Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Not be saved... And not save!


[С1] Not be saved... And not save!

Сообщений 11 страница 20 из 23

11

Ядовито-зеленые глаза мутанта, рассеченные узким зрачком поперек, жадно, плотоядно пялились на трепещущую, пульсирующую жилку на шее подростка. Она столь нежно, беспомощно билась, натягивая кожу черепашки... Рене уже мысленно приготовился просмаковать тот момент, когда его острые когти пройдут поверх нее, разорвав ровно по середине. Мыслитель мог себе представить обилие крови на своих руках, как она ручейком побежит по его локтям... Постепенно затухающие огни жизни в глазах жертвы. Последний предсмертный хрип, смешно булькающий, пускающий кровавые пузыри... Ящер жаждал этой картины и весь прямо дрожал от предвкушения.
Сквозь щели между плотно сомкнутыми в подобии улыбки оскале, со свистом вырывался душный пар, окутывающий зажатого в тисках Донателло. Дыхание возбужденного Лизарда было настолько горячее, что даже ему самому оно обжигало глотку изнутри. - " Ну прощай дружок." - Рене чуть ли не облизывался, елозя кончиком  пламенно-красного заостренного языка по внутренней стороне клыков и прямо чувствуя, как рот непроизвольно наполняется слюной, словно у собаки. Рука отошла чуть дальше... Для полной красоты абсолютной победы Рене, за его спиной сверкнула молния, и под звуки грома, бывший ученый, как настоящий палач, стремительно опустил дрогнувшие пальцы на гения... И промазал!
Ящер сдавленно зашипел, одернув руку в сторону, пропахав по груди изобретателя, едва ли не вырвав тому ключицу прочь. А ведь он хотел вовсе не этого! Рене так огорчился своим провалом, что даже не отреагировал на обильные брызги крови, когда вспарывал подростку грудь. Все должно быть по другому! Доктор почувствовал глубокую, прямо детскую обиду, уныло глядя на то, как его средний палец, погруженный в плоть юного мутанта, постепенно замедляется, дойдя тому до плеча и на мгновение застывает, при этом неудобно выгнув кисть на которой алела полоса воспаленной кожи. Глаза напыщенной твари выражали примерно следующее - это вовсе не то, что я хотел увидеть.
Но в следующее мгновение, Ящеру уже было не до того, чтобы кукситься словно ребенку, получившему не то мороженое. Вниз спустилась... - Мона? - Дыхание Рене перехватило, когда жесткий конец палки уперся ему в грудь, из-за чего ему пришлось отклониться дальше от зажатого его хвостом подростка, но которого он упорно не желал отпускать. Установив между Рене и стеной подобие домкрата, мелкая проказница взобралась на посох-распорку и деловито расселась, поддерживаемая фактически, только могучей грудной клеткой Ящера. Умная зараза, знает, что Рене не может убрать до предела натянутую руку, цепляющуюся за экран. Иначе тогда он упадет, а падать в бесконечность у доктора не было никакого желания. Пока Лизард раздумывал над тем, как скинуть весь этот груз, который внезапно оказался на нем, ведь теперь он придерживал хвостом не только безвольное тело черепашки, но и подпирал собой шест, на котором  сидела на корточках наглая девчонка, Мона уже перешла к решительным действиям, в который раз за сегодня, удивив доктора своей прытью. Нахально развернувшись к нему спиной, ящерица прижалась животом к потрескивающему под весом трех "акробатов" стеклу, а затем, злобно оскалившийся Рене, сосредоточил свое внимание на ступне девушки, которая стремительно неслась его физиономии навстречу, и как бы сам бывший ученый не  пытался избежать мощного удара, а он прекрасно помнил двойной пинок в живот, но его змееподобная челюсть неизбежно сместилась направо, от соприкосновения со стройной ножкой саламандры, а в глазах вспыхнули калейдоскопом звезды - целая полная карта ночного неба! Ящер крякнул, и отогнулся еще дальше, запрокинув почти сломанную пасть назад и замер выгнув дряблую шею под немыслимым углом. Удивительно, как он еще не ослабил хватку пальцев, крепко хватающихся за пустоту под стеклом рекламного щита. Зато хвост больше не сдерживал истекающего кровью гения - пускай падает.
Сейчас оглушенному Рене было куда важнее не потерять самому опору под ногами. В конце-концов, его цель не молодой мутант, а проворная саламандра. Ух и крепко же она ему врезала маленькая... и тут, медленно отклоняющийся в нормальное положение, для того, чтобы сграбастать свою бывшую ассистентку той самой рукой, которой до этого зажимал черепашку, несчастный пожилой мутант,  едва не вскинул ладони, обхватив и без того изуродованную морду...   Ослепленный на один глаз Рене, сдавленно заревел, кривя рот на одну сторону и  размазывая языком круги слюны на потрескавшейся пустой панели перед собой, трогая одной рукой постепенно вытекающий по щеке глаз... Гадкая девчонка, ослепившая его на один глаз, соскользнула со стекла ниже, и наступила прямо ему на голову, используя истерично визжащего ящера, готового биться головой о стену, как трамплин для прыжка!
Зубы щелкнули в миллиметре от ее пятки, доктор резко дернулся вверх, чтобы закусить наглой паршивке щиколотку и подтащить ее к себе, абсолютно игнорируя болтающегося на шесте, вместе с ней, ослабленного большой потерей крови черепашку. Но его рывок лишь помог саламандре, подбросив ее вверх, а искривленные челюсти в пустую клацнули в воздухе. Жидкая субстанция глазного яблока полностью вытекла из него, оставив на бордовой щеке мутанта широкий маслянистый след, а сдувшаяся оболочка, повисла на одном канатике из пустующей глазницы, внутри которой плескалась кровь, изредка вытекающая по капельке из слезных каналов. Одноглазый, с кривым ртом, взбешенный Рене, был просто страшен. Раньше то ящер не казался уж больно симпатичным, а теперь, весь изляпанный в своей и чужой крови, с торчащими осколками стекла в грубой шкуре, с глубокими порезами и в разодранном халате, от которого фактически ничего не осталось, поскольку все тело просвечивалось под огромными дырами... одно слово - монстр.
Однажды он уже лишился глаза. Но он сделал это сам, по своей воле, а боль и унижение сейчас, были просто не сравнимы с тем ощущением, когда он выковыривал себе лично глаз острой катаной. Конечно, максимум через полчаса, он будет видеть новым оком, заполнившим пустое пространство в его черепе, почти так же хорошо, как и до его потери, но разве это поможет ему сгладить боль, которую он испытывает в сей момент?! Посылая проклятия в спину саламандре, которая уже уползла вместе со своим "трофеем" наверх, Рене смотрел на свое отражение напротив, в темно-розовых разводах, отвалив пасть и свесив язык на грудь. Подняв его бордовый кончик, он осторожно прошелся им по щеке, чувствуя на вкус остатки внуриглазной жидкости. Он даже не мог позволить себе моргнуть веком пустующей глазницы.

Задрав морду вверх, Рене на секунду замер, а затем перевел взгляд в бок, где недавно пробил панцирем гения порядочную дыру... Ему надо забраться обратно, и на этот раз окончательно разделаться с надоедливыми детьми. Одно радовало во всем этом "веселье" - ранения Рене зарастали достаточно быстро, восстановительный процесс  запускался сразу же, едва стоило доктору получить травму. Хоть какую... Так что скоро он снова будет способен растоптать зеленых червячков. Прикончить черепаху, скрутить ящерицу - что тут может быть сложного?! Но нет же, почему-то все валилось из рук и упорно не желало происходить по его плану. Ящер решительно карабкался, постепенно наклоняя вставший "дыбом" экран вниз, и почти выравнив его в линию. Конечно вес даже двоих мутантов-подростков, просто смешон, по сравнению с его могучей массой. У всех персонажей этой демонической игры, сопровождаемой бесконечным раскачиванием хлипкой опоры под ногами, было легкое головокружение. Даже Ящера уже начинало потихоньку мутить, от этого постоянного лицезрения летающей вверх-вниз робко выглядывающей из-за кучерявых, черных туч, луны над ними.
И снова он здесь, на этой побитой, пресловутой раме.
Устал ли он? Пожалуй.
Но бросать начатое Рене не собирался, поэтому его горбатая спина медленно выпрямилась, когда доктор наконец встал поустойчивее и вытянул параллельно экрану свой длинный, толстый, усеянный шипами и битым стеклом хвост.  Одноглазая морда сунулась вперед, взирая сверху вниз на смело вставшую перед раненым изобретателем, крошку-саламандру, сжимающую в одной руке шест, доставивший мгновениями ранее бедному доктору столько ненужных  хлопот. Гигантская тень полностью накрыла собой ящерку, погрузив Мону в такую чернь, что даже теперь уже робко поблескивающий экран прекратил мигать, будто испугавшись необузданной ярости доктора.
Когда оба мутанта так стояли друг напротив друга - оба с хвостами, оба с одними и теми же генами, с одними способностями, и похожие и в то же время абсолютно противоположные по своему внутреннему миру и внешнему виду, создавалось впечатление, что сейчас свершиться некое очень важное противостояние, которое перевернет эту вселенную.
Хотя никто, кроме трех зеленых существ, замерших на узком, раскачивающимся рекламном щите, этого не видел.
Лизард молча косил единственным зеленым оком на мутантку, все так же свесив безвольно болтающуюся, все еще страшно ноющую челюсть вниз и угрожающе шевелил языком - теперь, увы, не поболтаешь. Хотя он и не собирался. У  него было лишь одно желание - поскорее со всем этим покончить.
Рявкнув так, что должно быть слышно было на самом дне, там, где мелкие людишки совершенно ничего не замечали, и того, что происходит у них над головами, Рене размахнулся сразу двумя руками, и тяжело ступив ногой, притопнув на месте, обрушил весь свой вес на то место, где только-что стояла саламандра. Ему уже было все равно, Рене особо не целился, да и видел скверно, просто надеялся на острый слух и обоняние - даже если он не придавил девушку, то услышит, или почувствует, в какую сторону она отклонилась. И именно для этого, он держал хвост наготове...

+2

12

По мере того, как хватка Рене становилась все более безжалостной и удушающей, окружающий мир заволакивала багровая пелена — и все же, несмотря на катастрофический недостаток воздуха и последствия крепкого удара головой о стекло, Донателло продолжал с замиранием сердца следить за приближением Моны. К счастью, взгляд монстра был прикован к шее беспомощно повисшего мутанта, а потому он не мог видеть, с каким лицом последний смотрел на безрассудно спускающуюся к ним саламандру. Что... что она собиралась сделать? Какого черта она не использовала свой шанс и не бежала с этой проклятой крыши...? Спекшиеся губы Дона с трудом приоткрылись, но единственным звуком, вырвавшимся из груди юноши, оказался жалкий, сдавленный всхлип. А ведь он был готов заорать на Мону чуть ли не во весь голос, желая заставить упрямицу развернуться и поскорее броситься наутек, пока Рене не заметил ее присутствия. Хотя, а как бы он сам поступил на ее месте?
"Только не наделай глупостей..." — чуть ли не взмолился подросток, затухающим взором пронаблюдав за тем, как ящерица замирает над их с доктором головами, явно готовясь выкинуть какой-то опасный для жизни фортель. Яркая вспышка молнии на краткий миг озарила напряженное, бледное лицо Моны Лизы... а затем произошло сразу несколько вещей.
Во-первых, удар Рене. Ввиду собственного незавидного положения, Донни ну никак не мог увидеть, что именно намеревался сделать его противник: впиться челюстями в приоткрытое горло жертвы или наотмашь врезать по нему своими страшными загнутыми когтями. По сути, это было совершенно неважно. Главное, что черепашка понятия не имел, когда ему ждать рокового удара. А потому резкая вспышка боли, пронзившая его плечо от ключицы и до самого сустава, оказалась в какой-то степени неожиданной. Дон даже толком не осознал, что именно с ним произошло. Отчаянно силясь не потерять сознание от острой нехватки кислорода, парень замутненным взглядом проследил за тем, как Мона с кажущейся легкостью атакует замешкавшегося Лизарда. Вот она каким-то сверхъестественным образом упирает оружие Дона ему в грудь, затем — эффектно вмазывает ногой по зубастой морде и, наконец, с размаху всаживает один из концов посоха прямиком в светящийся бешенством глаз. Чистая работа. Жаль только, что у Донателло не было возможности как следует восхититься гибкости и проворству саламандры. Хватка Рене, дотоле крепко удерживающая черепашку в воздухе, резко обмякла. Донни не полетел в бездну только благодаря тому, что своевременно ухватился за судорожно разжавшиеся кольца змеиного хвоста. На мгновение повиснув на вытянутых руках, примерно в полуметре от разбитого экрана, Дон в панике вскинул голову, пытаясь найти для себя хоть какую-нибудь опору... и почти тут же углядел влажно поблескивающий конец собственного посоха, что маячил чуть ли не у самого носа подростка.
Крепче! — рявкнула Мона, и ее охрипший голос потонул в очередном раскате грома. Недолго думая, Дон оторвал руку от хвоста Рене и схватился за протянутый ему шест, а затем и вовсе повис на нем всей своей массой, оставив чешуйчатую конечность ящера в покое. Мощный рывок едва не вырвал древко из его ладоней — это саламандра сиганула наверх, воспользовавшись физиономией доктора как банальным трамплином. Донателло ощутимо тряхнуло и тяжело подбросило следом за ней — любопытно, сколько сил его подруга вложила в этот умопомрачительный скачок, умудрившись не только подпрыгнуть, но утянуть друга за собой. А ведь Донни весил немало... Продолжая отчаянно цепляться за конец посоха, мутант спешно уперся ступнями в покрытый трещинами монитор и, в свою очередь, как следует оттолкнулся, забираясь еще выше, примерно на один уровень с Моной. Разжав одну ладонь, гений торопливо схватился за несколько торчащих из разбитой ячейки проводов — к счастью, не оборванных — и с усилием подтянулся, стараясь не рухнуть обратно вниз. Лишь убедившись, что он может относительно спокойно держаться за экран и не выворачивать руку Моны из плечевого сустава массой собственного панциря, юноша неверяще уставился прямиком в янтарные глаза своей спасительницы.
Живой... — едва слышно шепнула Мона. Взгляд ее светился облегчением и усталостью... Дон коротко кивнул, не находя в себе сил даже просто улыбнуться в ответ. Признаться, он сам до сих пор не верил, что ему удалось вырваться из убийственной хватки обезумевшего доктора Рене. Впрочем, радоваться здесь пока что было нечему.
Давай... давай просто выбираться отсюда, — хрипло выдохнул черепашка. В голове постепенно прояснялось, а вместе с тем — приходило отчетливое осознание того, что Лизард-таки умудрился нанести ему действительно серьезную рану. Верхняя часть грудь, выглядывающая из-под костяной брони, и все плечо страшно горели, как будто их обожгло, а не располосовало, а левая рука стремительно немела и еле-еле двигалась. Не желая дожидаться того момента, пока пострадавшая от удара конечность окончательно отнимется, юноша принялся напряженно карабкаться наверх — бок о бок с Моной, ни на секунду не выпуская ее из виду. Пропустив ящерицу вперед и слегка подтолкнув ее под колени, Донателло с трудом перекатился через край рамы и обессиленно распластался на панцире, зажав израненной ладонью глубокие борозды от когтей Рене. Его залитый водой и кровью пластрон тяжело вздымался от дыхания, а глаза были обморочно прикрыты: он пытался отдышаться и хоть немного прийти в себя после всего того, что ему довелось пережить там, внизу. Но, разумеется, это была лишь краткая передышка...
Я думала ты погиб... — послышался рядом слабый, глухой голосок Моны. Приподняв веки, Дон слегка повернул голову и молча взглянул на подругу: та с донельзя вымотанным, буквально опустошенным видом прижимала ладонь к лицу, и плечи ее слегка подрагивали. Она не плакала, просто... пыталась взять себя в руки. Донателло даже не нашелся, что ответить. Приняв сидячее положение, он молча отнял ладонь от раны под шеей и положил перепачканную ладонь на плечо Моны. Железная рама под ними низко гудела от постепенно усиливающихся толчков: это Рене медленно карабкался наверх, желая прикончить улизнувших от него "лягушат". Даже шум дождя не мог заглушить скрежет загнутых когтей монстра об искореженный металл. Оба подростка нервно оглянулись на край рамы, из-за которого вот-вот должна была показаться перекошенная от ярости физиономия доктора, после чего Мона спешно сорвала со своей руки влажную, оборванную тряпицу, в котором Дон с огромным трудом узнал ее розовый платок.
Теперь твоя очередь придумывать, как нам спуститься, — проворчала девушка, прижимая ткань к ранам своего друга. Донателло угрюмо кивнул в ответ, покорно кладя свою ладонь поверх, но осторожное, почти ласковое прикосновение к лицу вынудило мутанта быстро вскинуть взгляд обратно на Мону. В желтых глазах саламандры горела мрачная решимость... И прежде, чем Дон успел сообразить, что к чему, его посох незаметно перекочевал из онемевших пальцев мутанта в перепончатую ладошку Моны.
Что... нет, не нужно! — едва сообразив, что именно она собирается делать, Донателло всем телом рванулся следом за девушкой... и тут же скривился от очередной вспышки боли. Сжав израненное плечо, изобретатель в отчаянии уставился в спину саламандре, с растущим ужасом наблюдая за тем, как она молча встает в боевую позицию, дожидаясь, пока Рене перелезет через угол рамы и жуткой, окровавленной махиной приблизится к своей новой противнице, нависнув над ней подобно ожившей горгулье с карнизов Нью-Йоркских небоскребов.
Тот неловкий момент, когда прекрасная дама вынуждена вступить в схватку с ужасным драконом, позаимствовав оружие у своего бесстрашного, но, увы, совершенно бесполезного рыцаря.
Мона...!! — уже почти с мольбой в голосе окликнул ящерицу Донателло, какой-то частью своей души все еще отчаянно надеясь на то, что девушка передумает и решить благоразумно отступить. Ох, было бы куда отступать! Похоже, что иного выхода у них не было. Бедолага Донни едва не задохнулся от ужаса, когда Рене с взбешенным рыком сорвался с места, делая свой знаменитый замах когтистой лапой. Да что уж там, сразу двумя лапами одновременно. Дон был вынужден беспомощно наблюдать за тем, как его пудовые кулаки врезаются в холодный, залитый водой металл в считанных сантиметрах от успевшей отскочить вбок Моны. Теперь настал через саламандры играть с Рене в смертельно опасную игру под названием "поймай меня, если сможешь"... И вновь, как по заезженному сценарию, весь экран начал стремительно наклоняться в сторону, не выдерживая веса скачущих по нему рептилий. Только вот, на сей раз что-то пошло иначе. Когда Рене тяжело переступил конечностями, пытаясь развернуться на узком для него карнизе, что-то в конструкции жалобно застенало, затрещало, заскрипело... и резко оборвалось, отчего весь стенд содрогнулся от вершины и до самого основания. Похоже, часть металлический креплений обрушилась, из-за чего изуродованный в драке огромный монитор принялся опасно крениться на один бок. В какой-то момент стало очевидно, что он уже не вернется в исходное положение — а значит, цепляться за скользкую металлическую раму больше не имело никакого смысла. Едва осознав это, Дон торопливо перекатился через край стенда, в очередной раз оказываясь на его побитой стеклянной поверхности: теперь та была повернута лицевой стороной вверх, образуя относительно ровную, но, к сожалению, крайне неустойчивую площадку, которая сильно дрожала и наклонялась при каждом неосторожном движении. Учитывая, что Мона и Рене все это время продолжали скакать подобно двум взбесившимся кузнечикам, вся конструкция с натужным скрипом раскачивалась вверх и вниз, подобно гигантским качелям.
"Если мы не найдем способ убраться с этой адской карусели — экран окончательно рухнет, и тогда нам уже ничто не поможет... если, конечно, эта ящерица не прикончит нас еще раньше," — сумрачно заключил Донни, после того, как пару раз живописно прокатился взад-вперед по наклоняющейся туда-сюда платформе, при этом отчаянно молясь небесам, чтобы не дай бог не перелететь через ее край. Наконец, гению удалось схватиться здоровой рукой за все те же, уже хорошо знакомые ему провода, петлей торчащие из разломанной ячейки экрана. Приняв более-менее устойчивое положение, черепашка принялся торопливо перематывать окровавленное плечо платком Моны, отчаянно стискивая зубы и одновременно вслушиваясь в звуки развернувшейся рядом борьбы. Каким-то чудом саламандре до сих пор удавалось ускользать из-под атак Рене. Наверно, все дело было в том, что у нее появилось гораздо больше пространства для совершения спасительных маневров... да и сам Лизард, несмотря на регенерацию, чувствовал себя крайне неважно. Со стороны было очень хорошо видно, что все его атаки чересчур порывисты и даже лихорадочны, а удары — совсем не так сокрушительны и сильны, как прежде. Очевидно, он был вымотан не меньше, чем его бойкие и вертлявые жертвы. "Это может сыграть нам на руку," — решил Донни, заканчивая с перевязкой, и, прищурясь, быстро огляделся по сторонам, выискивая наиболее слабые участки конструкции.  По сути, весь экран держался на нескольких металлических креплениях, которые от беспрерывного раскачивания банально выскочили из скоб. Пожалуй, если бы им с Моной удалось сорвать любое из двух оставшихся креплений, то весь экран повис бы на одной-единственной железке, а после — непременно сорвался бы вниз, увлекая за собой всех тех, кто не успел бы своевременно убраться с его накрененной параллельно земле поверхности. Оставалось лишь найти способ предупредить Мону так, чтобы этого не заметил и не услышал Рене. С трудом поднявшись на ноги, Дон как можно осторожнее пробежался вдоль края платформы и, остановившись неподалеку от одного из уцелевших металлических креплений, вновь обратил внимание на ящеров, с замиранием сердца наблюдая за их бешеными прыжками и дожидаясь того момента, когда Мона повернется к другу лицом, а ее противник — соответственно, спиной. Выбрав момент, черепашка отчаянно замахал руками на головой, вынуждая девушку взглянуть мимо Лизарда. Перехватив ее взгляд, Донни ухватился за край пустой ячейки и выразительно подергал, намекая на то, чтобы Мона как можно крепче схватилась за что-нибудь вблизи от себя. Убедившись, что саламандра поняла его жест, Дон немедленно сунул два пальца в рот и резко, пронзительно свистнул. У Майки это, конечно, получалось гораздо более бодро и залихватски, но... уж как умеем.
Эй, Лизард, — рявкнул он, стараясь переорать шум ливня и дикий треск электрических проводов, — когда же ты, наконец, поймаешь хоть одного из нас, а?! — наверно, в глазах Моны это было чистым безумием — вот так вот настойчиво дразнить огромного озверевшего ящера, да еще и после того, как он едва не погиб в ее когтях. Но Донателло нуждался в том, чтобы Рене перебрался поближе к развинтившейся металлической скобе. Веса его мутировавшего тела было более чем достаточно, чтобы разорвать крепление пополам, а именно это и было нужно, чтобы весь экран бухнулся сначала набок, а затем — сорвался с последней оставшейся подпорки и низвергнулся в пропасть. Самоубийственная затея, что ни говори... а может, единственный шанс юных мутантов на выживание. Кто его знает. Иного выхода у них не было, а значит, оставалось действовать по чистому наитию. Скривив лицо в полу-оскале, полу-ухмылке, Донни терпеливо дожидался, пока их враг обернется и приготовится к прыжку. Все тело мутанта напряглось до предела, включая поврежденные мышцы под пропитавшейся кровью повязкой — парень был готов в любой момент проворно увернуться от атаки монстра... и он сделал это, правда, не совсем так, как мог ожидать взвившийся в воздух Рене. Вместо того, чтобы отскочить назад или хотя бы дернуться в сторону, черепашка резко пригнулся и перекатился через голову, прямиком под тушей снарядом летящего вперед доктора. И пока Рене приземлялся на опустевшее место, Дон проворно вскочил на ноги и рванул дальше, стремительно приближаясь к замершей впереди Моне.
Держись!! — только и успел крикнуть Донни, оказываясь в двух шагах от саламандры и крепко хватаясь за край выбитой ячейки экрана. Судя по характерному звуку, Рене только что сорвал одну из уцелевших металлических скоб. Вся платформа дернулась и накренилась, да так резко, что, не схватись подростки за что-нибудь, то они непременно полетели бы вниз. Дону и его спутнице пришлось со всей силой вжаться телами в холодную поверхность стенда: та стремительно переворачивалась, принимая чуть ли не вертикальное положение. Бедный доктор Рене — тот явно слишком запоздало сообразил, что именно он сейчас натворил... И скорее всего, у него уже не оставалось времени развернуться мордой к экрану и вонзить когти во что-нибудь, дабы не соскользнуть с повисшей над бездной площадки.
Лезем наверх, быстро, — сдавленно скомандовал Донателло, уже в который раз подтягиваясь на руках и хватаясь за край ближайшей к нему вмятины. По его нехитрым расчетам, огромный и тяжелый монитор должен был болтаться в воздухе еще максимум с минуту-две. За это время оба мутанта должны были достичь его верхнего края и перебраться на крышу... Учитывая, что они оба находились достаточно близко от цели, это было вполне осуществимо.
Давай же, просто карабкайся следом за мной... мы справимся, — Донни обернулся, протягивая руку к Моне, однако прежде, чем их пальцы успели соприкоснуться, что-то вдруг резко пошло не так. Экран неожиданно дернулся вновь, да с такой силой, что подростком слегка подбросило вверх и снова потянуло вниз. Донателло порывисто отдернул руку, отчаянно пытаясь не сорваться, и ему это удалось... а вот Моне повезло гораздо меньше. Услышав тихий и испуганный вскрик, мутант резко обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как саламандра с округлившимися от ужаса глазами летит вниз, прямиком в чернеющую пропасть. Реакция гения была мгновенной: разжав обе ладони, юноша быстро развернулся и плавно соскользнул следом, высекая искр из-под панциря. Примерно спустя пару мгновений они с Моной почти поравнялись, и Дон воспользовался этим, чтобы крепко ухватить девушку за оба локтя. К тому моменту, когда они достигли самого низа перевернутого экрана, черепашка отпустил одну руку и лихорадочно схватился за металлическую раму. Резкий рывок — и несчастная парочка в очередной раз повисла на огромной высоте, раскачиваясь из стороны в сторону подобно какому-то жуткому маятнику.
Угхх... держись, — только и смог выдавить Донни, до боли в костяшках сжав запястье Моны. На его глазах непроизвольно выступили слезы: и без того многострадальная рука едва ли не выскакивала из сустава, а края раны на ключице вновь приоткрылись и теперь нещадно дергались от страшного напряжения. Дон торопливо изогнулся в воздухе, пытаясь достать и обхватить ногами огрызок металлического крепления. Очень вовремя: его ладонь все-таки соскользнула с рамы, и в итоге мутант повис вниз головой, обеими руками вцепившись в Мону и держась на одних только коленях, перекинутых через холодный и ненадежный прут.
"Донни, ты точно неудачник..."

+2

13

Пока Мона молча смотрела на своего противника, крепко сжимая в руке древко шеста, упертого одним концом в битую раму, она все еще продолжала раздумывать над тем, как мутантам после этого всего выжить. Донни ранен, вряд ли он способен сейчас на какие-то активные подвиги, вроде обесточить экран, или сманить  Рене к краю, и каким-нибудь волшебным образом спихнуть ненавистного бывшего доктора вниз, с панели. А больше Мона и не видела никаких выходов из этой ситуации - кто-то должен избавить шаткий экран от лишнего веса, и тогда может быть, он останется в том положении, как сейчас.  Ящер без особой спешки ступил на дрожащую поверхность металлического обода, во многих местах вздутого и изогнутого, после сильных ударов могучими кулаками Лизарда, и сделал несколько шагов по направлению к Моне. Саламандра конечно немного попятилась, просто хотя-бы, чтобы быть не быть раздавленной под широкой когтистой  ступней, и аккуратно подняла конец посоха по направлению к мутанту. На окончании шеста все еще осталась вязкая жидкость, смешанная с кровью монстра, от его выдавленного девчонкой глаза. И эта багровая точка окружности посоха, маячила перед сморщенной физиономией безглазого, заставляя его еще больше сходить с ума от ярости. Челюсть Рене характерно хрустнула, все еще находясь в широко раскрытом состоянии, когда он склонился к саламандре ниже, на что девушка чуть улыбнулась, этакой маниакальной улыбкой, все еще потихоньку отступая - она все-таки не только лишила зрения на одну сторону взбешенного ученого, но и сломала ему челюсть так, что он теперь не мог ее поднять и захлопнуть пасть. Мелочь - а приятно. После того, что он сделал с ними, доктор заслужил гораздо большего, чем быть быть ослепленным и со свернутой на бок мордой. К сожалению, Мона прекрасно знала - все это не на долго. Поэтому нужно действовать четко и быстро!
От рева изуродованного монстра, мутантка на мгновение зажмурила глаза. Ну и вонища...

И тут-же распахнула их, проследив за убийственным замахом доктора-ящера. Тенью скользнув в сторону, глядя на то, как загнутые когти в который раз высекают по щиту искры впустую, саламандра резко оттолкнулась от опоры, пока ее неповоротливый противник вытаскивал застрявшие в металле крючья, запрыгнула на горбатую спину Ящера, с острыми лопатками направленными вперед и венчиком заостренных позвонков, пропустила шест под горлом болтающего языком мутанта, и перехватив посох за оба конца, резко дернула на себя, вынуждая Рене запрокинуть голову назад. А затем , упирая обе ноги в бугристый затылок, ударила Лизарда по длинной физиономии хвостом, звонко щелкнув на нем гибким концом, и оставив от ноздри до пустующей глазницы, заметный багровый след как от ожога. В отличие от Донни, который сосредоточился на поиске слабых мест противника, у Моны был немного иной план - как можно больше измотать Рене, нанеся ему по-возможности серьезные раны. На восстановление соединительных тканей уйдет не мало времени. А измотанный от увечий и большой потери крови Ящер - уже не тот яростный сумасшедший мутант-агрессор. Самое главное сейчас ей - устоять, не упасть вниз первой. А это было не просто, ведь рама трещала по швам, и все тряслось от неловких движений Рене, а так же от умопомрачительных скачков саламандры. Девушка как могла - но берегла свои силы, нанося серьезные, но редкие удары в пах, в кисти и поврежденную крокодилью физиономию. Очень скоро на морде доктора добавился целый ряд полос-шрамов от хлесткого хвоста ящерицы. - "Господи..."- девушка в очередной раз едва ли не легла на потрескивающую конструкцию ничком, когда тяжелая, змеевидная конечность просвистела у нее над головой, - " Ты такой тяжелый.... здоровый," - Саламандра скрипнула зубами, сев на корточки и встретившись взглядом со своим врагом. Пустующее место в черепе злобной твари, начинало постепенно затягиваться белесой пленкой, под которой уже происходил активный процесс регенерирования зрительного органа. Слишком быстро! Мона не была к этому готова! Хотя и у нее уже фактически зажила рана на плече, а царапины по светлой чешуе на ее теле спереди, и синяки от удара о раму в первые минуты сражения Донателло и Алонсо, постепенно исчезали, словно их смывало дождем... Но куда деть усталость, которая только прибывает, с каждой минутой? - " Почему же ты не падаешь?!"
Девушка с отчаянием яростно пнула склонившуюся к ней зубастую пасть...
Рене щелкнул клыками, по инерции отступив назад и чуть ли не завалившись в бок. Ах! А ведь почти получилось! Челюсть Ящера хрустнула. И Мона с ужасом поняла, что только что сама же и исправила то, что натворила. Как бы для демонстрации исцеления своей многострадальной пасти, Рене пару раз щелкнул зубами и ухмыльнулся от уха до уха, покосив в сторону девушки застывшим бельмом. Но не это оказалось самым страшным.

Тут уж выяснять кто виноват - неуклюжий Ящер, или придавшая ему ускорения Мона, не было времени, потому что панель под мутантами угрожающе захрипела, раскачиваясь так, что сейчас все трое наверняка неминуемо сваляться вниз! И доктор и его бывшая ассистентка, словно по команде, резко присели и изо всех сил вцепились в наклоняющуюся раму. Мона тут же переключила все свое внимание мимо скалящейся морды Рене. Донни? Он удержался?!
Оказалось черепашка благополучно перекочевал на плоскость экрана, следом за ящерицами, которые невероятно осторожно перебрались на стеклянную поверхность и снова решительно встали друг напротив друга. Оба молча посмотрели вниз - висящий параллельно земле стенд, похоже становился все менее и менее способным сдерживать их общий вес. Рябь помех все еще бегала по тем местам, где стекло было пока что целым, хорошо освещая этот импровизированный смертельный ринг, а провода торчащие теперь прямо под ногами, те, что оказались рваными благодаря стараниям трех мутантов, вспыхивали, шипели и плевались искрами. По центру их оказалось особенно много. Нужно действовать с утроенной скоростью, но откуда взять силы? Ящер раскрыл свои объятия, обнажив незащищенное светлое брюхо, в которое тут же последовал сильный удар шестом. Рене согнулся и отступил прямо в гнездо испорченной проводки... Запахло паленым.
...

От прыжков Рене, "сандвич-панель" дико раскачивалась, что в итоге приводило почти к такому комичному моменту, когда Ящер и саламандра подпрыгивали в небо, в миг резкого поднятия правого, или левого угла экрана. Мона как могла, старалась сдерживать бывшего доктора ближе к середине, чтобы не улететь от края в красивом прыжке вниз, а ведь можно было запросто. Колени тряслись у обоих, пока хвостатые мутанты старались удержать экран в ровном положении. Но кулаки Рене и его змеиная конечность не позволяли девушке стоять на одном месте. У нее уже не было возможности наносить по тому удары, и приходилось просто отплясывать вокруг противника, всячески уворачиваясь от мелькающих перед глазами когтей  и хвоста. И тут таки Мона сделала несколько ошибок, уставшая донельзя, отвлекающаяся на постоянную качку - навек она теперь зареклась посещать места, где земля под ногами приходит в движение. На мгновение, девушка закрыла тыльной стороной ладони лицо - от носа и под глазами, Ящер наградил саламандру глубокими порезами. А в один из его разворотов, хвост все таки ударил девушку вскользь по колену, едва задев, но этого было достаточно, чтобы ящерица на несколько секунд замерла стоя на одно колено, морщась от боли и судорожно цепляясь за посох, уперев один конец в неровную стенку рекламного щита. И снова неровная стойка готовая к обороне... 
  Очередной отчаянный, почти усталый выпад доктора, сопровождаемый низким рычанием, и очередное уклонение девушки, теперь уже нервное, дерганное, не такое плавное и гибкое как раньше. Всплеск трехпалых ладоней далеко за спиной Ящера, мигом привлек напряженный взгляд девушки, доселе устремленный лишь на мускулистую грудь чешуйчатого монстра перед собой.
Ящерка резко выпрямилась, с тревогой посмотрев мимо сгорбившейся спины доктора, на черепашку. Что такое? Может ему стало хуже? Но нет. Похоже Донателло старался привлечь внимание саламандры для того, чтобы ей что-то показать. Его рука ухватилась за пустующую выемку в полу под их ногами. Для того чтобы это увидеть, Моне пришлось отклониться от Ящера в сторону, оперевшись о шест.
Что он задумал? Мутантка настороженно кивнула, после чего аккуратно отползла подальше от уставившегося на нее Рене, который явно приготовился к новой атаке, и прижала древко посоха к стеклу, цепко ухватившись пальчиками за край. - "Надеюсь ты знаешь, что делаешь..." - С замершим от страха сердцем, но продолжая  вгрызаться коготками в стекло, девушка запрокинула голову вверх, глядя на то, как Ящер медленно надвигается на нее, поднимая огромную пятку. И все таки он ее раздавит.
Резкий свист остановил мутанта, с занесенной для удара ногой...
— Эй, Лизард, — И Мона, и бывший ученый резко развернули головы на голос. На морде ящера проявился уже знакомый агрессивный оскал, а вот на личике девушки показался откровенный ужас! Он спятил?! — когда же ты, наконец, поймаешь хоть одного из нас, а?! — Широко распахнутые золотистые глаза устремились на черепашку. Что он творит?! Она его с таким трудом спасла от лап доктора! Кинув жалобный взгляд в спину спружинившегося для прыжка Ящера, она вздохнула так тяжело, что заболела грудь. Мона пригнула голову к земле, просто надеясь на то, что все это было не просто так. И Донни действительно уверен в своих действиях...
Панель под гулко дрогнула... и ее конец поехал вниз, быстро, стремительно, девушка даже не успела понять в чем проблема, но одно видела точно - Дон мигом переметнулся на ее сторону, и схватился за ячейку рядом с нею. Мона хлопнула глазами, задержав дыхание и резко обернувшись назад... Ящер уже кубарем катился по откосу, посылая в спины подростков целую живописную триаду ругательств сдавленно рыча с развевающимся по ветру языком, словно флагом подбитого корабля.   — Держись!! — Выдохнул гений, крепко хватаясь на одной линии с Моной. Та наградила его лишь красноречивым взглядом - а что еще им остается делать?!
— Лезем наверх, быстро, —  Донателло проворно полез вверх, не теряя ни секунды. Мона немного замешкалась на своей "ступени", нашаривая ногой опору, и перехватывая поудобнее шест, но тут же плюнула на свои попытки оттолкнуться ногами, и как могла подтянулась только на руках вверх, поставив колени на острый, зубчатый край. Несчастный экран стенал и хрипел, раскачиваясь на ветру, почти ни на чем. Того и гляди сейчас все сорвется окончательно. План изобретателя оказался действенным, но в любую секунду, все легко могло полететь к чертям. И они в том числе... Как можно быстрее, как можно аккуратнее, саламандра ползла следом за черепашкой, но выше головы не прыгнешь - чтобы не сорваться, нужно было чуть повременить. Ее уже не интересовало, куда делся их главный враг, все внимание сосредоточено лишь на том, чтобы спастись. Пожалуй пробежав по шатающемуся боковому ребру, как только они окажутся наверху, можно будет легко перебраться на крышу соседнего с рестораном здания. Прежде, чем рекламный щит рухнет вниз.
  — Давай же, просто карабкайся следом за мной... мы справимся, — Влажная ладонь Дона, замерла у нее над головой. Взгляд гения был наполнен решимостью вытащить их из этой передряги. Но кто может поспорить с Удачей, которая как известно, всегда поступает с нами крайне подло. Только девушка протянула ладошку навстречу своему спасител, и почти ухватилась за его протянутую в помощи кисть, как стекло под ней треснуло.... в принципе - ничего удивительного. Странно как они до этого то, отчаянные подростки, доползли. Схватив воздух, вместо руки, Мона явственно ощутила, как рассыпавшиеся под ней осколки пропахали по животу, и девушка лихорадочно вцепилась в провода... но и те оборвались.. в общем - полная неудача! Да и к тому же от встряски рекламного щита, ее повернуло на бок, а затем скользкая стена довершила дело, перевернув саламандру на спину вовсе.
- Ну ладно... - В конце концов, ничего страшного. Не будет Рене, не будет Моны, не будет проблем. Хотя их решение можно было сделать по другому, но если так нужно... Девушка даже приготовилась с честью, стойко встретить асфальт внизу, с непроницаемым, равнодушным лицом, хотя знал бы кто, как на самом деле ей было страшно... как мускулистые руки резко притянули было расслабившуюся саламандру к себе.
Донни! Что ты делаешь?!
Потрясенно уставившись в лицо напряженному донельзя  герою, Мона задохнулась в справедливом возмущении - вместо того, чтобы спокойно достичь верхотуры и ВЫЖИТЬ, он желает вместе с нею очутиться на самом дне?! Похоже девушка уже забыла, что сама не взирая на риск быть перекушенной пополам мощными челюстями, или страх быть опрокинутой в проем между домами, полезла спасать отважного парня, буквально вырвав его из лап доктора. Сколько еще им так придется друг-друга по очереди спасать?
Пропахав спиной весь путь до самого нижнего края, мутанты в конец остановились - Дон крепко держа саламандру за немеющую кисть одной рукой, повис на второй, той самой, раненой. Замерев, Мона с нарастающей тревогой посмотрела вниз, под чернеющую бесконечность под ногами мутантов. — Угхх... держись....
- Донни... - хрипло произнесла девушка, послушно цепляясь за руку Донателло одной ладонью, хотя и без особого энтузиазма и крепко сжимая во второй совершенно казалось, бесполезный шест. Она знала... ему больно, ему тяжело, у них не осталось совсем никакого выхода, все, финиш, конец! Внизу пропасть, наверх они забраться не в состоянии, хотя бы потому, что оба вымотаны, да и положение не позволяет, а отсчет шел на секунды - скоро крепления не выдержат, и подростки ухнут туда... следом за Рене. Саламандра была уверена, что Ящер уже давно превратился в ошметки растасканные по проезжей части. Черепашка неожиданно дернулся, повиснув вообще вниз головой и резко ухватив освободившейся ладонью ручку девушки судорожно сжимающую его оружие. На  несколько секунд Мона с замиранием сердца приготовилась к тому, что сейчас Донателло сорвется, когда парень сменил положение как заправский акробат. Правда эта смертельная акробатика будет стоить им жизни. По его панцирю стекали крупные дождевые капли, падающие девушке на плечи и стекающие по ложбинке на прогнутой спине, между лопаток. Само-собой, долго они так не провисят.
- Донателло... -  Мона некоторое время угрюмо смотрела прямо перед собой, затем резко подняла голову вверх.- Ты должен меня отпустить.- Рука все равно неминуемо выскользнет из его влажных пальцев. Они лишь протянут еще несколько мгновений страшного мучения. Девушка просто жалела его раны. Он и сам должен это понимать.
- Слышишь? - звонкие нотки в ее охрипшем голосе, прорезали холодный апрельский воздух.
- Если ты не выпустишь меня - мы оба погибнем. - Она мягко разжала одну руку, которая до этого стискивала кисть черепашки.. и ее ладонь потихоньку заскользила вниз... Но Дон упрямо перехватил шест, который она все еще зачем-то крепко стискивала в другой руке... пальцы онемели, его было уже сложно разжать. Теперь Мона болталась на одной руке. Ну что делать, - Ну не будь ты таким дураком!!! - в отчаянии закричала совсем уже обессиленная ящерица, гневно сверкнув глазами, из под облепивших ей лоб спутанных влажных каштановых прядей.
Внезапно, на талии девушки замкнулся плотный круг толстой, чешуйчатой конечности - хвост. Мона стиснула зубы, зажмурившись... сквозь чуть приоткрытые веки, почувствовав, как ее пережимают дьявольские кольца, почти пережавшие ее напополам, саламандра  затуманенным взглядом уставилась в два ярких, зеленых глаза, на узкой морде. Надо же, а она думала - что может быть хуже?
Боль пробудила "спящие" пальцы судорожно сжатые на скользком древке. Но ей даже не пришлось выпускать его - Рене, висящий рядом с подростками с торжествующей улыбкой, радостно встряхнул саламандру, отцепив девушку от Бо, и одним плавным жестом размотал свой хвост... Мона даже не хваталась за змеящуюся конечность, как некогда Дон.
Закрыв голову руками, просто чтобы не увидеть приближающуюся землю, на которую так желала попасть, ровную и устойчивую, Мона почти физически почувствовала, как ее подхватывает на руки холодный ветер во время ее стремительного полета... в 20 этажей...

+2

14

Только он почти разделался с одним попрыгунчиком, на его месте появился новый. Рене уже начали раздражать эти безумные скачки на одном месте. Он даже уже желал все сделать просто и легко - разломать всю панель и спустить ВСЕХ. Даже не жалея себя. Бешенство раскалило его организм, странно, как он еще огнем не дышал, как самый настоящий сказочный Дракон.
Болтающаяся словно на шарнирах челюсть, звучно хлопала мутанта по груди, когда он пытался схватить верткую саламандру, и опять таки безуспешно. Девчонка стала бесить его куда больше, чем надоедливый черепашка - она причиняла Лизарду физическую боль. На его сморщенной морде, а точнее, на верхней челюсти, по темно-зеленому в болотно-серую крапинку фону, красовалось яркое тату, похожее на сеточку, которым наградила его проворная девушка.  Полосы с вскрытой темно-розовой плотью постепенно начинали вздуваться, и теперь на физиономии бывшего ученого были безобразные решетки воспаленной, даже немного гноящейся кожи. Не смотря на зуд вызванный восстановлением его соединительных тканей по всему израненному телу, Рене продолжал пытаться и пытаться, ухватить нахалку и подмять под себя. Ко всему прочему, к очередной серии атак, доктора подталкивало четкое сознание того, КТО его в данный момент дразнит. Плешивые подростки. Стыдно. Ему было стыдно от собственной слабости, неповоротливости, что его уже столько времени водят за нос две несчастные козявки, а он еще ни одну не прикончил.
Чем дальше заходил бой с девушкой, тем больше бывший ученый понимал - не так уж важна ему жизнь этой девчонки.  Ее записки он все равно найдет, из-под земли достанет, а за все свои унижения, он должен непременно отомстить этой нахалке. Так что если сначала удары доктора были направлены на то, чтобы просто хорошенько оглушить ящерицу, то к тому моменту, когда та заехала ему ногой в челюсть, его нападения были лишь с одной целью - вырвать у бывшей ассистентки хребет и использовать его, как музыкальный инструмент, к которому чуть позже обязательно присоединиться барабан из черепашьего панциря. Да, тамтам против дождя, сейчас очень бы пригодился... Ноги Рене неуклонно скользили по щербатой поверхности узкого карниза, и он постоянно шатался, соблюдая шаткий баланс хвостом. Казалось ловко? На самом деле все его движения были ужасно неуклюжи.  К тому же мешала приоткрытая пасть, в которую затекала вода, и скапливалась под языком, поэтому Ящер периодически тряс головой, мотыляя свободно болтающейся нижней частью морды... Она звучно похрустывала, но на место в пазы, вставать не желала. В какой то момент, Рене навис над ящеркой, раздумывая, прижать ли ее хвостом, или поддеть когтями, как ножка саламандры щедро пнула его прямо в болезненно ноющую, покривленную челюсть.
Взмахнув по птичьи широкими ладонями, Ящер рявкнув во весь голос от резкой боли по без того поврежденной челюсти, отклонился в сторону, и тут же двумя руками вцепился себе в морду. Ощутив, что зубы наконец сомкнулись вместе, в один ровный ряд, он на мгновение опешил.... а затем медленно развернулся к застывшей саламандре, демонстрируя вновь свою "орбитальную" улыбку, красноречиво потыкав кривым пальцем на свою пасть. Чтож, спасибо милая, помогла, так помогла...
Только сейчас доктор заметил, что его глаз начинает восстанавливаться - кося в ее сторону пока еще белым, пустым глазным яблоком, сквозь тонкую, защитную пленку, Лизард уже видел неясные, темные очертания постепенно поднимающейся со скользкой рамы тонкой, женственной фигурки, сжимающей в руках палку. За спиной Рене что-то звучно хрустнуло, и он резко отвлекся от удовлетворительного созерцания противницы выздоравливающим органом зрения.  Панель под его когтистыми ступнями дрогнула...
- "Опять?!" - Доктор резко сгорбился, выгнув накаченное тело дугой, словно перепуганный кот, задрав толстый хвост над головой и напрягшись всем телом. Его разноглазый взгляд впился в саламандру, замеревшую напротив него почти что в аналогичной позе. Тут он солидарен - стоит немного подождать, пока качка утихнет, и только потом уже стоит продолжить кровавую расправу. Только вот это подрагивание, переросло в приличный крен! И тогда оба хвостатых мутанта спешно перебрались на плоскость экрана, обращенную теперь к небу.
Доктор осторожно попробовал ступней пол перед собой. Невольно, но он задумался о своем приличном весе - экран таким макаром продержится недолго. А затем вовсе рухнет. Но это не меняло сути дела. Даже если сам, лично полетит в пропасть, перед этим он покончит с подростками. Раз и навсегда! В характере Рене было видеть цель - и добиваться этой цели любой ценой. Пускай даже ценой собственной жизни.
Потому, доктор снова расплылся в широченной улыбке, взирая на готовую отразить любой его удар, саламандру. Провода за широкой спиной змеились и тихо шипели, в голос с ним, повторяя за Ящером его плавные движения из стороны в сторону. Теперь это покачивание, напоминало танец... Опустив руки болтаться перед собой, едва ли не чиркая загнутыми когтями по изуродованной панели,  Рене осторожно переступал с ноги на ногу, размещая свой вес так, чтобы проклятый экран прекратил бешено раскачиваться под мутантами. И в таком красивом кружении, обе ящерицы выписывали грациозные па, вокруг друг друга, умудряясь при этом наносить удары и уворачиваться. Но в итоге, предосторожность Рене их не спасла от того, что изуродованный стенд подкидывал то Мону, то Рене вверх, раскачиваясь все больше, и все опаснее. Нужно было видеть вытаращенные глаза бывшего ученого, когда его ступни фактически отрывались от земли и он подлетал в воздух, а затем грузно приземлялся на все четыре, судорожно цепляясь в вырванные с корнем остатки проводов, чтобы не сделать еще один такой бешеный скачок. Неудачно доктор угодил правой ногой в гнездо, и теперь каждый его прыжок сопровождался тем, что хромая тварь с обуглившейся, теперь уже пяткой, заваливалась на бок, что само-собой было несомненно удобно для девчонки, которая пользовалась его замешательством, как могла.
В какой-то переломный момент, доктор понял, чтопросто смертельно устал от всего этого!
Запальчиво рыкнув, Ящер замер на несколько мгновений, воздев свою грешную морду к небесам, словно просил ниспослать ему благословения на новый кулинарный шедевр - салат из молодых зеленых... мутантов. Теперь нападая, Ящер лихорадочно размахивал руками, в этаком отчаянии - сосредоточено, но устало. Больше ему было не до шуток - время на исходе. И да, пару раз ученому немного повезло, чуточку всего, но удалось причинить прыткой саламандре пару неудобств, вроде ссадин на щеке, и поврежденного колена. Это хотя бы снизило ее скорость. Но Рене сам не замечал, что двигается примерно на том же уровне, что и усталая ящерица...
Эти двое уже выбились из сил... Скользкая поверхность экрана, ноющие мышцы, ранения, моральное истощение ...

  На секунду притормозив, с тяжело вздымающейся грудью, уронив голову вниз, и смотря на Мону постепенно проясняющимся по мере заживления, слегка замутненным взглядов, хотя-бы уже двумя глазами, доктор с долей изумления проследил за ее внезапным, и совершенно непонятным движением. Неужели девушка настолько устала, что решила сдаться?! Саламандра плавно опустилась на колени перед ним, уложив на потрескавшийся "пол" шест, как бы сложив оружие. Для Рене этот жест ящерицы, просигнализировал что девушка все-таки сдается, сама, он даже не обратил должного внимание на то, как лихорадочно ее ладошки цепляются за неровную поверхность экрана. - Что... вымоталась бедняжка? - Наконец то доселе молчавший Ящер, еле ворочая языком, просипел свои обычные, ехидные насмешки, которыми некогда щедро сыпал во время схватки с черепашкой. Правда его голос был таким же усталым и поломанным, как и все его состояние. С молчаливой, мрачной ухмылкой, доктор тяжело отклонился назад, подняв ногу, слегка растопырив пальцы. Колено Ящера едва не уперлось тому в нос, настолько он высоко задрал свою конечность,  создав себе опору толстым хвостом, чтобы просто не свалиться и не поставить себя на смех.
Молодецкий свист за его спиной, заставил доктора замереть в такой неудобной позе и навострить несуществующие уши.
— Эй, Лизард, — Растянутые в ухмылке, тонкие, чуть порванные после всех испытаний, обрушившихся на голову ящера, губы, дрогнули и слегка приподнялись, обнажив ряд острых зубов. Ступня медленно опустилась на побитый стенд, в миллиметрах от съежившейся саламандры. — когда же ты, наконец, поймаешь хоть одного из нас, а?!
Озверевшая физиономия бывшего ученого, малость распухшая после стараний мутантки, резко развернулась к черепахе. Рене решительно повернулся к нему лицом - ярость все еще не отпускала, и пока перевешивала холодный разум, который обязательно бы ткнул мутанта носом в землю, что нужно держать треклятую панель в равновесии. - Тебя что ли лягушка? - прохрипел ящер, на мгновение ослепленный вспышкой молнии, за спиной Донателло, он прищурился, и медленно скрючился, почти сложившись вдвое, и с готовностью согнув пополам мускулистые ноги, с натянутыми канатами мускулов. - Мало я тебя прирезал паразит. - Шипение, вырвавшееся из плотно стиснутых клыков, отдаленно напоминало шелест погремушки гремучей змеи. Кошачьим прыжком сорвавшись с места, Рене расставил ладони в стороны, с желанием схватить гения в смертельные объятия.
Но ...
Грохнувшись всем своим весом на панель с такой силой, что от экрана в стороны полетели радужные осколки, Ящер со сдавленным вздохом перевернулся на бок, и было встал, чтобы метнуться следом за подростками, да земля коварно ушла из под ног... Видя отлетающую в воздух металлическую скобу, на которой чудом держалась вся эта платформа, доктор сдавленно завыл, как побитая собака - летя в пропасть, кувыркаясь через голову, он наконец понял, в чем заключался коварный план изобретателя. И то, что парнишка оказался сообразительнее его, больно терзало гордость доктора... Ну больно терзало и его хребет кроме всего прочего и острые ребристые выемки в экране, в конец лишившие бывшего ученого остатков халата, так что теперь его уродливое, лишенное пафосного одеяния тело, колобком катилось в черноту.  Разодрав до крови руки, скользящие по стеклу и рвущие провода, просто, из-за веса доктора, и несколько раз ударившись подбородком о панель, Рене просто чудом, иначе и назвать нельзя, уцепился за самый край боковой рамы, на самых кончиках когтей... Тяжелое тело мутанта на какое то время замерло.. а затем покачнулось вперед, из-за чего крен стал еще круче, а по центру висящей над пропастью панели пошла от угла, до угла, широкая, рваная полоса с острыми краями. Провода с характерным, натянутым звуком лопались, сыпя в стороны искрами и тут же затухая под мощными струями ливня... Ящер пару раз дернул жалобно поскрипывающую раму, пытаясь запустить когти поглубже в мягкий металл, интенсивно раскачивая хвостом, и заставляя себя раскачиваться вслед за ним вперед-назад над пустотой.... а затем на одном из движений, запрокинул хвост за другую лицевую сторону трясущегося экрана, обхватив им целый сноп проводов. Повезло - толстый, центральный кабель, как самая важная вена ведущая к сердцу, обнажился под осколками, предоставив доктору обхватить его покрепче. Помогая себе руками, и ногами, доктор постепенно принял положение головой вниз, продолжая потихоньку затягивать туже кольца на кабеле. Сердце Лизарда билось размеренно, спокойно... Вот только крякнувший экран, красноречиво сообщал ему о том, что следует как можно быстрее забраться выше!
Однако картина, развернувшаяся перед его лицом в следующее мгновение, просто не позволяла ему не задержаться! Это была столь трогательная сценка, что Рене даже почти выдавил скупую слезу - подростки не удержались на вершине, и теперь болтались у него прямо перед носом... с другой стороны... Он слышал их тяжелое, хриплое дыхание, видел, как нервно маятником покачивается хвост Моны, которая, очевидно, уже полностью приняла свою горькую участь. И слышал их тревожные, молебные голоса.
- " Я тебе помогу...", - сверкнув в полумраке своей мрачной улыбкой, доктор аккуратно зацепился сначала руками, обхватив раму с двух сторон, а затем сместил свое тело вниз, потихоньку ослабляя хватку хвостом толстого кабеля... и после перекинул ногу на другую сторону, прижавшись к раме брюхом и обхватив ее так с двух сторон. Хвост со свистом выпустил провод, и переметнулся к парочке полностью поглощенной трагическим выяснением отношений, кто теперь должен собой пожертвовать...
- Ну не будь ты таким дураком!!!
- Правда чтоли! - змеевидная конечность сомкнулась кольцом на повисшей перед ним Моной, и с силой дернула на себя, подняв девушку над пропастью, а затем небрежно тряхнув ею, словно тряпичной куклой. Доктор устремил светящиеся, зеленые огоньки на Донателло. - Раз дама просит... - хвост выпрямился в линию, предоставляя саламандре свободное ускоренное падение вниз, - Значит нужно исполнять... прощай Мона. - цепкая конечность снова захлестнулась на проводе, а бывший ученый подполз к изобретателю ближе, перебирая руками и ногами.
С холоднокровным выражением на морщинистой физиономии, Лизард проводил взглядом несчастную девушку, хотя в глубине души - нисчем не сравнимое облегчение и гордость за сея любимого! Но это еще ни все. Он должен остаться на этом поле боя абсолютно один! Поэтому отняв когтистую, четырехпалую ладонь, он потянул ее по направлению к юному мутанту, намереваясь схватить того за горло. И на этот раз наконец вырвать его, желательно, вместе с головой целиком.

+2

15

Все будет хорошо, все будет хорошо, — признаться, гений уже и сам не знал, кого именно от стремился успокоить — раскачивающуюся под ним Мону или себя самого, лихорадочно цепляющегося ногами за какую-то ржавую и мокрую железку. Их положение казалось настолько отчаянным, что размышлять о подобных мелочах было попросту некогда. Так что, Донни продолжал сипло бормотать что-то себе под нос, даже не задумываясь о том, что именно он говорит. — Мы выберемся, обязательно выберемся, только без паники!... — а сам-то, сам-то... Широко распахнутые глаза, напряженно стиснутые зубы, побледневшее до нежного оттенка салатового лицо — о, физиономия Донателло в данный момент выражала не просто испуг... смертельный ужас! Никому не хочется умирать, как ни крути. А еще меньше — видеть, как умирает кто-то еще. В особенности — существо, успевшее стать по-настоящему близким и родным. Черепашка лихорадочно сжал выскальзывающие из его мокрых и израненных ладоней запястья Моны, чувствуя, что еще немного — и он просто не выдержит веса ящерицы и сам собой разожмет затекшие пальцы.
Донателло... — девушка вскинула голову, хмуро уставясь в лицо друга. Вид у нее был мрачный, но собранный. — Ты должен меня отпустить. Слышишь? — она повысила голос, не оставляя попыток достучаться до здравого смысла изобретателя. — Если ты не выпустишь меня - мы оба погибнем... — мышцы саламандры неожиданно расслабились: приняв решение, она уже больше не держалась за руки Донателло, позволяя себе медленно и неудержимо выскальзывать из спасительной хватки. Едва почувствовав это, гений в панике стиснул ладони, но это не помогло. Взгляд черепашки метнулся в сторону, а затем он с перекошенной от напряжения миной перехватил древко зажатого в кулаке Моны посоха. Бравая попытка самоубийства не удалась: мутантка осталась болтаться в воздухе, правда, теперь уже на одной руке.
Ну не будь ты таким дураком!!! — в ярости заорала девушка, осознав, что Донни не собирается отпускать ее вот так просто. Вид у нее и впрямь был сердитый, но какое это играло значение?
Замолчи и цепляйся! — не удержавшись, хрипло огрызнулся Дон в ответ. Мда, вот уж нашли подходящее время для перебранки... — Я вытащу тебя, слышишь?! Не вздумай отпускать этот чертов посох!... — слова черепашки потонули в очередном стонущем раскате грома, а затем... затем неожиданно накрывшая ребят тень вынудила их резко замолчать и дружно повернуть головы куда-то в сторону — туда, где в ярких вспышках молний отчетливо проглядывал хорошо знакомый им силуэт чудовищной рептилий. Доктор Рене, теперь уже оставшийся без своего рваного белого халата, подобно огромному пауку висел на опасно раскачивающемся краю рухнувшего монитора, вонзив загнутые когти под металлическую раму и свесив голову вниз. Его холодный, немигающий взгляд вперился в вытянувшиеся от ужаса лица подростков — кажется, их реакция жутко веселила обезумевшего ученого... Прежде, чем кто-нибудь успел хоть что-нибудь сообразить, длиннющий и цепкий хвост Рене змеей скользнул вниз и несколько раз обернулся вокруг талии Моны, с силой сжав хрупкое тело саламандры. Донателло мог видеть, как быстро остекленели глаза бедной девушки: похоже, этот монстр едва не придушил ее в своей чудовищной хватке. Ладонь Моны, дотоле крепко сжимавшая посох, разжалась, и Рене без каких-либо видимых усилий приподнял свою жертву над головокружительной пропастью. Донни, оставшийся висеть вниз головой с оружием в руках, успел лишь коротки и испуганно выкрикнуть имя подруги... но та его уже не слышала.
Правда чтоли! — с явной издевкой передразнил подростков Лизард. В его вертикальных зрачках бушевало холодное пламя мести. — Раз дама просит... значит нужно исполнять... прощай Мона, — огромные толстые кольца, дотоле удерживавшие саламандру в воздухе, разжались. Не издав ни единого звука, даже судорожного вздоха, Мона камнем низринулась в бездну.
Стой-стой-стой... стой!! МОНА!!! — уже заранее осознавший, что именно намеревается сделать их противник, Донателло все-таки не сумел сдержать пронзительного вопля — но разве его крик был способен хоть как-то замедлить или, уж тем более, предотвратить головокружительное падение ящерицы? Проводив беззвучно рухнувшую вниз девушку совершенно обезумевшим от ужаса и отчаяния взглядом, черепашка резко вскинул голову и уставился на Рене со всей яростью, на которую только был способна его спокойная и незлобивая натура. Губы гения непроизвольно исказились в гримасе безысходного бешенства, а серебристые глаза потемнели от ненависти.
Ты... УБЛЮДОК!!... — на полном срыве рявкнул Донателло прямиком в равнодушную морду Лизарда. О, пожалуй, доктор мог сполна насладиться этим неконтролируемым эмоциональным всплеском... вот только ему не дали этого сделать. Плохо осознавая, что именно он творит, Донни с усилием раскрутил посох в руках и, наплевав на боль в разорванных мышцах и риск соскользнуть с мокрого прута, со всего размаха врезал деревянным концом точно в подбородок нависающего сверху ящера, вынудив того судорожно откинуть крокодилью морду назад. Следующая атака, больше напоминающая укол, пришлась в открывшееся горло мутанта, после чего последовало сразу несколько весьма болезненных тычков в основание челюсти — как раз туда, где, предположительно, могли находиться чувствительные точки. Мастер Сплинтер не раз и не два использовал эти места, силясь угомонить своих чересчур разбуянившихся сыновей, и обычно ему требовалось всего одно легкое нажатие, чтобы бедные ученики вытянулись в струнку от боли и напряжения во всем теле. Примерно того же эффекта добивался и Донателло — пускай и неосознанно... Или, может, в неком хладнокровном и безжалостном расчете? Сложно сказать, ведь юноша пребывал в состоянии аффекта. Та, кого он всеми силами стремился спасти, та, ради которой он неоднократно рисковал собственной жизнью (и был готов делать это снова и снова), была в одно мгновение сброшена в пропасть высотой в несколько десятков этажей — каким-то жалким спятившим докторишкой, возомнившим себя самым крутым и сильным в этом чертовом городе!... Дон не собирался его щадить. Напоследок еще раз резко ударив шестом по оскаленной морде Лизарда и, кажется, угодив в только-только восстановившийся глаз, гений неожиданно выпустил оружие и ухватился обеими руками за физиономию напрочь ошалевшего доктора. Теперь он висел над пропастью, держась за верхнюю челюсть Лизарда... но уже в следующий миг тело черепашки изогнулось, поднимаясь и упираясь ногами в покрытую костными пластинами спину ящера. С силой оттолкнувшись от своего врага, Дон ракетой рванул куда-то вниз, прямиком следом за Моной. Безумие? Да, черт его дери, чистейшей воды безумие. О каком здравомыслии вообще может идти речь, если твой родной человек вот-вот исчезнет в черном зёве бездонной пропасти?!
Вышеописанные действия не отняли много времени. По сути, Донателло понадобилось всего пара секунд, чтобы атаковать зазевавшегося ящера, и примерно еще столько же — чтобы перебраться на спину висящего головой вниз мутанта и, взяв необходимое ускорение, стрелой метнуться вдогонку падающей саламандре. Наверно, Мона уже успела мысленно попрощаться с жизнью, и теперь летела с закрытыми глазами, морально готовясь к тому, что ожидало ее внизу... Примерно та же участь ожидала и сорвавшегося следом Донателло. Однако гений рассчитывал, что ему все-таки удастся перехватить девушку в воздухе и хотя бы чуть-чуть смягчить ее падение собственным телом. Идиотская затея, действительно. Но... почему бы и не попытаться. В конце концов, что ему терять — теперь, когда он и сам вот-вот умрет, обратившись в кровавое пятно на асфальте... Донни был готов использовать свой шанс, каким бы мизерным он ни был.
"...ну и скажи. Стоит ли эта девушка того, чтобы за нее умереть?"
Глаза юноши сузились в две крохотные щелочки и очередной раз подернулись белой пеленой. Ветер пронзительно свистел и завывал в ушах, почти оглушая; сердце бешено ухало где-то в горле, готовясь разорваться от страха, а в голове как-то неожиданно стало совершенно пусто. Тяжелые капли дождя словно бы замерли в воздухе, двигаясь на одной скорости с падающим в пропасть мутантом... Взгляд гения был напряженно прикован к светлому силуэту Моны — та стремительно приближалась к нему, а точнее, это Донни был уже совсем рядом с ней. Когда между летящими в пропасть подростками остались считанные сантиметры, гений стремительно выбросил руки перед собой и, сграбастав саламандру прямиком в полете, рывком привлек к себе. Будучи тесно и довольно грубо прижатой к жестким костяным пластинам на груди изобретателя, Мона даже не могла взглянуть ему в глаза — она видела лишь раскачивающийся край стремительно удаляющегося от них экрана да яркие всполохи молний в далеком небе... А вот Донателло смотрел вниз и, в отличие от девушки, осознавал, что их падение окончится гораздо быстрее, чем это предполагалось изначально: как выяснилось, прямиком под ними располагалась площадка пожарной лестницы. К сожалению, приземление на крепкую металлическую решетку едва ли можно было назвать спасительным. Дон понял это сразу. И, не долго думая, резко перевернулся в воздухе спиной вниз, одновременно крепко стиснув Мону в объятиях и вынудив ее спрятать лицо у него на пластроне. Несколько мгновений ребята продолжали падать практически вслепую, а затем... затем последовал резкий и довольно мощный удар: это панцирь Донателло с размаху врезался в черные прутья, проделав в них здоровенную дыру — после чего падение продолжилось... но лишь на секунду или две. Подростков снова тряхнуло: на сей раз они живописно громыхнулись на площадку этажом ниже. К счастью, на сей раз гнилая решетка выдержала — хотя вмятина под Доном образовалась внушительная. Черепашка с глухим шипением разжал объятия, чувствуя себя так, будто его многострадальный панцирь готовился вот-вот рассыпаться на тысячу мелких кусочков. Наверно, в какой-то степени так оно и было... Было бы странно, если бы после такого падения на костяной защите гения не появилось внушительной трещины. Ну, или хотя бы не менее внушительного скола... Кривясь от боли во всем теле, Дон с трудом приоткрыл глаза и бросил на Мону совершенно мутный, неспособный сфокусироваться взгляд. Лицо бедолаги было искажено, а зубы поблескивали в слабом оскале, но, тем не менее, в самую первую очередь он обеспокоился состоянием девушки.
Ты... цела?... — язык с трудом ворочался во рту. Кажется, он даже ощущал на нем металлический привкус крови. Но, по-крайней мере, они оба все еще были живы... уже неплохо.

+2

16

Саламандра не задумывалась над тем, сколько ей еще так лететь, до того момента, когда ее спина соприкоснется с влажной, темной поверхностью асфальта. По ее расчетам, она должна упасть где-то на перекрестке, в том месте, где дорога с проезжей части уходит в темные закоулки, за зданием ресторана. Слабое утешение, но девушка понимала, что будет еще хуже, если она упадет на кого-нибудь сверху. А так хоть, почти без риска быть замеченной, растечется потихоньку по асфальту где-нибудь в уголке... После всего того дикого напряжения, боли, того, что она приняла на себя во время стычки с Рене, Мона чувствовала теперь просто бесконечную усталость. Уже не оставалось сил на какие-то мысли, на чувства, на простые эмоции... Она даже не паниковала, ощущая, как ее по спине нежно гладят порывистые струи ветра, капли дождя, некогда произвольно стекающие по позвоночнику, теперь, вопреки всем силам тяготения, которой в данный момент слепо подчинялась ящерица летя в пропасть, замерли на ее теле, а затем стали подниматься по плечам вверх, и отрываясь от ее светло-зеленой, блестящей кожи, на некоторое время замирали рядом с невезучей саламандрой, и устремлялись вверх...
Мона обвила ноги хвостом и закрыла ладонями голову. В общем, сделала все, что могла, чтобы быть как можно собраннее и спокойнее. Она просто смирилась с этим. Нет, ну а что еще ей оставалось делать? Чисто теоретически... Даже если она умудриться зацепиться рукой, или хвостом, например, за балку многоэтажки, ее вес и развитая ящерицей скорость при падении сделают так, что Мона там же свою конечность и оставит, и полетит дальше.
- " Я не могу ничего изменить..." - тяжкий вздох безнадежности.
Она и думать не думала, что Дон поступит настолько безрассудно! Абсолютно уверенная в том, что черепашка остался там, висеть на этой в любую минуту готовой сорваться панели рекламного щита, вместе с Ящером, ящерица уже об этом не задумывалась. Мона не могла ему теперь ничем помочь, Донателло придется скинуть Лизарда самому, и она не сомневалась - он сможет и сделает это. Однако все ее хрупкие мысли, разбились на тысячу осколков, словно хрустальная ваза, едва девушка почувствовала легкое прикосновение к предплечью трехпалой ладони, замершего почти рядом, гения. Ресницы саламандры дрогнули, и она приподняла веки, намереваясь увидеть перед собой уже знакомо мелькающие огоньки соседних домов, превратившиеся за время падения в размытую, светлую полосу...
Это просто остатки тех ощущений, они все еще тревожат нервные узлы, заставляя чувствовать то, чего на самом деле нет... Это галлюцинации, саламандра яростно убеждала себя в этом. Ведь он же не...
Он же ДА...
Широко, в ужасе распахнув глаза, с дергающимся правым веком, ящерица немо воззрилась на крепкую, высокую зеленую фигуру, которая решительно смотрела на нее сверху вниз. Она готова была просто за голову схватится от действий отчаянного изобретателя, который подхватив ящерицу за локти, резко притянул саламандру к себе, стиснув в объятиях. Расслабившейся на данный момент девушке, уже успевшей за столь короткий промежуток времени, отвыкнуть от этих болезненных ощущений, неожиданно больно показалось то, как крепко прижимает ее к себе шестоносец, уже где-то все таки утеряв окончательно свой шест. Мускулистые руки локтями прижали тело девушки, а пальцы сильно надавили на спину, оставив на ней пожалуй парочку синяков уж точно. Носом Мона уткнулась в пластрон Дона, на мгновение едва не задохнувшись от этих тесных, пылких объятий. Под губами саламандра ощутила острый край глубокого разреза на пластинах, которым наградил изобретателя Лизард. В этой выемке скопилась дождевая вода, разбавленная кровью черепашки, поэтому ящерица невольно, но немного да хлебнула этой "амброзии", будучи припечатанной мордашкой к груди Донателло. Девушка готова была врезать кулаком по многострадальному пластрону спасающего ее(хотя больше похоже на самоубийство), Дона.
От отчаяния, разом охватившего всю ее, мутантка готова была просто взвыть!
Как он мог себе это позволить?!
Прыгнуть следом!
И хотя саламандра не была свидетельницей того, как спокойный Донни терзался и сходил с ума на самом краю проклятого стенда, и что он сделал с бывшим доктором, но интуиция, та, хваленая женская интуиция, подсказывала Моне, что Лизард не скинул парня. Судя по тому, сколь четки были движения черепашки, он к этому был готов. А значит он спрыгнул!
  Как он вообще до этого додумался?! Уже второй раз Донателло на ее глазах поступает если не безумно, то по крайней мере очень и очень безрассудно! Хотя нет. Все-таки безумно. Неужели ему не хватило того мига, когда они оба застыли на отвесном краю щита?! Неужели он так и не смог принять то, что он просто не сможет спасти саламандру? Она бы все равно соскользнула, даже если бы доктор Рене не помог ей. И он бы все равно прыгнул?! Ну да, участь то Моны никак не изменилась от того, свалилась ли она лично, или ей кто-то помог.
По хорошему, как девушка, которую спасают, ящерица должна была быть в абсолютном восторге от мужественности и крутости своего героя, но о каком восторге вообще можно говорить, если они сейчас оба в итоге глупо разобьются?! Хвост саламандры крепко обмотал лодыжку Дона, незаметно для нее самой. 
Пальцы гения все еще судорожно прижимали ее к себе.
Перепончатые ладошки ящерицы осторожно обхватили его за плечи, пропустив руки под локтями подростка. Коготками  Мона прочувствовала шероховатую, истрепанную ткань ее бывшего платка, послужившего теперь черепашке перевязью. И что дальше? - "Что ты будешь делать дальше?", - мысленно вопрошала гения девушка, затаив дыхание...
Резкий разворот в воздухе и саламандра вся боязливо сжалась в руках парня. Не совсем осознавая, в чем заключается сумбурный план гения, мутантка все еще продолжала с замирающим сердцем ожидать их столкновения с мостовой. Перед глазами был лишь беглый узор костяных пластин, и ничего кроме. Холодная рука юноши скользнула ей на затылок, запутавшись в тонких, мокрых спутанных кудрях, и еще сильнее прижала ее к себе, чуть наклонив голову девушки, отчего Мона прижалась к его груди теперь уже лбом. Их хриплое дыхание затихло... оба замерли и...
Тряхнуло подростков прилично. Но ей показалось, что это вовсе не соприкосновение жесткого панциря с каменной площадкой, как она уже приготовилась, да и летели они как-то... мало что ли. Под весом парочки с треском и скрипом прорвалась железная решетка... Мона краем глаза видела, как во все стороны полетела ржавая труха... - "Лестница?!"- Вот и еще одна приличная тряска, чудо, что саламандра не заработала ссадину, от удара подбородком о пластрон, и девушке пришлось крепко стиснуть зубы... Поскольку крепко стискивали ее! Трубы и обода прогнулись на столько, под бедным панцирем Донни, что те не удержали двух крепко прижимающихся друг к другу мутантов, и парочка смачно шлепнулась, сопровождая свое падение снопом цветных искр, на следующую площадку. Та опасно крякнула, но все-аки умудрилась удержать на себе рептилий.

Нависла неловкая пауза, пока оба подростка приходили в себя... ничком лежащая на бедном гении шокированная саламандра, и сам Донателло в полуобморочном состоянии обнимая спасенную девушку... 

Хватка парня разжалась, отпустив мутантку и предоставляя ей сполна ощутить устойчивую поверхность пожарной лестницы под ногами, впрочем, лестницей ее уже можно было назвать с трудом - этажами выше зиял целый туннель в балконах. Мона встала на четвереньки, уперев обе ладони в скользкую железку лестничной площадки, по обе стороны от плеч несчастного изобретателя, и запрокинула голову вверх, просто неверящим взглядом смотря на огромные дыры над собой... Одна из балок, которые когда-то служили перилами, пошатнулась, и шлепнулась вниз, прямо рядом с их головами, застряв в сетчатом полу вертикально. Повезло, что она не попала никому из избитых подростков в затылок, или в лоб - иначе все их старания оказались бы напрасными. Мона резко пригнула голову, когда металлическая крошка осыпалась прямо на нее, припорошив спину саламандре.
— Ты... цела?... — умирающим тоном поинтересовался черепашка.
Она?!
Цела?!
Ну сколько можно беспокоиться о ней!!! Посмотрел бы лучше на себя! Да на нем живого места не было теперь, и он спрашивает цела ли она?! Бешеный микс из возмущения, смешанного со страхом, в глубине ее золотисто-карих глаз и дрожащем голосе, просто уже ничем не сдерживаемый, вырвался наружу, накатив на черепашку опасной волной. И вот что ему выдали вместо ответа...
- Двадцать... этажей... - сначала с запинкой тихо выдавила из себя Мона, нависая над парнем и вцепляясь когтями в решетку балкона. Длинные пряди змеились по ее исцарапанной шее и груди, а спутанные кудри с висков касались исцарапанного лица черепашки. - Двадцать этажей вниз!!!! - истерический тон в сиплом голосе, нарастал. Мона в бессильной ярости хлопнула ладонью, подняв брызги, коснувшиеся зеленой щеки гения. - Если бы не было этой треклятой лестницы, ты бы РАЗБИЛСЯ! Ты... ты... Ты хоть понимаешь это, нет?! Зачем ты прыгнул!!! - Да, ящерица была страшна в гневе... И ведь не жалко несчастного, израненного изобретателя, который только лишь хотел ее спасти. Не жалко? На самом деле еще как жалко! Мону била крупная дрожь. - Мы бы не смогли удержаться, ты же знал... Что с тобой вообще? О чем ты думал!? Когда ты подумаешь о себе!!! - ее выкрик постепенно стих, и она лишь молча смотрела на гения сверху вниз, как-то потерянно и до ужаса испуганно... просто не было сил изливать из себя долго всю ярость и обиду, доселе сдерживаемую внутри. Но она еще злилась... и это было видно.
Саламандра перевернулась на бок, сев рядом с Доном и обхватила руками колени, с безнадежным видом уперевшись в них лбом.
- Психопат... - сдавленно пробурчала девушка, пытаясь унять теперь уже бешено скачущее в груди сердце, разгоряченное гневом. Все тело болело, но если представить, каково сейчас было Дону... в общем становилось еще хуже. Конечно Мона понимала, что если бы не Донателло, эта лестница бы не спасла бы ее. Слишком сильно ударившись о крепления пожарки, она бы легко сломала себе позвоночник... и покатилась дальше, теперь уже безжизненным трупом. Спасла их с парнем, только его панцирная защита.
Кинув еще быстрый взгляд в сторону черепашки, ящерица тяжело вздохнула, накрыв рукой лицо и снова уткнулась в свои коленки. - Можешь встать?

+2

17

— Ты... УБЛЮДОК!!... — Когтистая ладонь замерла в нескольких миллиметрах от лица черепашки... И загнулась когтями вниз, сложившись пополам, словно финский нож. А точнее, как четыре ножичка.
Лизард с умилением смотрел на почти черные, цвета крепкого кофе, вспыхнувшие яростью глаза черепашки, который так же, как и Ящер, висел вниз головой над пролетом. На губах дрогнула самодовольная улыбка, и тут же уползла на одну сторону, а на носу появились три морщинки - издевательская ухмылка в ответ на бешеный оскал гения, который только что лишился чего-то очень дорогого ему. Судя по реакции парнишки, Рене уже представлял, насколько тот успел привязаться к девушке. Сам же он был безусловно равнодушен к дальнейшей судьбе саламандры. Возможно следовало так же быстро расправится с черепахой, смахнув того вниз, пока у него было время и подросток не успел забраться на щит выше, но доктор просто не мог оторвать взгляда от искаженного лица изобретателя. В этом была своя прелесть - он чувствовал боль своего врага, и упивался его бессилием и горечью. Наконец-то он довел того до белого каления, скольких трудов это ему стоило... и тут же глубоко пожалел об этом.
Раскручивание шеста, он еще не видел, до этого им его только тыкали, куда ни попадя, так что движение Донателло заставило доктора врасплох,  в конец убрать протянутую к нему конечность, и снова вцепиться в поскрипывающую под двумя мутантами, раму. Он молча, настороженно наблюдал за на несколько секунд раскрученным шестом, потихоньку перебирая лапами назад, почти коснувшись ими пальцев ног, отчего выгнул спину дугой и вжал голову в плечи, тут же спрятав издевательскую усмешку, и ответив на оскал юноши аналогично оскаленной зубастой пастью. Доктор приоткрыл рот, издав глухой рык, и был готов к тому, чтобы сделать выпад вперед, вытянув шею до конца, дабы перехватить мощными челюстями подростка поперек, и откинуть его прочь от рекламного щита... Дернувшись навстречу черепашке, синхронно с парнем, бывший ученый резко закрыл глаза спрятав их под натянутыми полупрозрачными нижними веками и откинул голову назад, звучно щелкнув челюстями захлопнув пасть и похоже лишившись одного клыка, звучно отскочившего от пластрона черепашки...
Настолько сильным и яростным был ответный к нему удар изобретателя шестом в челюсть!
Лизард было тряхнул головой, чтобы вернуть себе прежнее состояние, готовое к бою, да эта секундная доля его замешательства, когда он вывернул под немыслимым углом свою чешуйчатую морду, носом едва не касаясь сгорбленной хребтины, безрассудно предоставил врагу обозревать открытое горло и основание челюсти... То, что сделал юный мутант в следующее мгновение, показало, что Рене пока еще слишком плохо знает этих странных черепах. И доктор уже пожалел о своей невнимательности в ту секунду, когда древко довольно жестко ударилось о его кожный мешок, защищающий область от основания черепа, и почти до ключиц. Зря, очень зря он отпустил внимание...
Донни поддел посохом под сгиб нижней челюсти к скулам, и у Рене посыпались из глаз ручьем слезы... Вот что значит боль! Взвизгнув, доктор едва ли не свернулся клубочком, словно потревоженный еж. Выгнув голову под немыслимым углом, Ящер дернулся назад, попытаясь увеличить расстояние между собой и взбесившимся от гнева и отчаяния, подростком. Он словно испугавшаяся огня змея, уползал обратно в свое гнездо, шипя, скалясь и стараясь отвернуть морду, которая страшно немела и теперь находилась в изувеченном состоянии, когда нижняя часть головы косила на одну сторону, а верхняя пасть закусывала высунутый язык, почти уже откусив кончик. Но неистовый черепашка тянулся за ним следом, продолжая злобно стискивать зубы и морщась, наносить удары в вывернутую шею, один за другим...  Каждый выпад в пасть доктора, был похож на то, будто тому безжалостно всаживают острые ножи по самую рукоять. Как ревел и извивался несчастный доктор, это надо было видеть... Только сейчас, к концу их противостояния, когда оба висят вниз головами над бесконечной чернотой пустоты, изобретатель нанес решительный удар по Ящеру. Причем такой, что от боли, растекающейся от скул по шее, по всему телу, даже до кончика хвоста, который дрожал на проводах, словно Лизард сам находился под током.
  Почти так и было - импульсы от болевых точек пронзали тело насквозь, заставляя его биться и дергаться, судорожно разжимая и сжимая пальцы... Из его глотки извергался мощный рев, смешанный с истеричным сопрано, и бывший доктор непроизвольно дергался в стороны, едва не отодрав раму, та от его толчков ходила ходуном.
  Быстро и четко нанеся ему очередную серию ударов, Донателло прекратил истязать бедного доктора своими знаниями акупунктуры, отклонившись назад и отведя ладонь, стискивающую посох. Рене подобрался, теперь уже намереваясь окончательно разобраться с паршивым подростком, и прыгнул вперед, аккуратно, боязливо, опасаясь, что пронизывающая его несколько мгновений боль, вновь вернется, разворачивая при этом голову к Дону... и встретился на этот раз с дикой болью в только-только восстановившимся глазу. Теперь Рене заверещал чуть-ли не ультразвуком, прижавшись скулами к фактически оторванной от экрана раме. И опять бывший ученый смотрел на мир всего одним глазом, ощущая, как из глазницы повисает лопнувшее глазное яблоко, и остается болтаться на одной ниточке, раскачиваясь над головой Лизарда. - Ах ты маленький сученыш... - буквально пропищал доктор, приподнимая морду... и в следующее мгновение, черепашка решительно откинул посох, и вцепился двумя руками в морду обозленного, вздрагивающего от боли, Ящера. Уставившись в глаза пареньку одним ярко-зеленым зрачком, Рене приоткрыл пасть, надеясь, что пальцы черепашки заденут за острые края его зубов, и тогда он лишит подростка первой фаланги... Ну почему эти шустрые мутанты так полюбили использовать его, как платформу для своих головокружительных цирковых прыжков?! Паренек оттягивая морду доктора вниз двумя руками, покачнулся, сменив положение. Ступни черепашки с силой уперлись извивающемуся бывшему ученому в рябую спину, испещренную порезами и ожогами, а затем юнец пихнул его в лопатки, выпирающие острым многоугольником под кожей, и камнем устремился в пропасть... следом за своей драгоценной Моной. Хрипя и все еще нервно дергаясь, сжимая и разжимая кольца хвоста, оплетающего пучок проводов, Лизард вытянул морду параллельно раме, скосив один единственный глаз вниз, туда, где исчез его противник.
- Скатертью дорога! - выплюнул он, сквозь зубы, с шипением стараясь принять более устойчивое положение на экране. Теперь он остался здесь один. Один одинешенек.
Но все изменилось, и  это не приносило ему особой радости - периодически по телу то и дело прокатывалась волна боли, а вытекший глаз раздражал донельзя. Одноглазый Ящер плохо ориентировался в пространстве - тем более вниз головой. Все еще нервно дергаясь, болезненно кривя рот и глухо шипя в пустоту, Рене начал переползать на одну сторону рекламного щита, потихонечку ослабляя хватку с главного кабеля. Риск большой - тело отказывалось подчиняться ему, и  руки то и дело дергались, скользя по битому стеклу, вместо того, чтобы получше схватится... Реклама постепенно стала напоминать плохо зашнурованный ботинок - ее нижняя половина раскололась на две части, и теперь раскачивалась на "прошивке" из черных проводов, натянутых до самого предела. И чем дальше, и выше полз Ящер, намереваясь все таки оказаться за пределами опасно раскачивающейся части рекламного щита, тем сильнее сползал вниз экран и больше на виду показывался кусок голых проводов. Похоже проводка лопалась прямо внутри панели.
Еще усилие! Нужно подниматься прыжками, если доктор хочет оказаться за пределами опасной зоны. Но ноги... ноги дрожали, колени почти не сгибались. - "Проклятая черепаха." - Состояние мутанта-переростка оставляло желать лучшего. Проворный Донателло почти дестабилизировал всю нервную систему рептилии, прямо скажем, перестаравшись в своей неистовой ярости. И по угловатым движениям зеленого неуклюжего тела, было видно, с каким трудом тому дается это альпинистское покорение вершины трещащего по швам стенда.
И он почти залез!
Внезапно пронзившая холодной стрелой боль во всем теле, не понятно отчего, внезапная, что доктор замер с занесенной для следующего "шага" рукой, и тут же скрючился, обхватив торс руками... Когти впились ему в бока, едва ли не поддев ребра. Но это было просто щекоткой, по сравнению с теми мучениями, которые испытывал сейчас Рене. Черепашка сполна отплатил ему за свою смерть, и смерть своей девушки. Теперь не хватающийся ни за что, кроме себя самого доктор, оторвался спелой грушей от панели... Когти на ногах легонько чиркнули по стеклу... И Ящер полетел вниз головой в пустоту, продолжая выть от боли и биться в конвульсиях.... Он даже не заметил, что падает!  Один единственный глаз посерел от ужаса, едва только Рене понял, какая его участь теперь ждет, едва обратил внимание на мигающий рекламный щит, постепенно уходящий от него в вершины неба, словно он только что сам стал совсем крошечным.
Счастье доктора в том - что его толстые кости выдерживали давление не меньше, чем черепаший панцирь.
Поэтому, его огромная туша затормозила спиной о лестничную площадку первого этажа, легонько, почти любовно тряхнув корчавшегося Ящера, после чего он опять же продолжил падение вниз, подминая под себя остатки лестничных проемов и перила, расширяя дыры, оставленные двумя упавшими мутантами. А если точнее - вообще сметая пожарную лестницу подчистую. Везение, или нет, но доктор плюхнулся площадкой ниже от двух подростков, пробуравив могучими плечами дыру и на том уровне, где остались Мона и Дон. к счастью подростки успели броситься в рассыпную...
На несколько секунд, закатившего глаз Рене, впечатанного в железо, на котором четко обозначилась вмятина с очертанием его тела, бездыханного ученого, можно было принять за мертвого! Но глаз тут же дернулся, и нижнее веко уползло, открыв горящий бешенством единственный зрачок.
Рене медленно, аккуратно поднялся на ноги, все еще продолжая нервно дергать головой, словно контуженый солдат. Лапы-руки все еще плотно обхватывали незащищенный живот, пока шатающийся как новорожденный ягненок Ящер, пытался принять более-менее устойчивое положение, широко расставив ноги на ширине плеч. Вся спина мутанта - одно сплошное кровавое месиво. Слой кожи во время полета слез, обнажив плоть, и теперь куски мяса подобно мишуре свешивались с его хребта... Но самое неприятное было то, что он увидел двух юных мутантов ЖИВЫМИ!
На стене, чуть повыше... 
- Я....- визгливо рявкнул во весь голос несчастный доктор, напрягая изо всех сил мускулы, для последнего, отчаянного прыжка... Что за неубиваемые твари чтоб их!!!!!, - Я выпотрошу тебя маленький подонок! Я запихну тебе в твой гр-р-р, - доктор затрясся слепо ринувшись, - яяяяяяя..... - К слову, боль и не думала утихать. А теперь переключилась еще и на голову, впиявившись тысячью крошечных иголок в мозг. Доктор просто, по звериному захлебнулся слюной, от большого желания разорвать бедного гения пополам, как и выволочить внутренности саламандре.

+2

18

...все-таки ему следовало втянуть голову в панцирь, прежде чем с размаху протаранить парочку уровней пожарной лестницы. Под сводами черепа словно медный колокол гудел — низко, протяжно, заглушая любые звуки и упорно раздваивая картинку перед глазами. Наверно, это были последствия удара затылком о металлическую решетку... Тем не менее, сознание все еще оставалось при нем. Более того, пускай очень медленно и с огромным трудом, но мутант постепенно приходил в себя: теперь он хотя бы мог сфокусировать взгляд на побелевшем лице Моны и убедиться, что девушка относительно цела. По крайней мере, уже то, что она не лежала плашмя на его пластроне, вывалив язык наружу и обратив глаза в два черных крестика, а весьма бойко ударяла руками по мокрым прутьям рядом с виском гения, сопровождая свои действия донельзя гневной тирадой, говорило о том, что она не заработала серьезных рам или переломов. Ее слова доносились до помятого паренька как сквозь толстый слой ватного одеяла, но этого было вполне достаточно, чтобы успокоиться и с облегчением уронить голову обратно, полностью расслабив все тело. "Цела..." — обессиленно заключил Донателло, прикрывая глаза и сосредотачиваясь уже на своих собственных ощущениях. Ох, лучше бы он этого не делал вовсе... Кажется, во всем его теле не осталось ни единого нервного окончания, которое не посылало бы отчаянных импульсов в и без того воспаленный мозг черепашки. Все кости жутко болели, мышцы — ныли, кожные покровы — саднили и горели, а внутренние органы... внутренние органы просто молча страдали. Однако он был жив. Пускай помят, изранен, ослаблен, но жив. И, кажется, даже мог с горем пополам принять сидячее положение. Правда, пока что он предпочитал лежать неподвижно, изображая безжизненный овощ и давая Моне время как следует выплеснуть свое негодование: интуиция и остатки инстинкта самосохранения подсказывали ему, что это гораздо безопаснее, чем вступать в перепалку с разъяренной саламандрой. Зря он, что ли, пролетел эти треклятые шесть или семь этажей, чтобы в итоге пасть жертвой всеуничтожающего гнева Моны?...
М... Мона... — язык все еще с трудом слушался своего хозяина, однако голос Дона звучал уже гораздо тверже и увереннее. Вновь приоткрыв глаза, юноша вновь сфокусировал взгляд на потускневших от пережитого страха и отчаяния глазах девушки. Его трехпалые ладони легли на запястья последней, будто желая остановить нескончаемый поток жалоб и упреков, водопадом изливающийся на многострадальную голову изобретателя. — Мона! Со мной все хорошо, — ему пришлось слегка повысить голос, но разве Мона его слушала? Резко смолкнув, ящерица с совершенно обозленным лицом скатилась с распластавшегося на площадке подростка и села рядом с ним, сгорбившись и зябко обхватив колени обеими руками. Дождевые капли тяжело ударяли по ее трясущимся не то от холода, не то от пережитых волнений плечам. С трудом приподнявшись на локтях и отодрав основательно покоцанный панцирь от прогнутой вниз решетки, Донни худо-бедно принял сидячее положение и осторожно коснулся трехпалой ладонью вздрагивающего предплечья девушки.
Психопат... — глухо пробормотала та, не поднимая головы. Спутанные, потемневшие от воды кудри полностью заслонили лицо саламандры. Наверно, она плакала. А может, и нет. Донателло отчего чувствовал себя страшно виноватым перед ней. Пожалуй, он мог представить, каково девушке сейчас. Но и Мона должна была понимать, что Дон просто не мог бросить ее там, на вершине этой чертовой высотки. Каким бы глупым и безрассудным не было принятое им решение, но он совершенно не жалел о своем поступке. Главное, что девушка осталась жива и невредима, а травмы... Ему не требовалась регенерация, чтобы справиться с ними самостоятельно. Хотя, конечно, черепашке требовались огромные усилия, чтобы не завалиться обратно на спину — голова сильно болела и кружилась, а по всему телу разливалась предательская слабость. Как бы не открылось внутреннего кровотечения или, чего хуже, не обнаружилось каких-нибудь разрывов... Гений невольно задрал голову, рассматривая внушительные дыры в балконах, оставленные их с Моной падающими телами, и устало прикидывая, как долго они летели вниз. Судя по всему, не меньше нескольких этажей... Если учесть, что перед этим подростки цеплялись за край рухнувшего экрана, который, в свою очередь, так же свисал далеко вниз — и, наверно, до сих пор со скрипом раскачивался на ветру, где-то там, высоко над головами чудом спасшихся ребят. Взгляд Донателло невольно скользнул выше... Проливной дождь и резко упавшее после удара головой зрение не сразу позволили ему разглядеть то, что творилось на крыше, однако когда юноша чуть поднапряг глаза, то он сразу же пожалел о том, что вообще решил посмотреть наверх. Окаменев, Дон несколько мгновений неверяще пялился в вышину, чувствуя, как его душа медленно сползает куда-то в пятки — уже в который раз за этот кошмарный вечер.
Можешь встать? — очевидно, Мона еще не осознавала, что происходит. Покосившись на своего приятеля, саламандра могла обратить внимание на то, как стремительно вытягивалось его запачканное кровью лицо и панически округлялись доселе прищуренные глаза. И было от чего — прямиком на замерших подростков камнем летела огромная мускулистая туша доктора Рене. Вспышки молний отражались от его мокрой чешуйчатой кожи, а длиннющий хвост со свистом рассекал прохладный ночной воздух... страшная картина. Действительно страшная. На несколько секунд Дона охватило какое-то странное оцепенение, какое бывает у случайного прохожего, выбежавшего на оживленную проезжую часть и неожиданно обнаружившего, что прямиком на него на умопомрачительной скорости несется многотонная фура. В голове у мутанта словно бы что-то громко прищелкнуло, и, резко спохватившись, умник с силой оттолкнул Мону к стене, а сам проворно перекатился к противоположному краю площадки, гостеприимно освобождая Рене место для предстоящей посадки.
БЕРЕГИСЬ...!! — отчаянный вопль потонул в чудовищном лязге сминаемого металла. Многокилограммовая туша с размаху врезалась прямиком туда, где только что сидели оба подростка, и, проделав собой внушительных размеров дыру, полетела дальше, буквально разрывая пожарную лестницу напополам. Железные прутья искорежило так, что бедным мутантам пришлось торопливо ухватиться за что попало: Мона повисла на выступающем из стены подоконнике, а Донни судорожно вцепился в чудом уцелевшую часть металлической конструкции. Откуда-то снизу вновь послышался звон и грохот вперемешку с натужным шипением — очевидно, несчастному доктору совсем не понравилось, как прошло его приземление. Однако уже спустя несколько секунд все звуки резко затихли, и в воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь звонкой барабанной дробью дождя да шорохом осыпающейся штукатурки.
Закашлявшись от попавшей в легкие пыли вперемешку с железной трухой, Дон приоткрыл глаза и с великой предосторожностью заглянул в образовавшийся проем. Далеко не сразу, но черепашка все-таки узнал их с Моной противника в изодранной горе мяса, безжизненно распластавшейся ярусом ниже. Со смесью отвращения и жалости юный мутант вгляделся в остекленевший, закатившийся глаз бывшего ученого — похоже, это действительно был конец. Было что-то жуткое в том, что перед смертью Рене вновь едва не утащил подростков следом за собой... ну, туда. Как ни крути, а Дону с Моной просто сказочно везло этой ночью.
Он... он мертв? — дрожащим голосом уточнила саламандра, в свою очередь, беспокойно вглядываясь в окровавленную физиономию доктора. Донни неопределенно качнул головой, жалея, что у него больше нет его посоха — так он, хотя бы, мог бы протянуть его вниз и легонько потыкать Рене в плечо, дабы окончательно убедиться, что опасность миновала. Однако, слегка приоткрытая зубастая пасть, безвольно вываленный наружу язык, а также изломанные под немыслимыми углами конечности монстра как бы намекали на то, что это подонок уже больше никогда не встанет на ноги. Волей-неволей, а Донателло все-таки с облегчением выдохнул теплое облачко пара изо рта.
Я думаю, да, — как можно ровнее откликнулся гений, продолжая внимательно разглядывать стынущий "трупак" ящера. — Для выжившего после падения он как-то уж слишком неподви... АААААААААА!!! — их с Моной хоровая трель взвилась к самым небесам, эхом отразившись от стен близ стоящих домов. А причиной столь пронзительного и единогласного ора стало то, что помутившийся зрачок Рене неожиданно дернулся в сторону и злобно уставился прямиком на повисших этажом выше мутантов. Обомлев от ужаса, ребята дружно уставились на медленно поднимающегося на лапы Лизарда. Того изрядно шатало из стороны в сторону: с трудом держа равновесие, ящер все-таки оторвал тело от смятой решетки и принял относительно устойчивую позицию, при этом с перекошенной рожей схватившись лапами за живот. На доктора было страшно смотреть — в таком ужасном состоянии он находился... Но, даже будучи тяжело раненным, он все еще оставался смертоносным и безжалостным чудовищем. И, что самое неприятное, он явно собирался сполна отплатить подросткам за все, что ему довелось пережить по их вине.
Я... Я выпотрошу тебя маленький подонок! — хрипло прогрохотал Рене, задрав перекошенную от бешенства морду к напрочь обомлевшему Донателло. Его задние лапы сильно прогнулись в коленях — очевидно, ящер готовился к прыжку. — Я запихну тебе в твой гр-р-р яяяяяяя... — речь обезумевшего страшилища окончательно переросла в натужный рев, граничащий с истерическим фальцетом. Захлебываясь кровью и слюной, доктор распахнул зубастую пасть и стремительно рванулся в атаку. Донни даже не пытался уклониться — лишь быстро зажмурился и всем телом прижался к металлическому штырю, за который он держался все это время. Бежать дальше было некуда, да и сил уже не оставалось. Так что, черепашка просто отвернул лицо и съежился в ожидании фатального удара...
Именно в этот момент прямиком на голову Рене обрушился беззвучно прилетевший откуда-то сверху кусок уничтоженного им рекламного экрана.
Ну почему, почему никто из них так и не вспомнил об этом крохотной, но безумно важной детали?... Что спятивший от злости Рене, что его избитые жертвы — никто даже не задумался о том, что сталось с рухнувшим стендом, за который они еще пару минут тому назад так лихорадочно цеплялись в безумных попытках избежать головокружительного падения в бездну? Естественно, после того, как эта огромная махина повисла на одном-единственном креплении, готовясь в любой момент разломиться на две части, было бы логично ожидать, что она рано или поздно низвергнется с крыши следом за мутантами. И если бы не Лизард, из-за которого Дону с Моной пришлось спешно метнуться в разные стороны, парочка непременно бы угодила прямиком под рухнувший обломок экрана. А так — ребята даже не зацепило... Зато бедолага Рене принял на себя весь нехилый вес перебитой конструкции. Сметя собой чудом уцелевшие перила, верзила с пронзительным визгом полетел дальше, считая хребтом оставшиеся до земли ярусы пожарной лестницы. Никто даже не посмотрел ему вслед: все были заняты исключительно тем, чтобы поплотнее вжаться в мокрую от дождя кирпичную кладку и не сойти с ума от зубодробительного грохота, сопровождающего дальнейшее падение доктора Рене. Громкий "бум", раздавшийся десятком этажей ниже, возвестил о том, что Лизард благополучно достиг земли и, скорее всего, окончательно выбыл из строя, засыпанный обломками искореженного металла. Спустя какое-то время в подворотне вновь воцарилась относительная тишина... Опасливо приоткрыв один глаз и выглянув из-за собственного плеча, Дон быстро взглянул вниз, желая убедиться, что все кончено. Сердце бешено ухало где-то в самом центре груди, едва не выскакивая наружу: даааа, после такого всплеска адреналина юноше еще очень нескоро захочется выбраться из подземного убежища и отправиться на ночную пробежку по крышам в компании братьев.
"Теперь я месяц не буду выходить на поверхность... хоть ногами пинайте. Хватит с меня приключений! Носа из лаборатории не высуну..." — с донельзя мрачной физиономией размышлял Донателло, продолжая тревожно смотреть вниз. Вскинув голову, ниндзя торопливо отыскал взглядом Мону: к счастью, та по-прежнему висела неподалеку от него, судорожно цепляясь руками за подоконник и, кажется, собираясь вот-вот громыхнуться в обморок. Коли уж на то пошло, Донни и сам был недалек от чего-то подобного. Однако прежде им обоим стоило подумать над тем, как им слезть с этой чертовой верхотуры...
Попробуй... попробуй перебраться обратно на площадку, — слабо воскликнул Дон, в свою очередь, высматривая, куда ему поставить ногу. От пожарной лестницы мало что осталось, но, все-таки, они еще могли воспользоваться ею для того, чтобы осторожно спуститься вниз. Ослабив хватку, парень соскользнул вниз по металлическому штырю и оказался на более-менее устойчивом краешке обломанной решетки, некогда бывшей достаточно крепкими ступенями. Держась за торчащие из стены пруты, Донни немедленно протянул руку подруге, помогая той перебраться поближе к нему. Теперь, когда они вновь относительно твердо стояли на ногах, им нужно было как можно быстрее и незаметнее добраться до самого нижнего этажа. Учитывая, сколько шуму они здесь наделали, в подворотню вот-вот должны были нагрянуть копы — интересно, как сильно бы они удивились, выхватив прожекторами двух окровавленных зеленых мутантов?...
Цепляйся... за мои плечи, — устало выдохнул Дон, хватаясь обеими руками за погнутую металлическую трубу и поворачиваясь к Моне панцирем. Возмущенно вытянувшееся личико ящерицы (еще бы — он ведь был тяжело ранен и едва ли мог таскать на себе дополнительный груз!) было встречено угрюмым, решительным взглядом. — Давай же, нужно убираться отсюда. Держись крепче, ладно? — убедившись, что Мона, пускай и с неохотой, но обняла его за шею сзади, гений чуть подскочил и, упершись ступнями в гладкую поверхность трубы, бесшумно скользнул вниз. Спустя несколько секунд оба мутанта шумно шлепнулись задницами в глубокую лужу у основания пожарной лестницы, но тут же вскочили на ноги и, сильно прихрамывая, бросились по направлению к ближайшей подворотне.

+2

19

Напряженная тишина воцарившаяся на шаткой лестнице насторожила ящерицу, которая все еще ожидала от подростка ответа. Мона отняла руку от лица и пристально уставилась, на замершего в шокированной позе черепашку, как-то уж больно перепугано сжимающего ее плечо. Конечно все пережитое подростками за сегодняшнюю ночь, кого хочешь заставит несколько дней подряд нервно шарахаться от каждой тени... Но что-то подсказывало, что широко раскрытые в ужасе глаза Донателло... это не с проста... И что-то еще подсказывало, что это может быть...
Взгляд Моны резко устремился вверх, и она с таким же завороженным видом, с блюдцами на поллица, уставилась на скрюченное, двухметровое метеоритное, ящерообразное тело, прямо над головами мутантов... - Э.... Доооонни... - Еще несколько секунд - и Ящер, видимо сорвался все таки с панели не удержавшись на краю, превратит их обоих в два симпатичных блина, под своей истерзанной тушей. Пока уставшие и ошарашенные происходящим подростки так молча пялились на эпичный полет зеленой кометы, которая при своем падении еще и "музыкально" вопила, доктор умудрился проломить плечами оставшиеся балки пожарной лестницы двумя этажами выше, вообще руша всю конструкцию. — БЕРЕГИСЬ...!! — Дон пихнул девушку в плечо двумя руками, мигом выведя ее из состояния транса, да так, что Мона перекатилась к углу площадки и придя в себя, мигом схватилась ладонями за перила. Тут уж ей дважды повторять не пришлось! Забравшись на решетку, ящерица прыгнула  ровно в тот момент, когда с невероятным грохотом чешуйчатый метеор снес хлипенький островок, на котором переводили дух бедные, избитые подростки. Коготки саламандры цепко ухватились за подоконник соседнего с лестницей окна. Похоже на этом этаже никто не жил, а то не трудно представить перекошенные от ужаса лица, когда к ним заглянула бы хмурая, исцарапанная зеленая физиономия. Люди бы тут же схватились за фотоаппараты, и спешно принялись настраивать свои мобильные телефоны.
Хотя... поздно уже об этом думать - о скрытности. У подножия здания ресторана столпилось прилично народу. Наверняка разломанный экран как-то, да коснулся  освещения всего здания, верхние этажи вообще были темными, а ниже десятого, из распахнутых окон, вместе с паническими выкриками людей, вырывались редкие вспышки света. Все вынесли банальное предположение, что молния попросту могла повредить проводку дома, погода была ужасная. Глядя на то, как энергично раскачиваются и мигают люстры над потолком, в дорогом вип-зале ресторана, простые смертные и подумать не могли, в чем кроется источник вспыхивающих лампочек и мощных толчков, от которых со столов летела посуда. Но едва стоило встревоженному люду выскочить на улицу, и устремить взгляды вверх, как толпа дружно ахнула - рекламный плакат, дотоле гордо украшающий крышу здания, опасно болтался прямо над их головами... Да и кроме того... кто-то... или что-то... прыгало на крыше, под вполохами молний, под звуки грома - три темных точки, на фоне искореженного рекламного щита. И самые находчивые конечно(и самые молодые), тут же принялись доставать свои мобильники для съемки... кому же не охота получить всю славу прежде вездесущих журналистов? А те, что по умнее, уже трезвонили во все колокола вызывая одновременно и полицию, и скорую, и так же прозвонив пожарную тревогу, - Там наверху люди!

Но вернемся к парочке мутантов, которые замерли в весьма неудобных и неустойчивых позах, друг напротив друга и оба безмолвно таращились на огромное, скукожившееся тело, заваленное обломками лестничной площадки, этажом ниже. Мона с замиранием сердца разглядывала изуродованное тело, застывшую грудь бывшего ученого, который некогда был ее наставником. Хоть регенерация и ускоренная, но от травм и боли, его это не спасало, и теперь обездвиженное жилистое тело почти все, покрывали глубокие, рваные раны. Ей было... ей было жаль его в некоторой мере. Да, смерть в любом виде - ужасна и отвратительна. Пускай даже перед ними лежит существо, которое столь старательно пыталось их убить все это время.
Но может... может он притворяется?
Этого бы ей все-таки не хотелось. Перехватив оконную решетку повыше, Мона еще немного подтянулась наверх, и уперлась коленом в небольшую выемку, оставшуюся от выбитого кирпича. - Он... он мертв? - Саламандра быстро подняла глаза на черепашку, висящего напротив, на остатках лестницы, после чего вновь вцепилась глазами в абсолютно неподвижного доктора. Как бы она не "жалела" Алонсо Рене мысленно, она не самоубийца. Не было желания чтобы ящер внезапно встал, и продолжил свою кровавую расправу над ними. Девушка все еще продолжала пристально всматриваться в застывшие черты крокодилоподобной, изувеченной морды.
— Я думаю, да, — Саламандра чуть кивнула, не глядя на изобретателя, а просто продолжая молча вглядываться в чешуйчатое лицо Лизарда. Ей показалось, или его веко дрогнуло? Нет. Кажется показалось. С губ мутантки сорвался вздох облегчения. — Для выжившего после падения он как-то уж слишком неподви...
В следующую секунду, веко "мертвеца" неожиданно резко свернулось, и на притихших подростков уставился подернутый зеленой дымкой свирепый глаз, который еще и  несколько раз повернулся в потемневшей глазнице! Кадр из фильма ужасов не иначе! Так что нет ничего удивительного в том, что парень и девушка истерично заорали в унисон, так, что уши заложило, тут же поджав колени и предприняв попытку подняться повыше. Ну Мона уж точно... Доктор начал медленно подниматься со своего лежбища, на котором четко отпечаталась форма его спины. Пока что похоже Лизард был занят исключительно собой - девушке было просто не по себе видеть, во что превратилась могучая фигура Ящера, с его спины вообще слезла кожа, обнажив дрожащие куски плоти... яркие, розовые, абсолютно чистые, промытые дождевой водой. Лишь чуть налипла корка содранной с лестницы ржавчины. Ящер поднялся на трясущиеся ноги, расстелив ослабленный хвост вокруг себя, теперь больше похожий на толстого, дождевого червя, и резко задрал голову вверх. Мона тихонечко пискнула, глядя в озверевшую физиономию бывшего ученого. Он опять где-то умудрился лишиться одного глаза, и теперь болтал сдувшимся шариком, расплющившимся у него на ребристой, бордовой щеке. Лизард сдавленно шипел, выжимая весь воздух из легких, продолжая невидяще вращать одним глазом, пока ему не попался несчастный черепашка.  Грозно рыча, и харкая кровью, доктор сгорбился, обхватив руками торс, и прожигая Донателло переполненным ненависти взглядом, кажется не заметив болтающуюся над пролетом с другой стороны, саламандру. Судя по состоянию доктора, и по тому, как он смотрел на Донни, было уже понятно из кого он хочет первым делом сделать отбивную. Моне было по настоящему страшно за жизнь, едва целого, гения...
Расплескивая под ногами алые брызги, от бешеного раскачивания головой во все стороны летела кровь с уголков его пасти, Ящер сипло прорычал неразборчивые ругательства, а после, со всеми остатками своих сил, прыгнул прямо к Дону навстречу, протягивая обломанные когти! Саламандра до этого застывшая на месте, дернулась по направлению к черепашке, не особо думая, что делает... И тут же вскрикнув, метнулась обратно, вжавшись всем телом в стену и крепко зажмурившись - ее чуть не смел, вместе с доктором, огромный стенд! Да, та самая пресловутая панель, на которой им столько перед этим пришлось провисеть! Протянув по направлению к Донателло ладошку, девушка прямо прочувствовала, как ребро куска экрана, обрушившегося на голову Ящера в прыжке, чиркнуло ее краем по кисти. Счастье, что она не отклонилась дальше, иначе бы, если не смело следом, то без руки осталась бы точно!
Создавалось впечатление, словно мимо подростков промчался вагон поезда в метро! Грохот стоял примерно такой же. Пока оба юных мутанта судорожно цеплялись за все, что осталось от разбомбленной лестницы, экран продолжал со скрежетом и хрипом прокладывать себе путь вниз, причем используя тело несчастного Ящера, вместо тарана... Скрыв лицо уткнувшись носом в свое плечо, от летящих во все стороны обломков и искр, высеченных изувеченной рамой при соприкосновении с решеткой пожарной лестницы, Мона застыла как мраморная статуя, слившись с зданием. Задержав дыхание, саламандра поджав губы молча вслушивалась в истошные крики, посылаемые падающим в обнимку с обломком доктором. Пальцы, хватающие скользкую оконную решетку уже давно ныли, но сполна этом чувством саламандра насладилась лишь тогда, когда все наконец стихло... И на несколько мгновений над двумя подростками, висящими примерно в четырех метрах друг от друга, зависла мрачная, густая тишина... Такая, что было слышно, как непрекращающийся дождь барабанит по останкам лестничной площадки, представляющей из себя теперь пустую, прямоугольную дыру с загнутыми наружу перилами. А так же слышно и постепенно возрастающий гул полицейских сирен вдали... Теперь уже было и впрямь все равно, выжил ли ее бывший наставник, или нет, сметенный обломком стенда, пролетев оставшиеся этажи до земли. Хотелось просто убраться отсюда. Куда угодно, к черту на куличики, но подальше от этого места! Саламандра выдохнула на полностью запотевшее стекло, и устало прислонилась к холодной ковке. Как и Донателло, она еще не скоро забудет эту ночку.
Каждая трещина в этом доме будет ей сниться в самых страшных снах. как и вращающееся змеиное зеленое око, тонущее во мраке. Зябко поежившись, девушка медленно подняла голову, и повернула ее в сторону гения. Донни смотрел вниз, туда, куда отправился бедный в доктор, пришибленный куском стекла с проводами. В отличие от юноши, мутантка не горела особым желанием разглядывать то, что творилось на мостовой, ей хватило того, что она уже увидела за сегодня. Она лишь молча, напряженно смотрела прямо, на склонившийся затылок изобретателя. В мыслях она не позволяла себе поставить на сегодняшнем приключении точку - просто боялась повторить свою старую ошибку.
Ничто так просто не кончается...
— Попробуй... попробуй перебраться обратно на площадку, — Мона чуть кивнула, и стала аккуратно перебирать руками, подтаскивая себя к краю и цепляясь порезанной рукой за решетку, а второй скользя по раме. Гибкий хвост девушки осторожно зацепился за узкий карниз с рваными краями и прогнутым бордюром - все, что осталось от лестничной площадки с ее стороны. Скользкая... кровь, вода... Подскользнуться в два счета, поэтому девушка не спешила. Хватит с нее на сегодня полетов! Потихоньку, держась за перила, заведя кисти за спину, ящерка подошла к стене дома и подняла глаза. Дон уже протягивал ей руку со своей стороны...
С глубоким вздохом, Мона наклонилась вперед, и крепко схватившись за протянутую ладонь, легко перемахнула через пустой пролет, оказавшись рядом с черепашкой и крепко сжимая его пальцы в своей ладошке. Все это заняло всего минуту, или две. Им правда нужно было, как можно быстрее отсюда сваливать. Хорошо, что народ внизу отвлекся на упавшее с неба хвостатое НЛО, у них есть замечательный шанс проскользнуть в общей суматохе незамеченными. - Ты как? - голос Моны был тихим, снизившись почти до шепота. Да, такой усталый, тихий, надтреснутый шепоток, как в испорченном радио. Саламандра с тревогой заглянула черепашке в ореховые глаза, покрасневшие и крайне утомленные.  Дон может сколько угодно говорить, что он в порядке, что с ним все отлично, но Мона то прекрасно видела его состояние. Если бы пара не была такой изрядно помятой, после танцев на крыше в паре с ненормальным Недодраконом, они бы с легкостью спустились в низ. Но при всем их состоянии... это будет сложно. Вместо ответа Донателло развернулся к девушке спиной, подставляя ее обзору свой стертый и исцарапанный панцирь. О. Теперь виден шатающийся острый треугольник на ребре, прямо над правым плечом черепашки. Достаточно наверное слегка дернуть, и можно было вытащить этот осколок. — Цепляйся... за мои плечи, — Изобретатель ухватил рукой толстую трубу справа от них. Такое впечатление, что Дон сейчас вообще упадет. Он с ума сошел чтоли? Цепляться?!
- Но послушай...
— Давай же, нужно убираться отсюда. Держись крепче, ладно? — Черепашка резко повернулся к ней, кинув на девушку столь резкий, и можно даже сказать, холодный взгляд, что саламандра тут же осеклась, проглотив застрявшие в горле слова возмущения. Зачем так рисковать своим здоровьем? Но хочешь - не хочешь, а пришлось сдаться, - Ладно...- уткнулась ему носом в панцирь Мона, преодолев в себе желание пару раз постучаться о костяную защиту гения лбом - ну по что ты такой упрямый, а?
Перекинув руки через шею Дону, она скрестила руки у него на груди, - "Чувствую, я еще буду об этом потом сильно жалеть..." - А может лучше... - вновь было робко завела свою шарманку саламандра, но "рискованный парень", даже не дрогнул, лихо вскочив на стену, уперевшись в нее ступнями и быстро соскользнул вниз, придерживаясь за хрупкую опору. Оставалось только зажмуриться... ну и, замолчать.
Очутившись на земле, в тени, совсем близко от того места где рассыпались по земле обломки щита, при падении он образовал приличную трещину в камне, мутанты поспешили поскорее завернуть за угол, скрывшись в тени, и оттуда сверкая на переполненную народом площадь перед рестораном, двумя парами прищуренных, белоснежных белков глаз.  Саламандра держа ладошку на пластроне черепашки, осторожно прогнулась вперед, выглядывая из-за угла. Она боялась увидеть Ящера... все может быть. Но судя по тому, как лежали опрокинутыми кверху колесами три автомобиля, как разбегался во все стороны народ, образовав пустую тропинку, да и по выкрикам подоспевшей полиции - Остановитесь немедленно, или мы откроем огонь!, - исчезающими за линией домов напротив, стало уже понятно, что доктор жив, и направляется в противоположную от них сторону. Надо поскорее покинуть это место.

Вернувшись к Донателло, девушка мягко взяла того под локоть, так же, как и парень, устало прислонившись спиной к холодной стене и запрокинув голову к громыхающим небесам. Им нужно немного передохнуть. Ну хоть минуточку! - Он ушел... - наконец произнесла ящерка, не открывая глаз. Ресницы чуть дрогнули. - Донни... - она оторвала голову от мокрой поверхности, наклонив ее вниз, и посмотрев на гения из под упавших ей на нос мокрых прядей, снизу вверх. - До моста, рукой подать, если идти по этой улице. Там мой гараж. У реки. - Она запнулась, кинув тревожный взгляд на панцирь черепашки. Смешно, но отчего-то ее так волновал этот пошатывающийся осколок... - В общем тебе нужно немножко потерпеть. Эм... Квартал... - Типа он этого не знал. Иначе никак, до убежища черепашек отсюда очень далеко, да пара и не рискнула бы идти сейчас обратным путем, ведь вероятно, что доктор Рене еще вернется к этому месту. Вздохнув, саламандра протянула ладошку к щекам изобретателя, аккуратно стерев кровавые разводы с его царапин. - Отчаянный и безрассудный. - Покачала она головой, а после перехватила ладонь черепашки в свою ручку и опустила ее вниз. Можно подумать, сама не такая. - Не делай так больше... - Как... так? Не спасай меня? Не прыгай за мной следом в пустоту? Не сражайся с гигантской агрессивной ящерицей-мутантом? Не рискуй жизнью! Этого добивалась от бедного гения мутантка. Он еле стоит на ногах, и все еще продолжает упорствовать. И продолжает бросаться с головой огонь, снова и снова.
  Мона потихоньку потянула Дона за собой вперед по темному, непроглядному проулку, освещенному лишь кусочком сырной луны, продолжающей прятаться за тучами.

Ему нужна срочная медицинская помощь, но как ее оказывать с пустыми руками?!
Саламандра была решительно дойти до своего бывшего убежища. Во всяком случае, там у нее есть все необходимое - она сможет зашить ему раны на груди и перевязать беднягу, так же отпоить его успокоительным, если потребуется. Хотя им обоим, мокрым, злым и усталым определенно нужно просто оказаться в сухом помещении и... выспаться. Кто сейчас не мечтал рухнуть на койку и закрыть глаза, провалившись в безмятежный сон?
Девушка мрачно посмотрела на не собирающиеся расходиться тучи над головой.
- Донни... - тихо обратилась она к черепашке, продолжая размеренно шагать вперед, крепко держа гения за руку и не оборачиваясь, а просто уперто тянуть его за собой. Он то и дело притормаживал их быстрый шаг, а то и вовсе останавливался, молча подставляя лицо под струи дождя. " Поговори со мной, просто не думай о своей боли. И не теряй сознание, понял? Еще совсем чуть-чуть осталось." - ... расскажи мне, что нибудь теплое и светлое, м? Нам с тобой это просто необходимо. У тебя есть какое-нибудь самое приятное воспоми... - Девушка запнулась, потому что почувствовала, что рука черепашки, до сего момента крепко сжимающая ее кисть, ослабла... и в конец он просто выпустил ладошку девушки, остановившись у стены, облокотившись этой самой рукой о стену и свесив голову вниз. Мона развернулась к нему, прикусив пухлые губки и обхватив себя одной рукой за локоть правой руки, приложила костяшки пальцев другой, к кончикам зубов. Ну что же ей еще сделать? Понятное дело, на себе она его не утащит. Черепашка тяжело дыша опять прислонился панцирем к стенке, устало закрыв глаза... и медленно стал сползать вниз, положив локти на согнутые колени и безвольно свесив кисти рук. А вот это уже пугало!
- Нет-нет-нет, эй! - саламандра тут же опустилась на корточки рядом, панически широко распахнув глаза, и обхватила ладонями расслабленное лицо Дона, - только не теряй сознание. слышишь! Давай... ну... посмотри на меня? - Беспокойный тон приобрел суровые нотки. - Я же не могу тебя на себе нести! Или хочешь чтобы я все-таки попыталась? - как ей привести беднягу в чувство?
Как же крепко ему досталось, просто сердце разрывалось, глядя на изувеченного черепашку. А она, из воды сухая вышла. А толку с нее ноль. Это просто несправедливо.
Мона тяжело, ну прямо разрываясь вся изнутри, в душе, громко простонала, запрокинув голову к небу, чуть ли не свирепо рыкнув. Выпрямившись, ящерица ухватила парня за здоровую руку(хотя живого места на теле не было все равно), и потянула ее на себя, упопрно вдавив пятки в мокрую землю. - Донателло живо вставай иначе я за себя не ручаюсь!!!!

+2

20

Когти чиркнули по пластрону черепашки, едва ли его коснувшись...
  И тут же в хребет со страшной силой впечаталась та гигантская конструкция, что оторвавшись от шнуровки проводов, при этом гулко, звучно треснув, словно натянутая до предела гитарная струна... Рене с шипением прогнулся брюхом вниз, выгнув и без того изувеченную спину, и зажмурил единственный глаз. Да чтоб его... - Я найду вас...детишшшшшшшш...- Ящер попытался уцепиться за нижние ярусы лестничного проема, в полете, но лишь разодрал себе руки, обломав остатки когтей... Давление оказываемое ему на спину, буквально пережимало Ящеру все внутренности, пока он проломал своим чешуйчатым задом все, что можно, и теперь мчался вниз в свободном падении, задрав морду вверх, хрипя и истерично хлестая хвостом по стенам, дробя кирпичи в крошку. Единственное, что могло оставаться подвижным все время его позорного полета в оставшиеся 10-12 этажей, так это его змеиный хвост. Конечность бешено извивалась во все стороны, удивительно, как еще не оторвалась вовсе!
От жуткого грохота, производимого падением его тела, постоянно касающегося шероховатой поверхности отвесной стены, в воспаленном мозгу мутанта  казалось лопнула вена, и он ожидал, что в следующую секунду кровь хлынет рекой из пустого глаза, ноздрей, и застывшей в безмолвном крике раскрытой зубастой пасти. Язык прилип к небу - доктор фактически лишился сознания, пока падал на несколько уровней вниз. Однако же, не долетев до пункта назначения всего-то пару этажей, мутный глаз Ящера ярко вспыхнул и его открытый рот скривился в злобной гримасе.
  Ну уж нет! Он должен остаться в живых!
  Рене с огромным трудом завел правую руку за спину, вцепившись обломками своих смертоносных крючьев в изувеченную панель, все еще продолжая лицезреть постепенно приближающийся асфальт и обступивших это место плотным кольцом людей. Желающих хлеба и зрелищ... Будет им хлеб, будет им зрелище, но позже, не сейчас, когда он выволочит из тени этих паршивых подростков и разорвет их на куски, прямо на глазах всего города. Но для того, чтобы свершить праведную месть - требуется голова на плечах. Так что нечего ее терять, от столкновения с асфальтом! Думай док, пока не раскололся, как арбуз.
Доктор рывком развернулся, все еще хватаясь одной рукой за обрывки проводов, выглядывающие из обломка экрана, как внутренности из хладного трупа. Тяжелое, неуклюжее, истерзанное тело прилипло к боковой стороне панели, сунув морду в зазор между битыми кусками стекла. Стиснув зубы до боли...хотя впрочем она тут же утонула в хаотичной массе той боли, которую уже испытывал несчастный, доктор молча прикрыл разорванным веком единственный глаз, напрягшись, с усилием сжав мышцы спины... И тут уже последовало роковое столкновение металлического обода обломка, и мостовой...  Ящер затрясся, раскачиваясь на стенде, вставшем на асфальте вертикально.. Не прояви бы ученый упорство, он бы сейчас был большим, мокрым пятном, прямо под гигантской вмятиной рамы. Развернутый спиной к не одному десятку пар глаз, Ящер был занят только тем, что пытался спрыгнуть с этой "вафельницы", пока она не прихлопнула его и не поджарила. Очутившись на земле, прямо перед ошеломленной публикой, доктор на трясущихся ногах, пятясь, отковылял подальше от заваливающегося стеклянного обломка...
- Мама! Смотри! Динозавр! А в школе говорили, что они вымерли! - раздалось прямо у доктора под ногами. Отвлекшись на маленькое, приставучее, голубоглазое чудо в кепочке, с цифровым фотоаппаратом наготове, Рене заревел во весь голос, широко раскрыв пасть, и откинув глупого ребенка слабым ударом облезлого хвоста, в дружно потрясенно ахнувшую толпу. Нашел значит на что отвлекаться. Доктор только успел вытаращить свой единственный глаз, как его с грохотом накрыла упавшая часть рекламного щита, прихлопнув словно муху. Тучи пыли на минуту накрыли стенд, вместе и с придавленным Ящером...
Опять везение? Или благословенное провидение все таки соизволило дать ему шанс, но одним углом обломок зацепился о капот автомобиля, заехавшего на бордюр перед парадным входом. Такая маленькая деталь, как не правильная парковка, спасла доктора от преждевременной потери сознания, под весом придавившего его стенда. Пока рано валяться в отключке - нужно сваливать отсюда, и поскорее. Лежа под косым экраном, хрипло, громко вздыхающий Лизард смог таки вытащить свой прижатый к земле хвост, и потихоньку принялся выбираться из под завала, осторожно приподнимая стенд плечами, чтобы дать себе возможность наконец встать. Вцепляясь в шины авто, прямо перед своим носом, доктор буквально вытянул свое тело на площадку, оставляя на расколотом асфальте четкие полосы, которые жители Нью-Йорка еще будут чтить, как достопримечательности города, вспоминая о поразительной встрече с яещроподобным, наверняка инопланетным, существом. Машина оказалась подмята не только стендом, но и могучим телом усталой ящерицы, которая медленно, словно ленивый варан на солнышке, забралась на его крышу и уселась там на корточки,  мрачно оглядывая зеленым зрачком пространство вокруг. Была бы его воля, от этих ничтожных созданий осталась бы горстка пепла...
Рука доктора невольно потянулась к брюху, все-еще ощущалось раздражительное покалывание нервных окончаний, тихое эхо тех мучений, доставленных ему шестом черепахи. Кстати... о шесте... не обращая совершенно никакого внимания на съемку и восторженные вопли со стороны, слегка поднатужившись, Ящер приподнял край стенда, и облезлым хвостом поддев валяющийся на земле посох Бо, конец которого был на виду. Подтянув к себе оружие своего врага, Рене сжал его в когтистой ладони, и развернулся обратно к толпе. Подняв посох над головой, Лизард отступил в сторону, сильно пригнувшись к земле ноющим позвоночником и вытянув голову вперед, оглушил всех близстоящих к нему жутким ревом, и забрызгав слюной. Народ шарахнулся в стороны, пропуская ревущего зверя вперед, образовав коридор к проезжей части... Умные человечки, испытывать судьбу не стали.
Прыжками направившись к дороге, зажимая в кулаке шест, по пути Рене выбил несколько телефонов, досаждающих ему своими мигающими, красными огоньками - "съемка". Так что все, кто стояли слишком близко к доктору, сразу лишились своих мобильников, сопроводив это возмущенным восклицанием, - Эй! Урод зеленый, ты чего творишь?! - Но тут же заткнулись и спрятались за чужие спины, когда агрессивное создание остановилось на краю дороги, и развернуло в их сторону ощеренную морду. Рявкнув так, что у полицейской машины, затормозившей у обочины, прямо рядом с вынырнувшей из толпы ящерицей, полопались стекла, доктор вскочил на автомобиль стражей порядка, раздавив под пяткой мигалку и фактически проломив собой крышу, Алонсо согнулся пополам, и прыгнул, перемахнув на центр магистрали. Опустившись на одно колено и едва не перекатившись на бок от резкого укола боли в мышцах, доктор тут же поднялся, задев концом хвоста  истерично гудящую иномарку, опрокинув ту на бок, поддев под бампер, Ящер довольно-таки прытко, для раненого  и уставшего мутанта, скачками пересек улицу и замер под сводами многоэтажного здания, устремив взгляд назад через плечо. Ответив злобным оскалом, на взведенные курки  пистолетов, доктор гигантскими прыжками продолжил свой путь в узкий перешеек ведущий к главной улице. Тут стражам порядка придется изрядно попотеть, чтобы догнать мутанта.
- Остановитесь! Остановитесь, или мы стреляем!
Сметя со своего пути мусорный контейнер, Лизард запрыгнул на него и развернулся к преследователям лицом. Потемневшая от крови, опухшая, уродливая морда бывшего ученого смотрела на приближающийся десяток смельчаков, как на клопов. - Зря вы пошли со мной, господа... право... не стоило меня провожать. - Он и сам не узнал свой хриплый, измотанный голос. Доктор, едва стоило парням в форме открыть по нему огонь, отпрыгнул назад, спрятав свое тело под опрокинутой свалкой, а затем с силой двинул по ней ногой... Падающие в стороны, подмятые помойкой люди, уже не смогли бы даже встать, чтобы продолжить загонять местного тирекса в свой зоопарк. Забросав  людей в синем отбросами, доктор перехватил шест поудобнее, и медленно направился прямо по направлению к сбившейся в беспомощную кучку полицейским.
Разлетевшиеся в стороны револьверы, весело хрустели под его тяжелыми ступнями.
Один перепуганный, побелевший от страха парень смог удержать в руке пистолет, но тут же лишился его, получив серо-розовым хвостом по ладони. И этот пистолет постигла та же печальная участь - быть раздавленным под трехсоткиллограмовой зеленой тушей. Кто еще не был в глубоком обмороке, те тихо жались по углам, опасливо закрывая голову, когда огромная тень скользила, по их перекошенным от ужаса, лицам...
- Семь, два, один, семь, два, один... прием... что там у вас происходит?!
Шипение справа, заставило было совсем уже расслабившегося ящера, собирающегося уже уходить прочь, резко повернуть голову в ту сторону, и недобро прищурить один глаз. Он остановился.
- Ящерица Бен! Огромная... пришлите подмогу, срочно! по..повторяю... подмога, нам нужна подмога! - Раздался в ответ на это дрожащий женский голос из под груды сваленных в кучу тел.
Рене медленно, лениво переступил через распластавшегося перед ним бессознательного офицера, и его взгляд выхватил тонкую, сгорбившуюся фигурку блондинки в форме, сжимающую в ладони хрипящую рацию, мотая рукой туда-сюда, стараясь уловить сигнал. Узкий коридор между высокими домами, сильно этому препятствовал.
- Вас не слышно... что у вас стряслось?! Карен, ты слышишь меня?! Семь, два, один! Повторяю, вас не слышно!
Но бедняжка уже обреченно замерла, глядя с вытянувшимся лицом вверх, на склоненную к ней мрачную, чешуйчатую рожу, с высунутым кончиком воспаленного языка... Широкая когтистая лапа сгребла из дрожащей ладошки надрывающуюся рацию, и поднесла ее к своим тонким губам. Подперев посохом подбородок, Лизард молчаливо, мерзко ухмыльнулся, внимательно вслушиваясь в встревоженный голос мужчины, на том конце. Он уже слышал подобные интонации однажды...  нотки беспокойства и боли, за дорогого тебе человека, которому грозит смертельная опасность. И что же сделать, чтобы прекратить такие мучения? Одна ладонь сжала древко так, что шест слегка хрустнул в его руке, а вторая стиснула в кулаке истерично выкрикивающую: "Карен! Карен ответь", рацию, превратив ее на глазах у перепуганной насмерть женщины, в кучку мусора, полетевшего в общую же кучу отбросов под ногами.... а затем эта же когтистая ладонь потянулась к ее лицу, сграбастав череп несчастной в ладонь полностью...
- " Я найду тебя черепашка... и сделаю тебе ТАК больно, что ты пожалеешь обо всем...."
- Она не слышит тебя Бен... она тебя не слышит....

I am monster...

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Not be saved... And not save!