Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.


[С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.

Сообщений 11 страница 20 из 22

11

So watch my chest heave
as this last breath leaves me
I am trying to be
what you're dying to see

I feel like "F**k man,
can't take this, anymore,
this heart, break this."
This is life that's so thankless,
How could he just forsake us?

Леонардо не мог с уверенностью сказать, что он проснулся. Ощущение, словно мечник балансировал где-то на грани своего сознания, вроде бы и способный что-то воспринимать и на что-то реагировать, но абсолютно ничего не соображающий. В голове было пусто и гулко, даже звуки доносились до мутанта словно сквозь вату. Тем не менее, хлопнувшая где-то рядом дверь и торопливые шлепки босых ног по каменному полу подтолкнули его к тому, чтобы осознать, наконец, реальность.
Мутный, расширенный зрачок пытался уследить за суматошными и несколько нервными движениями... а в плотной темноте все равно ничего не было видно.
Холодный компресс приятно остужал горячий лоб.
- Эй, лидер, ты как?
Весьма громкий голос, если сравнивать его с непрекращающейся долгое время тишиной, неприятно резанул мечника по ушам. На опознание ему потребовалось полминуты, а после - как обычно - анализ со стороны. Обычно, что интуиция мутанта, что его логические выводы про себя редко давали сбой в системе, но заставить шестеренки крутиться в голове было делом невозможным: кажется, еще до того, как проснуться, Лео поставит себе четкую и определенную цель - снять/скинуть с себя душащее его одеяло; а потом снова накинуть, потому что тело сотрясал жуткий озноб. В общем и целом, до мозга, покрытого холодной испариной, таки дошло, кто перед ним.
"Раф?..."
Лишенный всяких сил мечник прикрыл глаза и, сосредоточившись, сделал попытку поднять руку. Это должен был быть воодушевляющий и обнадеживающий жест с большим пальцем кверху, но локоть оказался выше, а палец, едва оттопыренный от остальной ладони, плачевно указывал куда-то вниз. Лео даже покрутил запястьем, пытаясь вернуть кисти руки чувствительность и поднять ее... но задача оказалась непосильной. Сдержанно выдохнув сквозь плотно сжатые челюсти, мутант расслабил конечность и уложил ее в складки одеяла. Как же, однако, душно...
-...в относительном порядке...
Адаптировавшись к темноте, он увидел кидающуюся из угла в угол тень. Владелец саев определенно выбит из колеи, пусть это и не мешало ему вести монолог. Братец настолько погрузился в свои переживания, что даже не заметил слабые трепыхания мечника, пытающегося теперь сесть.
-...поговорить с гением, а то я...
Расслабив шейные мышцы, мутант снова откинулся на подушку.

I can not stand
who i am, I'm this man
with this blood on my hands
in this blood, I am damned
so watch my wings burn,
as they burn in the fire .
I'll scatter the ashes
now sing for the choir...

Точно. Как он мог забыть?
Значит, уже они вернулись. Возможно, вредимые, но живые. Кажется, лидеру стало даже легче дышать. Все в порядке, все обошлось, все живы, все в отнолсительном порядке.
"Остается только надеяться, что я пострадал больше всех" - Леонардо устало прикрыл глаза.
-...но как, черт его побери, он додумался!...
И правда, что за глупость? Да как вообще ты, Донни, мог так опрометчиво сигануть прямо врагу в лапы? Да еще и без прекрытия старших братьев? Без толком не составленного плана? Не с рациональным взглядом на вещи, как это было совсем недавно, а ведомый каким-то странным внутренним порывом? Что могло спровоцировать такое необдуманное поведение?
-...Мона, я все объясню!...
-...Ой, да что ты говоришь?!...
Да, их подруга была в беде, и да, они должны были ей помочь, но...
Рафаэль ушел так же внезапно, как и, собственно, ввалился в комнату. Спать хотелось нещадно, но мечник должен был увидеть вернувшихся гения и Мону. Мышцы за какие-то - сколько он проспал? - пару часов одеревенели, а любые движения отдавались тупой болью. От резкого подъема закружилась голова, и Лео, прикрыв глаза, рухнул панцирем на стену и смог удержать сидячее положение. Он подождал, пока мелькающие перед глазами картинки соединятся в одну, и вновь продолжил отчаянные попытки встать...


Иногда цепляясь за перила, мечник спускался по лестнице прямо в гостиную, в которой было слишком много народу. Опять-таки прислонившись к стенке он перевел дыхание и вялым взглядом осмотрел присутствующих: всех, кроме одной подозрительной личности, он знал не по наслышке. Это была высокая, стройная лисица с пронизывающим взглядом голубых глаз, восточными одеждами и катана за плечами. Мутант обязательно бы уделил ей больше внимания, если бы не... Донателло был неплохо разукрашен, весь в грязных бинтах и пыли, уставший и вымотанный. Под ногами - помятые цитрусовые фрукты. Недалеко от него стояла Мона Лиза, выглядевшая не лучшим образом... Но черт возьми, они живы и относительно целы! Это же хорошо!
-...лучше вернуться в постель...
Когда Сплинтер скрылся в дверном проеме, повисло молчание. За одеялами и аптечкой никто не побежал.
Лидер холодным колючим взглядом смирял брата. Смотрел на него, не шевелясь, около минуты, а потом спокойным тоном неожиданно хрипло и тихо проговорил:
- Нашли, что хотели?

Отредактировано Leonardo (2013-11-22 07:41:39)

+3

12

Do you still exist?

Микеланджело еще не успел как следует отогреть свои, по ощущению ставшие льдом,  конечности, как услышал тревожный призыв мастера Сплинтера и резво метнулся в гостиную, как раз для того, чтобы подхватить обмякшее тело всесильного лидера. Ну, просто превосходно! С каждой минутой дела идут прямо-таки в гору! Младшенький с растущей тревогой смотрел на нездорово покрасневшее лицо брата, пока вместе с учителем волок его по лестнице вверх, в спальню. Он молчал, пока Лео устраивали в постели, и пока торопливо бегал вниз за водой и полотенцами, которые  просил  мастер, тоже хранил сумрачное молчание. Вдруг это из-за него? Вдруг Лео заболел, потому что Майк оставил его там одного? Как Дона. Это было бы неудивительно. Нет-нет, он пока не хотел такого знать наверняка. И так чувствовал себя самим виноватым, стоя у постели слегшего брата и опустив глаза в пол.
— Все будет хорошо, — успокаивающе говорит мастер, ласково окидывая взглядом своих усталых и напряженных помощников, — Пускай немного отдохнет... я побуду рядом с ним. Идите завтракать, пока не остыло, - Майки устало кивает и разворачивается, намереваясь именно так и поступить, но  голос учителя вновь призывает его к себе. — И, Микеланджело,  дай мне знать, когда вернутся твои братья.
— Хорошо, сенсей, - он отворачивается от учителя и брата, и переступает, наконец, порог. Быть может, еда и правда поможет ему чувствовать себя чуток по лучше? Он, не разбирая вкуса, проглатывает приготовленное Сплинтером, и  некоторое время наворачивает круги по гостиной, намереваясь дождаться братьев, и время от времени пытаясь загнать Эйприл под согревающий душ. Без всякого толка – упрямица никак не хотела соглашаться со всеми, довольно жалкими доводами, приводимыми младшей черепахой. Но уже через полчаса усталость начала сказываться – Микеланджело спотыкался и «залипал» на ходу, пока в очередной раз не запутался в своих ногах и не шлепнулся носом в пол прямо перед Эйприл. Конечно, подруга не смогла такого стерпеть и выгнала черепашонка спать, не слушая его вялые и запутанные контраргументы. Так или иначе, но Майк очень скоро осознал, что валяется на своей кровати, подложив ладонь под щеку. Но не успел возмутиться этой перемене, как уже провалился в тяжкий сон, в котором его крутило и бросало, будто носок в гигантской стиральной машине. Майки вертелся в постели, как угорь на сковородке, и, в конце концов, его одеяло свалилось на пол, оставив мутанта мерзнуть на одной, сбитой розеткой, простыне. Несмотря на тяжелый сон, в который он с легкостью погрузился, стоило только внизу открыться входной двери, как черепаха мигом сел в постели, еще даже толком не  проснувшись. Он ждал этого подсознательно на протяжении всей ночи, и, когда наконец, это произошло, организм сам среагировал. С трудом продрав глаза, но уже стоя на ногах у лестницы, он сверху вниз смотрел, как его брат Рафаэль мечется по гостиной, с нотками раздражения говоря что-то, вроде про какую-то пропажу, но, к тому времени, как он сообразил переспросить, в убежище вошел Донателло.
— Майки... Лео?... Эйп... — с Микеланджело разом слетают остатки сна, и он пулей спускается вниз по лестнице, едва касаясь подошвами ступеней.
— ДОННИ! Ты как, чувак??– его вопль, кажется, отражается от стен, такое облечение и радость он испытывает, видя живого брата. Он и не думает тормозить, оказавшись внизу, и наскакивает на помятого Донателло, обнимая так отчаянно, словно не надеялся больше никогда увидеть его в живых. В общем-то, в  какой-то степени так оно и было, Микеланджело всегда был склонен несколько драматизировать ситуацию, и особенно впервые столкнувшись с таким страшным противником, как белохалатный Годзилла. Теперь же, когда он увидел относительно живого Дона,  его чувство вины вмиг поднялось волной, заставляя младшего брата судорожно стискивать брата в объятиях и безостановочно просить прощения за то, что бросил там одного с тем страшным монстром. Вдруг бы Дон там умер? Даже вообразить было невозможно такой кошмар. Ну, и конечно, как только в брата прилетел оранжевый фрукт Майки жутко удивился, можно даже сказать, это поразило его в самое сердце. Как можно..? Он его практически уже мысленно похоронил, живого места не видел на оливковой коже, а тут еще закидывают мандаринами! Микеланджело сурово сдвинул брови и, отпустив брата, выдвинулся вперед, пытаясь загородить поломанного Дона от следующих возможных снарядов. Пока тот лепетал что-то вроде «Мона, ну перестань», а девушка яростно продолжала обстрел, Майк  торопливо продвигался  к ящерице, ловя ее руки, сердитый на нее.
— Мона, Мооон, - пытался он докричаться до нее, но девушке было явно не до него. Кончилось все тем, что Майки просто поймал ее руки, не давая больше ничем не причинить лишний вред своему брату. Одна ладонь сразу становится липкой от сока лопнувшего мандарина, но это сущие пустяки, правда. Если он и хотел что-то сказать упрекающее, то, разглядев ее расстроенное лицо, просто промолчал, чуть сжимая чужие ладони. Недолго, потому как уняв свою злость к Донателло, Мона решительно освобождает свои кисти от дружеского захвата  Майки и подходит к мастеру Сплинтеру. Микеланджело, как и остальные присутствующие, в тишине слушает ее речь, ее извинения, и постепенно в нем растет чувство противоречия. Зеленые ладони невольно сжимаются, а голубые глаза перестают смотреть устало, в них вновь  задребезжала энергия. Откуда только взялась, спрашивается. Майки хочется развернуть ящерицу к себе и обстоятельно объяснить ей, что так дела не делаются, но он и шагу ступить не успевает, как вновь раздался тихий, умирающий голос теперь уже брата. Мутант поворачивает голову, чтобы иметь возможность видеть чужую физиономию, и открывшееся зрелище отнюдь не радует. Извинения, которые его совершенно не волнуют, неудивительные в общем-то поздние переживания, тут Майк в принципе не был с ним согласен, причем тут он, если это Микеланджело бросил обоих братьев в бою один на один с зеленой образиной? Вот если б он остался, помог, очень может быть, все  сложилось бы совсем иначе. И Мона тоже ерунду сказала. Они оба вообще дурачки! Пока в убежище на какое-то время воцарилась тишина после финальной, прямо-таки возмутительно-предательской речи гения, Майк очень быстро подходил к той точке кипения, на какую его нервная система сейчас была способна. Он прям вот так даже сразу не мог решить, кому первому высказать свое авторитетное мнение по поднятому вопросу. По какой-то странной причине его возмущало практически все, что сказали оба его товарища, и еще чуть-чуть – их повальное виноватое выражение лиц при полной внешней некондиции. Несмотря на то, что ящерица в какой-то степени успела регенерировать большую часть своих травм и в целом выглядела более подходящей мишенью для высказывания своего "фи", Майки все же выбрал Дона и тяжело развернулся, буравя бледное лицо умника возмущенным взглядом:
- Знаешь, чувак, вот ты сейчас сказал редкую чушь. Будто ты вот так можешь просто взять и уйти! И вообще, я, знаешь ли, был с тобой, когда прошел тревожный звонок и знаю, - тут он сердито посмотрел на Рафаэля, наверняка собирающего что-то эдакое сказать, - точно знаю, что никто бы на нашем месте не поступил по-другому. И Мона, - тут Майк не менее тяжело поворачивается к растрепанной насупившейся мутантке, - ты не должна винит Дона в том, чего я не понял, но не должна! Кароче, просто знай, мы тебя в беде не бросим, и тебе лучше сразу это уяснить, - он перевел дыхание и, словно спохватившись, повернулся к сенсею, выдав виноватую улыбку, ведь он заговорил до того, как мастер вынес свой вердикт.
- Правда, Мастер Сплинтер? Донни же не придется покидать нас, да? – он бесстыдно воспользовался своим знаменитым взглядом побитого щеночка, надеясь, что учитель поймет его хотя бы сейчас. Хотя, вообще-то, на сенсея обычно это не срабатывало... Под строгим взглядом старого учителя он совсем стушевался и вновь замолчал, иногда кидая внимательные взгляды то на брата, то на его подружку, про себя негодуя на то, что они винятся в том, в чем, по его мнению, никто вообще виноват не был. И вообще, все это несчастный случай. И  виноват вообще он, что всех побросал в самый ответственный момент…   
Некоторую перемену в его настроении вызвало появление неизвестной в гостиной, умудрившейся как-то пройти мимо Майка незамеченной. Теперь он мог как следует рассмотреть эту бурую гостью, больше всего похожую на лисицу. Кажется, именно она тогда помогла Рафаэлю и ему? Да, судя по ее словам, так оно и было. Майки приветливо улыбнулся, и чуть позже представился девушке, поблагодарив за помощь уже лично от себя, довольный тем, что круг из друзей растет.
О, а  вот и Лео. Майк не успел толком удивиться его пробуждению, как уже был отослан отцом за пледом. Недовольно ворча, подросток удалился за требуемым, по пути еще раз всех внимательно оглядев, будто опасаясь, что стоит ему выйти из комнаты и все разом попадают на пол.

Отредактировано Michelangelo (2013-12-02 06:23:27)

+5

13

Бедный Лео...
Уставшие, потускневшие ярко-голубые глаза рыжеволосой девушки с искренним сожалением глядели на  придерживаемого сразу двумя парами крепких, родных рук черепашьего лидера, безвольно нависающего над вжавшейся в диван девчонкой. Его исполосованное мелким щебнем напряженное лицо, выглядело так, словно парень просто о чем-то крепко задумался и лишь облокотился об услужливо подставленные ладони брата и наставника: сейчас он снова выпрямиться и побежит спасать братьев и их незадачливую, зеленую подругу, только чуть-чуть отдохнет. Сердце больно щемило от самой настоящей жалости, глядя на этих бесстрашных ребят и в данный момент на юного черепашку в голубой повязке, старающегося защитить всех и каждого, но он не может это сделать... потому что у каждого члена его команды, у каждого брата, свои предпочтения, свой взгляд на ситуацию - своя жизнь. Вспыльчивый Раф... Вечно непоседливый Майки... Так теперь еще и у Донни есть своя "больная сторона" в лице длиннохвостой подруги, из-за которой, как бы это плохо к Моне не звучало, но они и попали в столь сложную... ситуацию. Да ладно, главное, чтобы с ними все было в порядке. И с Леонардо тоже. Тонкие брови сошлись вместе, исчезнув под взъерошенной грязно-ржавой челкой, а на веснушчатой, перепачканной физиономии школьницы застыло самое печальное выражение, от которого просто плакать хочется, пока она смотрела, как несчастного юного мутанта подхватывают под руки и волочат вверх по лестнице. Со спины видно, как сложный, переплетенный сеточкой многоугольный узор панциря владельца катан, кстати, которые лежат сейчас сиротливо прислоненные к потрепанной спинке дивана, темно-зеленое покрытие рогового слоя карапакса испещрено глубокими, рваными по краям царапинами, одна из которых пересекает панцирь с левого плеча ровно наискосок и исчезает в мелких трещинках усеивающих резной узор на окантовке узора щита. Они крепки и прочны... но не настолько непробиваемы, как кажется со стороны. Эйприл поджимает губы, вспоминая, как ее необычные друзья довольно таки легко разделались с теми бандитами в подворотне, первый раз, когда она их встретила. Сколь сильно отличалась та стычка с панками, или кем были эти ублюдки, и сегодняшней битвой на крышах, в которой участвовали гигантская ящерица и целая толпа умелых ниндзя. А она то, наивная, предполагала, что в те моменты, когда ее пинали и избивали в темном закутке, хуже быть не могло.
Девушка встала с дивана, и направилась следом за пожилым мутантом и его сыновьями вверх по лестнице.
Пальцы вцепились в холодные перила, и Эйп неприязненно поежилась. По правде говоря, она очень хотела бы оказаться далеко отсюда, в своей родной квартире, в своей ванной, просто лежа и бездумно глядя в потолок, утопая в горячем пару и пене... И вовсе не потому, что ей было плохо в убежище черепах. Просто, как любому человеку, кто оказался бы сейчас на ее месте - очень хотелось бы вернутся в свою родную "конурку". С некоторым трудом преодолев ступеньки, Эйп зашла в комнату лидера команды прямо за длинным, крысиным хвостом мелькнувшим за углом, и остановилась рядом с Майки, обеспокоенно глядя на мечника сверху вниз. Лео в легком оскале морщился, явно приготовившись заметаться по постели, но мягкая, заботливая рука его отца, была начеку, если вдруг его черепашонку вздумается навернуться с лежбища в каком-нибудь безумном порыве. — Принесите воды и полотенца. У него сильный жар, — На почти приказ Сплинтера принести воду и полотенца, она даже не успела толком отреагировать, а младший ниндзя уже выскочил из помещения за требуемым.  Эйприл оставалось лишь тихо вздохнуть... она еще никогда не чувствовала себя такой бесполезной. Пока Йоши был занят тем, что поудобнее укладывал сына, девушка осторожно поправила край одеяла, в свою очередь постаравшись создать больному со своей стороны хоть каплю уюта.
— Все будет хорошо, — Эйп, сидящая в ногах лидера, коротко посмотрела на невозмутимо-спокойного крыса. Его негромкий, но приятный, глубокий баритон внушал уверенность, что будет все действительно так, как нужно. От этого голоса в душе, съежившейся ледяной в комок глубоко внутри, заметно теплело. — Пускай немного отдохнет... я побуду рядом с ним. Идите завтракать, пока не остыло. И, Микеланджело, дай мне знать, когда вернутся твои братья.... — Вялым шагом  оба, и О'Нил и черепашка, спустились обратно в гостиную, принесли туда же завтрак, не решаясь покинуть пост, дабы не пропустить ребят. Кусок, по правде говоря, в горло совершенно не лез. И съев немного, Эйприл просто отложила в сторону свою тарелку, угрюмо устроившись на сиденье поджав ноги и обхватив себя за плечи....
Что... если... им понадобиться их помощь? Если все так плохо?
Возвращайтесь скорее ...


Майки прав. Надо хотя бы умыться.
У Эйприл не было совершенно никакого желания стоять и нежиться под душем сейчас. Чем больше времени проходило - тем все тяжелее было оставаться спокойной. И удержать себя на ногах. А как подозревала девушка, горячий душ ее просто окончательно разморит, и она уже тогда вообще ничего не услышит, свернувшись калачиком где-нибудь и захрапев на все жилище. Нет-нет, держись Эйприл. Она так же, как и Майк, устало потирала глаза, но, к счастью, не пахала носом пол, лишь потому, что продолжала сидеть на диване, а вот черепашка нервно нарезал круги, и едва не поцеловался со столом, опять споткнувшись. Заслужив удар старой подушкой пониже панциря, парнишка послушно поплелся спать в свою комнату.
А Эйп.... рыжая чувствовала катастрофическую слабость, пошатываясь на краю сидения и едва не грохнувшись вниз, все-таки решила кое-как дошаркать до ванной, просто, немного поплескать на утомленное долгим ожиданием и общей усталостью в последствии ярких событий прошедшей ночи лицо теплой водой, чтобы чувствовать себя ... немного, да лучше....
Потихоньку скользнув в ванную, девушка мощной струей пустила почти горячую воду прямо на руки и на несколько времени просто выпала из реальности, полностью погрузившись в эти приятные ощущения прикосновения теплых капель к продрогшей бледной коже, и совсем не заметила громкие голоса и шум открываемой двери со стороны "прихожей". И лишь восторженный возглас:— ДОННИ! Ты как, чувак?? - вырвал ее из полудремоты прямо над раковиной.
Донни... Слава богу, живой! А Раф?! А Мона?
В два шага очутившись у порога гостиной комнаты, Эйприл едва не упав, быстро присела на краешек дивана, сильно надавив ладонью на обшивку отчего та едва не разорвалась. Прежде конечно все взгляды были устремлены к слетевшему резвым козликом со второго этажа Майку, и лишь потом вспомнили об Эйприл, привалившейся к подлокотнику. Она ответила Рафаэлю слабой улыбкой " здорово, что с тобой все хорошо Рафи-бой". И конечно, она не могла не порадоваться появлению умника за его спиной, на которого тут-же, вихрем, налетел Микеланджело, заключив того в крепкие, братские объятия. Раф  поспешил уступить место младшему брату, пока тот банально "от счастья" не смел того с пути, и мрачной тучей проплыл мимо крепких обнимашек в сторону душевой. Чтож.. верное решение... Пока Эйприл слезала с дивана и неспешно направлялась прямо к обнимающимся, она быстро вертела головой по сторонам, в надежде увидеть где-то здесь и Мону. Но как ни странно, ящерицы с ними не было... Зато девушка выхватила высокую, стройную фигуру с пушистым хвостом, удаляющуюся следом за Рафаэлем. Ого, а кто это еще?
Рыжая, находясь в несколько вялом, заторможенном состоянии, пялясь на незнакомку, не засекла того мгновения, когда крепкие, влажные после дождя за пределами убежища, слегка жесткие ладони изобретателя осторожно сгребли девчонку к себе и крепко прижали к исцарапанному(даже чересчур, как краем глаза успела заметить школьница огромную, устрашающую борозду на груди парня) пластрону. Некоторое время она немо застыла на одном месте, затем крепко обхватила гения под локти. - Донни, как же хорошо... что ты живой.... и... - Тут Эйп осеклась, прямо на слове "невредимый", но едва ей стоило взглянуть на огромное, темно-бордовое пятно на светлой ткани, обмотанной вокруг плеча юноши, как последнее слово само собой отпало. — Как же я рад, что вы живы... — Донателло отпустил охреневшую от зрелища кровавого пятна Эйприл, быстро перебегая взглядом от брата к подруге, и уже принялся искать... ну конечно, старшего черепашку...— Я боялся, что с вами случилось самое плохое... А где Лео?
Три-четыре минуты шокированного ступора, за все то время, пока Мастер Сплинтер, спустившийся с верхних этажей, коротко передав изобретателю утешающую весть. Ровно до тех пор, пока мимо носа полусонной школьницы просвистел... мандарин? Вот и Мона, с собственной персоной. Стоя у входа, мутантка с перепуганными глазами загнанной газели и яростно плотно сжатыми губами, закидывала Дона невесть откуда взявшимися фруктами, совершенно игнорируя присутствие Сплинтера, Эйприл и Микеланджело... который к слову мгновенно подлетел к разбушевавшейся не на шутку саламандре, пытающейся запыхавшись выдать что-то наподобие гневной триады посвященной "обманщику Дону". Юный мутант перехватил кисти девушки, а Сплинтер в свою очередь кратко и четко дал понять, чтобы Мона успокоилась. Пожалуй никто сейчас не оценил поступок мутантки. - Донни? Твое плечо... - это уже давно вертелось на языке, а уж после того, как в несчастного Донателло прямой наводкой попал яркий, оранжевый цитрус... Однако пришлось расступиться, чтобы пропустить вырвавшуюся из цепкой хватки младшей черепашки Мону Лизу, дабы та смогла пройти к Сплинтеру.

Последовавшая бурным потоком речь сначала от Моны, затем от Дона, поразила всех... всех, кто здесь был, без исключения!
- Майки прав, - вякнула со "своего насеста" девчонка, грозно сдвинув брови, - Это очень глупо! Как вы оба вообще можете такое говорить? - Ага, как будто сама прям такая правильная. Сказано же ведь было - сиди в убежище. Нет... поперлась... Но сейчас не об этом! - Твоя семья и друзья не позволят тебе уйти Донни, просто потому, что тебе так захотелось, - Мастер Сплинтер утверждающе кивнул и мигом осадил Дона, а после и Мону, та уже ползком направилась в сторону двери, решив, что Хамато Йоши сказал свое обрекающее ее на одиночество слово, вопреки пламенной речи своих сыновей. - Никто никого не должен бросать, и не надо никуда уходить - мы должны держаться вместе.
Краткий "призыв" один за всех и все за одного, прервала та самая лисица, прежде так заинтересовавшая Эйприл. Пока та негромко беседовала со Сплинтером, Эйп заметила устало плетущуюся вниз по лестнице крепкую фигуру ослабленного мечника и тут же метнулась к нему на встречу, - Лео... Лео, ты как?

+5

14

Дон сам не заметил, с каким напряжением он вцепился пальцами в собственное предплечье — до такой степени, что последнее начало стремительно неметь... Хотя нет, виной тому был разошедшийся шов. Жаль, что он забыл вколоть себе новую дозу обезболивающего перед тем, как покинуть убежище Моны: рану на ключице вновь задергало, и от этого на лице юноши застыло прямо-таки мученическое выражение. Чуть оскалив зубы и сдвинув бровные дуги на переносице, Донателло, тем не менее, продолжал пристально смотреть в глаза своему учителю, ожидая его реакции на страстную и душещипательную речь сына... Определенно, Дон постарался вложиться в нее всей своей горячей юношеской душой, искренне надеясь, что старик Йоши все поймет и не станет проявлять излишнюю строгость. Сэнсэй всегда его понимал, понимал в разы лучше, чем кто-либо из братьев или даже Мона. Что, впрочем, было совершенно неудивительно — он ведь его отец. Пускай не родной, но все же... Словом, Донни рассчитывал на то, что Сплинтер не станет никого прогонять. Ну, или хотя бы позволит ему самому решать, что надо делать. Приободренный жаркой поддержкой Майки и Эйприл, Донателло вновь устремил на мастера полный немой просьбы взгляд... и вздрогнул всем телом, когда Сплинтер совершенно неожиданно повысил на него голос. То есть, какой-то частью своего рассудка, он, конечно, был готов к отказу или сердитой нотации... но именно что рассудка, а не сердца. Потрясенно моргнув, Дон открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого лишь с тихим и донельзя огорченным вздохом свесил голову вниз. Он не мог видеть, но слышал, как медленно развернулась на месте Мона, прошелестев грязным хвостом по бетонному полу, и бессильно сжал обмякшую, ватную ладонь в кулак — это было слишком неправильно. Как они могли дать ей уйти?!... Померкшие было серые глаза снова полыхнули гневом и отчаянием, но прежде, чем Дон успел обернуться и порывисто схватить саламандру за руку, та была совершенно внезапно остановлена негромкой репликой сэнсэя. И вновь Донни замер с донельзя глупым, ошарашенным выражением на лице, не в состоянии вот так вот сразу переварить сказанное Сплинтером. Он... он же только что сам запретил... ну, конечно! Запретил им обоим покидать убежище! Широченная и радостная улыбка осветила исцарапанную физиономию черепашки; чувствуя громаднейшее облегчение, Дон все-таки повернул голову к замершей у двери Моне. Судя по ее ошеломленному виду, та не ожидала ничего подобного, и теперь попросту не знала, как ей реагировать на происходящее. Не давая подросткам опомниться, Сплинтер с присущим ему хладнокровием, четко и лаконично озвучил свое мнение касательно всей этой непростой ситуации, и Донни, не удержавшись, адресовал ему очередной взгляд, прямо-таки искрящийся бесконечной благодарностью. Все же, ему здорово повезло с отцом... Теперь он как минимум несколько дней может жить спокойно, зная, что Мона никуда не денется из их убежища, а следовательно, с ней все будет в порядке и ее не зарежет какая-нибудь огромная мстительная ящерица-мутант. Шумно выдохнув, Дон медленно расслабил побелевшие от напряжения костяшки пальцев: на раненном плече еще какие-то время оставался бледный отпечаток его ладони. Все еще едва заметно улыбаясь, изобретатель, наконец, обратил внимание на повязку: та уже насквозь пропиталась кровью, но в целом все было хорошо... ну, почти хорошо, учитывая, что ему было необходимо заново стянуть края раны и наложить свежие бинты. Но все это теперь казалось сущим пустяком, по сравнению с тем, как он только что едва не потерял Мону, вот уже в который раз за прошедшие сутки.
Лео... Лео, ты как? — голос Эйприл привлек внимание гения. Вскинув голову, Дон встревоженно обернулся к старшему брату, только-только спустившемуся вниз по лестнице. Выглядел он не то, чтобы неважно — отвратительно. Дон почувствовал, как его сердце на краткое мгновение пропускает удар, но это были еще цветочки: едва приблизившись к шестоносцу, Леонардо наградил того совершенно ледяным взглядом, от которого у бедолаги Дона побежали мурашки по панцирю. Никогда прежде Лео не смотрел на него так — одновременно устало, сердито и до крайности разочарованно, как если бы Донателло подвел всю их команду разом. Ну, в какой-то степени так оно и было, и сам Дон был готов признать свою вину перед братьями... но, все-таки, это было очень тяжело. Несколько секунд оба брата просто молча пялились друг другу в глаза, а затем Дон, проиграв эту коротенькую игру в гляделки, виновато опустил взор и вновь положил руку на мокрую и грязную повязку, как если бы застеснялся полученного им увечья. Ему было стыдно, до того стыдно перед остальными, что он был готов в любой момент провалиться сквозь землю... И плевать, что он уже и так был глубоко под землей.
Нашли, что хотели? — Донателло едва заметно съежился, все еще не решаясь поднять взгляд на брата. И как это Лео до сих пор не раскричался?... Умник коротко кивнул, чувствуя себя почти как набедокуривший ученик перед директорским столом. В этот момент он даже визуально казался ниже Лео, который, несмотря на одолевавшую его болезнь, умудрялся выглядеть одновременно холодно и внушительно. Однако Дон не мог вот так вот вечно стоять не шевелясь и бездумно смотреть в пол. Набравшись духу, он сделал короткий шаг навстречу старшему брату и даже робко протянул к нему здоровую руку, как будто бы не решаясь положить ее тому на плечо.
Послушай... Лео, мне жаль, что все так вышло, — с искренним раскаянием в голосе пробормотал подросток. — Я должен был сразу предупредить вас с Рафом, что мы получили сигнал от Моны. Наверно, я просто немного запаниковал... и оттого поспешил с принятием решения. Если бы я своевременно догадался о том, что мутация Рене окажется более... серьезной... И еще этот отряд ниндзя... — Донателло смолк, как-то беспомощно оглядев присутствующих. Он просто не знал, что и сказать. Все они едва не погибли... отчасти по его вине. — В общем... простите, — уже совсем тихо прибавил он, снова уставившись в пол. Едва ли настолько простое извинение было способно хоть что-нибудь исправить, но и не сказать этого вовсе он не мог. На несколько мгновений между братьями повисло напряженное молчание... которое, впрочем, уже вскоре было прервано раздающим указания Сплинтером. Признаться, Дона несколько удивило, что мастер попросил Мону перевязать рану гения — она ведь только что едва не убила его содержимым продуктового пакета. Донателло хотел было вякнуть что-нибудь вроде "не стоит, я и сам справлюсь!", но вовремя спохватился и закрыл рот. Как бы не сделать хуже. Окончательно растерявшись, Донни бросил робкий взгляд на Мону и почти сразу же отвернулся, неловко поведя плечами — мол, ну раз надо, значит, надо. Стараясь не смотреть лишний раз в глаза кого-нибудь из присутствующих, Донателло стремительно прошел мимо столпившихся ребят — вставший на его пути Рафаэль чуть подвинулся в сторонку, наградив брата до того обозленным и угрюмым взглядом, что у Дона поневоле вспыхнули щеки. Ускорив шаг, Донни приблизился к дверям лаборатории, только тогда еще раз оглянувшись на саламандру. Та нарочито медленно, почти ползком двинулась следом, минуя ребят стороной и также не поднимая головы. Дон подождал, пока она окажется рядом с ним, и молчаливо толкнул тяжелую металлическую створку, придержав ее таким образом, чтобы Мона смогла зайти внутрь. Ее короткий гневный взгляд не прибавил парню ровным счетом никакого оптимизма. Скользнув в помещение следом за девушкой, Донни щелкнул включателем и, дождавшись, пока лабораторию озарит яркий свет многочисленных ламп, приблизился к своему рабочему столу. В спешке покидая мастерскую накануне вечером, Дон оставил многие вещи и бумаги валяться на полу в страшном беспорядке, и теперь в комнате царил настоящий хаос. Осторожно перешагнув через образовавшиеся завалы, Донателло выдвинул один из ящиков и вытащил увесистую аптечку. Поставив ее на стол, изобретатель щелкнул крохотным замком и откинул плоскую крышку, занявшись поисками необходимых медикаментов.
"Может, и вправду самому...?" — рассеянно подумал было он, однако в этот момент приблизившаяся к столу Мона решительно отпихнула гения прочь и принялась со звоном и шелестом извлекать все необходимое для перевязки — бинты, тампоны, пузырьки с анестетиком и так далее. Пошатнувшись, Дон неловко плюхнулся панцирем на свой любимый стул и притих, наблюдая за тем, как ящерица с донельзя мрачным видом набирает лекарство в шприц. Лицо у нее было до того грозное, что Донателло даже не попытался ей воспрепятствовать. Что он, враг себе, что ли?... Бесшумно вздохнув, гений вытянул больную руку перед собой, позволяя Моне ввести ему обезболивающее. К счастью, саламандра не стала с размаху втыкать иглу в вену, а, напротив, действовала подчеркнуто спокойно и аккуратно. Уже очень скоро боль в раненном плече начала отступать, и тогда Мона принялась осторожно разматывать повязку, упрямо избегая при этом смотреть в глаза приятеля. Дон, напротив, молчаливо наблюдал за ее смурной мордашкой, по-прежнему не решаясь сказать ни слова в свое оправдание. И лишь когда саламандра обмакнула его рану ватным тампоном, предварительно смоченным в прохладном растворе, Донни все-таки рискнул подать голос.
Мона... прости, — ну вот, сразу же напряглась... как будто знала, что он попытается перед ней извиниться. Ну, а иначе и быть не могло. Так и не дождавшись какого-либо ответа, Дон предоставил Моне быстро и аккуратно заштопать разъехавшиеся края пореза — это была достаточно неприятная процедура, даже не смотря на предварительно введенную анестезию, и гений предпочел перетерпеть ее молча, крепко стиснув зубы и не издавая ни единого звука. Закончив зашивать рану, саламандра еще раз протерла ее тампоном и взялась за бинты — ровные полосы снежно-белой материи одна за другой ложились на плечо и пластрон изобретателя, скрывая от посторонних глаз три жуткие борозды от когтей Лизарда. Пронаблюдав за этим с полминуты, Дон решил предпринять вторую попытку.
Мона... я знаю, что ты все еще сердишься на меня, — примирительно шепнул он, кладя ладонь поверх ее запястья. — Я просто... просто... — он смолк, пытаясь как можно точнее сформулировать свои мысли — что на деле оказалось куда сложнее, чем он ожидал. — Я дурак, — наконец, со вздохом заключил он... и тут же ойкнул от резкой боли в плече: это Мона чересчур сильно дернула за концы бинта, затягивая крепкий узелок. Донателло обиженно смолк, глядя на Мону уже с откровенной укоризной во взгляде. Вот ведь злопамятная ящерица.

+4

15

Почти с первых слов Дона, мутантке очень захотелось поднять с пола один из тех самых злополучных мандаринов, очистить его, и затолкать черепашке прямо в рот, чтобы прервать этот безумный поток речи. Стоя за ним, буравя тяжелым взглядом зеленый затылок, Мона еле переборола в себе желание, чтобы не дать ни в чем не повинному парнишке звонкий подзатыльник. Господи.... Донни... что ты несешь?! Он ей не позволит. Пф... Конечно любое гневное движение с ее стороны, будет уже откровенно лишним, после того, как она осыпала парня цитрусами, Микеланджело ее наверное скрутит, если сейчас Мона заползет гению на панцирь, чтобы как-следует дернуть его за концы фиолетовой банданы. Поэтому саламандра молча стояла за его спиной с крайне утомленным видом прижав два пальца к переносице и хмуро сохраняла якобы нейтралитет к происходящему. Нет, ну это надо такое сказать?! Она не вслушивалась в бурную речь со стороны возмущающихся Микеланджело и Эйприл, и лишь когда младший черепашка обратился к ней, замершая в такой задумчивой позе ящерица вздрогнула, и незамедлительно обернулась к нему, с широко распахнутыми глазами взирая на непривычно чересчур серьезное, что даже веснушки померкли, лицо весельчака, - ты не должна винить Дона в том, чего я не понял, но не должна! Кароче, просто знай, мы тебя в беде не бросим, и тебе лучше сразу это уяснить, - На плотно сомкнутых губах девушки мелькнула неуверенная улыбка, мол, спасибо тебе конечно за все, но... И вообще, ты прав Майки, она много чего не должна делать. Но как бы то не было, она согласна, что то, что гений только что сказал, вовсе не было правильным. Скажи... Донни, просто объясни ей причину - почему? Откуда такие отчаянные решения абсолютно лишенные инстинкта самосохранения. Неужели тебе правда так нравится прятать за пазухой бомбу, готовую взорваться в любой момент? Как можно быть таким безрассудным?! В мертвой тишине воцарившейся в гостиной, когда все дожидались, что же ответит Мастер Йоши, саламандра вновь прижала ко лбу кулак, едва заметно покачав головой - это никогда не кончится. — Ты никуда отсюда не уйдешь, Донателло, — Мутантка резко вскинула голову, когда по-боевому приподнятые плечи изобретателя наоборот, жалобно, устало опустились вниз. Кажется для всех подобное заявление отца Хамато прозвучало достаточно резко и твердо, чтобы присутствующие могли понять - юноша точно и ноги своей из дому не покажет. Следом за мутанткой... Да Дон, будь послушным сыном, не лезь в пекло, - "Мое пекло. Мое ЛИЧНОЕ пекло", -  Саламандра склонила голову в легком поклоне, показав, что она поняла пожилого мастера, и благодарит за все оказанное ей гостеприимство, после чего мужественно сжала руки в кулаки и все-еще глядя четко себе под ноги, неспешным шагом направилась прочь, ко входу откуда они только что пришли, намереваясь подхватить грязную сумку с книгами, прислоненную к стене, и покинуть убежище. — И ты, Мона, тоже, — Девушка так и замерла стоя на одной ноге, потягиваясь одновременно к входной двери и потертой лямке рюкзака. Едва не впечатавшись носом в металлический панель, саламандра спешно уперла в нее обе ладони, просто чтобы не упасть, и ошарашенно обернулась к старому крысу, — Никто никуда не уйдет... по крайней мере, до тех пор, пока вы не залечите свои раны и не наберетесь сил.
Итак... Радоваться... или печалиться? Или вообще злится?
Пока все были заняты кто чем, ящерица молчаливо нащупала рядом с собой мешок с фолиантами, и озадаченно опустилась на него, глядя прямо перед собой, в образе обездоленной сиротки. Совершенно потерянно. Что ей теперь делать? Придется остаться. Хотя глядя на разборки между братьями со стороны, и вообще увидев состояние всех и каждого, в том числе и состояние Леонардо спустившегося к остальным, заметив во взгляде того лихорадочный блеск, а так же оценив внешний, значительно потрепанный вид юного мутанта, девушка помрачнела еще больше. Ладно, живы. Главное все живы, почти целы. Почему так получилось? Случайность? Простая случайность. -  Если бы я своевременно догадался о том, что мутация Рене окажется более... серьезной... И еще этот отряд ниндзя... — Донесся до нее тихий, преисполненный раскаяния голос гения. Да, кто же знал о том, насколько опасным и жутким станет в общем-то всегда хлипкий на вид Алонсо, сколько его помнила бывшая студентка, такого щелчком можно было отправить в нокаут. А теперь... Парень стоял к ней спиной, и ящерица не видела багровой полосы следов крови на перебинтованном плече, однако зато ей был отсюда сногсшибательный вид на глубокую треугольную выемку в панцире умника. Это кроме всех тех вмятин и царапин, полученных в результате его столкновения с переплетенными между собой железными креплениями лестничной площадки. Было расслабленные ладошки саламандры снова сжимаются в два кулака, а тонкие брови сами по себе сползаются на широкой переносице, образуя на лбу глубокую, сердитую морщинку. Рафаэль бы решил, что крепкая затрещина, могла-бы лишить их всех проблем и таким способом поставить "немножко" сбившуюся крышу гения на место. Но этот упрямец с дыркой в голове продолжит делать все то же самое. Как можно быть... это как можно на себя и свою семью так легко забить, чтобы... Да у нее просто слов не хватало, чтобы выразить все свое вновь постепенно вскипающее негодование и дикое возмущение по поводу поведения Донателло.
- Мона, — Саламандра едва пересилила себя, заставив оторвать взгляд от исполосованной спины юноши, — Если тебе не трудно, помоги Донателло сменить повязку. Полагаю, сам он не справится... - Пухлощекое лицо девушки заметно вытянулось, и она совсем уж офигевше похлопала глазенками, проводив взглядом спокойно раздавшего краткие указания пожилого мутанта, удалившегося в доджо. Да? А он не боится, что после всего, мутантка не превратит парня в мумию, забинтовав так, что тот с постели встать не сможет? - " Я ему покажу... я еще устрою.. я..." - мысленно закатывала рукава девчонка, готовая влепить бедняге по носу при первом удобном случае. Но это все конечно лишь в перспективе... Коротко кивнув, ящерица поднялась со своего места и медленно поплыла следом за так же молчавшим юным мутантом - обоим не улыбалось заслужить гневный окрик Йоши. Да и, как бы она не злилась на изобретателя, она хорошо понимала, что Мастер Сплинтер правильно сказал - Дону тяжело будет управляться самому, но почему это должна сделать она? Задержавшись на мгновение у двери, бросив на смущенное лицо черепашки просто испепеляющий взгляд, ящерка обернулась через плечо, быстро пробежавшись глазами по всем, кто здесь присутствовал... ну да... больше некому.
Зайдя во внутрь, вперед парня, саламандра молча застыла где-то в стороне, недовольно сложив руки на груди, наблюдая за тем, как черепашка достает аптечку и как копуша возиться в ней, словно нарочито медлил думая, что Моне это надоест и она не дождавшись, когда гений все найдет, плюнет, и выйдет вон. Скуксив мордочку кубы бантиком на одну сторону и иронично прикрыв глаза, девушка сумрачно протопала к столу следом, - Посторонись, - глухо буркнула она, отпихнув несколько рассеянного Дона в сторону, и принялась сама, с какой-то люто бешеной энергией выставлять шеренгой медикаменты. Стараясь не смотреть в большие, печальные глаза изобретателя, девушка полностью сосредоточилась на ликвидировании того ужаса, который украшал плечо мутанта. Вколов парню обезболивающее, зажав в зубах иглу, саламандра молчаливо размотала грязные бинты, кинув их на пол, и разглядев поврежденные швы, бросила еще один короткий, недовольный взгляд на притихшего юношу. Девушка склонилась ниже, обтирая края раны антисептиком...
— Мона... прости, — На секунду замерев, ящерка поджала губы и словно не услышав, продолжила свою кропотливую работу. Хорошо, сейчас она не сползала с черепахи сонная и умирающая от усталости, так что делала все куда аккуратнее, дав выход своей внутренней энергии в более нужное русло. Закончив, оставив идеально ровный, прямой шов, мутантка осторожно обрезала конец нити и схватилась за бинты, предварительно проведя чистой тряпицей по грудному пластрону и той части плечевого сустава, что будет скрыта под слоем марли. И ведь это занятие почти ее успокоило... — Мона... я знаю, что ты все еще сердишься на меня, — Вновь подал просительный голос черепашка, осторожно коснувшись ладонью ее пальцев, сжимающих моток бинтов. Ну почему он не может просто молча сидеть "глаза в пол"?! Мутантка глубоко вздохнула, нарочито холодно выдернув свою кисть и продолжила "бег вокруг стула", суетливо затягивая ткань, чтобы та не сползла в случае неловкого движения. Еще одно слово и ты сам напросился...
— Я просто... просто... Я дурак, — Ну все! Ящерица затянула узел туже... гораздо туже, чем это требовалось на самом деле.
- Знаешь что... - наконец выпалила она, со всей скопившейся в ней яростью. Не смотря на гневный тон, тонкие пальцы чрезмерно аккуратно заправили концы полностью размотанной марли под полосы бинта, и Мона обошла стул спереди, уперев ладонь в край железного стола.
- Ты - не дурак. - Она зло сузила миндалевидные, ставшие насыщенно-лимонного цвета глазищи с утонувшей в этом свечении точкой зрачка, - Ты просто ребенок! Я не знаю... о чем ты думаешь вообще?! Аааа, нет, знаю... О чем угодно, но только не о своей... Так, не... - Парень было приоткрыл рот, чтобы выдать очередное робкое оправдание, но тыльная сторона правой ладони саламандры накрыла его губы, не позволив ему вставить ни словечка в ее монолог, - ... не говори со мной. Даже слушать тебя не хочу! Я не просила тебя лезть за мной и тащить своих братьев! А потом мне нагло врать... А если бы все не обошлось?! Честно, жалею, что я вообще с тобой связалась на этом треклятом складе... Оставь меня в покое, понял??? - Она отняла свою руку от губ молчаливо взирающего на нее юношу, с по-настоящему побитым видом. Вообще Дона можно было только пожалеть, он слишком многое вынес, в том числе и немые упреки старших братьев. И сейчас на его бедную, многострадальную голову скатился поистине бурный поток красноречия, от которого хотелось спрятаться куда подальше. Нет, Мона не орала: не слишком громко, четко и прямо, словно вколачивая слово за словом, мутантка доносила до гения все свои претензии.
- Не хочу тебя не видеть, ни слышать и вообще отстань уже от меня! - Направившись в сторону двери, Мона подхватила со стола какой-то мятый журнал, и развернувшись, от души запустила его в гения. Тот вовремя среагировал наклонившись вправо. - Я - не твоя семья! Уясни ты себе уже наконец! Если тебе, или твоим братьям оторвут голову - это случится по моей вине... из-за того, что ты придумал себе амплуа моего ангела-хранителя. Я не слабая и я не дура! - Сжав руки в кулак, в безвыходном отчаянии ящерка топнула ногой, -  Я сама справлюсь со своими проблемами! Не подходи ко мне больше! - Выскочив за дверь, саламандра злопыхая и что-то бурча себе под нос, ускользнула в свой "угол". По правде говоря где-то в глубине души, Мона очень жалела за то, что она сейчас наговорила Донателло, но слов назад не воротишь, да и ей правда не хотелось, чтобы когда-нибудь, кто-нибудь все-таки причинил боль опять кому-либо из этого семейства.
Сев на тахту, мутантка обхватила двумя руками голову, зло покачивая кончиком хвоста.
- "Нет, я хочу, чтобы все это закончилось и наступил этот самый "один прекрасный день", да побыстрее... Сил нету уже все это терпеть." - Она устало завалилась на бок, уткнувшись носом в подушку...
Плохо.
Это плохо.

Отредактировано Mona Lisa (2013-12-04 06:55:50)

+4

16

Утро не заладилось с самого начала: в один глаза светило солнце, из другого торчало копье.. (с)

С тем же успехом он мог пообщаться с деревянным манекеном в доджо – Лео даже не пытался наладить контакт, и вообще выглядел так, словно готовиться предстать пред праматерью черепахой на небесах. Рафаэль хмуро глянул на старшего брата, прикидывая не прикидывается ли тот бревном специально, чтобы ничего не обсуждать, и дать выговориться импульсивному саеносцу. Не самая плохая тактика в отношений второго сына Хамато Йоши – просто сиди и слушай, пока он не выпустит пар, но в этот раз все было по другому.
Для Рафаэля открылись новые горизонты, и устремляясь к ним, он обнаружил, что впереди так же есть препятствия. Какое же удивление было осознавать, что половину ловушек натыкал его собственный младший брат, причем тот от которого это ожидалось меньше всего.
Глупый Дон…
Мысль пролетела через голову саеносца насквозь – до этого эпизода он честно не пытался замечать тех взглядов, что бросал гений на саламандру. Но все было настолько очевидно, так Донателло мог смотреть на новенькую хромированную деталь для машины времени. С величайшим восторгом и трепетом.  Хренов Ромео.
Мутант поднялся с кровати Лео, и бросив на него еще один подозрительный взгляд, без слов вышел из комнаты. Самым удачным решением было бы сейчас отправиться к себе, и завалившись на татами забыться крепким, здоровым сном, а проснувшись уже не хотеть распилить гения на тысячу глупых черепашек. Но, Раф не был бы самим собой, если бы не захотел узнать причины скандала, что творились в гостиной, и поэтому навострив слух, и впитывая каждое сказанное слово, он стал медленно спускаться по лестнице. И похоже не успев на увертюру, он вполне попадал на главное действие, что ж – Рафаэль, мастер владения сай, темпераментный, сволочной собственник не будет отсиживаться в зрительном зале. Нет, он оденет свою самую лучшую маску озлобленного мутанта, и тоже выйдет на подмостки. Тем более когда Майки так сердито метнул в него взглядом – оставить это без реакции? Никогда!
- Давай выгораживай его дальше, Майк, - прошипел Раф в ответ на потуги младшего братца оправдать все поступки и домысли гения в отношения саламандры, - покажи хоть здесь командный дух.
Да, именно это больше всего задевало подростка, то, что Дон взял и так просто развалил их, итак, неустойчивую команду. Зачем они убивали столько время на оттачивания комбинаций? Рафаэль, всегда ценивший одиночное плаванье, надавил себе на горло ради этих тренировок, разучивая безумные комбо. Стараясь думать о том, что кроме того как начистить морду врагу, надо еще прикрыть панцирь брата.
Держаться вместе… отголосок мысли Эйприл ударил его поддых – девчонка совершенно не понимала во что она ввязалась, когда последовала просьбе своего друга, и в результате огребла не меньше остальных. А он – Рафаэль – отделался всего лишь парой царапин, и это было неправильно. Вопреки всем соображением Майка, что вместо мозга у саеносца грецкий орех, все же Раф прекрасно понимал расставленные приоритеты. Сильные –дерутся и защищают, слабые – не подставляются, и стараются не создавать лишних проблем.
Он скрестил лапы на панцире, упрямо таращась перед собой, не желая воспринимать всерьез слова мастера, и уж тем более отвлекаться на еще одного персонажа этой пьесы. Лиса казалась прекрасно чувствовала себя в канализации, словно это было второй ареал ее обитания. Мутант избегал смотреть на куноичи, прекрасно понимая, что если он вновь столкнется взглядами с холодными, голубыми глазами то совершенно растеряет весь запал на семейный серьезный разговор. И это тоже был приоритет.
Мимо, словно тень отца Гамлета, прошаркал Леонардо – Раф цыкнул, все таки старшего братца знатно отделали, выглядел он крайне паршиво. И тут мутант был солидарен с отцом – лидеру не стоило ставать с кровати, пусть бы и дальше изображал умирающего, и Дон сам бы прибежал к нему на поклон.
Кстати о Ромео местной канализации, чтоб ему панцирь оторвало. Лучше бы он молчал – но нет, природная интеллигентность взяла верх. Как там их учил в детстве Сплинтер?  Сделал бо-бо брату – извинись… ах да, это было личное правило для Рафа. Короче не суть, но неужели он думал, что извинившись сейчас, когда после всех событий и суток не прошло, то заслужит дружные аплодисменты и благословение опекать саламандру до конца дней ее.
Мутант честно попытался испепелить Дона взглядом, особенно когда тот, закончив свою крамольную речь, по совету отца отправился на плановую перевязку. Ну не мог Рафаэль просто так пропустить его, и ударить не мог.
- Вертел я на сай тебя и твои извинения, - он прошипел вслед Дону не хуже заправского змея-мутанта, и едва сдержался чтобы не отвесить гению в довесок мощный поджопник. Следом за ним как послушная овечка засеменила Мона, и в голове у Рафаэля закоротило.
Он прекрасно помнил, что ему необходимо принести для Ниньяры кимоно, но это как-то отошло на второй план, в конце концов здесь была Эйприл, и она возможно возьмет на себя обязанности хозяйки и пообщается с гостьей, покуда братья не решила свои внутренние конфликты. А они грозились затянуться. Рафаэль развернулся к лисе, и на секунду вновь почувствовал запах пара который оседал на шерсти – щеки предательски зарделись, дьявол как же она смущала его, своими вызывающим поведением, своим прямым взглядом. Нет уж одной жертвы Амура в канализации более чем достаточно, и пробормотав что-то в оправдание Раф бросился следом за ушедшим отцом.

- Сенсей! – он не дождавшись разрешения войти, буквально влетел в доджо и прикрыл за собой дверь. Наверное впервые во взгляде Раф так прозрачно сквозило недовольство решением Сплинтера. Мутант опустился в позу ваджрасана, и упрямо уставился перед собой, намекая, что просто так вытолкать его из тренировочного зала не получиться. Отец всегда казался ему твердым и непоколебимым учителем, но отчего он сейчас дал слабину в отношении Дона и его пассии, - вы были так снисходительны к ним, - Рафаэль настолько старался подобрать правильные слова, что бы не казалось, что он напрямую ломиться против решения мастера. Впрочем фантазии и запала хватило лишь на первую фразу, - Она… - его аж передернуло от воспоминания о Моне, - мы не ее семья, ей наплевать на тот устрой и уклад, что создали вы. Саламандра не хочет находиться здесь, зачем вы ее удержали? Все из-за Дона…из-за его глупых чувств к ней? Она все равно уйдет из логова, сегодня или завтра, а, гений вновь побежит за ней словно верный пес, - и тогда я вырву его из панциря и запущу на луну.
Рафаэль сам не знал чего добивался сейчас, возможно ему нужны были крайне веские доводы, чтобы принять тот факт, что Мона должна остаться в их доме на правах полноправного члена семьи. Но насколько ему легко было принять Эйприл, настолько же он противился принятию саламандры. Даже сейчас, когда он стоял на коленях перед мастером, где-то в комнате гения, точно были устроены разборки – он все прекрасно замечал, и разбросанные продукты, и полный решимости взгляд Моны Лизы направленный на гения черепашьей команды, она же определенно искала пути отхода от их семьи. А Донателло, умник который притащил ее в свое время в дом, словно подобранного котенка под дождем, сейчас огребал от всех, кому не лень было высказать ему свое фи. Рафаэль моргнул, вспоминая как сам ввалился в гараж, ожидая увидеть черепаший студень в фиолетовой повязке, а нашел там… Саенсоец встрепенулся, и в упор посмотрел на Сплинтера.
- Кроме Ниньяры, мы встретили еще одного мутанта. Кот. Похоже он помог Дону и ей, спрятаться после нападения. И еще… похоже он очень хорошо знает Донателло, - Раф пожал плечами, мол, понимайте эту фразу как хотите, но у него сложилось именно такое впечатление от того одноглазого кошака в черном, кожаном плаще.

+5

17

Beware beware of the words I twist
I am small but my reach is long
And the ravens black against the winter’s mist
Are whispering the half-man’s song (с)

Правило первое – никогда не вмешивайся. У Ниньяры был талант попадать в ситуации, где она была лишней. В этом городе, который был для нее слишком холодным и мрачным, в этом помещении, где застоялся аромат канализации, и среди этих мутантов, скандал которых ее не касался. На заявление Донателло и Моны Лизы о желании сбежать она покачала головой. Глупый шаг и слишком отчаянный.  На это способны только смелые и безрассудные люди, которым хватит храбрости на то, чтобы сжечь все мосты и порвать все связи. Чтобы без страха смотреть самому себе в глаза, и не видеть кругом лица родных. Ниньяра знала, что молодые мутанты не способны бросить семью, для них она была оплотом. И как же Донателло повезло с его братьями, которые готовы были жизнь за него отдать, и, не смотря ни на что удержать его от опрометчивых поступков. Лисица же была старшей в семье и поэтому она всегда принимала все решения самостоятельно, и когда она решила сбежать из дома и предать родное племя ее никто не смог остановить. Она просто ищет себя и не привыкла сдерживать себя какими-то рамками. Сейчас она просто отчаянно завидовала Донателло, у которого было практически все, о чем она мечтала. Интересно, а возможно ли ей в будущем стать некой частью этой семьи, чтобы в следующий раз кто-то взял ее за руку и удержал от очередного шага в бездну. Спас от одиночества, которое преследовало ее по пятам и от кошмаров прошлого, которые могли ее настигнуть в любой момент. Она понимала, что здесь, в канализации она в безопасности. Но до, того как она получит согласие старшего члена семьи ее положение оставалось достаточно шатким.
Старый мастер разрешил ей остаться в их доме. Лиса снова отвесила Сплинтеру поклон, и позволила себе легкую улыбку. Наконец ее поиски себя были приостановлены, и она пока останется здесь среди гостеприимных черепах, которые, даже не смотря на внутренние конфликты, решили пустить в дом приживалку. Старый мастер решил выставить  Рафаэля за джентльмена, и попросил его поухаживать за ней. На самом деле это было забавно, грубый и резкий Раф рядом с ней сбрасывал всю свою напыщенность и был обычным подростком. Он подходит к ней, и медленно заливается краской, сливаясь по цвету со своей банданой. Она кивает на его извинения, и не смеет возражать. Семья должна быть на первом месте. Она по всей вероятности найдет себе занятие. Познакомится со всеми присутствующими, поможет с завтраком, заодно поспрашивает, с чего начался весь сыр бор, и чем эта кучка мутантов успела насолить самому могущественному клану Японии.
-Ничего страшного. – Она качнула головой на его сбивчивые извинения и сама опустила взгляд. – Ты - отличный старший брат, хотелось бы и мне иметь такого же.
Итак, Рафаэль, которого она держалась все это время, исчез, точно так же как и все остальные разошлись по поручениям Сплинтера.  Но лисе очень хотелось черепахам и хоть как то отплатить черепахам за гостеприимство, и за то, что они без лишних вопросов согласились приютить ее.  Ниньяра знала, что если они все сейчас разойдутся, каждый из них снова окажется наедине со своими страхами, но для каждого из них это испытание, которое он должен пройти в одиночку. Она пожала руку жизнерадостному Микеланджело, и решила поближе  подойти к девушке, которая ухаживала за ослабевшим мутантом в голубой повязке. Его, по всей видимости, задело больше всех, это им с Рафаэлем повезло и они отделались парой ушибов и крайне мрачными впечатлениями. Она опустилась на диван рядом с девчонкой и несмело улыбнулась. Она действительно хотела стать для мутантов другом, но пока для лисы было удивительно то, что четверо самцов мутантов обрастают кругом подруг. Еще больше Ниньяру удивляла их безрассудность, неужели они не понимали, что ввязались не в свою битву. Благородный риск ценился во все времена. Но не тогда, когда он превращается в безрассудство. Клан Фут может сделать очень многое. У них очень обширные связи, и уничтожить четверку подростков и одного старика им явно не составит. На ее родине все боялись их, единственную конкуренцию им составлял их клан мастера Чин-Хана, но учитывая его стремления объединиться с господином Саки, то скоро, у мутантов появится множество врагов и эта битва была далеко не последней. Хорошо, что она пока не в их числе, и остается надеяться, что они никогда не станут врагами, и ей не придется снова делать этот тяжелый выбор.
Лисица, чуть наклонив голову, рассматривает рыжеволосую девчонку, которая так выделяется из всей этой компании антпоморфов.  И она пострадала в той схватке, как и они все. Одна ее рука висела неестественно, хотя девушка ни разу не упомянула о том, чтобы кто-то помог ей, все были так увлечены семейным скандалом, что практически не замечали ничего вокруг. Она умела оказывать первую помощь, и потому участливо спросила:
-Не против, - Ниньяра запнулась, - если я тебе помогу? Но предупреждаю сразу, будет больно.
Резкое движение, и слышится звук, чем-то похожий на щелчок. Ниньяра замирает, поскольку знает, что в эти пару секунд по телу проходит адская боль, которая потом впрочем, исчезает. Слишком часто на тренировках она получала травмы и, хотя теперь все это скрыто под густым слоем шерсти, но ее тело все помнит. Она с обеспокоенным лицом наблюдает за девчонкой, и когда лицо той приобретает более спокойное выражение, протягивает ей лапу.
-Я - Ниньяра, а тебя как зовут? – Быть милой у лисы определенно получалось, как и завоевывать доверие новых знакомых. – Может, мы устроим парням сюрприз и сообразим завтрак? Заодно ты мне все расскажешь и покажешь. Я бы не отказалось от небольшой экскурсии. – Лиса с легкостью поднялась со своего места и протянула руку девушке.
После небольшого тура по убежищу, в стиле "там - спальни, ванная - там", девушки обосновались на кухне, намереваясь позаботиться о парнях. В голове у Ниньяры было множество вопросов, но она не особо спешила их задавать, но любопытство постепенно съедало лису. Лисица нарезала салат, и изредка посматривала на школьницу. Ярко-рыжие волосы, голубые глаза. Симпатичная улыбчивая девушка, на лице которой пестрели веснушки. Ножик стукнул о разделочную доску. Любопытство пересилило лисицу, и теперь она тоже хотела быть в курсе событий. Она, конечно, была мастером спонтанных решений, но, рано или поздно ей тоже придется искать объяснения. Возможно даже девчонка начнет задавать ей вопросы и тогда уже лиса начнет теряться как ученица на сложном экзамене, когда в голове крутится множество мыслей, и ты вроде бы знаешь правильный ответ, но сказать ничего не можешь. Она вполне может рассказать кое-что о себе, умолчав о самом главном. О том, что у нее тоже была другая жизнь, и она сама от нее отреклась.
-А расскажи, как ты познакомилась с черепашками? А этот ящеро-крокодил, кто он? Почему у него такая ненависть к черепахам? И эти ниндзя. Ведь все это явно не просто так...
Да, возможно ее новая знакомая знает немногим больше самой лисицы, но быть может именно она поможет разобраться ей в происходящем. Нью-Йорк скрывал в себе множество тайн и загадок, которые было лучше не открывать. Даже у каждого, кто сейчас находился в убежище черепах, были свои секреты и скелеты в шкафу. Но помимо страшных чудовищ и опасных японских кланов, Ниньяре открывался совершенно новый мир, где на первом месте была семья, и каждый был готов отдать жизнь за другого. Она надеялась стать частью этого мира, чтобы нашелся тот, кто рискнет жизнью ради нее, совершая благородный поступок. Возможно именно в этот момент она полностью изменила свою жизнь, и на этот раз ей повезет больше. Ей не придется жалеть о своем решении, потому что она уже обрела новых друзей, которые станут частью ее новой жизни, как те, что указали ей верную дорогу, ведущую к новым открытиям.

They're whispering the half man's song...
Whispering the half man’s song...(с)

+5

18

Было бы довольно наивно ожидать, что пожилого мутанта оставят в покое сразу же после того, как он примет столь необычное решение и скроется в доджо, оставив черепашек в замешательстве переглядываться с Моной и Ниньярой. Уже опускаясь на старую потертую циновку, Сплинтер отрешенно подумал о том, успеет ли он согнать обеспокоенное выражение с собственного лица, перед тем, как в зал влетит один из его старших сыновей. Рафаэля и вправду не пришлось ждать слишком долго: тот ураганом ворвался в помещение, громыхнув раздвижной панелью и шумно протопав прямиком к устроившемуся на полу отцу.
Сенсей!
Садись, Рафаэль, — коротко и необычайно спокойно отозвался Сплинтер, не открывая глаз. Саеносцу не требовалось повторять дважды: шумно плюхнувшись на колени перед отцом, он сразу же дал волю потоку негодования.
Вы были так снисходительны к ним, — как бы юноша не старался, но в его голосе отчетливо прозвучал упрек. Рафаэль явно не одобрял присутствия Моны Лизы в их убежище. — Она… мы не ее семья, ей наплевать на тот устрой и уклад, что создали вы. Саламандра не хочет находиться здесь, зачем вы ее удержали? — Йоши, не удержавшись, приподнял веки, глядя на сына чуть прищуренным, но в то же время совершенно расслабленным взглядом. Лицо Рафаэля выражало крайнюю степень возмущения и досады... Ему было непросто держать эмоции под контролем — казалось, что еще немного, и подросток просто лопнет от переполнявшего его гнева. —  Все из-за Дона…из-за его глупых чувств к ней? Она все равно уйдет из логова, сегодня или завтра, а, гений вновь побежит за ней словно верный пес... — и мутант сморщился, уже не пытаясь скрыть своего разочарования.
Рафаэль, — хриплый голос старика казался одновременно строгим и преисполненным укоризной, но в то же время гораздо более мягким, чем мог бы прозвучать в любой другой ситуации. В какой-то степени, Сплинтер прекрасно осознавал: что бы он сейчас не сказал, упрямый юноша все равно останется при своем мнении и еще какое-то время будет бурлить от ярости и обиды на брата, до тех пор, пока не остынет или не махнет рукой, как он очень любил это делать. И все же, он не мог просто уйти от ответа, оставив Рафаэля в еще большем негодовании. — Иногда нам приходится делать неприятный или даже рискованный выбор, дабы избежать самого худшего. Подумай сам, что станет с этой девочкой, если она все-таки выберется на поверхность... что может случиться с твоим братом в подобном случае. Ты в самом деле хочешь чего-то подобного? — и крыс проницательно уставился в хмурое лицо сына. Помолчав, Сплинтер продолжил: — Что бы не чувствовал твой брат, какие бы решения он не принимал, какую бы ответственность он не взвалил на свои плечи — ты должен научиться уважать его выбор, даже если он кажется тебе ошибочным. Когда-нибудь ты вполне можешь оказаться на его месте, и тогда твоя семья станет твоей единственной опорой, единственной надеждой и спасением, — тут Йоши позволил себе короткий, но от того не менее усталый вздох и вновь прикрыл глаза. В доджо на несколько минут повисло тяжелое, раздраженное молчание: Рафаэль, как это можно было ожидать, не спешил сменять гнев на милость. Сплинтер отнесся к этому с пониманием. В конце концов, его сын имел право на собственное мнение, и в этом случае оставалось лишь надеяться на то, что он, в конце концов, проявит сострадательность по отношению с саламандре и понимание — уже по отношению к самому Донателло. Хотя, конечно, в случае Рафаэля уповать на это было немного... 
Кроме Ниньяры, мы встретили еще одного мутанта, — угрюмый голос подростка прервал утомленную череду мыслей. Сплинтер молчаливо навострил потрепанные уши, показывая, что он внимательно слушает. — Кот. Похоже он помог Дону и ей, спрятаться после нападения. И еще… похоже он очень хорошо знает Донателло, — Йоши поднял низко опущенную голову, устремив на сына куда более пристальный и серьезный взгляд. Стоит ли говорить, что ему не понравились слова Рафаэля? Точнее, весть об еще одном подозрительном мутанте, каким-то образом связанном с его учеником... Сплинтер нахмурился, поднеся когтистую лапу к подбородку, и глубоко задумался над услышанным. Слишком уж много мутантов повстречалось им за последние дни... слишком много. А ведь еще совсем недавно Йоши и его сыновья были твердо убеждены в том, что их семья — единственная в своем роде. Выходит, что они глубоко заблуждались все это время... очень глубоко. Оставалось лишь догадываться, сколько еще подобных существ обитало в Нью-Йорке и его окрестностях. И как они вообще там очутились. Неужто, как и в случае со Сплинтером и его учениками, во всем был повинен загадочный мутаген? Чем больше старик размышлял над этим, тем больше убеждался в собственной правоте. Хотя, конечно, это были всего лишь косвенные догадки...
Странно, — наконец, медленно и тихо молвил крыс, вновь переводя взгляд на Рафаэля. — Я уверен, что Донателло поведал нам обо всем, что касается Моны Лизы и ее исследований над мутагеном. Может ли быть так, что твой брат скрыл от нас какие-то важные факты? — честно говоря, верилось в это ну очень слабо. Конечно, шестоносец всегда был скрытным и в каком-то степени непредсказуемым малым, но он не стал бы утаивать подобную информацию от своих родных... Так, по крайней мере, думал Сплинтер, а он был уверен, что хорошо знает собственного сына. Донателло всегда можно было доверять... С другой стороны, этот кот откуда-то знал подростка. Когда еще они могли познакомиться друг с другом, если не во время приключений на складе или схватки с Рене? Если только после того, как оба подростка сбежали от полоумного Лизарда и укрылись в убежище Моны... Но тогда откуда в Рафаэле взялось подозрение, что незнакомец как-то слишком уж хорошо знает изобретателя? Йоши устало поскреб когтями шерсть на морщинистом лбу и, наконец, произнес:
Думаю, нам лучше спросить об этом самого Донателло, после того, как он отдохнет... и тебе тоже не помешал бы здоровый сон и еда. Эта битва утомила нас всех... Даже меня, хотя я все это время не покидал убежища, — и Сплинтер как-то невесело усмехнулся в густые белые усы. Его ладонь осторожно коснулась мускулистого плеча Рафа. — Ступай, сын мой. Мы продолжим наш разговор чуть позже... И, пожалуйста, постарайся пока что не вступать в дискуссии со своими братьями. Я понимаю, что ты зол на Донателло и Мону Лизу, но им, как и тебе, пришлось многое пережить этой ночью... Вот, возьми-ка лучше это и отнеси нашей гостье, — говоря это, Йоши поднялся с циновки и вытащил из шкафа аккуратно сложенное, сухое и чистое кимоно, которое он тут же вложил в руки сыну. — И заодно спроси мисс О'Нил, не желает ли она остаться у нас еще на день. В таком состоянии я бы не отпускал ее домой одну... — и пожилой мутант тревожно покачал седой головой. Пожалуй, здоровье Эйприл тревожило его не меньше, чем самочувствие родных сыновей, а в какой-то степени даже больше — ведь, в отличие от тех же Моны или Ниньяры, она не была бойцом и не обладала способностью к регенерации... что, впрочем, не помешало ей вступить в схватку с обученными ниндзя. Смелая девочка... пожалуй, было бы неплохо дать и ей пару уроков самозащиты. На всякий случай.

+4

19

Смотреть на своего брата так хладнокровно и решительно, буквально всем своим видом принуждая Донателло раскаяться, Леонардо долго не мог. Все мы совершаем ошибки и отвечаем за них в равной степени. Сейчас куда было более важно, что все живы и угрозы нападения в ближайшее время не предвидится. Мастер меча и сам был в некотором смысле виновным в произошедшем и в собственных болячках в частности. Он дрался один и в итоге проиграл. Проиграл тому, кто оказался сильнее его. Воспоминание о том, как несчастный панцирь в очередной раз соприкасался со стеной, словно таран пробивающий стену, Лео стиснул зубы.
- Я... я понимаю, Донни, - невзирая на ужасные воспоминания, он ответил на извинения брата с теплотой и заботой. Пускай и слова его были едва различимыми в гуще других, наполненных эмоциями, голосов. Больше всего воин ночи не хотел, чтобы кто-то из братьев страдал. Да, эгоистичный поступок гения оставил свой след на каждом члене семьи. Кто-то об этом говорит прямо, а кто-то пытается расставить все по полочкам мысленно. Но в любом случае пройдет время и этот день останется воспоминанием. Пускай и не самые приятным из всех, но именно поражения и неудачи делают команду сильнее, заставляют задуматься над теми ошибками, что они совершили. Ведь теперь это не тренировка - это реальность, в которой выживает сильнейший. А сильнее братья только тогда, когда они вместе. Работают, как единая сила, уничтожая любую преграду на своем пути. В этом их преимущество над врагами.
Поэтому Лео старался наперекор себе простить Донателло и дать ему возможность прийти в себя после произошедшего. Брат ранен, причем не менее серьезно, чем сам мечник, и в этот момент еще и давить на него морально было бы по-свински. Когда все благополучно придут в себя, нужно будет обязательно об этом говорить, а сейчас воин ночи просто переносит этот момент. До лучших времен.
Слова Эйприл донеслись до мастера меча несколько позже, чем мутант предполагал. Даже неловко было держать в ожидании девушку столько времени. Это отразилось и на лице Леонардо: некая растерянность и непонимание увидит даже слепой. Сильнее вцепившись в перила, он ответил:
- Уже лучше. В родных стенах все само проходит, - мутант попытался одобрительно улыбнуться, но получилось как-то вымученно и печально, что ее обладатель вмиг стер ее с лица, приобретая вновь спокойное выражение. Да вот только состояние в целом выдавало в нем еще далеко не восстановившегося в здоровье бойца. Тут уж как не криви лицом, а многочисленные раны все скажут за тебя. - Но от таблетки обезболивающего и чая не отказался бы.
Вскоре, по мере того, как спустился сам Леонардо, лидер был насильно выпровожен к дивану и укрыт пледом, который вскоре принес ему Майки. Поблагодарив младшего брата, мечник получше укутался и лег на заранее приготовленную подушку. Тепло от пледа пронеслось по всему телу и стало немного легче переживать боль. Еще бы чаю крепкого. Да, при мысли о чем-то теплом, Лео сразу же вспоминал о вкусном горячем чае. Он сейчас был бы к месту. С ним как-то и легче думается и плохое забывается. Хотелось бы верить, что его просьба будет все же исполнена по мере того, как все присутствующие потихоньку расходились кто куда.
Принципиально важным было проанализировать произошедшее после того, как, вроде бы, обстановка в доме потихоньку нормализовалась. Да, пускай мастер меча был немного не в том состоянии, чтобы что-либо решать или думать. Но спать не хотелось уж точно, а ничем другим сейчас мутант не мог заняться. Состояние было далеким до боевого. Будь он на ногах, то, может быть, помог бы Донни с перевязкой. Уж больно серьезной выглядело его рана и это можно было сказать не являясь специалистом в медицине. Нехорошо становилось от одной только попытки представить, как брат получил столь ужасное увечье.
А Майки с Эйприл. Они ведь тоже пострадали. Их лица... пускай в момент встречи в канализации, Леонардо особо не уделил внимание состоянию здоровья ребят, но успел запомнить их выражение лица. И то, какими потрепанными они были. Хотя сейчас старший из братьев начинал несколько преувеличивать состояние здоровья членов команды в целом, в виду, кажется, повышения температуры. Но в любом случае им сейчас тоже нужна была помощь.

Но в итоге больше в этой самой помощи нуждался сам Лео.

Он умел извлекать уроки, которые преподносит ему судьба. И учиться на своих ошибках и ошибках братьев. И теперь, надеясь на скорое выздоровление, лидер команды должен будет исправить все те недочеты, которые привели их раздробленную группу к такому провалу. Да, это было полное и безоговорочное поражение и лишь, будто сама судьба благоволила им, по чистому везению все остались живы. Кажется, насколько мог услышать покалеченный воин ночи, к братьям пришли на помощь. Одной из них была девушка и ее голос был едва слышен со стороны кухни, где она разговаривала с Эйприл. Надо будет как-нибудь нормально познакомиться с ней и отблагодарить за оказанную им поддержку и помощь.
Сейчас, как только мечник прилег на диван, он стал понимать, что не может даже слова сказать или сделать хоть какое-то телодвижение. Усталость нахлынула на удивление быстро, выбрасывая их головы все мысли, которые мастер меча до недавнего времени соединял в сложные, но правильные по своей структуре системы и цепочки. Лежа на панцире, мутант стал бездумно рассматривать серый и унылый потолок, сам не понимая для чего это делает. "Температура..." - видимо, она вновь неуклонна росла. Холодные компрессоры достаточно действенные, но далеко не долговременная помощь. Тут сейчас бы хорошо антибиотик какой принять, а после попытаться уснуть. И хотя он не мог сейчас позвать хоть кого-то из присутствующих в убежище в виду своей слабости, Леонардо все же знал, что никто это так не оставит на самотек. Мастер Сплинтер, наверное, сейчас отправит кого-нибудь из братьев присматривать за старшим, как это обычно случалось, если кто-то болел. А может кто-нибудь сам посидеть рядышком.
И неважно было, кто прав, а кто виноват. Сейчас главное, что все живы и дома. Эта мысль, повторяющаяся из раза в раз, грела Лео и вскоре к нему наведался господин Морфей, забирая черепашку в царство сна без сновидений. Бездна, которая потом не превратится в ужасный кошмар, что уже было неким прогрессом на пути к выздоровлению.

+4

20

Только перехватив взгляд саламандры и пристально посмотрев ей в глаза, Донателло смог сполна прочувствовать весь ее гнев. Девушка была в ярости, да нет, в бешенстве от совершенно идиотских, по ее мнению, поступков гения — и эта злость не шла ни в какое сравнение с подчеркнутой обидой Рафа и уж тем более молчаливым неодобрением Лео. И пускай Донни уже довелось видеть Мону в подобном настроении, но тогда он и сам бурлил от негодования, а потому все ее упреки отскакивали от черепашки как от сухой горох от стенки. Теперь же он не чувствовал себя рассерженным, а, напротив, испытывал не поддающийся описанию стыд. Понятное дело, что на сей раз ему было нечем парировать или как-либо оправдывать свое решение. Точнее, ответы-то у него были, но... поди, вякни что-нибудь, когда ящерица буквально рвет и мечет, и в руках у нее — туго натянутый край бинта. Донателло с огромным трудом поборол в себе желание втянуть голову в панцирь, и вместо этого предпочел просто сохранять полнейшую неподвижность. Молча глядя на Мону снизу вверх, Дон с застывшим выражением лица выслушивал ее гневную речь, чувствуя, как с каждым мгновением все больше теряет контроль над ситуацией. Когда девушка начала говорить... нет, рычать о том, что юноша совершенно не думает о своей семье, Донателло все-таки попытался открыть рот и возразить — и очень зря. Ладонь саламандры резко прижалась к его губам, обрывая возможный ответ.
Не говори со мной, — тихо и угрожающе прошипела Мона, подобно рассерженной кошке. Ее зрачки сузились в две едва различимые, тоненькие щелочки, отчего взгляд мутантки стал по-настоящему злобным. — Даже слушать тебя не хочу! Я не просила тебя лезть за мной и тащить своих братьев! А потом мне нагло врать... А если бы все не обошлось?! Честно, жалею, что я вообще с тобой связалась на этом треклятом складе... Оставь меня в покое, понял??? — Дон не нашелся, что на это ответить. И когда хватка на его лице исчезла, он продолжал немо взирать на Мону со своего места. Он понимал, прекрасно понимал, что заслужил все эти упреки, но... выслушивать их было невыносимо больно.
Не хочу тебя не видеть, ни слышать... — тем временем, жестко чеканила саламандра, с решительным видом отходя от его стула и направляясь к выходу из лаборатории, — и вообще отстань уже от меня! — ее рука неожиданно метнулась к столу и схватила какой-то увесистый научный журнал. На сей раз Дон уже заранее был готов к чему-то подобному, а потому спешно отклонился в сторону, спасаясь от тяжелого снаряда. — Я - не твоя семья! Уясни ты себе уже наконец! — рявкнула Мона уже откуда-то из дверей, и Дон потрясенно уставился на нее в ответ, машинально держась за плечо и по-прежнему храня робкое молчание. — Если тебе, или твоим братьям оторвут голову - это случится по моей вине... из-за того, что ты придумал себе амплуа моего ангела-хранителя. Я не слабая и я не дура!
Я вовсе не это имел в... — не удержавшись, слабо пискнул Донателло в ответ. Теперь на него и вправду стало жалко смотреть — до того растерянным и огорченным было выражение лица черепашки... Но Мону его расстроенная мина, естественно, не проняла. Сейчас девушка была явно не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобные вещи... и ее вполне можно было понять.
Я сама справлюсь со своими проблемами! Не подходи ко мне больше! — проорала она уже на полном срыве и, оставив побледневшего гения в одиночестве, пулей выскочила обратно в гостиную. Донателло на автомате приподнялся со своего места, намереваясь тревожно окликнуть Мону по имени... но вместо этого лишь тяжело опустился обратно на скрипучее сидение, без преувеличения чувствуя себя выпотрошенным наизнанку. Ей-богу, уж лучше бы она просто снова закидала его мандаринами — физическую боль еще можно было заглушить лекарствами, а вот что он мог поделать с эмоциональной?... Донателло еще несколько мгновений с донельзя несчастным видом смотрел на хлопнувшую железную дверь, а затем с тихим вздохом опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Крики саламандры все еще эхом звучали у него в сознании, терзая и мучая похлеще любого угрызения совести.
"...жалею, что я вообще с тобой связалась на этом треклятом складе... Оставь меня в покое, понял?!..." — эти ее слова, пожалуй, более всех остальных ударяли по самому больному... но он не должен был на них зацикливаться. Да, она была зла, расстроена, считала себя виноватой во всем случившемся... Но это временно, и они еще обязательно поговорят друг с другом, после того, как оба успокоятся и... После того, как ВСЕ вокруг успокоятся и перестанут смотреть на него как на врага народа.
"Они поймут... обязательно поймут," — похоже, теперь Дону только и оставалось, что утешать себя самому. У него ведь и вправду не было другого выхода. Он не мог просто сидеть и ждать возвращения братьев в убежище, зная, что Моне грозит смертельная опасность. Кто мог знать, что... кто мог даже на секунду предположить, что на стороне Рене окажется целый отряд до зубов вооруженных ниндзя, а сам доктор мутирует в подобное чудище? "Ты должен был предусмотреть все, Дон," — чуть ли не хором кричали все вокруг, и они были совершенно правы. Он должен был быть осмотрительнее... и умнее. И уж тем более не паниковать, получив сигнал о помощи от Моны. Тогда, возможно, все бы обошлось, и никто из его близких не пострадал.
Что ж... выходит, он получил то, что заслужил, верно?... просто то, что заслужил.


Выйдя из лаборатории примерно двадцать минут спустя, Дон устало замер на пороге комнаты и огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда все подевались и чем они сейчас занимаются. Видеть кого-либо не хотелось вовсе, но... он должен был до конца убедиться в том, что никто из братьев или их подруг не нуждается в помощи гения. Однако ребята уже разошлись по разным помещениям и теперь занимались своими делами. Ни Моны, ни Рафаэля нигде не было видно — должно быть, первая все еще исходила паром в своей крохотной подсобке, а второй разговаривал с сэнсэем с глазу на глаз. Из кухни доносились тихие голоса Эйприл и Ниньяры; Майки шумел водой где-то на верхнем этаже, а Лео... Лео просто мирно дремал на старой продавленной софе, заботливо укрытый теплым пледом. Тяжело вздохнув, Дон бесшумно приблизился к брату и положил ладонь на его пылающий лоб, измеряя температуру. Та показалась ему не слишком высокой, и поэтому гений не стал будить Лео, предоставив ему столь необходимый отдых. Пускай выспится... Тенью скользнув на кухню и коротко кивнув вопросительно посмотревшим на него девушкам, Дон быстро набрал воды в стакан и вернулся обратно в гостиную, оставив питье на столике рядом с диваном. Возле стакана также были оставлены все необходимые таблетки — от головной боли и, на всякий случай, жаропонижающее. Донателло замер, еще с полминуты молчаливо пронаблюдав за лицом брата; тот, вроде бы, не корчил гримас боли и не стонал во сне, а значит, его здоровье шло на поправку. Донни весь содрогнулся, едва спомнив о том, что Лео пришлось в одиночку выстоять против обозленного Рене. Наверно, только усталость и заработанные ранее увечье помешали ящеру размазать подростка по стенке... Гений с силой потер лоб кончиками пальцев, пытаясь избавиться от нежелательных картинок в своем сознании, на которых Леонардо расквашенной, окровавленной массой валялся посреди грязного, заполненного дождевыми лужами проулка. А ведь на его месте мог оказаться и Майки... и даже Раф. Что уж говорить про Эйприл или Ниньяру?
Хей, — тихо окликнул девушек Донателло, вернувшись на кухню и приблизившись к столу: те как раз были заняты приготовлением завтрака. — Никто больше не ранен? — и, не дожидаясь ответа, Дон осторожно взял руку Эйприл в свою, пытаясь получше рассмотреть ее царапины. На самом деле, не только беспокойство о самочувствии друга привело его сюда. Пряча глаза, Донни едва слышно выдавил, чувствуя, что еще немного — и он просто не найдет в себе смелости извиниться за столь чудовищную ошибку.
...прости.

+3


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Самая большая вина — не сознавать свою вину.