Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.


[С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.

Сообщений 1 страница 10 из 22

1

Участники (в порядке отписи): Сплинтер, Леонардо, Микеланджело, Эйприл, Донателло, Мона Лиза, Рафаэль, Ниньяра
Дата и время: 21 апреля, ближе к полудню
Краткий анонс: Первая награда справедливости — это сознание, что справедливо поступили.
После ночных приключений, наши герои возвращаются домой, в подземное убежище черепашек, к ожидающему их Сплинтеру. В последствии своей вылазки юные мутанты узнали много нового: например, что у них появился неожиданный  враг, в лице двухметрового разумного ящера, одержимого желанием передавить юнцов и уволочь в свое логово Мону Лизу, живой, или мертвой. Кроме того, они встретились с целой толпой странных людей-ниндзя, напавших на черепашек вместе с этой ящерицей-гигантом. И в ту же ночь происходит знакомство и с друзьями, такими как Ниньяра-лиса и кот Манкс.
Теперь всем участникам этого жуткого ночного марафона, следует решить, что им делать дальше.
У них появились очень опасные противники, и непременно учитель даст им нужный совет и окажет поддержку, как победить первого врага черепашек. Ну и конечно же, надвигается разбор полетов - кто прав, а кто виноват в том, что случилось этой ночью.

+2

2

Эта ночь обещала стать самой долгой и тяжелой за последние пятнадцать лет.
И пускай старый мутант провел ее в глубокой медитации, это отнюдь не облегчило его морального состояния.
Его сыновей не было дома вот уже больше нескольких часов, с тех самых пор, как сначала из убежища в страшной спешке выбежали Донателло с Микеланджело и Эйприл, а затем и припозднившиеся Леонардо с Рафаэлем. Конечно, это происходило уже далеко не в первый раз: сыновья и раньше задерживались на поверхности вплоть до наступления утра, но каждый раз неизменно возвращались назад еще до восхода солнца. Йоши, кажется, уже начинал потихоньку привыкать к подобного рода отлучкам, и даже незаметно усмехался себе в усы, видя, с каким нетерпением его мальчики ждут наступления ночи, чтобы, наконец, покинуть осточертевшее им мрачное подземелье и в очередной раз испробовать пьянящий вкус свободы... Что ж, их можно было понять. Однако сегодня им предстояло кое-что посерьезнее, нежели простая и безобидная игра в догонялки по крышам ночного города. Черепашкам предстояло спасти их нового друга, а точнее — подругу. Признаться, Сплинтер все никак не мог свыкнуться с мыслью, что в их доме с недавних пор поселился еще один юный мутант. Нет, Мона Лиза вовсе не доставляла ему каких-либо неудобств, напротив, она казалась на редкость умной и воспитанной особой, а вдобавок — на удивление скромной, чем сразу же расположила к себе пожилого мастера. К тому же, она нуждалась в их помощи, да и Йоши не мог не обратить внимания на то, с какой трепетностью относился к этой странной девушке один из его младших сыновей... Словом, разве он мог отказать ей в приюте и гостеприимстве? И все же, та история, в которую Мона пускай не по собственному желанию, но втянула их семью, не могла не тревожить старика. И теперь, когда все его четыре сына умчались в неизвестном направлении, Сплинтер буквально терзался беспокойством: где они? что с ними? кто их новый противник? окажется ли их мастерства достаточно, чтобы преодолеть все трудности и с триумфом вернуться домой? что, если кто-то из ребят окажется ранен? что, если они попадутся на глаза обычным людям? полиции? властям? и что ему, в конце концов, делать, если они не явятся домой хотя бы к обеду? лезть на поверхность самому и бросаться на поиски, молясь, чтобы все его опасения не подтвердились?...
Веки Сплинтера резко дрогнули, равно как и заостренные уши: за пределами доджо раздались чьи-то гулкие шаги. Немедля распахнув глаза, мутант быстро, но осторожно поднялся с колен и, подхватив трость, отправился встречать горе-приключенцев, мысленно гадая, в каком они состоянии и какие новости принесли. Худая, когтистая ладонь решительно толкнула раздвижную панель, и взору пожилого мастера предстало несколько темных, невысоких силуэтов, двое из которых тяжело опирались на плечи друг друга. Едва пробежавшись взглядом по испачканным, мокрым, избитым лицам подростков, Йоши издал тяжелый, какой-то даже тоскливый вздох: трое... всего трое из шестерых.
Леонардо... Микеланджело, — голос старика едва заметно дрогнул, когда он спешно приблизился к ребятам на расстояние двух-трех шагов: вблизи мутанты и их подруга казались еще более несчастными и помятыми. — Эйприл... — Йоши, не удержавшись, коснулся рукой растрепанных рыжих прядей, потяжелевших от сырости и грязи, и ласково, по-отцовски провел ею вниз по чужим волосам. — Где ваши братья? Леонардо? — теперь, когда он убедился, что подростки не собираются терять сознания от усталости или кровопотери, а более-менее крепко держатся на ногах, Сплинтер мог позволить себе стать чуточку строже и требовательнее, но в то же время оставаясь до крайности обеспокоенным происходящим. Ведь неизвестно, что случилось с оставшимися его сыновьями. Чуть подвинувшись, Сплинтер позволил троице приблизиться к дивану: он осознавал, что ребята нуждались в небольшой передышке... Но чем скорее он узнал бы о нынешнем местоположении Донателло, Рафаэля и, конечно же, Моны Лизы — тем это было бы лучше для них всех.
Расскажите мне все, — тихо, но решительно скомандовал Йоши, и взгляд его потемневших, запавших после бессонной ночи глаз уперся в прорези на изодранной, потускневшей голубой маске. В тишине раздался глухой, короткий кашель; видя, что Леонардо непросто разговаривать в таком состоянии, мастер молча подхватил забытую кем-то из братьев кружку с уже остывшим чаем и протянул юноше, дабы тот хотя бы смочил горло. На седой морде застыло напряженное выражение, в котором, несмотря на все старания Сплинтера казаться спокойным и беспристрастным, отчетливо угадывалась как безотчетная тревога, так и крайняя усталость. Пускай сбивчиво, пускай немного не складно, пускай перебивая и дополняя друг друга, но ребята поведали ему обо всем, что им довелось пережить этой страшной ночью. Мастер слушал не перебивая, лишь все больше хмуря кустистые брови и время от времени удрученно покачивая ушастой головой. Когда Леонардо упомянул о разбитом посохе Донателло, замеченном им в когтистых лапищах ящера, старик глубоко и порывисто втянул в себя воздух, из-за всех сил сохраняя спокойствие. В конце концов, ему удалось худо-бедно справиться с собственными эмоциями, и под конец рассказа к мутанту вновь вернулось присущее ему хладнокровие. Едва речь Лео смолкла, Сплинтер еще раз сумрачно оглядел сидящих перед ним подростков: растерянные, поникшие и оооочень уставшие, они чем-то напоминали ему насквозь промокших птенцов, отчаянно нуждавшихся в отдыхе и родительской заботе... Сердце Йоши в который уже раз за последние двадцать минут ёкнуло от боли и жалости. Глубоко вздохнув, старик до скрипа стиснул руками собственную трость и выпрямился, на удивление спокойным и уверенным тоном произнеся:
Вы многое перенесли за эту ночь. До тех пор, пока ваши братья не вернутся домой, я хочу, чтобы вы как следует подлатали друг друга... и хоть немного отдохнули. Я заварю чай и приготовлю завтрак для всех, — с этими словами Сплинтер поочередно положил прохладную ладонь на две зеленые лысины и одну взъерошенную, рыжую макушку, надеясь, что этот короткий, но ласковый жест дарует им успокоение. Разумеется, он не ждал, что ребята сейчас же взбодрятся и разбредутся по комнатам, приводя себя в порядок; их братья и подруга все еще оставались где-то там, снаружи, под проливным дождем, и не думать об этом было невозможно. Но, в то же время, Йоши намеренно делал акцент на том, что Донателло, Мона и Рафаэль обязательно присоединятся к ним, пускай потрепанные, но живые, и тогда они все вместе сядут за стол и как следует подкрепят свои силы... Оставив приунывших подростков наедине друг с другом, Сплинтер с донельзя удрученным лицом отправился на кухню, размышляя о том, как долго им придется ждать возвращения остальных... за Рафаэля Йоши уже не беспокоился: тот был цел и относительно невредим, и теперь единственной его задачей было не влипнуть в новую неприятность и как можно скорее отыскать исчезнувших Донателло с Моной. И, если мастер достаточно хорошо знал характер своего второго сына, он мог быть уверен в том, что последний в лепешку расшибется, но выполнит данное ему поручение...
"Я надеюсь, что тебе будет сопутствовать удача, сын мой..."

+3

3

Теперь, встретившись лицом к лицу, Леонардо мог разглядеть ту тварь, что посмела причинить вред его брату и его подруге. Огромный мутант, отдаленно напоминающий ящерицу, с длинной зубастой пастью, острыми когтями, облаченный в остатки человеческой одежды. Пусть он раньше и был человеком, его нельзя было назвать дружелюбно по отношению к черепашкам настроенным, несмотря на то, что у них оказалось бы много общего.
Благо Рафаэль смирно и безо всяких выступлений послушался приказа и уже был готов отправиться на поиски гения. Надо бы разобраться, что за еще один необычный персонаж появился среди них, да и на на стороне ли он братьев, но на все это не было времени, так что на лисицу, стоящую рядом с владельцем саев, пришлось закрыть глаза.
- Эй... ты что это... неужто бежишь, как трус? - съехидничал ящер, оглядываясь на их спины.
Мечник крепче сжал свое оружие и не сводил взгляда с мутанта, готовый, если что, отбить атаку. Но для начала стоило посмотреть, каков этот ящер в бою, а потом - оценить свои шансы. И да, по возможности найти слабое место. У Лео даже уже есть предположение: брюхо. Не спроста ниндзя, до того плевавшийся гадостями, так близко к нему стоял.
- Где они? - жестко спросил лидер, сузив глаза.
Боялся ли Лео этого существа? Говорила ли ему о чем-то кучка людей, владеющая боевыми искусствами, в черных одеяниях? Даже если - сейчас его волновал совершенно другой факт. Посох этого факта был переломан на двое и продолжал сыпаться в крошки в руках ящера.
На внезапную атаку воина мечник умело среагировал.
Катана со свистом разрезали воздух и скрежетнули о чужое оружие, извергая искры. Мутант никак не мог увидеть лица своего противника - все было объято черной тканью, за исключение области глаз. Иными словами, маска была почти такая же, как у Леонардо, только на всю голову. Не сказать, что это сильно напрягало, просто...
Удержав выпад, лидер отступил назад и, оттолкнувшись от земли, перешел в нападение. Преимущество его состояло в том, что мечник умел пользоваться сразу двумя катана, но вражеский солдат не упускал возможности применить ножи или сюрикены. Держать определенную дистанцию между ними и драться на расстоянии он умел. Будь это другая ситуация, когда жизнь одного из братьев не стояла на кону, Лео бы непременно отметил мастерство этого ниндзя.
Уворачиваясь от четырехконечных звезд, метко летящих прямо в него, мутант скрипнул зубами: не постаравшись как следует, он не подберется к солдату, а времени оставалось все меньше.
Запрыгнув за мусорный бак, мечник перевел дыхание, уже порядком вымотанный. В боковую сторону металлического контейнера, перпендикулярную той, за которой сидел лидер, с характерным лязгом впились сюрикены.
"Плохо..." - лидер сглотнул и убедился в том, что острая боль в горле ему не показалась. Самого Лео уже немного потряхивало, но усталость и нервы играли в этом самую последнюю роль. Его опасения подтвердились, когда в носу неприятно защипало. По переулку разнесся весьма громкий чих, и мечник, тем самым, выдал свое местоположение.
Тень вражеского солдата появилась из неоткуда; отбить его атаку, не говоря уже о том, чтобы увернуться, не было никаких шансов.
Удары сыпались отовсюду, выпавший на мгновение из реальности лидер пытался защищаться, но его состояние, подорванное на длительной прогулке под дождем, оставляло желать лучшего. Голова кружилась, руки и ноги не слушались, тело будто бы налилось свинцом, глаза закрывались... Пришлось действовать интуитивно, наугад, что было не так уж и сложно: солдат занимал собой все ближайшее пространство, промахнуться с ударом было практически нереально. Нужно только...
Собрав оставшиеся силы в кулак, Леонардо отпрыгнул в сторону и, зацепившись за поручни по близ расположенной пожарной лестницы, оттолкнулся от земли, набрав скорости, так же сильно оттолкнулся на кирпичной стены и со всего размаха заехал воину ногами по голове.
Когда все вокруг перестало кружиться, а небо и земля остановились на своих местах, мечник заметил вражеского солдата, поднимающегося с земли и держащегося за висок. На камне, лежащем на земле, осталась, несомненно, его кровь.
Подхватив носком вою катана, упавшую до того на землю, лицо мутанта приняло холодное и суровое выражение. Лезвие поднялось над противником.
- Я спрашиваю: где?...
Тут что-то чешуйчатое, гибкое и невообразимо сильное обвило его запястье и подняло над землей. Прямо перед лицом Лео возникла зубастая морда ящера, о котором он так бессовестно забыл. Покачивающееся тело ощутимо ударялось панцирем о стену при каждом движении лапы Лизарда.
Если бы не туманная пелена, застилающая глаза мечнику, он бы обязательно испытал дикий  ужас с одного взгляда на это чудовище. А так... Ощущение, что все это - просто сон. Но определенная доля  страха все-таки заставила все внутри сжаться, а к горлу подкатила тошнота от смрадного запаха из пасти ящера.
- Не знаю, кто вы такие, детки... но вы меня начинаете дико раздражать.
Лидера хорошенько приложили о стену. Боль в плече и затылке пришла несколько запоздало. Даже вмиг выбившийся из легких воздух мутант заметил не сразу. Он всеми усилиями старался удержать взгляд на Лизарде, но глаза несогласно закатывались, требуя полной темноты и отдыха. Под веками словно перекатывался мокрый песок. Кислород, теперь вполне ощущаемый, терпким и несвежим запахом резал дыхательные пути. Скорее рефлекторно, чем сознательно, Леонардо отвернул голову.
- Лучше бы твой братишка-худышка не трогал мой мутаген.
При упоминании Дона лидер тут же попытался взять себя в руки. Все силы он вложил, как ни странно, в собственный слух. Сейчас должно быть произнесено что-то, что в корне изменит теперешнюю ситуацию.
Это было бы почти возможно, если бы мечником не били стены, а воздух - не принимал бы столь ядовитые и чудовищные пары из пасти ящеры.
Отстранено, но Лео слышал, как крошились под ним кирпичи.
- Тебе просто везет, что у тебя панцирь, мой маленький.
С едва слышным стоном мутант отвернул голову в другую сторону: Лизард наклонился прямо к его лицу и, не скромничая, что-то выдыхал прямо в нос. Разразившись кашлем, мечник не сразу смог его остановить. Горло раздражалось все сильнее, голова начинала надрывно болеть, в глазах потемнело... Все, что говорил ящер, до лидера обрывками.
- Ищи кости черепахи и его подружки в развалинах, думаю, если я сейчас не вырву тебе глаза - не промахнешься. Но я тебе их не вырву... а знаешь почему малыш? Я хочу чтобы ты все видел, и запоминал. Передай своему приятелю, если он еще не подох следующее: я на его костях сыграю похоронный марш для вас всех и этой хвостатой твари, что меня подставила. По вашей вине я стал чудовищем, так пожинайте свои плоды. До встречи, лягушка.
Леонардо и сообразить не успел, как остался один в переулке. В луже.


Цепляясь за кирпичные стены коллектора, мечник старался передвигаться как можно быстрее. Он должен был догнать Микеланджело и Эйприл. Во-первых, они были не в лучшем состоянии, им наверняка нужно помочь дойти до убежища, а во-вторых, ему-таки удалось кое-что узнать.
"Развалины... Развалины..." - напоминал он себе всякий раз, чтобы ни в коем случае не забыть. "Держитесь! Мы уже скоро!"
Данный отсек был совершенно незнаком лидеру. Он забрался в первый же люк, который встретил в том злосчастном переулке, и плевать, что не знаком с местностью. Иного выхода просто не было: он должен был незаметно и быстро попасть в убежище. Додуматься до того, чтобы бежать по крышам... нет, ему еще не настолько плохо. Состояние подкашивалось, тело слабело с каждой секундой, и мутант пытался быстро идти. Не обращая внимания на то, что его жестко шатало из стороны в сторону царапал пальцы и ладони о камень и судорожно втягивал ртом воздух. Это, наверное, и называется "пределом". Когда перед тобой маячит цель, а ты не можешь до нее дойти, потому что всего себя потратил на преодоление препятствий. Хотя она уже так близко...
Он бродил по коллектору с полчаса, двигаясь в относительно нормальном темпе, без отдыха и перерывов, а когда попал в родной отсек - еще быстрее, и так и эдак сокращая пути. В конце концов, где-то впереди темнели знакомые силуэты.
- Майки!
Это прозвучало так жалко и глухо, что его никто не услышал с первого раза. Голос практически пропал. Единственное, что он мог - еле слышно сипеть, но в пустынной канализации, чтобы подать сигнал, хватило шарканье торопливый шагов, их всплески по влажной поверхности.
- Быстрее. Дай черепахофон, - тихо попросил Леонардо, беря устройство из рук рыжеволосой подруги. Открывание дверей, ввод паролей и идентификаций он оставил владельце нунчак, а сам принялся лихорадочно стучать пальцами по светящемуся экрану. На вопросы, касающиеся самочувствия, не реагировал. Об этом нужно думать в последнюю очередь.
В итоге, нажав на красную точку, которой на карте являлся Рафаэль, бегающий в сумасшедшем темпе вокруг одного здания, мечник умудрился позвонить ему.
- Это... не то кафе... - хрипел лидер, держась за горло. Получалось слишком тихо, его никто не слышал на другом конце провода. Как следует прокашлившись в кулак, тем самым только больше себе навредив, он смог вернуть себе немного звука. - Ищи... их в развалинах. Это в другой... стороне, достаточно далеко от тебя... И поскорее возвращайся.
Когда двери в убежище открылись, на пороге мутантов встретил Сплинтер. Вид у него был весьма потрепанный и уставший. Он бедным взглядом оглядел троицу и нахмурил густые брови.
— Леонардо... Микеланджело,  Эйприл...
Мечник без лишних слов помог раненному брату пройти в гостиную и усадил его на диван. Он не мог смотреть в глаза отцу после такого провала. С поля боя вернулась только половина отбывших. И в этом исключительно он виноват.
— Где ваши братья? Леонардо?
Лидер качнулся, но успел схватиться на подлокотник дивана, чтобы удержать равновесие на своих двух. Он набрал в легкие побольше воздуха, словно стараясь избавиться от того смрадного запаха Лизарда, и заговорил. Все так же сипя и съедая окончания слов.
- Рафаэль отправился за Доном и Моной. Их... жизни ничего не угрожает: враг... отступил. Пока. К следующему... их нападению мы будет готовы... учитель.
Под конец своих слов он не сдержался и громко кашлянул. Подхватил пальцами кружку с остывшим чаем, оставленную кем-то из братьев впопыхах, которую подал мастер и отхлебнул немного. Стало легче, но не намного.
— Расскажите мне все.
Лео поблагодарил отца за чай и вновь прочистил горло.  Во взгляде Сплинтера он видел беспокойство, напряжение и усталость... Но ничего и близко стоящее рядом с осуждением или жалостью. Это подтолкнуло мечника к разговору.
- Мы с Рафом вышли на поверхность, чтобы потренироваться. Вы разрешили, - дождавшись согласного кивка, мутант продолжил, - а когда я вернулся, в убежище уже никого из них не было. Зазвенел сигнал тревоги, и я...
Майки и Эйприл тоже внесли в разговор свою лепту. Перебивая друг друга, оговариваясь, все вместе и хором, но она донесли информацию до учителя и теперь ждали указаний. -...я узнал, где они находятся, перенаправил Рафа вот сейчас, когда мы пришли. Он там не один, так что думаю, все будет хорошо.
На вопросительный взгляд отца лидер лишь пожал плечами. Он и сам до конца не разобрался, что происходит.
Лично Леонардо, выговорившись, стал чувствовать себя чуточку легче. Он вернул лице прежнюю невозмутимость, спокойствие и хладнокровие, понимая, что теперь из положения обязательно появится выход.
Почувствовав, что усталость берет свое и резь в горле возвращается, мечник прислонился к косяку двери, ведущей на кухню, где скрылся Сплинтер. Они должны отдохнуть. Подлатать друг друга и уже потом решать, что делать дальше.
Мутант спрятал свое лицо в ладонях, устало выдыхая, и с внутренней паникой заметил, что лоб очень горячий. Лишь на мгновение прикрыв глаза, надеясь, что ему станет немного получше, Лео уже не смог их открыть. "Предел" перевалил красную отметину, усталость и расцветающая болячка взяли свое. Лидер просто отключился.

+4

4

По мере того, как их шаги глухо разносились в темноте влажных туннелей, отчитывая растущее расстояние между местом схватки и ними, отстранённое и потому холодное отчаяние Микеланджело слабело, сменяясь терзаниями совести и порывами вернуться. Чем больше он приходил в себя после удара о стену и контейнер, тем больше терял душевный покой. Он тысячи раз повторял себе, что  все делает верно, что последовать приказу Лео было наилучшим решением, что Рафаэль справится со своей задачей куда лучше него, что Эйприл действительно нужно было немедленно увести как можно дальше от опасности, но все равно не мог полностью расслабиться. Он тогда послушал Донателло, и потому тот остался один на один против огромного страхолюдного ящера, от которого веяло опасностью буквально за километр. И что в итоге? В итоге эта яростная, похожая больше на крокодила, ящерица приволокла разломанный шест гения и в секунду практически вывела его самого из строя, нагрузив в насмешку  туманными, но очень скверными намеками о судьбе Донателло. Тогда он был оглушен и не мог мыслить достаточно трезво, но уже вполне  понял, что со старшим произошло что-то, чего каждый из братьев  боялся больше всего. А теперь он оставил в том же самом положении и Леонардо, так же послушавшись приказа старшего. Микеланджело с трудом удерживался от жгучего желания развернуться и пойти  назад, не обращая внимания на периодическое головокружение и тупую боль в животе. Останавливала его неизменно теплая ладошка Эйприл в его лапе. Не мог же он оставить ее здесь, в незнакомой части канализации, где мутанты сами-то были в первый раз? Или мог? Смогли бы они найти ее здесь позже? Нет, это безумие, оставлять насквозь мокрую девушку одну в залитых мощными осадками канализационных туннелях. Даже Майки это понимал. Никому из них не избежать болезни, так что им следует  как можно скорее вернуться в тепло Убежища. Холод и сырость влияли на него, замедляя, тормозя. Он крепче сжал тонкую ладонь подруги и тяжко вздохнул, уже в который раз. Единственное, что радовало, так это то, что его хотя бы не тошнило больше. Во всей этой катастрофической ситуации это было, пожалуй, единственное хорошее изменение. Он старался сохранить бодрость духа, хотя бы для волнующейся не меньше него Эйприл, но сердце все равно рвалось назад, к братьям. Они не должны разделяться, никогда. Сегодня это простое правило семьи получило грандиозное подтверждение. Никогда прежде черепашка не думал, что это может причинить столько вреда и проблем. Нашел ли Рафаэль Донателло? Справился ли Леонардо с ящером? Узнать это просто невозможно, и все, что ему, вернее, им, оставалось, это верить в них.  Ведь Лео лучший, он не может проиграть, так? А Раф никогда не вернется, не справившись с таким важным заданием. И Дон, гений слишком умен, чтобы вести заведомо проигрышный бой, так? Он что-то придумал. Наверняка. Бо просто сломалось, поэтому этот мерзкий тип его подобрал. Дон просто нашел более подходящее оружие. Да, точно. Так оно и есть. Мутант сморгнул скатившуюся полусвернувшуюся кровь и звучно чихнул, остановившись в туннеле. Его стало беспокоить то, сколько они уже прошли. Вначале пути он весьма посредственно следил за тем, куда они сворачивали, так что теперь старался сосредоточиться и решить, в какую сторону им двигать теперь. Ему очень не нравилось, как дрожала замерзшая подруга, и это лишний раз подгоняло его. Кажется, за этой развилкой все выглядит как-то скорее знакомо, чем нет. 
- Ну, думаю, мы скоро придем. Не вешай нос, Эйприл! – он улыбнулся в темноте, сверкая зубами. – Того гляди услышим чей-нибудь топот. 

Он озабоченно вслушался в звуки канализации и незаметно перевел дыхание. Пока ничего не говорило о том, что кто-то их догоняет. Но ему казалось, это событие не за горами. А может, ему просто слишком сильно этого хотелось. За все это время в пути он вполне пришел в себя, единственное, продолжал мерзнуть, поэтому, держа Эйприл за руку, ему даже казалось, что он вытягивает из нее тепло. Это огорчало мутанта, но и отпустить ее руку он никак не мог. По-хорошему, ему бы стоило подхватить ее на руки и пробежаться, но он сразу думал о том, как холодно будет девушке на его руках и отказывался от этой идеи. Так что они просто продолжали идти, уже по знакомым туннелям. А вскоре до них донеслись и звуки преследования – Майк остановился, вглядываясь во тьму позади них. Тяжелое дыхание и торопливые шаги-плески. Кто-то из братьев. Наконец, он различил в темноте приближающегося Леонардо и даже рванул ему на встречу, потащив за собой и Эйприл. Ну, так получилось, он так привык держать ее за руку…
- Лео! Как ты? – словно один из камней  с души свалился.
- Быстрее. Дай черепахофон, - Микеланджело секунду непонимающе пялился на усталого брата, пока, наконец, не сообразил, что тому от него надо. Негнущимися пальцами он вытащил из-за пояса  черепахофон, кое-как, не с первого раза, разблокировал его и, наконец, передал сосредоточенному Леонардо, заразившись от него тревогой и волнением. Будто ему своих было мало.
- Ты как, Лео? Еле на ногах стоишь, - он постарался узнать от брата хоть что-то о его состоянии, но тот лишь отмахивался, что, в принципе, было понятно с учетом ситуации. Слушая его звонок Рафу, он оглядывал брата, оценивая масштабы его травм. Лео был..странным. Уже имея подобный опыт, Майк предположил, что и его приложили головой. И почему-то ему показалось, что будет не лишним предложить в качестве опоры свое плечо. Сам-то он уже вполне пришел в себя.

Впрочем, это не помешало Лео все равно по приходу домой отвести его на диван. Как не бей эту черепаху, все равно будет считать, что другим его помощь нужнее, чем самому себе. Майк улыбался, хотя тревога за оставшихся в неизвестности других братьях по-прежнему давила на сердце. Электрический свет во всей красе открыл все их ссадины, порезы и синяки и, встретившись с сенсеем взглядом, Микеланджело сжался от стыда. Так подвести учителя, вернутся в таком состоянии. Со спины стали заметны другие его порезы на самой макушке, кровь с них давно перестала течь, но влажные багровые дорожки убегали прямо за карапакс. Хорошо, что с ним Лео, он объяснит мастеру Сплинтеру, что к чему. Наверное. Он придвинулся к Эйприл и, оценил синеву ее губ, не мог не предложить ей принять горячий душ, благо стараниями Донни он в их доме был. Донателло. Мысль и брате опять больно резанула, он, повесив голову, поднялся с дивана и подошел родственникам ближе, пока старший стоически преодолевая себя отчитывался. Он знал, что рассказ брата будет не полным и  с готовностью продолжил с места, на котором Лео сделал паузу. Горло его начало болеть. – Там, наверху, просто жуть какой дождь, но у Донни было специальное устройство слежения и мы смогли найти Мону… - он сглотнул, горло определенно начало драть. – Там была целая толпа ниндзя, учитель! Они выглядели очень серьезными. А еще там был огромный крокодил! В белом халате. На фоне дождя и молний его было хорошо видно, - он знал, что его уводит в сторону, и сосредоточился, стараясь не говорить лишнего. – Мы увидели и Мону, крокодил нападал на нее. Донни решил, что нам надо разделиться, чтобы он мог помочь Моне без лишних врагов…я взял на себя ниндзя, Эйприл тоже, - он сглотнул, морщась от боли, и, заметил, как сузились глаза учителя, торопливо уточнил, - Я просто увел их собой, скольких смог. Я почти не вступал бой. Я…потерял Донни. Мы разделились и я не мог знать, что происходит. Надеялся, что он сможет обдурить этого огромного ящера, - он поперхнулся всхлипом, но быстро взял себя в руки. – Мне на выручку пришел Раф, и еще кто-то. А потом..потом появился опять этот крокодил. Учитель, у него был шест Донни! – мутант с мукой посмотрел на отца, с трудом  контролируя притихшие было в пути тревогу и отчаяние. – Он был совсем разломан…а потом появился Лео, сказал, чтобы я забирал Эйприл и шел домой… Он нас потом догнал. Это все, что я знаю. – Майк шумно втянул в себя воздух и уставился в пол, недоуменно заметив за собой влажные следы. Он совсем замерз, но уже настолько привык к этому, что едва замечал.

— Вы многое перенесли за эту ночь. До тех пор, пока ваши братья не вернутся домой, я хочу, чтобы вы как следует подлатали друг друга... и хоть немного отдохнули. Я заварю чай и приготовлю завтрак для всех, - он перевел дыхание с облегчением. Завтрак..? Вся это жуткая ночь все никак не заканчивалась, им все еще предстояло дождаться возвращения братьев, но теперь он чувствовал себя чуточку получше. Родные стены успокаивали, а еще больше – теплая ладонь учителя. Эта краткая ласка словно убрала с него налет безысходности, и, приободренный, он прошел мимо Лео в ванную комнату. Скорее на автомате, чем осознанно, он сунул руки под теплую струю воды и прикрыл усталые глаза, концентрируясь на тепле, омывающем его сведенные холодом ладони. Он мог стоять так вечно, пока, конечно же, сюда не придет греться под душем их рыжая подруга.

Отредактировано Michelangelo (2013-11-02 21:48:35)

+5

5

" С-с-собачий холод",- сотрясалась от промозглого ветра, гуляющего по трубам канализации девушка, цепко хватаясь за трехпалую ладонь мутанта. Майки уже больше так опасно не шатался, как тогда, наверху, выйдя навстречу школьнице из подворотни. Это немного обнадеживало, но не утешало - черепашка в оранжевой повязке выглядел все еще очень и очень плохо. Им нужно поскорее дойти до дома ребят, но вот только, они не сильно спешили. И даже не то,  что просто не могли. Эйприл особенно не спешила. Притормаживала решительно вышагивающего рядом  широкими шагами юного мутанта, цепляясь за его руку и как-бы устало плетясь следом, вынуждая того притормозить ради виснущей на его конечности рыжеволосой особы.
Они не могли вот так вот просто уйти с того переулка. Нет, это не правильно! Они должны были подождать хоть кого-нибудь. И девчонка изо всех сил старалась задержать Микеланджело, стараясь делать это не заметно для него самого, и напряженно вслушиваясь в гулкую тишину за их спинами, прижимаясь боком к мускулистому плечу юноши, школьница оборачивалась, бросая пытливые взгляды усталых, потускневших глаз назад, и ничего, кроме пустующей темноты, в которой исчезали кирпичные округлые стенки тоннелей, она не видела. - "Подожди, еще немного?", - ее трясло. Скорее не от холода, от нервного напряжения - все знают, что мучительнее неведения нет ничего, а она успела за это короткое время так крепко сдружиться с сей странной компанией растранжирившей у нее некогда бесплатные купоны на пиццу... Она волновалась. Искренне переживала за всех и каждого из этих мальчишек. А еще дико болел позвоночник. Еще бы, пролететь вместе с балконом вниз и свалиться спиной на железки. Просто счастье, что какая-нибудь неудачно кривая балка не вошла ей в спину - и тогда прости-прощай жизнь молодая, а умирать Эйп была еще не готова! Так... и кажется у нее вывих... Болезненно ныло плечо, особенно когда приходилось вертеть головой по сторонам. Наверное стоит оставить эту затею, и просто спокойно идти рядышком с Майки, молча надеясь, что все будет хорошо, прекратить теребить свои натянутые в нити нервы.
- Ну, думаю, мы скоро придем. Не вешай нос, Эйприл! – Девушка уныло кивнула, чувствуя, что непременно сляжет в скором будущем с температурой, судя по хлюпающим звукам внутри сапог и мокрой футболке под воротником куртки. Она снова зябко поежилась, перехватывая ладонь парнишки теперь уже в две руки. – Того гляди услышим чей-нибудь топот.
- Может подождем здесь? - Выразила робкую надежду О'Нил, снова покосившись мимо плеча мутанта. Глупо конечно будет, встать посреди пути и дожидаться неизвестно кого, если этот кто-то, может вполне не прийти. Девушка просто не представляла, что произошло тогда за углом, куда ее не пустил Леонардо, и это пугало даже больше, чем если бы она увидела все происходящее своими глазами. Весь путь от канализационного люка до перекрестка, рыжеволосая только и думала, как собраться с силами и наконец задать вопрос в лоб - что там произошло наконец?! Однако этого ей так и не дали сделать. Гулкие шаги раздавшиеся позади потрепанных ребят, мигом их остановили. Чавкающий звук от соприкосновения широких ступней с влажной поверхностью подземной траншеи, стремительно приближался к замершим на несколько мгновений, одинаково впившимся в черноту глазами мутанту и девушке, а спустя секунду, Майки уже шустро рванул навстречу к покачивающейся фигуре, отделившейся неясным, черным сгустком от стены. Эйприл едва сама не помчалась навстречу Лео, просто чтобы выяснить, где остальные, и что случилось, но лишь заторможенно тащилась за поспешившим вперед Микеланджело, с ошарашенно выпученными зенками она в ужасе пялилась на исцарапанную, испачканную в грязи и крови, хмурую физиономию черепашки в голубом. Вернее, теперь его рваная в нескольких местах маска, плотно обхватывающая тонущее во мраке зеленое лицо, была грязно-бурого от грязи цвета. Когда Леонардо оставлял ее, он был в нормальном состоянии! Что, черт возьми, там произошло?! Сначала Майки, теперь Лео... страшно предположить, что с остальными стало! Она же ясно видела, как Лео уложил чуть-ли не десяток, ну хорошо, около пяти, парней в черном, и даже не вспотел. Продолжая немо взирать снизу вверх на суетливо отнимающего у Майки черепахофон, лидера, Эйприл сделала вялую попытку строить какие-то догадки. Солдат стало больше? Да ладно, ребята справились бы! - Лео...? - Осторожно произнесла девушка почти одновременно с встревоженным Микеланджело, но мечник похоже никого не слушал, он повернулся к ним панцирем, нервно терзая аппарат связи и сипло дыша в трубку непонятные указания. На это Эйприл лишь украдкой перекинулась взглядами с Майком - никто из них особо не понимал, что происходит, одно было ясно... Те, кто остался там, все еще были в опасности. Паника, она почти как вирус: передавалась воздушно-капельным путем. Эйп и сама не заметила, как до боли сжала мозолистые пальцы черепашки в оранжевой повязке. Вряд ли он сполна ощутил, насколько крепко обхватывают его ее холодные ладошки, а вот у нее самой дико заныли от этого нервозного жеста посветлевшие до молочно-белого костяшки пальцев.


И хотя ноги сами непреодолимо несли прямиком к дивану, просто требуя, чтобы девушка села и дала себе хоть какой-то отдых, но Эйприл резко затормозила на пороге, пропустив вперед себя Микеланджело, подхватываемого Лео под локти, и лишь после этого вошла следом... где вся троица дружно столкнулась со статной фигурой Мастера Сплинтера, уже поджидающего своих сыновей и их друзей. Увидев пристальный, отцовский взгляд, мальчишки тут же в унисон устремили взоры в пол, спешно перетаскиваясь к лежаку, а Эйп на несколько секунд замялась на входе, как-то недоуменно и потерянно глядя на откровенно печальное и удрученное лицо Йоши.
"- Этого не должно быть... как же так, Мастер Сплинтер?"- молчаливо говорили испуганные ясно-голубые глаза. Вряд ли учитель смог бы сейчас ответить на этот замерший в глубине ее расширившихся зрачков вопрос, он просто молчаливо положил теплую ладонь с тонкими коготками на грязную макушку девушки. Ладно Эйприл, не будь ты такой эгоисткой и нюней. Тебе сейчас порция утешений нужна меньше всего. Подумаешь пара синяков... какой-то глупый вывих. Она тоскливо посмотрела на черепах - при четком, ровном освещении, просто сердце щемило от всей этой ужасающей картины. - " Это не правильно. Не правильно все это." Но и неправильно отрицать то, что ей, как и остальным, требовался незамедлительный отдых. Проковыляв к дивану, девчонка тут же тяжело шлепнулась рядом с Микеланджело, тихо ойкнув, от незамедлительно давшей о себе знать несколько утихшей за время скитаний по подземелью боли в спине. И тут же накрыла губы ладонью, тяжело выдохнув сквозь продрогшие бледные пальцы. Наверное они трое развели вокруг диванчика просто целое озеро. Во всяком случае, сушить все здесь в радиусе метра придется очень долго - Эйприл буквально ощущала ручейки дождевой воды, коей пропиталась вся ее одежда, стекающие по ножкам дивана на пол. Девушка уже не задумываясь утомленно откинулась на мягкую потертую обшивку, но требовательный голос Мастера Сплинтера, мигом заставил ее сесть прямо... и поморщиться от заново стрельнувшей боли в позвоночнике.
— Расскажите мне все.
  Не в силах сидеть прямо, О'Нил слегка наклонилась вперед, упираясь локтями в колени, и обхватив замерзшими руками себя за плечи. Она с не меньшим вниманием, чем сам Хамато, вслушивалась в сбивчивый рассказ братьев. Школьница и сама почти ничего не видела. И чем больше Эйприл узнавала, тем удушливее обвивался вокруг нее змей тревоги и сильнее сжималась ледяная когтистая лапа зарождающегося отчаяния. - Я мало что знаю, Мастер Сплинтер. Ну, как сказал Майки, мы вместе с ним убегали от этих людей в черных масках, - Тихий, хриплый голос девушки звучал совсем уныло. Плохо ощущать себя столь бесполезной. Ладошки растерли собственные предплечья в согревающем жесте, - Я свалилась вниз... Пришел Лео, спас меня, оставил в переулке. А потом мы встретились с Микеланджело и ушли оттуда. - Эйприл поджала губы, напряженно морща лоб, пытаясь переварить всю информацию, что поведали сейчас ей, и своему учителю ребята. Она напряженно разглядывала свои острые, худые коленки, даже не заметив, как Йоши опустил во второй раз на ее склоненную вниз побитую голову свою приятно теплую руку.
— Вы многое перенесли за эту ночь. До тех пор, пока ваши братья не вернутся домой, я хочу, чтобы вы как следует подлатали друг друга... и хоть немного отдохнули. Я заварю чай и приготовлю завтрак для всех.
Эйп молчаливо проследила за тем, как учитель юных мутантов медленно удаляется в сторону кухни. Ей кажется, или или он немного горбился? Нет. Нет, это просто ее воспаленная, усталая голова, галлюцинации, почему бы и нет? Майки встал с дивана, и пружины с тихим скрипом выпрямились, слегка подкинув тело девчонки вверх, но она продолжала словно ледяная скульптура тупо буравить свои колени.
Шест Донни.
Огромная ящерица.
Множество странных людей одетых в черное с оружием в руках.
Сидя так обняв коленки, почти незамедлительно бедная девушка стала проваливаться в приятную дремоту, ей просто необходим сон, и даже мокрая одежда уже ничуть не смущала, как и перспектива такой жуткой простуды, что месяц из кровати ни шагу. И она бы это и сделала, если бы не опасно заслоняющий ее силуэт Леонардо, до этого маячивший рядом с девушкой. О'Нил давно ожидала, когда наконец меченосец перестанет раскачиваться взад-вперед, и уже сядет рядом. Но дождалась она совсем иного: отрубившись прямо в положении стоя, парень неминуемо начал клониться прямо на замершую в одном положении подругу. И через секунду он наверное точно шлепнется на нее сверху... В приступе паники, даже не догадавшись отсесть в сторону, девушка вскинула обе ладони вверх, - ЭЙ! Лео! Проснись!!! - Однако сейчас ее еще и черепаха-мутант собой раздавит, вообще блеск! В довершении ко всему хорошему, случившемуся сегодня!

+4

6

Офф-топ

Дабы не возникало непоняток — действие происходит спустя несколько часов после всего то, что описано в постах Лео, Майки, Эйприл и Сплинтера. Считаем, что Лео лежит в кровати в своей комнате, до своего следующего поста.

Если Рафаэль жаждал как следует проучить своего глупого младшего братца — то ему это удалось в полной мере. К тому моменту, как ребята, наконец, добрались до подземного убежища черепашек, Донателло, как говорится, уже был близок к кондиции. Хромающей походкой преодолев последние оставшиеся метры до хорошо знакомого ему круглого лаза в стене, за которым, собственно, и располагалась тайная "берлога" Сплинтера и его сыновей, Дон выпустил окончательно потерявшее всякую чувствительность предплечье из судорожной хватки здоровой руки и торопливо толкнул тяжелую металлическую дверцу, только-только захлопнувшуюся за спиной разъяренного Рафаэля: старший брат оказался дома минутою раньше изобретателя и, кажется, предпочел сразу же скрыться в дальнем конце помещения. По крайней мере, Дон очень быстро потерял его из виду, тем более, что в данный момент его гораздо больше беспокоили все прочие обитатели убежища — в первую очередь, конечно же, Лео с Майки. Напрочь сбившееся от бега дыхание с характерным хрипом вырывалось из тяжело вздымающейся груди мутанта; Дону даже пришлось опереться плечом о стену, дабы справиться с пляшущему перед его глазами яркими цветными пятнами. Отдышавшись немного, гений тяжело отстранился от порога и сделать несколько покачивающихся, заплетающихся шагов вглубь комнаты, отыскивая взглядом знакомые голубую и оранжевую повязки. Ужасающее предчувствие в очередной раз сдавило сердце изобретателя; не выдержав, он тоскливо, с каким-то непередаваемым отчаянием в голосе позвал:
Майки... Лео?... Эйп... — его негромкий зов оборвался вместе с грохотом распахнувшейся где-то на верхнем ярусе двери, ведущей в одну из комнат братьев. На лестничном пролете замаячила до боли знакомая веснушчатая физиономия — Майки так живо выскочил из спальни на крик Дона, что едва не полетел вниз по каменным ступеням.
Донни!... — взвизгнул он едва ли не фальцетом, едва завидев брата внизу. Перемахнув через перила, черепашонок камнем бухнулся вниз, с не подобающим для ниндзя шумом приземлившись на пол этажом ниже, и сразу же рванул к Донателло, взбудораженным снарядом протаранив бедолагу в самую середину пластрона. Тот с шумом выпустил воздух из легких, но уже в следующий миг торопливо сграбастал Майка в ответные объятия, как если бы испугался, что тот куда-то от него денется. Обнаружив младшего братишку живым, да еще и практически невредимым, Донателло едва ли не потерял сознание от затопившего его облегчения... Несколько мгновений гений крепко прижимал весельчака к себе, уткнувшись лицом в его поцарапанное плечо, а затем порывисто отстранился, заглянув прямиком в широко распахнутые, ярко-голубые глаза.
Ты в порядке?... — глупый вопрос, конечно же, но что еще он мог спросить в самую первую очередь? Напряженно нахмурившись, Дон быстро оглядел Микеланджело с головы до ног — руки изобретателя по-прежнему стискивали плечи младшего брата, не позволяя тому дернуться или даже просто отвернуться, дабы скрыть какое-нибудь серьезное увечье. К счастью, беглый осмотр не выявил каких-либо ран или переломов; в то же время, Дон обратил внимание на странное пятно на костяных пластинах парнишки, прямиком в районе солнечного сплетения, отдаленно напоминающее большой синяк, а также на все мелкие ссадины и ушибы, полученные им во время боя. Пустяки — это он в миг залечит... Дайте только аптечку. Еще раз с облегчением выдохнув, Донателло перевел взгляд с несвязно лопочущего что-то Майки на тихонько скользнувшую в помещение Эйприл: девушка также выглядела заметно "покоцанной", все ее бледное, большеглазое личико покрывали мелкие царапины, а на обнаженных руках виднелись более глубокие порезы и многочисленные синяки. Не долго думая, Донни выпустил Майка из своей железной хватки и заключил подругу в столь же крепкие объятия, на пару мгновений прижав ту к своему грязному пластрону. Ох, если бы он только видел то выражение, с каким она и Майки пялились на его туго перевязанное, частично намокшее от проступившей крови плечо! Донателло был до того осчастливлен тем фактом, что с Эйприл и Микеланджело все более-менее в порядке, что даже забыл о собственных ранах. 
Как же я рад, что вы живы... — выдохнул он, выпуская обомлевшую девушку на свободу и вновь переводя встревоженный взгляд на младшего братишку. — Я боялся, что с вами случилось самое плохое... А где Лео? — тот факт, что их лидера все еще не было где-то поблизости, безусловно, настораживал. Неужели... неужели он до сих пор не вернулся домой? Донателло потерянно оглядел погрустневшие лица ребят, уже смутно догадываясь, какой именно ответ он может услышать. Тихий шорох шагов и знакомое постукивание трости по каменному полу мигом привлекло внимание юноши. Донателло стремительно обернулся к сэнсэю, сразу же отметив, насколько хмурой и опечаленной выглядит его седая морда. Что... что же случилось? Только не... только не то, о чем он подумал.
Мастер Сплинтер... — пробормотал Дон виновато, еще даже не осознавая, что именно он собирается сказать в свое оправдание. Да и собирался ли он оправдываться перед ними? Разумеется, он понимал, насколько сильно подвел всю команду... всю их семью, и был готов держать ответ за это. Но сперва-наперво он должен был выяснить, что случилось с его старшим братом. Словно бы прочитав мысли сына, Йоши коротко взмахнул узловатой ладонью, не позволяя Дону продолжить, и неожиданно тяжело вздохнул.
С твоим братом все будет хорошо, — молвил он устало. — Он наверху, в своей комнате, и его жизни ничто не угрожает. Однако у него жар и несколько серьезных ушибов. Понадобится некоторое время, чтобы он пришел в себя, — Донателло молча опустил голову, чувствуя, как к его щекам приливает жгучая краска стыда. Он, именно он был виноват в том, что Лео сейчас лежит в постели с температурой и мучается болью во всем теле... Как бы ни сложно это было признавать, но Мона оказалась права: он, сам того не желая, подверг смертельному риску всю свою семью... и едва не потерял их этой ночью. Пожалуй, Рафаэль, как и все остальные, имели полное право обвинить его в страшной безответственности. Если бы он только мог знать, на какие неприятности обрекает своих братьев, когда слал им сигнал о помощи... или когда тащил Майки с Эйприл за собой, спасать Мону...
К слову, о Моне. Где же она?...
Донателло еще даже не успел толком понять, когда он, эдакий балбес, умудрился потерять саламандру из виду, как за его плечами вновь раздался натужный скрип дверных петель. Мутант спешно обернулся, желая убедиться, что его спутнице удалось самостоятельно отыскать вход в тайное убежище черепашек... Разумеется, он был совершенно не готов к тому, что прямиком в его висок прилетит что-то не очень увесистое, но запущенное с такой силой и яростью, какой позавидовал бы даже взбесившийся Рафаэль. Как выяснилось спустя долю мгновение, неожиданным "снарядом" оказалась купленная Верминатором упаковка обезболивающего: судя по всему, Мона извлекла ее из брошенного на пороге пакета с медикаментами. Ошалело моргнув, Дон машинально поднял здоровую руку, прикрываясь ею от разъяренной саламандры, и сделал шаг назад, во все глаза пялясь на перекошенную от злости мордашку Моны. Он вовсе не ожидал от нее ничего подобного, а потому чувствовал себя донельзя глупо и растерянно, еще не вполне понимая, в чем он так провинился на этот раз. Хотя, конечно, определенные догадки у него уже имелись... Очередная упаковка лекарств звучно ударилась о его пластрон и, упав, закатилась куда-то под диван; следующая баночка с витаминами стукнула бедолагу по сгибу локтя, вынуждая того еще сильнее отгородиться от целого дождя таблеток.
— Мона, ты... ай! Мона, я все объясню!... Ну прекрати же... ух, пожалуйста, успокойся!... АЙ!... — так, теперь в ход пошли свежие мандарины. Один из ярко-оранжевых, сочных фруктов угодил точно в раненное плечо, вызвав короткую, но болезненную судорогу, и Дон спешно отвернулся, защищая уже не столько голову и все остальное, сколько потревоженный шов на ключице. Как будто мало ему было схватки с Рене на крыше...

+4

7

On your own I know you can make it
---
You'll go far? I know you can shake it
---
Survive alone I know you can take it

Мутантка устало прислонилась спиной к входной двери, не спеша ее открыть, чтобы войти в помещение следом за Ниньярой.
Она просто стояла, ощущая за плечами холодную поверхность "лаза в черепашью норку"... и вслушивалась через тонкую щель, что происходило внутри. Возбужденные голоса сначала Дона, затем что-то грубо бухтящий Раф и мелодичный голосок лисицы перед входом, а вот и остальные, слава богу, живы. Мона сильнее прижала к стене ослабевшие ладони, напрягаясь еще больше... Никто не видел белесую полосу тянущуюся от одного уголка слегка раскосых глаз, к другому - наворачивающиеся слезы безвыходности и отчаяния подступающие к горлу, и не дающие ей спокойно осмыслить происходящее. А ведь сейчас ей представлялась замечательная, просто идеальная попытка к бегству.Вот тот единственный короткий период времени, когда никого рядом с ней нет, и никто о саламандре не вспоминает.  Ну что? Чего ждешь? Иди же отсюда, пока не обратили внимания, что чего-то не хватает! Ящерица задрала голову к потолку, глубоко вздохнула, загоняя слезы в себя глубже, и сделала шаг в сторону от убежища черепашек, намереваясь выйти отсюда, как и вошла, путь она уже вроде запомнила, так что сможет без особых проблем покинуть это место. Пока Донателло обнимался с остальными членами семьи, мутантка медленным шагом отдалялась прочь, а спустя минуту достаточно ускорилась, просто осознав, что этот черепашка так легко не сдастся и почти наверняка, саламандра на подсознательном уровне уже это видела, обрыщет каждый уголок этого злополучного города, лишь бы ее отыскать, как только поймет, что она сбежала. Вот эта мысль и заставила ее резко затормозить и упереть ладонь в мокрую стену, повернувшись к кирпичной кладке лицом устало склонив голову вниз, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Да, этот юноша с маниакальной настойчивостью будет ее разыскивать, а потом сидеть над нею, аки Цербер над священной костью. И еще... она чувствовала свою вину перед отцом черепашек, она должна, нет, просто обязана принести свои извинения ему. Да, что-то слишком крепко держало  мутантку в своих  путах, оно привязывало ее к этому месту, к этим ребятам, к ее персональному "защитнику", которым сам себя негласно назначил Донателло. Мона прислонилась к ледяной, влажной стенке лбом, крепко стиснув зубы и сведя изогнутые брови на переносице. Знал бы Донни, как крепко связало Мону ее обещание остаться, он бы очень удивился наверное. В глубине не имеющего нужного темпа, сумбурно прыгающего в груди сердца шевелилась госпожа Совесть, вместе с простым желанием прекратить все это безобразие поскорее, и зажить нормальной, простой жизнью, не думая постоянно о своих ошибках. - " Я должна вернуться..." - взгляд мутантки скользит вдоль кирпича, туда, откуда она только что пришла с мрачной, суровой решимостью. Глубокий вздох, и Мона поворачивает обратно, подойдя к тяжелой двери, и с натугой открыв ее, почти что ввалилась во внутрь, опасно пошатнувшись на пороге, и неуклюже едва не сев на пол. Оказывается под ногами, как препятствие, валялся довольно-таки потрепанный пакет с лекарствами и чем-то еще. Покупки Верминатора? А, да... он же передал их перед своим уходом Рафаэлю. Моне почему-то казалось, что вспыльчивый черепашка уже давно выкинул ненужные медикаменты, больше увлеченный чтением нотаций брату, или потрясанием кулаков перед его носом. Кстати о кулаках...  Донателло прямо по курсу, а проснувшийся вулкан внутри ящерки, бушевал уже достаточно давно, и казалось, притухнув во время ее моральных терзаний в помещении коллекторных тоннелей, но едва стоило ей увидеть знакомый рисунок пятиугольников с множеством царапин, на саламандру накатила короткая, но очень пламенная волна гнева! Мона и сама не заметила, как набрала в руки кучу метательных снарядов прямо  из пакета, валяющегося у ее лодыжки... ну держись Донни! Смешно, но она похожа не обратила внимание, что сейчас не лучшее время давать выход своим горячим эмоциям - вокруг столпилась куча народу, включая и Сплинтера, который точно не оценит такого. Впрочем, как и остальные...
— Мона, ты... ай! Мона, я все объясню!... Ну прекрати же... ух, пожалуйста, успокойся!... АЙ!...
- Ой, да что ты говоришь?! Может снова деликатно промолчишь?! - Иронично заулыбалась обозленная и перепуганная, что явственно отражалось в ее широко раскрытых, похожих на два солнечных диска глазах, саламандра без особого прицела закидывающая беднягу тем, что успела набрать в руки прежде чем тот к ней обернулся. А увидев широкое, бордовое пятно расплывшееся на недавно наложенной повязке - и это чуть не вызвало у ящерицы сердечный приступ, - Мне мало по твоему было...? Как ты... - спелый, оранжевый фрукт угодил Донателло прямо в пораненную ключицу... Мона Лиза видела, как дернулся от боли черепашка, и как решительно двинулся к ней Микеланджело, явно намереваясь отобрать у совсем уж взбесившейся девушки опасные для его брата метательные снаряды. Но этого уже и не нужно было... Вместе с вздрогнувшим от боли Доном, вздрогнула и Мона, буквально ощутив эту пронзающую боль на себе, когда огромные, изогнутые, мясные крючья вырывают из тела клоки собственной плоти... Донни... зачем... зачем ты так сделал? Она с секунду, абсолютно потерянным взглядом смотрит на умника, после чего крепко зажмуривает глаза, и в каком-то тупом отчаянии крепко сжимает руку в кулак, в которой все еще находится очередной мандарин, да с такой силой, что цитрус лопается под гнетом тонких пальцев и проскальзывает бесформенной массой по ее опущенной вниз кисти, капая с костяшек пахучим, едким соком... - ... как ты мог мне не сказать, что твои братья так собой рисковали. Это... подло... - Все еще стоя с закрытыми глазами, Мона сглотнула подступивший к горлу комок, снова чувствуя себя безгранично усталой и какой-то буквально загнанной в угол - нет выхода, нед другого пути, вина прижала ее и пригвоздила к месту. Суженные зрачки обводят всех присутствующих, которые были свидетелями столь тяжелой сцены. Взгляд из полуприкрытых век тяжелый и сумрачный. Она молчаливо смотрит на каждого, просто оценивая величину причиненного им Лизардом урона, и при каждой ране, синяке, Мона ощущает, как он отпечатывается на ней самой, под слоем тонкой чешуйчатой кожи. Этого не должно было случиться. И в этом - только ее вина. Глаза мутантки скользят мимо плеча Дона, на замершего позади него Хамато Йоши.
- Мастер Сплинтер, - Мона делает несколько шагов ближе к пожилому мутанту взирая на него снизу вверх взглядом побитого щенка. На пути у нее стоит Дон, и она не глядя отталкивает его в сторону, с трудом сдерживая в себе гневный порыв врезать кулаком по пластрону черепашки. Саламандра оказывается рядом с крысом, замерев и с минуту глядя на него, а после она наклонилась упершись кулаками в чуть дрожащие от эмоционального перенапряжения и усталости колени. - Извините меня Мастер. - Губы сухие, каждое слово дается с трудом, на небе чувствуется солоноватый привкус крови, а язык с трудом ворочается во рту, поэтому девушка говорит очень медленно и с долгими паузами. - Это я виновата, что так произошло. Я... не хотела этого. Не хотела вашу семью во все это дело втягивать, простите. - Мона еще ниже склонила голову, до боли закусив губу, - Мне очень жаль за то, что так вышло. - Мутантка немного выпрямилась, все-еще вымученно пялясь в пол, - Это моя личная проблема, и я не могу позволить, чтобы кто-то из-за нее пострадал.

Отредактировано Mona Lisa (2013-11-10 06:14:14)

+5

8

Luck. Runs. Out.

Crawl from the wreckage one more time.
Horrific memory twists the mind.
Dark, rutted, cold and hard to turn.
Path of destruction feel it burn.

Still life… incarnation.
Still life… infamy (с)


Казалось бы, при чем здесь большие африканские барабаны? Но именно их слышал Рафаэль в своей голове, когда как ошпаренный несся к тяжелой металлической двери, отделявшей запутанные коридоры канализации от логова. Но прежде чем войти домой, мутант на минуту затормозил, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание, и изгнать из взгляда страх затравленного зверя. А ведь именно им он себя и ощущал.
Что бы ни думали о нем другие…
Как бы он ни выглядел в глазах врагов…
Какие бы слова не говорил…
Какие поступки не совершал…
Рафаэль, был и остается пятнадцатилетним подростком, находящемся на пике своего полового и эмоционального взросления. Все бравады и мысли меркли по сравнению с тем, что ему пришлось пережить за эту ночь, и то состояние опустошенности, страха и желание отметелить собственного брата заполнило подсознание мутанта, заставляя его ощущать, как в беззвучном крике сжимается горло. Позади раздались шаги Дона, и Раф оглянувшись, словно вор, толкнул входную дверь, чтобы ввалиться домой.
- Майк! – вновь он стал собой – нетерпеливым, взъерошенным и мокрым от дождя. Испуганный подросток остался бродить по канализации, и Рафаэль не допустит, чтобы он вновь нашел его. Заметив младшего брата, черепаха шагнул тому навстречу, внимательно оглядывая Микеланджело с ног до головы. Живой, хотя и помятый, но выглядит намного лучше, чем в той подворотне, - А Эйприл? – девушка обнаружилась на диване, Раф устало улыбнулся ей, и даже хотел сказать что-то ободряющее, но за спиной послышался звук открываемой двери, и черепаху качнуло в сторону – опять встретиться взглядом с Доном? Нет уж, увольте. Мутант оставил пакет с продуктами в сторону, и, пробормотав, - встречайте вашу пропажу, - метнулся в сторону ванной комнаты.

Горячие струи воды смывали с тела грязь, запекшуюся кровь и запах ночного города. Раф уперся двумя руками в стенку и бездумно созерцал трещины, на какое-то время, отключив мозг, и пытаясь не анализировать события, что произошли ночью. Впрочем, это оказалось не сложно – тепло воды расслабляло уставшие мускулы, и на мгновение мутант даже впал в дрему, едва не соскользнув со своей опоры и не вдарившись темечком в стену. А ведь он опять сбежал от разговора, который непременно должен был состояться между отцом и черепахами, но там, в гостиной, ему трудно было бы контролировать себя, а отчего-то Рафаэлю на этот раз хотелось предстать образцом хладнокровия. Может быть все из-за того, что в логове объявился новый претендент на прописку в канализации города Нью-Йорка – мутант фыркнул и вылез из душа, попутно отжимая бандану, которую на первый взгляд уже было не спасти, а на второй – можно походить еще пару недель. И вот как-то совсем не ожидал он увидеть стоящую перед ним Ниньру. В ванной комнате. С широко раскрытыми глазами.
-Э…, - он промычал что-то невнятное, что в разной трактовке можно было понять, как и «привет, крошка, не хочешь ли принято душ вместе» так и «обожемойяжнеодет». Как-то это все было странно, и ужасно неловко – Раф сделал шаг, пытаясь обойти лису со стороны, но та неожиданно прильнула к нему, и мутант обмер. «Нахрена мылся?» - пронеслось в голове, когда его бросило в пот от такой близости женского тела. Ее пальцы вцепились в трехпалую ладонь мутанта, девушка пробормотала слова благодарности. Физиономия Рафаэля исказилась в изумленной гримасе – великий японский дракон, да какого панциря ей надо? Он определенно ничего уже не понимал, затуманенный мозг оказывался соображать, а голова кружилась от запаха ее шерсти – он стал неловко высвобождаться из объятий, - да не за что… ты…это…будь как дома, - что ж ты несешь великий воин? Еще недавно хотел девчонку под током пытать, и допрашивать, зачем она увязалась за ним, а сейчас мямлишь как школьница перед строгим директором (спасибо Эйприл и телевизору за богатый ассоциативный ряд). Мутант на секунду взглянул, как лиса закусила губу, и сглотнул, понимая, что еще пара секунд, и он покраснеет как маков цвет, и поэтому нужно было срочно что-то предпринять. Черепаха откашлялся, и попытался говорить как можно более небрежней и брутальней, - Мне тут надо кое-что перетереть с братьями, так что извини…
На этой ноте он выпрыгнул из душевой, опасаясь, как-бы Ниньяра не увязалась следом, и затравленно оглянувшись, Раф юркнул за первую, попавшуюся на глаза, дверь. Благо, что в гостиной на данный момент происходил какой-то очередной апокалипсис, устроенный Моной, но и к этому тоже можно было привыкнуть. Комната оказалась спальней Леонардо.
- Эй, лидер, ты как? – мутант как то не подумал, что братец может мирно спать, восстанавливаясь после тяжелой ночи, но внезапно пришло осознание того, что Лео это единственный кто может сейчас отпустить ему грехи. Так что пусть поднимает панцирь с простыней и одевает пасторский воротничок – им всем крепко досталось на орехи, - Мы вернулись, Дон в относительном порядке, - Раф развел руками, мол, ну что еще тут добавить, - Я тут подумал, может ты захочешь поговорить с гением, а то я… - он замолчал и начал выхаживать по комнате, все больше ускоряя шаг, - … был немного не сдержан… - черепаха уже откровенно металась из стороны в сторону, накрутив себя на новый виток злости и негодования, и переживая заново все события минувшей ночи. Рафаэль вновь злился на Дона, за то, что тот так неразумно поступил, и даже дело было не в том, что брат решил помочь малознакомой дамочке-в-очередной-беде, а в том… - но как, черт его побери, он додумался делать все в одиночку!! – ведь они всегда учились работать как единое целое, и в этом должен был быть залог силы и непобедимости. А в результате из-за одного неосторожно поступка, всем четверым наваляли от всей души, и еще из милости отпустили домой, как нашкодивших детей – это добавляло очередную порцию злости в настроение Рафа, и он, устав, носиться по небольшой комнате Лео, рухнул на кровать брата, и начал пытаться взглядом разрушить стену напротив.
Как-то странно было говорить все это именно старшему брату, ведь еще неделю назад, Рафаэль согласился пойти со своими проблемами к Будде, нежели к Лео, но сейчас в голове мутанта переходил явный крах устоев старого, спокойного мира. И если самый расчетливый и хладнокровный из них стал поддаваться импульсам, то почему бы самому импульсивному не смерить гордыню, и не обратиться за советом. Из-за закрытой двери долетели звуки падающих предметов и чей-то голос, и черепаха вяло обернулся на шум, кто знает, что опять происходило в их персональном общежитии. Может, теперь, сюда заявился тот ненормальный кот, и тоже решил выяснить отношения. Или поблагодарить их за что-нибудь, как это сделала недавно лиса, от этих воспоминаний, мутант неожиданно сам для себя смутился, и подумал, что теперь и эту персону ему будет трудно воспринимать адекватно.
- Кстати там Мона пытается … - он запнулся, сам так и не решив, что именно пытается сделать саламандра на этот раз, и спустя пару секунд лишь зло прошипел, - от девчонки одни сплошные неприятности, как только она появилась в логове все пошло наперекосяк.
И не только в логове, в голове Донателло, похоже, тоже случилось замыкание, которое теперь выливалось в семейные неурядицы. Ну, вот не мог понять этого Рафаэль, как можно было бросить все и кинуться на выручку Моне Лизе, не дождавшись пока братья вернуться домой. Такой импульсивный поступок был бы понятен от Майка, но не оттого, кто по пять раз проверял время на микроволновке и сверялся с инструкцией, прежде чем поставить стакан с молоком на подогрев. И не сказать, что саеносец был настолько слеп, что не видел особое отношение Донателло к Моне Лизе.
Раф закрыл ладонями лицо, и глубоко вздохнул, еще чуть-чуть и от всех этих размышлений у него пар из ноздрей повалит. Ему просто нужно теперь пустить все на самотек, и предоставить на этот раз мастеру Сплинтеру разбираться в произошедших событиях, черт, а ведь он даже не поздоровался с отцом, когда вломился в логово. Рафаэль поднялся с постели брата, что ж придется все-таки появиться на семейном скандале совете, сказать какое-нибудь веское слово и свалить спать. О, он будет отсыпаться сутки, и всем еще повезет, если проснется мутант в добром расположении духа и без простуды.

+5

9

And in the garden, lust began
The animal instinct, the wanton man
She fed him with a hunger, an appetite
And fillin' with emotion he took a bite
It was one part love, one part child
One part lover, one part wild (с)

Я навсегда запомню запахи и краски - красный цвет его повязки и насыщенный голубой моих глаз, непроходящий запах канализации, в которой я чувствую себя на удивление уютно. Я навсегда запомню эти капли дождя, которые осели на шерсти и теперь уже впитались в кровь. Я навсегда запомню эту безумную эмоциональную ночь, вся поверхность которой была покрыта страхом, словно толстым слоем воска. Теперь же страх растворялся посреди этих стен. Подари мне эту возможность стать ближе к тебе. Подари мне этот день навсегда...

Безмолвная тишина накрывает их на несколько секунд, пока Ниньяра пытается справиться с охватившим ее волнением, пытаясь не обращать внимания на волшебство этого момента, где слышны только звуки их дыхания. Она чувствует капли еще теплой воды, которые стекают по его коже. Она прижимается к нему еще ближе, рассчитывая почувствовать, как на ее тонкую талию ложится трехпалая ладонь. Раф начинает неловко выпутываться из ее объятий, и лисица смущенно опускает глаза в пол, и медленно заливается краской, что не заметно на ее мордочке, которая покрыта бурой шерстью. Она закусывает нижнюю губу и поднимает взгляд, начиная рассматривать помещение в котором они оказались. Кафельная плитка светлого цвета, уже испещрена трещинами. На полу в свете тусклой лампы блестели капли воды. Влажный пар оседал на стенах помещения и капли бежали друг за другом для того, чтобы слиться в единое целое. Лиса мотает головой, прогоняя наваждение, волшебство рассеивается, и лишь грудь, которая торопливо вздымается выдает ее волнение с головой. Она все еще сосредоточенно слушает звук сердцебиения, на сей раз своего собственного - раз, два, три...
Ванная. Неловко получилось. Они обнимаются в ванной? Мда… Интересно, что Рафаэль мог о ней подумать в этот момент. Наверняка ничего хорошего и никакая сбивчивая речь и взгляд, который уставлен в пол и изучает плитку и собственные расплывчатые очертания их отражений, которые сливаются в одно не убедят его в обратном.
-Просто дверь была открыта, а я зашла и увидела тебя. – Снова взгляд в глаза. – Подумала, что должна тебя поблагодарить. – Лисица говорила тихо и торопливо, неосознанно свободной рукой, накручивая на палец один из концов его банданы. Рафаэль вел себя достаточно гостеприимно, и Ниньяра улыбнулась ему. – А я могу принять душ, а то я вымокла до нитки? – И тут она поняла, что ее предложение прозвучит достаточно преждевременно и возможно немного неловко и неприлично, потому она просто кокетливо закусила губу и продолжила рассматривать трещины на пластроне Рафаэля. Черепаха вырвался из ее объятий, а она прислонилась к дверному косяку и проводила его взглядом, бросив напоследок. – Если ты в следующий раз захочешь принять душ вместе, просто оставь дверь открытой.
Ниньяра облизнула губы. Она внезапно представила их вместе.
Тесное пространство душевой, они близко прижимаются друг к другу. Капли воды подчеркивают рельеф его мышц и ее тонкую фигуру. От горячей воды исходит пар, который окутывает их обнаженные тела, и весь мир вокруг них растворяется, оставляя их наедине, друг с другом. Лисица прикрывает глаза, и сосредотачивается на этих моментах и их неловких объятии. Она знает, что еще буквально секунда и вот она чувствует, как его трехпалые лапы скользят по ее фигуре, дотрагиваясь до тонкой розовой кожи, заставляя ее вздрагивать всем телом.
Рафаэль открывался для нее с новой стороны. Если до этого она в нем видела холодного и неприступного мутанта с каменным сердцем, то теперь Рафаэль был обычным подростком со своими страхами и горестями. Он был мил с Ниньярой и так забавно смутился, когда она его обняла. Все-таки тот незнакомец был прав, Рафаэль на самом деле был очень хорошим…
Ниньяра аккуратно сняла свою одежду и начала ее развешивать на трубе, от которой пыхало жаром. В планы лисицы не входили длительные болезни, и хотя у нее была хорошая закалка, прошлой ночью она вымокла до нитки и не стремилась пока повторять этот эксперимент. Горячий пар от воды, создает вокруг лисы вакуум, дышать становится тяжелее. Хаос из мыслей, эмоций и желаний начинает давить на мозг, и лисица издает тихий стон. Ниньяра пытается осмыслить то, что за последние сутки произошло в ее жизни, и не приходит ни к какому логическому заключению. Это все было так непонятно, особенно сложно ей было объяснить для себя то, что она чувствовала к Рафаэлю. Она не пыталась отрицать того, что ее тянуло к черепахе, но пока ее это пугало. Пальцы лисы резко поворачивают кран, и кипяток меняется ледяной водой. Ниньяра резко распахивает глаза. Холодная вода стирает все мысли, оставляя после себя пустоту. Да, вероятнее всего именно на это сейчас похожа ее жизнь. Просто пустота…
Ниньяра вышла из душа и сняла свою одежду. Та успела немного согреться, но на ощупь еще оставалась сыроватой. Интересно у черепах найдется  что-то сухое, чтобы она смогла накинуть на себя. У Моны в шкафу не было ничего подходящего, хотя сами черепахи ходили почти нагишом, но для Ниньяры это было неприемлемо. Ну, ничего, это была меньшая из зол, что ее ожидает. И лисица это прекрасно понимала. Ниньяра одевает свою одежду обратно и выходит из ванной. Чуткие уши лисы улавливают звуки голосов, и она идет на звук. Она останавливается у порога большой комнаты и не находит в себе силы зайти. Теперь она различает голос Моны и чей-то еще, мягкий, но настойчивый, с проблескивающими стальными нотками. Еще мутанты? Да этот город просто кишит от их разнообразия, и все же она должна вести себя скромнее. она до сих пор не уверена в том, что сможет рассказать Рафаэлю свою историю, хотя может быть это будет просто не сегодня. Но в любом случае, она не сможет долго скрывать от него правду, хотя сейчас это тоже было не так важно. Гораздо важнее объяснить свое появление здесь. Случайность, простая случайность и любопытство, или нечто большее? Но что может быть между двумя подростками кроме легкого флирта, хотя и его Рафаэль боится как огня.
Ниньяра заходит в комнату, и останавливается возле самой двери, и поднимает упавший на пол мандарин. Что здесь только что произошло? Она скорее машинально начинает его чистить. По комнате начинает распространяться аромат цитрусовых. Ниньяра терпеливо дожидается, пока Мона закончит свой диалог со старой крысой. От этого мутанта веяло вековой мудростью, и Ниньяра склонила голову перед ним. Ящерица замолкает и тогда лисица делает шаг вперед. Она уже ни в чем не уверена. А с другой стороны в прошлой жизни ее больше ничто не держит. Вкус цитрусовых смягчает пересохшее от внезапного волнения горло. И сразу как то жить даже становится легче.
Поклон в сторону присутствующих, глубокий поклон в сторону крысы, как самого старшего члена семьи. Рафаэля еще нет в комнате, как и еще одной черепахи, которую она вчера видела вчера в подворотне. Можно начать и без них. Раф наверняка догадался о ее скрытых мотивах. Лисица даже наверняка знает, что он против того, чтобы она делила с ними кров. Но он сможет привыкнуть к ней, а она со временем привыкнет и к обществу мутантов и к Рафаэлю в частности.
-Добрый день. Меня зовут Ниньяра. Я встретила Вашего воспитанника, Рафаэля. Когда началась битва с ниндзя, я не смогла оставаться в стороне и решила выступить на его стороне. Понимаю, такой поступок слишком безрассуден, но их было слишком много. А затем я помогла Рафу в поисках его брата и Моны. – Лисичка снова опустила глаза в пол и замялась под взглядом старого мастера. Она выдержала паузу, а затем продолжила с нескромной достаточно просьбы. – Я, понимаю, что это прозвучит немного неожиданно, но все же позвольте мне остаться. – Ниньяра ощущает, как она снова заливается краской, и обводит взглядом присутствующих, и натыкается на взгляд Рафаэля. Вспомнив о происшествии в ванной, она одаряет Рафаэля мягкой улыбкой, и замирает в ожидании ответа старой крысы. – А еще у вас нет ничего, чтобы я могла накинуть, а то моя одежда вся промокла.
Удивительно, как быстро меняется твоя жизнь, стоит только последовать навстречу своим желаниям. Сейчас ей больше некуда бежать и больше не от кого скрываться, и она надеется  встретить среди этих мутантов сочувствие и поддержку, ибо знает какое большое каждого у них сердце. Рафаэль, найдется ли в твоем место для меня, или мне придется завоевывать его силой?

Skin on skin, let the love begin
Women (с)

Отредактировано Ninjara (2013-11-19 01:38:19)

+4

10

Тяжелый металлический чайник, доверху наполненный водой, с тихим скрипом встал на конфорку и почти сразу же натужно загудел, медленно прогреваясь на раскаленных языках газового пламени. Отвернувшись от плиты, Сплинтер шаркающей походкой приблизился к холодильнику и на некоторое время погрузился в изучение его внутреннего содержимого — не то, чтобы очень богатого. Взгляд старика задумчиво скользнул по имеющимся на полкам продуктам. Молоко, масло, горка куриных яиц... слегка обветрившаяся ветчина, сыр... несколько помятых помидоров, стеклянная емкость с ореховой пастой, вспотевшие от холода банки с газировкой, да великое множество коробок с замороженной пиццей. Не густо... но для скромного перекуса вполне хватит. Обычно в их семье готовил Микеланджело, однако и сам Сплинтер не был лишен определенного кулинарного чутья. В конце концов, до того момента, как шеф-поваром стал Майки, добычей продовольствия и готовкой занимался его отец. Хотя не сказать, чтобы он так уж сильно любил это занятие. Скорее, просто воспринимал его как должное, не особо наслаждаясь процессом готовки — в отличие от все того же шутника, который, кажется, чувствовал себя настоящим божеством кухни. Только вот сейчас бедному черепашонку было совсем не до возни у духовки... Еще раз тяжело вздохнув, Йоши решительно извлек из холодильника все необходимые продукты и вернулся к плите. Рядом с мерно шумящим чайником встала старенькая покоцанная сковорода, в которую тут же лег небольшой кусочек сливочного масла. Едва он растаял, образовав тихо скворчащую желтоватую лужицу, как мастер привычным, годами отработанным движением разломил несколько яиц и вылил их содержимое поверх. Не прошло и нескольких минут, как помещение затопил аромат жаренных яиц, к которым уже очень скоро присоединился запах горячего хлеба: к счастью, их древний как сам Йоши тостер в этот раз не взорвался и даже не заискрил, будто бы почувствовав своим металлическим нутром, что сейчас не самое удачное время для поломки. Взяв свежеприготовленные тосты, мутант аккуратно сложил их в тарелку и поставил на стол рядом со снятой с плиты сковородой. Когтистая, отчасти покрытая густым мехом рука ловко подхватила ручку вскипевшего чайника — горячая струя поочередно ударила по дну расставленных на столе кружек с уже заранее налитой в них чайной заваркой. Со стороны могло показаться, что старик полностью увлечен своим занятием, не хватало лишь тихого, напевного мычания под нос... Только вот сам Сплинтер делал все на чистом автомате, по старой привычке, не особо задумываясь над тем, что и как он готовит. И хотя движения его были спокойными и плавными, на усатой, поседевшей морде застыло напряженное, хмурое выражение. Все мысли мастера были сосредоточены на его сыновьях, а также на том, что ему довелось от них услышать. Честно говоря, пока что их рассказ с большим трудом укладывался в голове. Только подумать: еще совсем недавно он, Хамато Йоши, с полной уверенностью мог назвать себя и своих воспитанников единственными мутантами, живущими в этом огромном, полном сокровенных тайн и загадок городе... но теперь все резко изменилось. Теперь Сплинтер знал, что они были не одни в своем роде... И это настораживало, сильно настораживало, а еще больше — тревожило. Но, пожалуй, мастера беспокоила даже не целая толпа незнакомых мутантов, внезапно вышедших из тени, а упомянутые черепашками воины-ниндзя. Эти противники были в разы опаснее, а что важнее — их мотивы пока что оставались неясными. Как именно они были связаны с доктором Рене и его исследованиями? То, что здоровенный ящер, упомянутый Микеланджело, и был доктором, Сплинтер догадался сразу: благо, Донателло успел рассказать мастеру о том, что произошло там, на складе косметической фирмы, а также вкратце посвятил отца в их с Моной исследования. Так что, ответ на вопрос, что именно мутировавшему доктору могло понадобиться от юной саламандры, был очевиден. Другое дело — кто были эти ниндзя? Почему они ему помогали? Какая им была от этого выгода? На кого они работали? Сплинтер сам не заметил, как еще больше насупил кустистые брови: он никогда не слыл детективом, да и вообще был уже слишком стар, чтобы распутывать столь запутанные клубки. Тем не менее, угроза, нависшая над его семьей, так или иначе вынуждала мастера как следует задуматься над всей этой непростой ситуацией. Возможно, у Донателло могло иметься какое-то представление о том, кто именно направлял действия Рене и сопровождавших его ниндзя... Только вот юноша пропадал неизвестно где, возможно, тяжело раненный и обессилевший, и не мог дать ответов на терзающие мастера вопросы.
Коли уж на то пошло, в данный момент Сплинтера по-настоящему заботила лишь одна-единственная вещь: чтобы два его оставшихся сына благополучно вернулись домой, целые и невредимые.
Тихий, тревожный вскрик, неожиданно раздавшийся за спиной оцепенело размышляющего Йоши, вмиг выдернул старика из тягостного омута мыслей. Обернувшись с необычной для его возраста стремительностью, Сплинтер очень вовремя увидел, как потерявший сознание Леонардо тяжело наваливается на испуганно сжавшуюся рядом с ним Эйприл. Секунда — и тонкая, но сильная ладонь мастера ложится на пластрон мечника, предотвращая его падение и каким-то чудесным образом удерживая черепашку на весу.
Микеланджело! — тревожный зов Йоши эхом прогрохотал по всему убежищу. Спотыкаясь и волнуясь, в помещение буквально ввалился младший член семьи: вдвоем учитель и ученик перехватили Лео под руки и осторожно потащили к лестнице. Спустя несколько минут обессилевший лидер уже лежал в кровати в своей комнате, заботливо укрытый теплым одеялом. Мастер еще немного подержал руку на пылающей макушке старшего сына, а затем негромко обратился к беспокойно переминающимся с ноги на ногу подросткам:
Принесите воды и полотенца. У него сильный жар, — и только. Ни тебе ободряющих слов, мол, все обязательно наладится, ни старческого ворчания, ни тревожного бормотания... только сухость и какая-то суровая, командная нотка. Темные, блестящие глаза под сенью белых как снег бровей смотрят устало и тревожно; тонкие черные губы сжаты в напряженную нить. Дождавшись, пока ребята принесут ему все, что он им сказал, Сплинтер смочил одну тряпицу в прохладной воде и осторожно, почти ласково вытер ею перепачканное лицо Леонардо. Еще раз окунул импровизированный компресс в таз с водой и оставил его на лбу подростка, бросив короткий взгляд на Майки с Эйприл.
Все будет хорошо, — наконец-то, успокоил он их. — Пускай немного отдохнет... я побуду рядом с ним. Идите завтракать, пока не остыло. И, Микеланджело... — его тихий голос останавливает младшего сына, едва тот успевает переступить через порог комнаты, — дай мне знать, когда вернутся твои братья.


Громкие голоса, крики, восклицания — о, Микеланджело справился со своей задачей на ура. По-крайней мере, Сплинтеру не пришлось гадать, из-за чего чего сын так разбуянился: вмиг насторожившись, мастер отложил в сторону очередной компресс и кряхтя поднялся со стула, на котором он просидел последние несколько часов. За это время Лео стало немного легче: кажется, температура снизилась, и теперь юноша крепко спал. Йоши не стал тревожить его сон. Подхватив трость, пожилой мутант тихо выскользнул из комнаты мечника, бросив короткий, полный тревоги взгляд поверх ржавых металлических перил. Кто мог знать, в каком состоянии пребывали Донателло и Рафаэль? Сердце старика напряженно билось о грудную клетку, дыхание ускорилось, а в глубине зрачков зажглись странные огоньки — то был страх, все более охватывающий Йоши по мере того, как он, чуть хромая, спускался вниз по лестнице. Прошедший мимо Рафаэль даже не посмотрел в лицо отца, как будто вовсе не заметив его присутствия: и это после того, как он чуть с ума не сошел от беспокойства... Впрочем, в данный момент Сплинтеру было не до детских обид. Равнодушие Рафаэль неприятно уязвило старика, но тот факт, что саеносец был жив и невредим, был гораздо важнее всего остального. Проводив сына взглядом, крыс повернул голову к Донателло: тот выглядел в разы хуже своего брата, но в целом его общее состояние можно было оценить как "сносное". Хотя, конечно, проступившая на грязных бинтах кровь не прибавляла оптимизма... Что же, раненный или нет, но его сын все-таки вернулся домой, и это было самое главное. Старик едва поборол громкий, облегченный вздох... Мгновение — и вот уже его усатая морда вновь принимает знакомое сумрачное выражение. Заметив отца, Донателло торопливо делает шаг ему навстречу, страшно озабоченный состоянием Лео, но Йоши останавливает его коротким взмахом руки.
С твоим братом все будет хорошо, — почти слово в слово повторил он то же самое, что он сказал Микеланджело и Эйприл несколько часов тому назад. — Он наверху, в своей комнате, и его жизни ничто не угрожает. Однако у него жар и несколько серьезных ушибов. Понадобится некоторое время, чтобы он пришел в себя, — в голосе Сплинтера не прозвучало упрека, но Донателло все равно немедленно залился краской и уткнулся взглядом в пол. Очевидно, он винил себя в случившемся, и не без причины... Хотя, конечно, не его вина, что все так вышло. Ситуация не терпела никаких отлагательств: от того, как быстро братья вступились за Мону, напрямую зависела жизнь последней. Разве мог он упрекать своих сыновей в том, что они оказались не готовы к встрече с толпой ниндзя и огромным, озверевшим мутантом, жаждущим чужой крови? Разве мог он сказать кому-нибудь из них, что они поступили неразумно или чересчур опрометчиво? Ничего подобного. Рука Сплинтера, дотоле крепко стискивавшая набалдашник трости, слегка дрогнула: наверно, он положил бы ее на плечо приунывшего Дона, если бы только у него была такая возможность. Однако неожиданная вспышка агрессии со стороны Моны вмиг пресекла любые попытки утешения: ящерица как будто обезумела, закидывая ничего не понимающего умника спелыми мандаринами и обвиняя его в том, что он посмел утаить от нее правду. Пользуясь тем, что внимание присутствующих сосредоточенно на саламандре и уворачивающемся от ее снарядов изобретателе, Сплинтер незаметно сжал переносицу кончиками когтистых пальцев. Что за наказание...
ЯМЭ! — неожиданно прогремел он. Деревянная трость учителя громко ударила о каменный пол, и почти сразу же в помещении воцарилась гулкая, напряженная тишина. Несмотря на грозный вид, Сплинтер совсем не злился — напротив, он прекрасно понимал, что должна была чувствовать Мона в этот момент; тем не менее, взгляд его оставался достаточно строг. — Достаточно, — уже гораздо мягче осадил он саламандру. Та бросила на него какой-то совершенно замученный, отчаявшийся взгляд и, сглотнув, неожиданно приблизилась к старику вплотную, склонившись в глубоком, но дрожащем поклоне.
Извините меня Мастер, — голос девушки звучит хрипло и чуть сбивчиво. Ей явно нелегко это говорить, и дело вовсе не в страшной усталости. Сплинтер чуть склонил ушастую голову, внимательно глядя на Мону с высоты своего роста. — Это я виновата, что так произошло. Я... не хотела этого. Не хотела вашу семью во все это дело втягивать, простите, — ее спутанные, влажные кудри густо свешиваются вниз, по мере того, как голова саламандры клонится все ниже. — Мне очень жаль за то, что так вышло. Это моя личная проблема, и я не могу позволить, чтобы кто-то из-за нее пострадал, — закончив, Мона медленно выпрямилась, однако, по-прежнему избегая смотреть мастеру в лицо. Йоши, в свою очередь, продолжал пристально смотреть на израненную, взлохмаченную девушку, кажется, глубоко о чем-то задумавшись. Его свободная рука мерно скользила вверх и вниз по седой, собранной в тугую косичку бородке — то был верный признак глубочайшей задумчивости, граничащей с оцепенелой отрешенностью.
Мастер Сплинтер, — еще один тихий, робкий голос привлекает внимание старика. Сплинтер молчаливо повернул голову к Донателло, ожидая, что тот ему скажет. — Я понимаю, что подвел вас... подвел всех, — в голосе черепашки отчетливо прозвучали нотки искренней вины. — Майки мог погибнуть, и Лео тоже... и Раф. Я не хотел, чтобы они пострадали. Простите, — он коротко поклонился, насколько позволяла боль в перебинтованном плече, вкладывая в этот жест все свое раскаяние... но тут же выпрямился и взглянул прямо в лицо сэнсэя, и тот мысленно подивился двумя упрямым огонькам, теплящимся в глубине темно-серых глаз изобретателя. — Но вы должны знать, сэнсэй: я не отступлюсь. Моне нужна моя помощь, и я не позволю ей в одиночку сражаться против Рене и его убийц. Если это потребуется, я уйду из убежища вместе с ней, чтобы никого не подвергать опасности, — густые брови мастера стремительно сошлись на переносице, а когтистая рука крепче сжала рукоять трости. Упрямство и собранность, застывшие на лице гения, вмиг уступили место жалостливому, просящему выражению. — Пожалуйста, отец, — это обращение было достаточной редкостью в их семье и не могло не подействовать на мутанта. Йоши неуловимо вздрогнул. — Она спасла мне жизнь. Позвольте мне вернуть ей этот долг.
И вновь в комнате воцарилась мертвая, неестественная тишина. Кажется, ребята попросту боялись вмешиваться в их разговор... а может, не находили слов, чтобы хоть как-то выразить свои эмоции. Пылкая речь Дона, обычно самого тихого и молчаливого из братьев, прозвучала достаточно... волнительно для каждого из присутствующих. Донателло явно старался не смотреть на остальных, продолжая напряженно сверлить взглядом осунувшуюся, усталую морду сэнсэя. Тот еще какое-то время молча обдумывал слова сына, по всей видимости, принимая окончательное решение... а затем с коротким вздохом уперся тростью в пол у себя под лапами.
Ты никуда отсюда не уйдешь, Донателло, — неожиданно стальным голосом заключил Йоши, сурово выпрямив спину и как будто даже увеличившись в росте. Тот весь поник, неверяще глядя на отца в ответ, и, кажется, даже не нашелся, что ему возразить. Мона за спиной изобретателя глубоко вздохнула и, понуро свесив голову, без лишних слов повернулась к двери убежища, по всей видимости, сочтя разговор оконченным, а свою участь — предрешенной... — И ты, Мона, тоже, — уже чуть громче добавил Сплинтер, когда рука девушки уже почти было толкнула тяжелую металлическую створку. — Никто никуда не уйдет... по крайней мере, до тех пор, пока вы не залечите свои раны и не наберетесь сил, — можно было представить, какой шок испытала Мона после его слов... да и не только она одна. Зато Донателло, этот упрямый мальчишка, вмиг расцвел в неверящей, счастливой улыбке, продемонстрировав крохотную щербину промеж резцов. Сплинтер вот уже в который раз тяжко вздохнул, впрочем, ни капли не сомневаясь в принятом им решении, и вновь рассеянно прикоснулся к собственной бороде. — Наш враг силен и беспринципен, но теперь мы знаем, что нам ждать от него при следующей встрече. А до тех пор у вас есть возможность как следует передохнуть, поесть и, что немаловажно, принять горячий душ... впрочем, как я погляжу, кое-кто из вас уже об этом позаботился, — и с этими словами Сплинтер адресовал строгий, но спокойный взгляд спустившейся с лестницы лисице. Шустрая барышня, нечего сказать... К слову, откуда здесь взялась еще одна мутантка? Оставив Мону с Доном в покое, мастер повернулся к Ниньяре и внимательно выслушал ее обращение, после чего понимающе склонил ушастую голову к груди.
Я должен выразить свою благодарность за ту помощь, которую ты, дитя, оказала моим сыновьям, — степенно отозвался старик, складывая руки за спиной и благодушно глядя на лисицу. — Это был достаточно смело и милосердно с твоей стороны... особенно, если взять во внимание тот факт, что ты могла не вмешиваться в эту битву. Ты можешь оставаться у нас сколько душе угодно. Рафаэль, будь добр, принеси теплое кимоно из моего шкафа. Одежду можно высушить в ванной комнате... — чуткое, потрепанное ухо мастера слегка дернулось, а сам он, отвлекшись, повернул голову к тихонько спустившемуся с верхнего этажа Лео. Подросток все еще выглядел больным и ослабшим... Это не могло не беспокоить. — Леонардо, тебе лучше вернуться в постель, — строго обратился мастер к старшему сыну. — Впрочем, — его лицо слегка смягчилось, — ты можешь остаться с ребятами, если тебе уже лучше. Микеланджело, принести брату теплый плед. Мона, — взгляд крыса вернулся к притихшей парочке, скользнув по их смущенным физиономиям. — Если тебе не трудно, помоги Донателло сменить повязку. Полагаю, сам он не справится... И не забудьте разогреть остатки завтрака. Если понадоблюсь — я буду в доджо, — заключил мастер, уже отворачиваясь и шаркающей походкой уходя в сторону тренировочного зала. Длинный розоватый хвост с тихим шуршанием зазмеился следом за стариком, оставляя подростков в полном смятении пялиться в спину сэнсэя, явно еще не до конца осмыслив полученные указания — да и всю ситуацию в целом.

Отредактировано Splinter (2013-11-19 00:12:23)

+4


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.