Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Каждый имеет право на свое хмурое утро.


[С2] Каждый имеет право на свое хмурое утро.

Сообщений 11 страница 20 из 21

1

http://sd.uploads.ru/tpvju.png

Mona Lisa

Ninjara

2 мая, промежуток времени с половины пятого утра и до десяти утра.

Крохотная чашечка крепчайшего кофе утром -
и кажется, что за стеной шумный Лондон или ажурный Париж...
Пустая банка Нескафе - и ты видишь, что это далеко от реальности.

С одной стороны есть она - коротающая утро за чашкой кофе. Сильная и самодостаточная. Она никогда не давала себя в обиду, но дрожащие пальцы на ручке чашки и покрасневшие глаза выдают ее с потрохами. Она разрушила свою жизнь, и теперь расплачивается.
С другой стороны, есть она - жертва обстоятельств. Этот мир для нее абсолютно в новинку, и она каждого считает своим врагом. Все о чем она мечтает это вернуться к своему старому миру, и обрести наконец себя.
Они разные, но их объединяет одно - этот дом за одну ночь стал для них чужим и они нашли утешение там, где и не надеялись его найти.

+1

11

Walk
Away from these dreams
And talk
The pain what it means(с)


Иногда Ниньяре казалось, что в этих коридорах коллектора реально заблудиться. К слову, надо было признаться, что несколько раз так оно и случалось. И тогда лисичка обрывала номер Донателло или Рафаэля, с утверждениями, типа:
-Здесь, мокро, сыро, грязно. И, ААА… Что черт, подери это было?! Заканчивай ржать, крысы и, правда, мерзкие животные!
Конечно, это утверждение опускалось при Сплинтере, а на Рафаэля существовали свои рычаги давления. В частности, Ниньяре быстро удалось выяснить, что он боится насекомых и пауков. И она не упускала случая шугнуть этим Рафаэля. Уж больно забавно было наблюдать, как грозный мутант, носится по комнате с истошными криками. Веселая семейная жизнь, ну а вы чего хотели. Ниньяра поджала губы, кидая сомнительный взгляд на Мону Лизу. Мутантка обозвала ее женщиной, хотя разница между ней и мутантом была всего в год. Даже скорее в несколько месяцев. Другое дело, что ее заставили очень быстро повзрослеть. Тренировки у мастера Чинхана выбивали всю детскую наивность, все привязанности. Ее сердце огрубело, и оно было сплошняком покрыто шрамами, но до этого момента, она ни перед кем не решалась обнажить душу. И теперь она спешно возвращала себе уверенность в себе проверенными методами. Она могла протянуть лапку и коснуться вытянутого горлышка фляжки или до небольших самокруток, которые лежали в другом кармане, вместе с аккуратной замысловатой зажигалкой. Жизнь заставила ее вырасти, лишив буквально всего. И этого не понять неженке-мутантке, воспитанной в богатой семье, ни подросткам, которые росли в окружении братьев, и под крылышком любящего отца. Возможно, лисица была права. И это именно она выделялась больше всех из этой компании.  Ведь только ей было некуда возвращаться и нечего защищать, кроме своей собственной шкуры. У нее не было подруг и друзей, а с единственными членами семьи нельзя было связаться, потому что это могло угрожать им самим. Им никогда не понять этой боли, не понять этого одиночества, впрочем, к пониманию лисица и не стремилась. Ее приняли в семью, и все члены этой странной семьи относятся к ней благосклонно. О большем и пожелать нельзя, хотя стоило поговорить с Доном о том, как наладить безопасный канал связи с Японией.
-А впрочем, это отличная идея, - засмеялась лисица, отвлекаясь от своих мрачных мыслей. Она оценивающим взглядом окинула мутантку, вспомнив горящие серые глаза Донателло, когда тот заговаривал о своей пассии, становясь предметом насмешек у всего своего немногочисленного семейства. – Знаешь, по-моему, ты их только заработала. Дон, у нас тоже не самый идеальный кадр. – Ниньяра с легкой улыбкой выслушала замечание на свой счет. – Думаю, ты права. Я привыкла к грубости, и это не пугает, когда растешь среди отпетых преступников. Но я думала, что смогу, стать более женственной и пребывание среди настоящей семьи смягчит мой характер. Хотя, должна признать я им порой завидую. – Ниньяра продолжила говорить и прошла  вперед, оставив Мону Лизу позади. Лиса резко обернулась и посмотрела на растерянную девушку, которая развела руками в сторону. Она усмехнулась и развернулась к саламандре всем корпусом, и сделала несколько шагов ей навстречу. Она по-свойски обняла ее за плечи и сделала неопределенный жест вытянутой рукой в направлении их дальнейшего темного участка пути в коллекторе. – Я на удивление быстро располагаю к себе людей, снося их стены и баррикады. Скажем так, у меня свои методы. – Куноичи подмигнула девушке и рассмеялась. Действительно, она начала получать удовольствие от всего происходящего. Да и на душе стало полегче, когда она смогла хоть с кем-то поделиться своей болью и открыться.
-Я рада это слышать. – Лисица уверенно зашагала вперед, и тонкие губы расплылись в улыбке. – Я думаю, мальчикам еще рано предлагать такое. – И тут же переменила тему, возвращаясь к первоначальной. – Нет, ты, правда, думаешь, что это событие состоится? А то я уже начинаю в этом сомневаться. Хотя всем нам в определенный момент приходится взрослеть. Хочешь сказать, что ты раньше пила крепкие напитки? – Она лукаво прищурилась. О, а богатая детка, оказалась не промах.

Kick the chair right down under me,
Leave me hanging alone in misery(с)


Она быстро взбирается по лестнице наверх, и, приложив некоторое количество усилий, стаскивает тяжеленную крышку от люка. Она уже ненавидит всех тех, кто придумал эти тяжелые штуковины. Лисица мягко растирает запястья, стараясь не задевать свежие гематомы. Она с  легкостью выбирается на свежий воздух и протягивает лапу Моне Лизе, помогая мутантке подняться. В полутемном переулке стоял отчетливый запах смога, так свойственным большим городам. На часах примерно пять утра, и наверняка обитатели коллектора начинают просыпаться. Сплинтер всегда поднимался первым, и готовился к утренним тренировкам или медитациям. Следующими обычно поднимались она или Лео. Ниньяра предпочитала по утрам не сталкиваться с Рафаэлем. Ей как всегда требовался сначала душ и чашка кофе, чтобы вернуться в адекватное состояние. Но эта ночь иная. Многие из них сегодня не спят, открывая грани души, обнажая самые уязвленные участки. И все, в чем можно обвинить каждого из них – они одиноки.
Лисица прислоняется к стене одного из домов и довольно долго и безмолвно рассматривает светлое предрассветное марево. По ногам пробегает холодок от остывшего асфальта и лисичка плотнее запахивает плащ. Она спокойно достает сигареты и зажигалку и заученными движениями закуривает. Она помнила, когда в первый раз взяла в руки сигарету. И то была самая настоящая бойня. Тогда она в первый раз убила человека, нет, даже нескольких людей. Затем ее долго колотило, и она опасалась поднять глаза на своих напарников из отряда. Те вели себя, как ни в чем не бывало, но алая кровь, попавшая на бурый мех, свидетельствовала об обратном. Наверное, именно в тот момент, она и осознала, что она выросла. Дрожь проходит по пальцам, в ушах звучат собственные крики. От огонька отходит едкий дым, который ест глаза, но Ниньяра привыкла к этому ощущению. Она вдыхает дым полной грудью, и едкая субстанция обжигает куноичи горло. Она прикрывает глаза, прогоняя себя весь негатив и мрачные мысли, которые преследовали ее. События этого дня будут долго сниться ей в кошмарах. Наконец, она вспоминает о существовании Моны Лизы и открывает глаза. Лисица подается вперед всем телом и протягивает той сигарету.
-Присоединишься?
О, Дон ее точно убьет за то, что она учит его девушку плохим вещам. А и к черту все! Она не записывалась в хорошие девочки, не смотря на то, что была на стороне мутантов. Она поводит шеей, вытягивая ее и слышен характерный хруст позвонков. Дым оседает в легких. Еще пара вдохов и она вновь станет собой. Это должно было что-то изменить. И теперь она, несомненно, станет смотреть на Мону Лизу более благосклонно. Она не преследовала цели создавать дружеские отношения, и уж конечно ежедневные стычки с Рафом к ним не относились. Может быть, ей тоже пора начать  строить мостики доверия? Может быть, кто-то поймет, что у запуганной маленькой девочки, внезапно потерявшей родителей просто не было шансов. У каждого в этом доме были свои собственные демоны, и у каждого существовал собственный ритуал экзорцизма.

Отредактировано Ninjara (2014-09-14 02:41:50)

+3

12

Следуя за лисицей наверх, отвернувшись на несколько секунд в сторону, чтобы не получить пышным, бурым хвостом по зеленой физиономии, мутантка успела переварить всю вылитую на нее информацию... и совершенно вконец растеряться. Так много всего, что от этого изобилия потихоньку начинала трещать голова. Ох и мало будто-бы того, что она так просто, по дружески, беседует с тем, кто по всем правилам этой суровой игры под названием " выживание", является ее чуть ли не злейшим врагом... - А?- Она запрокинула голову вверх, взглянув на круглое "окно", в котором, кроме пушистой лисьей тени, высоко и далеко виднелся кусочек белой луны в обрамлении звездных искр, - Пф... - Пренебрежительно махнула ладошкой саламандра, и тут же крепко ухватилась за протянутую ей женственную лапку, подтянувшись следом за Ниньярой, - Я училась в колледже. Поверь - это место научит тебя куда большему, чем ты сам того ожидаешь... Да и приходилось пробовать мне кхм... разное, - Неловко хихикнула мутантка, выползая из открытого люка на улицу, немного задержавшись, сидя на его краю свесив ноги вниз, упираясь ладонями в мокрый, грязный асфальт и глядя на стройную фигуру куноичи снизу вверх. Странная. Странная и это еще мягко сказано. Хотя, кого здесь можно назвать нормальным и предсказуемым? Она только что вышла из канализации, где ютится четверка мутантов-черепах и одна человекообразная крыса- мастер боевых искусств. Ее собственный учитель - гигантская рептилия со взрывным характером и повадками маньяка. Да и сама Мона, кто? Существо покрытое чешуей, с длинным, голым хвостом, когтями и перепонками между пальцами, существо, которое страдает жуткими провалами в памяти и даже не знает что было, а что она лишь себе вообще нафантазировала.
Лиза громко, тяжело вздохнула, прежде чем подняться на ноги, а затем аккуратно подопнула тяжелую крышку люка, наполовину прикрыв проход. Чем же Ниньяра "страньше" чем все остальные? Ну, если отмести трогательную историю крошки Умеко и ее погибших родителей, а так же то, что он не являлась мутантом, а была скрытой расой антропоморфных лис в японских дебрях, то Ниньяра ко всему прочему была... - Такая спокойная. -  Стоя рядом с девушкой-лисой, Мона отрешенно разглядывала остроносую мордашку "внезапной" подруги, ловя на себе слегка озадаченный взгляд пронзительно-голубых глаз. Некоторое время девушки смотрели друг на друга... Темный переулок надежно скрывал необычную внешность барышень в густой тени, оставляя лишь плавные очертания женственной фигуры, но две пары блестящих глаз ярко выделялись на фоне полумрака - янтарно-желтые, яркие и живые, с долей напряжения и недоверия, немного сердитые и вызывающе взирающие на собеседника вверх, и напротив них холодные, как Северный полюс со всеми его бесконечными заметенными снегами льдами, раскосые, немного узкие глаза с пышной линией длинных ресниц, придающих взгляду еще больше томности и спокойствия, так сильно в противовес горящим желтым огонькам напротив. Лисица чуть ниже наклоняется к Моне, обдав ее своим теплым дыханием с клубами дыма - сладковато-пряный аромат ударил прямо в нос вынудив девушку нервно почесать его кончик и прикрыть тыльной стороной ладони рот, сдержанно чихнув в сторону... - Спасибо, - сипло откликнулась Лиза, приняв из рук куноичи тонкую сигарету. Алый язык пламени скользит по самому кончику оной, и Ниньяра убирает зажигалку обратно в карман, а Мона сразу же осторожно обхватывает губами, чуть закусывая влажную, бумажную оболочку, самопальное "курево", придерживая ее двумя пальцами, мягко сжимая сигарету двумя пальцами, большим и указательным, совсем не на женственный манер. - " Чувствую себя местной шпаной, которая по углам скуривает марихуану", - Саламандра сердито нахмурилась, с некоторым упрямством выпустив изо рта облачко едкого дыма и задумчиво разглядывая его постепенно рассеивающиеся в воздухе туманные очертания. Плевать. Главное, что сейчас она почти свободна. - Ты очень спокойно относишься к тому, что вокруг тебя происходит, не знаю. - Ящерица еще раз рассеяно затянулась и повертела в руках слишком быстро образовавшийся окурок, со скучающим видом бросив его прямиком в ближайшую лужу, - Вместо того, чтобы держать меня как пленницу, под строгим надзором, ты сначала кормишь меня завтраком, а затем мы вместе поднимаемся наверх, - Она загнула один палец, - Обсуждаем вообще не понятно что, курим, скоро, очевидно, будем пить... А ведь вчера тебя и их, - Мона кивнула на приоткрытый люк, - чуть не убили, потому что вы пришли... за мной. Тебе крепко досталось... - Мутантка на несколько секунд замолчала, щурясь и всматриваясь в скудно освещенный темно-рыжий мех своей то ли "новой", то ли "старой" знакомой, пытаясь отыскать царапины, глубокие порезы, может проплешины в густой шерсти после вчерашнего эпичного падения спиной в застекленный шкаф, - А ты... делаешь вид, словно ничего не произошло. Это твоя "выдержка японского воина", или что-то вроде того, или же ты это так... просто? - Мутантка слегка криво усмехнулась, - Кстати неплохие сигареты... странно о них... как-то кхм... это что? - Она озадаченно потерла висок и вдруг резко вскинула руку с оттопыренным указательным пальцем, - И еще кое-что... почему ты все время упоминаешь об этом... Донателло, верно? При чем здесь я... и он? Я не понимаю. Да, я знаю, что уже видела эту черепаху раньше, но я же с ним не встречалась... Или... или нет? Это же смешно! - Мона в упор уставилась на юную куноичи, молчаливо требуя сиюсекундных объяснений. Ну еще-бы... так ее запутать...

+3

13

http://sd.uploads.ru/BviJ0.gif

Слышишь ли ты песню подсчета боли, детка?
Вырисовывается отраженный в глазах ответ.
Слышишь ли ты песню подсчета боли, детка?
Даже сейчас мрачные дни остались непоблекшими.

http://sd.uploads.ru/h4W5Y.gif

Многие вещи очень легко скрываются под маской спокойствия и безразличия. Особенно таким способом легко скрыть боль. Выгнать ее из своей души. Притвориться, что ничего не происходит. Но эта ложь не отменит твоих притворств. А боль будет медленно струиться по венам, смешиваясь с кровью, заставляя беззвучно кричать, глотая ртом рваный разряженный воздух, и возвращать себе силы на то, чтобы снова одевать маску.  Никто не знает, какая работа кроется за тем, чтобы каждый день, каждую секунду наступать себе же на горло. Сбежать от себя, от боли не удастся никогда. Она привыкла, что у нее есть раны, которые постоянно кровоточат и их некому залечить. Постепенно она убедила себя в мысли, что она в этом и не нуждается. Возможно, это просто обман себя, но так ведь проще жить. Она ведь совсем не хочет выглядеть жалко в чужих глазах. Она не привыкла в ком-то нуждаться. Слишком самостоятельная всю свою жизнь, сколько она себя помнит. Все это было слишком. И в один прекрасный день она просто сломалась.  И сейчас она чувствовала эту самую боль.

Ты ведь тоже слышишь это? 1,2, 3…
Она вежливо поднимает бровь и смотрит на подругу чуть недоуменно. Лисица усмехается, а голубые глаза горят холодом. Если ты каждый день видишь боль и кровь. Если ты приучаешься жить вместе с одиночеством и болью, то ты приучаешь себя не реагировать. Потому что знаешь, что может быть больнее. Ты закрываешься ото всех. Вот и сейчас она молчит, чувствуя, как течет время, и как секунды утекают сквозь пальцы. Ниньяра открывает рот, но вместо слов вырывается лишь облачко пара, похожее на дымок от пистолета.
-Я лишь притворяюсь спокойной. – Это ведь так легко, засунуть переживания под себя. В этих мрачных днях, когда она не видела ничего кроме боли, она до сих пор не может поверить, что может кому-то доверять. Желания очень часто разнятся с нашими возможностями. Возможно кому-то, кто не был никогда в чем-то обделен, просто сложно это понять. Девочка, не смотря на все свои колледжи, ты совсем не знаешь жизни и не понимаешь ее ценности.
Она стоит и курит, почти не глядя на Мону Лизу, оставшись наедине с собственными демонами. Так вот значит, как ты думаешь. Ты считаешь ненависть к тебе правильным поступком. До этого Ниньяра пыталась проявлять человечность и дружелюбие, но, похоже, что Мона не понимала такого отношения и не принимала его за чистую монету. Ниньяра передернула плечами, почувствовав резкую боль в спине. Она все еще помнила то самое резкое столкновение со шкафом и то, как она очнулась от заботливых прикосновений Рафаэля. Лисицу тут же передернуло.

Ты слышишь подсчет боли? 4,5,6…
-А мне стоит обвинять тебя во всех грехах смертных? – Она выкинула окурок, который с тихим шипением потонул в луже, и подняла глаза на Мону Лизу, продолжая диалог. – Неважно, какие причины двигали мной, это был путь, который выбрала я сама. А потому, сейчас приходится мириться с последствиями и ответами…
У каждого из них была причина, которую он посчитал достаточно веской, чтобы поставить на кон свою жизнь. Это глубже, чем просто выдержка. Это сильнее твоей самой настоящей сущности. А возможно ей просто надоело, что в ней видят просто бездушную куклу. Каждый из них боролся за идеалы и принципы и черт, если  воплощением этого служило спасение саламандры, то так тому и быть. Если ты делаешь выбор, значит, ты принимаешь на себя ответственность и в отличие от подростков Ниньяра не страшилась этой ответственности. Она не боялась принять свой выбор и не искала причин, которые могли бы ею двигать. Она просто действовала. Действовала так, как считала нужным. Возможно, это все было неправильно, но какое сейчас это имело значение, когда случилось все то, что могло случиться.
Она медленно скользит по грязной и пыльной стене дома, присаживаясь прямо на асфальт и пачкая светлых тонов плащ. Мона спрашивает ее о Донателло, и Лисица поднимает голову, рассматривая внимательно силуэт саламандры, глядя на нее сверху вниз. И тут она задумалась. Как бы выразиться помягче? Она никогда не интересовалась, что чувствует Дон к своей пассии, всегда чуточку завидовала этим искренним и бескорыстным отношениям, где оба были на равных и этой подростковой влюбленности. Ниньяре казалось, что она перескочила этот возраст.

Ты слышишь эту песню? 7,8,9...
-Почему ты так пытаешься это отрицать? – Она достает из кармана фляжку и острыми зубками вытаскивает пробку, не боясь их сломать. – Ты же заставила меня признаться, что мне нравится Рафаэль, так в чем же твоя проблема? Боишься признать, что он тебе нравится, только потому, что ты потеряла память? А если отбросить этот факт, то каким ты видишь его?
Это ведь Дон заставил их пойти за собой. Это ведь он поставил на кон свою жизнь и жизни братьев. Ее саму в расчет можно не брать. У нее были свои причины. Но Лео, Майк, Раф… они все готовы были следовать за своим братом до конца. И если тот ставил перед собой цель – спасти свою девушку, то срабатывал принцип мушкетерства – один за всех и все за одного.  Только вопрос оставался в том, как донести это до Моны. Она ведь ни о чем этом не помнила. Но даже если так. Если она действительно любила мутанта,  что-то в ней должно было откликнуться.
-Встречаться, это слишком сильно сказано. Но он смотрел на тебя с обожанием, все время защищал тебя от нападок Рафаэля. Всегда был на твоей стороне и не отступал от этого, даже если ему грозила опасность.  Знаешь, мне кажется, это того стоило. Даже если ты его не помнишь, заметь, что он готов был все отдать, чтобы спасти тебя.
И не так уж важно, что двигало именно ей. А возможно ей тоже хотелось хоть раз чем-то пожертвовать ради кого-то. Пускай это была семейка мутантов, которая ей поверила и приняла. И за это Ниньяра была им благодарна. В своем стиле. Скрытно, молчаливо, но в голубых глазах таился ответ, который они все так искали. Все ее мрачное прошлое теперь было бессмысленно, а в глазах горела решимость и ответ на ту боль, которая до сих пор держала ее. Грех даже закрыть глаза…

10…

спонсор этого поста

Отредактировано Ninjara (2014-10-05 19:26:40)

+3

14

Some legends are told
Some turn to dust or to gold
But you will remember me
Remember me, for centuries

Вот уж вопрос на миллион!
Мутантка изумленно вытаращилась на меланхолично открывающую таинственную бутыль девушку, которая даже не смотрела на свою собеседницу, с долей меланхолии увлеченно "ковыряя" абсент. Пребывая в некотором ступоре и озадаченно накрыв ладонью губы, Мона осторожно, медленно приподнялась на руке, усаживаясь на краешек старой, изогнутой, проржавевшей трубы водостока, давно отвалившийся от угла многоэтажки и теперь наискосок перекрывающей почти все узкое пространство темной подворотни. Сия хлипкая конструкция натужно скрипнула под весом саламандры... Это было до чего неожиданно и... не понятно? Бывшая студентка рассеянно отвлеклась от созерцания бухтящей что-то себе под нос лисицы, бездумно рассматривая стену напротив, покрытую пестрым, уже подстершимся и выцветшим граффити... Надпись на нем была самая простая, встречающаяся так часто, почти на каждом заборе, или закоулке... Надпись, которую малюют впечатлительные подростки... Угловатая, с длинными подтеками буро-зеленых капель, ниточками достигающих до земли, исчезая в плесневелой кладке, потерявшая последнюю букву, но все равно прекрасно узнаваемая: Любовь...
Ящерица зло зажмурилась, прижав кулак к виску, не забывая о недремлющей мигрени, коварно шевелящейся в глубинах черепа в самый, как обычно, не подходящий момент. Приоткрыв один глаз, бывшая студентка покосилась на безбрежно спокойную, словно море в безветренный день, куноичи. Что она могла ответить, когда она даже понятия не имела на самом деле, кем был этот мутант для нее в недалеком прошлом? Что он для нее значил? Легче всего было бы сейчас состроить непонимающую физиономию, удивленно вздернув брови вверх, " о чем ты? я его знать не знаю, как я могу что-то чувствовать к совершенно мне не знакомому, даже не человеку?!", но Мона молчала... Ей нечего было сказать. Что-то останавливало ее. Заставляло бывшую студентку прислушиваться к собственным ощущениям, и вообще задуматься... Но ведь для того, чтобы что-то видеть, решить, нужно помнить, не так ли? В который раз эта необычная девушка с длинным, пушистым хвостом, за последний час озадачивала саламандру своими конкретными, припечатывающими к стенке вопросами, шокирующими рассказами о себе и своим нестандартным поведением. Единственное, что ящерица смогла, это промямлить, ну прямо провинившаяся ученица на ковре, перед строгим директором, сама не знающая в чем она собственно повинна, - Не знаю... - И сколько раз она еще, и еще повторит эту фразу? Мона считала себя довольно осторожным человеком, умным, пускай несколько импульсивным, но способным разобраться в своих проблемах самостоятельно, однако очнувшись на железном столе с рваными ранами покрывающими все тело, не успевшее восстановится до конца, с пустыми пробелами страниц памяти в голове, она поняла, что жестоко ошибалась в своих силах... Многое не под ее контролем. А сейчас нити загадок закручивались плотнее, чем больше она узнавала интересных подробностей от этой воинственной барышни, плотно связывая саламандру по рукам и ногам. Нет, было бы не правильно отрицать все то, что ей говорил Рене, которого она знала не один год, угодивший в тот же переплет, что и его ученица.
А тем временем куноичи уже ровным тоном расписывала примерное отношение Донателло к пленнице. Ох да ладно... Почему?! С какой радости? Да не может быть, чтобы они были как-то близки, они ведь совершенно разные. С каким еще "обожанием"? Хмуро замолчав, бывшая студентка быстро восстановила перед глазами образ мутанта в фиолетовой бандане и его взгляд обращенный к ней, взирающий на девчонку сверху вниз. Мягкий свет стальных, раскосых глаз оттененных пурпурной тканью казался ей просто обманным маневром, и чтобы доказать свою доброжелательность, свое дружественное отношение к захваченной девице, одного умения "строить глазки", было мало! Отдать все? Ну а с этим согласиться в принципе не сложно - доктор чуть не изувечил его, и его братьев, когда эти ребята в наглую заявились на фабрику Стокмана за ящерицей. Отдать все - это лишиться жизни. Нет, в самом деле, что в ней такого особенного? Возвращенная "домой" девушка все еще искала в этом подвох, отчаянно сопротивляясь робко подсказывающему ей сердцу, зная за собой привычку быть слишком доверчивой и наивной. - " Я так просто не сдамся!" - Собрав мысли в кучку и взяв себя в руки, мутантка силой воли стерла с пухлой мордашки озабоченное и потерянное выражение, упрямо поджав губы, а после даже иронично усмехнувшись.
- Не думаю, что я стою жизней четырех черепах и одной лисы. - Это прозвучало достаточно холодно и даже с ноткой надменности - дурной пример дорогого "батюшки" Ящера. Саламандра заправила сбившиеся, туго закрученные прядки обратно в пышный хвост, - Это... это звучит абсурдно. Каким я его вижу? Большая, говорящая черепаха, у которого я без понятия, что на уме. Не могу сказать, что он какой-то противный, - Она комично покривилась, - ... но что можно испытывать к тому, которого я вообще не знаю? Скажу прямо, хотя это наверное и так понятно - я вам не доверяю. Ему, - Она нервозно потерла кисть, все еще словно ощущая иглу проникающую под кожу - она не забыла о том, что этот самый "обожатель" брал образцы ее крови против воли самой Лизы, - ... тем более. ОСОБЕННО.
Мона Лиза прекрасно осведомлена о коварстве этой компании. И как только лисица попыталась, что называется "копнуть глубже", пленница мгновенно продемонстрировала острые шипы. Уж лучше бы они продолжали разговор на тему "какой твой Рафаэль дурак, моя дорогая!". Теперь между девушками возникла неприятная, холодная пустота, которую срочно нужно чем-то заполнить, замять возникшую неловкость и отчуждение, которое продемонстрировала мутантка по отношению ко всей этой честной компании. Не справедливо это звучало после яичницы, кофе и более крепкого угощения, но Ниньяра должна ее понять... Если она ее не обманывала конечно. - И не смотря на это, я бы хотела с тобой выпить, - Попыталась сгладить ситуацию нервным смешком бывшая студентка, осторожно обхватив цепкими лапками бутыль, и не глядя приложилась к горлышку, сделав быстрый глоток. Может после этого и впрямь станет легче поддерживать беседу? - Ох... - Бедная ящерица согнулась пополам, срочно впихнув напиток обратно куноичи в руки, и зажав обеими ладонями рот, шумно, от души закашлялась, едва не вернув все, что выпила, обратно... Острые плечи сотрясались от судорожного кашля... - Кажется такого я еще ни разу не пробовала, - Охрипшим басом выдохнула саламандра, немного выпрямившись, и устало уперев ладони в колени, вывернув локти наружу.

Just one mistake
Is all it will take
We'll go down in history
Remember me for centuries
Hey, hey, hey
Remember me for centuries

+3

15

Take me to church
I'll worship like a dog at the shrine of your lies
I'll tell you my sins and you can sharpen your knife
Offer me that deathless death
Good God, let me give you my life (с)

Ниньяра давно усвоила этот урок – чтобы чувствовать, помнить было не обязательно.
Чтобы чувствовать боль, не обязательно помнить само ощущение боли. Ты все поймешь сам, когда из открытой раны польется кровь, и красные капли будут медленно стекать на землю, собираясь в небольшое озеро вокруг твоих ног. Для того чтобы чувствовать нужно просто слушать то, что тебе говорит твое собственное сердце. Отключать голову и разум, и просто слушать.  Ощущения. Прикосновения, которые были якобы случайными. Она училась все это закрывать от себя, но теперь, когда этот мир распахивал перед ней свои объятия, она открывалась навстречу ему. Медленно. С опаской. Но она не понимала, как можно было не понимать то, что ты чувствуешь. Между не понимаю и боюсь признаться слишком тонкая грань. Но никогда нельзя не знать… это твои чувства, твои мысли. Это чистая интуиция, если хотите. И этому нельзя сопротивляться, потому что если что-то внутри тебя говорит, это надо слушать.
-Не сопротивляйся. – Эхом прошелестела лисица. В ее же сердце творился целый океан из чувств и эмоций. Она поняла голову, отрываясь от своего интересного занятия. Уши на макушке чутко дрогнули, показывая, что она именно слушает.
-Не думай о том, что ты чего-то не знаешь. Сейчас мы говорим далеко не об этом. – Наконец пробка ей поддалась, и в нос куноичи ударил едкий запах полыни и примесей трав. Хотя бы на секунду отвлекись от того, что тебя тревожит – освободи свой разум от ненужных мыслей. Откройся тому, что ты чувствуешь на самом деле. Это ведь проще, чем ты думаешь.
Но саламандра была слишком растеряна, слишком напугана. Она все еще боялась. Но это отнюдь не означало, что та не чувствует, судя по сомнению промелькнувшему на симпатичной зеленой мордашке. Лисица описывала реакции Донателло, не отрывая прозорливого взгляда от лица своей собеседницы. Она пыталась там отыскать хоть какую-то реакцию. Главное, чтобы теперь Мона Лиза не сорвалась с крючка, когда лисице удалось ее вывести на диалог.
- Бинго. – Осторожно заметила Ниньяра. Конечно, ты их не стоишь, моя маленькая девочка. И более того, у лисицы были всегда свои умения. И свои способы уговаривать. Чаще всего неприятные и очень болезненные. – Ты ничего не стоишь, моя дорогая девочка. – Цепкие коготки лисицы схватили за локоть саламандру, оставляя на ее кожаной куртке несколько внушительных царапин. Ты в этом еще сомневалась? – Оглянись, наши жизни ничего не значат. От этого Земля не станет вертеться в обратную сторону. Это было первое, чему меня научила моя новая жизнь.
Лисица снова опустилась и откинулась к стене. В этот момент саламандра и сорвалась. На лбу пролегла складка, а медовые глаза начали метать молнии. Лисица же вежливо приподняла бровь. Уж слишком громко начала выражаться эта девушка. Но ответом ей лишь был заливистый смех лисы. Ниньяра откинулась к стене дома и прикрыла глаза.
-Я же сказала тебе - не сопротивляйся. Не отрицай очевидных вещей. Постарайся смотреть на все это чуть проще. И никто не просит нам верить. Хотя, я - последнее существо, в этой компании, которому стоит доверять. А Донателло по сравнению со мной, почти ангел.
Голубые глаза сверкнули чуть зловеще. Это она в отличие от ребят убивала, крала, заставляла страдать. Это она здесь единственная, кто привык подчиняться приказом, а не действовать по своей воле. Наверное, в этом Рафаэль был прав. В отличие от саламандры, она представляла собой опасность. И она действительно была последней, кому можно было доверять. Ей от этого не сбежать. Но Ниньяра и не закрывалась от своего прошлого, она принимала себя такой, какой она есть. Хотя это порой ей давалось тяжело. Например, сейчас, когда перед ее глазами было слишком много примеров положительного поведения. Погрузившись в себя, Ниньяра и позабыла о саламандре. Лисица отпила глоток из бутылки и поморщилась. Горький напиток обжег глотку и легкие. Дрожь пробежала по позвоночнику, и голубые глаза засверкали в темноте.
-Не делай мне лишних одолжений. – Она шутливо дернула ее за прядь волос. А может быть она тоже такая. Тоже боится своих внутренних демонов. А потом Мона Лиза в очередной раз за вечер удивила лисицу. Видимо напиток той попал не в то горло. Ниньяра усмехнулась. – А я предупреждала, что это крепко.
Ее знания в очередной раз показывали, что ее к словам стоит прислушиваться. Хотя бы, потому что она самая старшая. Хотя бы, потому что она повидала и испытала больше, чем они все вместе взятые. И могла поведать многое о том, что значат раны на душе и то, что она бы многое отдала, чтобы стереть из своей памяти чужие кровь и слезы.

По прошествии некоторого времени.

Если запрокинуть голову да-да, вот так, она увидит яркое и девственно чистое солнце и будет жмуриться на него. Ниньяра утыкается в плечо рядом сидевшей Моне Лизе. Они нашли общий язык, ну а может быть этому способствовала открытость Ниньяры. Голубые глаза горели нехорошим огнем, что означало, что у лисицы появилась очередная шальная мысль.
-Слушай, ну ты же хочешь узнать, что он на самом деле к тебе чувствует? Мы можем проникнуть в его комнату и воспользоваться его компьютером. Готова поспорить у него там стоит твоя фотография. – Ниньяра захихикала. Настроение было веселым и отчаянно тянуло на свершение подвигов и чего-то безумного. Она заткнула пробкой бутылку и со всей решительностью поднялась и посмотрела на Мону Лизу. – А еще мы можем найти твои человеческие фото. Уверена, ты была милашкой. – Она наклонилась к подруге и слегка потянула ее за одну щеку, чтобы создать подобие улыбки.
Вышло криво, но лисицу это не огорчило. У нее уже была иная интересная цель, которая занимала весь ее ум. Она дергает Мону за руку и прячет бутыль обратно в карман. Мир компьютеров был для Ниньяры пока малознаком. Увлечения куноичи обычно не касались никакой техники. Та ее то ли не любила, то ли яростно ненавидела. И тем было интереснее, как полупьяная саламандра сумеет справиться с таким монстром, как компьютер Донателло. Задумавшись, лисица отпустила ладошку саламандры и та, закачалась, потеряв опору. Ниньяра засмеялась и тут же вернулась, чтобы подхватить подругу. Ниньяра была навеселе, и потому не удержалась, чтобы не начать петь.
-"Suki ya nen"'tte sasayaita
Te ni ase wo nigiri
"Aho ya na"'tte hatakare
Ai wa chimamire*

Раньше алкоголь помогал ей заглушить ей чувства. Помогал закрываться от реальности. Где-то ведь нужно было находить силы жить, а для того, чтобы жить, нужно было учиться забывать. Но это все еще не означало, что она не умеет, не может чувствовать. Ведь она только открывала себя с этой стороны, боясь показаться окружающим нежной и хрупкой девушкой, потому что для нее это было немыслимо в свое время.

*лирика поста

+2

16

Your love is like a tidal wave
Spinnin' over my head
Drownin' me in your promises
Better left unsaid

Не сопротивляйся, не отрицай - такие правила у этой игры? Как можно все воспринимать, как есть? Нет, минуточку, разложить все по полочкам, хотя бы попытаться, ведь можно? Жизнь Моны была всегда близка к составленному ею расписанию, не только ближайшей недели, но и всей ее жизни... Скучная, самая обычная, стандартная жизнь как у девяноста процентов юных девиц у которых цели весьма однообразны - выучиться, выйти удачно замуж, обзавестись кучей детишек, поселиться где-нибудь близко к городу, чтобы каждое Рождество таскаться к дорогим родителя на семейный ужин. Все по другому!
-" Чуть проще...", - Мона молча, с самым что ни на есть озадаченным видом медленно ползла на развал потрепанных картонных коробок, первый ряд которых в многочисленных лужах превратился просто в кашу. Она все еще смешно морщилась, смаргивая подло навернувшиеся на глаза слезы, а не выдержав, еще и яростно, даже раздраженно растерла их кулаком. -  Я бы и рада проще, да я... - Она сухо кашлянула, чувствуя, как жжется ядреный напиток в горле. Интересно, к такому прилагается закуска? - ... я всего лишь... Человек. - Ну вот, совсем закашлялась, закрыв рот двумя руками и согнувшись в три погибели, разметав волосы по коленям. Да, она ведь лишь человек - существо гораздо слабое, не привыкшее к тому огромному миру, что открылся ей совсем недавно. Кто сказал, что она не боялась доктора Рене? Она боялась его. Ей вообще было страшно. В конце концов - она лишилась всего того, что было ей привычно, и у нее, простите что не забиваемся в норку от страха, перепонки на пальцах, она зеленая и имеет змеиный хвост в полтора метра! И вряд ли хоть одно существо могло понять весь тот страх обычной девушки, у которой только что разбился на тысячи осколков ее прежний мир. Рене она доверяла - потому что знала. И он прошел через то же, что и она - чего нельзя сказать об этой странной компании. Этой компании.
- Ну... была когда-то. - Мрачно добавила ящерица, забирая у Ниньяры прохладную, немного скользкую бутыль, едва не выронив ее на мостовую. Пальцы судорожно сомкнулись на узком горлышке. В воздухе кроме сырой утренней свежести, вокруг парочки витает дурманящий аромат весьма "необычных" трав. Вполне логичная мысль уже слегка поплывшего разума, тихо шебуршилась на самых задворках, и не спешила вылезать вперед, просто вяло сигналя о возможной опасности. Ее, может крепко "припечатают" травкой, опоят алкогольной настойкой и мало ли что будет дальше... Но эти слабые сигналы удачно гасила ленивая теплота, приятно растекающаяся по телу, как и монотонная, тихая беседа с рыжей пушистой куноичи. В самом деле, не может же быть все так скверно? Ну то есть, чем уже было вообще... мутация, клан, драки, похищения, непонятные действия друзей и врагов, и странные планы. Именно это решение побуждает поднять бутыль, чтобы отхлебнуть волшебный эликсир лисицы - может это освободит немного места в голове? Мыслям уже там тесновато.


You're the right kind of sinner
To release my inner fantasies
The invincible winner,
And you know that you were born to be

А теперь все откровенно смешалось. Туманная несуществующая мошкара назойливо гудела в ушах, ноги, как положено стояли не так твердо как полчаса назад, слегка вело в сторону - полный комплект "пьяная радость". Две кумушки спокойно сидели в тени, любовались едва начинающим светлеть небом и глупо хихикали, пытаясь порадовать друг друга нормальной шуткой, которая впрочем прерывалась где-то на половине каким-то даже неприличным смехом. Абсент весьма действенная вещь! И глупеют(или же смелеют) с него замечательно - теперь они с Ниньярой казались закадычными подружками до гроба, знакомыми если не с пеленок, то уж точно очень давно, судя по тому, как крепко они обнимались, и как дружно хохотали в унисон. - Кто... я? - Совершенно тупой вопрос. Он - это разумеется Донателло. Была бы Мона немного трезвее, она бы свела стрелки на Рафаэля. Право ей было уже как то не по себе от всех этих разговоров, и она просто терялась, но... не теперь. Кажется она даже забыла, что этот самый "он", вместе со своими друзьями, силой притащил ее в их логово, как паук муху в свою норку. - А хочу! - Дерзко выдохнула она, одним движением отбросив спутанные колечки волос с затуманенных глаз... и попыталась поймать фокус лица куноичи рядом с собой. - Думаешь? - Лиза весьма натурально икнула, с притворной стеснительностью прикрыв ладонью губы, - Как в молодежных... сериалах...? - Подлое хихиканье само собой вырывается наружу. - Ай стой, - Она запоздало потянулась к подопустевшему "сокровищу", и чуть не поцеловала носом стену, из-за того, что ее пушистая подружка покинула насиженное местечко. И ей отчаянно не хотелось обратно, но Ниньяра преподнесла нетрезвой ящерице новую идею фикс - узнать что в компьютере у ее похитителя... как там его зовут? Пока мутантка напряженно хмурилась, пытаясь вспомнить имя умника, куноичи ловко подцепила девушку под локоть, поднимая шатающуюся бывшую студентку на ватные ноги. Да, было что сравнить между двумя "алкоголиками" - сразу видно, кто из них бывалый, а кто нет.
- Не знаю, что ты поешь, но звучит здоро...ууупс, - Споткнувшись о криво лежащую крышку от люка, саламандра на этот раз почти упала на колени, прямиком в грязную лужу. И снова ее спасла цепкая ладошка лисицы. - Прости. - Опять это дурацкое "хи-хи".
You're a heartbreaker, dreammaker,
Love-taker, don't you mess around with me
You're a heartbreaker, dreammaker,
Love-taker, don't you mess around, no no no

Так... что они хотели? Весело было сталкиваться со стенами в туннелях, и пищать от страха при виде собственной тени, но они вернулись в "тайную обитель". Пьяные, слегка не в себе, но вернулись. Приложив палец к губам, Лиза шумно зашипела, навалившись на Ниньяру и едва не тыкая ей этим самым пальцем в нос. Эти проказницы вели себя не так, как подобает пленнице и ее надзирателю - слишком весело, слишком глупо. - Туда, идем, идем, - Схватив девушку за рукав, на заплетающихся ногах Мона быстро устремилась в сторону прикрытой двери в лабораторию, с странным чувством, что вот оно - логово кровожадного дракона. Ну правда, что же сними сделает владелец сего местечка, украшенного как гирляндами, кучей разноцветных проводов? - Тааак... щащаща... - В который раз чуть не свалившись, мутантка нащупала в полумраке кнопку включения на блоке... - Работает! - О... Действительно!
Это выглядело как плохая шутка. Но... Когда экран послушно вспыхнул бледным светом, явив героиням привычное "приветствие", а после рабочий стол со множеством крошечных иконок, так причудливо названных и, сразу видно,что хозяин педантичный зануда, аккуратно выстроенных в ровный ряд... фоном для которых служила, и как эта рыжая хвостатая пройдоха догадалась, неизвестно когда сделанная фотография нашей зеленой барышни-неудачницы.
- Воу... - Больше ничего и не скажешь. Честно.
Фотографировали саламандру явно тайком, и явно наспех - почти ничего не видно, кроме приподнятого плеча ящерицы, вечно спутанной копны волос и желтой полосы глаза утопающего в тени. И Мона Лиза на снимке явно не ожидала такого подвоха от неизвестного фотографа. - Это же... это... Ничего себе. - Она оперлась о стол руками, ногой бездумно пододвигая к себе кресло. Лисица рядом с нею торжественно фыркает - видишь? Я была права. - Это он значит, меня снял? - Задумчиво протянула мутантка, пододвинув к себе мышку, без зазрения совести выискивая свою фотографию среди чужих папок - мозг на полуавтомате пробился сквозь опьянение и пытался подать своей хозяйке трезвую мысль, например, узнать дату снимка. Это ведь многое сможет открыть... или привнести еще больший хаос. Но нет...нельзя, чужие вещи... Как бы Мона не была пьяна, у нее была честь...
- Сейчас найду свои старые фото... В моем блоге должно быть, - Немного мрачно прозвучало, ну да ладно. Дата не сделает ей никакой погоды... А что если снимок был сделан вчера?! Но на этой фотографии Лиза выглядела очень спокойной... От этих спутанных и тревожных мыслей ее отвлекает радостный, тихий возглас над ухом и опустившаяся на кисть в полумраке шоколадная лапка. Она не успела даже "доползти" до своих сетевых альбомов, просто гуляя по интернету, как Лиса обратила внимания на красочную рекламу, так часто досаждающую пользователям... одежды... Что же, девушки были совсем лишены прогулок по магазинам, должна же быть хоть какая то замена этой маленькой радости? С широкой ухмылкой, саламандра охотно развернула каталог, с все больше нарастающим озорством слушая восторженные вздохи Ниньяры потому, или иному яркому наряду. Очень быстро позабыта небольшая проблемка, касающаяся пресловутого прошлого Моны, подпортившая хулиганский настрой подруг. - О... а хочешь я все это куплю? - Приятно видеть сияющие голубые глаза, вспомнив какими они были грустными и злыми этим утром. А отправить это ненужное, пестрое барахло в корзину заказа, пошушукаться о месте, где можно будет забрать купленное - просто же. И деньги... нужны деньги, судя по всему не малые. Туфли, украшения, куртки, топы, джинсы и юбки, платья - большинство сложенно лишь по одному только "хочу" лисицы, даже если обе "модницы" понимали, что это совершенно не идет, ни куноичи, ни скромной студентке. Просто им хотелось и все тут. - Отлично... у меня есть своя карточка. Главное чтобы ее не заблокировали, после того как я... ну... - Мона оторвалась от увлеченного выбивания заказного листа, бегло взглянув на Ниньяру, и тут же отвернулась, - Ииииииии... да! ЕСТЬ! Уиииии! - воодушевленно всплеснула ладошками Мона, одним толчком ступни прокрутившись на кресле, чтобы оказаться лицом к лицу с куноичи... Да так и замерла воздев руки к потолку с самым глупым выражением лица - за плечо подруги маячила знакомая, злая, невыспанная, зеленая физиономия, взирающая на них с высоты своего роста испепеляющим взглядом серых глаз в которых плясали разноцветные искры от экрана. Спаслились, что называется.
- Упс... - Но Мона не растерялась, нет. Быстро потянувшись к клавиатуре, одним нажатием свернув все лишние окна и оставив лишь "голое" изображение рабочего стола с собой любимой, Лиза вольготно устроилась на кресле, раскинув руки по столешнице и положив ногу на ногу, - Я фотогеничная, верно котик? Ну... чего уставился? - Широкая улыбка, до того наглая, что аж зубы сводит. - Никогда лисиц и ящериц не видел? - она со скрипом поднимается, придерживаясь за угол стола одной рукой, и закинув другую на плечо подруги, чтобы не упасть. - О... ты нас поймал, какой молодец. Не впервые меня ловить, да милый? - теперь свободная рука хватает уже концы банданы гения, потянув его вниз, не отпуская Ниньяру - уж ее присутствие добавляло львинуюдолю храбрости наглой саламандре, - И что у тебя еще есть про меня? Мммммммм? Маленький хитрец. Верно Ниньяра? Или может... большой хитрец?
You're the right kind of sinner...

+3

17

Ну, разумеется, Майки не поставил будильник.
Не то, чтобы Донни намеревался встать в какое-то определенное время, но тот факт, что они с братом благополучно продрыхли около трех часов, просто не мог не вызвать досады изобретателя. И хорошо, что он проснулся сам, а не был разбужен где-нибудь в районе обеда или даже позднего вечера — это было бы намного печальнее. Хотя, по пробуждению, гений даже не сразу вспомнил о том, что его ждут какие-то важные дела: едва открыв глаза, он еще какое-то время тупо пялился в темный потолок и пытался понять, который час. Осознание по традиции пришло с минутным опозданием, после чего Донателло, нервно дернувшись, перевел себя в сидячее положение; обмякшая рука Майка при этом сползла с его плеча и мягко шлепнулась на опустевшее место рядом с тихо посапывающим подростком. Еще пару мгновений Дон молча рассматривал младшего брата, в частности, его повязку — не развязались ли бинты, не проступила ли кровь грязными багровыми пятнами, — и только после этого осторожно выбрался из чужой кровати, стараясь не разбудить Майка своей приглушенной возней. Тихонько скрипнула дверь, и вот умник уже на цыпочках выбрался в коридор, где в очередной раз за ночь прислушался к странной, непривычной уху тишине: похоже, что все еще спали. Ну, может быть, за исключением Лео и сэнсэя, ведь эти двое имели устоявшуюся привычку вставать с постели ни свет, ни заря и сразу же приступать к утренним тренировкам. Впрочем, о каких занятиях могла идти речь, когда накануне вечером ребята едва не стали живой закуской для Лизарда и целой армии маузеров? Подросток еще больше помрачнел, в деталях вспоминая события минувшей ночи. Ему было, за что испытывать злость и всепоглощающий стыд... Но, с другой стороны, неожиданная поддержка, пришедшая к нему аж с двух сторон сразу (причем именно с тех, откуда он уже и не ждал получить никакого отклика), позволила Дону избавиться от впечатляющих размеров груза на сердце. Он был благодарен Майки и Рафу за их понимание и, в то же время, надеялся, что в будущем братья не станут лишний раз напоминать ему о некогда проявленной им позорной слабости. Ну, а сам Донателло, в свою очередь, постарается больше не доводить себя до состояния бессильной истерики, когда единственным правильным решением кажется утыкание рожей в чужой пластрон и неконтролируемый выплеск скопившихся эмоций. В конце концов, невозможно постоянно ныть и корить себя за многочисленные ошибки... Изредка следует брать себя в руки и решать возникающие перед тобой проблемы, даже если ты сам пока что не знаешь, как это нужно делать, или знаешь, но не наверняка. Теплые, полные веры слова Микеланджело, равно как и тихое, но решительное утверждение Рафаэля, брошенное им напоследок в спину изобретателя — именно это позволило юноше слегка взбодриться, прежде, чем наконец-то перейти к решению поставленной задачи. Хотя, конечно, не только это. Какой-никакой, а сон тоже был полезен: теперь Донни мог куда лучше сосредоточиться на предстоящих делах... но для начала он, конечно же, не отказался бы от чашки горячего, крепкого кофе. Сонно потирая глаза, умник на манер зомби пересек темную гостиную, в которой, по его убеждению, все еще спала Ниньяра, и зашел на кухню, где потратил минут пять на возню с кофеварочной машиной. Уже помешивая любимый напиток чайной ложечкой и с наслаждением втягивая ноздрями бодрящие пары, Донателло поплелся обратно, на ходу размышляя о том, с чего бы ему лучше начать. Наверно, стоило проверить, не проснулась ли Мона. Существовал шанс, что разговор с ней мог оказаться немного более... продуктивным, нежели предыдущим вечером. Гений понятия не имел, как скоро пройдет эффект вколотого саламандре наркотика — вполне возможно, что его действие уже закончилось... Тихонько пройдя мимо дивана, Дон аккуратно толкнул рукой крохотную дверцу под лестницей, собираясь заглянуть в чулан со спящей в нем девушкой. Ему пришло в голову, что Мона, наверно, тоже не отказалась бы сейчас от глотка кофе, но возвращаться на кухню было уже поздно, так что умник просто вытянул свободную руку вперед, пытаясь нашарить в полумраке плечо саламандры.
Мона? — шепотом позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком простужено. Он понимал, что ящерке могут потребоваться некоторые усилия на пробуждение, и что ее ответная реакция может оказаться не слишком доброжелательной. Учитывая, как много снотворного он подсунул ей в чай накануне... — Просыпайся, я принес тебе кое-что, — ладонь изобретателя несколько раз слепо схватила пустоту, — ...Мона?... — уже что-то подозревая, гений развернулся к прикроватной тумбочке и щелкнула включателем. Приглушенный свет ночника вмиг озарил помещение — разумеется, совершенно пустое. Кофейная кружка громко звякнула, ударившись об пол, но Донателло совсем не заботил его разлившийся напиток. Выскочив из тесной каморки, подросток обвел гостиную совершенно неадекватным взглядом, после чего индейцем подпрыгнул к дивану, намереваясь пинком выбить Ниньяру из-под теплого одеяльца и немедленно отправить на поиски беглянки. Но и там его ждал сюрприз, а точнее, полное его отсутствие: покопавшись в ворохе покрывал и пледов, но так и не обнаружив под ними лисы, Дон вывел еще один до крайности неутешительный для себя вывод, после чего в панике заметался взад-вперед по комнате, спотыкаясь о пустые коробки из-под пиццы. Куда, спрашивается, могли исчезнуть сразу две антропоморфные представительницы слабого пола, одна из которых, на минуточку, должна была все это время внимательно присматривать за своей подругой? Не решили же они вместе принять душ или вдвоем посетить уборную, на кухне-то их не было! Гений притормозил у первых ступеней лестницы, на миг допустив в себе идиотское желание проверить эту догадку, но, к счастью, именно в этот момент его обострившегося до восприятия ультразвуковых высот слуха коснулись приглушенные женские голоса, раздававшиеся из-за приоткрытых дверей лаборатории. Не долго думая, Дон молча рванул на звук, резко оттолкнув в сторону одну из разъезжающихся створок — с такой легкостью, будто дверь была сделана не из тяжелого металла, а как минимум из детского картона. Никто не заметил этого эпичного вторжения: обе девушки обнаружились возле рабочего стола изобретателя, увлеченно склонившиеся к одному из включенных мониторов. Дону понадобилось добрых десять секунд, прежде чем загрузить и обработать поступившую ему в мозг информацию.
Мона. И Ниньяра. Только что. Каким-то совершенно непостижимым образом. Получили доступ. К его личному. Компьютеру.
Более того, они еще и безо всякого стеснения воспользовались чужим устройством в своих корыстных целях, желая не то выйти в соцсеть, не то просто полазить по интернет-страницам — естественно, с его личного аккаунта!
Честно говоря, Дон пока что даже понятия не имел, как ему стоит реагировать на все происходящее. Ситуация была до того идиотской, что нижнее веко изобретателя само собой подергивалось от неконтролируемого нервного тика — черт подери, он едва не заработал инфаркт, а эти две девицы просто вдвоем проникли в его мастерскую, не спросив разрешения, и теперь дружно хихикали над чем-то, как две сговорившиеся подружки! Что, так сложно было дождаться его пробуждения? Мрачный как грозовая туча, Донателло с решительным видом прошелся через все помещение и донельзя зловеще замер точно за спинами присутствующих, скрестив лапы на груди. Кажется, Ниньяра сразу же заподозрила что-то неладное, зато Мона еще что-то увлеченно пробормотала и пару раз щелкнула кнопкой мыши, прежде чем развернулась на стуле с донельзя радостным воплем, тотчас напоровшись на убийственный взгляд изобретателя. Вы думаете, на ее лице промелькнул испуг или раскаяние? Да как бы не так! Саламандра казалась застигнутой врасплох, но лишь поначалу: изумленное выражение вмиг сменилось откровенным ехидством. Еще один короткий щелчок — и во Мона с насмешливой ухмылкой демонстрирует Дону его собственный рабочий стол, на котором изображено... угадайте, что? Веееерно. Теперь пришел черед умнику выпадать в осадок — и как он мог забыть об этой дурацкой фотографии? Теперь было ясно, над чем Мона с Ниньярой так громко хихикали. Бывшая студентка явно наслаждалась произведенным эффектом, нахально взирая на гения из-под взъерошенной каштановой челки, отчего у Дона одновременно возникли сразу два желания: провалиться глубоко под землю и воткнуть в ягодицу саламандры еще один здоровенный шприц со снотворным. Придя в себя, Донателло снова грозно нахмурился, но и это выражение не смогло продержаться на его запунцовевшей физиономии дольше, чем пару секунд: подчеркнуто вызывающая речь Моны звучала откровенно странно, как-то даже неестественно. Донни не мог припомнить, чтобы девушка разговаривала с ним подобным тоном, и дело было даже не в издевках, а в том, с каким трудом она пыталась ворочать языком. В первый момент, изобретатель решил, что это сказывался эффект наркотика, щедро смешавшегося со снотворным в крови мутантки, но затем Мона встала со стула, и все сразу стало ясно как божий день. Схватив ошарашенного юношу за концы фиолетовой маски, девушка решительно дернула его ближе к себе, и ударивший в нос стойкий запах спиртного вперемежку с каким-то тошнотворным куревом окончательно подтвердил его догадку.
Ты же пьяна!... — воскликнул Дон, резко выпрямляясь и рывком освобождая бандану из хватки когтистой ручонки. Переведя взгляд на Ниньяру, гений выдохнул с потрясением и едва контролируемым гневом: — Как ты могла допустить, чтобы она так сильно напилась?! А если алкоголь вступит в реакцию с наркотиком в ее организме?! Ты не подумала, как это может на ней сказаться?! Откуда вы вообще его достали!... — теперь в рассерженных упреках Донателло отчетливо звучала досада. И вправду, где они смогли раздобыть столько выпивки? Еще этот запах дыма... Похоже, девушки не только напились, но еще и накурились какой-то травы, и данный факт вообще отказывался укладываться в голове изобретателя. Он не мог поверить, что Ниньяра подложит ему такую свинью... Кому он доверился! — Я же попросил тебя присматривать за ней, а не спаивать и давать сигареты! — набросился гений на лисицу, даже не пытаясь скрыть своего огорчения и злости. Он ощущал в произошедшем и часть собственной вины. Если бы он только встал пораньше... а не спал как убитый, поленившись поставить будильник! И что же теперь делать?...

+2

18

Like a black and white cartoon
It's like I'm walking on the moon
And someone else is pulling the strings
Without you I'm missing everything
And now I know I can't survive
Without you baby by my side
It's simply undeniable
There's nothing so reliable

Так, что там ей говорила Ниньяра? Относится проще? Доверится?
Ха три раза, и еще одно сверху, как вишенка на взбитые сливки.
Ехидная улыбка на губах саламандры быстро исчезла, довольно быстро плавно перетекая в озлобленный оскал, который ничего хорошего черепашке мутанту, нарушившему все веселье, не сулил. И даже алкоголь не мог сгладить закипающей в ней ярости к этому наглому субъекту, а ведь этот убийственно крепкий абсент был применен к ней только с одной целью - расслабиться и развеселить сходящую с ума девушку. Немного отдохнуть и расположить к себе нервозную девчонку. Ну у Ниньяры это удалось, и без алкоголя даже, а вот на Донателло "расслабляющее" опьянение Моны Лизы проявилось с точностью до наоборот, вызвав лишь ответную агрессию, на его сердитое пыхтение и упреки в сторону длиннохвостой куноичи, красноречиво закатывающей глаза. - Эй... - Прошипела саламандра, порывисто шагнув ближе и ухватив в кулак ремень на плече долговязого юноши, рывком дернув его к себе, вынуждая волей-неволей повернутся в ее сторону и отвлечься от скептически взирающей на отчитывающего ее черепашку лисицы. - Хочешь поговорить - значит говори со мной. - Янтарные глаза сузились в две горящие огнем щели, длинные, растрепанные локоны напоминали живых змей Медузы Горгоны, готовых укусить дерзкого подростка, да и сама Мона казалось... сейчас откусит бедному Донателло что-нибудь. Если не руку, которая потянулась снять лапку ящерицы, царапающей его кожу, так нос, например... хотя был бы у него еще нос. С минуту они просто молча смотрели друг на друга: злые, преисполненные гнева и даже презрения ярко желтые глаза мутантки, и растерянные стальные глаза изобретателя, в полумраке лаборатории кажущиеся совсем черными, с дрожащими квадратами отражающегося экрана компьютера в зрачках. Ниньяре похоже не понравилось, что ее нетрезвая подруга ведет себя столь вызывающе и грубо.   - Мона, не нужно, все нормально. Пошли лучше отсюда. Я сделаю тебе чаю. - Ее голос звучал гораздо более твердо и ровно, чем у глухо рычащей, растрепанной мутантки, и все-равно предательски дрогнул где-то на середине фразы, сейчас хватать, тянуть за собой откровенно взбесившуюся девушку, было опасно - это могло бы только еще больше "расстроить" саламандру, поэтому ничего кроме успокаивающих слов. Совершенно проигнорировав тихий, спокойный голос куноичи, Мона Лиза продолжала сверлить в несчастном взглядом дырку величиной с лунный кратер.
- Всякой хренью, пока меня здесь умудрялся пичкать только ты. - Глухо рыкнула девушка, до скрипа сжав его ремень в слегка дрожащем кулаке. Конечно она ему еще не раз и не два припомнит ту слоновью дозу снотворного - а он что ожидал? И его значит, так скажем, защищала Ниньяра? Она явно в чем-то крупно просчиталась. - Не смей... На нее... Орать. - Почти трезвым тоном, ставя длинные, выразительные паузы, угрожающе тихо проговорила мутантка, продолжая смотреть своему похитителю прямо в глаза. - Мне все равно, кто ты такой. И что тебе от меня надо. - Она ослабила хватку тонких пальцев на ремне, а затем так и вовсе выпустила смятую амуницию юноши, сжав онемевшую руку в кулак. - Все равно ничего у тебя, мутант, не выйдет, уж будь в этом уверен, - Разрезала ладонью воздух девушка, сделав шаг назад и наткнувшись спиной на ребро стола. Злость отрезвляла не хуже ушата холодной воды на голову. - Наш клан меня не оставит, они придут за мной. А если не они - так я сама отсюда сбегу! - Она весьма выразительно окинула взглядом забарахленное под завязку помещение, словно бы вот сейчас намерена, будь здесь хоть малюсенькая щель, через которую можно выбраться на поверхность, она непременно бы воспользовалась этой возможностью, и плевать она хотела на толпу преследователей-мастеров ниндзюцу. Мона была настроена до крайности решительно вырваться из заточения - и это не смотря на то, что всего то получасом ранее, спокойно болтала с пушистой куноичи о том, о сем, любуясь затухающими звездами. Мутантка растерянно косится за плечо, на мерцающий квадрат компьютера, фактически один в один копируя поворотом головы собственное изображение на рабочем столе экрана. Она допускала, что некоторые слова лисицы были правдой. Например подробные стенания влюбленной девицы о том, какой вредный ее милый, какой бессердечный. А почему нет? Ну Мона Лиза тут похоже единственная особа, которая может ее понять и выслушать, ведь остальная троица под одной крышей, во первых, мужчины, а во вторых, как стало понятно саламандре, братья ее ненаглядному "красавчику". Но все остальное было... таким неестественным. Не сопротивляйся, плыви по течению, кушай яичницу, просто однажды ты сильно ударилась головой и немножко забыла о своих друзьях. Ох, да ладно, просто психическое воздействие на пленницу, перекликающееся в равной мере с обычной беседой двух девчонок. Откуда она знала про фотографию? Может это подстроено, чтобы сбить мутантку с толку? Доказательство, что она была здесь и раньше... И... боже, она на стене экрана мальчишки, звучит даже по-детски. Была бы не так пьяна и ошарашена последними событиями, может, умилилась бы.
Мона была растеряна. Она была напугана и, как собака, загнана в угол без возможности выбора.
Она не знала, что ей делать дальше, но теперь абсолютно все казалось непроглядной ложью. Так глубоко задумавшись о своем, ящерица даже не заметила, как трехпалая, перебинтованная ладонь замаячила в опасной близости от ее напряженно упирающейся ребром в столешницу кисти... а когда заметила - пальцы черепашки уже осторожно коснулись салатовой чешуи. Бывшая студентка отпрыгнула в сторону, как ошпаренная, едва не налетев плечом на угрюмо потирающую щеку Ниньяру, - Лапы убери. Даже не думай об этом, понял? - Раздраженно рыкнула она, изогнувшись в спине на полусогнутых и по-боевому, воинственно размахивая длинным хвостом, готовая в любой момент  хлестнуть им юношу по рукам, чтобы не повадно было. - Не верю ни единому вашему слову. - Она замолчала, посмотрев в сторону Ниньяры, которая с тяжелым вздохом едва заметно пожала плечами - по ее мнению, она сделала все, что могла, чтобы хоть на чуточку, да расположить к себе бывшую подругу, которая совершенно ее не помнила. Лиза аккуратно попятилась назад, раскачивая змеиной конечностью из стороны в сторону, рискуя ею перебить все хрупкие предметы, в изобилии расставленные по углам просторного, рабочего пространства умника - стекло, некоторая аппаратура с выдранными схемами и пучками проводов, вряд ли могли бы "выжить" после встречи с хвостом нетрезвой нарушительницы. Вместо того. чтобы быстрым ходом выскочить за дверь, мутантка попятилась в совершенно противоположную от нее сторону, похоже намереваясь проделать лишний круг, не сводя пылающих глаз с бедного, нив чем не повинного Донателло...

+2

19

Неизвестно, что ощутила Ниньяра в тот момент, когда перед ней со зверским выражением лица замаячил гений черепашьей команды. Может, стыд, может, безразличие — Дон банально не успел рассмотреть, а точнее, ему попросту не дали этого сделать. Не успел он вспылить в полную силу, как чья-то необычайно цепкая, пускай и заметно дрожащая от убойной дозы алкоголя в сочетании с неизвестной курительной смесью в организме (вдобавок, смешавшихся с остатками блокирующего память наркотика и обыкновенного снотворного) ладонь крепко ухватилась за ремень на груди изобретателя и с силой дернула назад. Естественно, этот рывок не сумел сдвинуть черепашку с места, слишком уж он был большим и тяжелым по сравнению с худенькой и невысокой Моной Лизой, но все же той удалось слегка развернуть его в свою сторону. Дон даже слегка согнулся, покачнувшись от этого требовательного, да что уж там, откровенно грубого захвата. Его взгляд оставался все таким же рассерженным, но теперь к этому добавилась еще и некоторая растерянность. Ему еще ни разу не приходилось видеть свою подругу в состоянии тяжелого опьянения... да что уж там, он и легкого-то не видел.

Эй... Хочешь поговорить — значит говори со мной, — тем временем, буквально прошипела Мона, по-кошачьи сузив свои яркие янтарные глаза. Взгляд ее был до того злым, а выражение лица — агрессивным, что даже Ниньяра более не смогла оставаться в стороне от происходящего. Голос старшей куноичи звучал ровно и как-то даже успокаивающе: лисица честно пыталась отвлечь захмелевшую Мону от согнувшегося в три погибели изобретателя, но все попытки были тщетны. Бывшая студентка даже не удостоила ее взглядом, продолжая смотреть в глаза Дону, с такой лютой ненавистью, что последний усомнился на мгновение: а точно ли перед ним Мона Лиза, а не какая-то совершенно посторонняя саламандра? Ведь не могла же она ТАК сильно на него злиться... Он ни разу не давал ей такого повода, напротив, все его усилия в последнее время были направлены исключительно на то, чтобы вытащить девушку из плена и уберечь от смертельной опасности в лице безжалостного Лизарда и его не менее злобных подсобников. И, тем не менее, она по-прежнему считала его своим главным врагом. Это ясно прослеживалось во всем: в голосе, движениях, взгляде... Мона ненавидела гения всеми фибрами души, так, как когда-то ненавидела доктора Рене, и даже не пыталась этого скрыть. Конечно, не последнюю роль здесь сыграло спиртное, но все-таки... Дон просто не верил собственным глазам. В нос снова повеяло терпким запахом алкоголя, и черепашка попытался ненавязчиво выбраться из пьяной хватки ящерки. Куда там... Самое худшее было еще только впереди, и неприятное амбре не шло ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось выслушать в дальнейшем. Резкие, жесткие слова Моны хлестали его, точно раскаленный бич, и с каждой новой репликой, со сдержанной яростью выплюнутой ему в лицо, Донателло все больше походил на побитого пса. Злость уже давно схлынула с его физиономии, равно как и вся кровь, отчего гений сделался по-настоящему бледным и жалким на вид. К счастью, Мона все-таки выпустила его ремень из хватки по-ведьмински скрюченной, когтистой ладошки, и подросток торопливо выпрямился, однако, по-прежнему не отводя взгляда от искаженной гневом мордашки, и с трудом нацепил на себя непроницаемую маску. Ему было не только безумно больно и тоскливо от того, как Мона позволяла себе с ним разговаривать, но и страшно неловко перед Ниньярой. К счастью, той хватило такта больше не вмешиваться в происходящее. Какое-то время он молча выслушивал обрушивающиеся на него угрозы и обвинения, но пытаясь вставить слово в ответ, но едва Мона упомянула про клан, как темно-серые глаза мутанта немедленно вспыхнули злостью. Нет, все-таки, это было уже слишком...

Этот "ваш" клан пытался тебя убить, — произнес он тихо, но достаточно резко и отчетливо. Он старался не повышать голоса, осознавая, что ругаться с Моной сейчас бессмысленно, хотя все внутри него буквально ревело от возмущения и обиды. Однако Донни не был бездушной машиной: ему было невыносимо сложно сдерживать собственные эмоции, и те так или иначе просачивались в его речь, выдавая истинное состояние мутанта, несмотря на сдержанный тон и отчаянные попытки сохранить бесстрастное выражение лица. — Они обманули тебя, Мона! Они пытаются заставить тебя играть по их правилам... Господи, да я с ног сбился, пытаясь выяснить, где они тебя прячут! Мы искали тебя по всему городу... все это время, — Донателло сделал быстрый шаг вперед, не замечая, как начинает терять самообладание, — пока эти ублюдки накачивали тебя какой-то дрянью, вынуждая забыть все, что с тобой случилось за прошедший месяц! Неужели ты совсем ничего не помнишь?... — юноша протянул ладонь к запястью Моны, но этот порывистый жест был заранее обречен на провал — ящерица тут же отдернула руку, как если бы испугалась неведомой заразы. На ее лице застыло выражение искреннего отвращения и... страха? Да нет, эту девушку было не так-то просто запугать. Разумеется, вся эта ситуация здорово действовала ей на нервы, отчего бедная студентка начинала проявлять яркие признаки агрессии. Это была элементарная самозащита, не более того, приправленная мощной дозой абсента и неведомой психотропной сыворотки. Донни прекрасно все это видел... и не смел кричать на Мону в ответ, понимая, что так он лишь еще больше ей навредит. Мона резко попятилась назад, обходя заваленный металлическим хламом стол и воинственно размахивая хвостом. Умник внутренне похолодел: его подруга была не в себе и могла с легкостью выкинуть какой-нибудь неприятный фокус. Она вела себя точь-в-точь как дикий зверь, загнанный в ловушку. Ее срочно нужно было как-то успокоить... пока она еще больше себе не навредила. Больше всего Донателло сейчас боялся именно того, что Мона случайно уронит на себя какой-нибудь громоздкий предмет или заденет сложную конструкцию из разномастных стеклянных пробирок с налитыми в них химическими реактивами. Учитывая, как близко она подобралась к его рабочим стеллажам, можно было с большой долей вероятности ожидать подобного исхода.

Послушай... ну же, просто выслушай меня, — гений заставил себя проглотить всю скопившуюся злость и медленно приподнял ладони, держа их где-то на уровне солнечного сплетения, тыльной стороной вверх и параллельно полу — типичный успокаивающий жест, демонстрирующий, что "нападающий" не намерен атаковать или причинять боль. — Не нужно так нервничать. Мне жаль, правда, очень жаль. Я не должен был так кричать... Я просто испугался за твое здоровье. У тебя в крови скопилось очень много дряни, и потребление алкоголя может только усугубить твое состояние. Давай мы просто... подождем, пока весь алкоголь выветрится, и спокойно... поговорим?... — честно говоря, Донателло не особо представлял, как же ему следует разговаривать с пьяной мутанткой. Так уж получилось, что он ни разу в жизни не сталкивался с симптомами алкогольного опьянения, хоть и знал, что в таких случаях вести конструктивные беседы (равно как и орать друг на друга до сипоты) совершенно бессмысленно. Если подумать, Дон даже не злился за Мону за этот дурацкий поступок. На Ниньяру — да, но не на Мону. И он искренне хотел помочь девушке заново обрести утраченное душевное равновесие. То, как плохи были ее дела, он понял еще накануне, когда Мона еще только-только пришла в себя после возвращения домой, но сейчас все стало гораздо хуже. Сейчас разум девушки был подернут едкой, нездоровой пеленой, и она здорово смахивала на сумасшедшую, слепо размахивая хвостом из стороны в сторону и заметно пошатываясь при каждом шаге. Заметив, что она продолжает настойчиво пятиться назад, Донателло не сумел удержаться от тревожного восклицания — точно за спиной ящерки оказался внушительных размеров шкаф. Похоже, столкновение было неминуемо.

Осторожно!... — ну, разумеется, это все-таки произошло. Забыв посмотреть назад, Мона со всего маху вписалась спиной в несчастный стеллаж, отчего тот весь зашатался и опасно накренился вперед. Сердце Дона, кажется, пропустило пару ударов: в какой-то момент ему почудилось, что сейчас вся эта тяжелая металлическая конструкция грохнется прямо на голову мутантки, выбив ей последние остатки головного мозга и, вдобавок, дополнительно изувечив... Но нет, обошлось — шкаф все-таки рухнул, но, к счастью, вовсе не на Мону. От чудовищного грохота зазвенело в ушах; содержимое полок разлетелось по всей лаборатории, а громоздкий стеклянный аквариум, стоявший на одном из нижних ярусов, так и вовсе разбился вдребезги. Под ноги испуганно подпрыгнувших ребят хлынула волна холодной спиртовой жидкости вперемежку с мелкими осколками, а вместе с ней на пол вывалилось что-то большое и склизкое, по форме напоминающее чей-то здоровенный отрубленный хвост.

Вообще-то, это и был чей-то здоровенный отрубленный хвост.

+1

20

Ring the bells, ring them loud
Let them ring here and now
Just reach out and ring the bells of freedom

Мона едва ли не опрокинула стол, неловко налетев на него боком, спешно отступая в глубь тесного, заставленного кучей коробок и еще бог весть чем, помещения. Конечно велика разрушительная сила разгневанной мутантки, но Лиза вовсе не преследовала такой цели, разрушить все здесь к чертям собачьим, и опрокинуть, ну допустим, вот эту стойку с реактивами, прямо на голову горе-утешителю. Химия плескающаяся в колбе напротив Лизы, серьезной опасности не представляла, на счастье мутанта, но она очень кстати его задержит. Хорошо... ну а потом то что? Допустим, она выскочит из лаборатории и рванет к входной двери, ну а дальше? Начнет дергать все замки и орать "выпустите меня"? Конечно бред. Она под землей, в хорошо скрытом от любопытных глаз месте, и ей здесь никто не поможет, даже думать об этом не стоит.
Моне не хотелось бы, чтобы этот тип, давящий через силу щербозубую улыбку ради успокоения гостьи, связал ее и накачал снотворным, дабы барышня не буянила... Нет уж. Одного раза для нее было более чем достаточно.
  Еще несколько секунд свирепо побуравив взглядом прозрачные склянки, преодолевая соблазн легким движением кончика змеиного хвоста отправить "набор юного химика" юноше прямо в лоб, Мона перевела янтарно-желтые, сверкающие молниями, раскосые глазищи на своего пленителя, наградив его прямо таки звериным оскалом, склонив голову на грудь, - Что... тебе... от меня... надо? - Четко и раздельно, ставя длинные, выразительные паузы, сопровождая это аккуратным шагом пятясь назад, видимо отчаянно не желая даже стоять близко к умнику, девушка цепко ухватилась одной рукой за край стола. Алкоголь... Какой уже к лешему алкоголь, в такой ситуации? Может она и слегка пошатывалась, а картинка имела немного размытые очертания, мысли же саламандры были предельно четкими и ясными: здесь никому нельзя доверять. Ни сейчас, ни впредь - вообще никогда! И как она глупо, наивно поверила лисице, одна эта мысль, заставила ящерицу в ярости сжимать кулаки, а ведь ее предупреждали, говорили ей, что здесь ее ждут лукавые речи, дружественно протянутые навстречу руки... О! А так же тут предлагают кофе и абсэнт с самокруткой!
Мона с озлобной миной зыркнула в сторону удрученно и устало молчавшей за спиной Донателло лисицы. Да уж, стоило видеть с каким видом после этого посмотрела бедняге умнику в затылок куноичи, деловито сложив руки на груди и выставив ногу вперед: ты все испортил, Дон. Нет, серьезно. Ниньяра с трудом, но сумела добиться хоть небольшого доверия от этой хвостатой буки, а юный ниндзя пришел и просто... в общем все типично по мужски. Вроде бы хуже уже и быть не может: Мона в истерике шипит из-за угла, Донни с несчастным видом пытается как-то утихомирить и вразумить свою неадекватную подругу. А оказалось, хуже может быть, и еще как!
- Поговорим? Что... - Девушка посмотрела на подростка так, словно бедняга предложил ей нечто непристойное, как минимум, откинув голову назад и отведя руку за спину, прощупывая ладонью свободный проход к отступлению среди стеллажей. - О чем?! Знаешь, мне вообще-то все-равно, сколько вы там бегали и зачем, сам себя пожалей, мне ничья "помощь" не требовалась. - Оскалилась саламандра едва ли не по кошачьи выгнув спину дугой. - Если ты желаешь мне добра - тогда почему не выпустишь? - Она опустила кулак на железную поверхность столешницы, отчего все, что было, в легком творческом беспорядке, разбросано по нему, жалобно звякнуло, подпрыгнув на месте. - Я в порядке! - Рявкнула мутантка. Растрепанная челка мочалкой упала ящерице на перекошенную в ярости мордашку, заслонив весь обзор. Резко взмахнув ладонью, откинув непокорные кудри с глаз, Лиза раздраженно вздернула острые плечи, - И мое здоровье тоже! В полном! Выпусти меня отсюда зеленый, или я за себя не ручаюсь! - Ей захотелось в немом отчаянье запинать всю расставленную вокруг аппаратуру ногами, скинуть монитор с ее фото, мозг разрывался и кипел, чтобы понять, какого черта там делает ее физиономия, на пол. Конечно ей страшно, она черт возьми здесь одна, среди мутантов прекрасно владеющих оружием и они одним только движением руки в состоянии сложить истеричную гостью пополам и зашвырнуть ее обратно в свой темный угол под лестницей. Они могут, и сделают это... Не сейчас, так через минуту! Еще один шажок в неизвестность, рассвирепевшая от собственного отчаяния девушка даже не подумала обернуться назад, так что ничего удивительного, что она со всего маху врезалась затылком в стеклянный шкаф под тревожный вопль черепашки и короткое "ох" лисицы рядом с ним.
С испуганным писком округлив глаза, Мона в нарастающей панике смотрела на то, как шкаф, уставленный книжками, банками, и еще бог весть чем, с натужным скрипом неумолимо крениться прямо на нее, и все, до чего она додумалась на данный момент, это просто закрыть ладонями глаза, чтобы не видеть, как ее расплющит в ровненький салатовый блин под этой бандурой. А когда это подпирающее потолок квадратное чудовище с душераздирающим грохотом таки рухнуло, мутантка осторожно раздвинула пальцы в стороны, опустив взгляд вниз, совершенно оглушенная и растерянная... Растерзанный стеллаж вправду выглядит поверженным у ног Моны злобным чудовищем, с разверзнутой пастью - огромная дыра с осколками битого стекла наружу, сквозь которых струилась жидкость... Мона даже не сразу заметила странный предмет прямо у себя под ногами, а когда обратила на это внимание... В общем наступив на это "что-то", поленом валяющееся посреди узкого коридора перед нею, девушка плавно взмахнув руками, вскрикнув... поскользнулась на проспиртованном, несколько побледневшем после долгого лежания в растворе, обрубке собственного хвоста, но упасть не успела. Широкие, шершавые ладони крепко схватили саламандру ниже плеч, не позволив незадачливой скандалистке шлепнутся пятой точкой в растекшуюся по полу лужу, так что Мона лишь слепо засучила ногами на пару мгновений, прежде чем встать твердо и прямо и развернуться к своему спасителю лицом.
Нет, она не сразу попыталась вырваться из крепкой, удерживающей ее на месте хватки.
Разглядев загадочный предмет покрытый пленкой слизи, до саламандры очень медленно дошло то, где она могла видеть это прежде... Заторможено обернувшись к своему хвосту, бодро раскачивающемуся у нее за спиной, Мона подняла глаза на мутанта прямо перед собой... А затем в абсолютной тишине с силой врезала кулаком подростку прямо в нос, и пока тот приходил в себя, схватившись руками за поцарапанную острыми когтями ящерицы переносицу, девушка ужом проскользнула у него под локтем и оттолкнув по пути тревожно шагнувшую к ней навстречу Ниньяру, миниатюрным торнадо запыхавшись вылетела в гостиную, одним прыжком добежала до подсобки под лестницей определенной под ее тюремную камеру, захлопнулаза собой дверь, закрывшись на все засовы, вывалив у входа в кучу книги и опрокинув комод - лишь бы ее не достали, лишь бы никто не вошел....
И трясясь в приступе банального ужаса, забралась с ногами на кровать, обхватив дрожащие колени руками в плотное кольцо...
Она была права.
Права...
Ей нельзя здесь оставаться, она должна найти способ сбежать из этого места, от этой чокнутой компании... От этой черепахи коллекционирующей ее фото и ее... хвосты! Это был ее хвост! ЕЕ! Что с нею здесь раньше делали?! Что тут происходило?!
Слезы сами собой стекали по щеками дрожали крупными каплями на подбородке, убегая по шее, задерживаясь в ямочках ключиц. Она ничего не помнила. Абсолютно... Кто ей скажет правду?! Да и была ли она вообще.... правда.
Как же страшно...
Мона закусив губу зарылась лицом в колени, накрыв вздрагивающими ладонями голову, запустив ноющие от безжалостного столкновения с физиономией Донателло пальцы глубоко в взъерошенную шевелюру.
Где ее выход?
Что теперь делать...

When your world's crashing down like you've lost every round
                              Stand your ground
                     And ring the bells of freedom

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Каждый имеет право на свое хмурое утро.