Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Call me - mr. Die and you'll die!


[С2] Call me - mr. Die and you'll die!

Сообщений 1 страница 10 из 17

1

http://fc07.deviantart.net/fs41/i/2009/014/d/6/turtles_fighting_a_thing_TMNT_by_johnercek.jpg


Участники (в порядке отписи): dr. A.Rene, Baxter Stokman, Mona Lisa, Donatello, Raphael, Leonardo, Michelangelo, Ninjara
Дата и время: 1 мая около 4х часов дня

Для уточнения.

Длительность операции составила 2 часа, после чего ее прерывают черепашки.

Краткий анонс: Бакстер Стокман, затаившись на своей "фабрике маузеров", кажется совсем не рад. Еще бы - после его эпичного провала, когда всех его драгоценных роботов поджарили, он получил мощный такой выговор от Ороку Саки, конечно, это не сравниться с лишением глаза, но все-таки, приятно осознавать, что не ты один недооценил возможности этих юных мутантов. Как бы то не было - Мона Лиза вместе со своими записями в руках у клана уже неделю. Целую неделю Рене старательно пичкает свою бывшую ученицу наркотиками, прививая ей стойкую нелюбовь к четырем черепахам, рассказывая слезные байки о том, что это они сделали их такими уродцами, не забывая при этом экспулатировать умную девушку и вести работу над созданием антимутагенного вещества, который оказался уже почти завершен. Он не отпускает от себя Мону слишком далеко, постоянно держа девушку под наблюдением. Состояние мутантки все еще не стабильно, и порой ей требуется дополнительный укол сверх "курса". По этой причине саламандра вместе с Рене приходит к Бакстеру в его логово, присутствуя на готовящейся операции доктора Рене - тому нужна замена утерянного в бою и после выволочки Шреддером глаза. Но возникла такая небольшая неприятность...
Рене не был готов к тому, что черепашки так быстро найдут Мону. А ведь она еще не совсем готова, чтобы до глубин души навсегда возненавидеть компанию своих старых друзей.
Никто без боя не сдастся.

Отредактировано dr.A.Rene (2015-01-16 04:44:25)

+3

2

Жизнь Бакстера Стокмана в последнее дни не была особо насыщенной на события. Кому как, а для темнокожего учёного это была самая обычная рабочая неделя, которую он провёл в работах над улучшением своих разработок, преимущественно, маузеров, а также организации прикрытия для своих лабораторий и фабрик. Да, Бакстеру приходилось жить в ритме Большого Города на порядок больше, чем мутантам, ниндзя и прочим существам, которые жили в «своём мире», отстранённом от типичного Нью-Йорка. Помимо всевозможных увлечений типичного злого гения, Стокману приходилось уделять большое внимание конспирации. Увы, но это было довольно важно.

Представьте сами: какой-то идиот, с горя напившейся виски до состояния существа, ходящего по траектории змеи, набредает на некую высокотехнологичную лабораторию, о которой он, проживающий в этом районе лет двадцать, вообще не подозревал. Что он сделает? Правильно, кому-то расскажет. В полицию, друзьям, ещё кому-то – не важно, главное, об этом узнают и начнут выяснять, что это за нафиг-то такой. А том, где непонятки с чем-то очень дорогим – полиция и журналисты. И такой армией любопытных хомяков люди ведь докопаются до истины… И не ясно, понравится ли разработки Стокмана мировому сообществу. А ведь вариантов развития событий много: и полиция может нахлынуть с какой-нибудь дурацкой проверкой, то трубу придут чинить… Короче, просто жизненно необходима была какая-нибудь простенькая легенда о происходящем. Практика показала, что для заводов, на которых клепались маузеры, очень хорошо проходила легенда о том, что там на самом деле производились ширпотребные игрушки, распространяемые в благотворительных акциях Восточной Африки. Довольно правдоподобно, при учёте того, что всем этим делом заправлял афроамериканец, который поставил две дешёвые конвейерные ленты (стоимость которых, на поверку, не превысила стоимости пары партий маузеров) для создания видимости наличия деятельности на предприятии. А для дата-центров, на которых не было конвейеров, но на которых производились распределённые расчёты для маузеров, официально располагался хостинг с такими ценами, что дешевле было купить себе свой собственный сервер. В общем, для каждого помещения Стокман придумал легенду, такую, которая отводила от потенциально настораживающего объекта всякие подозревающие взгляды… И, дабы поддерживать легенды, приходилось иногда улаживать юридические формальности и прочую лабуду, которую Бакстер не любил и предпочитал сваливать на своих немногочисленных подчинённых, которые действительно существовали. Впрочем, о том, кем является их босс на самом деле, те даже не представляли, потому что их, охранников и вахтёров, это не касалось.
И данная система работала, и Стокман считал себя довольно просвещённым в этой теме. Впрочем, был один вопрос в этой самопальной науке, ответ на который Бакстеру оставался непонятным: как Шреддеру удавалось сохранить в тайне ото всего населения делового центра страны происходящее в гигантском небоскрёбе посреди города, в котором обосновывался клан Фут. К счастью, в круг полномочий Бакстера это не входило, так что заниматься подобной морокой ему не приходилось.

Впрочем, если быть откровенным, временное затишье в расписании афроамериканца, имело ещё и иные причины, более неприятные. Дело в том, как многие смотрят хоккей и прочие увеселительные «спортивные» мероприятия, Стокман недавно следил за ходом первой для его маузеров операции. Увы, она была не совсем успешной. Владельца той палки в фиолетовой обмотке маузеры успешно нашли… Однако уничтожить его, увы, не удалось. Но своей вины в этом провале Бакстер не желал признавать: всё, что он мог, он сделал. Рене предупредил Стокмана о том, что кроме непосредственно объекта поиска, являющегося черепахой мутантом, могут быть ещё такие же мутанты и Алонсовская мутировавшая бывшая студентка. И, по идеи, он мог что-то сделать с тем количеством маузеров, что успели произвестись на только набирающих обороты конвейерах Стокмана. Однако реальность оказалась вообще сумасшедшей: мутантов оказалось семеро, почти в два раза больше того числа мутантов, которым предполагал противостоять учёный.  Итог оказался вполне закономерным: армия маузеров была уничтожена намного быстрее предполагаемого времени, так что многие необходимые данные просто не успели передаться на базу Бакстера из-за неэффективно работающего под землёй спутникового интернета. Да и те данные, что успели передаться, были не очень полезны: китайские GPS-датчики, встроенные в каждого маузера, абсолютно внезапно сбойнули и выдали, что все металлические собачки во время драки были где-то в Сибири. Для исправления ошибки достаточно было хотя бы одного «живого» маузера для понимания криптографической ошибки… Но все датчики сгорели и перестали функционировать.
Таким образом, после драки, у Бакстера были лишь записи с приборов наблюдения маузеров, по которым можно было лишь понять, что мутантов было семь, и были это четыре черепахи, ящерица, лиса и крыса. Причём, последняя (в по́лах Бакстер разбираться не собирался) дралась лучше, чем остальные шесть вместе взятые, но толку от этой информации было немного.
Сказать, что всё это взбесило Шреддера – ничего не сказать. К счастью, учёный остался цел после неприятной беседы с боссом, хоть и морально втоптанным в грязь. Кроме этого, Стокмана отстранили от участия в следующей операции против черепах, однако это было даже нужно: требовалось время, что бы восстановить убытки и переделать роботов так, что бы подобных багов больше не произошло. Кроме восстановления сил армии металлических грызунов, робототехнику было поручено подлатать лишившегося глаза Рене… Разумеется, специальность ветеринара-офтальмолога абсолютно не сочеталась с роботехнической специальность Бакстера, но Ороку Саки на это было, мягко говоря, плевать.

И вот прошла неделя. Стокман за это время успел сделать довольно тривиальный механизм из миниатюрной камеры, использующейся в маузерах как окуляры, и шарика, похожего на шарик для пинг-понга, который довольно умело был замаскирован под глаз рептилии. В шарике была проделана небольшая дырочка для объектива камеры, так что внешняя часть работы не вызывал абсолютно никаких вопросов. Проблемы возникли в тот момент, когда кончилась механика и началась нейрохирургия, которую Бакстер знал откровенно плохо. Приходилось советоваться с Рене (ибо генетика всяко ближе к нейрохирургии глаза, чем механика и робототехника) и другим, более компетентным в этом вопросе людям. Последние, разумеется, не могли подозревать, что задумал Стокман, но даже если вопросы возникали, Бакстер решал вопросы банальным использованием разработанного Рене нарушающим память средством. Негуманно, но Бакстер и не был гуманистом…
Таким образом, афроамериканский учёный сделал прототип нового глаза Алонсо Рено. К сожалению, его установка была слишком трудна и кропотлива, и создатель маузеров не был готов дать гарантии, что всё будет работать как надо. Но попробовать стоило.

Бакстер пригласил Рене к себе, опасаясь, в специально оборудованной комнате. Вот в чём, в чём, а в свободных помещениях для различных целей афроамериканец нужды не испытывал. Большое подвальное помещение хоть и не тянуло на дорогостоящую клинику и было наполнено иными разработками афроамериканского гения (такими как нереализованные прототипы маузеров с несколькими головами или увеличенным корпусом), но, благодаря усилиям Стокмана, в плане технической обеспеченности никак не уступало престижным лабораториям… По крайней мере, Бакстер был уверен, что о таком подвале мечтал бы любой хирург. Техники тут было действительно много, и в плане медицинских устройств упор здесь делался преимущественно на устранение фактора неподготовленности самопального врача: гидравлические щупы и прочие подобные устройства микромоторики. В общем, если Бакстер ни в чём не ошибался, то новый глаз должен был без особых затруднений занять своё место в глазнице мутанта.

И вот, ожидая прихода своего оперируемого коллеги, Бакстер листал свои записи с планом операции, надеясь, что его неумелое хирургическое вмешательство не навредит его чешуйчатому другу.

Офф

В общем, написал бы больше, но меня уже все пинают отправлять… >__<

+5

3

Месть - чувство такое, которое может  встать на пьедестал рядом с такими эмоциональными проявлениями как любовь, ненависть, отчаяние. Столь же глубокое, столь же сильное, так же полностью захвачивающее своего владельца от головы до самых кончиков пят. Оно не угасает... на какое-то время притухает, теплится где-то в груди, неприятно жжет словно бы разъедая живую ткань изнутри, лишь на те короткие мгновения, когда ты не думаешь о том, кто вызывает в тебе столь "пылкие" чувства. А стоит вернутся к размытому образу перед глазами и в груди снова вспыхивает пламя, в голове роем проносятся вереницей мысли, у которых своя единственная цель - как сделать оппоненту жизнь просто невыносимой. И мутант выбрал верный способ просто уничтожить рассудок Донателло - этим было удачное завершение эпического приключения "поймай саламандру", и это подняло его на ступень выше, перед глазами Ороку Саки - пускай не Ящер самолично ловил девчонку, но идея, продуманный план, принадлежали ему! Это все возвращало более-менее положительный настрой(если при таком складе характера можно отыскать действительно "хорошие" для него деньки), и давало толчок в темпе заняться производством сыворотки, но чертова черепаха не выходила у него из головы... А еще, мысли бедного изобретателя, истязаемого волнением за спокойно себе разгуливающую по залам башни мутантку, были настолько сильны, настолько почти материальны, что доктор Алонсо Рене прямо ощущал , как гений посылает в его адрес самые нелестные отзывы, целое облако ненависти. Этими немыслимыми страданиями, пускай и не являясь их прямым свидетелем, но предчувствуя, Ящер упивался с искренним наслаждением, но и не забывал, что скорее всего, черепахи яростно обшаривают каждую подворотню в поисках пропавшей студентки. И рано, или поздно, истерзанный отчаянием парнишка найдет способ ее выследить. Бывший доктор прекрасно осознавал, что рискуя уже дважды своей жизнью за эту зеленокожую девку, малец рискнет еще и еще, и не собирается так просто отказываться от нее, терять ее... Но тем болезненнее проходят дни этого маленького зеленого засранца, заставившего его, способного превратить черепушку мальчишки в горстку пыли в своем кулаке, претерпеть такой позор, такое унижение... полет с двадцатого этажа спиной вниз, лишение органа зрения без расчета на его восстановление... Выговоры, тычки мордой в грязь... и в конце-концов кто виноват в том, что его тело ныне покрыто зубчатой пестрой чешуей, кто? Роль Моны Лизы, как причины всех его бед и несчастий, постепенно отходила на второй план, а за последнюю неделю, эта девушка превратилась просто в послушное, тихое орудие мести.
  Сначала мутант банально хотел убить ее, убрав, как ненужный балласт и доставившую слишком много проблем особу: он избил Мону Лизу до полусмерти, искупав ту в собственной крови, тем самым растянув себе удовольствие, и никто ему подобного не запрещал - Рене молодец, может делать что душенька желает, его методы действенны, сам не глуп, не понадеялся на ходячие консервные банки. Шреддеру главное результат... А результат у мутанта в верхнем нагрудном кармане, приятно тяготил его одежду. Странно конечно, что страницы с формулой отчего-то оказались вырваны и вложены в записную книжку отдельно, прижаты плетеной кожаной обложкой, но по этому поводу мутант не заморачивался. Мутаген считай уже у него, а там и до антидота рукой подать, так зачем ему шипящая в затылок проклятия и обещания, что однажды он поплатится за все свои злодеяния, чешуйчатая особа, доставившая ему слишком много головной боли за последние месяцы?
Тогда он сломал Моне ребро и кисть, пока жестоко пинал колобком несчастную ящерицу по всем углам своей лаборатории, жадно впитывая в себя все ее преисполненные страдания стоны и болезненные крики при столкновении с железным покрытием стен в помещении. За время истязаний саламандры, из ее невнятных возгласов и лихорадочных бормотаний в полубреду, Лизард успел выловить несколько весьма важных фактов, хотя бы, как зовут этих маленьких, четырех поганцев. Пф... мда, только Мона Лиза, могла связаться с мальчишками нареченными в честь великих художников и скульпторов, в прочем, чего-то такого он и ожидал. И он бы убил ее. Свернул бы тонкую шейку одним рывком, словно курице, как в принципе и расчитывал сделать, присев на корточки перед обмякшим, окровавленным съежившимся телом бывшей студентки и обхватив бессознательную девушку за исцарапанную мордашку, потянув ее на себя. Жаль. Красивая, юная, не глупая... Просто она выбрала себе не ту дорожку, поступила не правильно, бросив вызов своему наставнику. Мутант молча сжимал в когтях влажные от крови колечки взъерошенных волос девушки, заглядывал сузившимся зрачком в закатившиеся бледно-желтые раскосые глаза Моны, и раздумывал над ее дальнейшей судьбой - всего один рывок, одно усилие, и эта хорошенькая головка легко отделится от хрупкого тела, оставшись в его грубых, широких ладонях. И агрессивно вращающий единственным ядовито-зеленым глазом Ящер, с некоторой неохотой выпускает не сопротивляющуюся, находящуюся в глубоком обмороке девушку из цепких объятий, опустив ее в лужу собственной крови, после чего поднимается с колен и одергивает полы перепачканного белого халата. Сострадание? Сожаление о том, что он лишит жизни такое милое невинное существо? О... Нет, что вы... Новый план. В котором Мона послужит хорошей игрушкой, марионеткой, куколкой, ведь убьет он ее, или нет, в любом случае встречи с Донателло и его братьями ему не избежать, да и он, по правде, страстно желал  продолжить свою незавершенную беседу, вот только нужно набраться сил.... и привести мозги этой девчонки в порядок, а подобную "операцию" организовать бывший ученый был в силах.
От любви до ненависти один шаг - и длина иглы медицинского шприца.
Он сделает из Моны Лизы свою девочку. Компанию ждет веселый сюрприз, когда мутантка будет перевоспитана заново, когда она станет одним из воинов клана Фут, а затем благополучно самолично зарежет мягкосердечного умника, обуреваемая жаждой мести примерно так же, как сейчас Рене. О да... О да, это будет именно то, что сможет покрыть собой всю боль, все перенесенные Алонсо неудобства. Такой сладкий бутерброд он бы проглотил не жуя - увидеть красно-карие перепуганные и отчаявшиеся глаза юного гения в купе с разбитым вдребезги сердцем и преисполненные злобы желтые полоски прекрасных глаз мутантки. Он даже голодно облизнулся от предвкушения сей замечательной сцены достойной мировой трансляции... Тогда и только тогда незатухающее пламя мести наконец прекратит прожигать ему грудную клетку насквозь. Бесцеремонно ухватив девушку за волосы, мутант отволок ее в отдельную комнату, с широким железным передвижным столом, на котором в моргах обычно лежат трупы... может эта идея и казалась несколько сомнительной, но лишь благодаря ей, Мона в тот день осталась жива...

Уже прошла почти неделя с того самого момента, когда мутантка получила свою первую порцию наркотика. Перестройка "мозгов" под избитой лобной костью, проходила очень тяжело. Видимо зря он так крепко отбил саламандру о стены - кроме того, что Мона оказалась со сломанной рукой и ребрами, так еще и с сотрясением. Ящеру пришлось самолично заняться ее лечением, изображая из себя заботливого доктора Айболита, нацепив на себя маску кого-то, кому бы девушка могла доверять, а сам в это же время за ее спиной плевался и корчил омерзительные рожи - он все еще терпеть не мог эту девчонку, но ему нужно было ее абсолютное доверие, чтобы воплотить в жизнь свои затеи. Мона была просвящена, что это из-за черепах-мутантов, она такая, и он такой, и отчасти, Лизард не врал. Измученное состояние студентки было описано, как последствия эпичной битвы, во время которой, эти омерзительные твари хорошенько оглушили ее. Рене мог быть убедительным, особенно добавляя все это новой инъекцией сильнодействующего вещества, не оставляющего у юной бывшей студентки с вечно ноющей головой никакого иного выбора, кроме как поверить в эти рассказы.
Доктор гонял всех вокруг, заставляя их быть такими же доброжелательными и вежливыми по отношению к заложнице. Все должно быть безупречно, и в этот раз он не допустит огрешностей в своей эпической задумке. Он не будет как Стокман, полагаться на бездушное железо, ломающееся как детские дешевые игрушки, которые по идее должны были защитить их от встречи с возможно нагрянувшей толпой мутантов. У него будет своя живая "перепрограмированная" защита - гораздо более опасная, чем можно предположить. Только бы выждать время, только бы дотянуть до того момента, когда он может со спокойной душой выпустить саламандру из собственных когтистых лап и дать ей команду "фас".
К слову о Стокмане - сейчас наша мутировавшая в ящериц парочка пробиралась темными переулками к близко понатыканным гаражным постройкам, окружающим приземистое квадратное здание, похожее то ли на склад, то ли на заброшенный завод, на самых задворках Нью-Йорка. Мутант шел постоянно оглядываясь и недовольно рыча себе в нос - покидать башню весьма рискованное дело, с молчаливой саламандрой "за пазухой". Не дай бог, его план полетит к чертям собачьим, он непременно тогда скормит Стокмана его же железным красноглазым циклопам, при этом самолично хорошенько негра прожует. Пока Алонсо не сможет сказать, что Мона готова к встрече со своими "спасителями", он ходил по улице с опаской - теперь уверенности стало чуть меньше, после нескольких провалов. И лучше было так не рисковать, но что поделать - перечить Шреддеру мутант совсем не желал.
- Идиот Стокман, - глухо пыхтел гигант, приближаясь к высокой рабице, яростно лупя по влажной после дождя земле. Уже день, и это будет просто чудом, если никто не заметил старательно скрывающихся в тени рептилий. - Не мог запихнуть свое изобретение в чемодан и просто придти, - Шипел мутант, вцепившись когтями в сетку. По понятной причине, на длинной, узкой морде была самая недовольная гримаса. Одну сторону продолговатого черепа скрывала белая повязка, скрывающая пустую глазницу. Мона, переминаясь с ноги на ногу за широкой спиной своего учителя, осторожно подошла к нему ближе. Ну да, не пойдут же они через парадный вход с воплями "сюрприз, вы не ждали, а мы приперлись." Послушно опустившись на корточки, с мрачным видом мутант позволил девушке крепко ухватить свою толстую шею, невольно неприязненно содрогнувшись от прикосновения этих маленьких, женских ручек, после чего проворно, быстро переполз на ту сторону загородки, при этом, после его "грациозного перехода", кусок забора теперь свободно провисал во внутрь, не выдержав веса рептилии.
С глухим рычанием мутант еле сдержал в себе яростный порыв вырвать с корнем хлипкое сооружение, свалив склоненные к земле столбы окончательно. Но посмотрев в сторону покашливающей в кулачок Моны, все-таки сдержался, и зло топая, высоко поднимая заостренные пятки, направился прямиком к воротам склада. Вдавив большим пальцем кнопку вызова до такой степени, что странно, как та еще не застряла внутри панели, Ящер басисто рявкнул прямо в динамик, едва заслышав знакомый, тихий голос техника, - МЕДВЕДЬ ПРИШЕЛ! Открывай.... - Мрачно, уже более спокойно добавил он, под глухое скрежетание старой двери. Это только на вид у этого хитрого ниггера все хлипенькое. обшарпанное, ни чем не приметное. Но стоит войти во внутрь, стоит только копнуть чуть глубже, и тут вам откроются самые настоящие чудеса науки. Эта хитрая черта его приятеля, всегда приятно впечатляла корыстолюбивого профессора-француза. Он умел делать деньги, и это не могло не вызывать уважения.
- Идем Мона. - Эта тень рядом с ним, все-равно несколько раздражала Рене. Мона обычно либо молчала, либо жаловалась на головные боли - она все еще выглядела не скажем чтобы прям хорошо, после побоев в тот самый день. И хотя многие синяки зажили, хвала регенерации,  но темный кровоподтек на некогда сломанной руке в месте разлома, и аналогично, широкое буро-зеленое пятно на правом боку, в купе с помятой мордашкой, пускай и аккуратно собранными в хвост локонами, делали весь ее внешний вид очень больным. Но она не роптала, не возражала, молча шла рядом с грузно ступающим по зале с конвеерами учителем, с неприкрытым интересом в больших, золотистых глазах, рассматривая ряды крошек-маузеров, выстроенных на приступках, и с нескрываемым восхищением на огромного, трехголового маузеро-робота, словно для красоты гордо возвышающегося в центре зала, задрав к потолку свои зубастые головы. Зрачок Рене тревожно дернулся в сторону бывшей студентки... вспомнит ли она этих тварей, разрушивших убежище ее бывших друзей? Но нет. Саламандра с недоверием тронула тонким пальчиком металлический корпус одного из ближайших, и как-то боязливо поведя плечами, поспешила оказаться ближе к Рене.
Пропустив девчонку вперед себя в отсек отведенный под их "операционную", оказавшийся чуть ниже ярусом, чем "маузерная фабрика", мутант грузно протиснулся в помещение, едва не смахнув хвостом все... близстоящее, включая мониторы и стойки с инструментами. Для такой годзиллы здесь было несколько... тесновато что ли.

+5

4

Очень неловко, и как-то даже неприятно было осознавать свою почти абсолютную беспомощность.
Когда просыпаешься, словно малый ребенок, которого только-только  поставили на неокрепшие ножки и шаг за шагом учат ходить, правильно двигаться, чтобы не упасть и не расшибить себе лоб до синяков, или смешно плюхнуться на колени. Саламандра даже не представляла, насколько вероятно у нее была тяжелая травма головы, что большая часть воспоминаний была столь щедро вычеркнута из ее памяти, словно стерта большим, невидимым ластиком. Ее пугало это состояния абсолютного неведения о том, что с нею случилось, и даже те мысли и те чувства, которые прививали  ей доктор и его приближенные, уже целую неделю опекая ослабленную девушку и помогали ей заполнить пробелы, казались смешанными и неуверенными. Но она пыталась отказаться от всех сомнений, хотя бы ради собственной сохранности - любая попытка вернуться к недавнему прошлому, которое она не помнила, непременно оборачивалась страшными, непередаваемыми головными болями, казалось разрывающими мутантку - каждая тонкая ниточка мыслей равнялась одному крепкому удару в лоб. И чем больше она валялась безжизненным поленом лицом в обивку софы в его кабинете, с мучительно разрезающим кость сверлом, тем больше убеждалась, что лучше себя не мучить, а принять все, как есть. Она похоже не многое потеряет в своей жизни, если заново "перепишет" несколько страничек, верно? Кроме того, что ее чуть не убили огромные прямоходящие черепахи, Мона Лиза сильно сомневалась, что позабытые дни могли изобилировать какими-то светлыми событиями, кроме ее стараний вернуть себе человеческий образ, и встречи с другими мутантами, которые не желают ни ей, ни ее учителю добра. Одно ящерица знала точно - то, что эти человекоподобные существа с панцирями явно замешаны в ее потере памяти, а вероятно и в самом деле виноваты в этом - иначе бы при ее попытках подумать о них и хотя бы представить себе их внешность, на висках бы не ощущались железные тиски.
За что?
За что же они так с нею поступили?
Доктор Рене всегда старательно обходил эти моменты, беспокоясь о ее здоровье. Выражал он это... как-то по своему, немного грубо, но большей заботы она и не просила, не в характере ее наставника нежничать и ласково поглаживать по волосам, и мутантка ничуть не обижалась на резкие окрики, или глухое рычание со стороны ящера. Его внешний вид был еще хуже, чем ее собственный, так что девушка молчаливо сожалела ему, стойко претерпевая частую брань, конечно, предусмотрительно отходя чуть подальше в такие опасные моменты. С ними обоими поступили очень гадко и жестоко, превратив в двух жутких хвостатых рептилий-уродцев. И было бы не справедливо обижаться на того, кто по-своему, но помогал тебе, да и сидел рядом, в одной лодке. Вот и сейчас - донельзя раздраженный, представляющий собой целое скопище грозовых туч, мутант тяжело ступал по коридору, рыча проклятия в адрес неизвестного достаточно громко, так, что Моне, находящейся в его кабинете, было отчетливо слышно раскатистое эхо несколько визгливого, и, стоило признаться, несколько неприятного голоса учителя. Кто же ему опять так не угодил... Саламандра терпеливо дождалась возникновения в дверях горбатой, мощной фигуры, сидя при этом в позе турка подобрав ноги на просторном, кожаном кресле, крепко обхватив рукам собственные лодыжки и напряженно покачивая кончиком длинного хвоста свешивающегося с подлокотника. - Что-то случилось? - тихо, вежливо поинтересовалась ящерица, ужом соскользнув с мягкого насиженного местечка, уступая его приближающемуся Лизарду, который тяжело рухнул в кресло, сделанное по его заказу, соответствующее гигантским пропорциям и массе тела бывшего ученого. Обычный ответ Рене был что-то вроде "ничего хорошего", за прошедшую неделю Мона уже привыкла к такому, но вместо этого,  единственный черный, продолговатый зрачок обрамленный ядовито-салатовым ореолом радужки, дернулся и обратился к скромно стоящей у его мускулистой лапищи девушке - профессор при этом не вымолвил ни слова. Что-то нехорошее значит действительно... Мутантка аккуратно, в утешительном жесте прикоснулась рукой к толстым, крючковатым пальцам ящера свободно возлежащим на ребре спинки кресла, но тут же убрала ладони за спину, зная, как и без того раздраженного доктора нервирует нарушение его личного пространства.
Но даже если ответной реакцией на ее робкие, дружественные прикосновения была "глухая угрюмая стена", Мона просто умела быть... благодарной не смотря ни на что. Ведь есть за что его благодарить...

- Честно, вам не следует так за меня переживать, - Все оказалось гораздо проще - старый друг профессора, Стокман, получил от Мастера Шреддера специальное задание, снабдить ящера-гиганта новым глазом, в замен отсутствующего, используя все свои технические навыки. Сделать искусственное зрение труда тому не составило, но только переносить изобретение из своей лаборатории он не желал, аргументируя это тем, что все нужное у него и так на месте,  так что и выходить не за чем. Это само собой не могло не побесить нервозного Лизарда - он очень старался как можно меньше светится за пределами лаборатории в башне клана, а теперь ему пришлось пересечь чуть ли не полгорода в будний день, когда любой может заметить  пару чешуйчатых тварей сиротливо жмущихся в скупой тени отбрасываемой  небоскребами - сегодня выдалась в кои то веки, необычно ясная и солнечная погода, что никак не было им на руку. Похоже мутант предпочел бы остаться одноглазым еще на несколько дней, чем высовываться на улицу, особенно в такое время суток. Всю дорогу Ящер  тихо проклинал  изобретения своего приятеля, включительно обещанный ему самому  механический орган зрения, а так же дурацкие амбиции афроамериканца из-за которых он сейчас прется " к черту на рога" с жмущейся к нему полубольной девчонкой. Но Мона не видела такой  веской причины, чтобы ей тащиться за учителем следом - она спокойно могла остаться в своих апартаментах, и ничего бы с ней прямо такого страшного не случилось бы. - Правда, я могла бы вернуться обратно, все нормально, - вяло бормотало девушка, которую было фактически не видно за широкой спиной Ящера облаченной в скрывающий почти все тело длинный докторский халат. Рене почти не реагировал на ее скромные убеждения и совсем с нею не разговаривал, лишь изредка бросая на саламандру косой взгляд, проверяя, не отстала ли она. Мутантт массивным танком быстро направился в сторону окруженного старыми, ржавыми гаражными постройками обшарпанного "завода", или чем на самом деле это здание являлось. Сколь бы грузным, неповоротливым не казался доктор Рене, двигался он  на самом деле с завидным для любого человека изяществом - когда надо, профессор мог дать фору любой балерине, правда его слишком большой вес, не способствовал тому, чтобы легким перышком перескочить на ту сторону.
Темперамент доктора не давал ему покоя - он едва в своей привычной легкой истерии не снес несчастный забор, уже размахнувшись кулаком для нанесения удара по ближайшей покосившейся колонне, но остановился, сдержав внутренний гнев и не теряя времени даром на бесполезное занятие вроде выкорчевывания столбов. Возможно на это так же повлияло повышенное внимание двух раскосых, янтарных глаз, буравящих его зеленый затылок.  Находясь в таком прескверном расположении духа, Рене вот-вот готов был сорваться, и Мона уже заранее молча сочувствовала роботехнику, по чьей милости они оказались здесь.

Длинные залы с конвеерами и множеством маленьких, странных, зубастых роботов, похожих на железных динозавриков, стоящих как солдатики на игрушечном параде строго в ряд, конечно не могли не впечатлить собой. Словно по немыслимому волшебству, кажущийся небольшим и компактным складо-завод,  оказался на самом деле просто огромным, с высоким потолком и множеством дочерних отсеков от главной залы с торжественно приподнявшей мощные челюсти металло-скульптурой великанского трехголового бота. Ненадолго мутантка задержалась у одного из жутковатых творений, с любопытством проведя тонким пальцем по стыку между верхней и нижней частями вытянутой головы маузера. Острые. Крепкие. Как-будто даже немного знакомые... ой нет, лучше не думать об этом. Стоило только призадуматься, как немедленно возник легкий намек о подступающей жуткой мигрени - не нужно.
- Добрый день, - вежливо поприветствовала здешнего хозяина девушка, едва оказалась в небольшом, захламленном помещении по всей видимости отведенным под лабораторию. Да, вместе с Ящером здесь показалось доволно таки тесновато. Мона поспешила придвинутся поближе к Стокману, освобождая путь для своего учителя, который шарахался боками о стенки и столы. Найдя себе укромный уголок, Мона аккуратно присела на жесткий стул, сложив руки перед собой и с интересом оглядываясь вокруг. Техническое оборудование - выше всяких похвал. Девушке страшно было предположить, сколько все это стоит. - Потрясающе. - Негромко восхитилась она, и ее внимание вновь вернулось к Стокману,  "укладывающему"  тушу мутанта на стол и подтаскивающему к нему столик на колесиках с инструментами и приборами.
- Позвольте... может я помочь чем смогу?

+5

5

Uh Uh Uh Uh Uh
Uh Uh Uh Uh Uh
Uh Uh Uh
RIGHT NOW

Гнев никогда не был основной чертой его характера. Напротив, Донателло всегда казался самым тихим и спокойным черепашкой в команде, за исключением ну разве что сдержанного и уравновешенного Леонардо — который, впрочем, зачастую терял терпение и вступал в шумные пререкания с буйным Рафаэлем. Про Майки же и говорить не приходилось: тот всегда выделялся своим ярким, солнечным нравом и тем самым привлекал к себе основное внимание. А вот Дон... Дон — совсем другое дело. Он редко терял контроль над собственными эмоциями, за исключением тех случаев, когда кто-то из братьев умудрялся по-настоящему его разозлить. Но и тогда Донни испытывал что угодно: недовольство, возмущение, обиду, раздраженность, злость — но никак не ледяную, жгущую изнутри ярость. Это чувство было ему в новинку, и он бы с радостью предпочел не знать его вовсе, но, к сожалению, обстоятельства складывались таким образом, что ничего иного Дон ощущать уже не мог. Да, именно гнев вел его сейчас сквозь дождь и смог, даруя сверхъестественную силу и выносливость уставшему, изможденному телу. Холодные капли дождя, больно бьющие по грязной зеленой коже, увы, не могли остудить того яростного огня, что бушевал под толстыми костяными пластинами на груди несущегося по крышам мутанта. Донателло едва касался стопами скользкой бетонной поверхности, напряженно вытянув руки вдоль тела и слегка наклонившись вперед; мокрое древко посоха все это время было зажато в его ладони, и костяшки пальцев белели от чересчур крепкой хватки. Потемневшие не то от усталости, не то от злобы красновато-карие глаза были прикованы к крохотному серовато-белому силуэту маузера несколькими этажами ниже: чудом отремонтированный робот монотонно перебирал механическими конечностями, довольно-таки шустро шлепая по глубоким лужам подворотен и издавая при этом весьма характерный скрип пружин. Признаться, Донателло до сих пор не верилось в то, что ему удалось починить этого проклятого мышелова. Если бы не Кожеголовый и его мудрые подсказки, Дон, наверно, еще добрый месяц бился над непокорным устройством, силясь восстановить испорченную микросхему. Это была очень хрупкая, можно сказать ювелирная работа, и не было ничего удивительного в том, что подростку пришлось так долго провозиться над ней в своей лаборатории. Братья, должно быть, просто сочли его чересчур тупым, раз ему пришлось потратить так много времени на какого-то жалкого робота, и в любой другой ситуации Донни непременно бы заставил их в этом разувериться... Но сейчас ему было все равно, что могли подумать окружающие о его выдающихся умственных способностях. Да пускай хоть целый мир разочаруется в его изобретательском таланте — какое это имело значение сейчас, когда на кону стояли жизнь и сохранность Моны Лизы? Напряженно хмурясь, Дон продолжал пристально следить за перемещениями маузера, кажется, напрочь позабыв о присутствии остальных: все это время братья неотрывно следовали за шестоносцем, время от времени перебрасываясь какими-то взволнованными, обрадованными, а может, и скептическими репликами. Наконец-то в руках мутантов оказалась та самая ниточка, что могла привести их прямиком к саламандре — а ведь они так долго и упорно разыскивали ее по всему городу! Сколько ночей было убито, сколько сил потрачено впустую, сколько нервов изведено в непрекращающихся спорах и препирательствах... Яркая вспышка молнии в очередной раз с треском прочертила темное свинцовое небо, на мгновение осветив четыре массивных, крепких силуэта и одну изящную хвостатую тень. Ниньяра тоже приняла участие в слежке, без лишних слов присоединившись к черепашьей команде, но Донателло некогда было поблагодарить лисицу за проявленный ею энтузиазм. Честно говоря, сейчас он вообще не мог бы выдавить из себя ни единого адекватного слова.

Right now I'm sick down from the bones to the other side
We're not where insects hide
King rat on the streets in another life
They laugh, we don't think it's funny

Действия маузера зачастую было сложно предугадать. Этот маленький железный ублюдок то бежал прямо по середине подворотни, то резко сворачивал почти на 90 градусов и нырял в мало различимую дыру под каким-нибудь неприглядным забором — а зачастую и вовсе проделывал такую дыру сам, используя свои мощные челюсти. Пару раз черепашки даже умудрялись потерять его из виду, что неизменно сопровождалось паникой: где? куда? как? когда этот мелкий сукин сын успел оторваться от погони? Хорошо, что Донателло догадался прицепить жучок к гладкой стальной поверхности прежде, чем перепрограммированный робот повел команду прямиком к убежищу своего создателя. Так что, его перемещения можно было контролировать на экране черепахофона, который также был крепко зажат в свободной руке Дона. Очередной внезапный поворот — кажется, Дон повторял эти виражи уже на чистом автомате, не снижая скорости и не пытаясь заранее предупредить остальных. Хорошо, что маузер сразу направился куда-то к северным окраинам города, а иначе увлекшийся погоней Донателло непременно попался на глаза кому-нибудь из местных: до того лихо он перемахивал с крыши на крышу, мощно отталкиваясь от вентиляционных труб и ржавых водостоков. Попробуй-ка, угонись за этим психованным камикадзе! Наверно, ребятам было жутко непривычно видеть перед собой не небесно-голубую повязку лидера и лежащие крест-накрест ножны катан, а растрепавшиеся концы пурпурной ленты и широкий кожаный ремень, косо перетягивающий массивный панцирь умника. Что ж, все когда-то бывает в первый раз — на сей раз Лео так или иначе пришлось уступить свое место брату, чтобы тот смог указать путь команде. Не обращая ни малейшего внимания на отрывистые восклицания за спиной, призывающие Дона хоть немного снизить взятый им бешеный темп, юноша с разбегу махнул вниз с высоты пятого этажа — дальше жилые здания попросту заканчивались, и теперь ребятам так или иначе приходилось спуститься на твердую землю. Сделав кувырок в воздухе, Дон со сдержанным грохотом приземлился на старую пожарную лестницу и уже оттуда в несколько прыжков достиг тротуара, почти сразу же скрывшись за ближайшим мусорным баком. Хорошо, что дождь практически полностью очистил улицы, за исключением отдельных, вооруженных зонтами прохожих, а редкие автомобилисты, проезжающие мимо, уделяли больше внимания дороге, нежели разглядыванием странных силуэтов у входа в подворотню. Единственное, что могло внушить подозрение — так это скрипящий и лязгающий пастью маузер, но и тот как-то "лип" боком к грязной кирпичной стене, практически не привлекая к себе чужого внимания. Воровато оглядевшись и убедившись, что его никто не видит, Дон крадучись, чуть ли не на цыпочках вышел из укрытия, тенью следуя за мышеловом. Это было рискованно, само собой, но разве у него был иной выбор? Чуть ли не в открытую преодолев достаточно крупный участок улицы и, к счастью, не встретив на своем пути никаких людей, Донателло вновь свернул в темный переулок — и там уже снова перешел на бег, да так, что только брызги из-под ног летели.

If just what you are is just what you own,
What have you become when they take from you
ALMOST EVERYTHING?!

"Куда же он нас ведет?" — этот вопрос вот уже добрых полчаса не давал ему покоя. Дону был знаком данный район — они с братьями прочесывали его уже не один десяток раз. Неужели они все-таки упустили из виду какую-то важную деталь? Вполне возможно, что Мону могли держать в одном из этих грязных гаражей, или где-то в одноэтажных квадратных пристройках, отведенных под склады — но разве черепашки могли обыскать их все? Тем более, что большая часть этих построек была либо наглухо заперта, либо практически непригодна для долговременного содержания пленницы, пускай даже это была до крайности неприхотливая ящерица-мутант... Маузер вновь вильнул куда-то в сторону, теперь уже направляясь к какому-то неприметному серому зданию, внешно мало отличающемуся от соседних ему строений. Дон нахмурился, вновь ныряя в укрытие: теперь, когда они, по всей видимости, оказались в паре шагов от логова врага, черепашкам следовало проявлять куда большую осторожность. Не исключено, что Рене и его приспешники рассовали камеры слежения на каждом углу, дабы предупредить возможное незаконное вторжение на их территорию. Проводив взглядом маузера, скрывшегося из виду в тени склада, Дон молча перевел взгляд на экран своего черепахофона: мигающая красная точка уверенно вгрызалась в стену помеченной на карте постройки. Безо всяких сомнений, это было оно, место, где, по логике, располагался завод по изготовлению роботов-мышеловов... А вот была ли внутри него Мона — большой вопрос. Тем не менее, уже то, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки, не могло не радовать.
Это здесь, — зачем-то бросил Дон, хотя все и так было очевидно. Спрятав черепахофон обратно в карман на ремне, он хмуро посмотрел на присевшего рядом с ним мечника. — Нам нужно как-то попасть внутрь, Лео, — да, теперь приходил черед Леонардо брать ситуацию под свой контроль. И как бы Донателло не хотелось отказаться от идеи лезть внутрь всей толпой, подвергая угрозе жизни братьев, он понимал, что на сей раз ему ни за что не справиться в одиночку.
Вновь осторожно выглянув из-за угла, Дон быстро оглядел высокое сетчатое ограждение, отыскивая взглядом видеокамеры. Таковых обнаружилось сразу несколько — как он, собственно, и ожидал увидеть. Не сговариваясь, ребята молча вытащили из-за поясов свои сюрикены. Не прошло и пары мгновений, как крохотные металлические "звездочки" с тихим свистом блеснули в прохладном воздухе и глубоко вошли прямиком в объективы камер, полностью выводя их из строя. Теперь следовало действовать максимально быстро, пока здешняя охрана не заподозрила неладного и не отправилась исследовать "выпавший" из обзора участок территории. Один за другим подбежав к металлическому забору, ребята ласточками взлетели наверх, используя в качестве опоры панцири друг друга, после чего все также неслышно скользнули прямиком к серому зданию, оказавшись у одной из его невзрачных, отсыревших стен, местами лишившихся слоя облицовки. Теперь следовало подумать над тем, как попасть внутрь... При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у постройки не было достаточно крупных окон, через которые могла бы протиснуться рослая черепаха-мутант, так что ребятам приходилось задуматься об иных альтернативах. Впрочем, старина Донни был готов к чему-то подобному. Предоставив братьям стоять "на шухере", юноша опустился на одно колено перед крепкой металлической дверью, по всей видимости служащей черным ходом, и занялся самым элементарным взломом. Ну, то есть как — "элементарным"... Уже одного поверхностного взгляда хватило, чтобы понять — взломать этот замок будет немного сложнее, чем, к примеру, обычный электромагнит.
Немного.

You don't believe in God
I don't believe in luck
They don't believe in us
But I believe we're the enemy

Работаю как могу, — сдержанно процедил Дон в ответ на нетерпеливый шепоток у себя над ухом. Он знал, что братья нервничают, стоя без дела у самой двери чужой лаборатории и рискуя в любой момент попасться на глаза ее хозяевам. Прошло, кажется, пять или шесть минут, прежде чем замок под его руками негромко пискнул и мигнул зеленой лампочкой, позволяя ребятам скользнуть внутрь склада. Осторожно прикрыв дверь за собой, Донателло обернулся и со смешанным чувством оглядел помещение. То оказалось по-настоящему огромным, но самое главное — все его пространство занимали ряды уже знакомых черепашкам роботов-маузеров... к счастью, выключенных. Страшно подумать, что бы эта армия могла бы сделать с пятью жалкими подростками, посмевшими ступить на территорию их создателя... Нервная дрожь пробежала по коже, и Дон до скрипа стиснул челюсти, отгоняя от себя непрошеные картины с раздробленными конечностями и выпотрошенными телами братьев. Все-таки, зря он не пришел сюда один.
Пока ребята с отвисшими челюстями разглядывали сотни механических ботов, время от времени перебрасываясь нервными шуточками, изобретатель молчаливо повернулся в противоположную сторону, пытаясь сообразить, куда им идти дальше. У него не было внутреннего плана данного склада, так что теперь даже жучок, установленный на голове приведшего их сюда маузера не смог бы подсказать, с чего лучше начинать обыск. Взгляд Донателло задумчиво скользнул вглубь погруженного в сумрак зала... и остановился на огромном трехголовом силуэте, отдаленно напоминающего механическую фигуру Цербера. Страшный робот возвышался точно посреди помещения, на своеобразном постаменте, подобно какой-то чудовищной статуе — только вот Дон сомневался, что он был здесь исключительно красоты ради. Нервно сглотнув, подросток все так же молча обошел стальную громаду и неожиданно замер, весь подобравшись, совсем как охотничий пес, учуявший дичь.
Сюда, — негромко позвал он братьев, указав на крохотную дверцу в противоположном конце помещения. Но не успели ребята подойти к ней на достаточное расстояние, как изнутри каморки (или коридора?) раздались чьи-то гулкие голоса. Дон и остальные немедленно застыли на своих местах, готовые в любой момент срочно искать укрытия среди многочисленных полок, ящиков и конвейеров с роботами... Но, похоже, никто не собирался выходить наружу. Переглянувшись, ребята встали поближе к двери и надолго притихли, из-за всех сил напрягая слух — к сожалению, им не удалось разобрать слов, но один из звучащих внутри голосов по определению принадлежал мужчине средних лет. Говорил он сдержанно, но раздраженно, как будто призывая на помощь все свое терпение... похоже, он пытался кому-то что-то объяснить, но терпел сокрушительное фиаско. Оно было понятно: попробуй-ка, скажи слово поперек тому, от чьего злобного рычания, кажется, вибрировала вся металлическая конструкция здания? Сомнений не оставалось: это был Рене... Дон почувствовал, как у него стремительно пересыхает в горле от волнения. Однако не успел юноша задуматься на тем, как бы им с братьям незаметно попасть внутрь комнаты, таким образом, чтобы их при этом не порвали на сотню маленьких черепашат и не отдали на съедение маузерам, еще один голосок, на удивление тихий и серьезный, неожиданно вмешался в чужой спор, по всей видимости, призывая оппонентов к спокойствию. И это, пожалуй, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Дона. Если до сего момента юноша сохранял относительное хладнокровие и был готов сдерживать собственные эмоциональные порывы, чтобы не подставить всю их миссию под угрозу срыва, то сейчас ему будто ушат ледяной воды на голову вылили. Попробуй-ка, останься равнодушным, когда ты слышишь голос той, кого ты уже не чаял увидеть живой и невредимой? Донателло буквально побелел лицом, отчего его кожа приняла какой-то странный нежно-салатовый оттенок.
Мона... Мона была здесь! Прямо там, за этой чертовой дверью!...
Вы... слышали? — голос гения аж сел от волнения. По правде говоря, он даже не соображал толком, что именно он говорит или спрашивает. Ему было важно получить подтверждение, что это не галлюцинация и не сон — Мона Лиза вправду была в той комнате, да еще и вместе с доктором Рене, своим смертельным врагом, который, помнится, мечтал разорвать ее на мелкие кусочки. Как, скажите на милость, Дон мог оставаться спокойным в такой ситуации?!
Лео... нам нужно попасть внутрь, — взгляд потемневших от страха и волнения глаз метнулся к застывшему неподалеку лидеру, чуть ли не с мольбой остановившись на его лице. Он неосознанно, почти точь-в-точь повторяет старую реплику, но теперь она звучит совсем иначе. — Сейчас же!... — нет, они просто не могли стоять здесь и ждать, пока мечнику придет в голову хоть какая-то светлая идея или блестящий план! Донни был готов действовать уже сейчас, весьма некстати отбросив прочь все предосторожности и разумные опасения. Даже памятный инстинкт самосохранения — и тот сдулся напрочь, лишь стоило Дону услышать голос подруги по ту сторону двери. Но, быть может, он смог бы удержаться от откровенно самоубийственных действий и внять голосу здравого рассудка, заранее продумав свои действия... кабы не оглушительный рык доктора Рене, от которого, кажется, едва не повылетали стекла из крохотный окон под самым потолком. Создавалось впечатление, что огромный ящер собирается атаковать кого-то из своих оппонентов, и тут уж Донателло стало окончательно наплевать на команды Лео. Хотя, наверно, уже и сам мечник осознал, что мешкать не стоит — Мона явно была в страшной опасности, и любое дальнейшее промедление могло стоить ей жизни.
КАВАБАНГА!!... — голоса братьев слились в один боевой клич, и, практически не сговариваясь, черепашки вихрем влетели в помещение, снеся дверь с такой легкостью, будто это была какая-то жалкая деревяшка. Приземлившись в нескольких метрах от мирно работавшего над операционным столом Бакстера, братья немедленно выставили оружие вперед себя — так, как если бы были готовы драться с Рене до самой смерти.
В принципе, так оно и было.

Against the sun, we're the enemy!
Destroya, destroya we're all waiting for ya
Destroya, destroya, destroya, DESTROYA!

+4

6

Everywhere you seem to turn
there’s a monster
When you look up in the air there’s a monster
Paparazzi got you scared like a monster, monster, monster
(Too bad) (с)


Д – дробление
Вопреки всем представлением братьев и отца о взрывном характере Рафаэля, тот был более многогранен и непредсказуем. В обычное время – и это подтвердит любой – у мутанта активировался режим Заноза в Заднице (ЗЗ), и это был именно тот Раф, которого они все привыкли созерцать. Бубнящий, недовольный с хмурой складкой на лбу или в слишком уж маниакально приподнятом настроении. Он мог методично выбивать пыль из старой боксерской груши или часами залипать боевики по телеку. И конечно Раф всегда стремился быть если не в центре событий, то близко к нему. А теперь это место в центр семьи внезапно заняла Мона.
И это раздражало.
Дон будто назло всем, в отместку за годы лишений и выгоняний решил воздвигнуть пьедестал и закрутить все события в жизни братьев вокруг саламандры. Как будто у Рафаэля был предел мечтаний – бежать вслед за маузером и пытаться спасти эту девицу, с которой были лишь одни проблемы. Он мельком поглядывал на Лео и Майка, и буквально желал чтобы его чувства разделяли хотя бы эти двое. Но нет – лидер молчит как истукан, а от Микеланджело только и дождешься, что неуверенного бормотания.
Но иногда, не слишком часто, чтобы надоесть в Рафаэле просыпался мистер Правильный Парень (ПП). Он на редкость логично размышлял особенно по ночам, когда мутанта мучала бессонница, и он впотьмах считал трещины на потолке. И этот положительный персонаж находил 1000 и 1 способ чтобы оправдать действия Донателло в отношении Моны. Раф даже проникался неким сочувствием к саламандре, но наступало утро и от ночных бдений оставалось раздражение и привкус повышенной доброты на языке.
ПП мог, к слову, просыпаться в неурочный час, заставляя черепаху делать необдуманные и фатальные поступки, видимо в один из таких приступов он и притащил в убежище полусдыхающего робота, чтобы братец мог вывести свою паранойю на новый уровень. Кто б знал, что проснувшись на следующее утро и услышав как гений разбирает железяку, Раф испытал резкое желание побиться головой о стену.
- Эй, не хочешь создать машину времени?
Случайно брошенная фраза, в тот момент когда он проходил мимо лаборатории в додзе. Дон кажется даже не услышал ее, ну и к лучшему, Раф не смог ы логически объяснить почему сказала это. Потому что желала вернуться на пару месяцев назад и сделать все, чтобы в его семье не появилась личность которая одними своими действиями ставила под угрозу их жизни. И дела даже не в том, что они мутанты, и даже особо не дефилируя перед людьми находятся в зоне риска. Мона Лиза крайне успешно выбрала себе «приемную семейку» и особенно дурачка который тут же влюбился, и готов ради нее рвать на себе панцирь.
А Рафаэль готов был рвать панцирь за брата.

П – предчувствие
- Пойдешь с нами? – он внимательно посмотрел на Ниньяру и пожал плечами, - дело твое.
Лиса довольно самодостаточная и взрослая девочка чтобы принимать подобные решения, может она хочет помочь подруге,  а может просто засиделась на одном месте в канализации. Рафаэлю не было до этого дела, сейчас перед ним была одна цель – постараться успешно закончить миссию «Верни Саламандру» и как только все они окажутся в безопасности начать зубоскалить в сторону парочки. Мутант туго затягивает узел банданы – ткань сжимает виски, и заставляет его слышать биение сердца. Но он действительно готов ко всему, ив первую очередь к встречи с Лизардом. О да, он не забыл их знакомство в подворотне, и прямо таки алчет новой встречи. Его сай заточены по всем правилам техники, и остры так, что разрежут волос. Но лучше чтобы это была кожа рептилии.
- Как думаешь, - он задумчиво рассматривает как лиса проверяет крепления на своем держателе катаны, - ее действительно похитили вопреки воли? Я имею ввиду – вот вваливаемся мы такие, все из себя герои, а саламандра заявляет, что никуда не пойдет, и ей неплохо и тут…
Страшно подумать если это будет действительно так. Приходило ли Дону в голову, что есть персоны умеющие идеально лгать и притворяться, выбивая из своих жертв новые сведенья или разработки. Рафаэлю приходит такой вариант развития событий на ум слишком часто, особенно когда он смотрит в холодные глаза Ниньяры. Она, как и Мона, не заслужила полного доверия, со стороны Рафаэля уж точно. И даже сейчас, тот факт что наемница напрашивалась с ними на битву мог вызвать весьма противоречивые домыслы.
Правильный Парень на секунду очнулся от коматоза и заставил Рафа улыбнуться в ответ лисе, и кивком показать ей, что пора уже на выход.

О – одержимость.
Донателло был одержим. Впору вызывать отряд священников, чтобы те изгнали из гения беса, который заставлял его гнаться через весь город за починенным маузером. Умник несся впереди небольшого отряда, ведомый мигающей точкой на навигаторе, и сохранял молчание.
- Гребанный дождь, - Раф тихо выругался и сплюнул себе под ноги, им приходилось часто тормозить и координировать свой путь – Дон даже не удосуживался задать братьям и лисе маршрут, он просто гнал вперед, представляя остальным слепо следовать за ним шаг в шаг. Рафаэль впервые за долгое время вынужден был признать, что предпочел бы видеть ведущим Леонардо. Естественно самому лидеру незачем об этом знать
Их бег казался бесконечным, для Рафа секунды тянулись так медленно, что было ощущение что они не бегут сквозь пелену дождя, а стоят на месте. Наконец (о какого Бога поблагодарить) маузер нашел свою alma mater и мигающий маячок на навигаторе прекратил движение. Мутант выглянул из-за плеча брата и увидел серое, приземистое здание.
- Не похоже на башню для заточении принцессы, - фыркнул Рафаэль и надменно одарив всех и каждого презрительным взглядом, отошел в сторону, вынимая из-за пояса сюрикен. Внешний вид конечно не внушал доверия, но дракон в этом «замке» самый настоящий. И хоть подросток не был тем самым рыцарем в сверкающем панцире, что ждала Мона, но свой кусочек потехи и он урвать хотел.
Свист смертоносной звездочки раздвоился, и вряд ли кто-то услышал его, но для мутанта это был сигнал к наступлению. Они лишили внешних глаз того кто сидит внутри серого здания, и на этом заканчивалась самая легкая часть представления. Впереди была темнота и неизвестность, благо хоть дождя не будет. Рафаэль был не настолько глуп чтобы верить в быстрый и бескровный исход всей ситуации – они опять подвергали свои жизни опасности и в которой раз из-за Моны, что ж это только добавит прав для Рафа зубоскалить и дальше, пока саламандре это не надоест и она наконец не свалит куда-нибудь на край света навсегда. Нужно наверное и своим крошечным умом понимать, что либо ты осторожна, либо обуза для окружающих.
Мистер ПП решил сегодня не просыпаться, предоставляя править бал злобному второму я.

С – слишком медленно
Донателло возился с замком. Медлительно, со вкусом, словно искал в лучине золото тамплиеров. Совершенно бесполезное занятие на взгляд Рафаэля, те кто были внутри уже знали о приходе гостей, после того как лишились камер внешнего наблюдения.
- Спорим я вышиб бы эту дверь за две секунды, - сообщил он Майку, пока братья стояли на стреме, оглядываясь нет ли потенциальных врагов поблизости, или просто местных зевак, что решили в столь поздний час погулять рядом с местом «преступления».
Наконец замок поддался уговорам умника и дверь распахнулась, доброжелательно пропуская зондер-команду внутрь.
Рафаэль никогда не разделял трепета и восхищения Дона на тему научно-технических железяк, и даже сейчас оказавшись в окружении тысячи маузеров не испытал никакого священного трепета. Все эти ровные ряды дронов были просто смертельной угрозой не только для черепах, но и для всего города. Если такая орда высыплется на улицы, то Нью-Йорк за считанные часы покроется трупами и живописными пейзажами кровью на стенах домов. И уже никого не спасет дерево растущее в додзе. Рафаэль скрипнул зубами и молча продолжил идти вслед за Доном, на звук голосов, которые раздавались из-за стены. Почему у него такое впечатление что он играет в видео-игру, и подходит пора главного босса? По крайней мере он прекрасно знает вид и способности этого босса.
- Лизард, - прорычал мутант, наконец уловив звуки голоса Рене – о, теперь он просто чувствовал себя обязанным этому уроду. Перед глазами вновь пронеслись события той ночи, когда они очутились в подворотне впервые лицом к лицу с ящером. А последствия этой встречи так четко просматриваются на пластроне и коже Дона, уродливыми шрамами.
Он прекрасно увидел как быстро опустел взгляд Донателло, когда тот тоже услышал вой Лизарда. Так оно и происходить. В один момент в голове был гениальный мозг, который генерировал идеи и способствовал починке робота и составлению маршрута до убежища маузеров, а вот сейчас там ничего не стало, только стремление бежать и спасать Мону. Для гения больше не существовало приказов его старшего брата - и было теперь ясно, как  именно он умудрился заработать свои шрамы и увечья.

Н – неизбежность.
Под мощным ударом ломается дверь, и первое время он не может сконцентрироваться на тех кто стоит прямо перед мутантами. Четверо черепах и лиса влетают в комнату и тут же принимают оборонительные позы, ожидая немедленной атаки. Что ж на этот раз маузер оказал им услугу приведя прямо к искомой цели с длинным хвостом и печальным взглядом – здравствуй, дорогая.
- Дон не делай глупости!!
И это его слова?? Это он просит быть самого разумного брата осторожней? Твою мать, в какую гребанную реальность он угодил на этот раз? Рык Лизарда тем не менее очень красноречиво говорит о том, что какая бы реальность это не была, в любой из них можно спокойно умереть от разрыва внутренних органов и обильного кровотечения. А еще его дико раздражает хлипкий ученый в очках и белом халате, который тут явно не к месту. Весь внешний вид Рафа так и говорит – а это что за ботан?
И все же…
И все же сейчас он должен избавиться от всех ненужных чувств, неизбежно столкновение – он отводит сай назад, а сам подается вперед, готовый броситься на врага в любую секунду. В его прищуренных глазах отражается желание причинить боль и припомнить все позорные моменты той ночи, жаль тут нет того наглого мальчишки. Хотя не все еще потеряно, Рафаэль готов к тому, что со стен посыпается те ниндзя в черном. Но по всем правилам жанра сначала последует разговорная прелюдия…
И это раздражает.

+5

7

Юный воин ночи, что беспокоит тебя?
Продрав глаза от полудремы, Леонардо вскакивает с постели и озирается по сторонам. Он слышал чей-то голос сквозь сон, обращенный к нему. Чем-то он напоминал тон учителя, с разницей лишь в том, что в нем не чувствовалось заботы, какая промелькнет в словах отца даже несмотря на его внешнюю строгость. Голос был пустым, пугающим, будто мутант обращался к самому себе. Только без какой-либо эмоциональности, будто кукла.
Да, Лео ощущал собственную опустошенность. Кажется, его ноги до сих пор рефлекторно хотят побежать на поиски Моны Лизы вновь, не задумываясь. Лидер сам замучил себя этими бессмысленными патрулями, только вот другого плана как не было, так и нет.
Попытавшись встать, воин ночи чуть было не свалился на пол. Ах да, он и не почувствовал, что залежал ногу, когда спал в неестественной для себя позе: на бочке, скрючившись, сжимая руками подушку. Бывает, если удавалось поспать, черепаха даже не снимала оружие. Но оно и не мешало. В такой-то позе.
Леонардо был все это время в каком-то полубреду, до сих пор мало что понимая в происходящем. Это как попасть в чужеродный организм и наблюдать, как родные веществу молекулы хаотично и бессмысленно перемещались по всему периметру. Да, именно так Лео характеризовал своего младшего брата Донателло - хаотичная молекула. Научно и с толикой иронии упоминая гения именно так про себя, ниндзя как бы пытался попроще отнестись к происходящему и войти в положение, созданное буквально из-за него.
Сколько бы Дон не говорил, что не винит старшего в произошедшем, Леонардо просто не может сам себя простить за провал. Терялся в нем стержень лидера, который мог бы остановить девушек от этого опасного приключения. Тогда. Возможно, не будь этого, обстоятельства складывались куда лучше. Хотя последнее время надеяться на такое сродни несбывшейся мечты. Семья мутантов просто оказалась на каком-то дне, из которого если и есть возможность выбраться, то только чем-то жертвуя. Так сказать, идти по головам на пути к свободе. Или все это преувеличение?
Заваривая крепкого чая, Лео вновь и вновь погружался в размышления и становился в какой-то мере похожим на Донателло в прошлом: молчаливый, неконфликтный, спокойный. Правда, в последнем лидер был не сильно уверен, но пока что вспышки гнева он умело контролировал. Только были сомнения, если ситуация не изменится, что так все и останется. Душой старший из братьев ослаб, хоть и приобрел неоценимый опыт в сражениях, пускай и не без ощутимых болячек. Он выглядел сильным, но измученным.
На звуки извне, Леонардо старался не обращать внимания. Чьи-то шаги, шебуршания - на какой-то момент мозг просто отключился, сосредоточившись лишь на горьковато-терпком чае, который черепашка, по обыкновению, пьет без сахара. Кажется, последнее время именно такое определение хорошо подойдет тому, что он наблюдает в доме. В частности, состояние семьи в этот момент.
Только эта идиллия продлилась лишь пару минут. Ровно через это время команда по спасению была готова для отправления по заданному маршруту, которое задавало странное создание. Кажется, куча из таких вот роботов чуть было не убили их всех когда-то? Ах, точно, гений же смог починить и приручить одного из них, пока Лео занимался бессмысленным самокопанием и патрулированием города, засыпая буквально на ходу.
- Да, я уже иду, - оставив недопитый чай, лидер нехотя встал. Нацепив на себя лицо невозмутимости, мутант вскоре нагнал остальных. Они все устремились за бегущем маузером, надеясь, что тот приведет их всех прямиком во вражеское убежище. В этом и есть очередной гениальный план?


В этот раз был явно не черед Леонардо бежать впереди планеты всей. На сей раз этой чести был удостоен Донни, а старший даже не был особо против. С чего бы это? Может все дело в общей усталости и в том, что невелика вероятность успеха этой затеи? Затерявшись в череде провалов, светлый луч в виде этого маленького робота не вселял уверенности в того, кто, казалось бы, должен всегда оставаться верен себе и стремиться преодолеть невзгоды, считая это своеобразным уроком жизни. Ну ведь правда, разве настоящий лидер не должен так делать? Мастер Сплинтер, кажется, что-то говорил об этом. Да много что говорил, когда несмышленый мутант искал совета у мудрого мастера. Сейчас Лео и не вспомнит, когда последний раз откровенно разговаривал с отцом. В какой-то момент они друг от друга отдалились, а вера в мастерство и учения ушла на второй план.
Сейчас на первое место выступили сомнения и непонимание, отчего же не получается как-то поправить положение дел. И ведь даже слово "лидер" потеряло для мутанта значение, хотя периодически от него и требуют чего-то невозможного. Вот сейчас, когда они, кажется, нашли то самое убежище, где, точно подмечено острым языком Рафа, находится "принцесса Мона Лиза", рыцарь Дон О'Телло просит верного оруженосца Лео подсобить с планом. Они на пару созерцали здание и обнаружили несколько камер, которые желательно было бы привести в негодность действенно и быстро. Это и сделали братья, не перекликаясь меж собой, интуитивно уже понимая план действий. Но через несколько мгновений команда встретила еще одно препятствие в виде запертой на хитрый замок дверь.
С видом "мастер сейчас разберется", Донни стал ковыряться в хитром устройстве, дабы наконец попасть внутрь. С его-то скоростью, воин ночи удивлялся, как еще их не засекли и не пошли проверять, почему же камеры не работают. Удача? Неужели она решила навестить их в столь поздний дождливый час? О, Леонардо определенно позволил бы себе с иронией улыбнуться такой мысли, только вот общая усталость как-то не располагала на эмоции и на сложные скрупулезные мысли, вроде плана. Мозг отчаянно пытался работать на полную. Неужели об этом нельзя было подумать всем вместе, в спокойной обстановке, до того, как робот своими маленькие ножками поскачет к себе домой? Черт подери, какого панциря все происходит без четкого плана?!
Неуютно себя чувствовать, действуя, буквально, на чистом энтузиазме, когда была возможность все обдумать. Было бы у потенциального врага желание убить девушку, то они бы это сделали давно. А что-то подсказывало Лео, что это вряд ли случится. Возможно, она в заточении и ее заставляют делать что-то связанное с мутагеном против воли. А может и вовсе...
В этот момент замок открывается, позволяя мутанта войти внутрь. И тут же пред ними предстает легион, слава богу, неработающих роботов. Если кто-то испытывал трепет перед этой шикарной техникой, то кто-то вполне представил себе что станет с ними и с городом, если это заработает. Да та группка маузеров просто ничто в сравнении с этим.
Но больше всего всех поразил огромный металлический цербер. Это же надо было быть таким безумцем, чтобы воспроизвести существо из мифов и легенд! Создатель определенно свихнулся.
Но добился своего. Когда смотришь на это чудо впервые, сначала мелькает некого рода удивление, затем страх. Оттого, что это чудище оживет и начнет разбрасывать всех направо и налево. Леонардо прикинул, что неплохо бы, помимо спасения Моны, еще заставить всю эту лабораторию вмиг не работать. Только как это сделать, не имея при себе взрывчатки. Почему-то это была самая первая идея по уничтожения здания быстро и надежно, пускай и несколько шумно.
Только сейчас не об этом. Дон позвал группу и направил их к двери, где доносились нечленораздельные звуки. Но и не только они. Да-да, гению не послышалось и Лео тоже слышал голос саламандры. Но, пардон, почему она разговаривает с Рене так, словно за последние две недели ничего не произошло? Тон-то можно было услышать и он явно не был напуганным и уж точно не забитым.
Тут Донателло вновь напомнил лидеру, что им нужен план, а сам воин ночи, казалось, пребывал в странном для себя состоянии. Сочетания неверия того, что они нашли это место и что прямо там, за дверью, находится Мона Лиза и их заклятый враг, привело к тому, что старший просто прослушал просьбу брата и тот, не имея и грамма терпения в нынешней ситуации, собрал всех и, не церемонясь, выбил дверь, окончательно наплевав на то, что скажет на это лидер.
А не задеть это мутанта не могло. Леонардо обнажил ниндзя-то, встав в защитную стойку, а мысленно прокручивал те секунды до того, как они все вломились в лабораторию. Осознание собственной никчемности пришло довольно не вовремя, и Лео едва сдерживал этот неприятный ком в горле, сосредоточившись на том, что сейчас им предстоит нелегкая битва.
Удивительно, но живое воплощение саламандры мутант заметил не сразу. А взгляд, которым он наградил девушку, был полон облегчения за сохранность саламандры. Но проблемы, связанные с Моной, уже целиком на плечах Дона. А уж братья будут прикрывать его панцирь столько, сколько понадобится.
Леонардо одергивает себя, заставляет сосредоточиться на противнике. Рене, вот с кем предстоит сражение. Но не стоит не учитывать незнакомого черепашкам чернокожего человека: он вполне может додуматься извернуться в сражении и активировать тот легион, вкупе с цербером. Вот тогда им будет точно несладко.
"Если сейчас последует задушевная беседа, будет время рассредоточиться и приспособиться к новому помещению. При близком взаимодействии с мутантом - держаться подальше от его лап. А мне надо будет попутно следить за всей ситуацией. Хоть здесь все должно быть под контролем." - сооброжаловка Лео стала потихоньку подключаться к работе, хоть и лидер до сих пор чувствовал усталость во всем теле. Но так и не выдал себя этим, продолжая генерировать дальнейший план действий.
- Думаю, все знают, что делать, - довольно негромко высказался Леонардо, обращаясь к братьям. Ну, оно и понятно, что им надо вытащить саламандру отсюда. Но воин ночи еще знал, что неплохо бы сделать еще одну вещь. А именно: "вывести из строя" всю технику. Если, конечно, еще получится при его-то состоянии. - Дон, особенно ты, держи себя в руках. Мона жива, что является первостепенным, - больше всего он беспокоился именно о гении и о том, как тот поведет себя. Сейчас трудно было предсказать, прислушается брат или поступит по-своему. Но, по крайне мере, Лео попытался его предостеречь.
- Миленькое жилище, - лидер нарочито небрежно оглядел помещение, а на деле лишь примечал какие-то детали. - Сам проектировал или, вон, темненький помог? - мутанту даже удалось натурально показать в тоне лукавство, что было несколько ему несвойственно. Хотя откуда такой, как Рене, может знать о характере черепашек настолько досконально?
Возможно, этот факт сыграет не последнюю роль в этой стычке.

+5

8

Несмотря на то, что Микеланджело все-таки смог помирится с Донателло после той злосчастной экспедиции за маузерами, в ходе которой у них появился новый друг, напряжение по-прежнему не оставляло подростка, хоть ему и стало значительно легче. Мрачное разочарование, растущее в нем с каждым днем безрезультатных поисков Моны Лизы, перестало суммироваться, а сейчас, когда они уже вовсе неслись под дождем за (да неужели) починенным маузером, и вовсе  его оставило. Еще бы, ведь Донни все-таки смог починить эту штуку, хотя и не без помощи Кожеголового, но все же! Надежда воспряла, и сам Майк тоже, он вновь энергично двигался, прямо смотря вперед, и не желал замечать ни плохой погоды, ни непонятного сумрачного настроения братьев, ничего, что могло бы испортить ему этот день, день, когда они спасут Мону и вся эта история, наконец, счастливо закончится. В идеале. Майк уже предвкушал, как они вернутся победоносно домой, с девушкой, счастливым братом и полным удовлетворением от завершенной операции, и он сможет расслабленно плюхнуться на диван и с ленцой выбрать какой-нибудь фильм или видео-игру. Он очень много ставил на сегодняшнюю вылазку, думал, что будет сложно, придётся приложить максимум усилий, но все закончится замечательно и жизнь снова вернется в привычную колею. Возможно, наивно, зато искренне, грудь его распирало воодушевлением,  отвагой, безрассудной готовностью ко всему. Ко встрече хоть с чертом рогатым, если, конечно, им полагается парочка тайм-аутов. Чтобы не перенапрягаться.

И в таком состоянии духа Майку было все равно, кто там возглавлял их небольшой отряд, Лео или Дон, без разницы. Положа руку на сердце, кто из них меньше допустил ошибок? Было важно лишь то, что цель близка, а там уж не так важны средства, верно? Но мутанта все же кое-что тревожило, подспудное ощущение ждущей опасности, логичная опаска, что все пройдет не так просто, как ему грезится. Микеланджело уже давненько заметил, что не все в этом мире происходит так, как ему удобно, и все равно эта нелицеприятная истина постоянно меняет его планы, потому что банально не принимается в расчет. В этот раз он игнорировал очень многое, в надежде что все «не важные» элементы попросту можно опустить и ничего от этого не поменяется. Что, если Дон сместил Лео с командующей позиции – то это правильно, что так будет лучше. Что Лио примет это спокойно, на время, пока они следуют сигналу маячка, приемником которого может орудовать пока только шестоносец. Что долгая возня у замка – оправданно, несмотря на то, что Раф действительно мог бы справится  с ней немного быстрее. Хотя ему знать об этом и не обязательно, поэтому Микеланджело ухмыляется и склоняет голову на бок, издав легкий свист:
- Ну, не знаю, Раф, на мой взгляд, вчера ты слишком много внимания уделил пицце.  Высок шанс, что твой зад теперь попросту спружинит.

Ну, а потом, когда Дон распахнул перед ними двери и взгляду их вскоре предстал целый конвейер молчаливых маузеров, Майк вновь присвистнул, невольно ежась от неприятных воспоминаний, навеянных этими чертовыми грызунами. Город может спать спокойно, не зная, что ему может грозить, а вот Микеланджело – нет. Эти треугольные зубы до сих пор снятся ему в страшных снах, с глухим стуком переламывая голень пополам, словно пес сухую палку. Есть от чего содрогнуться.

Собственный маузер и не подумал останавливаться поболтать со своими собратьями, а резво, без остановок рванул
- Я надеюсь,  эти штуковины выключены? – тревожным шепотом спросил он у Донателло и, в общем-то, тут же пожалел об этом, потому как Донни едва ли слышал его вопрос, и уж в любом случае, не торопился ответить, с напряженным донельзя лицом прислушиваясь. Морда у брата до того озабоченная, непримиримо нахмуренная, что Майки тихонько вздохнул, слегка закатил глаза и отошел, тут была личная вендетта, и его дело – поддержка где-то в сторонке. В отличие от своих братьев, Майку вовсе не грело встретиться снова с тем бешеным чемоданом, что покалечило их всех. Рисковать почем зря против огромных свирепых маньяков-крокодилов? Просто так? Ох, увольте, лучше он порубиться в «Mortal Kombat», не рискуя собственным панцирем и наслаждаясь одновременно сочным куском пиццы. К сожалению, помимо личных счетов (от которых у некоторых глаза наливались кровью) у их команды была более внушительная причина топать сюда и рвать на себе тельняшку в противостоянии с огромным хищным уродом в этом логове с роботами. Мону Лизу надо было выручать, причем очень шустро, потому что они столько времени потратили на ее поиски и кто знает, как Рене уже успел ей навредить. И только один этот факт заставлял Майка, если и вспоминать ностальгически о комфортном диване под задом и джойстиком в руках, так лишь в бестолковом запоздалом сожалении при звуках рева Лизарда. Да, на диване всяко лучше, но что поделать. Оглянувшись на своих сжимающих оружие в лапах братьев Майк понял, что он явно отстает от них в желании отомстить. Ну, не хотел он. Конечно, неприятно и обидно, но черт возьми. Чуваки, это гребаная бешеная крокодилья морда! Которая хочет всех не то что победить, а уничтожить, покалечить, убить. В прошлый раз им всем тотально повезло, но сейчас... Ни у кого нет сохраненки? Ладно, прорвемся, если потом можно будет сидеть на диване и трескать чипсы вместе со всеми, риск оправдан. Майк для разогрева начал переступать на месте, словно в нетерпении, и это отчасти это соответствовало реальности, его нервы, как и нервы братьев и Ниньяры, были натянуты ожиданием, которое вот-вот окупится. 

Дверь распахивается, та самая, из-за которой они услышали голоса, а Дон, кажется, потерял последние мозги, так, что даже Раф вынужден рычать ему предупреждения. Да уж. Майк косится на Лео, ожидая каких-то специфических приказов, и бегло оглядывает комнату, в которую они ворвались с оружием наперевес.
- Думаю, все знают, что делать, - тихий и спокойный голос лидера заставляет мутанта криво ухмыльнуться, отсутствие плана в начале боя значит импровизацию, а это дело он любил и можно было не париться, по крайней мере, пока. Сколько действующих лиц, Рене, Мона Лиза, какой-то пока незнакомый ниггер в белом халате, Майк прямо почувствовал проблемы, исходящие от этого человека. Черный, да еще ученый, тут явно было не чисто, раз даже Рене с ним вроде как сотрудничает. Или что это он там делает? Майк вытаращился, когда разглядел, и даже малость расслабился, тыкая пальцем в сторону ученых:

- Чувак, это ты чем занимаешься?? Это что, глаз? – почему-то этот черный вдруг стал казаться ему как-то смутно знакомым. Он много видел чернокожих, по ящику, ясное дело, но был вполне способен отличить одну рожу от другой. И в данной ситуации, узнавание определенно скреблось где-то на дне его черепной коробки. – Я тебя где-то видел..ты по телеку не мелькал, нет? – Майк бросил мимолетный взгляд на братьев, поймут ли его отвлечение, и вновь подозрительно хмурясь, уставился на своего невольного собеседника. Кажется, у того дернулась бровь, нет?
Они не распределяли обязанности, но все-таки Майк подозревал, кто первым нападет на Лизарда, а так как ему этим заниматься определенно не хотелось, он легко и уступчиво решил переключиться на другого противника. Если, конечно, этот нигга представляет хоть какую-то угрозу, но это еще выяснить придется. Но, так и  быть, великолепный Микеланджело рискнет собой:

- Ты, случаем, не тот неудачник, что взорвал учительскую пару месяцев назад? У тебя еще были очки и усы? – Майк задумчиво потер подбородок пальцами, встал в позу, уперев другую руку в бок, - еще фамилия такая была…Вротмен?

Ниндзя был готов ко всему, пожалуй. По крайней мере, срочно поменять диспозицию в случае чего - однозначно. Если завяжется драка, а еще не миновать, когда обе стороны ее хотят, надо действовать быстро. Он нашел глазами Мону? и подбадривающе ей подмигнул. Реакцию девушки он не успел заметить, но мысленно пообещал себе, что, если Дон привяжется к Ящеру, хватать Мону и валить, в темпе вальса, придется ему.

Отредактировано Michelangelo (2014-07-01 02:20:30)

+6

9

I should be home right now
It’s a real small town
I keep looking over my shoulder
How many people oh no(с)

Она ведь никогда не была хорошей. Никогда не поступала правильно. Что ее изменило? Почему сейчас она стоит здесь, плечом к плечу с остальными, пытаясь выручить даму в беде.  Ей же вообще не было до нее никакого дела.  Она всегда перебрасывалась с ней минимумом фраз, ограничиваясь вежливостью. Но живя последние пару месяцев с правильными и справедливыми мутантами, у которых доброта буквально скрипела на зубах. Но она же не такая. Она все время была олицетворением чего-то неправильного, но теперь, кажется, выбрала верную сторону.
И все равно, к своему новому положению она привыкнуть не могла. Она чувствовала, что если вернется живой, она обязательно напишет письмо брату. Живя в Нью-Йорке вместе с семьей черепах, она начала тосковать по своей семье. Четверка мутантов не смогла ей заменить родных и близких, а общество социопата Рафаэля не воодушевляло. Хотя к мутанту она определенно начала привыкать. Хотя очень возможно, что на это повлияло то, что его она видела 24 часа в сутки.
Тяжелое чувство ее не покидало. Особенно, когда они начали готовиться к этой драке. Лизард был серьезным противником, и нужно было подготовиться. Она одевает старую броню и на секунду кажется, что все в порядке. Но на сий раз ощущения обманчивы. Тонкие пальцы пробегают по креплениям брони – она почти забыла как это, но пальцы все еще помнят. Она завязывает защиту на руках, и только тогда поднимает глаза на Рафаэля. Мутант не рад предстоящей вылазке, и его негодование распространяется по комнате. Все зависит от того, поступаешь ли ты правильно? Все остальное – даже твое собственное мнение перестает иметь значение. Неужели, ты еще не усвоил этот урок в прошлый раз, а Рафи?
-Думаю, вам не повредит небольшая помощь. – Откликнулась лисица, возвращаясь к своим занятиям.
На самом деле, первопричиной было странное стремление доказать себе то, что она выбрала правильную сторону в предстоящей войне. Она посмотрела на свое отражение в лезвии катаны, вспомнив о той самой дождливой ночи, и то, как она утаскивала Рафаэля с поля боя, подхватив под локоть, не смотря на его яростное сопротивление. Еще тогда господин Рене показался ей грозным противником, тем самым, который внушает страх. Сегодняшняя битва будет насмерть, но они должны вернуться. Она снова посмотрела на Рафаэля. Думал ли он об этом? О том, что кто-то из них может не вернуться живым… С первого взгляда безбашенному мутанту были не доступны подобные размышления. Но хоть какая-то толика здравого смысла? Рафаэль заговорил снова, посвящая лисицу в свои переживания, и холодный взгляд голубых глаз потеплел. Она позволила себе легкую улыбку.
-Думаю, ты зря волнуешься. Ни одна нормальная девушка по своей воле не согласится поменять свой дом на канализацию. Так что считай, что мы скорее исключение из правил. – Она засмеялась, разряжая обстановку, а он улыбнулся ей в ответ.
Он кивает ей на выход, и она поднимается со своего места. Но перед выходом она все-таки неожиданно разворачивается к нему. Голубые глаза смотрят на мутанта серьезно, она посвящает его в свои собственные переживания. Но он забудет их разговор сразу же, как они шагнут за порог убежища. Но она не хочет, чтобы он вот так пропадал из ее  жизни, иначе это было бы неправильно.
-Пожалуйста, вернись живым и постарайся не наделать глупостей. – Она улыбается, но голос чуть дрожит, выдавая ее волнение. Плохо – ее волнения никого не касаются. Плохо – сейчас она выдает себя настоящую. Здесь были бы уместны объятия или поцелуй, но она выходит из комнаты первой. Лисица не позволяла себе лишних проявлений симпатии, ведь было понятно, что ничего этого не будет, пока он не научится ей доверять, хотя она по максимуму пыталась расположить его к себе. Она разворачивается и уходит не оглядываясь. Самоанализ – не ее конек, и она оставит это тому, кто, проведя несколько дней с ней в одной комнате, так и не научился ей доверять. Но она очень волнуется за него, пускай он и непроходимый болван.

So we lock the door behind us
'Cause we both know the truth(с)


Ничего подземного, и пускай этот чертов маузер водит их кругами по всему Манхетенну под проливным дождем, главное, что не нужно возвращаться в канализацию, где не было бы слышно даже шума дождя. Небольшое де жа вю. Еще несколько недель назад в такую же дождливую ночь она гналась за Рафаэлем. А сейчас он находится рядом и кажется, проклинает дождь. Но для нее было достаточно подземелий, за последние моменты жизни и она жадно глотала воздух с холодными каплями, чуя, как ночной холод пробирает до костей. Да – здесь она чувствует жизнь такой, как она есть. Здесь все по-настоящему, даже этот ветер, что бьет в лицо, даже этот дождь, что не думает прекращаться. Главное – ничего подземного. Она обгоняет Рафаэля  по небольшому выступу на крыше и грациозно приземляется рядом с Доном. Это хорошая ночь. Они, наконец, достигли своей цели. И Ниньяре даже показалось, что маузер оживился. Лисичка стиснула рукоять катаны и сжала зубы. Она ждала команды лидера их отряда – сегодня Донателло правил бал. Она чувствовала, как внутри нее часы делают обратный отсчет от спокойной жизни. Она вытягивает шею, закрывая глаза, позволяя дождевым каплям стекать. Но свист сюрикена, спускаемого с лапки, возвращает ее к реальности. Будильник внутри прозвенел – пора.

It’s a fucked up situation
When the one that you love is never enough
It’s a fucked up fascination
When the one that you trust is traiding for lost
It’s a fucked up situation(с)


Оставив их на стреме, Донни-бой отправился вскрывать  замок. Она бы справилась с ним быстрее гения, но она не стала разбивать его мальчишеские мечты. Оставалось только ждать, и чувствовать, как гнетущее волнение внутри, лишь нарастает и плывет по воздуху, оседая в крови, заставляя нервничать и все время ожидать атаки исподтишка.  Да, давно она не была в таких ситуациях, что даже успела от них отвыкнуть, так же, как и от уровня адреналина, который поднялся в крови.
-Действительно, почему бы нам просто не ворваться и не выяснить что там? – Ехидно заметила Ниньяра. Черт, тебя раздери Дон, в следующий раз, я тебе даже отмычку не доверю. Лисица размяла шею. Она слышит этот щелчок замка, она его чувствует нутром. Пора было выпускать наружу внутреннего зверя. Она никому не даст себя недооценивать.
Это смахивало на лабиринт, темные длинные помещение напоминали второсортный фильм ужасов или уровень в одной из видеоигр Майкстера. Она была здесь лишним персонажем, а от неподвижных едва различимых силуэтов маузеров веяло холодком. Ниньяра поежилась. Нет, это определенно была плохая идея – лезть в логово к Лизарду практически безо всякой подготовки, понадеявшись на собственные амбиции и гнев. Месть никогда ничего не решает. Забавно, что она раньше любила ставить себя на место Моны. Стал бы кто-нибудь так рисковать ради нее? Неважно. Она и сама сможет неплохо за себя постоять.
От размышлений лисицу отвлек голос Дона. Юноша был взволнован предстоящей встречей. Она позволила себе саркастичную усмешку. Но всю спесь с лисицы сбил тихий шипящий голос ящера. Он отравлял душу, гипнотизировал, и доказывал, что даже они пятеро ничего не смогут сделать мутанту с акульей улыбкой, силой быка и моментальной регенерацией, как у чертового Росомахи – героя одного из комиксов Микеланджело, которые валялись по всему убежищу. Некоторые из них были кхм… весьма забавны.
Они пятеро влетают  в комнату и рассредатачиваются по ней. Тонкие пальцы сжимают рукоять, лисица замерла, в любой момент готовая перестроиться из оборонительной позиции в атакующую. Раунд второй. Она кивает лидеру и вежливо поднимает бровь на замечание Рафаэля. Не наделай глупостей сам, Рафи оттаскивать твой обезображенный труп от Лизарда я не собираюсь. Ниньяра лишь фыркнула.
Кажется, они попали в самый интересный момент. Чернокожий доктор в белом халате склонился над Лизардом, собираясь вставить ему стеклянный глаз. Фу ты господи, мерзость то какая. Интересно, они вообще эту операцию с анестезией собрались проводить? А то этой ящерке, она бы точно не помешала. Мона сидела рядом, и что-то в выражении лица саламандры настораживало Ниньяру. Она вспомнила недавний разговор с Рафаэлем, о том, что Мона не захочет возвращаться домой.
-А может ты и прав. – Одними губами произнесла Ниньяра, пока не желая выносить предположения на всеобщее обозрение.
Разговоры излишни, они все знают, чем это закончится. Так к чему эти странные прелюдии? Она медленно переступает с одной лапы на другую, ее движения почти незаметны и неслышны. Она занимает выгодную позицию, с которой сможет атаковать без ущерба для остальных. Пора заканчивать этот цирк.
-Вы всегда сначала общаетесь с плохими парнями? Тем более с такими тупыми? – Иронично произнесла лисица. Бесполезная трата времени обеих сторон.
Она с самого начала оценила негра, как самого слабого в этой комнате и ведь наверняка он заправляет всеми этими железяками. Незадолго до этого Майк упомянул, что видел репортаж про него. И Ниньяра тоже вспомнила этого щупленького негра. И она вспомнила его имя и фамилию – Майкстер слегка ошибся. Молниеносное неуловимое движение вперед, и негру упирается в спину клинок. Ее терпению пришел конец.
-Ваша операция окончена, доктор Стокман. – Мягкий, вкрадчивый голос ассасина звучит прямо над его ухом. Вот это уже ее стихия. И сколько бы  из нее не пытались сделать домашнюю девочку, она все равно останется хищным зверем, который умеет наводить страх.

Отредактировано Ninjara (2014-07-14 01:44:12)

+5

10

Aut Сaesаr, aut nihil/Или Цезарь - или ничто(с)
Мутант с ядреной миной, собрав все имеющиеся на его шершавой морде складки в одну гармошку на широкой
переносице, оглядывался в тесной каморке по сторонам, отмечая все недостатки операционной и прежде всего, конечно, ее миниатюрные размеры. Прищурив глаз, Ящер весьма недоверчиво "оценил" и широкие, жесткие, толстые ремни, свободно свисающие по обе стороны, на вид, довольно хрупкого и весьма коротковатого для такого, как Рене, "лежбища", куда Лизард собирал уложить свое могучее тело.
По его прикидкам, нижняя часть туловища - таз, да широкие, когтистые ноги, так вообще будут лежать по полу.
Не самая удобная поза, но Рене беспокоило вовсе не это. Ящер приблизился к месту работы плотную, и подцепил
изуродованным, крючковатым пальцем ремешок, продев кончик острозаточенного когтя под пряжку и обернулся к
суетящемуся рядом темнокожему "врачевателю", с любовью раскладывающему свои инструменты. У него вид
младенца, радостно лепящего розовой пластмассовой лопаточкой куличики в детской песочнице, со святой верой в то, что они у него сейчас, по его собственному желанию, превратятся в жаром пышущие аппетитные кексы. И Стокман искренне, самонадеянно, как полагается ученому со столь высоким стажем и популярностью, верил в собственные силы и несравненную ловкость своих тоненьких, шоколадных пальчиков - он искусный изобретатель в области новых технологий, и так, или иначе, но доктор Алонсо Рене это принимал, что да, этот черномазый замухрышка весьма талантлив, но... Лизард кроме этого прекрасно понимал, что этот технарь далек от любой медицины, и если дело когда-либо касалось "операций", то Бакстеру приходилось вскрывать черепа, ввинчивать глаза, или ставить потроха только железному навороченному холодильнику - но никак не живому существу. Особенно столь темпераментному и до ужаса "ранимому" пациенту, как Рене. Как бы этот мастер на все руки и второго глаза его не лишил, ковырнув где-нибудь... не там, где надо.
- Сиди, где сидишь, - Угрюмо фыркнул мутант, обратив взгляд к Моне и стягивая с себя свой неизменный, докторский халат и небрежно закидывая его на спинку стула и грузно опускаясь спиной на узкий лабораторный стол, вцепившись руками за его края. Ступни Ящера спокойно упиралась в начищенный пол, а сгиб скакательного сустава неприятно соприкасался с холодной поверхностью стола с обратной стороны создавая хлипкому столику две лишних опоры. Тяжелый хвост змеевидно изогнувшись распластался прямо до противоположной стенки, упираясь кончиком в темный угол между высоким, широким застекленным шкафом и светло окрашенной стеной. Рене "смотрел" в потолок одной пустой глазницей, смежив веки здорового ока и все-еще злобно морщил нос, пытаясь расслабиться, - "Жалкие твари..." - он сильнее сщурился, скрывая зияющую пустоту внутри черепа, сдавленно шипя сквозь плотно стиснутые зубы, вспоминая до ужаса глупый, унижающе смешной бой между ним, и зеленым во всех смыслах юнцом с девушкой, которая сейчас молчаливо жмется за спиной Стокмана, прячась в тени и не решаясь лишний раз задать нервозному наставнику вопрос. И правильно. Присутствие Моны рядом с ним, в некоторой степени тренировало в Лизарде терпение, упражняло его по совершенствованию собственной силы воли - сколько раз ему хотелось разорвать эту девчонку пополам, в клочья... разобрать до атомов. Выдавить ей ее милые, золотистые глазки, чтобы нахальная девка на себе прочувствовала все то, что испытал он тогда, и что перенес после, когда Ороку Саки окончательно лишил провинившегося Лизарда слабо восстановленного ока. Надо же, до чего неблагодарная и настырная девчонка, оказалась эта Мона. Знал бы он о последствиях, давно бы нашел способ, как убрать ее со своего пути раньше того, как заключил сделку с перекупщиками мутагена... Но теперь поздно. Приходится терпеть ее общество рядом с собой, притворяться мудрым наставником и искренни доброжелателем. А все ради великой цели - уничтожить ту компанию, в которой успела накрепко завязнуть эта юная особа. Мутанты должны или быть на этой стороне, или не существовать вовсе.
Пока Лизард размышлял в таком ключе, холодные руки в стерильных перчатках осторожно прикоснулись к толстой, жилистой, бычьей шее мутанта... Рене тут же рывком приподнялся со своего места, вскинув до этого свободно возлежащую четырехпалую ручищу и сграбастав край идеально отглаженной белоснежной формы роботехника в огромный кулак. Аккуратный нос с горбинкой едва не уткнулся в уродливую, искаженную яростью морду Лизарда - оскаленные клыки с дрожащими горошинами вязкой слюны, звучно скрежетали всего в сантиметре от лица мужчины и выглядели отнюдь не миролюбиво. Любой другой бы не рискнул после этого ковыряться в столь агрессивного настроенном "подопытном"... Но за все годы их общения друг с другом, Стокман уже давно привык, что его коллега никогда не был вежливым и милым человечком до мутации, а уж каким остервенелым агрессором он стал после нее...
- Учти Стокман, если я не увижу результата, я повыдергиваю тебе руки и прикручу их на шарнирах задом на перед. И чтобы это сделать, даже напрягаться не буду. - Глухо прорычал мутант, едва шевеля губами, тихо, но достаточно внятно, не забывая о присутствии бывшей студентки в комнате. Он очень старался больше себя сдерживать в выражениях и жестах при девушке ,и конечно не потому, что придерживался поведению джентельмена. Снова уложив со стуком затылок на операционный стол, доктор позволил темнокожему ученому наконец "связать" себя, закрепив голову и кисти рук в фиксированном положении - широкие полосы простеганной кожи плотно захлестнулись на зеленой чешуе надавив на плоть, наверняка оставив после себя долго не проходящий след, а "ошейник", охватывающий район под подбородком, немного мешал нормальному дыханию. Ящер оказался тесно прижат к листу железа, шумно втягивая спертый воздух операционной, раздувая ноздри и со свистом выдыхая его через едва приоткрытый рот - раскрыть шире ему мешал еще один ремень, опоясывающий продолговатую физиономию "варана" - как же это мерзко, чувствовать себя собакой подготовленной для операции у ветеринара. Со всеми этими "предосторожностями" Стокмана, особенно с неудобным и натирающим переносицу намордником, Лизард действительно себя чувствовал жалким, искалеченным, кусачим псом.
Пока его коллега хозяйничал с физиономией мутанта, оттягивая жесткие, шершавые веки и больно скобля обнаженную плоть инструментами. Рене лежал смирно. Но механическое "глазное яблоко" холодом обожгло полость вместилища и мутант снова оскалился воздев тонкую верхнюю губу к носу и распахнув пасть, настолько, насколько позволял ему ремень, до конца натянув полоску телячьей кожи так, что по нему пошли растяжки, предвещающие, что скоро намордник просто не выдержит давления мощных челюстей и в конец - лопнет. Просунув в узкую щель между разошедшимися клыками ленту алого языка, Лизард нервозно прошелся им по обнаженной десне. - Осторожней. - Сумрачно просвистел мутант, расправив затекшие плечи на неудобной лежанке. Он еще ничего не видел, испытывая лишь пренеприятные чувства инородного тела, помещенного в глазницу, как мячик для гольфа в лунку. Это лишь подчеркивало пустоту. У него постепенно кончалось терпение, и довольно скоро Ящер начал дрыгаться, шипеть все чаще, и противно отстукивать хвостом по боку шкафчика, со звоном сотрясая все его содержимое.
Внезапно барабанная дробь по слегка покореженному металлу прекратилась, и мутант замер подобно изваянию, широко распахнув единственно видящий ядовито-зеленый глаз и оторвав лопатки от операционного стола, на секунду позабыв о том, что почти полностью прикован.
- Шевелись Бакстер... - Сипло рявкнул Ящер, вновь мощно рухнув обратно на лежбище. К чему конспирация, если на их территорию уже совершено вторжение и максимум через пару минут, даже при полной тишине, они будут обнаружены. Сложно не заметить эту каморку уже вошедшему в зал ботов.- У нас гости. - Предчувствие никогда не обманывало Рене. И он знал, что за существа сейчас шумно возятся за дверью, готовясь в один прыжок снести смешную для них преграду. И салатовый уголек черном проеме глазницы загорелся очень вовремя...
Лизард как раз смог полноценно оценить, как четверо черепах и рыжая, пушистая бестия вихрем мщения ворвались в операционную комнату, замерев в боевых позах на пороге.

Ave, caesar, morituri te salutant!/Здравствуй Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!(с)
Маленькие, болтливые дети... Привычная ехидная ухмылка расчертила прихваченную ремнями морду, и зверь глухо хмыкнул, а затем вновь напряг челюсти, раскрывая зубастую пасть шире и шире, пока защита на его лице не лопнула, жалкими тряпками скользнув ящеру на грудь. Один есть... Теперь широченную чешуйчатую физиономию украшала широкая, бордовая полоса - своеобразный синяк, придающий особую пикантность и без того чересчур "экзотической", жутковатой внешности доктора. Его очаровательная улыбка уползла к механическому глазу в ответ на хамоватую реплику Леонардо. Однако же, умнее всех, быстрее всех, и наглее всех поступила девчонка-куноичи, перемахнув пушинкой через тол и оказавшись за спиной совершенно растерянного Стокмана. Да, знакомься друг мой, те самые назойливые, надоедливые черепашки и их приятельница, о которых ходят столь впечатляющие слухи. Хвост Лизарда, спокойно валяющийся вдоль стола, гибко извернулся и незамедлительно обхватил боевую красавицу за щиколотку, стиснув нежную ножку до самого колена в смертоносные кольца и резко рванул к себе... Кое-чему мутант научился у клана ниндзя с коим  теперь его связывало многое - падающую Ниньяру встретила разверзнутая акулья челюсть, ловко закусившая основание катаны. Острие вскользь прошлось прямо по "ошейнику", уменьшив его прочность вдвое, что помогло Рене, прорвать и этот ремень, сев, а затем достаточно легко, дернувшись вперед, освободить и онемевшие кисти рук.
- Безоружен и связан - не значит, не опасен. - Сплюнул оружие лисицы на пол мутант, как жалкую зубочистку и наступил на него лапой. Протянув жесткую ладонь, Ящер подхватил рыжую девушку за шиворот, подняв ее над полом на расстоянии вытянутой руки - он предусмотрительно берег свое тело от возможных ударов хитрой барышни. Мельком взглянув на Мону, поднявшуюся со стула и с настороженностью разглядывающую "пришельцев", Рене ослепительно улыбнулся дорогим гостям, покачивая пушистую леди маятником перед ними, как щенка.
- Больно вы болтливые для настоящих ниндзя. Ну.. боболтаем... - "Железное око" с шелестом развернулось, разглядывая каждого в отдельности, и особо приметив краешек четырех полос на пластроне изобретателя, едва-едва выглядывающего из-за свободного плаща юноши, - Прибарахлился я смотрю... уважаю... Так ты хоть чуть меньше урод, Донателло стал. Может даже леди какая позарится. Пылкий Рафаэль, что смотришь как медведь на мед. Ой не угрожай мне своими вилками для салата, а то сломаю ведь случайно, пупсик. Леонардо острый язычок. Это все, что у тебя осталось? Лидерская позиция больше не актуальна и ты теперь у нас... шут? Микеланджело дорогой мой, обсуждение твоих куриных мозгов породило множество анекдотов. Может я даже расскажу тебе один.. посмеешься над собой...  и... - Он развернул лису к себе лицом, - ... Ниньяра, маленькая подлая сука. И чего тебе у себя дом не сиделось? Нравится быть жертвой скорняка? А-а... - указательный палец свободной руки приблизился к тонкой шейке девушки, подцепив ее когтем поперек, когда четверка сделала несколько шагов вперед. - Ей "боевые шрамы" не к чему. - Заметив потрясение на лицах юных героев, - ну да, как же, откуда он знает их имена! - мутант издал ехидный смешок и чуть кивнул Моне, стоявшей в нерешительности чуть поодаль. - Девочка моя, держись ко мне ближе. И помни, что я тебе говорил об этих мутантах... - Он с непередаваемым удовольствием заглянул в побледневшее лицо шестоносца, увидев на нем красками боли нарисованный ужас и непередаваемую панику. Не сложно догадаться, откуда Рене так осведомлен о ребятах. - Вы влезли не в свое дело. - Заревев во весь голос, пригнувшись к земле и выдвинув плечи вперед, как протрубив сигнал к атаке, мутант зло, с силой швырнул хрупкую фигурку Ниньяры прямо в шкаф у него за спиной. Но прежде чем черепашки успели накинуться на Лизарда, у которого, реакция оказалась быстрее, и прежде чем заваливающийся шкафчик не раздавил девчонку, Рене перехватил падающий стеллаж за край, и оттолкнул от себя, прямо четверке навстречу...
Секунда любования неровной дырой на месте входа, и Лизард, подхватив худого Стокмана хвостом за талию, а Мону взяв на руки, чинно вышел из облака распыленной штукатурки, хрустя кирпичами и изломанными досками под ногами. Оглядев юнцов, кучкой приходящих в себя после столкновения с тяжелой мебелировкой лоб в лоб, мутант с презрением сморщился, поставив Мону и Стокмана на ноги и развернувшись с размаху впечатал свой не маленький кулак рычащему  Рафаэлю в лоб, первому из братьев, сумевшему оправиться после "сноса". - Страйк, - весело буркнул себе под нос Лизард, когда вырубившаяся черепашка кубарем покатилась в своих же. Подобрав выпавшие из трехпалых рук саи, доктор прищурился, разглядывая оружие своего противника, а затем зажав один между двумя ладонями, с характерным звуком изогнул трезубец пополам, без интереса бросив его туда же, следом за бессознательным мутантом. Но это не на долго... есть еще трое, да и у этого парня голова чугун, опомнится скоро, - Бакстер, двигай поршнями в сторону управления и поднимай маузеров. - Пихнув в спину ученого хвостом, Рене перехватил хрупкую кисть Моны в свою лапищу и потянул саламандру вперед, заведя  Лизу за угол. - Беги, - Он подтолкнул потерянную мутантку в сторону выхода, - ... Беги в убежище как можно быстрее. Я и Стокман их задержим. Дорогу ты знаешь. Вперед. - Оставив девушку дальше продолжать путь самой, гигант крутанулся на месте и быстро вернулся на исходную позицию, чутко проследив за тем, чтобы роботехник без проблем смог проскользнуть мимо враждебных субъектов. Проведя ладонью по мышцам плеч, Лизард лениво хрустнул шеей и опустился в полусидячее положение, царапая крючьями гладкий пол. - Братья... - Утробный смешок, - ... как это мило. - Он молча проследил за тем, как троица, теперь уже троица ниндзя с яростными оскалами смотрит на него, осторожно уложив брата и подругу-куноичи, вынесенную из под обвала в старом кабинете, ближе друг к другу.
- О... что малыш, кончились шутки? - Он с иронией смотрит на лидера черепашьей команды, мужественно загородившего собой младших братьев и тех, кто пока не мог задать перцу злобной ящерице. - Пф... Что за лидер, который не может уберечь... - Противники топчутся на месте - гигант прекрасно видит, теперь уже двумя глазами, парочку очень острых штук, направленных ему прямо в живот, и заранее готов прикрыть брюхо кистью - руке не так страшен удар ниндзя-то, чем его нежному животу. - ... свою семью. Марионетки... - хвост хлестко ударяет в пластрон, отталкивая мастера холодного оружия от себя, - Играете, пока вас дергают за ниточки. Очевидно пай мальчик, который расхлебывает чужие ошибки? Оупс... Прости. - Рука Ящера скользит вверх, гибом с внутренней стороны заехав юноше в челюсть - пальцы сжимаются в кулак, и на когтях остается красное пятно - теперь зеленая морда в голубой бандане заляпана кровью и у лидера  рассечена глубокой царапиной нижняя губа. Рене улыбается и наглядно облизывает собственные костяшки, покрытые бордовыми, горьковато-солеными крапинками... но тут же напрягается, заметив, что за ребром панциря противника виднеется только две фигуры - герой-любовник в хламиде и конопатая болтушка уже ускользнули, пользуясь тем, что Рене отвлекся на Леонардо. Уклонившись от клинков еще раз, мутант особо не церемонясь с размаху боднул хорошо защищенной, шипастой головой юнца в грудь, опрокинув его назад, и прыжками кузнечика устремился прочь, нервно бегая взглядом по пестрящему механическими челюстями маузеров просторному залу, выискивая другую парочку мутантов. Мимо Рене деловитой походкой, вынудив ящера притормозить, прошествовал неизвестно кем включенный крыселов.
Придушить Стокмана за халатность - теперь понятно, как дети нашли его склад.

+5


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Call me - mr. Die and you'll die!