раз за все время, когда она напрочь забыла о своей душевной боли.

*****

Фэйрбэнкс встретил ее глубокими, плотными сугробами и на удивление ясной, безветренной погодой. Кристально чистый воздух буквально звенел его стоявших здесь январских морозов — такое ощущение, будто зима в этих краях и не заканчивалась вовсе. Украдкой выскочив из своего вагона на одной из местных железнодорожных станций и белой тенью проскользнув в ближайшую сосновую рощицу, подальше от любопытных человеческих глаз, Ло поневоле сильнее запахнулась в свою рваную накидку, ощущая, как здешний холод коварно забирается ей под одежду. Тем не менее, на ее заостренной мордашке играла светлая, облегченная улыбка, которая становилась все шире и шире, по мере того, как лисица все больше заходила вглубь незнакомых ей зарослей. Она понятия не имела, что это за место, но... Оно мало чем отличалось от ее родного леса, сожженного людьми Шреддера, и Ло чувствовала себя здесь в полной безопасности. Приземистые людские постройки уже давно скрылись за силуэтам высоких разлапистых елей, а бывшая наемница все шла и шла через бесконечное море вечнозеленых деревьев, жадно вбирая в себя густой и насыщенный аромат хвои и просто молча наслаждаясь царившим кругом нее неприкосновенным спокойствием. Свежевыпавший снежок приятно хрустел у нее под лапами, охотно приминаясь по весом ступающего по нему песца; развернувшись кругом, Алопекс неожиданно звонко хихикнула, любуясь оставленной ею цепочкой следов... а затем вдруг бегом ринулась куда-то сквозь чащобу, наплевав на усталость, нарочно игриво петляя между сосен, выписывая хаотичные узоры на снегу и чувствуя при этом такую удивительную, неописуемую легкость... Странный восторг охватил все ее существо, и Ло вдруг громко расхохоталась, с разбегу опустившись на все четыре лапы и помчавшись так дальше, с фырканьем перемахивая через здоровенные сугробы, взметая хвостом целые облака сверкающей алмазной пыли, кружась и бешеной юлой вращаясь вокруг своей оси, пока силы окончательно не оставили ее истощенное тело. С размаху грохнувшись на землю, лисица, тяжело дыша, перекатилась на спину и с довольной ухмылкой принялась сгребать лапами снег вокруг себя, рисуя своего собственного снежного ангела — только хвостатого. Она больше не чувствовала ни холода, ни усталости, ни голода... Даже голова больше не болела. На душе было легко и светло... И все проблемы вдруг как-то разом отступили прочь, оставив ее наедине со своей глупой, какой-то даже детской радостью. Алопекс снова рассмеялась, после чего, усевшись, подбросила вверх целую пригоршню снега — а затем, улыбаясь, подставила лицо под медленно опадающие на ее переносицу и щеки пушистые белые хлопья, ничуть не страшась их льдистого прикосновения.

Она наконец-то снова была у себя дома.

*****

Однако, как бы ни была сильна ее радость от возвращения в родные края, Ло все-таки не могла не озадачиться такими приземленными и банальными вещами, как поиск подходящего укрытия или добыча пропитания. Учитывая, что нигде в округе не было человеческих поселений, не считая ближайшей железнодорожной станции, красть еду из магазинов или даже вонючих мусорных баков больше не представлялось возможным, равно как и охотиться на крыс или голубей, которых здесь не водилось совершенно. Зато, в лесу было полно мелкой дичи и птиц: грызуны, белки, рябчики, куропатки, словом, охоться — не хочу! Так подумала Алопекс, практически сразу же учуяв свежий след на снегу... Однако, выследить зайца по запаху оказалось куда проще, чем его поймать. Первая охота Ло завершилась столь же быстро, как и началась: запоздало среагировав на выскочившую из укрытия добычу, лисица стремглав бросилась ей вдогонку, но не смогла выдержать столь бешеного темпа и уже очень скоро позорно шлепнулась в сугроб, с разбегу запнувшись о торчащий из-под земли древесный корень. Отряхнувшись, девушка с досадой проводила взглядом улепетывавшего от нее зверька... а затем удивленно уставилась на невесть откуда выросшую перед ней высокую серую стену. Поднявшись на ноги, Ло немного прошлась вдоль этой стены, скользя по шероховатому, заснеженному камню самыми кончиками острых звериных когтей и со сдержанным любопытством изучая ее взглядом... А затем слегка пригнулась и аккуратно отогнула колючие еловые ветки, обнаружив за ними что-то вроде пещеры, или скорее даже просто небольшого углубления в скале — размером примерно с ту тесную каморку под лестницей в жилище черепашек, где ей приходилось ночевать первое время после знакомства с ними. Зайдя под низкий каменный свод, Ло удовлетворенно заключила, что этот мини-грот вполне годится для жить... Внутри, правда, было ужасно холодно, но это не беда — главное, что теперь у нее есть хоть какая-то крыша над головой, а также защита от холодного арктического ветра. Отлучившись в лес, девушка наломала там побольше тяжелых сосновых веток, после чего вернулась к навесу и устлала ими жесткий каменный пол, чтобы на нем можно было сидеть без риска отморозить ягодицы... а то и все тело разом.

Жаль, конечно, что она пока что не могла развести себе костер... Но и так, в принципе, было очень даже неплохо.

Остаток дня Алопекс провела за попытками поймать себе хоть что-нибудь на обед: с каждым часом, голод все сильнее давал о себе знать, и мутантка уже больше не могла его игнорировать. Первые несколько охот ожидаемо провалились, так как Ло все никак не могла угнаться за местными прыткими обитателями. Ее мучили слабость, сердцебиение и одышка — и когда она успела настолько ослабеть! Сказать, что Алопекс это раздражало, значит, ничего не сказать; вдобавок, она начинала серьезно беспокоиться о том, что так и не сможет нормально подкрепиться перед сном, а следовательно, сил в ее больном организме не останется вовсе, и уже к утру она превратится в бездыханную ледяную глыбу. Для того, чтобы согреться, нужна энергия, а откуда ж ей взяться, без еды-то! В который уже по счету раз обессиленно шлепнувшись в снег, Ло какое-то время полежала, давая отдых изнуренному организму и размышляя над тем, как бы ей облегчить себе дело. В конце концов, лисица приняла мудрое решение не играть в бессмысленные догонялки, уж коли ее тело не выдерживало таких нагрузок, а задействовать ум и смекалку. Вырыв глубокую яму в снегу и прикрыв ее пышными еловыми ветвями, Ло снова отправилась на поиски добычи — и уже очень скоро вновь напала на свежий заячий след. На сей раз она не спешила. Подкравшись к ушастому поближе, бывшая воительница нарочно спугнула его в нужную ей сторону, а затем трусцой побежала следом, следя за тем, чтобы зверек не свернул куда не надо, периодически бросаясь ему наперерез, но не делая попыток схватить его руками или зубами: экономила силы. В конечном итоге, спустя добрых полчаса напряженных танцев и свистоплясок, заяц рванул прямиком в ловушку и с разбегу провалился в приготовленную для него яму. Увидев, как он активно бьется под накрывшими его сверху тяжелыми еловыми ветками, Ло немедленно сиганула следом, спеша умертвить свою жертву раньше, чем та успеет выскочить наружу. Ей повезло... Цепкие лисьи челюсти моментально сомкнулись на голове паникующего зайчонка, одним быстрым движением свернув ему шею. Убедившись в том, что ее добыча мертва, Алопекс изнеможенно распласталась на самом дне вырытой ею ямы, отдыхая после тяжелых физических упражнений, не находя в себе сил даже на то, чтобы начать трапезу — так сильно она устала.

Да-аа... Охотиться на голубей было куда проще!

Полежав немного в своем колючем "шалашике" из веток, Ло, наконец, деловито сунула убитого зайца себе в зубы и двинулась обратно к найденному ею укрытию, где и притаилась на какое-то время, с жадностью набивая брюхо свежим, еще теплым мясом. Конечно, по сравнению с обычной едой, и тем более божественной стряпней Майка, сырая зайчатина казалась весьма сомнительным деликатесом, но сейчас Алопекс была готова сожрать что угодно, лишь бы хоть как-то утолить свой зверский (буквально) голод. А учитывая, как много усилий она затратила на поимку этой дичи... Словом, было вкусно, чертовски вкусно. Настолько, что она с радостью слопала бы еще с десяток таких же сытных зайчат, но увы, ее лимит на сегодняшний день уже был исчерпан. Жадно обсосав все до последней косточки, Ло немедленно завалилась спать — и благополучно продрыхла так аж до самого до утра, ни капли не беспокоясь из-за своего жесткого и холодного ложа. Разумеется, когда она открыла глаза на следующий день, все ее тело ныло и болело с непривычки, но это была особая, в чем-то даже приятная боль. Она доказывала, что мутантка в состоянии вынести и такое тяжелое испытание, как ночевка в глухом, заснеженном лесу, при том, что она даже не имела возможности организовать себе костер или нормальную постель. А значит, она не пропадет... Значит, она сумеет выжить! Приободренная этой мыслью, Алопекс вскочила на ноги и без малейшего проблеска страха вышла навстречу яркому солнечному свету, с довольным прищуром оглядевшись по сторонам. Ни тебе ни людей, ни машин, ни скучных серых небоскребов... Только деревья, горы да чистое голубое небо, бездонным куполом раскинувшееся высоко на головой. Запрокинув голову, Ло молча пронаблюдала за полетом небольшой стаи куропаток над лохматыми вершинами здешних сосен: описав широкий круг над замершей у входа в логово лисицей, птицы плавно пошли на снижение, скрывшись из виду за ближайшей скалистой грядой. Проводив их взглядом, Алопекс глубоко вобрала в себя чистый, наполненный морозной свежестью воздух... и с улыбкой потопала куда-то вглубь чащобы, уже никуда не спеша, не прячась, не убегая, и беззаботно размахивая пышным белым хвостом у себя за спиной. Ей больше не за чем было скрываться от чужих глаз...

И это делало ее самым счастливым существом на всем белом свете.

*****

Уже в первые свои дни, проведенные в лесах Фэйрбэнкса, Ло сделала сразу несколько довольно-таки интересных открытий.

Во-первых, бегать на четвереньках по глубокому рыхлому снегу оказалось гораздо удобнее, чем на задних лапах.

Во-вторых, ей требовалось не так уж много еды для пропитания, как это можно было ожидать. Одной-двух заячьих тушек вполне хватало, чтобы утолить ее аппетит, при том, что Алопекс никогда не оставляла еды в прок — на морозе та затвердевала до такой степени, что превращалась в натуральный камень, так что, девушка старалась съесть все сразу же, не дожидаясь, пока мясо остынет. Ловить зайцев, конечно же, удавалось не всегда, но и тогда наемница не оставалась голодной: если не удавалось поймать ушастика, она охотилась на других зверьков, включая мышей, хотя те, признаться, были для нее на один зуб. Пару раз Ло даже умудрилась хватать вспугнутых ею птиц на взлете, правда, потом девушка тратила уйму времени на то, чтобы целиком ощипать их от перьев и пуха. Тем не менее, они тоже оказались очень вкусными.

В-третьих, Ло очень быстро свыклась с отсутствием огня. Мясо она все равно спокойно ела сырым, а густой, плотный мех не давал ей замерзнуть холодными снежными ночами. Вдобавок, все то время, пока она не спала, Ло проводила в движении — и уже очень скоро научилась попросту не обращать внимания на холод и стужу. Конечно, ближе к зиме температура должна была сильно упасть, но до тех пор оставалось еще достаточно времени, и Алопекс предпочла не заморачиваться над этим сейчас, благоразумно сочтя, что у нее еще будет возможность как-то решить этот вопрос. В конце концов, она всегда могла прокрасться к смотрителям железнодорожной станции и умыкнуть у них упаковку спичечных коробков. Единственная причина, по которой она еще это не сделала, заключалась в ее интуитивном стремлении максимально отдалиться от людей.

Жаль, что по факту это оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

Обнаружение небольшой, но густо населенной индейской деревушки всего в паре-тройке километров от ее нынешнего места обитания стало четвертым (и довольно-таки неприятным) открытием, причем произведено оно было совершенно случайно, во время очередной охоты, когда Ло, чересчур увлекшись погоней, буквально впечаталась носом в высокий тотемный столб, невесть откуда взявшийся на ее пути. Поднявшись, Ло несколько озадаченно обошла его кругом, внимательно рассматривая вырезанные на его деревянной поверхности жутковатые, скалящиеся звериные морды — ничего подобного в своей жизни она еще не встречала и терялась в догадках, для чего он предназначался. Ее размышления были прерваны громким хрустом снега под чужими ступнями. Спешно юркнув в кусты, Ло с упавшим сердцем пронаблюдала за пухленьким узкоглазым мальчишкой, деловито протопавшим мимо нее с охапкой собранных им в лесу веток — как видно, предназначавшихся для очага в его родном жилище. Она даже незаметно проводила его чуть ли не до самого дома: остановившись на окраине незнакомого ей поселка, Алопекс какое-то время молча следила за неторопливой, размеренной суетой местных жителей. Эти люди не были похожи на тех, что она привыкла видеть: смуглые, черноволосые, с косым разрезом глаз, они даже одевались совершенно по-другому, да и язык их был для нее совершенно непонятен. Первый раз, Алопекс предпочла поскорее вернуться обратно в лес, дав себе зарок впредь быть внимательнее, и не приближаться лишний раз к этой странной деревеньке, чтобы не заполучить себе новых проблем, однако... На рассвете, лапы вновь понесли ее обратно, и большую часть дня девушка провела в укромных наблюдениях за жизнью тамошних обитателей, однако, по-прежнему соблюдая большую осторожность. Она видела, что эти люди промышляют охотой на дикое зверье — как бы не расстаться со своей роскошной белой шубой, случайно показавшись на глаза кому-нибудь из местных.

И все-таки.... все-таки, ей было любопытно. Настолько, что Алопекс начала исправно проводить рядом с поселком аж по несколько часов в день, находя в этом своеобразное развлечение: в самом-то деле, а чем еще она должна была себя занять? Это был ее способ избежать тягостных, пространных размышлений на тему ошибок своей былой жизни, так что... Ло не отказывала себе в удовольствии навестить своих новых "друзей", пускай те даже не подозревали о том, что по соседству с ними обитает здоровенная полярная лисица-мутант. А вот Алопекс, наоборот, уже очень быстро начала отличать местных друг от друга, и даже запоминала имена некоторых, особо примечательных личностей. К примеру, здесь была очень шумная и крикливая старушка по имени Нагуя, любящая поучить младшее поколение уму-разуму; большой, крепкий на вид охотник Баркун, которого, очевидно, все очень любили; старенький, сухонький старичок с жутко морщинистым, но добрым лицом, вечно курящий трубку в кресле-качалке на заднем крыльце собственного дома, чьего имени она ни разу не слышала, но к которому относились с очень большим уважением все без исключения жители поселка; шайка хулиганов-сорванцов лет 13-ти — Кайяк, Инир и Ыкалук — обожавшие устраивать переполох в родной деревне... Дети особенно сильно привлекали внимание Алопекс, хотя бы по той простой причине, что они были куда интереснее взрослых, и частенько выходили за пределы поселения, весело играя на лесной опушке, откуда за ними было ну очень легко наблюдать. В отличие от взрослых женщин и мужчин, которые пару раз все-таки замечали бледный, неясный силуэт приблизившегося к ним песца — как правило, в отражении воды или гладких, зеркальных поверхностей. К счастью, Ло всегда успевала вовремя скрыться из виду, прежде, чем люди успевали обернуться в ее сторону.

Разумеется, все это было чревато очень серьезными неприятностями... Но Алопекс просто ничего не могла с собой поделать.

Тем не  менее, однажды она чуть было не попалась. Какая-то женщина оставила своего годовалого сына без присмотра, на время отлучившись в свое деревянное жилище; уронив игрушку на землю, ребенок звонко расплакался, и Ло, не удержавшись, выпрыгнула из своего укрытия, подхватив упавшую в снег тряпичную куклу и вручив ее обратно в пухлые, розовые ручонки младенца. Тот удивленно воззрился на мутантку в ответ... и неожиданно радостно агукнул, ни капли ее не испугавшись. Алопекс невольно заулыбалась ему в ответ, и проворонила момент, когда мать карапуза вышла обратно во двор с какой-то большой корзиной наперевес. Ее тихий, испуганный вскрик подействовал на Ло точно удар тока: мгновенно подобравшись, лисица вихрем метнулась прочь, оставив несчастную женщину с разинутым ртом смотреть вслед неведомому существу. Поняла ли она, с кем имела дело? Вряд ли. Судя по тому, что соплеменники добродушно посмеивались над ее взволнованным рассказом, Ло заключила, что никто из них не отнесся к словам матери всерьез... И все-таки, это послужило девушке очень хорошим уроком. С этих пор, Алопекс сосредоточила свое внимание на младшем поколении: как правило, дети и подростки даже не подозревали о том, что за ними кто-то следит, целиком поглощенные своими шумными играми, и Ло не приходилось лезть из шкуры вон, чтобы не дай бог не попасться им на глаза. Лиса обычно просто украдкой наблюдала за ними из откуда-нибудь из глубин лесной чащобы, улыбаясь и сдержанно хихикая всякий раз, когда кто-нибудь из сорванцов озорно подшучивал над своими товарищами, или выдумывал очередную смешную забаву, вроде того, кто быстрее перепрыгнет по камням через речку, или сможет свесится с дерева вниз головой, не используя при этом своих рук. Не все их игры кончались благополучно, ребята часто падали и ушибались, порой даже до слез, и порой Алопекс с трудом заставляла себя остаться сидеть в укрытии, чтобы не выскочить им навстречу и самолично проверить, все ли нормально. Но, как правило, их игры обходились без серьезных травм и увечий...

До того памятного дня, когда Ло просто не смогла остаться безучастной к чужой беде.

Это случилось спустя полторы недели после прибытия мутантки в Фэйрбэнкс — в теплый, солнечный, погожий денек, когда известная троица деревенских смутьянов отправилась на прогулку в лес. Алопекс, как обычно, наблюдала за ними издали: ей нравились эти хулиганы, хотя бы потому, что они всегда держались вместе и не давали скучать окружающим. Вот и сейчас, они явно замыслили какую-то большую авантюру, прихватив с собой внушительных размеров деревянный поддон для стирки. Ло не без любопытства последовала за ними вглубь чащобы, гадая, что они собираются с ним сделать... и довольно скоро получила ответ на свой вопрос: мальчишки решили втроем забраться на эти импровизированный сани и скатиться на них по склону высокого лесного оврага. Поначалу все складывалось довольно-таки хорошо: пару раз с визгом и хохотом проехавшись "паровозиком", ребята вроде как засобирались домой — наверное, хотели поскорее вернуть корыто туда, откуда они его взяли, пока их самих не отлупили по мягкому месту, и Ло уже сама приготовилась удалиться к себе в логово, мысленно сетуя на то, что их прогулка так быстро подошла к концу... Но затем ее внимание привлекли громкие, испуганные крики: моментально среагировав, Алопекс сломя голову понеслась сквозь заросли и в искренней тревоге высунула морду из кустов, пытаясь понять, что их так сильно напугало. Увиденное заставило ее похолодеть от ужаса — один из ребят ничком валялся на снегу, в распахнутом настежь полушубке и неестественно вывернутой набок головой. Его товарищей нигде не было видно, поэтому, поколебавшись, Алопекс спешно выбралась из укрытия и приблизилась вплотную к упавшему мальчишке, решив проверить, что с ним не так. Аккуратно перевернув ребенка на спину, Ло тут же в искреннем ужасе отпрянула прочь, звучно впечатавшись задницей в сугроб и вытаращив свои жуткие исчерна-желтые глазищи: это был Инир и он, очевидно, был уже мертв. Причем уже как минимум несколько часов, если судить по тому, как сильно околело его бездыханное тело. Вот только, Алопекс сама видела его живым буквально несколько минут тому назад, и не просто живым — разрумянившимся от мороза, со сбившимся в процессе игры капюшоном и улыбкой до ушей, вызванной очередной удавшейся проказой в компании горячо любимых им друзей. Так как же так вышло, что он... что он...

"Не может этого быть", — едва придя в себя от потрясения, Ло вновь с опаской склонилась над бедным подростком, сперва осторожно коснувшись рукой его застывшего, испуганного лица. И правда... холоден как лед. Как будто его выбросили на мороз, точно какого-то дохлого кролика! Девушка с возрастающим сожалением огладила его мертвенно-бледные щеки, чувствуя, как ее глаза начинает больно щипать от поступающих к ним слез. Ей нравился этот малыш... Он был самым веселым в троице, и самым отчаянным. Бесстрашным. Почему он вдруг остался в лесу совсем один? И куда подевались его друзья? Что, в конце концов, с ним стряслось? Ло шумно шмыгнула носом, из-за всех сил стараясь не разреветься. Молча отведя взгляд от лица Инира, мутантка вдруг замерла, увидев, что мех на воротнике его одежды выпачкан кровью. Отогнув краешек чужой одежды, Алопекс с трудом поборола резкий приступ тошноты: шея мальчика была растерзана чьими-то острыми как бритва клыками. Выходит, его убил какой-то дикий зверь? Но тогда почему вокруг совсем не было крови... И это все еще не объясняло, отчего Инир так быстро замерз. Если его только что загрызли... никакое мясо не успело бы остыть за такой короткий срок. Она была уверена в этом, потому что сама была охотницей и знала, какое время требуется на то, чтобы живая плоть успела замерзнуть и как следует затвердеть.

"Ничего не понимаю..." — поборов отвращение, Алопекс осторожно коснулась пальцами краев страшной, рваной раны на чужой шее, пытаясь осознать, что за зверь мог нанести мальчику такой укус... Но не успела: где-то совсем рядом послышались громкие и тревожные мужские голоса. Прежде, чем девушка успела хоть что-нибудь предпринять, да хотя бы даже банально рвануть назад в укрытие, как на лесную прогалину выскочило сразу несколько взрослых мужчин в компании жутко перепуганных Кайяка и Ыкалука; заметив склонившуюся над трупом мутантку, они все дружно застыли, точно громом пораженные, кажется, не веря собственным глазам. Что ж... им было, отчего впасть в ступор. Алопекс и сама растерянно уставилась на них в ответ, не зная, что делать в такой ситуации. Несколько долгих, напряженных секунд, они просто молча пялились друг на друга, а затем... Затем Ло стремглав бросилась наутек, огромными прыжками перемахивая через кусты и сугробы. Она слышала за своей спиной громкие вопли преследовавших ее охотников, но куда им было угнаться за Алопекс? Не прошло и нескольких минут, как все они безнадежно отстали... А вот девушка все продолжала мчаться куда-то вперед, покуда их голоса окончательно не умолкли в отдалении; тогда Ло, наконец, остановилась, тяжело, сдавленно переводя дух. Сгорбившись и уперев лапы в собственные дрожащие от напряжения колени, лисица тщетно пыталась осмыслить случившееся. Мало того, что Инир был убит неизвестным существом... Так еще и местные жители видели ее рядом с его бездыханным телом. Спрашивается, и что они должны были обо всем этом подумать? Что в лесу завелся какой-то жуткий желтоглазый монстр, убивающий детей? Чтобы она сама подумала, на месте этих охотников?

"Я... я должна убираться отсюда, пока они не нашли меня и не отомстили за Инира", — мысль, конечно же, была очень здравой, но... Она же ни в чем, черт возьми, не виновата! — "Это не я убила мальчика... не я растерзала ему горло и бросила умирать в снегу!" — нахмурившись, Алопекс устало выпрямила спину и посмотрела куда-то в помрачневшие, медленно затягивающиеся свинцовыми облаками небеса. Погода портилась... Как будто сама природа была против этой жестокой, бессмысленной смерти. Убить ни в чем не повинного ребенка... Кому вообще могло прийти такое в голову?

"И если я уйду отсюда... Кто даст гарантию, что этого не повторится вновь?"

*****

Ближе к вечеру, Алопекс вновь вернулась к тому месту, где было найдено тело Инира — но не нашла ничего, кроме характерного отпечатка на снегу да нескольких крохотных пятен замерзшей крови. Ло осторожно обошла поляну кругом, принюхиваясь и высматривая хоть какие-нибудь следы, способные объяснить ей случившуюся здесь трагедию. Вот отпечатки ног самого Инира — судя по всему, ребенок спокойно шел куда-то по своим делам, причем совершенно один. Не прятался, не бежал, даже не спотыкался и не падал... Выходит, встреча с убийцей была крайне неожиданной для мальчика, и тот даже не успел что-либо предпринять в свою защиту. Крови накапало подозрительно мало, можно сказать, ее и не было вовсе — удивительное дело, при такой-то ране. Убийца высосал все до единой капли? Что же это за зверь такой, черт возьми? Ло еще немного походила взад-вперед, стараясь не наступать лапами на чужие отпечатки и аккуратно заметая кончиком хвоста свои собственные — включая те, что были оставлены ею накануне. Не хватало еще, чтобы по ее следу спустили собак или опытных следопытов... Остановившись, лисица озадаченно поскребла когтями свое косматое ухо: странно, разве убийца не должен был сам оставить отпечатки лап или, на худой конец, запаха? Вконец отчаявшись разузнать хоть что-нибудь самостоятельно, Ло решила в очередной раз наведаться к деревушке и посмотреть, что там происходит — авось, удастся понять, кто атаковал Инира и в каком настроении пребывают его сородичи.

Несмотря на поздний час, поселок гудел, точно потревоженный пчелиный улей. Почти все его жители собрались на центральной "площади" — небольшой площадке между жилых построек, посередине которой пылал огромный шумный костер. Судя по всему, они шумно обсуждали случившееся и, подобно Алопекс, пытались разобраться, кого следовало винить в убийстве мальчика. Впервые за все время, лисица рискнула подкрасться к ним на максимально близкое расстояние, пользуясь тем, что собравшиеся у огня люди были слишком увлечены своей ожесточенной дискуссией и даже не подозревали о том, что из разговор могли подслушать. Впрочем, Ло все равно ничего не поняла из услышанного:  местный язык был ей незнаком. Еще немного посидев в укрытии, мутантка, наконец, со вздохом двинулась прочь, в обход пустых домов, решая, что ей делать дальше. Быть может, если бы ей удалось еще разок взглянуть на тело Инира... Поколебавшись, Алопекс на цыпочках покралась к его жилищу — единственному на данный момент, внутри которого сейчас горел свет. Подкравшись к тяжелой бревенчатой избе, бывшая куноичи с преувеличенной осторожность заглянула в одно из местных окон, силясь рассмотреть то, что за ним происходило... И вдруг замерла, испуганно навострив треугольные уши: но вовсе не от того, что она увидела что-то по-настоящему жуткое или волнительное, а просто за ее спиной вдруг послышался отчетливо громкий щелчок предохранителя.

Стой где стоишь, — с легким акцентом обратился к ней инуит, твердой рукой удерживая девушку на прицеле своего длинного двуствольного ружья. — И не пытайся сбежать, зверь. Я всю жизнь охотился в здешних лесах и успеваю нажать на курок раньше, чем моя цель успеет сделать шаг в сторону. Обернись, — Ло очень медленно, до крайности неохотно развернулась к настигшему ее индейцу, не без удивления вглядевшись в его худое, испещренное морщинами лицо. Грозным стрелком оказался тот самый старик, любящий покурить трубку, чьего имени она, к сожалению, так и не узнала. Забавно... Он казался ей таким слабым и немощным, но все-таки умудрился подойти к ней сзади, не издав при этом ни единого звука. Как ему удалось застигнуть ее врасплох? Наверное, он и вправду был очень хорошим охотником.

Я всего лишь хотела посмотреть, — тихо обратилась к нему Алопекс, искренне надеясь, что звучание ее голоса не заставит его выстрелить от удивления. — На мальчика, которого нашли мертвым сегодня в лесу.

Ты похожа на того зверя, что видели мои братья на лесной опушке, — старик слегка наклонил голову, рассматривая ее пышную, белоснежную шерсть. — Почему тебя так интересует наш бедный Инир?

Я следила за ним... какое-то время, еще до его смерти, — нехотя призналась Ло. — За ним и за другими детьми. Но я не убивала его, правда! Я никому не желаю причинять вреда. Клянусь.

Ты видела того, кто это сделал?

Нет, но... я была первой, кто нашел его, после того, как... — она запнулась, отчасти удивленно посмотрев на старика в ответ. — Вы правда мне верите? Верите, что это сделала не я, а кто-то другой?

Идем со мной, — опустив ружье, старик молча двинулся прочь, как видно, возвращаясь к своему жилищу. Алопекс невольно помешкала, размышляя, как лучше поступить. Она больше не доверяла людям, и, пожалуй, самым мудрым решением с ее стороны было бы немедленно рвануть наутек, пока индеец вновь не взял ее на прицел своей древней двустволки, но... Тогда она, скорее всего, упустила бы единственную возможность разобраться во всем происходящем. Этот старик, хоть и вел себя странно, не стал пугаться ее звериного обличья, и более того, был готов выслушать ее в ответ... Поколебавшись, Алопекс все-таки покралась следом за ним, то и дело тревожно озираясь по сторонам: ей не хотелось бы попасться на глаза другим индейцам. Дождавшись, когда Ло взойдет по ступеням его дома, старик открыл входную дверь и слегка посторонился, давая лисице возможность скользнуть внутрь незнакомого ей помещения. То было обставлено весьма скромно, даже по меркам блудной наемницы, живущей в голой пещере посреди бескрайней северной тайги: минимум деревянной мебели да старинный каменный очаг, в котором едва заметно теплились какие-то мелкие угольки. В жилище было довольно-таки холодно и, вдобавок, царил страшный беспорядок... Наверное, как и у любого другого одинокого старика в его возрасте. Оглядевшись, Ло аккуратно присела на краешек заваленного какими-то старыми шкурами табурета, чувствуя себя откровенно не в своей тарелке от всего происходящего. Обойдя ее стороной, пожилой инуит небрежно пошебуршил металлической кочергой в своем миниатюрном "камине", а затем с кряхтением опустился в кресло напротив Алопекс, устремив на нее удивительно ясный взгляд своих ярких, пронзительно-голубых глаз. Ло неожиданно с удивлением осознала, что он мало похож на других индейцев-эскимоссов, живущих в поселке: кожа его казалась очень светлой, а длинные, собранные в два тяжелых хвоста по бокам головы волосы поседели до такой степени, что сравнялись по цвету с ее собственным снежно-белым мехом.

Меня зовут Нанук, — произнес он таким спокойным тоном, будто вел беседу с совершенно обычным человеком, но уж никак не с мутировавшим песцом. — Я старейшина этого племени. А как твое имя?

Алопекс, — помешкав, представилась наемница в ответ, а затем, не удержавшись, все-таки уточнила: — Вы... вы совсем меня не боитесь?

С чего же мне тебя бояться?

Ну, я... я ведь выгляжу как... как...

Как большая говорящая лиса? — Нанук сдержанно улыбнулся, явно потешаясь над ее словами. — Даже если так — что с того? Не потревожь лесного зверя, и он мирно пройдет стороной. Если, конечно, он не голоден... Хочешь есть? — потянувшись к очагу, старик снял крышку с оставленного на углях чана. Помещение мигом напомнил аромат вкусной мясной похлебки, и Ло немедленно ощутила, как в ее пасти начинает скапливаться голодная слюна.

Н-нет, спасибо... я не голодна, — она не без усилия отказалась от предложенного ею угощения, решив, что ей лучше не отвлекаться от разговора. — Так... так вы правда верите, что это не я убила Инира? Даже несмотря на то, что меня видели склонившейся над его телом? — Нанук утвердительно кивнул. — Но... почему?

Потому что я знаю, кто его убил.

Что?... Кто? Кто это был? — Ло взволнованно наклонилась вперед.

Мой народ зовет его вендиго, — тихо пояснил Нанук. Заметив явственно отразившееся на мордахе Алопекс недоумение, индеец удрученно покачал седой головой. — Ты никогда не слышала о таком, верно? Оно и не удивительно. Это ведь не какой-то всем известный зверь, вроде волка или медведя. Это злой дух. Его нельзя выследить, но он может сам легко отыскать тебя в лесу, куда бы ты не направилась. Я много раз повторял Иниру и остальным: не ходите в лес по одиночке, вендиго найдет вас и высосет вашу кровь... Мальчишки, что с них взять.

Злой... дух? — недоверчиво переспросила Алопекс, выдержав долгую, натянутую паузу. Ее охватило вполне справедливое разочарование: она-то думала, что старик расскажет ей что-нибудь полезное... Что толку от глупых сказок! "Только зря время потратила..." — Ло огорченно опустила уши к голове. Видя ее сомнения, Нанук как-то странно, печально улыбнулся ей в ответ.

И ты тоже мне не веришь, дитя? Что ж, я понимаю. Никто не верит в эту историю, пока не столкнется с вендиго лично. Иниру ужасно, ужасно не повезло... И тебе не повезет, если ты вдруг решишь отыскать его убийцу. Мой тебе совет: откажись от этой затеи, если не хочешь погибнуть такой же страшной смертью, — что-то во взгляде старика заставило ее опасливо поежиться. Странный он, все-таки... И, похоже, сам искренне верит в то, что говорит. Ну, в таком возрасте... оно и не удивительно. Алопекс неторопливо поднялась с табурета, не желая расстраивать Нанука столь явным скепсисом и недоверием. Все-таки, он искренне хотел ей помочь.

Спасибо, что предупредили меня об этом, — молвила она негромко, отведя глаза. — Но я не могу оставить это так просто. Вы правы, Инир не заслуживал такой смерти. Я хочу найти того, кто это сделал. Если это дикий зверь — я постараюсь отвести его подальше от деревушки. Если же человек... Его следует поймать и предать суду. Никто не должен безнаказанно творить подобные злодеяния, — она вновь посмотрела Нануку в лицо. Тот, в свою очередь, наградил ее долгим, изучающим взглядом... а затем улыбнулся, понимающе качнув головой.

Ты очень храбрая, Алопекс. Тогда позволь мне тебе помочь, — встав с кресла, Нанук приблизился к шкафу и выдвинул один из его ящиков, принявшись сосредоточенно рыться в каком-то старье. Алопекс со сдержанным любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же он там ищет. — Инир был не первым, кто погиб от клыков вендиго... ох, далеко не первым. Злой дух унес множество жизней... Лет пятьдесят тому назад, он пожрал всех детишек в соседней деревушке. Не осталось никого... Я тогда был еще молод и силен... и жаждал отомстить. Я нашел его тайное логово... и, как мне самому это казалось, навсегда заточил духа в глубинах ледяного подземелья. Но он вырвался... все-таки вырвался, и теперь страшно голоден, — обернувшись так резко, что Ло аж отпрыгнула от него на несколько шагов, старый охотник несколько безумно поглядел ей в глаза, после чего вручил девушке какой-то древний, обтянутый лопнувшей кожей блокнот для записей, кажется, изданный еще в прошлом веке. А то и в позапрошлом. — Я составил план местности. Вот, можешь взглянуть, — он открыл книжечку на одной из страниц, развернув ту в несколько раз и продемонстрировав обомлевшему песцу пожелтевшую от времени карту. Тонкий, жилистый палец указал на одну из потускневших карандашных отметок. — Вот здесь... здесь находится его пещера. Узнаешь эти места? — Ло не без опаски  отвела взгляд от его мертвенно-бледного лица, повнимательнее посмотрев на карту.

Да... да, кажется, я их знаю, — удивленно откликнулась лисица. — Это мой родной лес... Выходит, это место неподалеку от... — она умолкла, не зная, стоит ли упоминать перед Нануком о взорванной лаборатории Шреддера. Однако, старик сам скривил физиономию в слегка пренебрежительной мине, кажется, без особого труда разгадав ее мысли.

Несколько лет назад, там начали строить какой-то крупный военный объект... Никого из наших туда не впускали, да никто особо и не рвался, если сказать по честному. Но затем эта станция...

...сгорела, — тихо закончила за него Алопекс. — Так, по-вашему, это и было...?

Нет, — Нанук покачал головой. — Место, о котором я говорю, находится чуть дальше. У меня и фотографии остались... Взгляни сама, — аккуратно сложив карту, старик перевернул страницы блокнота дальше, и глазам Алопекс предстало несколько черно-белых снимков, на которых отчетливо можно было рассмотреть железную стену какого-то бункера, уходящего, по всей видимости, куда-то в глубь горы — правда, на самом фото можно было увидеть только сам вход, а конкретно, большущую металлическую дверь, судя по всему, надежно запертую изнутри. Еще один явно военный объект, судя по тому, как надежно он был замаскирован в толще скальной породы. Но вовсе даже не это привлекло внимание Алопекс, а крупные, хоть и едва различимые под снегом буквы, выведенные поверх обледенелых стальных листов.

T.C.R.I.

Ло даже неверяще коснулась ладонью блеклой поверхности снимка, желая убедиться в том, что глаза ей не врут. Заметив охвативший мутантку ступор, Нанук немного помолчав, давая ей возможность осмыслить увиденное, а затем негромко, осторожно произнес:

Я надеялся, что мне уже никогда больше не придется туда возвращаться. Но, если ты хочешь, я могу пойти туда вместе с тобой... — Алопекс подняла взгляд обратно на его суровое, морщинистое лицо, несколько мгновений немо всматриваясь в его яркие голубые глаза... А затем вдруг улыбнулась, едва заметно покачав ушастой головой из стороны в сторону.

В этом нет необходимости. Кажется, я знаю, кому еще будет интересно взглянуть на это место.

*****

...повторяю еще раз, — Донателло устало сжал пальцами собственную гудящую переносицу, с трудом подавляя желание вскинуть ладони в примирительном жесте и свалить от греха подальше в родную лабораторию. — Во-первых, я понятия не имею, почему она позвонила именно мне, а не Майку или Мондо. Должно быть, просто хотела сразу же перейти к основному делу. Я не знаю. Во-вторых, — он порывисто отнял ладонь от помятой физиономии, окинув друзей внимательным, серьезным взглядом. Кто-то из них выглядел откровенно рассерженным, кто-то — подчеркнуто-равнодушным и в то же время заметно раздраженным, кто-то же — и на том спасибо! — просто удивленно взирал на него со своего места, не зная, что и думать по поводу всего случившегося. — Никто ни на чем не настаивает и уж тем более не требует, чтобы мы сейчас же срывались с места и ехали куда-то в заполярье, наплевав на все прочие дела. Я просто передаю вам то, что сам услышал от Алопекс. И предлагаю спокойно это обсудить. Давайте попробуем еще раз, с самого начала, — сложив трехпалые руки за своим выпуклым карапаксом, Донни с видом утомленного профессора на лекции прошелся вдоль дивана в гостиной, на котором ныне расселась вся упомянутая троица, а конкретно, Майки, Мона и Раф. Сплинтер, конечно же, тоже присутствовал на этом непредвиденном семейном совете, сидя в дальнем кресле и задумчиво прислушиваясь к голосу изобретателя.

Твоя подруга... хорошо, хорошо, твоя НЕ-подруга, как скажешь... связалась со мной по черепахофону и вкратце обрисовала мне ситуацию. По ее словам, деревушку, рядом с которой она поселилась, терроризирует некое агрессивно настроенное существо, уже успевшего переубивать кучу народа, включая детей. Никто не знает, что это за существо и как оно выглядит, но местные жители убеждены в том, что это какой-то злой дух. Что касается самой Алопекс, то она уверена в том, что это может быть один из сбежавших от Шреддера мутантов, так как неподалеку от индейского поселения, о котором мы ведем речь, ранее располагалась тайная научная база Клана Фут. Кроме того, Ло переслала мне несколько снимков, на которых лично я могу рассмотреть всем хорошо знакомые буквы — T.C.R.I. Та самая аббревиатура, что написана на разбитой канистре из-под вещества, ставшего причиной нашей с вами незапланированной мутации, — походив так взад-вперед по комнате, Донни, наконец, остановился, вновь вопросительно взглянув на братьев, отца и любимую девушку. — Мое мнение таково... Даже если убрать из внимания тот факт, что кто-то и вправду атакует местное население, убивая ни в чем не повинных индейцев... Лично мне было бы как минимум интересно разузнать побольше о том, что на самом деле означает эти буквы и как они могут быть связаны со Шреддером и его темными делишками. Лично я выступаю за то, чтобы ненадолго съездить в Фэйрбэнкс и лично осмотреть тот самый бункер. Ну, что скажете, леди-саламандры и джентльчерепахи?

Отредактировано Alopex (2018-02-18 20:16:29)

+2

3

Интересно, его случаем не прокляли в детстве, когда он яичную скорлупку носом протыкал?

  По правде говоря, Майка сильно "пригасило" в последнее время, и куда-либо ехать, вопреки своему охочему до приключений и новенького характеру, юноша отказывался наотрез. Хотя чего тут удивительного? От одного имени Алопекс черепашку пробрала дрожь и он настолько неестественно перекривил рожу, что был риск что такая безобразная гримаса останется у него до конца длиннющей черепашьей жизни. Ему вполне нравилось то, чем он занимался в последнее время! И вообще он чувствовал себя замечательно! Зачем.... зачем она снова влезала в его жизнь?

Эти недели для весельчака выдались тяжелым испытанием, к которому он постепенно привык и смирился с положением дел ровно так же, как и заживал его Х-образный шрам по центру заметно посмурневшей зеленой ряхи. Больше всего Майкстер теперь напоминал уменьшенную и схуднувшую (извините, лишенную таких литых бицепсов!) копию Рафаэля, у которого, в отличии от добряка и шутника младшего брата из Хамато редко можно было увидеть с улыбкой на лице. Вернее, Майк стал даже хуже... мрачнее, вреднее и в целом невыносимее! Родные, конечно, понимали, что в душе обладателя оранжевой банданы происходит целая перестройка и даже пытались прояснить ситуацию и психологически помочь замкнувшемуся юноше, но... Даже сенсею не удалось вернуть былой настрой шумного сына. А Майк... что Майк? Наслаждайтесь, блин, тишиной и рисовыми кашами Сплинтера! Сами же орали больше всех! Теперь вам чем не нравится ТАКОЙ Микеланджело?

Появление на горизонте собственного клона и перспектива встречи с еще троицей подобных существ так, или иначе частично копирующих его братьев немного встряхнула парня, переключив его внимание с бесцельных скитаний по лабиринтам собственных раздумий на тему собственной колоссальной невезучести. Он ненадолго позабыл о языкастом чудаке называющем его "папочкой" (бррр, аж передергивает всего), когда произошло нападение плененной и "зомбированной" Ло, но довольно быстро вспомнил о нем, когда остался в гордом одиночестве и растерянности от происходящего, в пучине депрессии и уныния, и схватился за это дело, как утопающий за соломинку, стараясь сосредоточиться на этой миссии. Наверное и хорошо, что он не решился тогда рассказать остальным о случившемся в подворотнях инциденте с юным мутантом производства Рене и ко. Всем было не до того в тот раз, помимо слепоты Дона и покалеченных конечностей Рафа, внезапно пропавшей Алопекс... еще и не хватало им новых проблем в виде свалившихся на голову творений их крови и химии руками восставшего из мертвых Лизарда. В прошлый раз ему удалось отбиться от этого чудика-жутика и пока клоны, не смотря на внушительную физическую силу и размеры самостоятельно, даже не прося помощи у Рафа, что рыскал неподалеку. Разумно (нет) предполагая, что и сам в состоянии справиться с данной проблемой, да и вообще, надоело ему выслушивать непрекращающийся бухтеж старших в их бывалом репертуаре с тяжелыми подзатыльниками щедро обрушивающимися на и без того битую, исцарапанную макушку, подросток развернул целую "операцию "Клон"", под предлогом одиночного патрулирования и обещания не совать свой длинный нос в неприятности, а лишь тихо-мирно пинать всякое жулье в проулках. Заседая в довольно опасной близости от башни Клана Фут, с нескрываемой ненавистью и презрением разглядывая ее зеркальные стены, борясь с отчаянным желание как следует исписать их безвкусными и неприличными граффити в духе "F*CK YOU Shred Head", Микеланджело с серьезной миной , грозной горгульей с развевающимися яркими, оранжевыми лентами за выпуклой спиной наблюдал за происходящим в клане... не только в ожидании может увидеть четверку пробирочных неудавшихся копий, но и в надежде, такой отчаянной и безумной, увидеть среди однотипных, мелькающих взад-вперед лиц одну наглую, зеленую мину едва ли узнаваемую под новыми цветами его наряда - безнадежно тоскливо черными, как и его продажная душа.

Наверное хорошо, что попытки самоубийственной ловли клонов сбежавших из своих клеток подобно зверям из зоопарка не увенчались успехом, а то собирай потом бравая братия своего сорви-голову по частям. С другой стороны... Майки был разочарован в том, что потратил столько времени впустую. Это... это даже забавно, учитывая, что раньше весельчак никогда не задумывался над тем насколько бесполезную, а порой даже бессмысленную работу он делает и сколько времени было потрачено впустую. Он наслаждался процессом и результатом - будь то игры,  трындеж в интернете, или пролистывание комиксов. Игра на гитаре ли - али наблюдение за птичками порхающими с дерева на дерево и гоняние голубей по крышам. К слову все вышеперечисленное благополучно было задвинуто в дальний ящик. Из комнаты шутника больше не доносились тяжелые аккорды. Джойстик валялся рядом с телевизором медленно покрываясь пылью. А комиксы так и стояли в ровный рядочек на полке, за последнюю неделю ни разу не покинув своего места. Апатия...

Отсутствие интереса...
 
Молчаливость...

Все домашние могли бы сказать, что младший Хамато заболел, но, как ни странно, мутант был вполне выспавшимся, вполне бодрым и с небывалым аппетитом наворачивал отцовский рис, даже ни разу не взныв что "тут недосолено, тут непоперчено и вообще сенсэй, отдохните я сам стол накрою". К кухне Майк не притрагивался, а остальные не решались согнать весельчака назад к плите и вручить ему сковородку. Сплинтер лишь молчаливо, со сдержанной покорностью, сделав вид, что так и должно быть занял некогда святую обитель сына, гремя ЕГО кастрюльками и пользуясь ЕГО друшлагом для промывки рисовых зерен от мучной крошки. Да уж... такого еще не бывало. Да и на ту убитую тоску, что приключилась с техником, когда его девушку выкрали и держали бог весть где поведение Микеланджело не было похоже. Да, он явно не нуждался в шоколадных кексах со снотворным. Пытающаяся приободрить зеленого товарища Эйприл, да и всю команду в целом, пару раз уже заходила с пакетами из БургерКинга и целой стопкой свежей пиццы разных вкусов, стремясь побаловать друзей ииии... да, весельчак с охотой навернул доставшееся ему угощение с дежурной шутеечкой про "потолстею на пирогах" и скупой улыбкой.

Да...

Раны на его морде заживали гораздо лучше, чем те, что образовались на его сердце.

И ведь он правда начал свыкаться со всем этим, перестраиваться под новый ритм жизни, без красок, тусклый и однообразный, почти забыл о тоске, о боли, как она соизволила подать знак, что жива, здорова, гуляет под морозным солнышком Аляски и любуется сногсшибательным северным сиянием по вечерам. Когда Донни известил о звонке Алопекс своих родных и друзей, Рафаэль, Мона Лиза и Микеланджело торчали в гостиной, вместе со Сплинтером - отец мирно подремывал в кресле, в то время как саламандра не слишком уютно ежилась в компании двух мрачноватых бруталов: Рафаэль раздраженно сидел раскинув ноги в стороны да сложив руки на пластроне напрягая свои могучие... нет, МОГУЩЕСТВЕННЫЕ бицепсы с непередаваемой скупой на эмоции миной уставившись в зомбоящик, а его братец, по другую сторону дивана, со  скучающим видом косился на происходящее на экране подперев щеку ладонью. Да, бедной девушке явно приходилось нелегко в этой молчаливой компании, и она откровенно обрадовалась появлению изобретателя в этой душной комнатушке, аж заулыбавшись и блеснув огоньком янтарных глаз - спаси меня мой прекрасный рыцарь, унеси от этого царства беспросветной тоски! - но так и замерла на своем месте, удивленно округлив глазищи, выслушав сообщение Донателло. Вот те раз! А она уж думала Ло в их жизни больше и не появится вовсе, если вспомнить при каких обстоятельствах бедная куноичи покинула страну!

А вот в отличии от мутантки, Майки не удивился...

Юноша коротко, едва заметно вздрогнул, а затем сумрачно закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что сказанное изобретателем его не интересует от слова совсем. - И что с того? Подумаешь, нас это не должно волновать, - он отвернулся в другую сторону передернув плечами и сделав заинтересованную рожу, будто ему ну позарез надо узнать, чем закончится этот треклятый фильм.

- Микеланджело! - строгий голос учителя с дальнего угла комнаты вынудил парнишку поежиться и виновато потупить взгляд. Нет ну правда, это было грубо и некрасиво.

- Я не совсем понимаю, почему она позвонила тебе, - несколько ревниво, однако спокойно поинтересовалась у техника Мона, закинув локоть на спинку дивана. Раф за ее спиной что-то вредно пробухтел... и заработал деловитый тычок этим же салатовым локтем в бронированную бочину - а ну тихо здоровяк ворчун. Подумаешь с девушкой у тебя размолвка, ну с кем не бывает, правда?

- Потому что Донни у нас спасатель, он всех спасает, котят, щенков, попугайчиков.... сбежавших полярных лисиц, которые ср*ть хотели на то, как вы к ним отно...

- МИКЕЛАНДЖЕЛО!

- Майк, - теперь уже и Мона обратила внимание на язвительные словечки приятеля, с явным возмущением хлопнув его перепончатой ладошкой по конопатому затылку - а ну прекращай! - Как тебе не стыдно?

- Что?! - окрысился черепашка, отодвинувшись от хвостатой девицы и бессовестно врезавшись панцирем в плечо саеносца, даже не обращая на его басовитый рык у себя за плечом и сдавленную ругань. - Не, ну а какого хрена она думает, что мы сейчас вот прям сорвемся и побежим в этот задрипинск в заполярье! Подождите шнурки завяжу! Забыл.... У МЕНЯ И БОТИНОК ТО НЕТ! Вот делать нам больше реально нехрен!

- Тебе вот точно нехрен! - наехала в ответ саламандра, схлестнувшись с обладателем нунчак в неравном поединке интересов и воспитания. Аж когтистым пальчиком в его возмущенную крапчатую рожу ткнула! - Ты только и делаешь что дурью маешься от безделья и уныния! Мороз хоть тебя заставит не на месте сидеть, а твою костяную задницу раскачать! Нытик!

- Женщина! У тебя мужик свой есть - в него пальцами и тыкай. И ему указывай что ему делать, а я как-нибудь сам уж пожалуй... ста... - подросток и его шумная, кудрявая подруга разом притихли, когда изобретатель вновь подал голос, порядком притомившийся со всей поднявшейся трескотни, начав заново свои сдержанные разъяснения сложившейся ситуации, вынудив всю детсадовскую группу с подуставшим "надзирателем" в кресле притихнуть и прислушаться к мягкому, сдержанному голосу гения.

Выслушав его до конца, впрочем, Майки не сильно изменился в лице - высокомерно подняв широкую морду, задирая нос к потолку и подобно презирающему герцогу  приопустив тяжелые веки, подросток чинно, медленно покачал головой... а затем поднял руку к ушному отверстию, прижав средний палец к ладони и оттопырив оставшиеся два, видимо имитируя телефонную трубку и покачав этим жестом в воздухе, нагло, ехидно растягивая губы в каверзной ухмылке. - Если чей-то дух вызовет испуг, позвоните ловцам ПРИВИДЕНИЙ! - комично пропел всем известную песенку черепашка. - Дайте Дону лазерную пушку и ту фигню куда Билл Мюррей призраков загонял и вперед с песнями. Одеться не забудь, там, говорят, холодно, - Майкстер, даже и не подумав убрать откровенно издевательскую насмешку вольно отсалютовал брату, а затем поднялся с дивана и одним легким прыжком перескочил через его спинку, деловито потопав на выход, в сторону лестницы на второй этаж. - Удачи бро... Пиши письма. АЙ! ГОСПОДИ БОЖЕ! МОНА! - чуть не потеряв драгоценную бандану, юноша панически схватился за голову, тем самым удерживая покосившуюся апельсиновую маску на ее законном месте, откровенно сердито обернувшись к ловко перехватившей парня за кончики ярких лент ящерке. Что тебе еще от него надо?!

- А ну стоять. Вы двое... Вы тоже поедете на этот чертов север! - безапеляционно заявила девушка, закидывая ногу на ногу и деловито наматывая ленту на кисть. Вот если сам ее не снимешь - хрен выберешься! а делать этого не хотелось, так что пришлось остаться плененным в цепких девичьих лапках. И как Ди справляется с этой кудрявой Мегерой?! - Потому что вам надо развеяться. Один тут сидит мрачнее тучи и проклинает Ниньяру, второй строит из себя нуарного парня-одиночку. Знаете дорогие мои, серьезно, пора что-то менять. Да, Мастер Сплинтер? - наивно воззрилась на пожилого учителя девушка, выискивая своим ангельским взглядом поддержки их всеобщего наставника. Низко Мона! Низко! - Донни, а как мы туда доберемся кстати? - заинтересованно обернулась к возлюбленному саламандра, смерив его донельзя бодрым и заинтересованным взглядом. - Надеюсь ты не вздумал бросить свою девушку в этом скучном городе? - все еще удерживая чертыхающегося Майки на месте, Мона подперла подбородок кулачком и кокетливо взмахнула ресничками с невинной и  донельзя игривой улыбкой. - А то не будет тебе прощения!

- Пустии-и, - хрипел несчастный Микеланджело безуспешно дергая спутанные ленты. - Ди, ну скажи ей! Ладно, ладно, поеду я, только пусти меня уже!

+2

4

Дни спокойного, даже ленивого, существования без выяснений отношений и поисков проблем на свои пестрые задницы можно было пересчитать по пальцам, причем, черепашьей руки. Обязательно кому-то из их семейки позарез необходимо огрести по сердцу и печени, да так, чтобы наверняка прилетело всем остальным. Сначала парадом несчастий командовал Донателло, так неудачно споткнувшийся об толстый хвост французского монстра и почти отбросивший ласты после своих судорожных забегов по канализационным лабиринтам в духе Роад Раннера. И это не считая выяснений отношений с Моной Лизой, благодаря которым гениальный мозг черепашки едва не превратился в бесформенную массу розовой драмы.

Однако пока Дон пускал пузыри в пучине своих самоубийственных переживаний, вторым проходчиком по шаткому мосту доверия и взаимопонимания братьев между собой оказался Леонардо, предательство которого до сих пор больно било по обезглавленному клану Хамато. Никто до конца так и не понял, с какого лешего бодуна мечнику вздумалось перейти на сторону их заклятого врага, да еще и преданно лупить себя в грудь черной маской, с пеной у рта доказывая, что он де всегда был “слуга - царю, отец - солдатам”, просто вы ни хрена не разглядели в нем уникальную личность! 

И пусть Рафаэль громко и яростно демонстрировал свою готовность вытряхнуть всю начинку старшего брата из его гребанного панциря, едва только тот замаячит на горизонте, в душе саеносец отчетливо осознавал - он все равно простит Лео быстрее, чем отступник того заслуживает. Лишь бы вернулся, причем, желательно, не в виде разборного паззла.

Волчья тоска по бывшему лидеру команду и беззаботным временам, когда трава еще вовсю зеленела на утопических лужайках, чуть было не поглотила Рафаэля целиком, уверенно превращая сердце могучего бойца в отбитый кремень, не способный к состраданию или хотя бы к адекватному восприятию ситуации, кроме как включение режима “Халк крушить!”. Правда, окончательно загнуться парню не дала так неожиданно вернувшаяся Ниньяра, когда саеносец, наконец-то сумел открыться этой гордой воительнице. И все было бы хорошо, жизнь канализационных ниндзя даже кое-как стала налаживаться, насколько это вообще было применимо к тем, кто каждый день с упрямством бревна противостоит вселенскому злу и мелкой преступности в городе. Поэтому неудивительно, что вскоре на их лысые головы внезапно свалилась очередная глобальная проблема по кличке Арбидол… пардон, Алопекс. Вовремя надавив на самые сентиментальные места их крапчатому оторве Микеланджело, который от одного только облезлого вида сбежавшей наемницы был готов рыдать горючими слезами, песец на какое-то время обосновался в их логове под защитой младшего, несмотря на скептические протесты остальных. Рафаэль едва сдерживался, дабы не отпинать коваными сапогами легкомысленный панцирь весельчака, ибо и ежу было понятно - добром такая сокрушительная наивность не кончится. И оно, разумеется, обернулось весьма серьезными неприятностями в виде внезапной реинкарнации Лизарда, а после - и предательством самой Алопекс, которая лишь чудом не довела целую свору солдат из Клана Фут до тайного убежища черепашек.

Гений миллиардер и филантроп Донателло наверное мог бы смело поступить аж в три медицинских университета разом, а заодно и на курсы профессиональной швеи, пытаясь вместе с Моной залатать Майку его конечности, искромсанные зубами и когтями песца. На беспечного паренька было жалко смотреть: его некогда улыбчивую физиономию теперь уродовал жуткий крестовой шрам, который даже оранжевая маска не смогла скрыть, а в больших голубых глазах застыла пугающая пустота, так явно свидетельствующая о том, что кое-кто просто нещадно уничтожил в черепашке огромную часть души. Младший братишка с вечным шилом в крапчатой заднице сделался до такой степени неузнаваемым, что Рафаэль начал всерьез опасаться - не ступил ли их шутник на ту мрачную дорожку самоуничтожения, которая однажды и привела Леонардо к предательству.

От одной только мысли, что именно Алопекс превратила его брата в бледное, невыносимое подобие собственной тени, саеносец чувствовал жгучее бешенство, которое тотчас же разряжалось  в пустоту тренировочного зала или в боксерскую грушу, висевшую посреди комнаты черепашки.  Он понимал, что Майк как никогда нуждается в их поддержке, однако шутник внезапно закрылся от своей семьи и перестал идти на контакт, предпочитая выражаться едкими замечаниями вкупе с бестактным сарказмом. Как самый паршивый психолог из всех братьев, Рафаэль довольно быстро сдал позиции, оставив тонкости путей к различным истерзанным душам на таланты и способности изобретателя и старика сэнсэя. Ибо у самого все не так гладко было в его любовном королевстве.

Ниньяра. Ох уж эти независимые женщины-куноичи!

В своих отношениях эта парочка всегда напоминала смесь коктейля Молотова и водородной бомбы, которая не жахала разве только в подземных коммуникациях Торонто. Рафаэль издавна славился бараньей упрямостью и непоколебимостью, с которой пер по жизни напролом, с ноги отбивая все неудобства, встающие на пути решения проблем. Одному небу было известно, скольких сил и изворотливости требовалось затратить Умеко для достижения собственных целей, да еще обставить дело так, чтобы у саеносца не оставалось сомнений - это именно то, что он хочет. Конечно, сей подход вовсе не означал, что рыжая мутанималка была готова прогибаться под каждый каприз своего парня, с жадной любовью заглядывая тому в рот. Воспитанная в суровой школе воинов-убийц на Острове Туманов, Ниньяра обзавелась закаленной гордостью японских горцев, а также собственными понятиями о чести и достоинстве. Она умела стоять на своем, когда отчетливо понимала, что в данной ситуации ее мнение категорически расходится с суждениями черепашки, а идти на компромисс он даже не собирается. Жаркие ссоры, которые неминуемо вспыхивали на очередном камне преткновения, только подкрепляли уверенность лисицы в ее правоте, и тогда панцирному мутанту худо-бедно приходилось к ней прислушиваться, если он, конечно, все еще хотел отношений с Умеко. Рафаэль не просто хотел, жаждал. Не для того проделал такой долгий путь к признаниям, прежде всего самому себе, чтобы в один прекрасный момент все похерить из-за банального своенравия и неспособности к общему диалогу. Скрепя зубы, сжимая кулаки и хмуря брови, он тем не менее шел к лисице с извинениями, пусть в довольно небрежном, а иногда и очень специфичном тоне, чтобы затем невинно хлопнуть глазками, мол, “что ты там хотела сказать, дорогая?” Парень не видел необходимости в тщательном препарировании произошедшего конфликта, искать виноватых и задумываться над своим поведением - ну было, и было, помирились же!

Однако рано или поздно даже самым идеальным и сбалансированным отношениям суждено проходить различные проверки на прочность, которые впоследствии либо укрепляют имеющееся в паре доверие, либо окончательно его разваливают. В последнее время у Рафаэля, в принципе не обремененного привычками психоанализа, не проходило стойкое ощущение, что в их связи с лисицей где-то начало неслабо так трещать. Причем этот треск гулким эхом тянулся аж с того злополучного танкера, с блекджеком и шлюхами  группой солдат Фут, одну из которых возглавлял Леонардо, будь он трижды неладен!

Что и за чем именно пришли шавки Шреддера в этот, забытый ржавчиной корабль с огромной пробоиной на борту, саеносца мало интересовало, однако неожиданная встреча со своим старшим братом все-таки выбила Рафаэля из колеи, невольно заставив того вновь пережить обиду и унылые дни морального одиночества без их бравого командира. Он даже оказался не в состоянии заметить некоторые странности в поведении бывшего лидера, которые довольно резко расходились с привычным восприятием образа стандартного безмозглого футовца. Возможно, впоследствии Ниньяра, как более стойкая к эмоциональным потрясениям, и указала бы своему парню на подозрительные, пусть и не столь очевидные перемены в Леонардо, кабы сама ни впряглась в глобальное спасение “сирых и убогих”. Кто бы мог подумать, что троица незнакомых мутантов из лаборатории, готовящихся пасть жертвами инопланетных экспериментов, так сильно повлияют на дальнейшую личную жизнь черепашки-ниндзя и антропоморфной лисицы?

Панда-переросток, безэмоциональная волчица и львица с туземными замашками словно разрывная пуля ворвались в и без того штормовые отношения парочки, устроив там не просто бурю в стакане, а целый взбесившийся ураган. И пусть Рафаэль кривил рожу, не одобряя новую ипостась подруги в качестве няньки-сэнсэя для своих внезапных подопечных, изначально он не видел в этом особой проблемы - ну не крестиком же лисице строчить в свободные часы, верно? Однако когда совместное времяпровождение сократилось до пугающего минимума, а сама Умеко, всецело увлекшись руководством и опекой разношерстной гоп-компании, перестала даже ночевать подле своего парня, саеносец несколько поднапрягся. Попытавшись толсто намекнуть куноичи, что, мол, вся ее затея с дрессурой и последующим пристройством троицы беглых мутантов - откровенно идиотская идея, черепашка неожиданно встретил довольно мощный отпор со стороны лисицы, тем самым спровоцировав череду утомительных и крайне затяжных скандалов. Ниньяра на этот раз проявляла чудеса античных твердынь, категорически отказавшись договариваться и идти на какие-либо уступки, ссылаясь на значимость дела, которым она теперь занималась. Отвергла. Поставила их личный союз на целую ступень ниже, чем круглосуточную беготню с этими… едрить их в облысевшие хвосты! Еще и часовню...в смысле, маяк развалили, носители чумных тараканов!

Рафаэль чувствовал себя так, словно ему безапелляционно указали на самый дальний угол - сиди, и не отсвечивай, пока не позову! Все попытки достучаться до чувств Ниньяры, включая ультиматумы и дешевые провокации, были с треском разбиты о напускную холодность куноичи. Саеносцу ничего не оставалось, как мысленно послать в беспросветное место всех баб разом за их непонимание чуткой  мужской натуры и, презрительно ударив себя в пластрон кулаком, вновь начать суровую, почти холостяцкую жизнь. Не хочешь со мной быть? И не надо, у меня Джонс на патрульном подхвате имеется, с ним всегда забавно посоревноваться в остроумии и грубом нахальстве, ясно тебе, милая? Кстати, а у Салли Тралли-Валли мячики тоже ничего!

Конечно, Рафаэль мог сколь угодно долго тешить свое попранное самолюбие подобными протестами, только это как-то не срабатывало. Злость и обида никуда не уходили, но зато сменялись удручающей скукой и повышенным градусом раздражительности, которые успешно разбавляла мрачная физиономия черепашки. Вот уже несколько дней они с Ниньярой практически не общались, а те немногие, довольно скупые попытки разобраться в их личной проблеме, неминуемо приводило к очередной ссоре и пропесочиванию скверного характера саеносца. Неудивительно, что в голову мутанта постепенно вселилась  мысль о скором разрыве отношений, которая только росла и укреплялась, подобно сорняку в бабушкином палисаднике. Все, конечная? Или же просто устали друг от друга?

Кислая физиономия Рафаэля в этот очаровательный вечер была не кислее обычного, когда он сидел на диване и бездумно пялился в телевизор, не особенно интересуясь сюжетной канвой какого-то идиотского ужастика. Удивительное дело, но компания, состоявшая из младшего брата, Моны Лизы и Сплинтера, выдалась настолько скучной, что аж зубы сводило от общей серости атмосферы - обнять и плакать, сетуя на жизненное дно. Поэтому когда вошел Донателло, чтобы сообщить о внезапном звонке песца по его телефонную душу, Рафаэль лишь криво усмехнулся, но так и не оторвал свой взгляд от мерцающего экрана. Не, ну а он-то здесь при чем?

- Не забудь еще и голубиную почту проверить, Дон, - недовольно буркнул саеносец, с звучным щелчком откупорив металлический язычок банки кока-колы. Шипящий напиток тут же выплеснулся на толстые зеленые пальцы мутанта, однако тот даже не обратил внимания на столь досадную мелочь. - А ещё лучше, отправь ей сборник индейских сказок - пусть новые сочиняет и в книжку диктует! - получив от Моны Лизы довольно чувствительный пих в бок, Раф в один глоток опустошил банку, после чего с размашистым звоном поставил ее на стол таким образом, что несчастная жестянка смялась в гармошку. - Нечего тут выступать, не заказывал, - хмуро покосившись на саламандру, пробормотал он, вновь сложив мускулистые ручищи и грузно откинувшись на спинку дивана.

Собственно, никто из них так и не вспыхнул молодецким энтузиазмом или хотя бы малейшей заинтересованностью потенциального приключения, о котором нашептала песец внемлющему уху Дона. Майки так вообще с утроенной силой принялся изображать из себя мистера До-фонаря, отпуская в ответ токсичные словечки, тем самым нарочно нарываясь на укоризненные замечания со стороны остальных. Не выдержавшая претензий и кривляний шутника ящерица взорвалась и принялась неистово спорить с младшей черепашкой, сверкая пламенным гневом и ударными ладонями. Рафаэль же в принципе не собирался  встревать в их перепалку, мысленно уверив себя, что пусть в этой самой Аляске хоть молния клюнет в чью-то пушистую задницу, уж он-то даже с места не сдвинется. Да-да, останется на этом самом диване до возвращения всех сердобольных искателей проблем, если, конечно, такие объявятся.

“Объявятся, - скептически оглядев сосредоточенную мину Донателло, подумал саеносец. - За всей этой ошибкой природы со звонком  Дон уже пакует свои телескопы”, - спрашивается, какой ученый, пусть и незапланированный, упустит потрясающую возможность сунуть свой познавательный нос в терра инкогнито? - Ваша Аспирин сама кого хошь завалит, похлеще всех этих доморощенных призраков, - Рафаэль, наконец-то, соизволил поддакнуть весельчаку, одновременно с этим выражая собственную безучастность в возможной экспедиции. Он даже поерзал на подушках, устраиваясь поудобнее и едва ли не укладываясь с головой на подлокотник, побитый временем, молью и заплатками - ну-ка, попробуй его куда-то вытащить!

Очевидно, сей жест ленивой воли стал последней каплей в космическом возмущении Моны Лизы. С ловкостью маститого укротителя приструнив Майки за его апельсиновую бандану, кудрявая девица безоговорочным тоном выписала билет на Аляску еще и для самого Рафа, нахально воспользовавшись поддержкой пожилого сэнсэя. Как бы парень ни фыркал, перечить отцу он вряд ли бы осмелился, поэтому все, что мутанту оставалось, это скрипнуть с досады зубами и послать к прабабке сатаны всю инициативность полярной лисицы. Вот надо было ей опять рухнуть на их башни, а!

Но с другой стороны… возможно, саеносцу и в самом деле требуется хоть какой-никакой отдых от опостылевших стен, которые каждым своим замшелым кирпичом невольно заставляет раздумывать об отношениях с Ниньярой. Остыть, прикинуть пути к примирению, возможно, даже согласиться на одно ее условие… ну ладно, на два. А вдруг и она соскучится?

- Только если там будут нормально кормить! - не смог не вставить свою маленькую месть Рафаэль, выпятив нижнюю губу и сведя брови почти к самой переносице. - Иначе лысый хрен вам, а не санки на ледяных горках!

+2

5

В пылу разгорающейся ссоры, никто из присутствующих и не заметил даже, как замерший посреди гостиной Донателло молча накрыл лицо своей большой трехпалой ладонью и простоял так какое-то время, терпеливо дожидаясь, пока все крики и возражения стихнут — честно говоря, у него самого не было ни малейшего желания влезать в эту словесную перепалку между Моной и братьями... Тем более, что саламандра и без него прекрасно справлялась, вдобавок, заручившись поддержкой самого Сплинтера. Да, их пожилой мастер был страшно недоволен как преувеличенной вредностью Микеланджело, так и нарочито громким фырканьем Рафаэля... Так сильно, что в какой-то момент поднялся с кресла и с громким, негодующим стуком врезал рукоятью посоха по голым бетонным плитам у себя под лапами. Для его учеников сей довольно-таки красноречивый жест был верным признаком того, что терпение Йоши достигло критической отметки, и если они продолжат его сердить, то многочасовые тренировки по удержанию пяткой полного стакана воды на весу (притом стоя головой на рассыпанном в углу горошке) им ну как минимум обеспечены! Наверное, в первую очередь поэтому что Раф, что Майк резко умолкли, насупленно отведя взгляды в разные стороны... Строго смотрев сперва на одного, а потом и на второго сына, Сплинтер негромко вздохнул чему-то и опустил убеленную сединами голову, скрестив морщинистые лапы поверх деревянного набалдашника трости. Как ни крути, а поведение братьев всерьез его беспокоило... и ужасно огорчало.

Плохо, когда друзья ссорятся друг с другом... Но еще хуже, когда один из них пытается попросить прощения, а другой закрывает уши и отказывается его выслушать. Алопекс совершила большую ошибку, отказавшись принять твою помощь, Микеланджело, но сейчас она сама тебя о ней просит. Если ты не поедешь, то, возможно, уже никогда не сможешь наладить ваши отношения — другого шанса примириться с ней может и не представиться вовсе, — отвернувшись от насупленного, наверняка втайне раздраженного его словами шутника, Йоши внимательно поглядел в желтоглазое, перечерченное шрамом лицо старшего подростка. — Тоже самое касается и тебя, Рафаэль... Обиды проще отпускать, нежели копить в себе, иначе их собирается так много, что они начинают застилать твой внутренний взор и мешают трезво оценивать вещи. Очевидно, что нашей союзнице требуется помощь. Детям требуется наша помощь. Именно это должно быть основной причиной, по которой вы должны туда отправиться... если же вы все еще сомневаетесь в этом, то, боюсь, я упустил нечто очень важное в вашем воспитании, — на этих словах, Сплинтер с донельзя помрачневшим видом отвернулся от пристыженных сыновей и, прихрамывая, двинулся прочь из гостиной, обойдя при этом стоявшего на его пути Донателло, что явно чувствовал себя не в свое тарелке — правильно, это ведь он первый "отодвинул" прочь проблемы затерянной индейской деревушки... Было чему смутиться и над чем подумать на досуге.

Гммм... так, значит, мы все-таки летим, — в конце концов, не шибко уверенно протянул изобретатель, стараясь худо-бедно развеять эту донельзя мрачную, сгустившуюся атмосферу. Аж в ладони хлопнул, словно бы таким образом резко и бесповоротно переключаясь на другую тему. —  Все вчетвером... окей. Хорошо, что я не стал убирать лишнее пространство в кабине управления... Ах, да, я же так и не сказал, что именно я для вас приготовил! — оживленно махнув рукой присутствующим, Ди спешно зашагал к дверям, приглашая ребят всей гурьбой последовать за ним в мастерскую. — Вообще-то, я уже давно собрал эту малышку и все искал возможности ее протестировать, в том числе и на больших дистанциях... Думаю, Аляска очень даже подойдет. Хотя, для начала не помешал бы черновой тест-драйв где-нибудь за пределами города, но чего мелочиться? Нет-нет-нет, нам с вами вовсе не сюда, — заметив, что его товарищи собираются набиться в гараж, техник оживленно покачал головой из стороны в сторону и повел их дальше, первым спустившись в заброшенный туннель метро и энергично зашагав куда-то в одном ему известном направлении, уводя компанию дальше. — Для этой крошки мне понадобилось чуть более, ээ, просторное помещение, с высоким потолком и желательно без торчащих отовсюду железяк. Все за мной, не отставайте! — спустя всего какую-то пару сотен шагов по слабо освещенному аварийными лампами проходу, Донателло соизволил-таки вывести друзей на очередную и, по всей видимости, давно заброшенную станцию Нью-Йоркского метрополитена. По громкому щелчку настенного рычага-переключателя, всю платформу залили яркие лучи многочисленных прожекторов, тут и там закрепленных как на самом перроне, так и где-то под высоким сводчатым потолком, выхватив из темноты небольших размеров вагончик, зачем-то вытащенный техником на середину зала — вполне себе обычный такой трамвай, из последних моделей 50-хх годов, ничем не примечательный на вид... Кроме того, что у него были полностью убраны колеса и зачем-то сильно увеличены оконные проемы. Видя замершее на лицах друзей недоумение, ожидавших увидеть перед собой как минимум военный истребитель, а как максимум — громоздкий нефтяной танкер, Донни, кажется, ничуть этому не смутился. Наоборот, адресовал ребятам свою фирменную щербатую улыбку и шутливо вытянул обе руки в сторону их нового... старого... непонятно какого транспорта, предлагая рассмотреть тот во всем его скромном великолепии.

Вуаля! Ну как вам? Впечатляет, правда? Я назвал его "Черепахожабль"! Шучу, шучу, — он аж негромко рассмеялся над вытянутыми физиономиями Рафа и Майка. — Честно говоря, я еще не придумал окончательного названия... Ну да бог с ним. Смотрите лучше, что мы умеем! — забравшись внутрь вагончика, Дон на какое-то время полностью скрылся из виду, гребя и звеня его содержимым... а затем покатая крыша трамвая вдруг с шорохом разъехалась в разные стороны, выпуская из себя ну просто огроменное надувное полотно! Поднявшись на добрый десяток метров над головами у дружно прихреневших мутантов, оно все продолжало и продолжало увеличиваться в размерах, постепенно наполняясь горячим воздухом... ну, или газом, смотря успел ли Донни раздобыть столь необходимый для путешествия азот. Судя по целой горе тяжелых металлических баллонов, громоздившихся у дальней стенки — еще как успел! И даже оставил немного про запас. — Ну-ууу? И как вам? — до невозможности гордый собой Донателло с широченной ухмылкой показался на пороге фургончика (или правильнее было бы назвать это кабиной дирижабля?), эдак нарочито небрежно прислонившись локтем к одной из раздвижных дверец. — Согласны лететь со мной на этой крошке? По моим быстрым подсчетам, путешествие должно заняться у нас... — на секундочку отвлекшись от разговора, изобретатель пробежался пальцами по сенсерному монитору своего переносного компьютера, закрепленному на одном из его широких, туго перетянутых лентами запястий, что-то быстро высчитывая. — ...от силы два с половиной дня, плюс-минус несколько часов. Тут хватит коек на всех, а еще есть встроенные душ с биотуалетом, так что нам не придется спускаться вниз на ночь. Ну, что скажете? Устраивает вас такой способ передвижения?

*****

Ох и нелегко это было — набраться духу и снова выйти на связь с теми, кого она пообещала никогда больше не тревожить.

Несмотря на то, что Алопекс сознательно оборвала любые контакты с кланом Хамато, подаренный Доном черепахофон все еще был при ней... и, как ни странно, до сих пор работал, сохраняя почти полный заряд батареи. И это при том, что она так долго им не пользовалась и всюду таскала его с собой по самому зверскому, самому лютому холоду! Правда, воспользоваться им удалось не сразу, и вовсе не потому, что он замерз или пытался выйти из строя, а просто самой Ло потребовалось совершить над собой огромное моральное усилие, чтобы даже просто достать прибор из закромов — кажется, девушка провела целый вечер, молчаливо пялясь на темный экран, все никак не решаясь его включить. Она прекрасно запомнила тот последний разговор с Майки, когда ей пришлось вылить ему на голову целый ушат гадостей на прощание, лишь бы только он смог, наконец, отпустить ее на все четыре стороны и после не жалел о принятом им решении. Наверняка он все еще был страшно на нее обижен... а может, уже успел позабыть об их короткой, но трепетной дружбе, отвлекшись на куда более важные вещи. Ей не хотелось его тревожить, правда. Но, с другой стороны, с момента их расставания прошло уже немало дней... Она неплохо восстановилась за это время, а главное — прекрасно контролировала свои действия, так что, в принципе, можно было уже не переживать о том, что она вновь бросится на подростка в приступе слепой ярости, приняв его за Шреддера или еще бог весть знает какого монстра. Возможно, все-таки стоило рискнуть... и попытаться начать все с самого начала? Как-то, ну... восстановить их с Майком отношения.

Ведь, как ни крути, а она ужасно по нему соскучилась.

В конечном итоге, зажмурившись, ну точь-в-точь как перед болезненным уколом в процедурном кабинете (смешно... это когда это она боялась уколов?), Ло все-таки заставила себя включить несчастную "трубку"; темное логово немедленно озарилось слепящим электронным свечением, и завороженно распахнувшая глаза мутантка на краткий миг ощутила себя так, будто бы снова сидела на стареньком продавленном диване в логове ее друзей-черепашек, перед громко бормочущим телевизором, бок о бок с мирно дремлющим Сплинтером и чуть более громко похрапывающим Микеланджело, который вечно засыпал на всяких слащавых бразильских мелодрамах. Алопекс даже машинально покосилась куда-то в сторонку, словно ее приятель мог бы оказаться сейчас рядом с ней — но, разумеется, никого там не увидела. Моргнув, наемница вернула взгляд на ярко сияющий во тьме экран, четким прямоугольником отразившийся в ее зрачках, и, еще немного помешкав, дотронулась до него ладонью, принявшись аккуратно пролистывать список доступных контактов. Не шибко длинный, учитывая, что речь шла о вечно прячущихся в канализации мутантах и довольно-таки ограниченном круге их ближайших друзей и союзников, так что нужное имя отыскалось довольно быстро — вместе с весьма характерным снимком главного шутника команды, сделанным во время одной из их с Ло уютных посиделок в черепашьем убежище. Майки нарочно позировал на камеру, застигнутый в самый разгар готовки, частично припорошенный мукой, в случайно выпачканном малиновым джемом фартуке, но все еще жутко радостный и довольный, с извечной широченной лыбой во всю свою конопатую мину. Сердце Алопекс невольно ёкнуло при виде его смешной и при этом донельзя милой физиономии: наверняка он и сейчас тоже что-нибудь готовил... если, конечно, его раны успели достаточно хорошо зажить за это время. Едва только вспомнив об этом, Ло невольно замерла, не спеша касаться пальцем ярко-зеленой кнопки исходящего вызова и вновь крепко задумавшись над тем, что она, собственно, намеревалась сделать. Хотел бы сам Майки услышать ее голос? А увидеть ее в живую?

Что, если он теперь и вовсе не хотел с ней знаться?

Еще немного помешкав, так и не решившись коснуться заветной клавиши, Алопекс вдруг упрямо нахмурилась и пролистнула список контактов обратно к самому его началу, найдя другое имя, более... нейтральное для нее, что ли. Имя того, с кем она точно могла бы спокойно переговорить, не чувствуя при этом слишком сильного стеснения, как при общении с Микеланджело, и не ожидая тонны злости и негатива в ответ, как если бы она набралась наглости позвонить его сердитому братцу-Рафаэлю. Набрав в грудь побольше воздуха, лисица все-таки вжала палец в экран, мысленно молясь, чтобы сигнал не прошел: тогда бы у нее было официальное оправдание тому, что она не стала связываться с учениками Хамато и рассказывать им о своей невообразимо важной находке... Но увы, из тесно прижатого к уху динамика послышались сперва довольно громкие и отчетливые гудки, а затем, спустя весьма долгий промежуток времени, за который Алопекс чуть было не струсила окончательно — и несказанное удивленное, привычно-вежливое и чуточку хрипловатое "алло?". Ну, все... теперь уж точно поздно было идти на попятную. Еще разок глубоко вздохнув, Ло тихонько пробормотала в ответ сонному изобретателю, не сумев, впрочем, сдержать легкой, какой-то даже глупой улыбки:

Привет, Ди. Это я... Алопекс. Извини, если потревожила. Ты можешь меня сейчас выслушать?...

*****

Как ни странно, но Донателло ее выслушал, причем на удивление спокойно и внимательно, без тени былой агрессии — если он и был недоволен ее внезапным звонком, то совершенно не подавал виду. Более того, гений, кажется, всерьез заинтересовался ее сбивчивым рассказом и пообещал ей перезвонить, сразу же, как только передаст новость своим братьям и сэнсэю... И он действительно выполнил свое обещание! Ло чуть из собственной шкуры не выпрыгнула, когда на следующее же утро в ее, казалось бы, таком спокойном и тихом укрытии вдруг раздалась громкая восьмибитная мелодия — а едва придя в себя от шока, тотчас неуклюже выпуталась из своего рваного, безразмерного балдахина, которым она пользовалась в качестве теплого спального мешка, и обеими руками схватилась за настойчиво вибрирующий черепахофон, едва при этом его не выронив: ух, как это было неожиданно и чертовски волнительно! Сердце билось как ненормальное, пока она внимательно слушала ответ Донателло и что-то коротко, послушно ему отвечала. И лишь когда умник получил от нее все необходимую информацию, касаемую нынешнего местонахождения беглой полярной лисицы, заодно четко проинструктировав ее в ответ, в том числе указав, где и когда ей примерно следует ожидать прибытия скромной черепашьей делегации, Ло, наконец, смогла в полной мере осознать и переварить услышанное; опустив дрожащую (и, кажется, слегка вспотевшую) ладошку с крепко зажатым в ней переговорным устройством, девушка невидяще уставилась прямо перед собой... А затем вдруг громко, ну совсем по-девчачьи взвизгнула, подпрыгнув на добрые два метра вверх, и принялась бешеной куницей носиться кругами по своему логову, распушив хвост до поистине монструозным размеров. Они все-таки приедут... Они правда сюда приедут! Ну, или как там объяснил Донни? Прилетят, неважно! А значит, она снова их всех увидит... увидит Майка! Охваченная просто бурей нежданных эмоций, совершенно ей не свойственных, Алопекс еще какое-то время просто молча сходила с ума от переизбытка чувств, а затем, пулей вылетев из логова, с размаху ухнулась спиной в снег, широко раскидав лапы в разные стороны. Ей отчего-то хотелось смеяться в полный голос, но вместо этого Ло просто, тяжело дыша, глядела в медленно светлеющее небо у себя над головой, тщетно силясь успокоиться и трезво осмыслить все происходящее.

Итак... Ребята уже очень скоро будут здесь — всего-то дня через два-три, по словам Дона... Да еще и Мону с собой прихватят!

Интересно, почему саламандра решила отправиться на север вместе с ними? Впрочем, неважно... Она будет рада увидеть и Мону тоже! Но ведь в таком случае их всех нужно было куда-то селить и чем-то кормить, верно же? Верно! Нужно было наловить побольше еды... и подумать над тем, как расширить и утеплить ее нынешнее укрытие, чтобы оно смогло вместить в себя сразу пятерых человек... то есть, мутантов, включая саму Ло. Это ведь Аляска, мать ее дери! Тут не выживешь без надежного, теплого жилища. Хоть иглу строй, ей-богу. А может, попросить Нанука приютить их на время в своей избушке? Ох, нет, дурацкая, глупая затея: места мало, да и неизвестно, как сам Нанук отреагирует на появление сразу четырех говорящих рептилий. Вдобавок, вокруг слишком много людей, и вообще... Все так напуганы. Нет, это определенно не самый лучший вариант.

"Я подумаю над этим чуть позже," — решила Алопекс, усаживаясь и деловито отряхивая плечи от налипших снежных комьев. — "А пока... пока что мне нужно как следует запастись провизией!" — конечно, ребята наверняка привезут с собой целую кучу продуктов, но скорее всего это будут консервы и сухой паек; Ло же понимала, что им потребуется горячее, свежее мясо — только оно и способно было нормально согреть в таком суровом климате, как этот. Потому лисица, не мешкая, устремилась прочь, уже привычно вынюхивая и высматривая свежие кроличьи следы на снегу — настроение у нее было на редкость приподнятым, что и не удивительно! Честно говоря, девушка с трудом могла вспомнить, когда у нее в последний раз было так светло и радостно на душе. Да, волнительно, да, немного боязно, но как же она, черт возьми, была счастлива! И это невзирая на то, что черепашки и их хвостатая подружка ехали сюда вовсе не ради встречи с белошкурой воительницей, а только ради возможности взглянуть повнимательнее на ее откровенно странную находку. И, скорее всего, они все еще были страшно злы и обижены... ну, или как минимум сильно насторожены. Особенно Майк... и Раф. И, возможно, Мона. Уж не за тем ли она летела сюда вместе с остальными, чтобы как следует наподдать по одной наглой мохнатой заднице?

И все равно Алопекс была безумно рада их увидеть... Всех без исключения — даже мрачного громилу-Рафаэля, который наверняка мечтал содрать с нее шкуру при встрече. Ну и пусть! Пусть себе бесится! Что он ей сделает, в конце-то концов?

В любом случае, пускай сначала поймает!

*****

Естественно, уже спустя час-другой не вполне здоровое воодушевление Алопекс начало постепенно сходить на нет, к вечеру сменившись вполне ожидаемой тревогой, а на следующий день так и вовсе обратилось в самую настоящую панику!

Чем дольше лисица ждала приезда своих товарищей, тем страшнее ей становилось и тем сильнее она жалела о спонтанно принятом ею решении. Ну зачем, зачем она вообще им позвонила! Какое ей было дело до разгадки тайны их происхождения? Они ведь точно, определенно точно не хотели ее видеть, а она, получается, нарочно приволокла их на Север... Как она должна была себя вести? Что должна была сказать при встрече? Эти и многие другие вопросы безостановочно терзали воспаленный рассудок бывшей наемницы, не давая спокойно спать по ночам и мешая охотиться в дневное время, а стоило ей хоть на минуту сомкнуть глаза, как к ней снова возвращались те кошмарные сновидения, в которых она была вынуждена беспомощно наблюдать за тем, как Шреддер сжигает ее родной лес, а затем обращается в огромного кровожадного медведя. Резко просыпаясь, Ло чувствовала себя так, будто она только что пробежала несколько километров по лесу — сердце колотилось как сумасшедшее, и ей стоило больших усилий взять себя в руки. После очередного такого жесткого пробуждения, как раз накануне прилета черепашек, она решила, что с нее хватит подобных выкрутасов со стороны истощенных ожиданием нервов, и с донельзя сердитой миной вышла из своего укрытия, потратив несколько минут на ожесточенное умывание в ледяном ручье — ну все, хватит, проснись уже наконец! Вся мокрая и взъерошенная, Ло продолжала активно загребать воду обеими руками, шумно бросая ту себе в лицо, покуда в голове не прояснилось окончательно... а затем ошарашенно уставилась на свое искаженное рябью отражение, на краткий миг углядев в нем чей-то злобный, окровавленный оскал. Не на шутку испугавшись этого жуткого видения, лисица, однако ж, тотчас с глухим рычанием врезала по воде когтями, словно бы пытаясь прогнать этого ненавистного фантома... да так и плюхнулась задницей в снег, прижав уши к черепу и сиротливо обхватив руками собственные мохнатые колени. Опять... опять эти дурацкие галлюцинации! Сколько же можно?...

Никогда больше, — тихо, но решительно проворчала мутантка себе под нос, обернувшись пышным снежным хвостом и надолго о чем-то задумавшись. Однако, ее мрачное уединение уже очень скоро (и, признаться, довольно неожиданно) было прервано громкими, беспокойными криками, раздавшимися откуда-то из глубин соснового бора. Насторожив уши, Ло моментально вскочила на ноги и прислушалась к этим отдаленным воплям, силясь понять, откуда они доносятся... и резво, на четвереньках бросилась в заросли, спеша отыскать источник подозрительного звука. Пробежав с несколько десятков метров по мирно спящему, заснеженному лесу, Алопекс, наконец, достигла края небольшой полянки, посреди которой обнаружилось несколько крупных, хорошо сложенных мужчин — лисица сразу же узнала в них охотников во главе со здоровяком Баркуном. Все они торопливо двигались в направлении деревни, неся на руках что-то, отдаленно напоминавшее звериную тушу... Сперва Ло показалось, что это какой-то невезучий лесной обитатель, угодивший под прицел охотничьего ружья, но затем, приглядевшись повнимательнее, с испугом осознала: это был человек, плотно закутанный в теплую волчью шубу. Укрывшись в тени одной из местных разлапистых сосен, девушка молча пронаблюдала за тем, как Баркун и его люди проходят мимо, бережно придерживая свою ношу со всех сторон; в густом меху на мгновение промелькнула чья-то бледная до синевы ладонь, безвольно свисающая вниз, кажется, совершенно обескровленная... и, вдобавок, такая маленькая и хрупкая, что совершенно точно не могла принадлежать взрослому! Алопекс проводила ее отчасти завороженным взглядом, чувствуя, как все внутри нее тоже стремительно леденеет: неужели еще одна жертва? это что, ребенок?

Придя в себя от первого шока, куноичи безмолвной тенью скользнула следом за охотниками, предусмотрительно держась от них на безопасном расстоянии, но ни минуты не упуская их из виду — таким образом, проводив их до самой окраины деревушки. Зайти дальше не представлялось возможным: громкие крики Баркуна и его спутников мгновенно привлекли внимание местных жителей, и те горохом высыпались из своих жилищ им навстречу, окружив группу со всех сторон и подняв тревожный гомон. Не решившись подходить ближе, Ло спешно скользнула в обход поселению, на свой страх и риск подкравшись к домам с другой, более темной и безлюдной стороны, где и затаилась вновь, с великой предосторожностью выглянув из-за большого дровяного нагромождения. Кажется, пострадавшего (пока что она мысленно называла его именно так, не желая делать поспешных выводов) собирались занести в одну из избушек... да, так оно и случилось. Дождавшись, пока охотники скроются внутри, оставив часть волнующейся толпы снаружи, Алопекс неслышно подобралась к задней стене нужной ей постройки и, подпрыгнув, цепко ухватилась руками неровный древесный сруб, мартышкой подтянув свое гибкое пушистое тельце повыше. Вскарабкавшись таким образом на крышу, девушка осторожно заглянула в круглое, покрытое изморозью окошко, предварительно аккуратно потерев его ладонью. Внутри царил настоящий аншлаг: Ло видела, как Баркун с трепетом уложил бездыханное тело на одну из свободных кушеток, невольно закрывая его своей широкой, закутанной в меха спиной, в то время как другие люди суетливо носились взад-вперед по помещению, о чем-то громко переговариваясь и, очевидно, страшно переживая. Навзрыд плакала какая-то женщина... Лисица напряженно сощурила глаза, с силой вжимаясь лбом в холодное оконное стекло, аж затаив дыхание от переполнявшей ее сердце тревоги... а затем резко накрыла рот ладонью, подавляя невольный вскрик, как только Баркун, наконец, горестно отступил прочь от чужой постели.

Это был Ыкалук — один из друзей погибшего недавно Инира... и, судя по его застывшему, затянутому пугающей серой пеленой взгляду, он тоже был мертв!

Нет, — моментально севшим голосом пробормотала Ло, резко отстраняясь от окна и с донельзя беспомощным, растерянным видом прижимаясь спиной к шероховатой бревенчатой кладке. Как... как это, черт возьми, могло случиться?! Почему с ним?!... Картинка белого как снег, словно бы замерзшего насмерть паренька так и стояла перед глазами, и Ло потребовалось несколько минут на то, чтобы справиться со своими эмоциями. Странно, ведь она никогда раньше не реагировала так на мертвецов... в том числе и убитых ею самой! Она ведь даже не знала этих ребят лично. Почему же...?

"Потому что они дети," — мысленно, с невесть откуда взявшимся ожесточением ответила Алопекс на свой же собственный вопрос, отняв дрожащую ладонь от лица и слабо оскалившись. — "Кто бы не сотворил такое с детьми, это не просто убийца — монстр!" — наемница вновь тесно прижалась переносицей к стеклу, на этот раз сознательно подавляя жалость и заставляя себя получше рассмотреть труп бедного Ыкалука, желая убедиться в том, что его ранили аналогичным с Иниром образом... Да, кажется, так оно и было: на открытой шее паренька красовалась все та же глубокая рваная рана, притом совершенно обескровленная. Выходит, Нанук был прав... К слову, о Нануке — старик тоже был здесь, с совершенно непроницаемой миной стоя в компании тех охотников, что принесли тело несчастного мальчика, тяжело опираясь на свою двустволку и донельзя мрачно глядя перед собой; но стоило Ло посмотреть в его сторону, как он тут же уставился на лисицу в ответ, каким-то непостижимым образом догадавшись о ее присутствии рядом. Само собой, он не стал поднимать шум и обращать внимание соплеменников на прилипшую к внешней стороне окна глазастую лисью физиономию, но от эдакого пристального, всезнающего взгляда его пронзительных голубых глаз Алопекс как-то невольно передернуло. Ну и странный же он старик, все-таки... Не говоря ни слова, Нанук молча подал ей знак рукой, и девушка послушно спрыгнула обратно в сугроб, затаившись в тени постройки и терпеливо дожидаясь, пока он сам к ней выйдет. Ждать, к счастью, пришлось не очень долго: уже спустя десять минут, из-за угла послышался характерный хруст снега, и Нанук неспешно приблизился к своей хвостатой знакомой, на ходу вытаскивая курительную трубку откуда-то из-под воротника своей косматой шубы. Длиннющую, тонкую как тростник и украшенную причудливой резьбой — Ло невольно загляделась на эти искусные узоры, позабыв на мгновение о том, зачем они, собственно, здесь встретились.

Нравится? Я сам вырезал ее из дерева, — Нанук чуть покачал седовласой головой, набивая горлышко какими-то сухими травами и неспешно поджигая их вытащенной из кармана спичкой. — Точно такую же я отдал отцу Ыкалука на прошлой неделе... Тот хотел подарить ее своему сыну на совершеннолетие. Жаль... Как видно, надо было сделать это раньше, — он попыхтел, со старческой досадой закусив древко трубки кривыми, давно пожелтевшими от возраста зубами. — Бедный, бедный мальчик. Несчастный и глупый, — перехватив на себе откровенно шокированный взгляд Ло, старик негромко вздохнул. — Он ушел в лес, чтобы в одиночку найти и покарать убийцу Инира. Ему говорили не делать глупостей... Но он улизнул из-под родительского надзора, и вот что с ним стало в итоге. Вендиго высосал его кровь и пожрал его душу... но ему будет мало одной жертвы. Все точно так, как это происходило раньше — 50 лет тому назад.

Будут и другие, — тихо прошептала Алопекс, и Нанук коротко кивнул в ответ, подтверждая сказанное.

Местные дети и подростки находятся в страшной опасности. Я ведь предупреждал тебя об этом. Теперь ты мне веришь?

Отчасти, — уклончиво молвила лисица. Тесно обхватив себя обеими руками, она в глубокой задумчивости прошлась взад-вперед перед негромко попыхивающим трубкой Нануком. — Не обижайтесь, просто... мне все еще тяжело поверить в существование какого-то древнего кровожадного духа, без обид. Кто бы это ни был, вендиго или просто свихнувшийся маньяк из числа местных индейцев, но он, очевидно, будет убивать дальше — до тех пор, пока мы его не поймаем.

Верно. Но поймать его будет непросто. У тебя есть какие-нибудь идеи?

Тоже самое я хотела спросить у вас! — Ло порывисто обернулась в его сторону. — Вы же как-то выследили убийцу полвека назад, значит, это можно сделать и сейчас! Как у вас это получилось?

Я потомственный следопыт, но, признаюсь честно, это была та еще задачка, — Нанук легонько пожевал зубами свою трубку. — Я потратил долгие месяцы, пытаясь найти хоть какой-то след, денно и нощно рыская по лесу вокруг мест свершенных этой тварью преступлений, сооружая ловушки и расставляя капканы всюду, где он мог пройти... Но все было тщетно. Тогда я подумал, что, быть может, мне удастся отыскать его лежбище... место, где он прячется. Вот тогда-то мне и улыбнулась удача.

Значит, нам просто нужно исследовать его тайное логово и устроить там засаду, — Алопекс решительно шлепнула кулаком по распахнутой перед собой ладошке. — В его отсутствие, разумеется. Наверняка он рано или поздно туда заглянет...

О, я бы так не торопился с выводами, дитя. Он хоть и дух, но наделен рассудком и памятью. Я уже один раз нашел его укрытие — ты правда думаешь, что после этого он стал бы туда возвращаться?

Но пока что у нас нет никаких других зацепок, — девушка широко развела когтистыми лапами, — кроме той, что вы сами мне дали. Нужно хотя бы попытаться.

Хммм... может, ты и права, — Нанук еще немного постоял, глубоко и размеренно вбирая в себя клубы ароматного дыма, а затем спросил, испытующе глянув на мутантку из-под сени кустистых белых бровей. — Ты уже была там? В его старом логове?

Нет... пока нет, — Ло отчего-то поежилась. — Я не рискнула соваться туда в одиночку. К тому же... как я уже говорила в тот раз, когда мы с вами впервые встретились — это место расположено слишком близко от моего родного леса.

И что с того? Разве тебе не хотелось бы снова навестить свой дом?

Но у меня больше нет дома, Нанук, — Алопекс отвернулась, вновь зябко спрятав ладони под мышки и вздернув укутанные рваной накидкой плечи. — Все сгорело дотла... Мне больше не за чем туда возвращаться.

Но ведь тебе в любом случае придется туда пойти.

Да, но исключительно по делу. Мне не хотелось бы постоянно затрагивать эти воспоминания, они слишком... болезненные.

Хм. Скучаешь по тем местам?

Ох... ужасно! И по своей семье — тоже, — помолчав, лисица вновь вопросительно повернула к старику свою ушастую голову. — Нанук, а у тебя когда-нибудь была семья? — вместо ответа, старейшина как-то странно и преувеличенно-громко закашлялся, делая вид, что не расслышал вопрос и вообще занят выбиванием пепла из трубки.

Мне пора возвращаться к своим. Нужно поговорить с семьей Ыкалука и раздать соответствующие указания... Гхм... Ну, а ты, — он ткнул древком в сторону смущенно замершей поодаль Алопекс, — держись начеку. И друзей своих предупреди, чтобы не шатались по лесу в одиночестве... Пускай ни минуты не теряют бдительности! Особенно, когда пойдете к тому бункеру. Не знаю, где сейчас прячется это чудовище, но лучше вам будет подстраховаться заранее...

Хорошо, Нанук, я передам им твои слова, — примирительно откликнулась Ло на скрипучее брюзжание индейца. — Только не сердись так. Мы будем осторожны.

Вот и славно. Расскажешь мне потом, как все прошло, — побухтев напоследок, Нанук тяжелым шагом двинулся обратно в избу, в то время как сама Алопекс вновь осталась в гордом одиночестве, неловко переминаясь с лапы на лапу в тени бревенчатой постройки. Ну... задерживаться здесь, пожалуй, не стоило. Проводив старика долгим, каким-то даже виноватым взглядом (не стоило ей затрагивать эту тему, ей-богу! он ведь жил совсем один и был уже такой старый — скорее всего, у него просто не осталось никаких живых родственников), Ло бесшумно скользнула вглубь зарослей, на ходу размышляя об их разговоре и пытаясь решить, что ей делать дальше. Пожалуй, стоило разыскать то место, где был найден бедный Ыкалук, и повнимательнее все осмотреть... Однако прежде, чем лисица успела отойти на безопасное расстояние от деревни, где-то вдали послышался странный, нарастающий гул — и раздавался он откуда-то сверху, как если бы над лесом пролетал вертолет или даже небольших размеров самолет. Навострив уши под тяжелой тканью накрывавшего их капюшона, Алопекс замерла на одном месте, тщетно пытаясь понять, откуда доносится этот звук, после чего мартышкой вскарабкалась на ближайшую ель, с любопытством высунув морду из ее густой, разлапистой кроны: так она могла лучше осмотреться по сторонам и понять, в каком направлении двигаться. Взгляд девушки напряженно скользнул по бескрайнему, заснеженному морю голубовато-зеленой хвои... и в конечном итоге замер на откровенно странном летучем сооружении, больше всего напоминающем огромный серебристый зеппелин — ну, или дирижабль, если говорить внятным человеческим языком. Причудливая конструкция медленно и чинно плыла по небу в отдалении, вращая лопостями винтов и играя в догонялки с кучерявыми облаками, постепенно снижаясь; какое-то время, Алопекс завороженно пялилась на нее со своего деревянного "насеста", напрочь позабыв о том, что она собиралась сделать... А затем вдруг подпрыгнула как ужаленная, сообразив, КТО может находиться на борту у этого махины, и камнем низринулась вниз, с размаху бухнувшись задом в сугроб. Спешно отряхнувшись, Алопекс угорелой болонкой метнулась прочь — прямиком к тому месту, где, по ее предположениям, должен был в скором времени приземлиться воздушный корабль ее друзей.

Ай да Донни, ай да сукин сын! Это ж надо было такое придумать!...

"Они здесь!" — задыхаясь не то от быстрого бега, не то от охватившего ее волнения, лисица на всех парах летела вперед, по-собачьи болтая высунутым наружу языком, взрыхляя мягкий, искрящийся снег всеми четырьмя когтистыми лапами, огромными прыжками преодолевая расстояние между деревьями; дирижабль, между делом, спускался все ниже и ниже, по мере снижения плавно скрываясь за плотным частоколом заостренных еловых макушек. В какой-то момент, Ло окончательно потеряла его из виду, но это было уже неважно: она хорошо знала здешний лес и могла безошибочно определить, в каком месте пришвартовалась эта смешная посудина. Наверняка они воспользовались той большой поляной с одиноко торчавшей по ее центру, старой и кривой сосенкой — за нее было бы очень удобно уцепиться "якорем"... Не добежав нескольких метров до окраины облюбованной мутантами площадки, Алопекс вдруг резко ударила по тормозам и замерла в густой тени деревьей, тяжело отдуваясь; сердце ее трусливой птицей рвалось из груди, и, честно говоря, девушка не смогла бы ответить, как именно она сейчас себя чувствует. Ей было одновременно радостно и безумно страшно... так страшно, что хотелось просто развернуться на все 180 градусов и тотчас рвануть наутек, предоставляя ребятам в одиночестве топтаться посреди незнакомой им тайги! Однако Алопекс, разумеется, сдержалась. Быстро переведя дух, лисица уже гораздо более медленным, отчасти даже крадущимся шагом двинулась вперед, пока что совершенно не торопясь выскакивать на открытую местность и вообще стараясь не привлекать к себе внимания. Осторожно отогнув лапкой одну из разлапистых, игольчатых ветвей, бывшая наемница Шреддера издали уставилась на приехавших к ней мутантов, которые как раз спускались вниз из кабины. Вон накаченный, как всегда, брутальный Рафаэль, с кислой миной скрестил мускулистые руки на своей необъятной груди, исподлобья наблюдая за тем, как долговязый милашка Донателло бережно подхватывает за талию свою миниатюрную, длиннохвостую возлюбленную, помогая ей поскорее сойти на землю... Все как один облаченные в теплые зимние вещи и по самую маковку укутанные шарфами, в таких смешных меховых шапках — взглянешь так со стороны, и не сразу догадаешься, что это рептилии, а не люди! Но постойте-ка, а где же Майки? Едва только Алопекс о нем подумала, как главный шутник команды с явным недовольством выглянул наружу из дверного проема, а затем столь же неохотно спрыгнул вслед за остальным, едва при этом не утопнув в снегу по самую веснушчатую маковку. Алопекс невольно расплылась в широченной, до ужаса умиленной улыбке и, в миг позабыв обо всех своих сомнениях и тревогах, с невесть откуда взявшейся у нее смелостью выскользнула из-под тенистого древесного полога — благо, ребята уже и сами громко звали ее по имени, сложив ладони рупором и чутка разбредясь в разные стороны. Нарочито шумно запрыгнув на верхушку ближайшего к ним сугроба, оперевшись на него всеми четырьмя конечностями, Ло плавно повела пышным хвостом в воздухе, привлекая внимание подростков к своей заметно похорошевшей, набравшей крепости (да и пухлоты тоже — чего скрывать) персоне, одновременно с тем движением лапы стягивая капюшон с ушастой головы. Взгляд ее огромных, исчерна-желтых глаз вновь остановился на Майке: кажется, в данный момент лисица не замечала никого и ничего, кроме своего конопатого приятеля. Заостренная лисья мордашка при этом вновь озарилась непривычно радостной, лучащейся теплотой улыбкой — как же она была рада снова его увидеть! Словами не передать!

Майки...

Отредактировано Alopex (2019-04-02 22:25:48)

+2

6

Все это напоминало ему старый фильм ужасов.

В духе Карпентера с его "Нечто". В этом вроде ничего плохого, ведь это культовый ужастик его детства, до сих пор обожаемый им настолько, что черепашка обязательно пересматривал его эдак раз в пару месяцев, пускай и зная наизусть, но все равно каждый раз впечатляясь тамошним спецэффектам, вроде острозубой головы местного доктора, самостоятельно упрыгавшей от греха подальше. Майклу Бэю стоило бы поучиться у этого чувака, как снимать хорошее кино! А ведь сколько времени прошло!

В общем, выбирая себе пуховик потеплее, бездумно втыкая на экран ноутбука (а вы думали он по помойкам будет шариться, в поисках телогрейки? Угу... щаз!), Микеланджело себе уже в красках напредставлял, как где-то под поселением чукчей, лет эдак миллион назад упала летающая тарелка, и какой-нибудь наивный, глупый эскимос на так давно случайно кинул спичку да и разбудил чудище. И он... кхм... оно, как Раф когда ему не доложили молочного пудинга на ужин, принялось всех неистово жрать. Или превращался в них самих, чтобы добраться до остальных членов деревни. Еще раз напомните, зачем мы туда едем?

Простите его вредность. И он понимал разочарование и недовольство сэнсея, старый крыс имел полное право злиться на своих упрямых сыновей, которые поступают ну... не очень хорошо, когда отказываются протянуть руку помощи другим, очевидно сильно нуждающимся в спасителях и защитниках. Ведь он этому их обучал. Помимо того, чтобы уметь отмудохать кого-то кулаками, нунчаками и любыми подручными средствами, надо еще быть сильным душой - честным, добрым, открытым, внимательным и чутким к чужим страданиям. Держать свои эмоции под контролем и всегда делать выбор в пользу того, где сторона светлее. Иногда этот выбор давался с таким трудом... Как сейчас. Пока черепашка делал свое задумчивое "трунь" колесиком мышки, на сердце висел тяжелый камень безнадеги и какой-то... необходимости что ли? Он ДОЛЖЕН туда поехать и ДОЛЖЕН все там разрулить. Потому что так НАДО. И не важно чего ты хочешь, потому что это твой ДОЛГ. Как долг каждого  порядочного челове... эээ мутанта.

Личные обиды превращали его в бесчувственного сухаря и это юноше совсем не нравилось. Он чувствовал себя некомфортно со своих же собственных эгоистичных мыслей. Но ничего не мог с этим поделать. Он уже дважды столкнулся с предательством за все это время после того как выполз на эту чертову поверхность, и просто... не мог никак оклематься от всего этого. Хорошо, он мог понять Лео, на примере поехавшей крышей Ло, или Моны до появления снежной мутантки, не оставалось никаких сомнений в том, что их брата тоже усиленно пичкают наркотиками и он просто немного не в себе. Или много... Но у них пока нет никакой возможности вытащить его оттуда, привязать к кровати дома и назначить процедуры с промыванием желудка от доктора Ди - авось поможет!

Но Алопекс он простить и понять не мог при всем своем желании.

Майк сердито уставился на синюю, синтепоновую куртку с пышной меховой опушкой, хмуря бровные дуги и раздраженно почесывая пальцем располосованную крестом переносицу. У него не было никаких мыслей на этот счет. Она оставила его, сказала, что это не дружба, что это вообще ничего не значило и "все было одной большой ошибкой".

Вот на этой мысли подросток чуть не запульнул мышкой со злости прямиком в экран ноута, красноречиво и молча театрально взмахнув своими массивными лапищами. КАК?! Как ВООБЩЕ можно было так ему сказать?! Он столько сил потратил чтобы ей было хорошо, чтобы она освоилась, поняла, что есть не только Фут с их солдатскими привычками из средневековой казармы. Что есть семья, любовь, забота и тепло. Дружба.

А она взяла и все разом перечеркнула, поставив жирную точку в их ээээ.... отношениях и усвистав куда-то в свои родные пенаты. Будто ей так и вовсе действительно всегда было плевать. Она оставила его как в дурном дамском романе с разбитым сердцем и порушенными надеждами. Сожгла мосты. Спустила с небес на землю и больно пнула под панцирь напоследок. Эх... Алопекс. Он даже понятия не имел, чем все это заслужил, и детская, смешная обида маленького мальчика, которому не купили игрушки и не повели в кино, смешивалась с колоссальной всеобъемлющей щемящей сердце болью и отчаянием, заполняющими каждый укромный уголок его бронированного, нескладного тела. Мир оказался слишком жесток. Слишком! Сейчас Майк как никогда понимал, что просто не был к такому готов. К таким потерям.

Нужно быть жестче. Сдержаннее. Суровее к самому себе.

Нет... он летит туда только ради того, чтобы помочь местным жителям и спасти их от кровожадного мутанта (дай то бог чтобы это не было нечто из иного измерения!), и постарается сделать это максимально быстро, чтобы поскорее вернуться домой. Обратно, в грязную канализацию, к одеялу, подушке, чашке какао и затяжной депрессии. В одном Мастер точно прав - маленьким детям требуется их помощь, и они не виноваты в разрушенной жизни весельчака. Это будет так же несправедливо по отношению к ним, как несправедливой была Ло по отношению к нему, Микеланджело.

Ради этого он должен переступить свою гордость и хотя бы сейчас постараться быть полезным своей семье.


А когда-то он был бы в восторге от такого путешествия.

Забавно так смотреть на то, как постепенно отдаляются и меркнут в ночи огни большого города, когда ты "уходишь" все выше в небо. Микеланджело всегда казался этот город каким-то бесконечным, с его загадочно переплетенными между собой улочками, трущобами, богатыми кварталами, или же вечно оживленным, шумным центром. Всегда оставалось место, где черепашка либо еще не бывал, либо пробегал близко и видел лишь мельком, очень желая остановиться и, что называется, поймать мгновение на память. Но, оказывается не такой уж он и "всеохватывающий", стоит только отъехать чуть дальше, туда, где начинаются первые засаженные лесами поля, и сияние огней Нью-Йорка постепенно исчезает где-то за горизонтом. Еще во время бегства в Норхемптон, глядя из окна фургона, Майк долго этому удивлялся вслух стараясь за этими потрясенными возгласами скрыть свою тоску и смущение по навсегда утерянному в ту роковую ночь старшему брату.

Сейчас, можно сказать, было примерно все то же самое, только весельчак смотрел на затухающее вдали зарево большого города молча, мысленно прощаясь с родными высотками, бруклинским мостом и величавой Статуей Свободы, чей подсвеченный прожекторами силуэт, и ярко зажженный каменный факел в горделиво вытянутой к небу руке эдаким маятником еще долго виднелся вдалеке, пока ее не закрыли тучи.

Летели вдоль берегов, преимущественно ночью, мельком повидав побережье Канады, так что особых достопримечательностей, кроме судоходных шедевров местной флотилии, с громким гудением проплывающих под мутантами, любоваться было особо нечем. Ну и море еще... Холодное и бесконечное... Вернее океан... как его... тихий. Хочешь не хочешь, а запомнишь, когда умник и его начитанная кудрявая подружка дважды, если не больше, поправили уныло восхищающегося мерцающей водичкой шутника. Кстати о последних...

Вот кто-кто пребывал в полном восторге от всего происходящего, так это, пожалуй, любознательный техник и его хвостатая пассия. Эта сладкая парочка могла часами торчать у бортиков их дирижабля (дирижБАБля, зачем они взяли с собой Мону!), любуясь отражением заходящего солнца в воде, или начинали громко спорить о морских обитателях, чья харя то и дело выглядывала из вод мор... океанских. Это было... до тошноты мило. Настолько, что они с Рафом, мрачными статуями сидящие на одной лавочке в унисон скрестив на пластронах мускулистые руки, позеленели бы от приторной сладости, если бы матушка-природа уже не наградила их поразительным, изумрудным оттенком грубой наждачной кожи. Кажется Рафу порой вообще хотелось выкинуть эту сладкую парочку за борт, судя по тому, как неистово играли желваки на его угловатых скулах. Пока изобретатель ванильничал со своей кучерявой ягодкой (вот поэтому Мона у них и не жила, а на чердаке хоть в усмерть обванильтесь), его молчаливая братия пыталась занять себя чем могла. Батарейки они экономили потому что "ну мало ли что и вообще всякие игры и тому подобные глупости превращают тебя из разумной, в примитивную черепашку!", зарядные устройства не для неуклюжих ручек главных ломателей, так что оставались книги и настольные игры. Пытались как-то в "города" играть, но с парочкой "супермозгов" это и дома то не представлялось возможным, даже с атласом и интернетом под рукой. Названия городов на "А" у Микеланджело заканчивались катастрофически быстро. Игра "я вижу что-то..." всегда заканчивалась уныло, потому что это "что-то" было всегда либо зеленым, либо синим, либо цвета их старого воздушного трамвая - не велик выбор. Карточную игру Мона по непонятной причине почему-то забраковала, причем с довольно противным хихиканьем и хитрыми переглядками с Донателло, что бы это не значило. Ладно хоть кроссворды остались (еле у Лизки отжал!), да небольшая настольная игра, которую Майк однажды нашел в канализации, какой-то "добрый человек" выбросил - "Лабиринты и мутанты" называется. Кубики вечно падали с раскладного столика по середине "каюты" и укатывались в самые  недосягаемые уголки этой шаткой летающей хрени! А одну пару Майк вообще благополучно, простите, пр*срал, выбросив их в окно трамвая. Теперь в кости играются киты... наверное...

В общем, весело было, товарищи.

Холодрыга уже давно мрачно веяла со стороны канадских порогов, где вдали виднелись первые снежные шапки в окружении воздушных облачков, и выйти без теплых шмоток на порог не представлялось возможным. А как только они начали подлетать к Аляске - так и вовсе Майк почувствовал себя самой натуральной сосулькой, борясь с желанием собраться трансформером в свою панцирную раковину. А дома тепло! А дома зелено! Одно спасало - дубленая черепашья шкура, привыкшая ко всякой дряни, влажности, холодам... Ну и еще теплая куртка, чей меховой капюшон незамедлительно был надвинут на конопатую лысую маковку. Пейзаж за пределами вагончика изменился до неузнаваемости, и скованные льдом воды, не внушали восторга, а скорее лишь нагоняли саспенса в ожидании той дряни, что ожидает их внизу.

Как люди могут жить в таких условиях? И как им может это нравится?

Белое безмолвие, пустота, колючий мороз... Конечно в зиме имелась своя привлекательность, и зимнее время всегда ассоциировалось с чем-то светлым, в предвкушении Рождества, елки и подарков... Но это там, дома. А здесь эта вечная зима сулила лишь сплошные тяготы жизни и уныние вплоть до самой смерти. Здесь нет ярких огней. Нет красок. Только черное и белое - сугробистые барханы мягкого скрипучего снега, да темные заборы елей, так же слегка присыпанных "шапками", тяжело опустивших свои колючие лапы к земле.

- О, смотрите, песец! - раздался радостный возглас ящерки, которая не побоялась выскочить на мороз, и ткнула перепончатой ладошкой куда-то вниз, указывая на прытко движущееся вдоль косых теней едва заметное светлое пятно. - Вдруг это родственник Алопекс, - девушка с интересом уставилась на нервозно оглядывающегося через плечо зверька (мать моя лисица, что это за хрень над его родным лесом плывет?!), нетерпеливо взмахнув кончиком длинного, змеевидного хвоста. Кажется ей не терпелось поскорее спуститься вниз. - Здесь так красиво... Всегда хотела побывать на Аляске.

- Зачем? На санках покататься? - иронично буркнул обладатель нунчак, повыше поднимая край полосатого шарфа, отворачиваясь от спешно улепетывающего в лесные дебри зверька. Алопекс... снова она. Да, что поделать, ему вот-вот предстояла встреча с его подру... с его бывшей подругой. Майк хмуро уставился себе под ноги, поглубже запихнув крепко сжатые в кулаки ладони в карманы и прислонившись панцирем к перилам. Он как мог отгонял от себя мысли о предстоящем "светлом" воссоединении... оттягивал этот откровенно неприятный для него момент.

При этом краем уха слыша как деловито руководил посадкой трамвайчика Ди, суетясь у приборов и то и дело дергая какие-то рычаги. Повлиять на ситуацию он никак не мог.

  Краем глаза Майкстер лишь заметил, как в окне косматые ели стали к ним ближе по мере того, как дирижабль снижался к сугробам. Трамвайчик тряхнуло, так, что стоящий Микеланджело неловко пошатнулся, стукнувшись локтем с прикрученной к полу тумбочкой, и с шипением выпрямился, потирая ушибленное место. Уф...

Приехали значит...

  Вот только выходить он следом за остальными не спешил, еще немного постояв посреди опустевшего вагона, тоскливо вглядываясь в разукрашенное инеем окно кабины, куда-то в белоснежное искрящееся поле. Отсюда он уже слышал, как ребята зовут мутантку по имени, и ему становилось откровенно не по себе. Тяжело, глубоко вздохнув, вобрав в легкие пока еще теплый воздух так, словно собирался нырнуть, Майк поднял спущенную с физиономии на грудь оранжевую маску, потуже затягивая ее на исполосованной морде, и нервозно одергивая шарф. Открыв дверь, юный мутант весь содрогнулся от пробравшего до костей мороза, а затем бесстрашно спрыгнул в пушистую снежную "подушку", широко расставив ноги в прыжке. Ступня у черепахи широкая, отличные снегоступы, и ничего, что босая. Хотя об этом он видимо уже очень скоро пожалеет и попросит самые теплые унты на свете...

И почему она обратилась именно к нему?!

Микеланджело вообще никого не звал... он стоял ко всем панцирем и с смурной миной отряхивал мгновенно налипший снег, горстями снимая его с искусственного меха... и аж присел от испуга, заслышав до боли знакомое и такое радостное "Майки" за своей спиной.

Черепашка замер, звучно скрипнув подтаявшей в лапе массой, но почти сразу же вернул себе самообладание, на мгновение крепко зажмурившись и сглотнув... а затем выбросив эту влажную гадость медленно и как ни в чем не бывало обернулся, приподняв края капюшона, словно пытаясь спрятаться от мерцающих желтовато-серых на черных пятнах радужки глаз. И он не выглядел дружелюбным. Он вообще не был похож сам на себя. И если кто-то тут походил на колобка (как она знатно опушилась!) в шерсти, то черепашка больше напоминал богомола на диете с еще больше побледневшими глазами и сероватой, нездоровой кожей. Осунувшийся и мрачный донельзя... Лучше бы ты подошла здороваться к Донни, сестрица.

- Привет.

+2

7

Ну конечно же, только канализационные мутанты из Нью-Йорка, отбросив в сторону свою домашнюю преступность вместе с их террористическими планами по захвату бутиков и добропорядочных школьниц, способны разобраться на Аляске с мистической жутью. Им же заняться больше нечем, правильно? И вообще… что за дурная привычка решать все спорные вопросы через мастера Сплинтера, а? Конечно же, он основательно пропесочит легкомысленность своих сыновей, прочтет очередной ковер текста о крепости семейных уз, боевой взаимовыручке и все такое. Самые одаренные получат приз в виде увесистого тумака по самолюбию и ропотно выглянувшей совести, самые послушные - пирожок с полки, а в конечном итоге разруливать чужие проблемы поедут все трое, растерянно потирая шишки и раскаявшуюся печень. Словом, все как обычно.

Разумеется, высказывать вслух накопленные в душе сгустки негатива, Рафаэль не собирался. Он мог сколь угодно дуться и выпячивать губу, с кислой рожей отворачиваться или демонстративно бухтеть, но долг “хорошего” ниндзя был превыше всего. А уж когда дело касалось детей… Кто бы там ни был злодеем, только он уже заочно подписал себе бесплатный сеанс массажа всех своих частей и органов тела. Поэтому саеносец, мужественно сглотнув разочарованный вздох со стороны отца, на этот раз предпочел смолчать вместо привычных пререканий с Донателло, которому явно было интересно предстоящее путешествие… во имя науки, конечно же.  Едва дождавшись окончания собрания, где решение, естественно, было принято в пользу бедных, изобретатель чуть ли не лунной походкой протанцевал в сторону своего гаража, с энтузиазмом зазывая двух мрачных братьев за собой. Меньше всего на свете Рафаэлю сейчас хотелось открыто восхищаться каким-нибудь новым тостером с многофункциональным режимом печки, батареи и костра или там педальным вездеходом на две с половиной черепашьей силы - тем не менее, пришлось тащиться за остальными. Не прекращая влюбленно расписывать свою чудо-технику, Донни повел их куда-то мимо своей мастерской, вглубь тускло освещенного коридора,  где разве только не качалась одиноко мерцающая лампа. - Ты нас в пещеру Бэтмена решил отвести? - недовольно проворчал саеносец, чувствуя, что весь этот кипиш вокруг поездки на Аляску начинает его утомлять. Казалось бы, залезай на крыши попутных грузовиков-трейлеров да жонглируй себе прыжками по другим фурам, пока не доберешься до Севера. К чему весь этот загадочный пафос, словно шестоносец решил навсегда поселиться в деревеньке пострадавших индейцев вместе с канализацией и ближайшей пиццерией? - Ну и где твоя хваленая… - войдя последним в довольно темное помещение, старший мутант едва не ткнулся сослепу носом в панцирь Микеланджело. Впрочем, изобретатель предусмотрительно защелкал тумблерами, и уже в следующую минуту вспыхнул свет, заставив подростков на мгновение зажмуриться от резкого перепада яркости. - ….хрень. Что это такое, едрить тебя в пупырчатый панцирь?!

Научный энтузиазм и феноменальная тяга Донателло к любой, даже самой заплеванной железке, чтобы впоследствии соорудить из дерьма и палок целого трансформера, поражала. Изобретения их гениального брата, несомненно, заслуживали отдельного кубка достижений, однако то, с какой жадностью он, порой, потреблял ресурсы собственного здоровья, денно и нощно кропя над очередной неподдающейся платой и по брови заливаясь кофеином, не могло не напрягать. Недаром же все ученые немного чокнутые, а то и вовсе со своими кукушками не встречаются. - Ты эту…  шайтан-машину долго собирал вообще? - изумленно хлопал глазами Рафаэль, разглядывая представленный им транспорт. Не сказать, что конструкция внушала доверие, особенно воздушный шар, плавно покачивающийся под потолком, однако саеносец в принципе не отличался инстинктом самосохранения, предпочитая получать адреналин везде, где можно бросить вызов. Когда общее впечатление от самодельного аэростата схлынуло, морда черепашки вновь обрела показную скуку, а сам он лениво сложил на пластроне лапы, не преминув буркнуть: - Лучше бы мотоцикл починил… быстрее бы доехали!

***

Разумеется, Рафаэль смутно догадывался, что новой кожаной косухи, которую ему торжественно вручили после аварии, будет недостаточно. Аляска - это вам не тропический пляж с кокосами и мартышками, в тамошнем, довольно суровом климате любая, даже закаленная черепашка-мутант вряд ли долго протянет без соответствующего обмундирования. И вот здесь-то вылупилась самая настоящая головная боль… Не имевший возможности самому шататься по магазинам одежды и, надо признаться, откровенно ненавидящий любые проявления шоппинга, саеносец был вынужден обратиться к излюбленному способу получения всех товаров - через интернет. Поскольку соответствующих сайтов в закладках мутанта оказалось катастрофически мало, он решил привлечь к своей проблеме Эйприл, гораздо лучше разбирающейся в многочисленных распродажах ширпотреба. Однако рыжеволосой школьнице тоже далеко не сразу удалось победить необъятные габариты своего зеленого приятеля, на которого не находилось практически никакой нужной одежды... впрочем, и ненужной тоже; а уж при упоминаниях обуви - так вообще остаться босиком и плакать, сетуя на несправедливость стандартной таблицы размеров, где широкая лыжа-утюг черепашки вообще выглядела, как нечто космическое. В конце-концов, упрямство будущей журналистки было вознаграждено, и вскоре перед Рафаэлем торжественно легла огромная куртка-”аляска”, с большим меховым капюшоном и многочисленными карманами на заклепках и молниях. Почти мечта, кабы не ее ядреная бирюзово-желтая расцветка, которую Джонс не замедлил оборжать, опрометчиво назвав своего приятеля “попугайчиком-неразлучником”, после чего едва не превратился в некое подобие собственной шайбы. Зато сноубутсы выглядели вполне себе достойно и неброско, с небольшим, правда, браком в виде надгрызанного шнурка на левом ботинке.

Что там еще нужно было не забыть? Деревянную ложку, чайник и котелок? Спички для костра и отапливаемую палатку? Пффф!

“Пусть готовкой пауков и всеми ста способами выспаться в сугробах занимается Дон”, - размышлял Рафаэль, натужно пытаясь затолкать в рюкзак свой новый пуховик, запасной комплект оружия, несколько сигаретных пачек и старенькую кепку из черной плотной ткани. Толстый бирюзовый рукав отчаянно сопротивлялся, никак не желая укладываться внутрь и тем самым мешая парню застегнуть свою поклажу. В очередной раз прокляв и обматерив предстоящую поездку, саеносец, в конце-концов, справился со строптивой деталью одежды, хотя та так и норовила в любой момент сорвать застежку. О безразмерных сноубутсах вообще говорить не приходилось - пришлось их перевязывать между собой шнурками, да закидывать через плечо наподобие коромысла. Раздраженный до предела столь трудоемкими сборами, Рафаэль размашисто швырнул весь свой немногочисленный багаж в салон дирижабля, после чего протопал внутрь и устроился на одном из диванчиков, привычно сложа руки. Вскоре к нему присоединился Микеланджело, который, к вселенскому удивлению старшего брата, ни словом не обмолвился о крикливой расцветке куртки, чей рукав сиротливо торчал из рюкзака. В этот момент саеносца вдруг охватило острое желание, чтобы шутник привычно растроллил сей попугайский наряд, в очередной раз высмеял “жирность” брата, на которого так тяжело подобрать даже куртку - словом, чем угодно продемонстрировал бы отголоски того, прежнего Майка, вечно напрашивающегося на тяжелый подзатыльник.

“Неужели все дело в каком-то паршивом песце?... От лисиц одни проблемы!”

Невольно вспомнилась Ниньяра. Интересно, чем она сейчас занята и вспоминает ли о своей черепашке, хотя бы изредка? Как отреагирует на сообщение, которое Рафаэль для нее все-таки оставил? Несмотря на крамольные мысли и соблазн с обиженным молчанием испариться в красивом закате, старший мутант не мог бросить свою рыжую бестию в неизвестности. Нацарапав на обрывке заляпанного кетчупом блокнота, что, дескать, он в порядке, просто летит на север, спасать детей, саеносец укрепил записку между жесткими щетинами расчески, которой всегда пользовалась Умеко. Судя по заправленной кровати, куноичи вновь не ночевала дома - опять, небось, занималась летной подготовкой своих бестолковых подопечных. Даже хорошо, что мутанты не успели пересечься друг с другом - к очередному выяснению отношений Рафаэль был совершенно не готов. Ему был необходим перерыв.

***

В какой-то момент Рафу начало казаться, что время словно бы застыло на месте, превратив их путешествие в бесконечную череду городов и поселков, которые лениво стелились под днищем трамвайчика. Предпочитая куда более динамичные способы перемещения, саеносец украдкой вздыхал по железному трупу своего мотоцикла и тому времени, когда он еще гонял по скоростным трассам Нью-Йорка. Большую часть полета черепашка отсиживался внутри кабины, поигрывая кинжалами сай или же тягая массивный огрызок трубки, случайно найденный среди прочего ремонтного хлама трамвая. Будь его воля, Рафаэль вообще полетел бы где-нибудь на верхушке шара - только бы лишний раз ему не попадалась на глаза парочка голубков, которая словно нарочно демонстрировала двум разочарованным братьям образец полного взаимопонимания и наслаждения обществом друг друга. Конечно, Дон и Мона были не виноваты в крахе отношений остальных, однако это не отменяло жажды двойного убийства с особым пристрастием. Хотя бы до конца полета, можно?

Другой проблемой для Рафаэля неожиданно встал категоричный запрет изобретателя курить на борту. В ином месте и при иных обстоятельствах саеносец наверняка бы мягко намекнул младшему, куда тому следует идти со своими нотациями, однако на сей раз Донни четко обозначил свое отношение к вредной привычке, неоднократно указав на множество горючих элементов в конструкции аэростата, да и в принципе общую огнеопасность дирижабля. Даже твердолобое упрямство Рафа не смогло противиться столь обоснованным аргументам техника, и ему только и оставалось периодически вынимать сигарету из пачки да прикладывать ее к ноздрям, чтобы унять свой табачный голод… хотя, конечно, слабенькая такая замена настоящей затяжке.

Наконец, аэростат начал постепенное снижение, словно бы возвещая о скором прибытии на место. Несмотря на заметное похолодание, Рафаэль хорохорился до последнего, угрюмо косясь на торчавший из рюкзака рукав ядреного бирюзово-желтого цвета - мол, подохну глыбой льда, а Пеннивайзом рядиться не стану! Однако северный ветер суровел и крепчал, нещадно пробираясь сквозь сплавленные швы кабины, и уже довольно скоро стал леденить аж до самых печенок, вынудив упертого саеносца сдаться и запестреть вырвиглазным попугаем. Теплее… ещё теплее… Да пошло оно в пень, к маразматичным короедам! Где там кепка и сноубутсы?

Кое-как согревшись под толстым слоем синтепона, Рафаэль вновь ощутил слабый вкус к жизни и даже слегка подобрел, разгладив пару складок на своей насупленной переносице. Пока Донни сажал свой дирижопль в сугробы, саеносец грузно раскачивался в такт трясущейся кабине, ухватившись ручищей за ремень-поручень, один из которых свисал с потолка. - А ты вообще умеешь сажать эти летающие корыта, Дон?...

Несмотря на кажущееся безразличие, Рафаэль один из первых заметил мелькнувшую в снегу тень. Краем взгляда проследив за Алопекс, которая осторожно приближалась к черепашкам, парень напряженно стиснул кулаки в карманах, дотронувшись сквозь ткань куртки до рукоятей кинжалов. Не то, чтобы ему прям захотелось прирезать несчастного песца на месте, просто… кто знает, что еще можно ждать от нее?

- В твоих же интересах держаться на расстоянии, Аскорбина, - крайне доходчиво встав между младшим братом и лисицей, Рафаэль склонился к девушке, однако весь его тон звучал скорее устало, чем по-настоящему свирепо и угрожающе. - Считай, это последнее китайское предупреждение. Церемоний больше не будет.

+2

8

Как же сильно он... изменился.

Широкая, приветственная улыбка немедленно сползла с пушистой мордашки Алопекс, а сама она невольно отшатнулась назад — буквально на полшага, едва заметно, но все-таки. Ей было, отчего так реагировать, ведь Майк еще никогда выглядел настолько плохо. И дело было даже не в его самочувствии (хотя и в нем, конечно же, тоже). Наемница видела его в разных состояниях, вплоть до едва вменяемого от полученных травм или вовсе глубокого бессознательного, но даже тогда его лицо не выглядело настолько уставшим, а взгляд — холодным, равнодушным и... затравленным, что ли? Несмотря на совершенно ровный тон, коим он среагировал на радостный возглас Ло, весь его вид так и говорил о том, что он глубоко сожалеет о каждой секунде своего пребывания здесь. Это стало довольно сильным ударом для мутантки. Разумеется, она заранее подготавливала себя к чему-то подобному, ибо не была круглой дурой и прекрасно осознавала, как сильно он, должно быть, на нее злился, но... Одно дело воссоздавать подобную встречу у себя в голове, и совсем другое — пережить ее по-настоящему, нос к носу столкнувшись со своими самыми глубинными страхами. Ведь, как ни крути, а в душе Алопекс все это время тлел слабенький огонек надежды... Ведь если бы Майк совсем-совсем не хотел ее видеть, он бы не прилетал сюда вовсе, да?

Тогда почему он казался таким... чужим и недружелюбным?

"Потому что ты чуть не убила его, а после предала, отказавшись от вашей дружбы и оставив его одного в таком ужасном состоянии," — услужливо напомнил внутренний голос, заставив песца неуютно поежиться и слегка втянуть ушастую голову в плечи.

"Но ведь я сделала это только потому, что боялась навредить ему еще больше!" — мысленно возразила она самой себе, из-за всех сил стараясь рассуждать здраво. — "И он ни минуты не оставался один, рядом с ним все это время были его родные и друзья... настоящие друзья, а не едва знакомая ему беглая наемница!"

"А ты взгляни на него по-внимательнее. По-твоему, так ему стало лучше?" — ненавязчиво уточнила госпожа Совесть, и Ло невольно сглотнула, ощутив предательскую сухость в голосе.

Она не хотела этого. Правда не хотела!

Я... — она приоткрыла было рот, не то пытаясь как-то продолжить очевидно не клеящийся разговор, не то желая в тот же миг шлепнуться в ноги бедному шутнику и драматично возрыдав попросить у него прощения за все содеянное, но даже если бы у нее нашлась смелость на что-то подобное, то она все равно не успела бы этого сделать. Оно, наверное, и к лучшему — Майк едва ли оценил бы столь трогательный и в то же время абсолютно неуместный (хотя почему? пожалуй, как раз самое удачное время!) порыв. Как бы то ни было, Раф без малейшего проблеска смущения вклинился в их так называемую "беседу", уверенно загородив своего младшего братишку от некогда опасной мутантки и вполне четко озвучив свою угрозу... Ну, а Ло, в свою очередь, весьма шустро отскочила от него на безопасное расстояние в пару-тройку метров, благоразумно держась подальше от этого грозного, мрачного здоровяка. Еще свежо было воспоминание о том, как он играючи пригвоздил ее запястья к металлической стене будки, изрыгая страшный львиный рев вперемешку со смертельными угрозами, от которых буквально шерсть дыбом вставала. А ведь они почти примирились тогда... Как жаль, что и этот шанс на дружбу оказался безнадежно упущен. Присев на задние планы в сторонке от вяло рыкнувшего в ее адрес Рафаэля, лисица с отчетливым сожалением покосилась в его сторону, отметив, что он снова прекратил называть ее по имени.

Да уж... наворотила дел на свою мохнатую голову.

Я больше не причиню ему ни малейшего вреда, — тихо, успокаивающе молвила она, однако ж, не поднимая глаз выше подбородка юноши. Ей было стыдно... безумно стыдно перед всеми присутствующими, за то, что она заставила их пережить столь ужасные события, пускай даже вопреки собственному желанию. Но она не станет повторять былых ошибок, правда! — Никому из вас. Клянусь... Действие сыворотки давно прошло, я больше не опасна. Я бы ни за что не напала на вас, будучи в трезвом уме, — так и не решившись заглянуть в подозрительно суженые глаза саеносца, Алопекс переключила внимание на оставшуюся часть их команды — а именно на неуверенно замерших в сторонке Донателло и Мону Лизу, быстро пробежавшись взглядом по их зеленым лицам и, к своему вящему облегчению, не обнаружив на них такого явственного негатива.

Здравствуй, Алопекс, — заметив, что она смотрит в их сторону, Дон вполне миролюбиво махнул ей варежкой в ответ, впрочем, как и братья, не торопясь рассыпаться в дружеских приветствиях или натягивать дежурную улыбку. Тем не менее, выглядел он в разы спокойнее и доброжелательнее своих братьев. А еще он искренне пытался сгладить повисшую в воздухе неловкость. — Как твое самочувствие? Хорошо выглядишь.

Да, мне уже намного лучше... спасибо, — Ло с благодарностью посмотрела на техника, впрочем, быстро отведя взор в сторонку. — Вы... вы все-таки откликнулись на мой зов. Я очень этому рада. Я... скучала. По всем вам, — она вновь робко оглядела всю компанию, неловко прижимая передние лапы к груди, точно в молящем, извиняющемся жесте. — И мне очень-очень жаль, что я напала на вас там... в коллекторе... Я была сильно не в себе. Но сейчас все должно быть хорошо. Шреддер не станет искать меня здесь. А я, в свою очередь, постараюсь сделать все, чтобы исправить причиненное вам зло., — она ненадолго умолкла, давая ребятам возможность переварить услышанное... а затем подняла отчасти любопытный взгляд на высившийся за их спинами овал дирижабля. — Вы разобьете лагерь прямо здесь, да? — спросила лисица, опережая смущенные ответы бывших товарищей. — У меня есть безопасное логово, в котором можно было бы укрыться, но оно не очень широкое. Если хотите, я могла бы приютить вас всех, ну, или на худой конец поискать подходящее убежище. Здесь довольно много больших нор и пещер...

Не волнуйся, у нас тут есть все, что нужно для более-менее комфортной жизни в снегах, — уже чуть живее откликнулся Донни, как видно, обрадовавшись, что лисица сама переключила тему их разговора. Уж очень это все было... неловко и животрепещуще, что ли. Да и было бы за что извиняться, ей-богу: что Дон, что Мона прекрасно осознавали, что Алопекс действовала не по своей воле, атакуя их в Нью-Йоркских подземельях... И, как они оба надеялись, оставшаяся часть команды тоже это понимала. — Еда, палатки, теплые одеяла... словом, запаслись как следует. Тебе не о чем беспокоиться, но спасибо, что спросила.

Еда? — Ло чуть шевельнула своими огромными треугольными ушами, среагировав на ключевое слово в их беседе. — Какого рода? Консервы?

В основном да... все, что долго хранится, хотя тут такой лютый холодильник, что я теперь уже думаю, что сюда смело можно было тащить просто замороженную пиццу, — на этих словах, Донни шутливо обхватил себя лапами за обтянутые пуховиком плечи. — Все равно не испортится... Что странно, я думал, в это время года здесь должно быть чуточку потеплее. Должно быть, циклон...

Это ведь север, — бесхитростно ответила ему Алопекс, после чего вдруг развернулась кругом, плавно поведя роскошным хвостом в воздухе. — Но на одних консервах вы не продержитесь. Устраивайтесь, а я вернусь ближе к вечеру и притащу вам немного свежего мяса, — и, не дожидаясь встречной реакции подростков, лисица длинными прыжками устремилась прочь, практически сразу скрывшись из виду за  пышными еловыми ветками на окраине поляны. Донателло только и оставалось, что озадаченно поскрести пальцами в затылке, слегка сдвинув при этом свою меховую ушанку... а затем изобретатель обернулся к своим спутникам, окинув их отчасти растерянным взглядом. Ишь, шустрая какая... ну ладно.

Ээмм... окей. Давайте и вправду займемся благоустройством лагеря. Раф, мне нужно, чтобы ты помог мне сдуть и сложить этот купол в кабину, а Мона с Майком пока могут вытащить и приготовить палатки. Мы наполним их горячим воздухом, при помощи мотора и прицепленной к баллону трубы. Ну, и неплохо бы расчистить либо притоптать снег вокруг, чтобы мы могли нормально перемещаться... Лопаты в заднем отсеке, там же все припасы и инструменты, и... Майк, куда это ты намылился? И где, скажи на милость, твои зимние сапоги?

*****

Алопекс вернулась к дирижаблю уже ближе к вечеру, когда в окрестных лесах начало стремительно темнеть, и притворяться дальше, что она целиком поглощена охотой на кроликов, стало уже попросту нереально. Говоря по правде, все мясо у нее было припасено сильно заранее, ведь она вот уже несколько дней как готовилась к приезду... пардон, прилету черепашек. Вот только она не учла того, что Мона Лиза решит составить компанию своим панцирным друзьям, а значит, запасы еды следовало еще немного пополнить. Но это, разумеется, не было основной причиной, по которой Ло так отчаянно тормозила с возвращением в лагерь. Главной причиной по-прежнему был и оставался Майки — а точнее, его реакция на Алопекс при встрече. Или, правильнее сказать, полнейшее отсутствие этой самой реакции? Как ни крути, а девушке очень тяжело давалось осознание того, что Микеланджело, кажется, совершенно не горел желанием с ней общаться. И как она должна была с ним контактировать в дальнейшем? Хотя, быть может, она просто чересчур нагнетала обстановку... Поведение Майка, в принципе, легко можно было понять и объяснить — все, кроме того, что он даже бровью не повел, когда Раф вдруг решил сыграть в бравого защитника униженных и оскорбленных, живой скалой надвинувшись на пугливо прижавшую уши мутантку. Либо ему и вправду было совершенно наплевать на то, что в теории могло бы случиться с Алопекс, если бы его брат повел себя чуточку агрессивнее, либо он просто верил, что Раф ни в коем случае не причинит ей вреда — ну правильно, откуда ему было знать, как этот громила бросился на нее на залитой водой крыше! Ох, да плевать на этого огромного зеленого буку (нет, не плевать), главное то, что именно сейчас творилось в голове его младшего братишки — а вот это как раз оставалось для бедной, растерявшейся лисицы полнейшей загадкой, решить которую самостоятельно она была банально не в силах. Вот и терзалась в смутных сомнениях, не решаясь так быстро вернуться к черепашкам и заново пережить эти леденящие моменты полного равнодушия со стороны Майка. Но в конечном итоге Ло все-таки умудрилась взять себя в руки и явилась-таки к месту приземления команды, таща на плече внушительную связку пойманных ею грызунов — как замороженных, так и еще мягких, недавно убиенных на охоте. Самое то для вкусного, сытного ужина! Из сухих галет столько энергии и тепла не получишь.

Тихонько приблизившись к разведенному подростками костру, живо потрескивающему промеж сооруженных ими же палаток, Ло молчаливо оглядела лагерь, признав, что их самодельное укрытие выглядело гораздо лучше, а главное, уютнее и пригоднее для жизни, чем ее собственное. И с чего она вообще решила, что ребята захотят жить в ее холодной, тесной пещере! Да там даже Раф не поместился бы, что уж говорить про всех остальных. Добродушно усмехнувшись себе под нос, Алопекс на цыпочках обошла сгрудившуюся у тепла компанию, несколько минут просто украдкой наблюдая за ними со стороны... а затем осторожно вышла на свет, невольно обращая на себя внимание присутствующих. Ей было откровенно неуютно в те моменты, когда все без исключения взгляды были обращены в ее сторону, но Ло старалась вести себя как обычно, ничем не выдавая сковавшей ее острой неуверенности напополам со страхом. Нечего показывать себя такой трусихой... или, не дай бог, дерганной психопаткой. Она ведь сама заверила их, что с ней все в полном порядке. Так зачем демонстрировать обратное?

Хотелось черепашкам или нет, но она докажет, что на нее все-таки можно полагаться.

Привет, — снова поздоровалась мутантка с ребятами, аккуратно уложив свою добычу на одно из свободных бревен у костра. — Я принесла вам немного свежего мяса. Этого должно хватить на несколько дней, но если вдруг понадобится еще — я принесу. Кроликов тут много, лови — не хочу, — дождавшись встречной реакции, Алопекс скромно приподняла уголки тонких черных губ в ответ, и только дождавшись радушного приглашения со стороны изобретателя и его возлюбленной — присела у костра, нарочно подальше от Рафаэля и Микеланджело. Она очень хорошо усваивала сказанное. Не приближаться так не приближаться... Хотя не сказать, что тут было так уж много места — пришлось усесться едва ли не впритык к Моне, то и дело неловко задевая ее своим огромным пушистым хвостом, больше напоминающим отдельно лежащий (и весьма подвижный) сугроб. Еще какое-то время, Алопекс тихонько сидела бок о бок с саламандрой, никак не вмешиваясь в обычный, в общем-то, разговор, то и дело украдкой поглядывая на угрюмо пялящегося в огонь Майка... но затем повернулась к задавшему вопрос Донателло, внимательно его выслушивая.

Ну, конечно... они желали знать в подробностях, чего ради она затащила их в такую даль.

Я вряд ли добавлю что-то сверх того, что уже рассказала по телефону. Честно говоря, я и сама мало что знаю, — произнесла Алопекс после небольшой заминки, как-то даже виновато приподняв плечи и исподлобья глянув на собеседника. — Все началось с того, что я обнаружила небольшую деревушку к югу отсюда. Там живут индейцы... эскимосы, вроде. Я не понимаю их языка, но за ними было любопытно наблюдать издалека. Тут не так уж и много интересных занятий, не то, что в Нью-Йорке, — тут Ло вновь тихонько улыбнулась, очевидно, желая привнести немного здорового юмора в беседу. Однако, в дальнейшем эта улыбка очень быстро сошла с ее лица, сменившись прежним, сосредоточенным выражением. — Вот я и следила за ними, от нечего делать. Трое местных мальчишек частенько уходили в лес поиграть. Веселились, катались на санках, вопреки запретам их родителей. Я в какой-то степени присматривала за ними, но никогда не подходила слишком близко. Боялась, что они меня заметят и испугаются. Наверное, стоило быть внимательнее... Потому что несколько дней назад я нашла труп одного из этих ребят. Здесь... в лесу. У него было разорвано горло, а сам он полностью обескровлен. Ни малейшей капельки не осталось, даже на одежде... Его звали Инир, — тут доселе ровный голос Алопекс вдруг едва заметно дрогнул, а сама она зябко обняла себя за укутанные рваным балахоном плечи. — Сперва я думала, что это какой-то зверь, медведь, волк или может даже росомаха, но... вокруг совсем не было следов. Вообще, никаких, за исключением моих собственных и самого Инира. Кто бы его не атаковал, этому существу хватило буквально минуты или двух, чтобы разделаться со своей жертвой и полностью высосать из него кровь. Он только и смог, что закричать перед смертью... а я даже не успела прийти к нему на помощь.

Несколько долгих, тяжелых минут в воздухе висела гробовая тишина, прерываемая лишь некстати оживленным потрескиванием костра; ребята очевидно пытались осмыслить это кошмарное убийство ребенка, а Ло — собраться с силами, чтобы продолжить свой жуткий и до крайности невеселый рассказ.

...в ту ночь я рискнула пробраться в деревню, чтобы услышать, о чем говорят местные. естественно, я не поняла ни единого слова из их разговоров... но зато я встретила одного старика, Нанука. Мне удалось с ним переговорить, так как он знает английский. Он утверждает, что в молодости был охотником и что ровно пятьдесят лет тому назад он уже сталкивался с целой чередой похожих убийств. Все они происходили в соседней заброшенной деревне и тогда погибло очень много детей. Нанук заявил мне, что их убивало существо из местных легенд, вендиго. Страшный дух, которым пугают детишек перед сном. Якобы он нашел его логово и убил чудовище. Не знаю, можно ли ему верить, лично для меня это все еще звучит как старая и очень страшная сказка, но Нанук совсем не выглядит сумасшедшим. Он дал мне свой блокнот, — тут Ло, будто опомнившись, запустила руку под плащ и извлекла наружу прихваченную ею книжицу, которую немедленно передала заинтриговано придвинувшемуся к ней Донателло. — И глядите, там есть карта и кое-какие записи... а еще фотографии. Много фотографий. То самое логово вендиго, о котором он так упорно твердит. Сами посмотрите, на что это похоже, — на этих словах, Алопекс снова примолкла, терпеливо дожидаясь, пока изобретатель и его товарищи внимательно ознакомятся с "вещдоком" и его многочисленным содержимым, в конечном итоге, с выпученными от изумления глазами дружно столкнувшись лбами над снимком упомянутого бункера. Ох ты ж ё...

Понимаете теперь, почему я решила вам позвонить? — выдержав паузу, тихо спросила Ло у присутствующих. — Я помню о том, что ваше прошлое тесно связано с аббревиатурой TCRI... а также о том, что Шреддер уже очень давно пытается раздобыть инопланетный мутаген для своих секретных целей. Я была одним из немногих удачных его экспериментов... Но я знаю тайну своего происхождения, а вы — нет. Я подумала, что это может быть важно для вас. Что касается вендиго... Кто бы он ни был, я смогу выследить его самостоятельно. Вам вовсе необязательно отвлекаться на все это... А вот для меня все равно не найдется никакого полезного занятия, кроме защиты местной деревушки и ее жителей. Я хочу уберечь их от зла. Сегодня... сегодня утром был найден еще один труп, — тут голос Алопекс прозвучал ну совсем уж надтреснуто. Ей и вправду тяжело было об этом говорить. — Еще один мальчик, Ыкалук. Он был близким другом Инира и пытался за него отомстить. Уже вторая по счету жертва... Я не хочу, чтобы их стало еще больше. Поэтому, если вы не против, завтра утром я отведу вас к этому бункеру, и мы вместе исследуем его содержимое. Мне нужно выследить это существо раньше, чем оно успеет убить кого-нибудь еще.

+1

9

Микеланджело еще раз пожалел, что вообще согласился на эту сомнительную авантюру. Он не хотел быть здесь, не хотел ее видеть, слушать ее, думать о ней. Он просто хотел мира, тишины и покоя, главным образом в самом себе, ведь там давно бушевала такая вредная гамма эмоций, что аж тошно становилось.  И он начал даже забывать… в какой-то степени. Обо всем, о том, что было и о своей непроходящей душевной боли. И нет, уроки медитации сенсея ему ни капельки не помогали - он просто старался занять свои мысли чем-то другим, и, желательно, чтобы никто его в этот момент не трогал. А его трогали, и еще как! Пытались, по крайней мере…

Никому не нравилось видеть депрессивного весельчака.

Кажется Алопекс тоже не понравился его далеко не такой веселый, как помниться, взгляд, судя по ее испуганному виду. И грозно рыкнувший (на страже спокойствия младших калек, ну спасибо бро) Рафаэль, сунувшийся вперед, едва ли был этому причиной. Майк посмотрел на Ло - Ло посмотрела на Майка. Если где-то и была искра, буря, безумие, то явно не в льдистых, пустых, как стекла старых, битых бутылок, глазах черепашки. - Раф, - тем не менее шутнику не хотелось бы, чтобы саеносец устроил тут эпический разбор полетов, а потому тихо, хриплым, просящим тоном обратился к горбатой, упакованной в куртку спине старшего брата. Наверное этого не разобрал вообще никто, кроме отважно заслонившего его собой Рафаэля, которому весельчак дышал, буквально, в затылок.  Обычно это звучало, когда дело доходило до триггера обладателя красной банданы, типа “воу, чувак, остынь!”, или шутливое “уууу, кто сорвал чеку с нашего Рафи-боя?”. Хорошо, в дело вмешался Донни и его приветливо, до зубного скрежета приторно улыбающаяся кучерявая подружка, невольно отвлекая внимание местной снежной хозяйки на себя. Краем зрения поймав утомленное движение рукой нехотя отступившего в сторону Рафаэля, Майкстер и сам лениво похлопал его лапой по мускулистому плечу, мол, ну чо, брат, изи, мыж с тобой сюда, вроде как, расслабляться приехали, со злом бороться, ее-ей, и, больше не слушая тихих переговоров парочки умников с песцом, отошел в сторону, запрокинув голову вверх и с прищуром вглядываясь в густой, колючий лапник вековых сосен и елок, обступивших их “посадочную полосу” со всех сторон. Красиво…. но тяжело. Мрачно, даже не смотря на стерильную, роскошную белизну искрящихся шапок, раскиданных по пушистым веткам.

За его спиной говорили что-то о жратве и запасах, но мысли черепашки были где-то далеко в поднебесье. Хотелось то ли сбежать, ломовой лошадью пронесясь сквозь густой еловый занавес, то ли наоборот - застыть, замереть хрупким мраморным изваянием побледнев от холода и рухнуть задницей в снег, грустно сетуя на свою нелегкую судьбу брошенного и обездоленного мутанта. Глубоко одиноко одинокий одиночка! Его пушкинские мысли исполненные невысказанной драмы и внутренней боли (при этом черепашка самозабвенно скреб ногтями свой роскошный крестообразный шрам на всю физиономию, то и дело сбивая с морды потрепанную маску) прервал буквально ор прямехонько в ушную раковину, благодаря которому задумавшийся подросток с коротким, душераздирающим воплем низринулся в первый встречный сугроб головой вниз подобно страусу.

- МАЙК! ТВОЮ ЗА НОГУ!
- Что? - ворчливо отозвался мутант, выныривая из снежных залежей и отряхивая опушку капюшона неминуемо слипшуюся от снега, и демонстративно потряся при этом трехпалой ступней. Что тебе от него надо, женщина?
- Давай, пора разгребать место для лагеря, ты слышал Дона? На нас палатки… - едва дооравшаяся до витающего в облаках черепашки Мона, почти сразу же деловой походкой направилась к грузовому отсеку дирижабля, очевидно, предполагая, что весельчак, как покорный и ответственный член их мутантской полярной экспедиции, последует за ней… но увы - не тот у Микеланджело характер, чтобы его так легко припахивать к таким вещам!

Мелкий, конопатый, и порой жутко ленивый прохиндей не собирался скрыться за ближайшим к нему деревом, стараясь не скрипеть снегом и вообще шибко не отсвечивать, но глаз-алмаз старшего брата попросту не дал ему этого сделать, заставив замереть крадущегося в ночи подростка в позе цапли - то бишь стоя на одной ноге, причем, как известно, босой. Ну что, поныть что ли, как он большой и как ему не нужны зимние ботинки? и так норм?

_____

Естественно ничего тут не “норм”, его обули, одели по всем правилам. Так, что к тому времени, как стемнело,  Майк стал походить на “своего”, проникшись зимней атмосферой. Когда-то помнится он еще поржал над Рафом, когда тот впервые напялил на себя любимую кожанку. Кургузый ты в ней, круглый, смешной! А вот на кого сейчас был похож закутанный, толстый пельмень по имени Микеланджело? Ни почесаться, не присесть нормально, чтобы штаны на пятой точке не расползлись по шву.  В былое время и над этим его чудным видом все дружно расхохотались бы, но сейчас, по известной причине, ни у кого не было настроения шутить, подкалывать друг друга и дразниться. Все просто, чинно, тихо-мирно разгружалали их "летающий панцирь", полукругом расставляя все необходимое для относительно комфортной жизни в условиях суровой аляскинской вечной мерзлоты.

И чем ей консервы не угодили?

Шлепнувшись задницей на поваленное бревно, на которое сверху для пущей мягкости разложили одеяло, подросток вальяжно занял всю его поверхность, раскинув ноги в стороны, расстегнул куртку и устроив у себя на пластроне вскрытый короб китайской лапши, благоухающе исходящий белым, пряным паром прямиком к темнеющим небесам Аляски с первыми робкими звездочками. Как уже говорилось раннее, черепашка терпеть не мог всю эту восточную кухню (как ни странно, живя то с мастером японских боевых искусств), а предпочитал европейскую, пицца любовь всей его жизни... Но, как оказалось, эта тестовая фигня непривлекательного вида очень удобна в походе, да и вообще... сразу приятные воспоминания о чайна тауне с его ароматами соленого и маринованного имбиря, перцем и запахом лосося вперемешку с воплями и пурпурными драконами мелькающими где-то среди мусорных баков... На этой ностальгической ноте Микеланджело со свистом, донельзя уныло втянул в себя длинную спагеттину, не очень культурно вымазав лицо в соусе. И это при дамах! Вон, возмущенная его поведением Мона Лиза, полчаса варившая зачем-то гречку с мясом, аж брезгливо отодвинулась со своей тарелкой подальше. Вот и правильно! Вот и не лезь! Для пущей убедительности, что соседствовать с ним опасно для здоровья, особенно для чувствительного женского желудка, парень демонстративно чихнул прямо в картонный короб своего фастфуда. Мона было, кажется, хотела поворчать, что это все потому, что мальчишка вовремя не оделся, как положено, но мудро решила не вступать в полемику с разобиженным по гроб жизни мутантом, а молча спряталась где-то за мускулистым плечом изобретателя, сердито взмахнув пышной гривой кучерявых волос из-под модной розовой шапки. Ей то что его воспитывать, пускай этим другие занимаются!

- "Вот и славно," - мрачно буркнул про себя юноша, вновь опуская взгляд на заветный, уже частично подостывший бокс, при этом устало наваливаясь одним боком на сидевшего рядом Рафа. Он чувствовал себя стариком в свои пятнадцать лет. Замерз, все болит, жизнь тлен. С женой развелся, на панцире ипотека...

  И чуть было яйцо не отложил, когда невесть откуда взявшийся ком снега, вдруг, поприветствовал походно рассевшуюся вокруг кострища компанию рептилий. Он на какое-то время, кажется, слишком увлекся горячей едой - а надо бы быть настороже. Если он Алопекс приблизившуюся к их временному убежищу не заметил, то местного Бабайку за своими думами думными так вообще... Мигом вспомнив, собственно, кто и зачем их сюда пригласил, рассупонившийся Майки принял как можно более ленивую и скучающую позу, отчасти надменно взирая на тихонечко приблизившуюся к огоньку Ло из-под слегка съехавшего на нос козырька зимнего кепарика с "ушами". А, кто тут, что тут, принесла кроликов? Положи на стол и ступай с миром! Естественно вслух он ничего не сказал, но, судя по его виду, слова здесь излишни.

Зато оживилась Мона, радушно улыбнувшись скромно топчущейся лисице, приглашающим жестом махнув перепончатой ладонью на притащенные прямо из лесу сиденья из липких от смолы обрубков сосен. - Спасибо, будет очень кстати. Садись с нами, а то ты замерзла... наверное, - с легким сомнением добавила саламандра, окинув взглядом пышный, кажется плотный мех подруги... и поспешно вновь отодвинула тарелку, избегая приправы своей солдатской мясной каши белой шерстью и лесной трухой. - Майк, может ты поешь уже нормально? Раф, к тебе это тоже относится... - дружное "М-М" и звучное чавканье братьев было ожидаемым ей ответом. Конечно, лучше жрать всякую помойную покупную баланду, чем нормальную вкусную кашу! Впрочем... уже спустя минуту, как только Ло заговорила, все довольно быстро забыли про еду, полностью обратившись в слух. Кроме Донателло никто не был более-менее осведомлен, что здесь творится. Так, со слов Дона и то, в общих чертах. И слышать куда более полный, подробный рассказ о том, какое несчастье постигло тихую, эскимосскую деревушку, было как-то жутковато... темной ночью... в пустом лесу... вокруг раскаленных алых языков костра.

Звучит как ужастик для бойскаутов впервые выбравшихся на природу. Только звучал рассказ Алопекс куда страшнее детских страшилок на привале - хотя бы потому, что в достоверности ее рассказа сомневаться не приходилось. А уж когда вся примолкшая в напряжении компания ознакомилась с бумагами, предоставленными Ло старым охотником, так и вовсе озадаченно подвисли, поскребывая макушки. Хотя может это все Шреддер и его делишки? Наверняка он тут шмонался по сугробищам в своих железных сапогах. А не он - так его ручные псы. А то откуда он себе такой пушистый дикий экземпляр в лице Ло припер в Нью-Йорк? Вот то-то и оно.

Микеланджело чуть не уронил коробку с недоеденной лапшой на снег, выпрямившись на месте и сосредоточенно разглядывая потертую фотографию, другой рукой, тыльной стороной ладони задумчиво вытирая испачканные губы. Вечно, блин, где эта фигня, так замешан Шред, как пить дать без него не обошлось! С*ка. Микеланджело едва поборол в себе желание стиснуть и без того потрепанный снимок в кулаке, весь кипя от переполняющей его непонятной злости.

- Раф, передай фото пожалуйста, - заметив, как напряженно скрипит зубами весельчак, Мона незамедлительно обратилась к сидящему рядом с ним саеносцу. Еще чего доброго Микеланджело лишит их улик, поддавшись минутной вспышке истерики! Повертев в коготках фотографию, Мона печально качнула кудрявой головой. - Как жаль бедных мальчиков. Они не заслужили такой участи, - она подняла медовые глаза на северянку. - Ты это... даже не думай делать это одна, тебе понятно? Никаких "я выслежу сама". А то тоже окажешься на месте этих детей, ты об этом не подумала?

В этот момент Майк не выдержал, резко поднявшись на ноги, и, развернувшись ко всем спиной, довольно неуклюже переступил через бревно, приблизившись к шершавому древесному стволу за спиной, чтобы молча, с глухим рычанием, от души, сначала врезать по нему кулаком, стряхнув немного снега себе на плечи, а затем и ногой, к счастью, пока еще в здоровенном валенке. Никогда он еще так не сожалел о том, что есть на свете это гр*банное TCRI, этот долбанный мутаген и это проклятое... все... Сколько жизней, сколько сердец, черт возьми, можно было бы сохранить, если бы не... это? Он немного помолчал, чувствуя затылком, как все на него смотрят... с сочувствием, осуждающе ли... какая разница? - Не ищи эту тварь одна... - вдруг, впервые за все время пока Алопекс крутилась рядом, заговорил он, повернув голову, покосившись на притихшую бывшую куноичи из-за плеча. Тихо, даже как-то сердито. - Ты... поняла?

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » VI игровой период » [C6] Northen Lights, Pt.1 (Рафаэль)