Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] О сходствах и различиях


[С2] О сходствах и различиях

Сообщений 11 страница 20 из 21

1

http://se.uploads.ru/J34DV.jpg

You’re too mean, I don’t like you, fuck you anyway
You make me wanna scream at the top of my lungs
It hurts but I won’t fight you
You suck anyway
You make me wanna die, right when I...


Участники (в порядке отписи): Raphael, Donatello
Дата и время: ночь с 1 на 2 мая; 4 мая, день; утро 6 мая
Краткий анонс:

Ночь спасения Моны Лизы оборачивается для черепашек отнюдь не долгожданным триумфом, а новыми проблемами и разногласиями. Мало того, что саламандра оказывается под воздействием блокирующего память наркотика, так еще и взаимоотношения братьев стремительно разваливаются на куски... Особенно страдает и без того хрупкий тандем Донателло и Рафаэля. Первый испытывает острое чувство вины за то, что опять втянул своих родных в заведомо самоубийственную авантюру, а второй... второй просто не может найти выхода для сжигающей его изнутри досады и страха за чужую жизнь.

+2

11

Дон выразительно закатил глаза в ответ на издевку брата. За прошедшие недели изобретатель уже привык к подобного рода колкостям и научился пропускать их мимо ушей, не заостряя внимания. Из всех братьев, Рафаэль всегда был наиболее саркастичен, да и откровенно груб, что уж тут попишешь. Было бы странно, если бы Донателло в конце концов не научился игнорировать его насмешливые фырки, за пятнадцать-то лет. И пускай необычные чувства к Моне поначалу смущали шестоносца, настолько, что он не решался заговорить о них вслух, то теперь он вел себя куда более спокойно и раскованно. Вот и сейчас, он не стал веселить брата зрелищем своей отчаянно запунцовевшей физиономии — пускай себе смеется сколько влезет, в конце концов ему это просто-напросто надоест.
Технически, — Донателло сделал особое ударение на этом слове, в свою очередь, держа оружие наготове и с легким внутренним напряжением ожидая атаки, — ни у кого в этом доме нет девушки, — едва ли Раф расслышал тонкую иронию в голосе противника, он был слишком увлечен тем, что с легким недоумением рассматривал нагинату в руках брата. Дон лишь плечами пожал в ответ — какая разница, чем он собирается драться? Дождавшись, пока Рафаэль окажется на расстоянии удара, юноша позволил тому зацепить лезвие одним из сай, и тут же плавно качнулся в бок, высвобождая оружие из захвата. Послышался характерный звук соприкосновения гладкой поверхности металла, а затем Раф подпрыгнул в воздух, выбросив ногу параллельно полу. Поздно — Дон уже начал клониться в противоположную сторону, так что ему не стоило труда избежать этого удара. Как правило, Раф нападал стихийно, его действия было очень сложно предугадать. Обычно Донателло ждал от него конкретных приемов, но брат всегда действовал иначе, как будто читал мысли противника. Эта непредсказуемость вкупе с необузданной звериной яростью и подлинным наслаждением дракой помогали ему раз за разом побеждать чересчур логичного изобретателя. По этой причине, Дон старался атаковать первым, вынуждая Рафаэля беспрестанно уклоняться и уходить в глухую оборону. Но сегодня все было иначе. Сегодня Дон намеренно предложил брату взять фору, и тот незамедлительно воспользовался столь аппетитной возможностью. Теперь Донателло стоило хорошенько постараться, чтобы не рухнуть на пол с первых трех ударов... На лице Рафа светилась довольная усмешка — он знал, что преимущество на его стороне. Вновь оказавшись на безопасном расстоянии, Дон спокойно встретил его насмешливый взгляд и тут же сорвался с места, в свою очередь, делая стремительный выпад нагинатой. Приглашение было принято.
Что-то ты сегодня добрый, — как бы невзначай заметил юноша уже спустя несколько минут. Несмотря на сдержанный тон, голос его звучал слегка охрипло — он старался экономить дыхание и энергию. Благодаря этому, голова его оставалась холодной, а сам он с относительным успехом отражал удары Рафаэля, при этом умудряясь наносить ответные удары... которые, впрочем, не так уж часто достигали тела противника. Саеносец предпочел никак не отреагировать на эту реплику: вместо этого он проворно пригнулся, уворачиваясь от лезвия нагинаты, и Дон с удивлением обнаружил его ухмыляющуюся физиономию в паре сантиметров от своей собственной. Резкий, но не грубый толчок — и Донателло вынужден отступить на пару шагов, сохраняя утерянное равновесие. Быть может, ему показалось, но... Раф не просто так коснулся его плеча?
Кстати о шрамах, — ах, вот оно что, — не хочешь рассказать где именно ты обзавелся этими? — да, он ждал этого вопроса. Ждал очень давно, поначалу нервничая, затем просто тревожась. Разумеется, ответ на него был сформулирован уже заранее. Донателло не стал останавливаться — размахнувшись, он вновь опустил нагинату на Рафаэля, но тот без особого труда вильнул в сторону, и острие почти впилось в старую соломенную циновку... но прежде, чем это случилось, древко оружия оказалось цепко перехвачена лезвиями сай.
Так что на счет этого Донни? Откроешь мне тайну, или спросить Мону? — Дон едва заметно нахмурился, уловив явную провокацию в свой адрес, и рывком высвободил нагинату, отскочив на пару шагов от Рафаэля, ехидно щурящего свои яркие глаза с извечно сужеными зрачками. Голос подростка оставался ровным и даже капельку бесстрастным.
Ты сам знаешь ответ на свой вопрос, Раф, — он открыто посмотрел брату в лицо. В его словах не было никакого обмана. — Такие шрамы могло оставить только одно существо из всех, и ты прекрасно с ним знаком, — он медленно и плавно двинулся вбок, обходя брата по невидимой окружности и мысленно прикидывая последующие атаки. Было довольно-таки непросто вновь сосредоточиться на тренировке, особенно, пока Рафаэль пристально смотрел ему в лицо, ожидая ответа. — Я ведь уже рассказывал о той ночи. Лизард загнал Мону на вершину высотного здания, так что мне пришлось лезть следом, — теперь подростки кружили друг против друга, держа оружие наизготовку. Несмотря на спокойный тон, изобретателю чувствовал себя очень напряженно. Было не очень-то приятно вспоминать о том, как Рене чуть было не порвал ему глотку своими страшными когтями... Узнай Раф о таком — и его в очередной раз охватит неконтролируемое пламя ненависти. А ведь Донни поклялся, что не допустит новой схватки между Лизардом и черепашками. — Мне удалось отвлечь его внимание на себя, и какое-то время я вполне успешно держал оборону, но... он все-таки достал меня, — сухо закончил умник свой и без того скупой рассказ. Нет уж... он не будет раскрывать всех деталей этой истории. Пускай Раф хоть клещами из него тянет, Донателло в жизни не станет говорить с ним о том, как чуть было трижды не умер там, под проливным дождем — сначала в когтях Рене, на высоте двадцати этажей над землей, затем прыгнув в пропасть вслед за сброшенной ящером Моной, и, наконец, лежа на коленях саламандры посреди грязной, вонючей подворотни. Это как минимум унизительно, а как максимум — опрометчиво. Зная мстительный и горячий темперамент Рафаэля... Не желая терпеть на себе его молчаливый, подозрительный взгляд, Донателло порывисто метнулся вперед, не продумав толком, что именно он собирается делать дальше. Было намного проще отвлечь Рафа спаррингом, чем и дальше выдумывать какие-то отговорки и держать морду кирпичом, так что Дон просто в очередной раз сделал выпад нагинатой, целясь ею в бок противника. Достаточно предсказуемый удар — зная Донателло, можно было предположить, что это всего лишь обманный маневр. Так оно и было. Наклонившись, гений размашисто ударил деревянным концом оружия по щиколоткам Рафаэля, вынуждая того подпрыгнуть. Едва брат оказался в воздухе, гений снова выпрямился и стремительно выбросил ногу вперед и вверх, целясь в пластрон Рафа. По его расчетам, только-только приземлившийся саеносец успевал лишь скрестить руки перед собой, блокируя удар и защищая таким образом грудь... Как обычно, чересчур правильный Донателло не учел, что его старший брат может поступить вопреки всем законам логики и отказаться от блока, выбрав какую-то иную стратегию.

+3

12

Alles muss versteckt sein


Всю свою осознанную жизнь мы ищем ключи от дверей, за которыми находятся души наших близких, для одной только цели – понять что же сейчас у того в голове. О чем он тоскует, за что переживает, почему обманывает? Каждый раз в бессловесных попытках пробиться сквозь броню отчуждения, даже вопреки желанию, и порой ведомые непонятными суждениями. Рафаэлю, по сути, было не зачем вмешиваться в личные дела и жизни своих братьев, пока все оставалось в границах приличия, но как только появились признаки опасности, вряд ли он стал бы кропотливо и бережно подбирать «ключи» к проблемам родичей. Один удар ногой и почти любая дверь слетает с петлей. А для той которая устоит у него припасен еще один пинок…
Тревожный звонок № 1.
Донни врал.

Столько лет обитая рядом друг с другом, даже нехотя, была возможность распознать поползновения ко лжи. Лео…пф…больно честный, он даже если и хотел бы соврать, то не нашел бы повода. Не за что. Прилежный ученик, который словно святой старец, и во сне помыслить не сможет о греховном пути обмана.
Майк, ну он владел искусством лжи куда лучше, правда иногда путался в показаниях, забывал свои собственные доводы, и, ухмыляясь, тут же линял с места преступления, из-под осуждающего взора Леонардо.
Раф был не пробиваем. Даже если его ложь была очевидна и шита белыми нитями, толщиной в канат, то он все равно не отступал от своего слова, и никогда не признавалась во вранье. Легче было поверить, махнуть рукой и забыть.
А вот Дон, этот хитрец как всегда все делал обоснованно, логически и с кучей доводов. И у него всегда были заготовлены шаблоны, которые умник подавал с любым эмоциональным гарниром. В такие минуты он почти становился роботом, и если бы он могу только видеть те моменты когда Рафаэль с Майком корчили рожи и передразнивали манеру разговора брата.
И вот сейчас, стоя напротив Донателло, Раф ловил себя на мысли, что больше не станет гримасничать за панцирем гения. Хотя бы, потому что время беспечных шуток и досадных, ничего незначащих провалов, скоропостижно скончалось в острых когтях Лизарда.
Они кружатся по невидимому кругу, настолько четко выверенному годами тренировок, что могут делать это в полусонном состоянии и с закрытыми глазами. Саеносец внимательно слушает как Дона аккуратно развешивает ему лапшу по лысине, и приправляет особым соусом «тебе-все-равно-не-понять». Что ж даже если это половина правды, для Рафаэля ее более чем достаточно, чтобы специально искать встречи с ящером – не в правилах мутанта прятаться после поражения и признавать себя вторым после того чешуйчатого урода. Не в этой жизни.
Но сейчас они вроде занимаются спаррингом, а не пьют чай под весенним деревом сакуры – и вот Дон вновь совершает выпад нагинатой, чем заслуживает саркастическую ухмылку (Серьезно?) – Рафаэль даже слишком лениво следит за древком, ожидая, когда же его противник изменит свое движение в другую сторону – так и есть.
Прыжок и он выгибается в пояснице, готовый уйти с линии атаки в обратном сальто, и Донателло предугадывает этот маневр, придавая Рафу ускорения точным ударом в пластрон.
Но чтобы опрокинуть этот танк нужно куда больше силы, к тому же и у саеносца есть пара тузов в рукаве.
Ну как тузов?
Так и не завершив сальто (черт возьми, он действительно слышал щелчок в ключице?), Рафаэль на секунду выпускает из лап сай, лишь для того чтобы выкинуть в сторону Дона с десяток дымовых бомб.
Тревожный звонок №2.
Может быть, он бы оставил тему шрамов в покое, если бы не одно НО. Рафаэль был там – в ту чертову дождливую ночь, с промокшей малознакомой лисой в виде компании, разрываясь пополам, и понимая, что ища одного брата, он кинул Лео напротив хрЕновой тучи ниндзя. А навигатор, изобретение Дона, словно верный пес шел по следу, и вел Рафа по всем местам схваток и битв, и каждый раз когда это устройство координировало маршрут, саеносец ожидал увидеть под развалинами или на крышах труп гения.
Черт возьми, узнает ли когда-нибудь Дон, что в ту ночь, когда он обзавелся этими шрамами, его брат чуть не поседел. Были бы волосы – точно бы поседел. И облысел повторно.
И лишь, поэтому сейчас, столько времени спустя, Рафа все еще бросало в дрожь при воспоминании о той ночи. Да и дождь не казался более чем-то романтическим и подходящим под их образ жизни.

Маленькие, круглые бомбочки так удобно размещаются в кулаке, и взрываются только при столкновении с поверхностью при достаточной силе удара. Тоже изобретение Дона, и теперь он может полюбоваться им во всей красе – особенно когда они со звучным «чпок» начинают раскрываться и заполнять доджо черно-серым дымом. Обычно хватает пяти чтобы исчезнуть – но Рафаэль не собирается убегать, у него совершенно другие планы.
Еще до того как сай падают на пол, он подхватывает их и послав ехидную ухмылку братцу скрывается в тумане.
- Где подвох Дон? – голос Рафаэля раздается справа, и даже на секунду его силуэт мелькает в плотном тумане, или это только иллюзия? Вечно шумный, не способный без грохота пробыть пяти минут на кухне, сейчас подросток максимально тих, и все тот же невидимый круг опять в деле, - Как вы слезли с того здания? – в конце концов они живут не в карцере, и стараниями некоторых у них есть телек, на котором можно поймать кроме боевиков и новости. – Вряд ли на лифте…, - и как не помнить, что как раз на следующий день Рафаэль наткнулся на новостной блок, в котором диктор порицал вандалов, что пытались разобрать многоэтажку по винтикам и арматуринам. Силуэт мутанта мелькает на этот раз позади Дона, - какого черта, ты вечно стремишься прыгнуть выше головы?
И это даже не походит на позирование перед Моной – пары минут общения с этим представителем рода ребра Адама, и можно понять, что она не из тех кто будет восхищаться геройскими сумасбродными поступками. Или из тех?
Тревожный звонок № 3.
Туман от дымовых шашек медленно опадает вниз, и если бы их вечнозеленое дерево уцелело, то можно было бы возвыситься над пеленой, забравшись на верхние ветки, но теперь все по-другому.
Рафаэль вновь перед лицом своего противника, его лапа скользит вдоль древка нагинаты, и мутант тут же резким рывком тянет оружие к себе, зажимая острие под мышкой и надежно блокируя его.
Как еще объяснить дураку, что они повязаны куда крепче чем он себе представляет?
Рафаэль не из тех кто аккуратно и тактично постучав, будет спрашивать разрешение войти – он врывается за закрытые двери, как когда-то ворвался в старый, грязный гараж, и обнаружил там полумертвого Дона. А еще он абсолютно глух к любым намекам и молчаливым посылам – нет, он не оставит эту тему в покое, пока не получит удовлетворяющий его ответ, или не отвлечется на другую тему.
В горле першит от дыма, и глаз (тот, что только чудом остался вместе с ним) начинает слезиться – вроде все как было? То же доджо, те же противники, тот же спарринг. Нет только саркастичного выражения на морде Рафаэля, и если сильно присмотреться, на секунду отбросив все шаблоны и суждения, то можно увидеть что…
Тревожный (и последний) звонок № 4.
Ему не нужна победа в этом туре.
Ему не нужны новые заготовленные отговорки.
Древко нагинаты трещит в его кулаке, а мутант, развернувшись боком, в свой черед наносит удар согнутой ногой, целясь коленом  в грудину Донателло.
Он просто привык открывать все двери именно так.

Отредактировано Raphael (2014-07-11 14:12:31)

+3

13

Наверно, из него никудышный лжец. Сложно врать в лицо тому, кто знает тебя не хуже, чем ты сам... а в чем-то даже и лучше. Донателло мог обмануть Мону, но едва ли он мог обмануть кого-то из своих братьев. Вот и сейчас, взгляд Рафаэля оставался предельно скептичен, настолько, что Дон волей-неволей ощутил себя эдаким неразумным малышом, неуклюже пытающимся спрятать сломанную игрушку за своей спиной. Это было... странно? Учитывая то, что, по сути, Донни не лгал саеносцу. Он просто не договаривал всей правды... ну ладно, он скрывал значительную ее часть, причем довольно-таки топорно. Наверно, следовало проявить большую артистичность и добавить в свой рассказ ярких несуществующих деталей, по типу того, как это обычно делал Майки... Но едва ли Раф клюнул бы на всю эту чепуху. Вот Дону и приходилось держать глухую оборону — попробуй-ка, вытяни из него больше подробностей, чем он сам захочет дать! Гений надеялся, что Рафаэлю очень скоро надоест атаковать его провокационными вопросами, и он просто махнет рукой на не в меру упрямого братца... ну, или на худой конец отвлечется на что-нибудь, к примеру, на их спарринг. В какой-то момент Донателло показалось, что прием удался: Раф и вправду замолк, уклоняясь от стремительного удара ногой в грудь. Ох, не стоило ему выполнять такие сложные пируэты, со сломанной-то ключицей... Трещина еще не успела срастись, и Дон с внутренним замиранием проследил взглядом за тем, как его противник совершает обыкновенное сальто назад. Как и следовало ожидать, недавно полученное увечье не дало ему завершить начатого маневра, и в итоге Рафаэль как-то неловко приземлился на потертую циновку, смягчив удар коротким перекатом. Дон инстинктивно шагнул вперед, вскинув одну руку в эдаком тревожном жесте — но прежде, чем он успел коснуться панциря Рафа, тот совершенно неожиданно швырнул в его сторону целую горсть хорошо знакомых ему капсул с ядреной начинкой. Донателло немедленно отшатнулся, прикрывая лицо: едкий порошок страшно жег глаза и носоглотку, и ему совсем не хотелось лишний раз испытать все эти неприятные ощущения... Прищурясь, изобретатель настороженно замер посреди окутанного дымом помещения. Пожалуй, Рафаэль слегка переборщил с количеством бомб... Хватило бы и половины, а то и меньше, чтобы на пару мгновений дезориентировать противника. Этого времени должно было хватить с лихвой, и Дон уже внутренне приготовился к тому, чтобы оказаться распростертым на полу доджо, обрушенный одним точным ударом крепкого зеленого кулака или ноги. Но, как ни странно, ничего подобного не произошло. Отняв руку от лица, Донателло растерянно огляделся по сторонам, но плотная завеса дыма не позволяла ему увидеть дальше собственного носа. Что-то темное стремительно промелькнуло чуть сбоку от замершего ниндзя, и тот немедленно развернулся лицом к предполагаемой опасности — однако даже тогда Раф не стал атаковать. Он что, задумал в прятки сыграть? Дон недоуменно приподнял одну бровь: подобных фокусов в бою, как правило, следовало ожидать от фантазера-Майки, но уж никак не от прямолинейного Рафаэля.
Где подвох Дон? — юноша моментально выбросил кулак вправо, но его рука ожидаемо замерла в пустоте, так и не найдя точки соприкосновения. Донателло торопливо выпрямился и развернулся вслед за промелькнувшим в тумане силуэтом. — Как вы слезли с того здания? Вряд ли на лифте, — Донателло лишь нахмурился в ответ и вновь сделал короткий выпад в сторону предполагаемой "мишени" — на сей раз уже ногой. Все бестолку... Позади слышится едва различимый шелест, затем — хорошо знакомый ему голос, и теперь в нем отчетливо различимы недовольные нотки: — Какого черта, ты вечно стремишься прыгнуть выше головы? — он еще не успевает закончить вопрос, а Дон уже оборачивается на звук, вслепую ударив нагинатой. И снова промах, Рафаэль надежно скрыт за дымовой завесой и находится вне досягаемости.
Хватит, Раф, — Донателло уже порядком надоел этот опрос. Если его брат таким образом пытался вывести гения из себя — то он просто зря тратил время. Игра в прятки раздражала, но не настолько, чтобы юноша тотчас потерял контроль над своими эмоциями и начал выкладывать все подчистую — а, видимо, именно на это рассчитывал Рафаэль, иначе с чего бы еще ему устраивать весь этот спектакль с дорогими спецэффектами? Лучше поберег бы свои бомбы, сделать их не так-то просто... По-прежнему хмурясь, Дон принял боевую стойку, удерживая вертикально выпрямленную ладонь прямо перед пластроном, и еще раз пристально всмотрелся в облака черного дыма, которые, к слову, уже начинали потихоньку светлеть. Быть может, то был обман зрения, но...
Хейя!... — едва заприметив что-то отдаленно напоминающее рослый черепаший силуэт, Донателло молниеносно выбросил нагинату вперед себя. Рафаэль, естественно, не стал ждать, пока остро заточенное лезвие вонзиться ему в грудь, и уверенно качнулся в сторону, уклоняясь от атаки — не зря же Дон предупредил его об этом выпаде. Однако вместо того, чтобы снова нырнуть в туман или хотя бы ответить брату на его удар, саеносец предпочел перехватить древко нагинаты, крепко зажав ее под мышкой. На физиономии Донателло при этом промелькнуло нечто отдаленно похожее на типичную гримасу Майка, в те моменты, когда тому угрожала сокрушительная оплеуха авторства взбешенного Рафаэля: смесь детского испуга вкупе с бурным негодованием и ничтожным смирением перед стремительно надвигающейся карой. Но ты было лишь на долю секунды, после чего лицо изобретателя вновь приняло до предела напряженное и сосредоточенное выражение: ну уж нет, Рафи, ты не одолеешь своего противника так легко и быстро... или все-таки одолеешь? Было глупо вырывать нагинуту из хватки старшего брата, тот все равно был сильнее, но Донателло все-таки спешно сжал выскальзывающую из ладони рукоять — да черта с два он позволит себя обезоружить! Покрепче упершись ногами в циновку, Дон адресовал Рафу короткий, но яростный оскал; ответом ему был непривычно серьезный и пристальный взгляд. Растерявшись (действительно, не так уж часто случалось, чтобы Рафаэль смотрел на него с таким выражением), Донателло как-то даже ослабил хватку... о чем, разумеется, сразу же пожалел, ведь Рафаэль не терял бдительности. В воздухе раздался сухой треск, а затем шестоносца отбросил назад чувствительный пинок в пластрон. Рафаэль бил не в полную силу, но все равно этого удара оказалось достаточно, чтобы древко нагинаты разломилось пополам, а сам Донателло с размаху шлепнулся на панцирь, глухо стукнувшись пластинами о каменный пол подземелья. На какое-то время в доджо повисла гулкая, напряженная тишина: оба брата просто молча пялились друг на друга, не спеша возобновлять поединок. Не отводя взора от хмурой физиономии Рафаэля, Дон медленно приподнялся на локте и приложил свободную ладонь к месту удара; его рука чуть дрогнула, сместившись выше, к глубоким, памятным царапинам на пластроне. Дымовая завеса медленно рассеивалась...
"Ты так хочешь знать правду?" — Донателло опустил взгляд на лежащий рядом обломок нагинаты. Его брала досада за столь глупый проигрыш... да и обидно, что оружие сломалось. Мастер Сплинтер будет недоволен... но это все ерунда. Главное, что он вновь позволил себя одолеть. Черт подери, а ведь это был всего лишь Рафаэль... Что, если бы на его месте вновь оказался Лизард? Неожиданно для самого себя Дон ощутил, что он с удовольствием разломал бы эту проклятую нагинату до состояния мелкой деревянной трухи. Скрипнув челюстями, юноша крепко стиснул свое изуродованное плечо, уже привычно проведя кончиками пальцев по острому сколу на ребре панциря. Будь его воля — и он унес бы этот секрет за собой в могилу. Но... разве это спасло бы его братьев от новой встречи с доктором Рене? Так или иначе, Раф найдет причину сойтись в поединке с этим хвостатыми ублюдком. Вопрос лишь в том, насколько он будет предупрежден о гнилой натуре своего противника. К некоторым личностям просто нельзя было поворачиваться спиной... Дон еще немного помолчал, взвешивая все "за" и "против". Взбучки он не боялся. Он боялся гнева Рафа по отношению к Лизарду... и того, к чему этот гнев мог бы привести.
...я получил эти шрамы, когда Рене начал падать с крыши, — наконец, нехотя произнес Донателло, и его голос прозвучал необычайно тихо даже для самого изобретателя. Поднявшись, он как-то сердито уставился себе под ноги, по-прежнему ощущая, что ему не стоило рассказывать Рафу о подобных вещах. — Мы сражались на раскачивающемся экране, ну, ты знаешь, такой большой рекламный щит, какой обычно ставят на вершинах небоскребов. Естественно, крепления не выдержали. Лизард начал соскальзывать и потащил меня следом. Мона смогла меня вытянуть, но прежде Рене несколько раз протаранил моим панцирем экран и попытался ударить меня когтями, — Донни поморщился, с отвращением вспоминая те страшные мгновения под проливным дождем, когда его шею сжимали тугие кольца змеиного хвоста противника, а сам он, задыхаясь, всматривался в грохочущие небеса, подставляя горло под удар. — У Моны остался мой посох, так что она врезала им по руке Лизарда, и удар прошелся левее. Она спасла мне жизнь, — Донателло неожиданно приподнял голову, посмотрев прямо в лицо Рафаэлю. Лицо его казалось хмурым и усталым, а серые глаза потемнели от бушевавшего глубоко внутри гнева. — А затем Лизард схватил ее и швырнул в пропасть. Понимаешь? Эта тварь просто взяла и сбросила ее с высоты двадцатого этажа, у меня на глазах. У меня... у меня просто не было другого выхода, Раф, — уже едва слышно пробормотал юноша, вновь отводя взгляд. Оправдывался? Да, пожалуй. Развернувшись к брату боком, Донателло завел руку за голову и убрал в сторону потрепанные концы длинной пурпурной ленты, так, чтобы Рафаэль мог получше рассмотреть ровный треугольный скол на костяных пластинах за его плечом. — Нас спасла пожарная лестница несколькими ярусами ниже. Я принял удар на себя, так что мой панцирь смягчил падение. Но даже после этого Рене не оставил нас в покое. Он тоже рухнул вниз... а затем его подмял сорвавшийся рекламный щит. Мы с Моной не стали смотреть, что с ним стало дальше. Мы просто спустились вниз и покинули то место, пока нас не засекла полиция. Дальше ты сам знаешь, — опустив руку, Дон сдержанно вздохнул. Даже сейчас, он по-прежнему не открыл Рафаэлю всей правды. Вполне хватало того, что он уже осмелился ему поведать. Забавно, но... ему как будто бы стало чуточку легче после этого короткого рассказа. Было не так-то просто держать подобные вещи глубоко в себе, не решаясь поделиться ими даже с самыми близкими людьми, так что Дон в какой-то степени испытывал вполне логичное облегчение. Только вот, реакция Рафа была до крайности непредсказуемой. Вполне возможно, что тот сейчас наградит самоубийцу-брата внушительной затрещиной, или начнет рычать на все убежище, или вообще пошлет его к чертям черепашьим, сочтя конченым эгоистом, после чего немедленно отправится начищать рыло доктору Рене. Хех, а ведь на самом деле Донателло с удовольствием составил бы ему компанию. Одно только воспоминание об их с Моной падении вызывало едва контролируемый приступ ненависти по отношению к Лизарду... как жаль, что его не убила та проклятая рекламная вывеска. Злобный доктор оказался слишком живучим даже для мутанта, так что даже миролюбивый Донателло чувствовал явную несправедливость в создавшейся ситуации и, черт его дери, искренне желал Лизарду подохнуть при первой же удачной возможности.

+3

14

Мой мир огромен,
А я так скромен.
Вся жизнь спектакль -
Я в ней актёр (с)

Это было чертовски трудно, за такое короткое время составить о себе новое мнение у братьев, но Рафаэль старался, на честь и на совесть. Когда-то он сам мечтал чтобы его все оставили в покое (одиночество – круто!), но как только Дон попытался обособиться от всех, и запереться в своем тесном мирке вместе с Моной – Рафаэль просто не мог этого позволить.
И вполне возможно, бал тут правила вполне банальная ревность и не желание уходить с главных мест в судьбе гения, уступая девчонки с улицы. Поэтому именно сейчас, направляя максимум силы в древко многострадальной нагината, он смог сохранить морду кирпичом, и даже нарисовать на ней вполне серьезное выражение.
Треск дерева наверное услышала даже Мона в своей каморке, а уж грохот от столкновения панциря Дона с полом и пара патрульных на поверхности. Рафаэль так и застыл сжимая обломок оружия, и стоя на одной ноге – слишком легкая победа. Да и победа ли это была вообще?
На морде Дона застыло обиженное выражение, и Раф закусил губу – может стоило проиграть, а так, вдруг, он откатился в отношениях с братцем далеко назад, и придется начинать все сначала. Молчание затягивалось – саеносец успел выпрямиться, вынуть из под мышки обломок нагинаты и с сожалением рассмотреть место трещины. Потом он огляделся и почитал осколки от дымовых шашек, отряхнул лапы, вновь посмотрел на Дона, который, все еще пыхтя, решался на разговор.
Пошлет он меня…
Пронеслась унылая мысль, и Раф проследил за манипуляциями умник в отношении тех злополучных шрамов на плече. Насколько же сильно он хотел заблокировать эти воспоминания, что предпочел пропахать задом по каменному полу, чем начать рассказ. Мутант пару раз для отмашки взмахнул сай – какой от них толк, спарринг-то уже закончен. Наверно стоило поблагодарить своего напарника за бой, поклониться и свалить в свою комнату зализывать раны. И вправду нафига он полез во все эти перипетии…
… но с другой стороны, а кому еще во всем разбираться? Лео после той стычке в подворотне словно подменили. Сумрачный, неразговорчивый, мрачны – старший брат ходил словно тень от самого себя, и выполнял все действия скорее на автомате, чем по надобности. И это была еще одна тема, на которую стоило подумать бессонными ночами, когда болят шрамы, а Дон отказывается давать больше обезболивающего (забыл, как тебе было паршиво после горсти викадина?).
А потом он заговорил.
Наверное стоило рассказать Рафаэлю все только ради того чтобы посмотреть на его богатую мимикрию.
Удивление. Загрузка 20 %.
Естественно, крепления не выдержали. Лизард начал соскальзывать и потянул меня следом.
Естественно… для него это вполне естественно, так спокойно говорить об этом и дальше не заикаться. Ладони Рафа вспотели, когда он представил гения балансирующем на щите напротив Лизарда. Впервые он сильно пожалел о своей буйной фантазии  - слишком уж сильными и жизненными получались картинки, даже шум дождя и запах стройки казался совершенно реальными.
Поражение. Загрузка 40 %
Она спасла мне жизнь.
Вот эта мелкая и не способная даже отразить элементарный блок? Да брось, бро… но время для преувеличений прошло, и теперь приходилось верить на слово. И ощущать это мерзкое, жгучее чувство вины за свои действия и слова (Бесполезная, как и твои изобретения!). Рафаэль опустил глаза под взглядом Дона, и посмотрел туда, за двери доджо и гостиницу. Где-то там была саламандра, которая ничего не помнила, и которая спасла жизнь его брату.
Отчаянье. Загрузка 60 %
У меня просто не было другого выхода
Почему? Почему ты не нашел другого выхода, ты же, черт возьми, умнее всех нас вдвое. Умнее меня втрое, и единственное что ты придумал это сигануть вниз с дохрена-сколько-там-метров.
А если бы? Нет… он запрещал себе думать об этом. Запрещал вообще рассматривать то вариант событий, в котором приходилось признавать своего брата мертвым, и сообщать об этом отцу. И уж конечно Донателло не должен был погибнуть, отдав жизнь за случайную знакомую, которая влезла в душу гению и сплела там гнездо.
Отчуждение. Загрузка 80 %
Я принял удар на себя, так что мой панцирь смягчил падение.
Да-да, он уже слышал что-то подобное несколько часов назад. Или несколько дней? Теперь в речах дона было слишком много «Я», и это нельзя было считать приступом эгоизма. Он действительно не знал, как и кому передать хоть часть тех обязанностей, которые взвалил себе на панцирь. Но вот же он Рафаэль, стоит как идиот с обломком оружия, и буквально уже на клингонском не предлагает свою помощь.
Осознание. Загрузка 90%.
Дальше ты сам знаешь.
- Да, потом мы с Ниньярой нашли вас на складе, - он снова вспоминал ту ночь, но говорил слегка рассеянно, словно это были какие-то бытовые темы – кто сломал тостер или забыл закрыть дверь в комнату отца. Рафаэль был несколько дезориентирован, он с удивлением вновь обнаружил, что сломал нагинату, - отец будет недоволен, придется делать новое древко, - он продемонстрировал Дону обломок, смущенно потирая свободной лапой свой затылок.
Рафаэль развернулся к стойке с оружием, словно хотел положить обломок туда и замер.
Загрузка 95 %.
- Я понимаю Дон, - он поравнялся с братом, останавливаясь рядом, и смотря куда-то вдаль, словно заторможенный, - ты не мог поступить иначе… - он развел лапами и пожал плечами, словно принял и осознал все, что ему только что рассказал гений. Наверное, так и мог бы поступить хороший лидер, который принимает решения и порой, вынужден уступать желаниям его со-партийцев. Так поступил бы мастер Сплинтер. Так поступил бы Лео, если бы на пару минут вышел из своего анабиоза и попытался вникнуть в ситуацию.
Загрузка 99,9%.
Мощный поджопник сотряс филейную часть Дона, а лапа Рафаэля стиснулась на плече – о, черт возьми, как он был зол. Если бы взглядом можно было бы убивать, то от гения сейчас осталась бы горстка пепла, которую даже в урну стыдно было бы помещать, так она была мала.
- Ты не мог поступить иначе, кроме того, чтобы дождаться нас с Лео, а не бросаться с горящим задом в ночь, - ками помог гению вырваться из хватки злобного старшего брата, и Донни весьма предусмотрительно отскочил прочь, куда-то за остатки древа. Петляй, Дон, петляй, иначе рискуешь получить синяк и на вторую часть задницы – Рафаэль больше не был настроен на честный бой, - Три раза!! Три гребанных раза, ты едва не сдох, - надо отдать ему должное, он по крайней мере не орал на все доджо, а соответственно и на все логово, для общедоступного доступа, - и еще смеешь заявлять, что у меня нет повода и прав попытаться убить Лизарда!!
Раф цапнул воздух, попытавшись поймать вертлявого братца за край панциря, как за шкирку, но тот, к сожалению, был не только быстр, но и еще выше ростом. Рафаэль минут пять-шесть гонял несчастного Дона по всему доджо, пока не выдохся окончательно, и уже не задышал как загнанный бык.
Очередной неудачный выпад рукой – как всегда на крае своего безумия Раф терял безупречные и отточенные движения ниндзя, и превращался в обычного драчливого подросток – трещина в ключице напомнила о себе, и резкой болью приказала остановиться. И это был более веский повод, чем лепетания Дона или же призывные крики из гостиной – кто-то тщетно пытался пожаловаться на шум, который ну никак не походил на звуковое сопровождение обычного спарринга.
- Черт с тобой. С Моной. С Лизардом, - каждый раз он осуждающе тыкал пальцем в сторону изобретателя, уже чуть ли не плюясь от усталости и затихающей злости, -  Я все равно тебя потом достану и отвешу пару пинков.
Мутант доковылял до стены, и, облокотившись панцирем, буквально сполз на пол безвольной марионеткой, которой внезапно оборвали нити. Было плохо – в голове еще шумело – он закрыл ладонями глаза и пару раз нервно хохотнул. Во что, черт возьми они ввязались? И как теперь это все расхлебывать. Может быть Дон и знал ответ, но Рафаэль теперь четко и ясно видел во что превращается все их жизнь. И силуэт этого будущего так красноречиво имел вид толстой, хвостатой задницы Лизарда.

- Эй, куклы! Бегите!
Ешьте меня! Вот он я!  (с)

+3

15

Да, пожалуй, Рафаэль был прав — было весьма необычно видеть его таким... притихшим? Донателло ожидал какой угодно реакции, но, похоже, его брату требовалось немного времени, чтобы как следует переварить услышанное. Гений не сводил с него настороженного взгляда, готовый в любой момент отразить возможный удар и сразу же отскочить на безопасное расстояние... Однако Раф отчего-то не спешил набрасываться на собеседника с кулаками. Видок у него был заметно приторможенный и какой-то даже отрешенный. Странно...
В гараже, — мягко поправил мутанта Донателло, впрочем, не спеша ослаблять бдительности. Кажущееся спокойствие саеносца могло быть обманчивым. — Вы нашли нас в гараже, — едва ли Рафи обратил внимание на тамошнюю обстановку — в тот момент его мысли были заняты гораздо более важными вещами, так что он не тратил времени на рассматривание скромного убежища саламандры. Донни прекрасно его понимал, а потому не стал возмущаться явной неточности, как он обычно это делал. Вместо этого, гений предпочел не раздувать и без того зловещего огонька, теплящегося в глубине ярких глаз Рафаэля. Взгляд подростка сместился на обломок нагинаты, по-прежнему сжимаемый в мощной руке Рафаэля, и Дон согласно кивнул в ответ на реплику брата, гадая, как скоро того настигнет озарение. Очевидно, загрузка новой информации в мозг саеносца еще не завершилась... Это был довольно-таки опасный и щекотливый момент, так что умник старался не терять бдительности. Рванет, не рванет? Раф отвернулся от изобретателя, по всей видимости, желая отложить сломанное оружие прочь... да так и застыл, как будто о чем-то глубоко задумавшись. Неужто осознал? Донателло слегка нервозно проследил за тем, как Рафаэль вновь разворачивается к нему лицом, а затем делает медленно приближается на расстояние двух-трех шагов. Как ни странно, он по-прежнему не спешил давать умнику в глаз. Голос его также звучал непривычно тихо и миролюбиво.
Я понимаю Дон, — тут уж гений, не удержавшись, ошарашенно уставился на Рафа в ответ. Что... серьезно? И ты даже не попытаешься мне треснуть? — Ты не мог поступить иначе… — продолжал саеносец, разводя руками в стороны, и на лице Донателло отразилось совсем уж отчаянное недоумение. Сказать, что он был сбит с толку — значит, ничего не сказать. Такое поведение было совершенно нетипичным для Рафаэля. Чтобы этот здоровяк, да сразу все понял и, более того, не стал тратиться на воспитательный подзатыльник? Да быть того не может. Изумленный и обрадованный одновременно, Дон адресовал брат свой донельзя благодарный взгляд, сопроводив его неуверенной, но искренней улыбкой. Похоже, он знал Рафаэля гораздо хуже, чем он сам мог предполо...
УХ!... — ан-нет, все-таки показалось. Удар ногой по ягодицам оказался до того силен, что Донателло подскочил чуть ли не до самого потолка и тут же неловко затанцевал на месте, схватившись обеими руками за нижнюю часть панциря. Впрочем, далеко утанцевать он не успел — широченная ладонь Рафа с пугающей уверенностью сгребла мутанта за плечо, притягивая того обратно. Ох, нет, ты не посмеешь...! Почуяв опасность, гений с неожиданным проворством вывернулся из медвежьей хватки старшего брата и спешно отскочил прочь. Рафаэля это нисколечки не смутило: едва его жертва оказалась на свободе, как он тут же двинулся следом, выпуская чернущие клубы из ушных отверстий — что дымовые бомбы по сравнению с этим клокочущим вулканом!...
Ты не мог поступить иначе, кроме того, чтобы дождаться нас с Лео, а не бросаться с горящим задом в ночь, — пророкотал Раф низко и угрожающе, и голос его, кажется, можно было услышать даже на поверхности. — Три раза!! Три гребанных раза, ты едва не сдох... — Дон торопливо попятился прочь, да что там "попятился" — живо ускакал задом наперед, спасая собственный панцирь от еще более серьезных пинков, — ...и еще смеешь заявлять, что у меня нет повода и прав попытаться убить Лизарда!! — рука брата решительно загребла пустоту в считанных сантиметрах от плеча Донателло, и последнему пришлось еще немного отпрянуть в сторонку. Жаль, что дерево погибло — так бы он смог забраться на самую его верхушку и таким образом с относительным успехом держать оборону против плюющегося дымом и искрами дракона-Рафаэля, вплоть до прихода Лео с Майком на подмогу... ну, или до тех пор, пока Рафу не надоело бы ломать ветки и грызть толстый шершавый ствол, подобно огромному взбесившемуся маузеру. Резво обежав куцый пенек, Дон вновь метнулся в противоположную сторону, так как теперь Раф начал заходить с противоположного бока. Взгляд посветлевших от испуга серебристо-серых глаз был прикован к искаженной в яростном оскале физиономии противника — ну почти как разозленный Рене, только еще более упрямый и проворный. Хорошо, что Раф в такие моменты совершенно не контролировал собственных телодвижений... Будь на его месте Лео, дело приняло бы куда более печальный оборот. А так, Дону только и оставалось, что носиться и петлять по всему подземелью, уворачиваясь от хаотичных захватов да взбешенных ударов. Не то, чтобы он планировал заканчивать разговор подобным образом... но что поделать.
Я ведь уже сто раз тебе объяснял — у меня не было времени вас ждать! — крикнул Донни, перепрыгивая через исцарапанный остов дерева. — Мона не продержалась бы в одиночку, а вас с Лео как назло не было в убежище! Вы ведь оба знали, что мне может понадобиться ваша помощь, черт возьми!... — в отчаянии выпалил изобретатель, уклоняясь от уже бог весть какого по счету замаха. Резко скрестив руки перед лицом, Донателло с горем пополам заблокировал выпад ногой и снова отскочил назад, уходя от следующей атаки. — Да послушай же меня, я едва успел встать между Моной и Лизардом! Если бы я остался в убежище — она бы уже давным-давно была мертва!... — короткий, едва слышный щелчок — и физиономию Рафаэля искажает судорога боли. Пользуясь возможностью, Дон торопливо отходит на несколько метров, уже издали наблюдая за тем, как его брат сгибается в три погибели, крепко ухватившись за ноющее плечо. Что ж, вполне предсказуемо... На лице Донателло проступило явное беспокойство, но он все-таки не сдвинулся с места, понимая, что сейчас не время играть в доктора.
Черт с тобой, — прорычал Раф, несколько раз яростно ткнув пальцев в направлении притихшего изобретателя. — С Моной. С Лизардом...  Я все равно тебя потом достану и отвешу пару пинков, — выплюнув эту угрозу, саеносец с утробным ворчанием облокотился о стену и обессилено сполз на пол, закрыв лицо руками. Дон виновато глядел на брата издали, по-прежнему не решаясь приблизиться и осмотреть его ключицу. В данный момент, это грозило не столько разбитым панцирем Донателло, сколько тем, что Рафаэль окончательно повредит самому себе... Хватило уже и того, что он потревожил место перелома. Вот вам еще одна причина, по которой Донателло отказывался посвящать брата во все детали поединка с Рене. Несколько долгих минут черепашки просто молча и неподвижно торчали в противоположных углах доджо: Раф по-прежнему закрывал лицо ладонями, но теперь уже без тени прежней злобной ухмылки; Донни же с явным состраданием наблюдал за братом с безопасного расстояния, дожидаясь, пока тот окончательно успокоится... ну, или хотя бы откажется от дальнейших попыток догнать братца и как следует отпинать его провинившуюся задницу. Наконец, Донателло медленно, бесшумно двинулся вперед, с превеликой осторожностью сокращая расстояние между собой и Рафаэлем — тот вроде бы больше не обращал внимания на умника, погрузившись в какие-то свои мрачные мысли. Тихонечко, шаг за шагом, но Дон приблизился к рассевшемуся у стены мутанту и опустился на циновку рядом с ним, храня виноватое молчание. Он и вправду был виноват перед Рафом, виноват во многих вещах, которые было очень непросто понять, принять и простить. Честно говоря, Дон не знал, как он сам бы отреагировал на то, что кто-то из его братьев без малейших раздумий рискует своей жизнью ради едва знакомой девушки. Наверно, он бы тоже жутко разозлился. Но даже если бы Мона не была ему дорога... видеть, как кого-то убивают на твоих глазах, и ничего при этом не предпринимать — разве это правильно? Смог бы он просто... смотреть на чужую смерть? Как бы он жил с таким пятном на душе? Как бы смог оправдать самого себя? Дон сдержанно вздохнул, придвигаясь поближе к затихшему Рафаэлю и украдкой поглядывая в его сторону.
"А как бы ты поступил на моем месте, Рафи?"
В самом деле, что, если бы на той крыше оказалась Ниньяра — дерзкая, своенравная, острая на язык и никоим образом, в принципе, не связанная с их семьей? Что, если бы на месте Дона оказался сам Рафаэль — этот суровый и черствый Мистер-Мне-Плевать-На-Чужие-Проблемы? Стал бы он бросаться на помощь незнакомой лисице, спасая ту из когтей разъяренного Лизарда? Стал бы рисковать собственным панцирем, бросаясь следом за падающей в пропасть куноичи, просто потому, что не желал видеть ее смерть? Наверно, это было не совсем корректно — менять местами совершенно разные фигуры, путая и без того сложную расстановку на воображаемой шахматной доске, но... Дон со вздохом прислонился панцирем к шершавой стене и запрокинул голову, упершись затылком в холодную кирпичную кладку. Как бы он не стремился оправдать свои самоубийственные поступки... как бы не пытался найти подходящих слов, чтобы убедить всех вокруг в собственной правоте... он все равно чувствовал вину перед своими близкими. Чуть повернув голову, Донателло вновь посмотрел на угрюмо молчавшего Рафаэля, решая, что ему сказать, и стоит ли вообще что-то говорить. Наконец, юноша просто тихо и виновато произнес, чувствуя, что в настоящий момент это единственные верные слова, которые могли хотя бы отчасти разрушить выросшую между братьями невидимую баррикаду:
Прости меня.

+3

16

Здравствуй
Серые стены - крась их
Так много странствий
Не совершено (с)

В детстве у нас было средство…все страхи под кроватью… и возможность забиться в темный угол, чтобы злобно поглядывать оттуда на приближающиеся тени и воображаемых монстров. Майка легко было напугать – он ревел до соплей, и прятался за панцири старших братьев, обиженно наблюдая за смеющимся Рафаэлем.
А когда наступала ночь, все фантазии ребенка, которые он придумывал чтобы испугать младшенького оборачивались против него самого, и начинали выползать из всех щелей. Но Рафаэль довольно быстро научился контролировать свои эмоции, и даже если было страшно он молчал об этом – закрывал глаза, сжимал кулаки, считала про себя и проглатывал все тот ужас, который комом стоял в горле. Не в его стиле было жаловаться или просить защиты – он иногда с ревностью смотрел как Дон и Лео утешают Микеланджело, неосознанно представляя себя на месте младшего брата, но потом строго одергиваясь.
Даже ребенком ему были противны взгляды снисхождения или жалости – засуньте их себе под хвост – все его страхи это всего лишь глупые фантазии, которые с легкостью можно победить всего лишь закрыв ладонью глаза. Он сам воин ночи, который прячется в тени – это его должны бояться.
Со временем он возможно поменял многие из своих домыслов и рассуждений, но в критические моменты (это ведь был полный пиз… кризис, да, кризис) Раф все равно искал темный угол, чтобы забиться туда и закрыв лапой глаза немного подумать и привести голову в порядок. И вот сейчас сползая по стене, он усилием воли не поджал колени под грудь, словно маленький черепашонок, а принял более вольготную позу. Не перед братом – тот итак видел слишком много.
Сквозь пальцы доджо виднелось лишь наполовину, а от Дона и вовсе остались одни ноги, которые переминались с места на место, выдавая смущение и нерешительность своего хозяина.
Ой, да отваливай ты уже, лаборатория как бы мхом не поросла без своего хозяина.
Но Донателло так просто не уйдет – это привилегия Рафаэля. Он усмехается сквозь ладони, вспоминая как Майки придумал для своего чересчур темпераментного братца специальный код:
а) ненавидит все вокруг
б) ненавидит все вокруг и агрессивно реагирует
в) уходит прочь из-за своего дрянного настроения
И с этим не поспоришь, даже сам Раф не собирается опровергать эти тезисы, он и сейчас бы ушел, но останавливало то, что эту кашу они заварили слишком уж круто, и когда-нибудь расхлебывать все-равно пришлось бы.
И это когда-нибудь уже наступило.
Дон все-таки решается присесть рядом, и саеносец на 90% уверен, что причина тут в желании снова поизображать из себя доктора - что они еще могут сказать друг другу? Это словно стоять по разные стороны стеклянной стены и орать в нее до хрипоты и кровавого кашля. По крайней мере так делал Рафаэль , даже уже сам не понимая, что хочет донести до умника.
Собственно все эти события же уже произошли, и кажется надо относиться проще – хорошо что выжили да и ладно. Но не получается, так же как и в детстве в горле стоит комок досады и потаенных страхов, и самое главное Рафаэль не может понять их первопричину.
- Прости меня…
Тихий голос Донателло рушит все пространство вокруг них. У Рафаэля вновь расширяются зрачки и напрягаются мышцы. Он ничего не может поделать своей взрывной натурной, так же как и гений ничего не может сделать со своей гиперответственностью. Они такими родились, и такими же… черт, нет, он запретил себе думать о смерти в любых ее проявлениях.
Кулак врезается в стену в паре сантиметров от морды Дона, и на того сыпется каменная крошка – Рафаэль резко разворачивается садясь на колени и тяжело дыша – спокойно, спокойно, ты же не хочешь убить собственного брата?
- За что ты просишь прощение? За то что уже произошло? В пекло прошлое, оно мне неинтересно, - его персональный пазл сложился наконец в цельную картинку, и теперь Раф четко и ясно осознал, чего именно он опасается все это время, - Я пытаюсь! Пытаюсь увидеть гребанную уверенность, что больше такой самодеятельности с твоей стороны не произойдет. И знаешь что? – он вопросительно смотрит на брата, и медленно отнимает кулак от стены. Остается довольно внятный след на вкладке, а лапа начинает ныть, - Я ее не вижу. Ты не доверяешь мне, не доверяешь другим и собираешься решать все проблемы сам, - он выдыхает и укладывает руки на колени, словно примерный ученик перед своими сенсеем… и на самом деле… на самом деле Рафаэль бьется об стеклянную стену лапами и ногами, пытаясь превратить ее в пыль, - Так уж получилось… ты уж извини…, что наше будущее тесно связано с тобой. И точно так же как и ты – Лео, Майк, отец, Эйприл… и я, пытаемся защитить нашего бестолкового гения.
Черт бы тебя побрал Дон, надеюсь ты видишь, что заставил своего брата каким-то непостижимым образом внезапно повзрослеть и нести всю эту мудо-чушь про долг и ответственность? Хотя это как-бы привилегия их лидера в голубой повязке.
Он криво усмехнулся и мотнул головой, словно желал выкинуть весь этот разговор прочь и собственного сознания и памяти, и больше никогда о нем не вспоминать. Все начинало превращаться в фарс, который прочно ездил по кругу, а Рафаэль не обладал огромный терпением, и даже фильмы то не всегда смотрел в повторе, а тут такие глобальные проблемы решались.
- Полагаю на этом спарринг можно считать законченным. Он с треском провалился, - да и еще можно поспорить кто из них двоих получил больший урон за последние полчаса. Рафаэль кряхтя поднялся с колен, отряхивая лапы от каменной пыли, да и просто имитируя бурную занятность и отрешенность от всего. Его злость тихо-мирно отступала на задний план, а мысли вяло текли по разным направлениям. Идея наподдать Дону была все еще велика, но существовала опасность, что гений вновь затянет свою волынку про долг, Лизарда, Мону. А это три последние вещи в мире о которых саеносец мог разглагольствовать без обильной порции мата. Но на сегодня хватит, с них обоих хватит – он еще раз смотрит на Дона, и отмахивается лапой – просто хватит, может быть они попробуют вновь через пару дней понять друг друга. А может быть это предел который могут установить двое полярно разных брата.

2 дня спустя. Утро.

Бандана определённо не закрывала весь шрам – Рафаэль скривился своему отражению в зеркале, и то не осталось в долгу. Нда, заживает на нем может быть и быстро, но вот как-то было обидно, что отметка осталась прям посредине морды. Ну ничего – привыкнем. Он ослабил слишком туго затянутый узел на затылке, чтобы не беспокоить пока шрам и широко зевнул.
Вчера произошло «большое» событие – двое лопушков сходили на свиданку и вроде как помирились, об этом не догадался разве что последний таракан в логове.  Впрочем Рафу на эти события было глубоко наплевать, у него тут вершился собственный апокалипсис – стычки с Ниньярой стали почти ежечасные, и пожалуй по выносу мозга она затмила и зануду Лео и даже недавние проблемы с Доном. Им даже не нужно было искать повод чтобы попытаться вырвать друг другу сердце или печень, хватало пары взглядом, неловкого движения или действия -  и разгоралось пламя. Причем обладательницу рыжего хвоста не смущало даже, что она как-бы в гостях живет, да и на птичьих правах, а Раф тут один из хозяев. Так что сценки под названием «пополни свой словарный запас японским матом» не имели четкого расписания и могли начаться где угодно и на любую тему.
Мутант вольготным шагом прошелся по гостиной, но цели для нападений не оказалось поблизости – небось трещит вместе с Моной. У этих двоих внезапно оказалось гораздо больше общих тем, чем можно было представить. Что ж ками в помощь, поезд из метро навстречу.
И все же было скучно, Раф поморщился – помниться он хотел заглянуть к Дону в гараж, но после их спарринга в доджо, саеносец намеренно избегал встреч с братом, полагая, что всем им нужно время чтобы прийти в себя, и вновь начать общаться как нормальные семьянины. Подросток занятый своими думами прошлепал на кухню и захватил в плен банку с содовой – ну раз уж у него не такой уж большой выбор (гнить от скуки или от нотаций умника), то можно сначала начать с гаража.
Он довольно шумно чихнул при входе в помещение и огляделся.
- Музыка не помешает, - деловитое замечание. По мнению Рафаэля любое дело должно было сопровождаться мощными басами и непременными спецэффектами, а то так и от скуки помереть можно. Но видимо у Донателло были свои мнения на сей счет, и лезть в чужой храм, у саеносца не было никакого желания. Мутант прошелся вдоль пары ящиков с инструментов и с видом заинтересованной личности взгромоздил свою тушу на стол. Стол остался недоволен подобной перспективой и затрещал, что впрочем не смутило сидящего на нем, - ну, че тут как?
Он отпил глоток содовой и отставил банку в сторону, мимоходом вспоминая что грозился починить древко от нагинаты, да так и не соизволил это сделать. Ну что ж, придется огребать от отца этим самым разломанным древком -  не привыкать. Как то у них все постепенно входило в нужное русло, и наказания Сплинтера были тому подтверждением. Разве что между братьями до сих пор соблюдалась некая холодность в общении. Раф скучающе оглядел гараж и подхватил в руки пару отверток на манер сай, начиная их раскручивать между пальцами.

Не совершенно
Наше пространство
Но мы в ответе за
То, что нам вручено (с)

+4

17

Интересно, какой реакции он ждал? Зная Рафаэля на протяжении более чем 15 лет, каждый из его братьев вывел для себя свою личную шкалу настроений саеносца, так что Донателло без особого труда определил, что сейчас уровень злости заметно опустился, миновав отметку под говорящим названием "беги, если хочешь жить", и теперь замер где-то в промежутке между "я отпинаю тебя чуть позже" и "лучше даже не трогай меня, лупоглазый г&%#юк". В таком состоянии, Рафа и вправду стоило поскорее оставить в покое, а иначе можно было без особых проблем схлопотать в нос... Но Дон не стал этого делать, упрямо подсев ближе к разъяренному брату. Он надеялся, что искреннее раскаяние поможет ему хотя бы немного снизить градус накала, но все вышло совсем наоборот. Дон не успел и глазом моргнуть, как мощный кулак Рафаэля со всего маху врезался в каменную кладку в каком-то жалком сантиметре от виска изобретателя, образовав более чем внушительную вмятину. Страшно подумать, что было бы, если бы этот удар попал в цель... Юноша даже не шелохнулся, но его потрясенный взгляд говорил сам за себя: широко распахнув глаза, Донателло немо уставился в оскаленную физиономию старшего брата, ожидая, что тот вот-вот сграбастает его за ребро панциря и запустит головой вперед в противоположную стену доджо. Все еще не в состоянии вымолвить ни единого внятного слова, Дон молча выслушивал пламенную речь Рафаэля, полную неугасимой злости и какого-то глубокого, болезненного отчаяния. Наконец-то, Раф сумел четко сформулировать столь долго мучившую его мысль — не то, чтобы для Дона это стало большим сюрпризом, но по мере того, как саеносец говорил, ошарашенное лицо мутанта принимало все более растерянное и какое-то даже жалобное выражение. Не потому, что его угнетало сказанное... точнее, оно, конечно же, вызвало в подростке живой эмоциональный отклик, но, в то же время, Донателло при всем своем желании не смог бы дать Рафаэлю обещание, что он больше не станет связываться с Лизардом в одиночку. Это было бы слишком откровенной ложью со стороны изобретателя, ведь до тех пор, пока Рене оставался жив и пытался причинить вред их семейству, каждый из братьев так или иначе рисковал вновь сойтись в поединке с обезумевшим ученым. А Донни достаточно четко поставил перед цель не допустить этого... и если уж кто-то из черепах должен был угодить под взмах смертоносных когтей Лизарда, то пускай это будет он, Донателло. Самонадеянно? Едва ли. Он просто хотел защитить своих близких, точно так же, как сам Рафаэль желал защитить своего глупого младшего братца, возомнившего себя тем Избранным, кто мог остановить творящееся вокруг них безумие. На самом деле, никакого "избранного" Донни из себя, разумеется, не мнил. И дело было вовсе не в доверии, как мог решить саеносец. Но разве это объяснишь в двух-трех словах? Тем более, что сам Раф явно не был настроен на продолжение беседы: отстранившись от притихшего механика, он с усталым и расстроенным видом поднялся с циновок и красноречиво махнул рукой — к черту Дона, к черту спарринг, к черту вообще все. Он уже сказал все, что хотел, и даже сверх того.
"Мы еще обсудим это чуть позже... если ты сам того захочешь," — мысленно подытожил изобретатель, опустив голову и молчаливо вслушиваясь в удаляющиеся шаги Рафаэля. Наверно, стоило сказать что-нибудь напоследок, но что? "Прости, Раф, но я все равно сделаю все по-своему"? После этого Рафи точно свяжет его цепями и оставит прикованным к батарее... Можно подумать, самому Донателло так сильно хотелось в одиночку драться с Лизардом! Будь его воля, он бы не встречался с ним вовсе... Да и, коли уж на то пошло, эта огромная кровожадная пародия на годзиллу уже доказала, что ее не взять большим количеством противников. Раф, конечно же, был прав, говоря о том, что братья должны действовать как единая команда, но ведь они уже это пробовали, не так ли? И вот, что из этого вышло — глубокий шрам на глазу, распоротая губа и едва не вырванная из плечевого сустава рука... Достаточно. Донателло по горло хватило чужих ран и увечий, в не меньшей степени, чем Рафаэля достало видеть, как его брат постепенно отдаляется от семьи, с поразительным даже для барана упорством взваливая все проблемы на свои худые, слабые плечи. Да, Дон тоже мог быть на редкость упрямым, когда сам этого хотел... пускай даже осознавал, что это может его убить. Сдержанно вздохнув, Дон обхватил руками согнутые колени и хмуро уткнулся в них подбородком, продолжая размышлять, но уже очень скоро отказался от этого занятия, понимая, что просто раз за разом смакует одно и то же. Наверно, ему просто стоило отвлечься на что-нибудь другое и, по возможности, больше не поднимать эту тему в разговорах с Рафаэлем... до тех пор, пока тот сам не проявит соответствующего намерения. Поднявшись, Дон в глубокой задумчивости оглядел тренировочный зал. Наклонился, поднимая разбросанные по полу обломки нагинаты — вот чем, пожалуй, следовало заняться в самую первую очередь. Хм, а было бы неплохо вставить лезвие и в свой собственный посох... Да, это смогло бы отчасти уравновесить концы Бо, решив проблему с балансировкой. Как показывала практика, электрошокер выручал отнюдь не всегда и, даже, наоборот, Донателло придавал ему слишком большое значение, что зачастую играло против него самого. Чем больше сюрпризов он сумеет преподнести своему врагу во время поединка, тем выше вероятность того, что он уйдет живым с поля боя. Покрутив в руках обломок с торчащим наружу лезвием, Дон мрачновато усмехнулся себе под нос и молча вышел из доджо, незаметно потирая при этом ладонью низ панциря.
Как ни крути, а удар у Рафаэля был очень тяжелым.


Как бы ни хотелось Дону помириться с Рафом после их не шибко удачного спарринга, события последующих двух дней волей-неволей отвлекли его от недавнего разговора с братом. Теперь, когда Мона Лиза проявила желание "начать все сначала", как она сама выразилась, все мысли Донателло были сосредоточены исключительно на создании лекарства, способного заменить ящерице ее драгоценные пилюли с наркотическим веществом. Задача была не такой уж простой, но, в принципе, выполнимой. Проведя углубленный химический анализ раздобытого им наркотика, Дон сумел вывести пару формул и даже немного поэкспериментировать с ингредиентами. На это ушло не так уж много времени, как он предполагал изначально, так что юноша пребывал в заметно приподнятом настроении. Настолько, что даже решил выделить себе небольшой перерыв на сон. Так что, когда Рафаэль неожиданно объявился на пороге мастерской, Дон как раз блаженно пускал слюну на собственные бумаги, подперев голову рукой и удерживая карандаш в расслабленных пальцах — со спины вполне могло показаться, что он напряженно обмозговывал какой-нибудь особенно замысловатый чертеж. Вздрогнув при звуке чужого чиха, Донателло сонно поморгал, приходя в себя, и, наконец, соизволил обратить на Рафа укоризненный взгляд покрасневших от недосыпа глаз, в котором, помимо легкого недовольства, также прослеживалась острая нехватка кофеина в черепашьей крови. Он не любил, когда его отрывали от его, эээ, работы.
Музыка зачастую мешает сосредоточиться, — пробормотал гений, откидываясь панцирем на спинку стула и утомленно потирая веки кончиками пальцев, после чего вновь посмотрел на брата, гадая, что тому могло понадобиться в его мастерской. Неужто он все-таки перестал дуться? Донни торопливо сгреб в сторонку часть письменных принадлежностей, давай пространство для внушительной рафаэлевской... словом, давая Рафу возможность усесться на край стола. На самом деле, Донателло был рад его приходу. Настолько, что даже не стал возражать, когда Рафаэль схватил его инструменты. Хотя, конечно, отвертки в руках владельца сай были не менее опасным оружием, чем пресловутые кинжалы... но, к счастью, не настолько смертоносным, как колба с химическим реактивом, по несчастливому стечению обстоятельств оказавшаяся во власти Микеланджело. Или тостер в руках Лео. Да, пожалуй, тостер был страшнее всего. Донателло не смог сдержать легкой улыбки, услышав небрежный вопрос Рафаэля. Брат явно пытался завязать разговор, и, надо сказать, получалось откровенно хреново, но Дон все равно оценил его попытку.
Работаю над лекарством для Моны, — коротко пояснил Донни, показав рукой на свои "почеркушки". Он намеренно не стал разъяснять брату все тонкости своей работы, осознавая, что тот наверняка пропустит мимо ушей чересчур подробные и от того совершенно неинтересные объяснения. — Мне удалось раздобыть образец того самого вещества, что, предположительно, блокировало ее память все это время, — на этих словах Дон озадаченно поскреб висок стёркой от карандаша. Взгляд его стал немного рассеянным. — Если все пойдет хорошо, уже очень скоро к ней вернутся все ее прежние воспоминания... по крайней мере, мне очень хочется на это надеяться, — он слегка прикусил губу, чувствуя себя немного неудобно перед братом. Тот пришел сюда явно с какой-то другой целью, нежели выслушивать очередной монолог изобретателя, посвященный его возлюбленной саламандре. Решив перевести тему на более нейтральную, Донни крутанулся на стуле и махнул рукой в противоположный конец мастерской — туда, где располагалось его новое детище, вкратце прозванное механиком "Транс-осевым бронированным электромагнитным панцеробусом". Да-да-да, тот самый переделанный вагон поезда метро, который за последние несколько дней, кажется, лишь еще больше увеличился в размерах и обзавелся парочкой новых приспособлений вроде встроенных шинометов и мусорных пушек. Теперь этот монстр занимал добрую четверть помещения, но был отчасти замаскирован приглушенным освещением и большим серым полотном, накрывавшим его заднюю часть. Неудивительно, что Раф не обратил на него внимания сразу, но теперь столь огромную махину было сложно проигнорировать. — Ну, а в перерывах между химическими опытами, я занимаюсь вот этой малышкой, — скромно добавил изобретатель, едва заметно при этом усмехнувшись. Никто из братьев еще не видел этого фургона и даже не подозревал о его наличии в гараже Донателло, так что черепашка вволю насладился проступившим на физиономии Рафа изумлением. Заметив, что брат делает шаг по направлению к "панцеробусу", Дон и сам поднялся из-за стола и побрел следом, на ходу потирая затылок. — Я... еще не успел его достроить, — смущенно признался он, останавливаясь за плечом брата. — Времени было не то, чтобы много... так что, он все еще нуждается в серьезных корректировках. Если я когда-нибудь это закончу — мы сможем выходить на поверхность во всеоружии. Думаю, Рене еще пожалеет, что связался с нами, — с едва проскальзывающей ноткой самодовольства заключил Донни. Как ни крути, а это свое изобретение он считал чуть ли не самым впечатляющим и масштабным. Глянув на Рафаэля, юноша скромно предложил: — Хочешь осмотреть его изнутри?

+2

18

The man takes another bullet
He keeps them all within
He must seek no matter how it hurts
So don't fool again (с)

А ведь раньше у Майка с Рафом даже было своего рода соревнование под названием «Спящий дракон». Условия просты – застукать Лео или Дона в спящем состоянии и начать водружать у тех на лысых макушках башни из подручных предметов. У кого конструкция была выше на момент пробуждения «дракона», тот и победил. Когда они играли в последний раз? Задолго до появления Моны в доме. Кажется, это было вообще в другой жизни. Ну разве мог Рафаэль просто так зайти в лабораторию, сначала не проведя разведку. Судя по помятой физиономии, отпечатку ладони на щеке, изобретения Дон конструировал во сне. Как Менделеев…откуда этот мусор в голове Рафа? Мутант тряхнул головой, выметая из нее непрошенные воспоминания, о днях минувших, и посмотрел на брата сверху вниз.

В прошлый раз всю игру сорвал Майк… он так неудачно заржал сквозь ладони, когда увидел что Рафаэль водружает на лоб храпящего Лео десятый ломоть сендвичного хлеба. В конце планировалась вишенка в виде пары каперсов, и бутер «а-ля черепах» был бы готов. А вместе с ним и очередная победа саеносца, но фыркающий смешок – и Лео открыл глаза, дернулся и тут же оказался погребен под ломтиками сыра, пармской ветчины и хлеба…
Улыбка, скорей всего не понятная Дону, на минуту тронула губы Рафа.
Надо было сыграть еще раз! Все так просто – построить невидимую башню на пару с гением, и возможно восстановить окончательно дружеские отношения. Музыка мешает? Не слова больше о басах и битах – оставим эту тему на потом, заодно мягко подведем Дона к новости, что надо бы починить сабвуферы в колонках телека. Кто-то заехал по ним ногой, когда ночью крался на кухню за едой. Кто бы это мог быть?
Рафаэль быстро оглянулся, ища новый предлог для разговора, но Дон сам нашел его. Ну, а как же – слон всегда был здесь, просто Рафаэль не хотел его замечать. Подросток глотнул газировки и зажмурился от пузырьков, попавших в носоглотку – Мона это замечательная тема, лучшая из всех, что может быть.
- Уверен, она будет счастлива, - проблеял мутант, искренне пытаясь вложить в тон толику заботы и сопереживания. Получалось крайне погано – Раф вздохнул и постучал по банке с газировкой отвертками, которые уже держал на манер барабанных палочек, - Даже если ей не удастся восстановить в полой мере, не думаю, что саламандре так уж плохо тут… у нас. У нее армия защитников, свой угол… ты опять же.
К тому же про армию защитников он и не соврал – Мону теперь опекала Лиса, да и Сплинтер был расположен к девчонке. Рафаэля перекосило от идиллической картинки, которую он недавно наблюдал – Ниньяра и саламандра шушукаются на кухне. Волей неволей можно было почувствовать, как твои кости скрипят от количества мыла, с которым их только что перемыли. Девчонки, что с них взять. Но обзаведясь таким мощным соратником хвостатая любительница розовых шарфов добилась своего, даже если она ничего и не планировала.
Полк имени Рафаэля Несокрушимого выкинул белый флаг и с позором капитулировал. Ему понадобилось слишком много времени, что бы понять – пока Мона Лиза тут, в убежище, Донателло будет тоже на виду. Худой мир как-никак всегда был лучше хорошей войны, поэтому на данный момент Раф был даже доволен сложившейся ситуацией. Что же будет потом? О, это был отдельный разговор… слишком мрачный и темный, чтобы сейчас думать о нем.
Донателло как раз отвернулся от брата, иначе он мог бы сполна полюбоваться на помрачневшую физиономию Рафаэля – саеносец и сам не успел понять, что опять начал тонуть в одной из своих тоскливых депрессионных пучин, которые неизменно вели к злобным вспышкам. Он мрачно наблюдал за панцирем гения, как, наконец блуждающий взгляд не наткнулся на ЭТО…
Это было… поразительно?
- Иногда я забываю, что ты на самом деле гений, - проговорил Рафаэль, сползая со стола и откладывая отвертки. И правда в его исполнении слово «гений» давно уже потеряло свой истинный смысл, и звучало чуть ли не ругательством.
Большую часть гаража теперь занимал модифицированный и переделанный вагон поезда метрополитена. Оставалось лишь догадываться, сколько времени и сил вложил в него Дон – Рафаэль с сомнением взглянул на брата, словно подозревая того в мошенничестве. На языке крутился добрый десяток вопросов:
- Ты как-то путешествуешь во времени, чтобы все успевать?
- Ты уже ездил на нем?
- А пушки рабочие?
- Какая максимальная скорость?
- Бронированный, а удар хвоста выдержит?

Похоже, Дон, конструируя свою «малышку» тоже вспомнил о габаритах и силе удара Рене, раз озвучил то, о чем Рафаэль только подумал. Саеносец с досадой нахмурился, и приложил лапу к железной обшивке вагона – когда-нибудь закончу? Это неприятная новость, а ведь мысленно Раф уже пару раз переехал ящера на этой штуковине и запустил тому под зад боеголовку.
- О чем речь, - он живо откликается на предложение увидеть и внутренний мир панцеробуса, и следует вслед за братом. На потолке ту же оживает ряд ламп, освещая салон, и после полумрака гаража мутант чуть щуриться, оглядываясь, и тут же рушиться на крутящееся кресло рядом с рулем, - окей, я нашел для себя место. А где конура для Майка? Его нельзя подпускать к приборам…
Он ухмыляется, предоставляя время для лекции от профессора Донателло. К сожалению, их изобретатель не пишет инструкции по эксплуатации к своим детищам, он предпочитает проговаривать их – четко, внятно с драматическими паузами. Тем более, если он гордиться своим изобретением – а вагон, похоже, находиться теперь в пятерке любимцев – то устная инструкция может затянуться.
Но Раф не против, у него масса свободного времени до вечерней тренировки, и для его башни нужен куда как прочный базис, чтобы она не рухнула в тот момент, когда дракон попытается проснуться. К тому же, это может быть и не особо заметно, но подросток действительно в восторге от панцеробуса. Вряд ли они кога-нибудь получат водительские права, а папа подарит на совершеннолетие подержанный додж, а тут целый грузовик… судя по габаритам. Просто Рождество какое-то.
Пальцы скользят по подлокотнику, глаза с интересом блестят и разглядывают интерьер, примечая детали и явные недоработки, которые Дон не успел закончить из-за нехватки времени. О функциональной нагрузке многих из них Раф может только догадываться, некоторые и вовсе кажутся ненужными, но он предпочитает пока держать все комментарии при себе.
- Похоже, ты учел все и даже больше, -  как-то ему удается ввернуться в монолог брата. Вагон явно рассчитан на то, чтобы управляли и действовали в нем четверо. Рафаэля это малость коробит, он предпочел бы солировать, или иметь индивидуальное средство передвижение, такое как мотоцикл. О да – бронированный мотоцикл класса харлей, это, пожалуй, его мечта. На такого боевого коня можно променять всех девчонок мира, будь они хоть куноичи, хоть саламандры. У каждого свои пределы счастья, - Ты показывал его ребятам? Похоже, что нет… - он сам отвечает на свой же вопрос. Майк не смог бы держать язык за зубами, другое дело Леон, но тут то дело не в тайнах и секретах. Рафаэль пожимает плечами и вскользь произносит, - Мы могли бы тебе помочь, - ему не хочется вновь говорить «Я мог бы помочь». Он уже бросался это фразой недавно и не единожды, и, похоже, успел девальвировать ее в глазах Дона. В любом случае гений не внял ей, и теперь Рафаэлю кажется, что произнеси он ее вновь, и это прозвучит жалко. Прозвучит так, словно саеносец попрошайка, который выпрашивает хоть какую-ту работу, что поможет ему реабилитироваться в глазах окружающих, как в прочем-то неплохого парня. Собственно, все окружающие его не особо интересую, важны лишь несколько личностей. А ведь он неплохой исполнитель, да не гений и умник, но вполне может делать черновую работу, что все равно экономит время.
Еще один аккуратный кирпичик в башню на голове спящего дракона, он слегка кривоват и не отшлифован, и грозит обрушить всю конструкцию. Рафаэль задерживает дыхание, следя за реакцией Донателло, и барабанит пальцами по приборной панели – здесь возможен и третий вариант. Возможно, Дон просто ревностно относиться к этому вагону, и хочет собрать его сам до последнего винтика – достойный повод для гордости. Тогда Раф просто заткнется, и никогда больше не заговорит на эту тему. Как и на тему музыки. Его башня рассыпаться, но он, наверное, попытается собрать ее еще раз, но уже когда пройдет достаточно времени. Которого, оказывается итак почти нет.
В игре «Спящий дракон» счет ввелся на количество побед. От одного и до бесконечности. И даже при такой форе, Микеланджело был далеко впереди. Наверное, просто во всей этой ситуации перед Доном сидел не тот брат, который мог его поддержать и подбодрить.

Отредактировано Raphael (2014-08-18 16:44:03)

+2

19

Искреннее восхищение в голосе саеносца — вещь настолько редкая, что Дон, кажется, так и не научился правильно на это реагировать. Можно сказать, что Рафаэль открыто похвалил его, причем впервые за многие дни, и гений, не удержавшись, расплылся в широченной улыбке от уха до уха. Серые глаза обрадованно сверкнули: перед Рафом вновь стоял его неугомонный братец-изобретатель, готовый хоть все уши прожужжать о своем новом творении... чем он и занялся с большой охотой. Забравшись в Шеллрайзер, подросток с плохо скрываемым самодовольством во взгляде пронаблюдал за эмоциями на темно-зеленой физиономии Рафаэля: тот с явным интересом исследовал внутреннее убранство "танка" на колесах, по мере того, как внутри последнего вспыхивали все новые и новые лампы, освещая каждый уголок адской машины. Заметив, с каким голодным видом мутант уставился на водительское сидение, Дон поспешил развеять его радужные надежды:
Даже не мечтай, — фыркнул он решительно, вызывающе скрестив руки на пластроне и для пущей убедительности помотав головой из стороны в сторону. — Ты не сядешь за руль этой малышки. Это место я приберег для Лео... Он единственный, кто не станет гонять по городу и сшибать все подряд на своем пути только потому, что он это может. Что касается Майки — думаю, ему понравится роль навигатора, — с этими словами Дон отнял одну руку от груди и протянул ее ладонью вверх к задней стене фургона, на которой тускло мерцал широкий экран с подробной картой мегаполиса. Не то, чтобы это была шибко интересная работёнка, но так Микеланджело, по крайней мере, был занят полезным делом и, что самое главное, не мог дотянуться до кнопок на панелях. — Сам я займу место у мониторов, чтобы контролировать все функции и показатели электроприборов. Я установил повсюду камеры, это поможет нам следить за происходящим снаружи, а также держать связь друг с другом, не отвлекаясь от управления фургоном... — как обычно, Донателло сам не заметил, как начал углубляться в подробное описание каждой детали Шеллрайзера. Рафаэль слушал его с понимающей ухмылкой на лице, продолжая разглядывать "танк" изнутри и, по всей видимости, не особо вникая во все эти важные тонкости.
Похоже, ты учел все и даже больше, — заметил он наконец, повернув голову обратно к умнику, на что тот самодовольно прикрыл глаза и важно кивнул в ответ — ну, разумеется. Впрочем, уже следующий вопрос Рафаэля заставил его неловко почесать испачканный в чернилах нос.
Ну... я ведь уже сказал, что у меня не было довести эту малышку до ума, — он коротко вздохнул, опуская руку. Саламандра и впрямь отнимала большую часть его внимания, хотя, конечно, теперь, когда Мону не приходилось в панике разыскивать по всему Нью-Йорку, гений мог сосредоточиться и на других, менее важных вещах, вроде сборки огромного бронированного фургона в собственном гараже... или спокойного разговора с Рафом. — Сам понимаешь, Майки ее в таком виде лучше не показывать. К тому же, — тут Донни едва заметно нахмурился, — Лео в последнее время постоянно пропадает где-то на поверхности. Честно говоря, я уже очень давно не видел, чтобы он оставался вечером в Убежище. Знать бы, что его так сильно беспокоит... — приблизившись к водительскому сидению, Донателло в глубокой задумчивости провел ладонью по рулю, испытывая какую-то смутную, необъяснимую тревогу за старшего брата. Скорее всего, замкнутость Лео и его тяга к одиночным прогулкам по ночным крышам отчасти объяснялись тем, что мечник чувствовал ответственность за провалы предыдущих миссий. Пускай ребятам и удалось спасти Мону из когтистых лап доктора Рене, тот факт, что она не помнила никого из старых друзей, просто не мог не удручать... Донни слегка встряхнул головой, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей. Сейчас был не самый удачный момент, чтобы впадать в меланхолию. Рафаэль ведь пришел сюда совсем не за этим... верно? Повернувшись к саеносцу, Дон адресовал брату слабую, но теплую улыбку. Разумеется... Раф снова предлагал ему свою помощь, вот уже в который раз за прошедшую неделю, и ни в коем случае нельзя было сказать, что Донателло пропускал его слова мимо ушей. Напротив, он впитывал их точно губка и всякий раз испытывал мощный прилив благодарности... Теперь, когда Рафаэль снова был на его стороне, гений чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее. И ему вовсе не хотелось, чтобы его брат чувствовал себя так, будто он бестолку бьется головой о стенку, не находя никакого отклика в душе изобретателя.
Просто... обычного "спасибо" здесь было бы недостаточно.
Я знаю, — бесхитростно откликнулся Донни. Ты уже мне помогаешь.
Улыбка все никак не желала сходить с его усталого лица, упрямо приподнимая краешек губ и распускаясь тонкой сеточкой во внешних уголках темно-серых глаз. Приблизившись к Рафаэлю, он бросил на него короткий, даже странный взгляд; в глубине зрачков изобретателя при этом вовсю плясали черти. Отвернув голову, Дон молча накрыл ладонью одну из кнопок на панели управления. Часть противоположной стены фургона немедленно с тихим шорохом отъехала в сторонку, открывая потайную нишу — Рафаэлю волей-неволей пришлось развернуться к ней лицом, чтобы увидеть то, что пряталось внутри. Донателло вновь закусил губу, но на сей раз уже от радостного предвкушения: он знал, что Рафу понравится этот неожиданный сюрприз. Хитро ухмыляясь, гений проследил за тем, как его брат медленно приближается к новенькому, блестящему тщательно отшлифованными металлическими деталями байку, закрепленному в фургоне таким образом, чтобы на него можно было вскочить прямо во время поездки и на полном ходу выскочить на дорогу.
"Ты ведь хотел именно этого, не так ли?" — гений вновь сложил руки на груди и с донельзя гордой миной облокотился панцирем на приборную панель. Он уже давно знал о страсти Рафа к мотоциклам — его брат уже давным давно грезил о собственном байке, и не раз просил умника собрать ему такой... Но у Донателло всегда находилась работенка по-важнее, вроде починки сломанного тостера или разбитого экрана телевизора. Однако после того, как Рафаэль первым сделал шаг к примирению и протянул гению свою крепкую ладонь, последний твердо решил, что одних слов будет недостаточно для того, чтобы сполна выразить свою признательность и желание поскорее наладить прежние отношения с братом. Вот почему он до сих пор не достроил Шеллрайзер и слегка притормаживал с созданием лекарства для Моны, пускай и осознавал, что ему нужно полностью сосредоточиться на химическом анализе обнаруженного в ее крови наркотика... Иногда Донателло искренне жалел, что у него нет Маховика времени, ну, или, хотя бы, дополнительной пары рук, чтобы успевать все и сразу. Одно хорошо — он умел сопротивляться сну и преодолевать собственную усталость, а иначе он вообще никогда и ничего бы не закончил. Наверно, самая пора была задуматься о сборке роботизированной установки, которая могла бы выполнять часть тяжелой рутинной работы... Если бы только у Донни было на то время.
Что скажешь? — тихо спросил он, наконец, не выдержав затянувшегося молчания. Рафаэль явно не спешил пускаться в радостный пляс... хотя это, в основном, была прерогатива Майки. Саеносец вообще был необычайно скуп на проявление каких-либо положительных эмоций, но он и назвать его черствым валенком просто язык не поворачивался. Донателло очень хорошо знал своего брата, или думал, что знал его хорошо, и был уверен в том, что его подарок придется Рафу по душе. Однако продолжительная пауза слегка встревожила изобретателя — что, если он все-таки ошибся? Быть может, Рафаэль ожидал более крутого и навороченного "скакуна"? Да, этому байку определенно не хватало яркой огненной росписи и модного тюнинга... Донателло, конечно, вложил в него максимум страданий, постаравшись угодить брату во всем, начиная мощным двигателем и заканчивая внешним видом, однако у него не было времени на покраску, тем более, что Раф мог пожелать разукрасить этого монстра самостоятельно... Кашлянув в кулак, Дон смущенно приблизился к замершему посреди фургона саеносцу и неуверенно пробормотал: — Да, знаю, это не совсем то, что ты мог бы увидеть на страницах профильного журнала... Мне показалось, что ты захочешь внести какие-то поправки... Тебе нравится? — наконец, прямо уточнил он, не в силах больше бороться с возрастающей тревогой. Достаточно ли одного байка, чтобы Раф понял, как сильно Донни благодарен ему за поддержку? Не выглядит ли это дешевым "откупом"? И, черт подери, устраивает ли его дизайн кузова?

+3

20

Рафаэль упрямо мотнул головой, настолько резко, что хлястики банданы щелкнули своего владельца по носу. Он не желал разговаривать о Леонардо, еще одном отщепенце в этой сумасшедшей семье. Они словно поменялись местами – бесстрашный лидер блындается по крышам в ночи, а Раф в меру своих возможностей пытается наладить шаткий мир в семье. Но мутант уже поставил для себя цель, после Дона, надо начать третировать старшего братца – самобичеванием они ничего не достигнут. Пожалуй впервые в жизни Рафаэль больше всех начал любить Майка – тот, как не странно вообще никаких проблем не создавал, и вообще служил неким буфером.
Мутант покрутился на кресле, с досадой смотря на руль – значит как раз это и есть место лидера. Ну конечно Лео не станет сбивать бачки с мусором по тротуару (можно подумать Рафаэль стал бы так делать… ну разве что один раз, и то ради эксперимента). Он уже открыл рот, чтобы поспорить на тему такого распорядке веще, но, против Дона нет приема. К тому же можно было сложить два на два. Водитель. Навигатор. Связной. Раф расплылся в саркастической ухмылке, такой что морда треснет, глядя на Дона, который в этот момент мучил панель управления.
- Ты отдашь мне место автоматчика? – он засмеялся и подскочил с кресла, - ну куда ты приделал большую пушку?
Раф с интересом смотрит на отъезжающую панель, готовый увидеть там как минимум пулемет или ядерную боеголовку. Он даже сделал пару шагов вперед, не совсем понимая что именно сейчас стоит напротив. Глаза то видели – мозг не воспринимал. Не было лент с пулями, или навороченных пистолетов, зато были два колеса и хромированная отделка. А еще руль и бензобак, в котором отразилась удивленная и вытянувшаяся морда мутанта. Рафаэль застыл.
Срань господняя…
Верно Дон шутит, и это какая-то обманка, не мог же он потратить свое драгоценное время, чтобы возить с подобной бесполезной в хозяйстве штукой. У него же есть дела и посерьезней – Мона там. И самое главное, в отличие от сыворотки для саламандры и вагона – байк был полностью готов к обкатке. Раф изумленно посмотрел на брата, на шла у него разве что не транслировалась бегущая строка – это правда мне??
СРАНЬ господняя…
Мутант положил лапу на сидение, чувствуя холод кожи на своих ладонях и сглотнул. Даже если он чего-то не так понял (это же правда мне?), захотелось схватить байк под мышку и мерзко смеясь убежать с ним в свою комнату чтобы спрятать и никому не отдавать. Моя прелесссть…
- Да, знаю, это не совсем то, что ты мог бы увидеть на страницах профильного журнала...
Голос Дона вернул его в реальность, оказывается все это время Рафаэль стоял как пыльным мешком пришибленный и так не произнес ни слова. Как выразить свою благодарность?
- С ума ты сошел?? – пробормотал наконец саеносец, недоуменно смотря на гения, - он же… он же лучше чем в журнале, - и вот тут у него наконец снесло крышу. С громким «хлоп» две ладони Рафаэля упали на плечи брата, - срань господняя, я готов тебя расцеловать, но хрен, - он потряс Дона, от переизбытка эмоций, и тут же отпустил, возвращаясь к байку и приседая пред ним на корточках. Глаза мутанта сверкали так, словно тот был счастлив как никогда в жизни (так оно и было). Какая там Ниньяра, вряд ли на женщину вообще можно смотреть с подобным слепым обожанием. Раф прижал руку к пластрону, там где заходилось в бешенном темпе сердце – это была любовь с первого взгляда.
Если Дон что и говорил, то вряд ли Рафаэль услышал его – в голове билась только одна мысль. Он. Должен. Прокатиться. Лапы задрожали как у припадочного, черт возьми да даже не по магистрали – от гаража идет вполне ровны, освещенный и длинный участок коллектора. Никто и не заметит, если по нему промчится такой навороченный байк.
- Усиленная дуплексная рама…, - пробормотал подросток, благоговейно поглаживая металл. Дон действительно учел все, и вес будущего наездника и его анатомию. И, о шальная мысль, если одеть куртку и шлем, то можно рассекать по улицам города днем – Рафаэль едва не захохотал. Кто посмотрит что у странного мотоциклиста за наряд, кто вообще успевает проследить за мотоциклистом, когда тот входит в вираж на полной скорости. А где же… а вот, глазами он нашел два черных шлема. Даже об этом Донни умудрился позаботиться.
Мутант поднялся, скрестив лапы на пластроне. Нравиться ли ему?
- Так не понятно, - сообщил он Донателло с донельзя серьезной физиономией, которую не смог сдерживать от улыбке больше трех секунд. А потом… потом он сделал то, что делают нормальные люди получая подобный подарок, и чем тут же заставляют дарящего испытать чувство паники. Крепко взяв байк за руль, он приподнял его, высвобождая из держателей и мягко скатил вниз из отсека панцеробуса. Извини Дон, но твоя малышка как то резко отошла на задний план. Мотоцикл мягко выехал наружу – Рафаэль откинул подножку, устанавливая железного коня, и тут же отошел на пару шагов назад, чтобы полюбоваться чудом техники, - ты Дон чудной, нет правда, - он пробурчал это возвращаясь в салон за шлемами, - отдаешь мне, - он сделал слишком сильное ударение на «мне», и многозначительно поднял наверх указательный палец, - самое нестабильное, небезопасное средство передвижения… ой, не бледней – я утрирую, - Рафаэль расхохотался и кинул брату один из шлемов. Тут же послышался раздражённый, неуверенный бубнеж – поздно, умник, раньше думать надо было. Саеносца теперь не остановил бы и всемирный Апокалипсис с его всадниками, -  а ты думал я буду смотреть на него и протирать тряпочкой? Уверен ты ведь его даже не тестировал на настоящих дорогах, конечно это…, - он кивает на простирающийся впереди туннель, - не совсем испытательная трасса для болидов Формулы 1, но начинать с чего то стоит.
Раф залезает на байк, чувствуя как тот мягко пружинит под весом и с блаженной улыбкой запоминает сей момент. Шлем даже не застегнутый, держится на голове как влитой – он проводит лапами по рулю, так и не терпится скорее завести, гений по простоте душевной оставил ключи в замке для зажигания.
- Да-да, - он откликается на все доводы брата, даже не оборачиваясь на него. Против Рафа тоже приемов еще не придумали, - я все равно уеду. С тобой или без тебя. А ты будешь мучиться и переживать, - подросток хмыкает, поднимая лапу так чтобы Дон видел, и начинает загибать пальцы. Раз. Два. Дурак ли не поймет, что это простейший способ для отчета времени, только вот считать Рафаэль будет всего до трех.
Он улыбается когда байк скрипит от еще одного мутанта, который наконец поборов внутреннего зануду, решил не отпускать брата одного. Что ж еще ему бедному, было делать, а ну как Раф не впишется в поворот, навернется и тоже потеряет память. Налаживать отношения заново? Такого не каждому пожелаешь.
- Не волнуйся, долго катать не буду, а то наука заревнует, что я украл ее гения, - стоит ли теперь переиначивать старую поговорку, и упоминать, что более наука не является самой ревнивой женщиной в жизни Донателло. К черту Мону? Она не испортит этот момент, - держись, бро.
Вред ли строители, прокладывая эти платформы и туннели рассчитывали, что по ним поедет мотоцикл которым будет управлять черепаха-мутант. Вряд ли Рафаэль в свое время, вздыхавший над картинками мотоциклов в журнале, думал, что когда-нибудь заимеет свой собственный. Нет, он конечно надеялся и мечтал, но все же этот призрак казался слишком неуловимый.
Байк плавно вошел в поворот, хотя и склонился влево очень уж слишком, настолько что Рафу пришлось ногой отталкиваться от пола, рискуя содрать кожу до кости. Но ничего, скоро он научиться справляться с норовистым характером мотоцикла, который как раз под стать и самому владельцу.
Возможно, это не самый удачный способ показать Донателло свою признательность – усадить его позади и чуть не угробить на крутых поворотах и в полутемных туннелях. А еще Раф несколько неудачно развернулся прямо в грязной луже – но, это уже совсем другая история. Возможно Дон уже понял, что это не самая лучшая его идея – презентовать Рафаэлю байк. Но в том то и суть – каждый из них руководствовался различными методами, для достижения одной, одинаковой цели. Достигли ли они ее?
Черный байк делает резкий разворот, и Раф с хохотом сам едва не падает с него – на секунду забыты все неприятности. Он оглядывается на Дона, и газует на месте – туннель оглашает рык злобного зверя, куда страшного чем пресловутый Лизард. И даже мысль о ящере не вызывает более того тупого раздражения и ярости. Только холодный, как хром на трубе выхлопа, расчет. Только прочную, как сталь корпуса, решимость. Только быструю, как сам байк, реакцию.
Теперь он готов ко всему...

+3


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] О сходствах и различиях