Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Каким я хочу видеть свое "завтра".


[С1] Каким я хочу видеть свое "завтра".

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники (в порядке отписи): Мона Лиза, Сплинтер, Донателло (спустя круг, или два)
Дата и время: Ночь с 21 на 22 апреля
Краткий анонс:
Domani sarà quello che vuoi
 
Оставаться в убежище черепашек, подвергая их ежесекундно опасности - это неправильно.
Мона Лиза решается в очередной раз попробовать покинуть приютившую саламандру очень дружную, очень теплую, и ставшую ей почти родной семью, с одной лишь целью - слепо надеясь, что чем дальше она от них будет, тем в большей безопасности они окажутся. Слишком сильно она не хочет терять своих друзей, чтобы позволить им рисковать своей жизнью из-за ее ошибок... Но как всегда( привычное дело ), что-то, или кто-то, останавливает мутантку от побега.
В этот раз это оказался Мастер Сплинтер.
Мудрые речи старого крыса не менее влиятельны, чем съедающее чувство вины, или порывистый поцелуй Донателло. К слову о последнем - тот не замедлил появиться, словно почувствовал, что его подруга снова собирается неизвестно куда...

+1

2

Мутантка лежала на ставшей ей такой привычной, немного жесткой кровати, в закоулке, отведенном временно под этакую "каморку" саламандры, и молча пялилась в потолок, просто не в силах сомкнуть глаз, уже... уже... уже очень долгое время! Понятное дело, все в убежище уже давным-давно спали, они слишком вымотались, тут одними сутками крепкого, богатырского сна, не обойдешься. Да и разве можно назвать это "крепкий сон"? Никак нет.
Яркие, золотые угольки пристально разглядывающих своды "пещерки" глаз, дрогнули. Может днем ранее, ящерица не спала бы и смогла себя занять полезным делом, вроде, сделать очередную запись в своем знатно потрепавшемся дневнике, но не сегодня. Сегодня голова мутантки была заполнена вовсе не формулами, или решением поставленной задачки перед рядом сложных расчетов генетического материала. И даже не выуживанием из дальних уголков своей памяти знакомых цифр и букв, нет! В Моне прочно поселилось нехорошее, горькое чувство нескончаемой тревоги. Целая вереница различных невеселых картинок мелькала перед широко раскрытыми, почти остекленевшими глазами: оскаленная пасть доктора Рене, когда он легко, словно играючи, вспорол своими жуткими когтищами плечо Донни, самого Донателло, истекающего кровью, почти умирающего в луже посреди пустого переулка... а после вывихнутое плечо Эйприл, покрытая яркими, длинными, рваными царапинами  грудина Микеланджело, лихорадочный Лео у которого совершенно ужасный, больной вид, и все это - по ее вине. Все, что произошло, все это - сделано благодаря ее маленьким ловким ручкам. Мутантка подняла перед собой раскрытую ладонь, молчаливо разглядывая поблескивающую в полумраке гладкую, салатовую кожу. Как порой может один человек(в данном случае некогда, человек) стать огромнейшей проблемой для семейства, да ладно, для целой страны, ведь если бы не помощь черепашек, по городу поползла паника, стоило только барышням, решившим использовать на своих очаровательных мордашках крем, маску, гель, с утра проснуться рептилиями.  Мутантка сжала ладонь в кулак. А сейчас разве лучше? По городу бродит страстно желающая мести гигантская ящерица в халате, которая готова убивать, ради того, чтобы достичь своей цели... От этих мыслей, Мона вздрогнула, и резко села на лежаке, уперев ладони в матрас и с какой-то свирепостью глядя прямо перед собой. От такого внезапого движения, у девушки закружилась голова, и помещение перед глазами, поплыло за спину, завертевшись вокруг бывшей студентки словно карусель. - " Они могли погибнуть." - В очередной раз поняла мутантка и просто молча ужаснулась, до боли закусив губу, и тупо продолжая впиваться глазами в противоположную стену. Ящерка медленно опустила ноги на холодный пол, и сидя, прихватила пальцами взлохмаченные от безостановочного метания по подушке волосы. - " Я не хочу, чтобы это произошло."- Мона Лиза плавно оторвалась от кровати, выпрямившись и решительно туго перевязав раскиданные по плечам беспорядочной копной кудри куском белой ткани, который она импровизированно приспособила под завязку. Хорошо... ладонь мягко ложиться на прохладную, немного влажную серую стену, и коготки осторожно скребут камень, из-за в напряжении плотно прижимающихся к поверхности тонких пальцев. Если она уйдет... Если оставит это место, наконец, спокойно, тихо, пока все отдыхают, и никто не думает, что их проблемной гостье таки приспичило свалить куда подальше, в прочем, это будет выглядеть вполне разумно, и в этот раз, не так подло, как если бы она бросила тогда, в своем старом гараже Донни одного, или, как если бы внезапно исчезла, даже не соизволив извиниться за причиненное беспокойство(как это мягко сказано). Ее поймут. Должны понять.
Мона тихими шажками покинула свою постель, направившись в сторону гостиной, на ходу соображая, что ей нужно взять с собой. Хм... А ведь придется искать себе новое временное жилище, ведь, наверняка Донателло захочет "навестить" пропавшую подругу, и скорее всего первым делом вернется в их пристанище после схватки на крыше. Ох, Донни... При мысли об изобретателе, саламандра резко затормозила, ровно по середине зала, задумчиво обозревая всю панораму предстоящую ее глазам, но глядя куда-то мимо всего этого, словно сквозь дальнюю стену за шкафчиками и тумбой с экраном... Ну и зачем же тебе, Дон, такие проблемы с нею на свою многострадательную шею? Невольно ей вспоминается пылкая речь гения, когда он рьяно держал сторону мутантки, можно сказать, осмелившись почти перечить отцу. - " А ведь он правда уйдет за мной." - Внезапно озарило девушку, и ей пришлось присесть на подлокотник дивана, согнувшись и поставив локти на худые коленки. Подперев щеки руками, Мона смурно посмотрела в чернеющий квадрат телевизора, видя в нем силуэт своего отражения. Ну и физиономия. Она и раньше то ее не особо радовала, а сейчас - перепуганные, огромные, на поллица желтые глазищи, усталое и изможденное выражение лица, отдельные пряди жестких завитков свисающих с наморщенного лба . Красавица, ничего не скажешь. Мона Лиза отвернулась в сторону, выхватив из густой черни окружающей ее, чуть сбоку дверь в лабораторию. Он же просто мальчишка... на что он расчитывает пафосно "убежав с нею под покровом ночи"? Разве он сможет сдержать такой удар? Мутантка не думала, что и сама она не прямо чтобы спасительница Вселенной сошедшая с обложек комикса. Ведь она тоже подросток, простая девушка, может чуть лучше некоторых разбирающаяся в науке, к своему несчастью получившая в награду за свои старания хвост и чешую по чистой случайности. Ее легко сломить... и ее даже скорее всего уже давно бы убили, если бы не Донни и его братья. Но сейчас пылающая праведным гневом Мона, о таких "мелочах" не задумывалась. В конце-концов, она почти невредима, а этому охломону пришлось накладывать швы. Дважды! И еще он соврал... вернее, не сказал правду, но это почти одно и то же! Ей! Соврать! Как он вообще мог решиться на такое?! Не сказать столь важную вещь! От этого зависела жизнь его братьев! Чудо, что все обошлось! Она уйдет. Уйдет и плевать ей на все твои поцелуи и свои обещания!!! В бессильной ярости, Мона, не сдержавшись, треснула кулаком по спинке дивана и тот услужливо отозвался громким скрипом старых пружин, чем страшно перепугал собиравшуюся втихомолку удрать отсюда девчонку. Называется "смылась по тихому". - " Так Мона, тихо, успокойся... Все нормально. " - Осторожно, словно диван под нею сейчас брыкаться начнет от столь небрежного обращения с собой, мутантка снова встала, и крадучись прошла к двери лаборатории. А если Дон там? Тогда план "б" - скажем, что не спиться и она хочет поработать над записями. А после вытолкает гения взашей, и обождя чуть-чуть, уйдет из дома черепашек, но ближе к утру, убедившись, что парень спит. Не самый удобный способ, но что поделать, если придется? Приоткрыв достаточно тяжелую дверь, мысленно чертыхаясь на каждый утомленный хрип старых петель, ящерка сунулась во внутрь, и как-то воровато огляделась по сторонам, после чего включила свет, убедившись, что кроме тихо гудящих процессоров и пестрых лампочек внутри этого техно-рая, ее никто не ждет. Едва не споткнувшись о ряд толстых проводов, пересекающих главную узкую тропу между столами и шкафами, Мона прошествовала к стойке с книгами. Так, где ее старая спортивная сумка? Где-то тут валялась. А, вот она! Не став дожидаться, пока кому-нибудь вздумается сюда заглянуть, мутантка быстрым, широким жестом покидала в раскрытый рюкзак всю свою нужную литературу, кое-как умяв ее к дну, после чего подбежала к одному из компьютеров. Перекопировав файлы с программой, над которой столь долго работал Дон на пустой диск, Мона убрала его во внутренний карман рюкзака, туда же был уложен ее журнал, и некоторые тетради. Баул получился довольно увесистым. Прежде чем покинуть лабораторию изобретателя, Мона подошла к одному из его рабочих столов, аккуратно надавив кончиком пальца на виднеющийся из-под груды металлолома краешек карты города, и вытянула большую половину той, бегло окинув взглядом лабиринт улиц, прикидывая, где-бы она могла остановиться на первые дня два. - " Если меня прежде не словят," - судорожно сглотнула девушка, подгребая железки на столешнице обратно. - " Господи, надеюсь я его дотащу!" - Прокряхтела она, закидывая на плечи сумку, и чувствуя, что под ее весом, сейчас просто опрокинется на спину. Ну уж нет! Придерживая лямку двумя руками, мутантка с присущим ей упорством, отдуваясь, фыркая на спутанные пряди заслоняющие ей обзор, твердыми шагами вышла на середину гостиной, где стояла до того, как зайти в мастерскую, немного помедлила, и решительно направилась к выходу из убежища. Тяжесть книг несколько отвлекла Мону, от грустных, заставляющих сердце съежиться от горечи мыслей. Очень кстати... Схватившись за ручку, Мона чуть снова не опрокинулась назад, и все-таки решила прежде поставить поклажу на землю, а потом уже распахивать дверь. Только она взялась за ремень на плече...
Тихий, проникновенный голос за спиной, лишил девушку равновесия, и мутантка с коротким "АХ", все-таки грохнулась на пол вместе с рюкзаком, упав на него лопатками, но тут-же спешно перевернулась и дико краснея, неловко улыбаясь, села на сумку сверху с совершенно невинным видом. - Эм... Мастер Сплинтер?.....

+2

3

Все-таки Мона ошибалась, считая, что в столь поздний час все обитатели убежища уже давным-давно мирно спали в своих кроватях. Несмотря на то, что Сплинтер бодрствовал уже больше суток и в целом чувствовал себя крайне неважно (сказывалось пережитое волнение), он отчего-то не спешил тушить свечи и ложиться в постель. Вместо этого он предпочел заново погрузиться в медитацию. Теперь, когда все дневные хлопоты и заботы остались позади, и подземелье погрузилось в гулкую тишину, Йоши, наконец-то, представился отличный шанс успокоить взвинченные нервы и еще раз хорошенько все обдумать. Чем он и занялся, отставив пустую пиалу и по-удобнее устроившись на коленях возле своего любимого чайного столика. Веки пожилого мутанта были расслабленно сомкнуты, но промеж кустистых седых бровей сама собой образовалась глубокая складка. Будь здесь кто-нибудь из его сыновей, они бы сразу же поняли: их мастера что-то тревожит, причем тревожит очень сильно... И они бы не ошиблись. Сплинтера и впрямь беспокоило очень многое, начиная общим физическим и моральным состоянием его учеников и заканчивая таинственным врагом, терпеливо поджидающим черепашек и Мону Лизу где-то там, на поверхности. Юная саламандра, сама того не желая, втянула ребят в крайне рискованную авантюру, и пускай в том не было ее вины, присутствие девушки в убежище ставило безопасность их семьи под огромную угрозу. Это понимали все, включая саму Мону... И все-таки, Йоши не стал настаивать на ее уходе. Почему? Да просто потому, что это было бы неправильным решением с его стороны. Безусловно, как и любой отец, Сплинтер предпочел бы, чтобы его драгоценные сыновья в дальнейшем не имели никакого дела как с загадочным отрядом бойцов-ниндзя, так и со спятившим доктором Рене. Но, как бы ему нелегко было это признавать, цепочка страшных и непредвиденных событий оказалась запущена уже в тот момент, когда Донателло отделился от своих братьев и решил вмешаться в происходящее на косметическом складе. А ведь сколько раз Йоши втолковывал ребятам: они должны держаться вместе. Единство — их главная сила и главный залог выживания. Что ж... Юного изобретателя тоже можно было понять: он всю жизнь провел бок о бок с шумными и говорливыми братьями, и вполне естественно, что он не смог отказать себе в удовольствии хотя бы полчаса побыть в одиночестве. Честно говоря, Йоши бы и сам обрадовался подобной возможности. Нет, вовсе не потому, что его раздражало присутствие сыновей, пускай временами они издавали ну уж очень много шума. Просто каждому человеку — или мутанту — время от времени необходимо побыть наедине с собственными мыслями. Кому-то чаще, кому-то реже... Дон всегда был тихим и молчаливым ребенком, в отличие, к примеру, от гиперобщительного Микеланджело, обладавшего необыкновенной способностью присутствовать в нескольких местах одновременно и всюду устраивать яркие и красочные представления. Нет ничего удивительного, что он решил отделиться от остальных во время вечернего патруля и насладиться благословенной тишиной. Но он не должен был отправляться на разведку, не предупредив об этом всех остальных. И что в итоге? А в итоге — совершенно невообразимая ситуация, дальнейшее развитие которой фактически невозможно предугадать. Хотя, конечно, если бы Дон все-таки сообщил братьям о своих намерениях, то черепашки просто-напросто полезли бы на тот склад все вместе... и кто знает, чем бы это закончилось. Быть может, все вышло бы намного хуже, чем это было на самом деле. "Куда уж хуже!" — сказал бы Рафаэль, услышь он сейчас мысли своего престарелого наставника... Сплинтер поневоле крепче стиснул лапой свой посох, и складка на его переносице стала еще глубже, еще заметнее. И впрямь, куда уж хуже...
Нет, Йоши вовсе не злился на Мону и ни в чем ее не обвинял. Но вся эта ситуация здорово действовала на нервы. И пускай мастер старался не демонстрировать своей тревоги и в целом держался на удивление спокойно, внутри у него все холодело при одной только мысли о том, чем могла обернуться следующая вылазка ребят на поверхность. Похоже, все, что они могли сделать — это просто временно залечь на дно и переждать бурю в убежище. А потом... что им делать потом, после того, как все немного уляжется? Если, конечно, вообще уляжется... Над этим следовало хорошенько подумать. Сплинтер глубоко и размеренно вздохнул, старательно избавляясь тем самым от охватившего его напряжения. Он должен был прекратить накручивать самого себя и просто очистить разум от всех этих беспокойных мыслей. Расслабившись, Йоши, наконец-то, избавился от приклеившихся к его лбу морщин и приготовился к тому, чтобы тихо и спокойно выработать стратегию дальнейших действий... Однако промелькнувшая за раздвижными панелями смутная тень вмиг расстроила все его планы. Еще раз вздохнув (на сей раз уже откровенно утомленно), Йоши приоткрыл глаза и медленно поднялся с циновки, опираясь на свою трость. Его легкие, почти неуловимые шаги выдавал лишь шорох длинного розового хвоста, тихо скользящего по полу следом за своим обладателем. Выйдя из своего крохотного, озаренного множеством свеч закутка, Сплинтер привычным жестом сложил руки за спиной и со сдержанным любопытством обернул усатую морду к массивным дверям в лабораторию Донателло: из-за осторожно прикрытой створки доносилось смутное, плохо различимое копошение, время от времени прерывавшееся более громкими звуками вроде бумажного шелеста и едва различимым бормотанием. В какой-то момент внутри все затихло, а спустя несколько секунд в гостиную выскользнула Мона Лиза, "вооруженная" огромным, туго набитым рюкзаком... Правда, к тому времени, как она покинула мастерскую, Йоши уже сделал крохотный шажок в сторону и полностью утонул в густой тени помещения, так что девушка прошла, нет, устало пропыхтела мимо него, даже не заметив чужого присутствия в каких-то жалких метрах от себя. Ну, тут уж не было ее вины: Сплинтер бы себе всю шерсть повыдергивал от стыда, если бы спустя годы, да что уж там, десятилетия напряженных и усиленных тренировок не сумел бы посреди ночи затаиться в темной, полной мрачных углов и закоулков комнате. Проводив видимо пошатывавшуюся под непомерным весом Мону задумчивым и одновременно сочувствующим взглядом, мутант все также бесшумно шагнул из тени и остановился точно за спиной саламандры, проницательно взирая нее с высоты своего роста.
Уже покидаешь нас, дитя? — негромко спросил он, и голос его прозвучал на удивление спокойно. Мона Лиза ожидаемо вздрогнула от неожиданности... и тихо ахнула, с шумом повалившись на спину: похоже, рюкзак все-таки перевесил. Сплинтер умудрился сохранить серьезное выражение морды и подавить усмешку, хотя в глубине его темных глаз зажглись едва различимые огоньки сдержанного веселья. Кое-как выпутавшись из лямок, девушка с горем пополам приняла сидячее положение и постаралась изобразить максимально нейтральное выражение. Мол, я не я, и сумка не моя... Эх. Йоши не двинулся с места, продолжая по-доброму смотреть на ящерицу сверху вниз, но на сей раз во взгляде его промелькнуло сожаление. Он знал Мону не так долго и потому не спешил делать какие-то однозначные выводы насчет ее характера, но того времени, что он наблюдал за ней, вполне хватило, чтобы понять: эта девочка ни за что не станет перекладывать свою ношу на чужие плечи. В этом была ее сила... и ее слабость. Чуть повернув голову, мастер с нарочитым любопытством оглядел ее рюкзак, как будто бы прикидывая на глазок его вес.
Полагаешь, эти книги помогут тебе быстрее оторваться от преследования? — осведомился он... кажется, на полном серьезе. — Или... — его гибкий хвост скользнул к одной из лямок и слегка приподнял увесистую суму над полом, — ...ты планируешь воспользоваться им как шаром для боулинга? Весьма интересный стратегический ход, — все также задумчиво молвил он, опуская рюкзак обратно. Взгляд его вернулся к покрасневшей не то от смущения, не то от досады мордашке Моны... А затем Йоши тепло улыбнулся и чуть заметно покачал ушастой головой.
Не думаю, что это хорошая затея — подниматься на поверхность в одиночестве, да еще и с таким грузом на плечах, — что-то в его словах прозвучало до крайности... двояко, как если бы он вложить в свою реплику какой-то иной, скрытый смысл. Так оно, в общем-то и было. Помолчав, Сплинтер сделал несколько шагов вперед и приблизился к Моне чуть ли не в плотную, продолжая пристально и внимательно смотреть ей в лицо.
Я понимаю, почему ты хочешь уйти от нас, дитя, — произнес он мягко. — И я не намерен тебя останавливать. Это твой личный выбор, и ты вправе поступать так, как тебе велит твое сердце. Но прежде, чем ты примешь окончательное решение, подумай, сможешь ли ты справиться с такой тяжелой ношей в одиночку.

+2

4

I'll sail away
It's time to leave
Rainy days are yours to keep

Можно попытаться найти оправдание тому, что она собралась неизвестно куда глубокой ночью, но все они прозвучат сейчас мягко говоря - просто смешно. И глупо... хотя куда уж глупее, чем то, что она сейчас пытается изобразить на своем лице абсолютно расслабленное, бездумно-веселое выражение растянув кончики губ в ну просто клоунской, неестественной улыбке, стоя так, покачиваясь по-детски на носочках взад-вперед, заложив руки за спину. Это до ужаса наивно, а ведь она уже не маленькая... Сплинтер сделал едва уловимое движение в сторону, кажется желая получше рассмотреть объемистую сумку, которая "пряталась" за фигурой саламандры, и мутантка  наклонилась аналогично в ту же сторону, не давая крысу это сделать, - Эм... Мастер Сплинтер, нет... вовсе все не так... я... - но отпираться уже бесполезно. Хамато Йоши сразу задал вопрос, на явное бегство их гостьи, а иначе, ради чего она выползла в столь поздний час... как чтобы не сбежать из убежища? Она наверняка сейчас выглядит донельзя нелепо со своей накладной улыбкой и смешной попыткой представить все, как невинную прогулочку в непроглядную темень, для тренировки своего тонуса с таким мешком за плечами. Саламандра стерла с лица непонятную ухмылку и потерянно взглянув на Йоши снизу вверх, с тихим вздохом, послушно посторонилась. — Полагаешь, эти книги помогут тебе быстрее оторваться от преследования? — Мона моргнула и стыдливо молча покосилась в сторону рюкзака, из которого под туго натянутой тканью выпирали острые углы множества книг, коими он был забит под завязку. Мутантка сцепила руки в замочек за спиной и виновато склонила голову вниз. Вот ведь... — Или... — краем глаза она уловила движение тонкого бледно-розового крысиного хвоста, мелькнувшего мимо ее лодыжки и на несколько секунд подержавшего ее сумку за ручки над землей. Саламандра могла бы молча подивиться легкости, с которой пожилой мутант, казалось, приподнял немыслимо тяжелый "багаж" девушки, но у Моны было такое сейчас кислое выражение лица, и ей совершенно было не до того. То ли насмешка, то ли жалость скользившая в спокойном, плавном, тихом звучании голоса Мастера, вызывали в душе девушки и смятение и досаду одновременно. Она растерянно металась глазами по полу, до боли сжимая свои пальцы в ладошах, не зная, что ей на все это ответить. — ...ты планируешь воспользоваться им как шаром для боулинга? Весьма интересный стратегический ход. — Мона быстро подняла глаза вверх, встретившись взглядом со Сплинтером, и тут же вновь склонила голову на свою грудь, зажмурившись и боязливо подняв вверх острые плечи. Ей не хочется отвечать... Не хочется хотя бы по той причине, что учитель и так прекрасно знает, что их странная, незадачливая гостья сможет ему ответить. Но вечно молчать, топчась на пороге не будешь, хочет она или нет, нужно держать ответ за свои действия. Приподняв веки, дрогнувшим взглядом ящерица смело, прямо посмотрела в лицо крысу, чуть приоткрыв рот, чтобы наконец произнести замершие на языке слова и... правильно - попрощаться... Она наделась, что пожилой мутант поймет ее как нужно, как она хотела, и не будет осуждать ее поступок, просто спокойно отпустит девушку, хотя "благословения" в добрый путь, конечно можно не ждать - Мона и сама понимала, что делает просто отчаянный, не слишком продуманный, и до крайности опасный шаг. - Мастер....
— Не думаю, что это хорошая затея — подниматься на поверхность в одиночестве, да еще и с таким грузом на плечах.
Моне приходится вновь закрыть рот, поджав губы. Она стушевалась, утеряв ту самую нить своеволия, бесстрашия и упертости, которую только что собрала в кулак, чтобы прямо и четко все объяснить сенсею черепашек, зачем ей это нужно - убегать ... Только что мутант озвучил ее личные мысли, давно дергающие беспокойное сознание, но тонущие под толстым слоем вины и желания во чтобы то не стало огородить мир от проблем порожденных с ее помощью. Ведь никто не виноват в происходящем. Оно касается непосредственно лишь ее, и почему... Почему за это должны страдать другие?! Черт, почему она НИЧЕГО не может сделать?! Даже этот побег казался просто смешной, наивной попыткой как-то исправить содеянное. Но все друзья за это уже получили сполна... и вот уж чего она не может исправить. Не может - потому что не всесильна. Потому что она слаба. Потому что она всего... одна? - " Вот еще зареветь тебе только не хватало! " - Руки, до этого цепляющиеся друг за друга в плотном замочке, совсем не заметно для нее самой разжались, и теперь вытянувшись в струнку: мутантка стояла сжимая кулаки и гордо вскинув голову вверх, готовая разрыдаться от той безвыходности, что распирала ее грудь изнутри! Глаза на мокром месте - огромные, ярко желтые, смотрели прямо в покрытое жесткими, щетинистыми темными шерстинками лицо Сплинтера, до того упрямо, до того бесстрашно и уверенно, не смотря на влажную кромку у нижних век, что, казалось, она сейчас просто молча скажет "до свидания", поднимет свой увесистый баул, прижмет его к себе обеими чуть дрожащими руками и уйдет... не обернувшись.
— Я понимаю, почему ты хочешь уйти от нас, дитя, — Мутант сделал несколько бесшумных шагов ближе к  нервозно приподнявшейся чуть ли не на цыпочки Моне, продолжая глядеть на нее все с тем-же невозмутимым спокойствием. — И я не намерен тебя останавливать. Это твой личный выбор, и ты вправе поступать так, как тебе велит твое сердце. Но прежде, чем ты примешь окончательное решение, подумай, сможешь ли ты справиться с такой тяжелой ношей в одиночку.
Как ей сейчас хотелось сделать именно это... забрать то, что является неотъемлемой частью ее проблем, и сбежать отсюда, оставить все, оказаться наедине с собой, чтобы больше никто, никогда не....
- Учитель... - негромко начала мутантка, не в силах больше сдерживать все, что накопилось у нее в душе и рвалось на волю, бившись стаей перепуганных птиц вот уже несколько минут. Голос предательски дрогнул, и она тут же замолчала, прикусив губу. Так по-женски рыдать в чью-то жилетку, но Мона не собиралась сейчас реветь, как дешевая всеми обиженная актрисулька, заламывая ручки, лишь чтобы ее пожалели. Достаточно слез. Хватит. Она устала...
Еще один глубокий вздох, и Мона вновь обратилась к наставнику, прекратив "гарцевать" перед ним на носочках от напряжения, а опустившись прямо на ступни и расслабив руки.  Тяжелый хвост безжизненно шлепнулся рядом с сумкой. - Мастер Сплинтер. Послушайте... Я вам очень благодарна за то, что Вы, и ваша замечательна семья приютили меня, помогли мне, но... но я не могу это сделать, - Саламандра резко с жаром прижала к груди ладонь, - да, Вы правы, это тяжело. Это опасно. И вообще я всего-лишь шеснадцатилетка ставшая ящерицей, а не супергероиня, простая студентка, которая имеет только одну поразительную способность - влипать в неприятности. Мое сердце мне уже ничего не велит... я просто теряюсь. - Мона замолчала горестно обхватив себя одной рукой за плечо и запустив пальцы свободной ладони в разлохмаченные волосы. - Во мне истерично вопит совесть. Она глушит все... Я сделала то, чего не должна была делать, и в итоге, подвергла опасности семью. Очень хорошую и правильную семью! Вы захотели помочь мне, а в итоге из-за меня все оказались втянуты в дело, которого вы совершенно не касаетесь. Никто не должен расплачиваться за мои ошибки. Это не правильно. Я знаю, Вы из самых лучших побуждений... но... Мастер, вы же понимаете, какую беду я навлекаю на вас, и ваших сыновей? Понимаете? - Мутантка снова поймала сосредоточенный, задумчивый взгляд крыса, смотря на него просяще и ... так смотрят те, кому просто некуда больше деваться. Ей правда, некуда деваться, и единственный выход, который она видит, это... - Если я смогу, - Саламандра склоняет голову вниз, - Если у меня получится. Если я буду достаточно осторожной, ведь теперь мы все в курсе, какой враг нас поджидает, и как с ним можно справится, буду пытаться водить его за нос, до тех пор, пока не сделаю антимутаген сама. А там... а там посмотрим. - Мона тихо шмыгнула, вновь обхватив себя за локти и задумчиво покосилась в сторону приопустив веки, -  Знаю, что Донателло очень не хочет, чтобы я уходила. Он меня об этом просил, и я ему сказала что... Мастер Сплинтер. Я не знаю, как объяснить пологичнее поведение Дона, - Какая к черту логика с этим мальчишкой? - ... но что я могу сказать с уверенностью, это то, что он наверняка пойдет меня искать и ловить... Вы уж пожалуйста, удержите его? - Она тихо фыркнула, - Не хотелось бы чтобы меня мешком приволокли обратно на больном плече, и пришлось снова его зашивать.
Ящерица плавно опустилась на корточки, расстегнув молнию рюкзака и аккуратно поправила книги, чтобы острые края не слишком выпирали во все стороны, и не причинили еще больше неудобства, чем вес рюкзака. Достав один из томов, мутантка коротко прислонилась к нему лбом, нахмурившись, после чего сунула его обратно, опустив туда одну ладонь. Она сидела к пожилому крысу спиной, просто чтобы не видеть его тяжелого, осуждающего, в некоторой степени, взгляда, но явственно ощущала его на своем затылке. - Думаете я поступаю не правильно?... - Мона замерла, не поворачивая головы, а молча разглядывая тяжелую дверь выхода прямо перед собой. Что будет, если она сломается? Если ее поймают? Кто тогда сможет помочь людям? Избавить их от перспективы стать мутантами, как она и Рене. И вернуть самому доктору человеческий облик, если у Моны Лизы не получится и она проиграет этой игре в кошки-мышки? Ожидая ответа Сплинтера, саламандра замерла сидя на корточках, поставив локоть на колено и накрыв кончиками пальцев искусанные губы, задумчиво устало буравя стену глазами. Если бы она могла договориться о подобном с Донни, чтобы в случае чего он бы подхватил эстафетную палочку и доделал ее работу, просто потому, что иного выхода бы не осталось. Но у нее не было возможности донести все это до умника, лишь по одной простой причине - он прикует ее цепями к батарее и радостно сообщит, что она окончательно спятила. И будет в чем-то прав. - " Я не должна сдаваться. Хотя то, что я делаю - чистой воды самоубийство."
I'll fade away
The night is calling my name
You will stay
I'll sail away

- Мне пора... - Мутантка подняла голову вверх и обернулась, не глядя на Мастера Йоши, - И все-таки, мне правда пора...

Отредактировано Mona Lisa (2013-12-03 05:22:49)

+2

5

Учитель... — это кроткое, тихое обращение подействовало на него подобно легкому электрическому разряду. Йоши едва заметно вздрогнул и прижал подбородок к груди, взирая на Мону теперь уже без следа былой иронии. Теплые искорки, дотоле ютившиеся в глубине его изжелта-карих глаз, как будто померкли, но взгляд пожилого мастера от этого не стал злее или холоднее — скорее, просто грустнее. Сложно было сохранять улыбку, глядя на столь потерянную, отчаявшуюся мордашку. Чуть подрагивающие, но упрямо сжатые в ниточку губы; блестящие на ресницах крупные горошины слез; болезненно алеющие щеки... Все это действовало на Сплинтера не хуже фирменного щенячьего взгляда Микеланджело. Сохраняя на лице все то же сдержанно-тронутое выражение, мутант внимательно выслушал долгий и немного сбивчивый монолог саламандры, отметив про себя, с каким огромным трудом ей давалась эти непростые слова, полные безграничной вины и раскаяния — и, тем не менее, Мона продолжала говорить, глотая подступавшие к горлу всхлипы и напряженно удерживая лихорадочно опускающимися уголками рта. Завершив свою речь крайне необычной, но ожидаемой просьбой, девушка, наконец, торопливо отвернулась к брошенным на полу вещам, тем самым давая Сплинтеру возможность как следует обдумать услышанное. Старик явно не торопился с ответом, молчаливо наблюдая за тем, как Мона, чуть сгорбившись, поправляет выпирающие сквозь жесткую ткань уголки книг. На какое-то время между Йоши и его юной собеседницей повисло глубокое молчание... А затем в очередной раз тихонько взвизгнула молния на рюкзаке, и девушка, замерев, с сомнением устремила взгляд на тяжелую металлическую дверь, словно бы на минутку усомнившись в собственном решении.
Думаете я поступаю не правильно?... — негромко спросила она у старика, не поворачивая всклокоченной кудрявой головы. Сплинтер тихо вздохнул в ответ и зачем-то снова покачал ушастой головой — хотя и знал, что Мона этого не увидит.
Думаю, ты поступаешь так, как это подсказывает тебе твой разум, — довольно туманно откликнулся он, привычным жестом огладив свою длиннющую бородку. Взгляд мастера по-прежнему был печален, а голос — тяжел и задумчив. Он больше не смотрел на Мону, а невидяще уставился куда-то в темное пространство чуть сбоку от нее. — Насколько это правильно — подскажет время... Единственное, что я мог бы посоветовать тебе, дитя, — прохладная и когтистая ладонь мастера неожиданно мягко легла на плечо Моны, едва ощутимо его пожав, — так это не торопиться с принятием окончательного решения. Отдохни, пока у тебя есть такая возможность, подумай как следует... Вполне возможно, что правильный ответ придет к тебе сам собой, лишь стоит тебе немного успокоиться. А чтобы тебя не терзал страх за наши жизни — мне потребовались долгие годы, чтобы как следует изучить местные катакомбы, и я сильно сомневаюсь, что враг сможет отыскать наше убежище в лабиринте подземных ходов... по крайней мере, в ближайшие дни. А значит, ты можешь оставаться здесь так долго, сколько это потребуется для создания лекарства. Что же касается Донателло... — Йоши смолк на несколько мгновений, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова. — Как ни горько мне это признавать, но мои сыновья уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно распоряжаться своими жизнями. Если кто-то из них решит рискнуть собой ради спасения других, я не стану этому препятствовать... даже несмотря на то, что я их отец, — в голосе старика отчетливо послышалась сдержанная тоска. — Мне жаль, дитя, но я не могу дать тебе такого обещания. Почему бы тебе самой не поговорить с Донателло? Я уверен, если ты не станешь закидывать его мандаринами на этот раз, он с охотой тебя выслушает, — и Сплинтер, не удержавшись, тихо усмехнулся себе под нос, шевельнув густыми снежно-белыми усищами. — В любом случае, это лучше, чем оставлять его в неведении, особенно после всего того, что вы пережили вместе. Если бы не ваша взаимная поддержка, эта ночь могла бы оказаться фатальной для вас обоих. На мой взгляд — тут есть над чем подумать. Как ты считаешь? — старик, наконец, убрал руку с плеча Моны и, развернувшись, медленно двинулся в направлении собственной комнаты. Уже оказавшись на ее пороге, старик обернулся — высокий темный силуэт на фоне теплого, золотистого каскада мерцающих свечей.
Я буду рад увидеть тебя утром во время завтрака... но даже если ты решишь уйти — знай, что одно место за нашим столом всегда будет оставаться свободно. Доброй ночи, — и, адресовав притихшей ящерице еще одну слабую, теплую улыбку, Йоши плавно задвинул деревянную панель, полностью скрываясь из виду и оставляя Мону в глубочайшей задумчивости стоять на пороге убежища. Этот долгий, эмоциональный разговор окончательно утомил Йоши — но, в то же время, отчасти успокоил его нервы... Пожалуй, ему хватило медитаций на сегодня: пора было отходить ко сну, благо, что до утра еще оставалось немало времени. Прислонив трость к стене, Сплинтер устало прилег на жесткий матрац и, сложив лапы на груди, устремил задумчивый взгляд в тускло озаренный потолок. Его уши против воли шевельнулись в направлении раздвижных дверей, улавливая звуки чужих шагов... а в следующий миг на седой морде старика промелькнула добрая, почти ласковая усмешка. Все-таки, по его мнению, Мона приняла правильное решение... Окончательно успокоившись, Сплинтер утомленно прикрыл веки и, уже засыпая, отрешенно подумал о том, что утром за столом будет яблоку негде упасть.

+2

6

Определенно, это просто был не его день. Мало того, что бедного мутанта едва не прикончил огромный злобный ящер, так Донни еще и свалился с крыши, а чуть позже был вынужден отбиваться от целого града спелых мандаринов — и ладно бы только ими дело и ограничилось! Но самое худшее, пожалуй, заключалось в том, что ни братья, ни Мона, ни даже сэнсэй не одобрили его поступка... и, кажется, вообще не поняли его мотивации. Единственными, кто хоть как-то поддержал Дона, были Майки и Эйприл, но и они, кажется, отчаянно ломали головы над тем, с чего бы это вдруг обычно спокойному и здравомыслящему изобретателю приспичило вести себя подобно влюбленному идиоту... Ну да, все верно, он и был по уши влюбленным идиотом, но разве это лишь одна-единственная причина, по которой он бросился на выручку Моне, не взирая на разыгравшийся на поверхности ураган? Вовсе нет! Гений тихо зарычал сквозь плотно стиснутые зубы, после чего обхватил руками подушку и с силой зажал ею виски — как будто это могло избавить его от острого приступа самобичевания. Да, да и еще раз да, он виноват, он не должен был брать Майки с собой, а уж Эйприл и подавно... Коли уж на то пошло, он вообще не должен был отпускать Мону куда-либо в одиночку. Почему же он дал ей уйти? Донателло беспокойно заворочался с боку на бок, комкая и стягивая простыню; теплое шерстяное одеяло уже давно сбилось куда-то в изножье кровати, наполовину соскользнув с ее края. После того, как саламандра накричала на умника в лаборатории, он не придумал ничего лучше, как незаметно подняться к себе в комнату и там уже бессильно рухнуть в постель, практически сразу глубоко заснув. Теперь же, спустя добрую половину дня, когда все убежище погрузилось во тьму, а его потрепанные обитатели разбрелись по разным комнатам, Дон проснулся от голодной рези в животе. Какое-то время юноша просто молча пялился в темный потолок, обдумывая события минувших суток и пытаясь спокойно проанализировать собственные поступки. Мастер всегда учил его освобождать разум от лишних мыслей, но на сей раз это не принесло ощутимого результата. Напротив, чем больше Донателло размышлял над случившимся, тем больше его терзали обида и негодование. Да что такое, в конце концов, творилось с его братьями?! Почему им казалось абсолютно нормальным то, что хрупкая и беззащитная девушка должна была самостоятельно разбираться с толпой вооруженных, опытных ниндзя или тем же доктором Рене, раз в десять превосходившим ее по размерам?... Даже если Мона и была в чем-то виновата, — хотя в чем конкретно, Дон упорно не понимал, — разве это правильно, позволять ей в одиночку сражаться с Лизардом и его соратниками?
"Я поступил так, как должен был поступить любой на моем месте," — наконец, угрюмо заключил гений. Усевшись в постели, юный мутант с какой-то злостью скомкал подушку и швырнул ее в противоположную стену. — "И если бы мой брат оказался в подобной ситуации... мог бы ли я сам упрекнуть его в идиотизме или беспечности?" — Донателло сгорбился, напряженно обхватив свою зеленую лысину обеими руками и подтянув колени к груди. Темные серые глаза сумрачно уставились куда-то в темноту. — "Ничего не понимаю..." — гений с досадой покрутил головой, пытаясь избавиться от терзающих его эмоций. В этот момент пустой желудок в очередной раз издал протяжную, жалобную трель... Черт. Похоже, ему все-таки не удастся заснуть этой ночью — по крайней мере, до тех пор, пока он не утолит свой голод. Тяжело вздохнув, Дон свесил ноги с края ложа и коснулся ступнями прохладного бетонного пола, отчего по его взмокшей, болезненно-горячей коже пробежал до крайности неприятный озноб. Прекрасно... только не говорите, что он еще и простуду умудрился подхватить. Это было бы слишком для одного дня... даже для такого неудачного, как этот. Еще больше помрачнев, Донателло уперся руками в скрипучий матрас, желая принять вертикальное положение, и это почти ему удалось... однако полыхнувшее болью плечо вынудило его с тихим шипением опуститься обратно на кровать. Нет, пожалуй, в первую очередь стоило вколоть новую порцию анестетика, а уж потом идти на кухню и лепить себе бутерброды. Стиснув зубы и машинально придерживая ноющее предплечье, мутант с горем пополам поднялся на ноги и, чуть шаркая, направился прочь из комнаты. Ему не нужно было зажигать лампу, чтобы сориентироваться в кромешной тьме и наощупь отыскать дверную ручку, равно как и не приходилось теряться в беспросветно-черном коридоре, дабы бесшумно выйти прямиком к узкому "балкончику", с которого при желании можно было окинуть взглядом все убежище. Это был его дом; он проходил этот путь сотни раз, в том числе и ночью, возвращаясь в комнату после долгих часов работы в мастерской; само собой, что он наловчился преодолевать его в полной тишине, не желая тревожить чужой сон. Вот и сейчас, Донни на цыпочках скользнул к лестнице... да так и замер, схватившись рукой за прохладные металлические перила. Дотоле хмурое, донельзя помятое лицо вмиг растеряло всякие остатки сна, лишь стоило подростку расслышать чьи-то тихие, едва слышные голоса ярусом ниже.
"Мона... и Сплинтер," — определил Дон уже спустя пару мгновений, чувствуя, как поневоле ускоряется его сердцебиение. Сильно взволнованный, черепашка слегка перегнулся через скрипучее ограждение, затаив дыхание и напрочь позабыв о том, зачем хотел спуститься.
...не правильно. Я знаю, Вы из самых лучших побуждений... но... Мастер, вы же понимаете, какую беду я навлекаю на вас, и ваших сыновей? Понимаете? — от тихого, виноватого тона саламандры, с каким она обращалась к молчаливо слушавшему ее Сплинтеру, у Дона в очередной раз сжалось что-то в груди. — Если я смогу... если у меня получится. Если я буду достаточно осторожной, ведь теперь мы все в курсе, какой враг нас поджидает, и как с ним можно справится, буду пытаться водить его за нос, до тех пор, пока не сделаю антимутаген сама... — на этих словах мутант с такой силой вцепился пальцами в перила, что у него аж костяшки заболели. Господи, ЧТО она несла?!... Водить за нос Рене — это что, шутка такая? Приготовить антимутаген... не имея ни специального оборудования, ни компьютера, ни реактивов... вечно перемещаясь из одного убежища в другое, с горой книг за плечами... без денег, без возможности выйти на улицу до захода солнца... О чем она только думала! У Дона чуть в глазах не потемнело от охватившего его бессильного гнева.
"Ну почему, почему она такая упряма?..." — кое-как взяв себя в руки, Донателло склонился еще ниже, силясь разобрать дальнейшие слова девушки, однако она говорила настолько тихо, что ее мог услышать только стоявший чуть ли не вплотную Сплинтер. В какой-то степени, это было даже к лучшему: если бы Дон сумел понять, о чем Мона просила его наставника, он бы, скорее всего, не выдержал и с шумом скатился вниз по лестнице, спеша выкрикнуть, что, мол, черта с два меня кто удержит, и вообще никто и никуда отсюда не уйдет... Однако вместо этого умник продолжал неподвижно стоять на балконе, все также молча подслушивая чужой разговор. И пускай это было неправильно, он не мог заставить себя уйти обратно в комнату. Ведь, по сути, сейчас на его глазах Мона принимала свое окончательное решение — а значит, он мог и не увидеть ее больше... Все-таки, это было довольно подло со стороны ящерицы: покинуть убежище, никого не предупредив и даже не попрощавшись. Неужели она боялась, что Дон силой затолкает ее к себе в мастерскую и запрет там, аки пленницу? Вообще-то, Донателло уже был близок к чему-то подобному, учитывая, с каким маниакальным упрямством Мона стремилась шагнуть прямиком в когти убийц... Ее мотивы были вполне понятны, но девушкой явно руководила банальная паника. Она боялась, безумно боялась, что ее присутствие в убежище подставит все их семейство под удар. Но, черт подери, в данный момент это подземелье являлось самым безопасным местом во всем Нью-Йорке... Кому вообще могло прийти в голову искать черепашек где-то в темных, вонючих туннелях городской канализации? Мона не желала понимать, не желала даже просто на минутку задуматься о том, какой страшной опасности она себя подвергает. Насколько глупо и безрассудно было подниматься сейчас на поверхность... А может, ей уже просто было все равно.
В отличие от Дона, который, на минуточку, все это время руководился не только юношеской симпатией к бывшей студентке, но и ответственностью за последствия собственных поступков. Только они с Моной могли отыскать способ создания антидота. Только они с Моной могли исправить все то, что они натворили на косметическом складе. Только они с Моной могли вернуть Рене его человеческий облик и отобрать у него формулу опасного мутагена... Так почему же, спрашивается, она так упорно настаивала на уходе?!
"Ты не справишься со всей этой чертовщиной в одиночку... Равно как и я никогда не смогу закончить исследования без твоей помощи," — Дон едва слышно скрипнул зубами, отводя взгляд в сторону от мирно беседовавших мутантов. — "Мы не имеем права расходиться в разных направлениях... Есть вещи, которые просто нельзя пускать на самотек. Пожалуйста, просто пойми это уже наконец..." — на мгновение прижавшись лбом к собственному плечу, Донателло снова вскинул голову и прислушался к чужому разговору. Сказав что-то Моне напоследок, Сплинтер медленно и степенно удалился к себе в комнату; раздвижная панель отрезала его темный силуэт от замершей на пороге саламандры, и огромное помещение вновь погрузилось в густой сумрак. Дон не тронулся с места и вообще никак не пошевелился, просто немо глядя вниз и ожидая от Моны хоть какого-нибудь движения. Та, к счастью, не догадывалась о том, что за ней кто-то наблюдает... Еще немного посидев "на чемоданах", девушка, наконец, поднялась на ноги и, устало перехватив лямку рюкзака хвостом, с шуршанием потянула свою бандуру прочь от входных дверей. Донателло непроизвольно издал облегченный вздох и, спохватившись, тут же нырнул обратно в коридор, не желая выдавать Моне свое присутствие. Спасибо, ему вполне хватило той неприятной сцены в лаборатории... Убедившись, что саламандра вернулась к себе в закуток, Дон бесшумно спустился вниз по каменным ступеням и незаметно проскользнул в мастерскую, где на несколько минут замер над рабочим столом, упершись в него обеими руками и сосредоточенно обдумывая свои дальнейшие действия. Итак, Сплинтеру все же удалось переубедить Мону оставлять их убежище в ближайшее время... Но саламандра наверняка продолжала винить себя в случившемся — и, естественно, страшно злилась на Дона, считая его поведение как минимум... детским. Гений нахмурился сильнее прежнего, понимая, что ему в любом случае необходимо еще раз переговорить с Моной, даже несмотря на то, что она больше не желала его видеть. Очевидно, что мотивы подростка были ей абсолютно непонятны, и противоестественны, а значит, ему следовало подробно их разъяснить, и чем скорее — тем лучше... Глубоко вздохнув, Донни устало потер глаза кончиками пальцев и, проморгавшись, выдвинул аптечку. Обезболивающее, да... сначала обезболивающее. С горем пополам вколов себе очередную порцию анестезии, Дон еще немного постоял на одном месте, терпеливо дожидаясь, пока напряженные мышцы, наконец, расслабятся и прекратят болезненно дергаться, и только после этого двинулся прочь из лаборатории. Только вот путь его лежал отнюдь не к лестнице и даже не к временной спальне Моны, а куда-то мимо, в направлении кухни. Он чувствовал, что ему необходим какой-то весомый повод для того, чтобы вломиться к ящерице посреди ночи и не получить при этом мандарином в глаз... или еще куда-нибудь. Стараясь особо не шуметь, Донни на цыпочках прокрался к плите и прищелкнул встроенной электрической зажигалкой. Водрузив чайник на огонь, юноша занялся приготовлением нехитрого ланча — а конкретно, теплых бутербродов с сыром и тонким слоем ветчины. Еда и горячий мятный чай... это должно было подействовать. Собрав приготовленные им сэндвичи и кружки со свежезаваренным травяным напитком на поднос, изобретатель все также тихо направился прямиком к чулан к Моне. Бьющий из-под двери сноп света подсказывал, что саламандра все еще не спит, а значит, он мог смело нарушить ее покой. К сожалению, у Дона не было возможности предупредить девушку вежливым постукиванием по деревянному косяку — все-таки, руки у него были заняты, а голова и без того сильно болела, так что, юноша просто тяжело привалился к створке здоровым плечом и медленно, со скрипом толкнул ее вперед. Сначала глазам Моны предстал поднос с нагроможденной на него стопкой "дымящихся" бутердбродов, а затем — слегка смущенная и в то же время очень серьезная физиономия Донни. Отыскав взглядом ящерицу, подросток в первую очередь обратил внимание на впечатляющую гору книг, вываленных прямиком на кровать Моны и частично закрывающих ее от вошедшего в комнату изобретателя.
Извини, что так поздно, — произнес он негромко. — Я решил принести тебе немного поесть. Ты, наверно, жутко проголодалась... — довольно спорное утверждение, учитывая, что он проспал весь вечер и сам пропустил ужин, а потому не знал, присутствовала ли на нем его подруга. Может, да, а может, и нет. В конце концов, насильно в нее ничего не пихали — его дело просто предложить. Аккуратно поставив поднос на крохотный столик у кровати Моны, гений вопросительно взглянул на последнюю, но та демонстративно отвернулась, делая вид, что всерьез поглощена чтением книги. Ну, чего-то подобного Дон от нее и ожидал. По крайней мере, она больше не швырялась в него журналами — уже хорошо.
Я не голодна, — отчеканила ящерица, даже не удостоив друга взглядом. — Уходи, — тон ее был ожидаемо холоден, и в этом не было ничего удивительного... И все-таки, на исцарапанном лице мутанта проступило утомленное, даже осуждающее выражение. Та вспышка в лаборатории не прошла бесследно: желая того или нет, но Моне удалось ранить его в самое сердце, и он был бы не против услышать от нее слова извинения — в конце концов, он ни в коем разе не заслуживал подобного отношения, даже несмотря на то, что не сказал ей всей правды. И пускай гений прекрасно осознавал, что именно побудило Мону сказать ему такое, он все еще чувствовал себя обиженным.
Послушай, — как можно спокойнее обратился Дон к мутантке, стараясь, чтобы его голос прозвучал ровно и сдержанно. — Я хочу с тобой поговорить. И я не уйду отсюда, пока ты меня хотя бы не выслушаешь, ясно? — гм, быть может, это прозвучало несколько резковато или даже самонадеянно, но Донателло не собирался покидать комнату раньше, чем он объяснит Моне свой поступок. То ли заинтересовавшись, то ли просто смилостивившись, Мона никак не отреагировала на его слова, но вместе с тем и не стала возражать, давая черепашке возможность высказаться. Еще разок глубоко вздохнув, Дон устало опустился на кровать, усевшись панцирем к чужой спине и едва не столкнув парочку книг с покрывала. Какое-то время между ребятами царило натянутое молчание: было не так-то просто собрать мысли в кучку и адекватно выразить их словами... Донателло даже не знал толком, с чего ему начать, а потому сильно нервничал, осознавая, как он, должно быть, глупо смотрится со стороны — большая перевязанная черепаха, сидящая на штопанном покрывале и напряженно стискивающая собственные руки.
...там, в лаборатории, — наконец, не очень связно начал он, — ты сказала, что я придумал себе амплуа ангела-защитника... и что мне плевать на свою семью, — эти слова дались ему очень непросто, учитывая, как много боли они ему причинили накануне утром. — Это не так... Моя семья для меня все, — Донни чуть опустил голову, продолжая неосознанно сжимать и тереть ладони друг о друга. — Я никогда не прощу себе, если с ними что-нибудь случится... но и с тобой тоже. И дело даже не в том, что я привязался к тебе, или... то есть, ты, конечно, мне очень дорога, даже не смотря на то, что мы знакомы меньше недели, — ох, слава богу, что Мона не могла увидеть вспыхнувшего на его скулах румянца!... — Но за это время я успел убедиться, что ты заслуживаешь если не моей симпатии, то как минимум моего уважения. Ты... ты всегда ставишь чужие интересы вперед своих. И ты не бежишь от проблем, а стараешься исправить собственные ошибки, даже если ты ни в коем разе не виновата в случившемся. Честно говоря, я хотел бы быть похожим на тебя, — задумчиво произнес он, на краткий миг позабыв, к чему он вообще ведет этот разговор. Взгляд юноши стал немного отрешенным, а голос, наоборот, еще более посерьезнел. — Я понимаю, что это звучит глупо, да и вообще мои действия кажутся тебе нелогичными. Честно говоря, чем дольше я об этом думаю, тем больше понимаю, что я действительно вел себя как эгоистичная скотина. Я должен был сказать тебе о том, что Майки и Эйприл оказались втянуты в эту авантюру... то есть, я вообще не должен был брать их с собой, я осознаю это не хуже всех остальных. Но в тот момент у меня просто не было иного выбора. Мы бы никогда не смогли помочь тебе, если бы не придумали способ отвлечь тех ниндзя. Поэтому я сказал Майки, чтобы он увел их куда-нибудь подальше и затем вернулся в убежище вместе с Эйприл. Это было очень опасно, но мой брат всегда умел хорошо бегать и прятаться... я надеялся, что он справится с этим заданием и не окажется вовлечен в поединок с Рене. Что же касается Лео и Рафа, то я отправил им сигнал о помощи и последние координаты Майки, чтобы они смогли прийти ему на помощь в случае чего. Если бы я знал, что они встретят Лизарда, я бы никогда, никогда не втянул бы их в это... — хрипло вздохнув, Донателло скрестил пальцы друг с другом и, уперев локти в колени, уткнулся лбом в образовавшийся замочек. — Все просто вышло из-под контроля. И когда я не смог дозвониться до Майки... Я решил не говорить тебе об этом, потому что боялся, что ты снова уйдешь, и тогда тебя убьют. А я не могу позволить, чтобы это случилось. Дело не только во мне, или в нас, пойми... Дело в гораздо большем. Если мы не сумеем приготовить антидот, жертвами мутагена станут невинные люди, ты ведь сама это прекрасно понимаешь. Ты не сможешь продолжить исследования самостоятельно, не имея ни лаборатории, ни нужных тебе веществ под рукой... а я никогда не смогу закончить лекарство без твоих подсказок. Я, может быть, и гений, но в одиночку я не справлюсь. Мы оба должны исправить то, что мы наделали, там, на складе. Мы оба начали это, и вместе закончим. Никто не должен тащить этот груз в одиночестве. Это неправильно, — закончил он уже совсем тихо, по-прежнему не поднимая головы и все также отстранено глядя куда-то себе под ноги. Быть можешь, его речь прозвучала не очень внятно и довольно сбивчиво, но он постарался высказать все как на духу и теперь с внутренним напряжением ждал ответа Моны. Лишь бы только она выслушала его и поняла, о чем он говорил...

+2

7

Жесткая, сухая ладонь Йоши прикоснулась к плечу девушки, которая застыла в такой неудобной позе, сидя на корточках, дожидаясь очередного укора со стороны. Никто не хотел понять ее, чтож, это было вполне ожидаемо от черепашек, они только недавно вышли отсюда, находясь в сохранности от внешнего мира, они плохо знали что происходит за пределами своего дома, и только то, что они натолкнулись на проблемную саламандру, стало началом чего-то не слишком хорошего. Подобного не могло случится, все это простая случайность, до крайности досадная, она должна была тогда справится сама, не прибегая к помощи незнакомца. Где-то в глубине души, саламандра всегда ждала чего-то подобного - вляпаться за свои проделки по самое не хочу, без возможности дать задний ход и выпутаться из своих неприятностей самостоятельно. Как бы не получилось у нее так, что она окончательно запутается в этой паутине проблем. Нужна ли была ей чья-то помощь? Да... конечно.... безусловно... Имея на руках достаточное количество материалов и полагаясь на свой дико упертый, пробивной характер, Мона знала, что будет искать помощи где угодно, но только не здесь! Слишком хорошо она понимала, сколь мало во всем мире настолько добрых, открытых семей, и находясь здесь, ящерица чувствовала себя не то чтобы лишней, но аккуратный фарфоровый сервиз на чистой белой скатерти с рабочей миской никогда не сможет гармонировать. Ко всему прочему ее присутствие здесь правда несет большую угрозу... Ну если молодое поколение(не считая Рафаэля, который принципиально не желал видеть рядом со своим братом ящерицу) не желало понять, почему Мона так упорно отказывается от предложенной помощи и защиты, то Мастер Сплинтер должен это знать. Ведь он тоже когда-то был человеком. Он помнит насколько сложно выжить в мире полном неконтролируемой злобы, и Рене, это была лишь крошечная частица этого зла, всего того ужаса, руководящего людьми. Жадность, тщеславие, все это охватывало сердца и превращало человека в чудовище без его ведома. Если бы у нее была такая семья, она бы тоже заперлась и не вылезала в этот кошмарный мир, в котором правят деньги, но в ее случае, сидеть в изоляции просто не получится. А им еще не поздно... все расставить по своим местам.
- " Я не хочу причинять боль вашей семье".
Слишком сильно  Мона желала сохранить те немногие моральные ценности, которые встречались ей на продолжительности всей ее не слишком длинной жизни.
-...А чтобы тебя не терзал страх за наши жизни — мне потребовались долгие годы, чтобы как следует изучить местные катакомбы, и я сильно сомневаюсь, что враг сможет отыскать наше убежище в лабиринте подземных ходов... по крайней мере, в ближайшие дни. А значит, ты можешь оставаться здесь так долго, сколько это потребуется для создания лекарства. -  При этом, ладошка саламандры крепко вцепившаяся в лямку рюкзака постепенно ослабла, хотя и придерживала ее за самые кончики. Как бы то не было, возможно лабиринт канализационных ходов это хорошее убежище, но все-таки... мало-ли... а вдруг... Мысли стали обрываться, не находя более весомых аргументов в пользу того, чтобы покинуть пристанище, а ведь она правда, очень устала за последние две недели, и придется скрываться не только от толпы ниндзя и человека-ящера, но и от собственных друзей, непременно возжелающих найти беглянку, что вдвойне тяжелее. А вдруг они из-за этого попадут в беду, вместо того, чтобы мирно залечивать свои раны в скрытом под землей родном доме? Ох Мона, ты сама не знаешь, что тебе надо. - " Хочу уверенности, что те, кто мне дорог, доживут до завтрашнего дня" - это единственное, чего саламандра желала всем сердцем. На словах о Доне, мутантка вздрогнула, окончательно выпустив из пальцев полосу потертого ремня, и медленно поднялась на ноги, едва стоило крысу отнять от ее плеч свою руку. Вот этим ненавязчивым "разбирайтесь мол сами, дети мои", старик Хамато отбил у саламандры полностью охоту выбираться на поверхность под возможную грозу, не нарочно сковырнув тонкую корочку, укрывавшую хрупким слоем мучающее ее скрытое чувство вины перед черепашкой. Чувствуя болезненный укол в груди, мутантка едва заметно поморщилась, опустив голову вниз. Да, он прав, она поступает до ужаса несправедливо, даже неблагодарно по отношению к гению, после всего, что Донателло для нее сделал. Что будет правильнее? Честно говоря, девушка уже и сама не знала, в каком месте она точно поступит правильно. Словно меж двух закрытых дверей. Шекспировский вопрос "быть или не быть", сама бесконечность, если дотошно взвесить все "за" и "против". - " Все не как у людей," - Мона подняла взгляд на крыса, - "... и даже не как у мутантов."
- Да, мастер Сплинтер, - коротко выдохнула девушка, прикрыв глаза и сокрушенно кивнув. Стоя в позе провинившейся школьницы, с едва заметно розовеющими щеками, ящерка немо смотрела в пол, не решаясь поднять взгляд на пожилого мутанта, степенно направляющегося к себе. Когда тот остановился перед входом, Мона медленно подняла глаза на статную, прямую фигуру в кимоно. Секунду они просто смотрели друг на друга...
— Я буду рад увидеть тебя утром во время завтрака... но даже если ты решишь уйти — знай, что одно место за нашим столом всегда будет оставаться свободно. Доброй ночи. - Это слишком. За что? Откуда к ней столько доброты? Теплая улыбка адресованная переминающейся с ноги на ногу саламандре, породила ответную, слабую, неуверенную, едва заметную с чуть дрожащей нижней губой. Ну и как ей теперь поступить? Как?
  Шлепнувшись мягким местом прямо на туго набитый мешок с книгами, Мона резко обхватила руками колени и прижалась  к ним лбом, раскидав взлохмаченную шевелюру по спине и плечам кудрявым покрывалом. Прижавшись носом к острой коленке до состояния "не вздохнуть-не выдохнуть", девушка замерла дико скрючившись на несколько секунд, после чего выпрямилась, поднявшись и поудобнее перехватив хвостом тяжеленную сумку за обе ручки, ибо переть все это на своем горбу, уже не было сил совершенно. Протащив немного волоком свою поклажу, Мона неожиданно резко затормозила, и настороженно подняла голову вверх, прислушиваясь. Хм... показалось? С минуту вслушиваясь в тишину царящую в убежище, ящерица зябко повела плечами и поплелась тихим шагом обратно в свою каморку. Спать, если можно так выразится. Хотя о каком сне, как и до этого, могла идти речь? Еле затолкав свою "библиотеку" во внутрь, мутантка устало прислонилась плечом к дверному косяку, и шумно вздохнула. Взгляд девушки скользнул обратно, в сторону гостиной... может выйти в лабораторию Дона, позаимствовать из его аптечки немного снотворного? Наверняка у него оно имеется. Но к счастью для черепашки, прячущейся где-то наверху, девушка решила не ползать привидением по помещению, а просто лечь в свою кровать и немного почитать. Сплинтер уже отправился спать, и ей не улыбалось будить пожилого мутанта своими поползновениями от дверей мастерской и обратно. Так что Мона просто зашла, расставила вокруг кровати пизанские башни из своих потрепанных, тяжеленных толмутов и залезла в постель, взбив подушку и облокотившись о спинку кровати. Обернув вокруг ног теплое одеяло, уложив на коленки издание, девушка совершенно бездумно пробежалась глазами по испещренным заметками полям, и снова вернулась к основному тексту, полностью углубившись в чтение. Хотя усталая голова категорически отказывалась переваривать получаемую информацию, и мысли то и дело улетали куда-то в не ту степь. Третий, или четвертый раз сбившись на одной простой фразе, Мона безнадежно закатила глаза к потолку, опустив фолиант на грудь и откинувшись на подушку чуть ниже.
-" Что со мной не так?".
Внезапно тихие, осторожные шаги за дверью, заставили мутантку сесть прямо и настороженно вцепиться глазами в дверной проем. Она уже узнала их, ну или, почему-то догадывалась, что за гость решил ее навестить и прервать гордое одиночество обиженной на весь мир(не понятно на что) девушки. Так что, когда дверца чуть-чуть приоткрылась, Мона уже напустила на себя неприступно-грозный вид, наполовину прикрывшись обложкой книги. Ну его еще ей для полного счастья сейчас не хватало.
Дон втиснулся в достаточно маленькое помещение, держа перед собой поднос с расставленным на нем чашками и тарелками так, словно был готов в любой момент отразить нападение своим импровизированным щитом, лихо опрокинув его содержимое на пол. Кинув на него быстрый взгляд, Мона категорично заслонилась томом, чтобы не видеть этой душещипательной картинки. Нет, она была сейчас совершенно не готова к беседе и ужину на двоих. — Извини, что так поздно, — и дело вовсе не в том, что на "дворе" ночь, — Я решил принести тебе немного поесть. Ты, наверно, жутко проголодалась... — Ну вот зачем он снова это делает? Этот вечно извиняющийся тон, к чему эти "подношения"? Чувствуя, как болезненно сжимается сердце от всего этого, а реакция на голос парня - нарастающая мигрень, мутантка еще больше съежилась, желая просто скрыться за своей книжкой, как в шалаш, лишь бы ее никто не трогал. - Я не голодна, - сердито буркнула она, придвинув к себе хвостом сбившееся в ком одеяло, вместе с парочкой мятых книжек, - Уходи. - Вздохнула она, развернувшись к юноше спиной, поставив локоть на подушку и подперев голову кулаком, сим демонстрируя, что она ни в чем от него не нуждается. Мона хотела было что-то добавить, обернувшись через плечо, но Донни не позволил девушке это сделать...
— Послушай, — Мона Лиза захлопнула рот, насторожившись, и прикрыв книгу, придерживая ее двумя пальцами за краешек, чтобы не потерять страницу. Огого... ей был уже знаком этот не терпящий возражений, четкий, почти приказной тон юного мутанта - нечто такое в его голосе проскользнуло при ней уже дважды: один раз, когда он крепко держал ее за руки, вися вниз головой на высоте в двадцать этажей, и второй, именно тогда, когда они вместе едва не разнесли от своей мощной ругани ее старый гаражик у реки. — Я хочу с тобой поговорить. И я не уйду отсюда, пока ты меня хотя бы не выслушаешь, ясно? — Мона снова села прямо, на этот раз поджав ноги под себя и прижимая издание к груди, пока не глядя на черепашку - тот уже аккуратно примостился на краю кровати, уложив локти на колени и напряженно горбясь, свешивая голову вниз. Темно-фиолетовая лента банданы покачивалась в воздухе от его дыхания, перекинутая через мускулистое плечо мутанта на пластрон. Рядом с Моной теплые, ароматные пары от двух чашек, нежно, ненавязчиво прикасались к локтю саламандры, словно соблазняли ее все-таки взять в руки стакан. Но пока мутантка напряженно вслушивалась в тишину, повисшую в комнате, ожидая с минуты на минуту грянувшего в ней грома. Ей было сейчас исключительно не до еды...
— ...там, в лаборатории, ты сказала, что я придумал себе амплуа ангела-защитника... и что мне плевать на свою семью, — саламандра скорбно поджала губы, опустив взгляд вниз, и как-то нервозно заправила в несколько сбившийся хвост, одну-одинокую спутанную прядь. Она зря это сказала, и сама понимала, что не правильно, и наверняка это его сильно задело. В прочем, видно было по тому выражению глаз изобретател, когда Мона высказала ему все в мастерской, и воспоминание об этих растерянных, неверящих глазах.... просто морально убивало. За что она так. Он всего-лишь хочет сделать, ка лучше... - " Не хотела..." - Саламандра сжала в руках тяжелую книгу прислонившись к ней лбом, собираясь, вот, сейчас, через секунду прямо извинится перед Доном, - " Я правда не хотела!",-  но парень решил выговориться сразу, очевидно решив, что его подруга не собирается вступать с ним в дискуссии. — Это не так... Моя семья для меня все. Я никогда не прощу себе, если с ними что-нибудь случится... но и с тобой тоже. И дело даже не в том, что я привязался к тебе, или... то есть, ты, конечно, мне очень дорога, даже не смотря на то, что мы знакомы меньше недели, — Тонкие брови взметнулись вверх, а большие, золотистые глаза посмотрели прямо на юношу в упор, вернее, на его высоко поднятое плечо и кромку панциря. Мона опустила фолиант на кровать, рядом с собой и сложила ладони на коленях. — Но за это время я успел убедиться, что ты заслуживаешь если не моей симпатии, то как минимум моего уважения. Ты... ты всегда ставишь чужие интересы вперед своих. И ты не бежишь от проблем, а стараешься исправить собственные ошибки, даже если ты ни в коем разе не виновата в случившемся. Честно говоря, я хотел бы быть похожим на тебя, — Пока парень тихо рассуждал, саламандра осторожно, тихо, словно боялась спугнуть Донателло, выбралась из под старого одеяла и на четвереньках подобралась к нему ближе, аккуратно и бесшумно, сев на коленях почти совсем рядом. Вот это интересно. Неудачный он пример для подражания, на ее взгляд, выбрал. Да, она пытается решить эти проблемы, но все всегда выходит вовсе не так, как следовало, то ли от  ее недосмотра, то ли от переусердствования наоборот, и сколько раз она уже успела показать себя Донателло со стороны полной неудачницы, упрямицы, грубиянки, что она просто не могла взять в толк - чему здесь можно было восторгаться? Быть похожим на нее... - " Ты гораздо лучше меня, и сам этого не понимаешь," - вздохнула мутантка, сидя за спиной бедняги, и продолжая вслушиваться в его негромкую, очень простую, и очень жаркую, не смотря на достаточно спокойный тон, речь.
Чем дальше Мона его слушала, тем печальнее становился ее взгляд, с дотоле теплящимися в глубине огоньками гнева. Когда юноша устало склонил голову вниз, на сцепленные вместе руки, мутантка протянула вперед ладонь, прикоснувшись кончиками пальцев к растертым разводам исцарапанного рисунка панциря гения. Само-собой разумеется, тот не почувствовал этого прикосновения к своей спине, как и саму ладошку Моны, которая в следующее мгновение плашмя легла на многоугольник чуть выше середины, накрыв собой зигзагообразную царапину.
  -" Это неправильно, "— про себя повторила за умником саламандра, когда он замолчал.
Стало очень тихо...
Слишком тихо, не считая тихо потрескивающей лампочки на потолке. Даже дыхания не было слышно в этой какой-то поглощающей в себе все звуки, густой, вязкой тишине.
- Может ты и прав Донни, мне правда, не спорю, нужна помощь, как и тебе, да все так, но... Хорошие люди погибают за других, ради их защиты, ради исправления чужих ошибок. Почти не осталось того, что можно было бы по настоящему ценить, потому что, хорошее, никто никогда по настоящему не увидит - не кому. А если есть кто-то, кто знает и видит различия между "идеалом" и той грязью, что твориться вокруг, он постарается это не трогать. - Едва слышный голос саламандры, показался ей сейчас неприлично громким, но она не стала молчать. Лежавшая на панцире мутанта салатовая ладошка, отнялась от роговых пластин. Оказавшись совсем близко рядом с юным мутантом, прижимаясь к его "броне" одним боком, Мона мягко опустила руку на склоненный, покрытый синяками затылок изобретателя, - И не правда, я виновата...  виновата в случившемся так же, как и ты считаешь себя виноватым, что привел туда Майки и Эйприл - все идет по цепочке, когда из одной проблемы, появляется другая, как домино стоящее в один ряд: запустишь, уже не остановить. Если бы я была внимательнее к своей работе, ничего бы не было. - Он осторожно поглаживала юношу по голове, задумчиво чуть склонившись вниз, к его плечу, - Все были бы целы. Везде есть своя правда... просто я не хочу, чтобы кто-то помогал мне в ущерб себе. Ты пытаешься меня защитить, но и я тебя, глупый, пытаюсь как-то уберечь от того, во что я втянула тебя, и твою семью. Дон, ты меня совсем не знаешь... Я жалею не о том, что я тебя встретила... а о том, что ты меня встретил. Вот уж о чем жалею. Я не хотела, чтобы так случилось... ЭТО - тоже не правильно. - Мона неожиданно порывисто прильнула к боку умника, обхватив его двумя руками, пропустив их под локтями изобретателя и крепко прижалась к нему лбом, зажмурившись напрягая тонкие пальцы, лежащие на грудном пластроне Дона. - Прости... - в этом коротком, хриплом "прости" была тысяча извинений, за все, что пришлось ему претерпеть, включая ее дурацкие возмущения, летящие мандарины... за всю ту боль, как внешнюю, так и внутреннюю, что испытывал бедный Донни. И просто чтобы он знал, что Мона в себе испытывает, не менее тяжелые чувства, хотя и цела и невредима. Веки вздрогнули и прижимающаяся к парню мутантка покосилась в сторону перебинтованного плеча черепашки. - Прости пожалуйста... - еще раз зажмурилась она, на этот раз уже не сдержав слез....

+1

8

Признаться, Дон ожидал что угодно — напряженное молчание, сердитые крики, резкие упреки... даже тяжелого фолианта в затылок, но только не осторожного, почти ласкового прикосновения прохладной зеленой ладошки к низко склоненной голове. Донни замер, порядком обескураженный: как-то незаметно для него самого Мона умудрилась вплотную подкрасться к изобретателю и теперь сидела совсем близко от него, буквально подпирая юношу своим теплым боком. Убрав руки от лица, Донателло молчаливо вслушивался в тихую, пропитанную горьким сожалением речь, не решаясь вставить слово. Мутант чувствовал, что саламандре нужно выговориться, озвучить свою точку зрения, пускай даже она не совпадала с его собственной... И он давал девушке такую возможность, несмотря на то, что внутри у него все кипело. Дон злился, действительно злился, но не на Мону, а на те обстоятельства, что вынуждали ее считать себя кругом виноватой и всеми силами замыкаться от окружающих, сжигая редкие мосты, связывающие ее с другими людьми или мутантами. Нет уж, как бы она ни старалась уберечь Дона от грозящей опасности, он не позволит ей перерубить этот канат, не позволит разорвать единственную нить, которая еще может вытянуть ее из омута неисчислимых бед и опасностей. Ведь она — всего лишь подросток, одинокий и бесконечно усталый, потерянный в этом огромном, равнодушном городе. Мутант, вынужденный денно и нощно скрываться от людских взоров... Кто еще был способен протянуть ей руку помощи, как не Донателло и его семья? Продолжая напряженно хмурить брови, подросток отвел взгляд от печальной мордашки саламандры и крепко стиснул зубы, обдумывая свой дальнейший ответ, но прежде, чем он успел сказать хоть что-то, как почувствовал, что тонкие руки Моны порывисто обхватывают его панцирь и карапакс. Дон и рта открыть не успел, как девушка уже ткнулась лбом в его плечо. Горючие слезы закапали на бледную зеленую кожу, покрытую мелкими ссадинами и синяками; и без того тихий голос стал совсем уж неразборчивым, обратившись в бессвязный, горестный поток извинений. Донни замер на несколько мгновений, отчасти растерянный и сбитый с толку — в темно-серых глазах при этом застыл немой вопрос, который, впрочем, почти сразу же сменился молчаливым сопереживанием. Осторожно выпростав руки из судорожных объятий саламандры, он мягко накрыл ладонями вздрагивающие плечи подруги, вынуждая ту слегка отстраниться и нехотя приподнять голову. Взгляды подростков пересеклись...
Тише, тише... я и не думал обижаться на тебя, — в какой-то степени, это и вправду было так: пускай Мона наговорила ему много резких и неприятных вещей, там, в лаборатории, он прекрасно осознавал, чем именно была вызвана эта вспышка, и не держал никакого зла в ответ. Да, сказанное тогда сильно его уязвило, но... какое это имело значение сейчас? Мона ведь попросила у него прощения. Тепло улыбнувшись плачущей саламандре, Дон старательно вытирать ее влажные щеки, ловя каждую новую слезинку и не позволяя той стечь к заостренному подбородку. — Знаешь... я вообще не жалею о нашей с тобой встрече. Если бы мы не познакомились тогда, то сотни людей по всему миру сейчас были бы на нашем месте... — тихо заметил он, глядя в глаза Моны. — А еще мы сообща дали отпор Рене — да, нас серьезно потрепали, но зато мы живы и готовы продолжать борьбу. Если бы мы все это время не приходили на помощь друг другу, то уже давно были бы мертвы... Кроме того, — он негромко хмыкнул, покачав головой и едва уловимо пожав плечами, — мастер Сплинтер всегда говорил нам с братьями, что мы должны держаться вместе. Я думаю, это правило распространяется не только на нашу четверку... Потому что оно верно и в нашем с тобой случае. Как ты считаешь? — он еще раз внимательно посмотрел в глаза Моны, не забыв "перехватить" очередную влажную каплю, скатившуюся по ее порозовевшей щеке. Зрительный контакт длился еще секунду-другую; чуть улыбаясь, изобретатель перевел взгляд чуть ниже, задержав его на припухлых, как обычно, нервно искусанных губах саламандры. В памяти шестоносца против воли всплыли немного сумбурные воспоминания о прошлой ночи: молочно-белая завеса тумана, смутные очертания каменного моста, холодный ливень, безжалостно хлещущий по открытым швам на ключице... Широко распахнутые от шока и неверия медово-желтые глаза — близко-близко от него... и пресный вкус дождя, смешанный с едва уловимым оттенком крови и чем-то еще, безумно родным и теплым. Гений смущенно моргнул, отведя взгляд от лица саламандры и чуть покраснев.
Кхм, — негромко кашлянул он в кулак, не зная, как бы ему сгладить повисшую в воздухе неловкость. — Так... ты будешь чай? — спросил он уже будничным тоном, хватая остывшую чашку и всовывая ее в ладони Моны. — Если хочешь, я схожу и долью горячей воды... хотя, и так неплохо, гм, — совсем уж неуверенно пробормотал он, отворачиваясь и старательно игнорируя выражение на лице саламандры. Желая как-то занять себе руки, подросток схватил бутерброд с тарелки и торопливо откусил от него огроменный, просто титанический кусок, таким образом избавив себя от необходимости возобновлять разговор... по крайней мере, в ближайшую минуту-две. Мона вроде бы тоже не горела желанием продолжать дискуссию и, последовав примеру Дона, взяла себе второй сендвич. Так они и просидели какое-то время в полной тишине, прислонившись друг к другу плечами, молча жуя и задумчиво пялясь куда-то в пустое пространство комнатушки. Говорить вроде бы было не о чем... В какой-то степени, и не хотелось даже. Было в этом что-то необъяснимо уютное... Просто сидеть рядышком, не произнося ни единого слова и молчаливо наслаждаясь обществом друг друга. В какой-то степени, эти двое уже не нуждались в том, чтобы находить какие-то общие темы для беседы. Друзья... что с них взять. И пускай их дружба длилась не дольше трех-четырех дней, они уже чувствовали себя как-то непривычно, находясь по отдельности. Как будто даже неполно. Неправильно... да, именно неправильно. Размышляя в таком ключе, Донателло незаметно для самого себя проглотил остатки бутерброда и задумчиво подпер голову рукой, немного отрешенно разглядывая противоположную стену. Он даже не сразу обратил внимание на то, как медленно и неуклонно начала опускаться голова Моны: ящерица явно клевала носом, не справляясь с собственной сонливостью... Слишком уж много всего ей пришлось пережить за последние несколько суток. Краткие часы сна, увы, не могли дать ей полноценного отдыха. Почувствовав странную тяжесть на своем плече, Дон удивленно покосился на сидящую рядом девушку и, поняв, что к чему, торопливо подхватил выскальзывающую из ее слабеющих пальцев кружку.
Мне кажется, кое-кому пора на боковую, — заявил он не терпящим возражения тоном, каким он обычно гнал в кровать засидевшегося за видеоиграми Майки или чересчур увлекшегося чтением Лео. Отставив чай на столик, Донателло аккуратно перехватил вяло сопротивляющуюся ящерицу под мышки и, отбросив край одеяла вместе с лежащими поверх книгами, уложил ее на подушки. — Не спорь со мной, — нарочито строго молвил он, погрозив Моне указательным пальцем и заботливо укрыв девушку все тем же одеялом. — День был долгим и тяжелым, так что тебе нужно как следует отдо... Ох! — короткое, удивленное восклицание помимо воли вырвалось из груди гения, лишь стоило ему ощутить, как ослабевшие, но тем не менее цепкие руки Моны неожиданно оплели его шею и вынудили склониться чуть ниже, ошарашенно выпучив при этом глаза. Прежде, чем Донни успел хоть что-то сказать, саламандра горячо прижалась губами к его исцарапанной щеке, наградив покрасневшего изобретателя прямо-таки пламенным поцелуем. Внезапно... действительно внезапно.
Спасибо тебе, Донни, — с искренней благодарностью в голосе и взгляде шепнула Мона на самое ухо изобретателя, отчего тот еще больше зарделся. Чуть придя в себя, он аккуратно придержал саламандру за талию, помогая выпустить его из объятий и опуститься обратно на постель.
Да н-не за что, — пробормотал он с легкой запинкой, чувствуя, что еще немного — и он просто стечет на пол аморфной зеленой лужицей. На физиономии умника расплылась донельзя скромная, но в то же время довольная улыбка: пожалуй, этот невинный, ласковый жест с достоинством окупал все перенесенные им душевные и физические страдания. Донателло чуть ли не воспарил под потолок от охватившего его счастья и волнения: шутка ли, Мона только что его поцеловала! О большем он пока что и мечтать не смел... Все еще не веря в собственную удачу, подросток приготовился аккуратно подоткнуть края старого одеяла и взять опустевший поднос, но в этот момент его вновь привлек сонный голос бывшей студентки.
Дон, — гений послушно замер, вслушиваясь в ее слова. И — нет, ему не показалось, теперь речь Моны звучала гораздо серьезнее, — у нас не было времени пока обсудить нормально нашу с тобой работу... И, раз так получилось, что я остаюсь здесь, с вами. Я хочу сказать, что... — она тихо вздохнула. — Когда мы встретились с доктором на крышах высотки, он пытался вытрясти из меня, где я храню свою тетрадь с записями. Похоже Рене не знает об отсутствующей страничке из дневника, — Дон молча моргнул, переваривая услышанное. Честно говоря, ничего подобного он не ожидал. — Наверное кто-нибудь из нас выдрал ее случайно и оставил на складе. С одной стороны хорошо - я теперь не боюсь, что он наворотит дел, с другой - он будет копать, пока нас не найдет. И вряд ли его остановит то, что убежище находится под землей в лабиринте тоннелей, — Донателло еще немного помолчал, обдумывая ее слова, после чего немного устало потер глаза и переносицу. Опустив руку, мутант наградил девушку новой успокаивающей улыбкой.
Все будет хорошо. Я все равно уже давно подумывал над тем, чтобы как следует замаскировать наше убежище... Ему придется как следует постараться, чтобы отыскать нас под землей, — серые глаза подростка сузились в две тонкие, недобрые щелочки, — а если он нас когда-нибудь найдет — уж будь уверена, на сей раз я как следует подготовлюсь к нашей встрече... Ему повезет, если он уйдет отсюда с хвостом, — и Дон расплылся в хитрой, какой-то даже коварной ухмылке. Как-то раз он уже улыбался подобным образом — тогда, на косметическом складе, когда садистски приморозил руки нападающих выпущенным из труб фреоном. И, пожалуй, он действительно не шутил. Пока Мона обдумывала услышанное и делала какие-то выводы, Дон снова нажал рукой на ее плечо, вынуждая откинуться на подушки.
Отдыхай, — скомандовал он с теплотой в голосе, поправляя одеяло и убеждаясь, что девушка настроена на долгий и спокойный сон. Однако лишь стоило Моне расслабленно прикрыть глаза, как изобретатель неуловимо склонил голову к ее лицу и быстро, почти неощутимо поцеловал саламандру в круглую щечку, после чего как ни в чем не бывало отвернулся к прикроватному столику и аккуратно собрал пустые чашки на поднос.
Я выключаю свет, — предупредил он, почти сразу же щелкая выключателем и погружая каморку в беспроглядный сумрак. Быть может, Моне показалось, но в тоне юноши прямо-таки плескалось сдержанное веселье. — Доброй ночи, Мона, — тихий шорох шагов гения отдалился к выходу из комнаты. Скрипнув дверью, Дон бесшумно выскользнул наружу, напоследок адресовав лежащей в постели девушке короткий, теплый взгляд — жаль, что та не могла увидеть этого в темноте...
"Зови меня, если что," — мысленно добавил Дон, уже прикрывая дверь и таким образом оставляя подругу в одиночестве. — "Ты знаешь, что я буду поблизости."

+2

9

Очень сложно сдержать в себе все то, что накопилось за последнее время, и хотя Мона довольно не так уж давно пускала слезу, именно тогда, стоя на мосту, но этого оказалось мало, и потом, между тем, как она рыдала тогда, и сейчас, была очень большая разница. В тот момент, она не чувствовала себя столь защищенной: одиночество и страх... Осознание своей беспомощности перед теми испытаниями, что устроила ей судьба. С раненым Доном оставленным за своей спиной, разрываясь между желанием помочь юноше, и мыслью о том, чтобы оставить его в покое, понимая, что ее присутствие несет в себе угрозу для его жизни - ей хватило тех мгновений, когда Алонсо Рене чуть его не убил, и она не желала видеть эту картину опять.
Теперь все иначе...
Опасность никуда не делась, они лишь стали еще серьезнее, даже кажется внезапно старше, зная, что их ждет, но Мона просто поняла, что эта семья права, что Донни прав - как она может отталкивать от себя руку помощи, когда эти мутанты просто единственные, кто могут ей по-настоящему помочь. И как бы не было им страшно за свои жизни, они были готовы пойти на подобный риск, все вместе, а не бросать мутантку, и даже если Мона уйдет, ничего не изменится, просто потому что ... Поджав губы, прижимаясь к немного жестким, ребристым боковым пластинам Донателло, саламандра немного приоткрыла глаза, глядя двумя щелочками сквозь дрожащую пелену слез в темноту каморки, в самый дальний угол... потому что друзей в беде, не бросают! Снова сморщившись, смежив веки, саламанда едва заметно царапнула широкий грудной пластрон гения кончиками заостренных ногтей, сжав ладони в подрагивающие кулаки. Рядом с ним сейчас, в прочем, как и тогда, на старой, продавленной кровати, под сводами дырявого потолка ее "пещерки", Мона чувствовала себя в безопасности. Защищенной, ей можно было выплакать до облегчения все, что накопилось в это плечо, которое он всегда был готов ей подставить. Боже, ну глупо... глупо она сейчас выглядела, как-то лихорадочно цепляясь за крепкое тело юного мутанта, сдавленно, со всхлипами, что-то пытаясь сказать. Дон осторожно освободил руки, зажатые в порывистых объятиях девушки и обхватил ее за высоко поднятые плечи, ненавязчиво отодвинув звучно шмыгающую мутантку, оставившую после себя огромное, соленое влажное пятно на его костяных пластинах. Саламандра шире распахнула глаза, продолжая ронять по щекам крупные горошины слез. — Тише, тише... я и не думал обижаться на тебя, — Выпустив плечи подруги, юноша немного склонился ближе, мягко проведя большим пальцем правой руки под нижним веком Моны, убрав нехороший блеск влажной кожи. На это девушка постаралась выдать слабое подобие улыбки, чувствуя себя до ужаса неловко, но остановить соленый поток, или просто широко улыбнуться, мол, со мной все нормально, не получалось, и даже пробовать не стоило - жалкая пародия. Поэтому уголки губ лишь чуть дрогнули в некоторой печальной ухмылке... Она молча слушала Дона, широко распахнув влажные глаза, чувствуя, как то и дело с уголка сползает очередная капля, тут-же подхватываемая чуть шершавой ладонью черепашки. Этот жест откровенной заботы, когда она внезапно ощутила себя маленьким обиженным на мир ребенком, которому кто-то, кому наконец-то не безразлична ее жизнь, с такой нежностью и вниманием утирает слезки, успокаивал и даже убаюкивал, в купе с очень спокойным, тихим голосом юного мутанта. Раньше она бы наверное никому бы не позволила прикоснутся к своему лицу, да ей даже платочек носовой подать было проблемой, до того это была слишком самостоятельная личность. Но она устала... устала держать независимость, скрываться и замыкаться своим одиночеством и страхом, они все правы - ей нужно о кого-то опереться. Это было немного запоздало, стоило признать, но какая-то часть, до сих пор не могла смириться с ее окончательным решением. И сердце откликалось упреками... разве будет справедливо, если этот парень, с такой бережностью к ней, с такой терпеливостью относящийся к ее темпераменту, с такой терпимостью выдержавший все, включительно то, что он был на волоске от смерти... - ...мы должны держаться вместе. Я думаю, это правило распространяется не только на нашу четверку... Потому что оно верно и в нашем с тобой случае. Как ты считаешь? — Если он снова пострадает. С ресницы упала тяжелая горошина на вовремя подставленную ладонь Дона. Мона закрыла глаза, с глубоким вздохом, отчего покрытые солоноватой пленкой губы вздрогнули. - " Я должна отпустить свои страхи... Должна."- Ресницы снова взлетели вверх. Интересно, Дон догадывался о том, что он первый сидит на столько близко к девушке и прикасается к ее лицу? Ого, да она кое-что забыла... Он же ее поцеловал. Похоже именно в эту секунду, ребята задумались над одним и тем же, раз их взгляды синхронно опустились чуть ниже глаз. Кто бы мог подумать, что Мону однажды поцелует здоровенная черепаха? Кто бы мог подумать, что она будет антропоморфной ящерицей с хвостом и зеленой, гладкой чешуей? И как ни странно... да нет, странно, она не чувствовала в этом чего-то неправильного - необычно, удивительно, шокирующе несомненно, но ни сколь не неприятно. Не смотря на внешнюю некоторую грубость, как в прочем и полагается большой прямоходящей черепахе, на самом деле, как успела убедится саламандра, он поразительно мягок и на удивление пластичен. А в плане характера... пожалуй черепашка может быть куда человечнее и добрее, всех тех, с кем была знакома девушка еще будучи человеком. Так что тот, кто украл у нее первый поцелуй, как считала Мона, вполне этого достоин. Пока мутанты странно друг друга рассматривали, словно что-то ища друг в друге с такой сосредоточенностью, что Мона совсем позабыла о своих слезах, уже подсохших, уступив место любопытным желтым искоркам в глубине зрачка, девушка еще немного приблизилась, поддавшись вперед, чуть прищурившись.
— Кхм, — Покрасневший парень резко отвернулся, суетливо завозившись в расставленных на прикроватном столике чашках и хлебе с сыром, оставив девушку в некотором обалдении хлопать глазами, сидя на коленях, опираясь одной рукой в сиротливо валяющуюся рядом толстую книгу. Мутантка медленно опустилась обратно, выпрямив спину и озадаченно потерла ладонью свое плечо с так же слегка розовеющими щеками. — Так... ты будешь чай? — Она даже не успела ответить, как уже зажимала перепончатой ладошкой гладкие бока теплой кружки. Посмотрев на напиток в своих руках, а после подняв взгляд на схватившего со столешницы тарелку с бутербродами Дона, она наконец смогла чисто и искренне ему улыбнутся. - Не откажусь... - тихо отозвалась она, оборачивая длинный хвост вокруг собственных коленок для пущего удобства.  — Если хочешь, я схожу и долью горячей воды... хотя, и так неплохо, гм, — Девушка хотела что-то сказать, но гений уже уплетал за обе щеки бутерброд, что же, она была с ним согласна вполне - и так сойдет. Она несколько обессилела после такого "слезного прошения", да и, правда ничего не ела, было просто не до этого все напряженное время, так что все оказалось весьма кстати. Чуть улыбнувшись, девушка послушно забрала свою порцию, и развернулась к изобретателю затылком, прижавшись спиной к крепкому панцирю. Она сделала это достаточно осторожно, с опаской покосившись на мерно жующего юного мутанта, но тот кажется был не против от такого положения вещей, и прислонившаяся к нему девчонка проблем не составила. Это хорошо, ибо стоит ему посторониться - и Мона опрокинется на кровать. Будет "прощай теплый чаек". Нет. Они прижавшись друг к другу молча сидели в тишине.  Поставив ноги на постели и уложив блюдо с едой на острые коленки, запрокинув голову, Мона тихо пила свой чай, Донни тихо приканчивал свой сандвич, и кажется, сидя вот так, в теплоте маленького закутка, ощущая за собой крепкую стену, ощущая именно защиту, а не что иное, девушка чувствовала себя совершенно успокоенной. Ей очень не хватало этого чувства мира и спокойствия вокруг себя. Впрочем, подобное она не испытывала не то что, за последний месяц, такого уюта ей не приходилось ощущать никогда. Наконец он достигла этого - уверенности, что она доживет до завтрашнего дня, увидит, что все наладится, постарается, ей помогут, все будет нормально, только...
- "... мы должны держаться вместе", - повторила некогда сказанные черепашкой слова про себя Мона.
— Мне кажется, кое-кому пора на боковую, — Девушка непонимающе неохотно открыла глаза, и чуть нахмурилась - прекрасно, она чуть не вылила остатки чая на карапакс гения, едва не заснув от плавного течения своих легких, но уже несколько сбивчивых мыслей. Изобретатель мигом отобрал у нее все атрибуты к чаепитию, вернув пустую тарелку и недопитый напиток обратно на поднос, и поднявшись с кровати, принялся деловито укладывать ее в кровать. Ой... подожди, не надо же... Ага, куда там спорить с такими аргументами и логикой - Дон держал слабо трепыхающуюся ящерицу достаточно крепко. — Не спорь со мной..
Глядя усталым, но все-равно чуток недовольным и одновременно веселым взглядом на покачавшийся у нее перед носом палец мутанта, Мона тихо фыркнула. — День был долгим и тяжелым, так что тебе нужно как следует отдо... Ох! — Выждав момент, когда юноша склониться немного ниже, саламандре все-таки удалось высвободить их под вороха одеял  расслабленные ладошки, и она тут же крепко обхватила гения за шею, доверчиво прижавшись щека к щеке.
Просто чтобы он знал - она в самом деле благодарна ему, и его семье. Но в особенности конечно-же именно ему - перечислить все, что дал ей этот странный парень за всего несколько дней, не позволяли слегка смешанные от усталости мысли, да и список был слишком длинным, чтобы его можно озвучить, Дон и сам не подозревал, что он смог передать Моне своими стараниями и вниманием... Прислонившись лбом к его виску, мутантка пылко прижалась губами к погорячевшей щеке юноши.
- Спасибо тебе, Донни, - едва слышно выдохнула она, ослабив хватку, и сама безудержно краснея. Просто... спасибо тебе большое. Иногда одно слово могло раскрыть суть множества, и именно сейчас, это был именно тот случай, когда ей больше нечего сказать - он поймет. — Да н-не за что. - Это ты так думаешь.
Оказавшись снова на подушках, Мона продолжая чувствовать себя малышкой, уж больно с какой-то родительской заботой ей гений поправлял подушки и одеяло, некоторое время молча смотрела на него, до того момента, когда изобретатель отвернулся от нее к столику, и неожиданно встревоженно приподнялась с постели, захватив с собой подушку зажатую между боком и локтем.
— Дон, — Парень тут же снова обернулся к ней, глядя встревоженным взглядом сверху вниз. Чувствуя легкий укол в груди, стоило ей перехватить серые, кажущиеся в отсвете блеклой лампы совсем темными глаза гения, Мона с секунду замолчала, словно позабыв, о чем хотела оповестить Донателло, — ... у нас не было времени пока обсудить нормально нашу с тобой работу... И, раз так получилось, что я остаюсь здесь, с вами. Я хочу сказать, что... Когда мы встретились с доктором на крышах высотки, он пытался вытрясти из меня, где я храню свою тетрадь с записями. - Она правда совсем забыла об этом, и пока она снова не ушла с головой в омут других проблем, нужно непременно об этом сказать. Сначала заторможенный голос мутантки, приобрел тревожные, сбивчивые нотки. От волнения, неожиданно "проснувшись", в итоге девушка села на кровати, оставив подушку в покое, -  Похоже Рене не знает об отсутствующей страничке из дневника. Наверное кто-нибудь из нас выдрал ее случайно и оставил на складе. С одной стороны хорошо - я теперь не боюсь, что он наворотит дел, с другой - он будет копать, пока нас не найдет. И вряд ли его остановит то, что убежище находится под землей в лабиринте тоннелей, — Она замолчала, подняв брови, и сложив ладони лодочкой на одеяле, смотря на парня с видом, мол, итак, что делать будем?
— Все будет хорошо. - Мона неуверенно пожала плечами. - Я все равно уже давно подумывал над тем, чтобы как следует замаскировать наше убежище... Ему придется как следует постараться, чтобы отыскать нас под землей, а если он нас когда-нибудь найдет — уж будь уверена, на сей раз я как следует подготовлюсь к нашей встрече... Ему повезет, если он уйдет отсюда с хвостом, — Когда Дон так улыбался, столь мрачно и даже... агрессивно, то по неволе становилось даже жутко. Не хотелось-бы стать врагом этому парню, тогда тебе уж точно не поздоровится. Как сильно отличалась эта недобрая усмешка, отражающая потаенное коварство юноши, и та теплая улыбка, которую он дарил родным. И в частности ей... Но задумчивой девушке особо не дали поразмышлять на подобные темы, а снова уложили  обратно на подушки.
— Отдыхай, — тихо шепнул он, настойчиво укрывая уже не возникающую мутантку покрывалом. Можно уже кому-то позволить позаботиться о себе хоть ненадолго. Приобняв подушку, саламандра с тихим вздохом смежила веки... и внезапно недоуменно распахнула их, почувствовав едва заметное прикосновение шершавых губ к своей щеке, сохранившей почти совсем высохшие остатки слез. Она могла бы подумать, что это как обычно, прядь волос, скользнула по скуле... однако она узнала это ставшее привычным тепло дыхания, запечатлевшееся на лице. Проводив изобретателя огромными, аки две луны глазищами из-под прикрывающего нос одеяла, ящерица слегка ошарашенно замерла. Но зверски... просто зверски хочется спать, и поцелуй на ночь уже не шел на детальный расклад в голове, поэтому она склонила голову, зарывшись мордашкой в простыни. Пусть... пусть все так и останется, как есть.
— Я выключаю свет.
- Ага... - откликнулось создание уже находясь в мире грез но все еще, в полусне пытавшееся не отключится окончательно до тех пор, пока гений не покинет комнату. Может она еще что-то хотела ему сказать? Так... извинения, спасибо... что-то...
— Доброй ночи, Мона.
- До завтра Донни... - прошелестела в ответ мутантка, так и не дождавшись, когда парень выйдет, и глядя сквозь почти сомкнутые веки на широкоплечий силуэт в дверном проеме. Что бы она не хотела ему сказать, парень поймет это сам. Даже если она не скажет - она видела, что он ее понимает, и это самое главное. Ангел-защитник? Собственно, почему бы и нет?
Только и сам себя побереги, но лучше, раз уж так вышло - мы будем прикрывать спины друг друга вместе, не забудь,  что она такая же упрямая, как и ты.

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Каким я хочу видеть свое "завтра".