Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Про Большую Черепаху и... саламандру


[С2] Про Большую Черепаху и... саламандру

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

http://sd.uploads.ru/t/n6SB4.jpg

Время и место: вечер-ночь с 7 на 8 мая, гараж черепашек, ну а потом безлюдные(почти безлюдные) городские улочки 
Участники: Raphael, Mona Lisa
Краткий анонс:
Просто перепутал...
Рафаэль собирается в поездку по ночному городу, на своем любимом байке, и уже готов вот-вот покинуть родное гнездо, как в гараж заходит любопытная Мона. Очевидно что "начинающий байкер" ожидал  попутчика, но вовсе не такого. Пускай совершенно случайно, по невнимательности одного и наивности другой, но эти двое оказываются вдали от черепашьего убежища, и вынуждены как-то мириться с обществом друг-друга.

+2

2

One summer at the festival
Holding on real tight
On the back of a Harley
He took me for a ride in the sky (с)

Однажды летом на фестивале,
Крепко вжавшись
В заднее сиденье Харлея,
Я поехала с ним на прогулку в небо


Плотно закрытая дверь в гараж почти поглощает звуки музыки, которые наполнили все подсобное помещение. Донателло изгнан со своего рабочего места, как демон – хотя Раф был более настойчивей чем священник, нет, он не читал над брата молитвы и не окроплял его святой водой – просто взял за шкварник и выкинул, пригрозив разбить все линзы для микроскопа, если гений сунется в течение ночи за запертую дверь.
Рафаэль счастлив – у него сегодня удачный вечер, он вооружился средством для полировки и мягкой микрофибровой тряпицей (нет, холощеная не подходит, глупая твоя башка). У него есть записи группы Redbone и еще пара разнокалиберных подборок, упаковка с содовой, половина пиццы и здоровенный кусок арматуры, на случай если кто-нибудь помешает личной, трепетно созданной Вальхалле.
Мутант двигается в такт музыки, иногда подпевая в баллончик полировки, используя его на манер микрофона и кружиться вокруг черного байка – его личной прелести. Тот сверкает чистыми деталями в электрическом свете ламп, и не производит впечатление грязного агрегата, но Раф все равно аккуратно и бережно начинает наносить слой аэрозоля, который втирает тряпочкой.
Примерно через час, он слишком неаккуратно разворачивается, и чуть не зарабатывает сердечный приступ, когда банка с содовой рушиться на пол, и обливает грязевики сладкой, пенящейся жидкостью. Мутант в истерики чуть не орет – сестра, пять кубиков адреналина, мы его теряем – начинает отмывать колеса и метал от газировки, бубня проклятия тем, кто изобрел такие скользкие баночки под жидкость.
К двенадцати ночи байк готов к прогулке, и Раф надеется, что все кто был в логове уже тихо-мирно разбрелись по своим кроватям, наплевав на музыку. Именно она должна послужить вуалью для того чтобы беспрепятственно выскользнуть из дома на ночные, пустынные улицы.
Мутант с наслаждением проводит ладонью по кожаному сидению, предвкушая поездку – он никуда не торопиться, он растягивает наслаждение. Отрешиться от всех проблем и напастей выпавших на долю семьи, но если он встретит Лео, который за час до полуночи выскользнул из логова, то не откажет себе в удовольствие погонять того по городу. Благо тот его все равно не узнает…
Защитного цвета (и биг сайз размера) штаны, на которые нашиты коленные щитки, кожаная потасканная куртка и модернизированные берцы – он сам не узнал бы себя. Довольная ухмылка разливается по морде подростка, он крепче завязывает узел банданы и берет под мышку черный шлем. Если бы кто-нибудь был рядом он, наверное, восхитился этим образом одинокого, беспечного мотоциклиста – по крайней мере он хочет казаться таким.
Да что вы знаете о минутах такого короткого счастья? А если и знаете, то не станете осуждать минуты гордости за самого себя, и небольшой толики самолюбования, которая сейчас переполняла Рафаэля. Он почти жалеет, что не предложил Ниньяре составить ему компанию для рейда – наверное, она оценила бы его крутизну по самой высокой шкале.
Рафаэль выводит мотоцикл на передвижную платформу, которая должна подняться на самый верх, в один из старых, заброшенных гаражей, и дать ему ход на свободу. Модернизированный лифт, так же как и панцеробус еще не совсем готовы, но вес одной черепахи и одного (восхитительного) байка он уж точно выдержит – Раф как раз устанавливает на поверхность мотоцикл, когда в одном из зеркал мелькает длинная шевелюра волос каштанового цвета – он ухмыляется. За гремевшей музыкой, понятное дело, не услышать, как скрипит тяжелая дверь гаража, да и легкие шаги куноичи тоже просто так не заметишь. Тем не менее, Рафаэль более чем доволен, он слегка поворачивает голову, видя только ее тень с длинным хвостом, и бросает через голову запасной шлем, который для полного комплекта хотел повесить на держатель, чтобы хоть тот составил ему компанию.
- Прокатишься со мной? – он нарочно придает голосу небрежную, почти скучающую интонацию, а в душе же просто танцует от всей сложившейся ситуации. И, как на счастье, в этот самый момент из проигрывателя начинают звучать первые аккорды Going to the Run – и хотя Раф не может похвастаться внешностью кинозвезды и королевской улыбкой, но он тоже ощущает себя немного Эдом*. – Только не болтай об этом своей впечатлительной подружке, - естественно он имеет в виду Мону Лизу, и поэтому теперь  его голосе звучит с толика опасности, мол, иначе тебе не поздоровиться, детка. Мона может сболтнуть все Дону, а тот начнет зудеть о технике безопасности и том, что Рафаэля могут засечь полицейские, а на байке нет номеров и бла-бла-бла, все что угодно, только бы обломать кайф, - ну ты идешь?
Он бы мог обернуться и протянуть ей руку, но крутые герои так не делают. Мутант плотно надевает шлем, и чувствует, как она ступает на панель лифта, и облокачивается на мотоцикл.

Going to the run, run Angel
Going to the run, run Angel
Well, heaven and hell came together that night (с)

Припев несется из динамиков, и они действительно взмывают ввысь, в этот город в эту чудесную ночь. Ворота гаража заранее открыты, и Раф садиться на своего железного коня и хлопком по своему поясу, показывает лисе, чтобы она обхватила его за талию, если не хочет свалить и кубарем укатиться по дороге.
Байк ревет турбиной, и срывается с места – он чувствует как его спутница буквально прижимается к нему всем телом, и улыбается, сильнее налегая на руль и почти сливаясь с машиной. У подростка не было так уж много времени чтобы освоить вождение двухколесным транспортом, но как оказалось теории, пассивной практики и знаний вполне хватило чтобы не бояться рулить по улицам города. В конце концов он готов принять это за свой талант, не все же Дону или Лео быть во всем самыми рукастыми и головастыми, вот он – Рафаэль, тоже может показать свои умения. И пусть байк чуть неровно едет по дороге, иногда пересекая двойную сплошную полосу, это все от того, что Рафаэль слишком впечатлен этой первой поездкой по настоящему городу.
Заезды в коллекторы конечно увлекательны и непредсказуемы – кто знает, где может организоваться очередная лужа, но это все не сравниться с настоящими дорогами, светофорами и редкими прохожими.
Он тормозит на красный свет, а рядом останавливается спортивная машина – водители смотрят друг на друга буквально пару секунд, а потом синхронно кивают в знак приветствия и разъезжаются в разные стороны. И если тот парень в авто вполне доволен жизнью, и  вскоре забудет о случайном мотоциклисте на перекрестке, то Рафаэль не может поверить – его приняли за человека, и признали как равного.
Не то чтобы он не считал себя полноценной социальной личность, но… это было так круто.
Его лапа ложиться на правую ладошку Ниньяры, и он прижимает ее к своему торсу, давая знак, что сейчас будет поворачивать именно в правую сторону – резкий крен, его берцы едва не касаются автодорожного покрытия и байк выворачивает на трассу что идет вдоль побережья далеко вверх к дороге на Массачусетс. Он знает, что где-то там по пути должна находиться смотровая площадка с шикарным видом на Гудзонский залив, и именно это место он обозначает конечно точкой путешествия «туда».
Мотоцикл тормозит на площадке, и легким откидным движением ставиться на подножку – Рафаэль ждет, пока слезет его напарница, любовно поглаживая пальцами руль. Наконец и он соскальзывает с сидения, и идет вперед к ограждающему забору, на ходу снимая шлем – здесь не очень светло, единственный фонарь отдает концы, бесконечно мигая и грозя вот-вот выплюнуть перегоревшую лампочку. Мимо площадки проносятся большегрузы и редкие легковушки, все они направлены либо в город, либо из него, и желания остановиться, чтобы полюбоваться видом не у кого не возникает – тем лучше для них.
- Что ж, похоже, Нью-Йорк красив не только с крыш домов, - он говорит с некоторым сарказмом, хотя открывшийся вид на залив и залитый огнями город на самом деле хорош, но Рафаэль все еще в образе крутого мотоциклиста, хотя вся спесь мгновенно слетает с него, стоит ему наконец повернуться в сторону своей спутницы. Морда мутанта вытягивается, словно он увидел Стокмана в неглиже. Длинные кудрявые локоны, да… но не те. Хвост тоже присувует, но он тоже не тот – Раф обличительно указывает на девушку пальцем и почти заикается, - к-к-какого @#%^ ты тут забыла?
Сказать что он в шоке, значит просто забить на эту проблему, не представляя ее масштаба, но в самом деле он же был уверен что все это время находился в обществе Ниньяры. Тогда каким макаром перед ним стоит Мона Лиза?   

* намек на текст песни, что играла в тот момент. Оригинал - Без сомнений, Эд всегда был рядом. У Эда внешность кинозвезды, У Эда королевская улыбка.

Golden Earring – Going To The Run

+3

3

I always know where you are,
You never know where I am,
You've got me sneaking around
Like the invisible man.
You'll never know where I've gone,
You've gone and done it again,
You've got me sneaking around
Like the invisible man.
Going once, going twice,
Fuck this I'm gone!

You've been looking for days now,
Oh but I'm not around,
I've been finding new ways how
To see that I'm never found...

Кто бы знал, что получится так нелепо, глупо... так смешно?
Мона задумчиво уставилась на спрятанную долгое время в ящике, под своей просевшей кроватью гору белья... господи, сколько барахла, и это все заслуга Ниньяры. Лиса с удовольствием набила все свои сумки новыми шмотками, что они с Лизой умудрились "раздобыть", перемерив всё и вся, оставшись страшно довольной. А вот что делать саламандре с этой кучей ненужного барахла? Взгляд мутантки скользит ниже, на себя, на собственную оголенную, блестящую чешую, и снова возвращается к деревянному ящику, в котором парой аккуратных стопок разложено все "богатство". Ну что за глупость... Ящерица наклонилась ниже, наугад потянув за одну из торчащих в стороны разноцветных лямочек... вытянув на свет довольно... откровенный наряд - с вытянувшимся лицом Мона расправила за лямки перед собой короткий топ-корсет яркого, ядовито-розового цвета, с черными рюшами, глубоким вырезом на груди и белыми лентами затягивающими талию до такой степени, что она должна быть как минимум - осиной. Это до какого состояния надо дойти...чтобы заказать себе... такое? - Это наверное Ниньяры. Для ее "томного вечера в компании Рафаэля", - Нервозно пробубнила себе под нос мутантка, довольно осторожно, словно эта вещица вот-вот рассыпется в ее руках, аккуратно приложила ее на себя. И состроив донельзя унылую физиономию, тяжело вздохнула, - Ммм... нет... это же мой размер. Ужас какой, - О чем она вообще думала, выбирая себе эту страсть?! На взгляд бывшей студентки, подобное даже в комоде то своем держать уже стыдно, не то что носить. С красной мордашкой шлепнув плетеный корсет в разворошенную, вздыбленную постель, мутантка снова "нырнула" в стопку новенького белья, с яростью раскидывая по сторонам совершенно бесполезные вещи, которые могли бы прекрасно подойти сексапильной и вызывающе красивой лисице, но никак не Моне. Красные трусики? Вы издеваетесь? А это что... Прозрачная майка на одно плечо... Слишком вульгарно, а это слишком открыто и привлекает к себе внимание, лучше и впрямь ходить эм, как есть, вот это и вовсе очень, чересчур яркое, а это вообще не понятно зачем и неизвестно как одевать - то ли наизнанку, то ли нет... или может вообще перевернуть нужно? После долгого, придирчивого копошения в измятых шмотках, Моне все же удалось найти то, что оказалось бы подходящим для нее - а то совсем было бы обидно тех выкинутых денег... чужих денег... Девушка недовольно поморщилась, примеряя на себя короткие шорты и разглаживая их махристые края - эта покупка останется не самым приятным воспоминанием, и она уж точно больше так никогда не потупит в своей жизни. Но что было - то было.
Теперь у нее на руках кипа неношенного белья и счастливая подруга сутками любующаяся на себя в зеркало. Ладно, хоть кто-то из них так счастлив последствиями той не слишком красивой выходки. С шумом задвинув ногой короб с "отбракованными" вещами обратно под свое лежбище и небрежно положив шорты поверх нескольких на "годиться" топов, маек и пастельно-желтых бриджей, Мона широким шагом вышла из своей каморки... лишь затем, чтобы вернуться обратно, хищно пощелкивая ножницами и зажав в зубах иголку - давно мы не занимались шитьем!
Не так долго времени понадобилось, чтобы сделать все штаны годными к ношению для мутанта с толстым, длинным хвостом, и вполне удовлетворенная результатом Мона, не удержалась, но влезла в джинсу растрепанных шортов, с по-хулигански "поношенными", стертыми участками вдоль шва. - Не плохо, - тихо хмыкнула она, привстав на носочки и прогнув спину, чтобы оглянуться назад, и оценить свои "формы" обтянутые джинсовой тканью, с большими, накладными карманами. Как хорошо, что еще не все пестро-цветастое, в бантиках и блестках, хотя и Мона не смогла удержаться от кокетливой, чисто девчачьей детальки в виде фигурной заплатки спереди, из мягкого клеенчатого полотна. - " Неплохо бы зеркало." - В ее закутке эта деталь женского будуара отсутствовала, следовательно, стоит поискать его, например в "банном" отсеке. - " Это тебе не приличная примерочная в бутике", - С усмешкой нахмурилась Лиза, сложив руки на груди и глядя на свое чуть размытое отражение... где-то по пояс. Ох ладно, да бросьте - неужели ей придется вставать на табуретку, чтобы просто повертеться перед зеркалом? Должен же быть другой способ.
Со стороны дверей в гараж доносится слабо различимая музыка. Это тут она "слабо различимая", а если подойти чуть ближе, становится прекрасно видно, как подпрыгивают железные створки от гремящих изнутри мощных басов. Того и гляди, откроешь - так снесет звуковой волной спиной прямо в холодильник! Странно... Что-то она не замечала за гением, чтобы он работал со столь оглушительным музыкальным сопровождением. Это на него не похоже...
Забыв о поиске приличного зеркала, мутантка на цыпочках подошла ко входу в "пещеру Али Бабы", зацепив створку острыми коготками и потянув ее на себя... Быстро зашла и закрыла за собой дверь, не пуская звук дальше захламленного гаражного помещения, в тихое убежище юных мутантов. Один только взгляд на широкий панцирь, огненно-красные ленты банданы, перекинутые назад, неаккуратно заправленные под ворот потертой кожанки, плотно обхватывающей мускулистые плечи, и Моне становится ясно - перед нею точно не Дон.
Раф. Причем счастливый, прямо как Лиса с обновками - в слабом отражении отполированного до ослепительного блеска нового, свежевыкрашенного мотоцикла, отсюда саламандре видна его не менее сияющая широкая физиономия. Как же мало для счастья надо этой парочке - всего лишь обновка. Хотя можно по достоинству оценить тяжелое, рычащее, двухколесное чудище, которое силач чуть ли не обнимает - превосходный байк, который может дать фору любому новенькому, сошедшему с конвеера в своей навороченности, невообразимой крутости и... полировке. Рядом возвышается громадина не до конца собранного "Шеллрайзера". Девушка на минутку притормозила, молча поражаясь "игрушкам" Дона, преодолевая в себе желание подойти ближе и рассмотреть более подробно - ведь вряд ли Рафаэлю понравится, что кто-то нарушил его гордое одиночество. Следует потихоньку удалиться восвояси...
- Прокатишься со мной? – Мона вздрогнула, мигом развернувшись к мутанту и продемонстрировав довольно хорошую реакцию, ловко перехватив брошенный ей через плечо шлем двумя руками. Что? Широко распахнутые, медовые глаза потрясенно уставились в панцирь "ездока". Еще раз... что-что? Раф приглашает ее на прогулку? Кажется у статуи Свободы только что отвалилась воздетая к небесам рука. – Только не болтай об этом своей впечатлительной подружке, - Мутантка скептически выгнула бровь, осторожно приближаясь к платформе, и не слишком уверенно ступая на нее. Ниньяра конечно девушка правда, впечатлительная, но прозвучало это из уст саеносца как-то... не правильно что ли. Вообще, с чего вдруг такая щедрость? Рафаэль никогда раньше не предпринимал попыток даже просто поболтать с Моной, кроме того короткого разговора на выжженном складе, ограничившегося парочкой ехидных фраз. А тут предложил аж прокатиться по вечернему Нью Йорку. Что-то здесь точно не так, ну да ладно... Почему бы и не проветриться? Лиза молча, послушно напяливает шлем и одергивает свою ветровку, которую одела еще прежде, чем вышла из своего закоулка в поисках зеркала.
Ладно здоровяк, если ты так хочешь - то давай прокатимся.
Мона все так же без лишних слов усаживается позади черепахи, крепко обхватив руками его закованный в тяжелые платины торс, царапнув когтями простеганную кожу его косухи. Любопытно, что скажут прохожие, увидев ее длинный. зеленый хвост? Мутантка прижала его к собственному колену, плотно захлестнув самый кончик на зеленой лодыжке - сойдет. Не очень удобно, зато незаметно. Железный "зверь" неистово ревет под ними, когда черепаха газует с места, с визгом чиркнув по асфальту колесами, оставляя после себя явственно пропечатавшийся черный след и "аромат" жженой резины...
-----
Они останавливаются на краю дороги...
Гордый собой мутант явно не может налюбоваться своей новой игрушкой, испробовав крутые виражи и местами словно забывая о том, что на самом деле он тут совсем не один. В принципе Мону это не испугало - во времена своей простой жизни, домутационной жизни, девушка вместе со своими родителями участвовала в различнх благотворительных мероприятиях, и как пример, жертвуя энную сумму в клуб "байкеров-священнолужителей" ведущих свою паству по всей Америке исколесив континент сверху и до низу. И профессионализму этих старичков мог бы позавидовать любой юный мотоциклист-экстримал. И кое чему научили даже Мону. Умницу-паиньку, которая изо всех сил старалась спрыгнуть с сидения, пока ее не переубедили строгие родители.
Но как бы то не было, езда на байке не входила у Лизы в привычку... Положив шлем обратно на сидение, мутантка несколько раз шумно вздохнула, приводя дыхание в порядок и откинув спутанные, каштановые пряди с глаз взглянула на отражающую отблеск фонарей и проносящихся мимо машин воду.
Несомненно - вид прекрасный отсюда.
- к-к-какого @#%^ ты тут забыла?
Еще сюрприз... Мона обернулась к мутанту в легком недоумении - ну что не так? Дрожащий палец тычет в ее сторону, желтые глаза похожи на два лимона едва не выпрыгнувших из орбит, а рот в ужасе распахнут, словно перед ним из под земли вырос призрак, а не стояла простая девушка, которую он только недавно пригласил покататься. На несколько долгих минут между подростками повисает гнетущая тишина. Рафаэль все так же ошарашенно разглядывает Мону, а Лиза, в свою очередь, задумчиво склонив голову на бок смотрит на черепаху, сложив руки на груди и покачивая длинным хвостом. - Ты же... сам меня пригласил, помнишь? - Неловко, одним уголком улыбается ящерица, чуть пожав плечами. Еще несколько секунд немого каламбура, и до Моны наконец доходит, в чем кроется истинная причина шока черепашки, - А... - Она покосилась на байк, -... значит это приглашение предназначалось не мне. Понятно. - Невозмутимо кивнула мутантка, изо вех сил пряча ехидную ухмылку. Этож надо так перепутать. Ее и Ниньяру... - Классный байк. - Еще раз, уже более спокойно улыбнулась мутантка, снимая с себя куртку, встряхнув ее от пыли, после чего снова надела, оправив ворот повыше и сунув руки в карманы. - Не трясись ты так, не скажет никому "эта впечатлительная подружка". Ну, бывай. - Хмыкнула ящерица, небрежным жестом махнув ладонью - гуляй мальчик, и развернулась на пятках, направившись на спуск, вниз, до ближайшего канализационного люка,  там посмотрим...
Вот ведь... Веселенькая поездочка... С ожидаемой развязкой.

Отредактировано Mona Lisa (2014-09-10 17:13:31)

+4

4

I wanna be free from this ball and chain and
Be free from this life of pain and
be free from this ball and chain
I wanna be free from you (с)


Больше всего Рафаэль сейчас напоминал картину Эдварда Мунка «Крик».
Меньше всего у него находились разумные и приятные слова, которые могли бы развеять данную ситуацию.
Мона Лиза просто не могла тут находиться, и уж точно это не она ехала позади него, держась за пояс и иногда прижимаясь всем телом на особо резких поворотах. Сознание услужливо нарисовала ему внезапно огромную фигуру Донателло, который игриво подкидывал в руках ключ на 32, и совсем недобро улыбался.
Но ведь она сама села…
Пытался оправдаться крошка Раф, дрожа всем телом и пряча голову в панцирь. Но молчаливый жнец не слушал его, замахиваясь грозным оружием и опуская того… нет, не на голову неудачливого братца…
Кажется, Мона что-то говорила, но мутант услышал только скрежет металла, которого переехал каток. В воображении его прекрасный байк, его сокровище, разлетелся на тысячи кусочков под сокрушающими ударами авторства Дона, кажется тот еще и бормотал что-то типа «Я тебя породил – я тебя и убью».
Вообще, весь ужас, отразившийся на морде Рафаэля был понятен… ну может не Моне, но ему уж точно. Саеносцу очень уж не хотелось проверять тут степень ревности, на которую способен его брат (о лисе, почему то даже не думалось), но все уже было очень и очень плохо. Предположим, самого мутанта можно понять – он настолько увлекся своим образом и новой игрушкой, что пригласил бы на прогулку и Лизарда, приняв его за Ниньяру. Вся его голова тогда была забита только тем, насколько круто он выглядит со стороны, и какое впечатление производит на вошедшую персону. Которая к слову могла бы и голос что ли подать, а не быть послушной овечкой. Но нет же предпочла сесть на мотоцикл, и раскрыть себя только сейчас – по спине прошел холодок, закончившийся тупой головной болью, которая на секунду, словно прожектор осветила все сознание черепахи. Впрочем, для него не было привычным настолько долго находиться в полуистеричным настроении, проблема существовала, проблем вела за собой последствия, и надо было ее решать. Но, прежде чем Раф смог сказать что-т вменяемое и цензурное, Мона с обиженной мордочкой махнула на него лапкой и направилась к магистрали, по которой как раз пронесся караван тяжелогрузов.
Вот так просто?
Он просто развел руки в стороны, она просто сваливает?
- Отлично, - выплюнул он в спину саламандры и отряхнул ладони от несуществующей пыли, словно вместе с ней разлетались все ее проблемы, - можешь валить, - привычный злой тон, который он включает исключительно в «разговорах» с Моной Лизой. Можно сказать это была ее личная привилегия. Рафаэль отворачивается обратно к прекрасному виду на залив и выдыхает – злость медленно просеивается сквозь пальцы, исчезая и наконец давая волю разуму. Если она уйдет, что может случиться? До ближайшего входа в канализацию нужно пересечь добрых пять километров по ночной магистрали, а эта девица славиться потрясающей способностью влипать в неприятные ситуации. Раф медленно поворачивает голову в бок, напряженно хмурясь. Они уже несколько раз чуть не угробили всю семью во имя строптивой мутантки, а в последний раз Рафаэль едва не оставил Лизарду на память свой глаз. И после этого, в разговоре с Доном он действительно обещал быть терпимее к подружке брата. А сейчас собирается отпустить ту в одиночку добираться до дома. И даже если она совершит это путешествие самостоятельно, то наверняка расскажет все умнику. Или лисе, не смотря на все слова и увещевания – девицам нет веры, они готовы трепаться часами сидя на кухне и уничтожая все пищевые запасы в холодильнике. Но вернемся к нашим рассуждениям – он уже развернулся на полкорпуса, и видел как Мона почти спустилась к дороге. Цепочка была проста, и не требовала особой логики – Дон узнает-Дон бесится-Дон отбирает байк.
Он отнимет мою прелесть!
Рафаэль на бис косплеет «Крик» и срываясь с места, быстрым шагом нагоняет беглянку.
- Стой! – приказной тон, он почти рядом и протягивает лапу, чтобы схватить девчонку за руку выше локтя, но та словно почувствовав опасность, выскальзывает из хвата куда-то в бок, -  я отвезу тебя домой, - он ловит взгляд ее желтых глаза, широко открытых, совсем наивных. В отличие от холодного взгляда лисы, в глазах Моны можно прочитать все ее эмоции. Раздражение, разочарование, обида – вполне понятная и здоровая реакция, на то что тебя спутали с другой. Саламандара огрызается, но все это поведение может пройти в отношении Дона, но никак не с его страшим братом, - не будь дурой, одной идти опасно!
Рафаэль оставляет попытки схватить девчонку за руку, и останавливается скрестив лапы на груди – они слишком близко подошли к трассе, мимо с ревом проноситься джип, и мутант едва успевает чтобы ладонью прикрыть морду от водителей. Впрочем, те просто сигналят двоим на обочине, видимо приняв тех за романтичную парочку, которая в кои века выбралась на свет божий и успела поцапаться.
Запас джентльменского терпения и манер иссякает на глазах, и наконец, достигнув своего предела, Раф делает то, что более характерно его натуре. По сути мутант никогда не интересовался какие отношения между Доном и Моной, в плане кто из них там альфа, кто омега, и как они вообще решают свои мелкие проблемы. Всю свою осознанную жизнь саеносец не терпел над собой какого-то контроля или непослушания. И уж если оно исходит от представительницы женского пола, то ту все проблемы решаются единственным способом – демонстрацией силы.
Он одним сильным уверенным движением обхватывает Мону за талию, когда та так неосмотрительно поворачивается боком, видимо чтобы продолжить свой путь дальше, и притягивает к себе. Их «объятие» длиться микрон секунды, лишь для того, чтобы мутант понял для себя сколько силы надо применить на этот раз,  и вывод был – немного, если объект не собирается бузить и вырываться.
Мелькнули в воздухе ноги и хвост, когда мутант одним единственным движением просто забросил непокорную девицу себе на плечо, придерживая ее одной ладонью за тонкую талию, что бы Мона не шандарахнулась лбом о твердый панцирь, а второй блокируя ее ноги и длинный хвост.
Очередной гудок от проезжающий машины и одобрительный мужской крик – черт возьми в этом городе никому вообще нет дела о жизни другого? А вдруг он маньяк и насильник, и только что пленил невинное создание? Которое впрочем, крутиться и вертеться у него на плечо, словно заимела шило в одном месте – Рафаэль фыркнул, и немного поправив свою ношу, отправился назад к мотоциклу.
- Может это и моя ошибка, - он сильнее прижал к гриди ноги Моны, не желая, чтобы та в порыве нежных чувств лягнула его, - но ты о чем думала, когда соглашалась? – очень интересный вопрос, особенное, если учесть, что единственное доброе слово Раф сказала саламандре, пожалуй в их первый вечер знакомства. И было оно «привет». Настолько наивная? Или настолько глупая, - черт тебя дери, перестань крутиться!
Он почти добрался до байка, который уже не казался таким прекрасным и совершенным – придется пройтись полировкой еще раз, может это его успокоит. Но сначала, надо вернуться в логово вместе с Моной, сдать ее на руки подружки или Дона, и повесить на шее колокольчик. Что бы в следующий раз Рафаэль точно знал, кто крадется у него за спиной и соглашается прокатиться на мотоцикле.
- Это так утомительно, - стонет мутант, и почти на вытянутых лапах снимает с плеча саламандру, некоторое время держа ее в воздухе, словно маленького ребенка, и разглядывая, - с тобой столько проблем! – он ставит ее на землю, рядом с байком, и перегораживает отступные пути, если та вновь вздумает уйти в пеший поход, - учти, если ты не сядешь самостоятельно, я просто перекину тебя через сидение и довезу в такой позе. Будешь глотать пыль всю дорогу!
Он сурово смотрит на нее, всем своим видом показывая, что не является мягкотелым Донателло, который сначала прочитает лекцию, приведет доводы, а потом попытается что-то предпринять. Нет уж, с девицами подобного типа надо действовать быстро и решительно, поболтать можно и потом. Хотя Рафу и сейчас есть, что сказать, он делает полшага вперед – но, и этого достаточно, чтобы прижать девчонку вплотную к байку, и нависнуть над ней грозной скалой.
- Для меня важно только спокойствие брата, и если для этого нужно опекать тебя – так тому и быть, - она просто не знает – ему приходиться повторять это про себя как мантру, чтобы не потерять боевой настрой – она просто не видела его, не видела сломанного, раздавленного Донателло, который каждую минуту своего существования пытался найти следы пропавшей саламандры. И если уж теперь, по истечению времени, и километру истраченных впустую нервов, судьба подкинула Рафаэлю подобный мерзкий сюрприз, то он костьми ляжет, но не допустит подобного повторного стресса для умника.
Поэтому он не допустит чтобы Мона дефилировала со своим длинным хвостом по магистрали, и если искать уж совсем крайние меры, то в багажнике байка лежит крепкая веревка, и он ее воспользуется, только дайте повод. Саеносец выглядит непоколебимым в своем желании доставить девчонку домой - накрылась его приятная и быстрая поездка медным тазом, а впереди еще могут последовать объяснения и оправдания.

+3

5

Что же, Лиза спокойно смирилась с тем, что эта поездка оказалась вновь случайной причиной ее смешной наивности. Ох, Мона, пора бы уже снять эти красивые, розовые очки с глаз долой и наконец видеть мир таким, какой он есть. В том числе и эту большую, грубую, крикливую тортиллу. Она же точно чувствовала, что здесь что-то не то... Ладно, что уж, облажалась что села, облажалась что понадеялась на то, что этот старый ворчун не такой уж старый, да и не такой уж ворчун. Ведь Ниньяра что-то там говорила о "глубоком добром сердце", искренности и прочая... Оказавшись один на один с Рафаэлем, Лиз просто, любопытства ради, попыталась еще разочек разглядеть в угрюмой черепахе эти прекрасные качества, но... Натолкнулась на очередную грубость и хамство. Лисицу коробило подобное обращение к себе, а мутантке все равно - очередная мелкая стычка между ними не научит девушку ничему новому и они разойдутся, каждый по своим делам, через минуту позабыв, что даже разговаривали друг с другом. По крайней мере, так было с Моной. Этот парень являлся отнюдь не самым хорошим собеседником юной саламандры. Колебался примерно на средней отметке между приятелем и неприятелем, где стрелка стабильно держалась на одной отметке, а рядом с этим "прибором" висел молоточек в подписью "разбить при вынужденной необходимости" . Получив некоторые... убеждения со стороны зеленой четверки и осознав, что они вовсе ей не враги, она не имела бы ничего против, чтобы спокойно, вот как сейчас, прокатиться с кем-то из этой компании мутантов, прогуляться, посидеть, поболтать, кем-то кроме Ниньяры, или Донателло. Но похоже, этим "кем-то" ни коим образом не мог быть Рафаэль. Вопрос "почему?", так и вертелся на языке, но мутантка тут же находила к нему ответ самостоятельно - потому что она причина всех зол. Потому что из-за нее пострадали братья Рафаэля, его девушка... его семья... он сам. Очевидно же, что он не мог ей этого простить, и не собирался.
- Стой! – Грудной бас на секунду испугал задумавшуюся ящерицу и Мона Лиза аж подпрыгнула на месте, шарахнувшись в тень и очень кстати тем самым не позволив широкой лапище подростка перехватить ее за локоть. Притормозив, саламандра сердито нахмурила лоб, отведя руку согнутую в локте в сторону подальше, будто играла с мутантом в "ну-ка отними!". - Да отстань ты от меня. - Девушка обошла застывшего на середине узкого тротуара парня кругом, - не будь дурой, одной идти опасно!
- Мне не пять лет. Справлюсь и без охраны, благодарю покорно. - В ответ закатывает глаза мутантка, осторожно пытаясь пройти мимо набычившегося юноши и при этом остаться, кхм, целой. Ну прямо бульдозер на старте. - Извини, что нарушила твой покой и счастливо оставаться... - Она отвлеклась всего на несколько секунд, чтобы проводить раздраженным взглядом пронесшийся мимо автомобиль, едва не обдавший парочку водой из луж под колесами, еще и нахально разгудевшийся. Кошмарное настроение ящерицы располагало к тому, чтобы крикнуть что-нибудь... обидное вслед наглому водителю, но разумеется, Мона молчала. Да ей и в следующее мгновение было уже не до этого... Хмурая зеленая мордашка в обрамлении красно-каштановых кудрей мигом побледнела и вытянулась, когда загребущая рука ухватила ее за талию. Что за...
Ей только и оставалось, что ошарашено вскинуть обе ладошки вверх в паническом жесте, да тупо впериться взглядом в широкие, темные пластины на груди черепахи, щедро исписанные трещинами, сколами, то тут, то там, виднелись ямки с неровными краями... Мутантке даже показалось, что она разглядела отпечаток-овал ровных дырочек, словно юного ниндзя кто-то, кто-то вроде динозавра, перехватил пополам и что есть силы сжал в своих челюстях, в надежде, что раздавит его карапакс. Но прежде, чем Лиза пришла в себя и от души врезала бы нахалу кулаком в зубы, громко взвизгнувшая девушка оказалась переброшена прямиком на мускулистое плечо Рафаэля.
- ...?! ТЫ СПЯТИЛ?! А НУ ЖИВО ПОСТАВЬ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ! - Мона несколько раз безуспешно дернулась из крепкой хватки полоумной черепахи, изо всех сил упираясь ладонями в ребро его внушительного, крепкого панциря чуть виднеющегося за воротом байкерской кожанки. Не то что бы это тоже было для саламандры в новинку, оказываться в воздухе, вне досягаемости родной-любимой земли. Но когда это делали так нагло и беспардонно... Возмущение бывшей студентки было вполне себе к месту. - Ты что... глухой?! РАФ! ПУСТИ МЕНЯ! - Она треснула кулаком по спине своего пленителя, с характерным стуком опустив его на округлую костяную защиту мутанта. Нет, им правда порой очень везло, что они антропоморфные черепахи, у которых такая мощная, природная броня. - Уйййй... - Прошипела Лиза, жалобно потрясая ушибленной конечностью в воздухе. Черт бы побрал ваши панцири.
- Может это и моя ошибка, но ты о чем думала, когда соглашалась?
- Назови мне... - Она снова кряхтя упирается Рафаэлю в спину. Нет, просто любопытно, как Ниньяра сама то с этим справляется?! -... хоть одну причину... уф... по которой я должна была... отказаться? - Все. Тайм аут. Силы тут явно не равны. Надо же, теперь она наконец смогла оценить то, как на самом деле сдержан Донателло в обращении с бывшей студенткой. Конечно не его брат бугай, но силушки тоже не малой. В итоге все же послушавшись сердитого окрика мутанта, девушка сердито сложила руки на груди, глядя вниз и насупившись. Оказавшись рядом с байком, мутант наконец соизволил... а, нет, не соизволил. Сначала он немного подержал хмуро зыркающую на него двумя желтыми углями из-под влажной челки в подвешенном состоянии прямо перед собой барышню. Весьма бесцеремонно и обидно стоит казать. Как игрушку! Еще раз дрыгнув в воздухе ногами, Мона хмуро, но довольно спокойно уточнила, - Наигрался? А теперь поставь меня, я тебе не кукла, большой мальчик. - Правда стоило только оказаться на земле, как эта зеленая гора мышц едва не прижала ее к слегка запыленному боку мотоцикла вплотную. Да еще и пригрозила, что довезет в связанном виде. Пришлось вжаться спиной в ребро кожаного сиденья и сильно отклониться назад, уж больно впритык над ней нависал владелец красной банданы, пуская с глаз на голову грешницы молнии. - Э! Эй ну хватит! - Когтистая перепончатая ладошка недовольно пихнула саеносца в грудь. Конечно куда действеннее было бы его "осторожненько" отодвинуть ногой, но кто знает что этому "держи-хватай" взбредет в голову тогда? - Пф, а ближе слабо. - С долей ехидства фыркнула саламандра, - Успокойся Рафаэль. И дай мне немножко личного пространства, ладно?- Перекинув ногу за сидение, одним быстрым движением, Мона оказалась по другую сторону творения рук гения черепшки. Так что теперь их с агрессивной черепахой разделял его любимый глянцевый байк.
- Слушай. - Она сложила руки на руле мотоцикла, серьезно глядя в желтые глаза юноши, - Безусловно радует, что ты так любишь брата, но я не его личный хрустальный кубок, который он дал тебе подержать на время. Я не его любимая куколка, которую он на полочке хранит. - Видя, что парень сделал шаг чтобы обойти транспортное средство, Мона предусмотрительно сделала шаг в другую сторону, кружа с мутантом вокруг байка на манер двух бойцов на открытом ринге. - Вообще-то я живая, и у меня есть свои соображения на этот счет! И я никого, никогда не просила мне помогать, или оберегать. Я не напрашивалась к вам. - Мутантка аккуратно подобрала собственный хвост к себе поближе. На всякий случай, - Понимаю, тебя раздражает мое присутствие в вашем доме. Я там чужая. Но это не мой выбор, так сложилось... С тобой я села потому, что... ты мне не враг. 

+3

6

Я наблюдаю твою биографию
Письма, газеты, стихи, фотографии
Ты приходи поделиться ошибками... (с)

Он не видит ничего.
Огромные желтые глаза на узкой мордашки, в них есть что-то такое… что напоминает о том, что Мона когда-то была человеком. И может быть она сама забыла об этом факте в своей жизни, или тщательно скрывала его от лишних глаз, но для Рафаэля на саламандре словно горело клеймо – чужая.
Что она может понять, когда стала частью их мира по глупой случайности или из-за своей беспечности?
Девчонка изгибается от нависшего над ней мутанта, который разве что слюной не капает на свою жертву – Раф и сам понимает что находиться слишком близко, и может схлопотать острыми когтями по морде в довесок к тому шраму, что уже красуется на нем. Но он уже не может остановиться, его несет словно со склона, а тормоза… тормоза и не были предусмотренный в модели под название Рафаэль. И наверное Мона почувствовала это, ловким движение выскальзывая из тупика, в который загнал ее мутант – теперь между ними мотоцикл, и это самая незначительная преграда существующая в отношениях этих двоих индивидов.
Раф сжимает кулаки, и упирается ими в кожаное сидение байка, чуть подавшись вперед и пристально смотря на Мону – все, что та говорит кажется бредом сумасшедшего? Что в этой голове за каша, какая к чертям кукла и хрустальный кубок.
- Смотри поменьше сериалов, твои сравнения смешны, - советует он сквозь зубы, делая шаг вбок от двухколесного коня, волнуясь, как бы девчонка вновь не ударилась в бега. Видит Бог, тогда он точно свяжет ее по самые глаза, и по приезду в логово подвесит на крюк от боксерской груши, и пусть тогда Дон хоть на слизь изойдет вопивши об этике и морали.
Я не напрашивалась к вам…
У него перед глазами горит небо. Настолько ярко и живо, что Раф словно натыкается на невидимую стену, пораженно уставившись на Мону Лизу и ничего не понимая. Это не ее выбор, она всем своим видом демонстрирует... да и демонстрировала еще до своей амнезии явное пренебрежение как помощью Донателло, так и его глупыми чувствами. Умник просто взял и навязался в помощники… и тут в груди разливается острое чувство обиды за собственного брата, который буквально вывернулся внутрь панцирем ради этой особы.
- Так какого… какого черта ты трахаешь ему мозги? – он улыбается, словно разговаривает с умалишенным ребенком, и разводит руками – разве все так сложно, если она сама ничего не хочет, - ты ведь можешь остановить все сама, сделать так, чтобы Дон отпустил тебя, и вперед верши свою месть, делай что хочешь…, - только оставь мою семью в покое.
Одно предложение. От Моны Лизы требуется всего одного предложение, сказанное четким, громким голосом, которое разобьет все неловкие чувства которые нафантазировал себе Донателло – а других поводов для того чтобы оставаться в логове у нее нет – и все закончиться. Все таки Раф надеялся что у его брата остались хоть какие-то обрывки гордости, которые позволят ему не бежать словно глупая собачка за выкинувшей его хозяйкой. 
Нет. Он не собирается делать скидки на ее состояние частичной потери памяти – к черту все послабления, Мона Лиза то их не делает, и даже сейчас, оказавшись в такой неловкой и глупой ситуации, единственное что она попыталась сделать, этой уйти. Не в первый раз на памяти мутанта, и так же легко была остановлена – словно ей это нравиться, словно она ловит кайф от того что заняла все свободное место в жизни их маленькой семьи.
Их персональный генератор дел. Не знаешь чем заняться вечером – спаси Мону Лизу от Рене! А в выходные бонусом получи возможность пообщаться с отрядом Фут. Насколько беспроблемно было их общение с Эйприл, ровно настолько же саламандра принесла им неприятностей.
И он не видит ничего. Ничего стоящего в ее поступках. Ничего за что можно было бы отдать жизнь – бедный слепец Дон, насколько же он глубоко вляпался, что до сих пор живет одними иллюзиями, без какой-либо отдачи.
Раф игнорирует хоровод вокруг байка, который затевает саламандра – боится его? Правильное решение… Он опускает руки и направляется к железному ограждению которое якобы должно остановиться потенциальных самоубийц отправиться в свободное падение с обрыва. Лапы ложатся на тонкие железные пруты, и те подрагиваю от тяжести опиравшегося на них мутанта.
В какой момент ему стало все-равно? Наверное, если Мона Лиза сейчас уйдет и пропадет где-нибудь на середине пути Рафаэль сможет найти оправдание для себя.
- Ты мне никто, - бросает он через плечо запоздалый ответ – и надо сказать, что тот весьма лоялен, саеносец мог ответить куда более резко и оскорбить тонкую натуру. Небо перед глазами догорает и начинает осыпаться белым пеплом. Обнажая воспоминания – он усмехается, потирая лапой затылок и трясет головой, отгоняя назойливые картинки, - жаль что мы не догадались сфотографировать его… м, как бы тебе понравилась серия картинок под названием «Донателло ищет способы спасения Моны»… что ты вытаращилась на меня? – он левой рукой обхватывает железо преграды, так что то начинает гнуться под силой пальцев и полуоборачивается к саламандре, и скользя по ней взглядом – в темноте не видно деталей, лишь общий силуэт. Рафаэль спокоен – он словно стоит посредине пепелища, и терять уже нечего. Собственно в этом плане он никогда ничего и не потеряет – если уж все вокруг жалеют чувства пострадавшей Моны, то должен быть тот, кто со всего размаха ноги разобьет ее нежную психику как старое стекло, - или думаешь он всегда был посеревшей черепахой с мешками под глазами и трещинами на пластроне? Нет, это все результат встречи с тобой… глупое чувство которым он заболел, - он говорит с презрением, словно Дон от Моны нахватался блох, - чувство которое заставило его перерыть весь город, чтобы найти свою пропажу. Ну давай, расскажи мне свои «соображения на этот счет» - может вспомнила что-то новое.
По руке проходит дрожь, и это было бы не так явно, если бы в унисон ей не тряслась перегородка – железо настолько хлипко установлено, что одно из оснований начинает подниматься из земли, заметно наклоняясь в бок. И лишь тогда, Рафаэль разжимает ладонь, и разворачивается полностью к саламандре, опираясь панцирем в забор. Тот прогибается, но выдерживает, героически принимая на себя такую тяжесть.
Он все еще не видит ничего.
Но теперь это не так уж и важно – интерес к тонким граням души Моны Лизы сгорел вместе со всеми раздражающими чувствами. Ее образ четко сложился для мутанта – глуповатая, назойливая, неразборчивая пустышка – и больше тратить на нее свое время особо не хочется. Раф буквально мечтает уже добраться до дома – один или в компании саламандры – он просто чувствует, что подобная полемика будет только губительна для его нервов.
Налетевший ветер тревожит кончики банданы, а если девушка подойдет поближе, то она сможет лицезреть изменившийся взгляд своего собеседника. Он немного снисходительный – так смотрят на глупых, маленьких детей, когда те пытаются неумело соврать ради своей выгоды, и у них ничего не получается. Разница лишь в том, что Раф не собирается играть роль заботливого родителя – с этим прекрасно НЕ справляется Дон. И совестью он тоже не будет – разве Мона не дала понять, что ее вся эта ситуация тоже раздражает. Только ведь уходить из логова она тоже не планирует, ей все еще нужна защита от плохих парней.
Защита, которую, она даже не удосужилась попросить.

+2

7

Just gonna stand there and watch me burn
Well that's alright because I like the way it hurts

Ей не нравится этот косой взгляд угрюмых, желтых взгляд. Отлично, у них никогда не выйдет нормального разговора, и судя по тому, как зубоскалит черепаха, самое первое, что он хотел бы сейчас сделать, так это скинуть порядком доставшую его, его семью зеленую обузу прямиком с моста. Мутантка невольно делает шаг назад... Отвратительное чувство. Затравленное, загнанное в угол. Под руку подворачивается гладкий шлем, и первое желание, подхватить его и запустить в зеленую черепушку саеносца, больно соблазнительно она блестела в свете фар проносящихся мимо машин. А развернутый к ней панцирь почти пестрел широкой, заковыристой надписью "пни меня". А пренебрежительный жест парня и его равнодушно-агрессивные слова, просто повергли девчонку в откровенный ступор... На секунду потеряв дар речи с округлившимися глазами, саламандра ледяной скульптурой застыла посреди мостовой, вытянув руки вдоль тела на манер оловянного солдатика. Расслабленная перепончатая ладонь правой руки за секунду сжимается в плотный кулак с побледневшими костяшками и опасно поблескивающими краями маленьких, но очень острых коготков. На вытянувшейся, растерянной мордашке ящерицы потрясенно округлившийся рот трансформируется в откровенно злой, не сдерживаемый оскал, а золотые, раскосые глаза мутантки зажглись опасными огнями. Вот ведь придурок... Ладно, что с этого буйвола взять, успокойся Мона... Она нервно облизнула потрескавшиеся губы, на мгновение зажмурившись, а затем резко распахнув лимонные глазищи шире. - Иди к черту. - Коротко и угрюмо отозвалась девушка, хотя это вышло скорее даже испуганно, чем по настоящему зло.
Она не могла этого объяснить... Это на уровне подсознания, осколки разбитого зеркала, которые она пыталась склеить между собой, невообразимо хрупкие, рассыпающиеся от одного неосторожного прикосновения... И не грубым лапищам Рафаэля касаться ее обломков прошлого, но  оброненные им слова точно затронули нити, идущие в самую сокровенную глубь сквозь наросшие тернии. Она не пробовала, но знала... Это происходило однажды, твердое решение покинуть гостеприимную команду и скрыться среди больно бьющих по плечам холодных, да нет, ледяных струй дождя, и то сопротивление, которое она встретила на своем пути. На корне языка привкус соли и железа, смешивающийся с горечью... Слезы и кровь...
Just gonna stand there and hear me cry
Well that's alright because I love the way you lie

Она не захватчик и не паразит - так почему он на нее смотрит как на червяка под подошвой своих бутсов? Мало того, это неприятно, обидно, и как кажется мутантке - не справедливо. Даже по отношению к его брату больше, чем к той, которую Донателло так рьяно защищал. Она с откровенной неприязнью морщась, окидывает взглядом прикрытый кожанкой карапакс бойца. Ребенок, привыкший все решать силой... Привыкший к тому порядку, который здесь, на поверхности, не работает! И не будет работать никогда! Так что засунь себе свой кулак в...
Черепаха умело бил словами наотмашь, словно огромной сумкой набитой под завязку кирпичами.
Бывшая студентка отшатнулась в сторону, словно над ней только что в реальности пролетела гиря с тонну, грозившая припечатать незадачливую, невезучую мутантку своим весом. Груз... огромный, безжалостный груз вины. - Ты... - Тонкий палец зло ткнул в пустоту, указывая на мускулистое тело юноши, - Просто маленький, избалованный ребенок. Жил всегда в своем домике, головы наружу не показывал, а теперь будешь еще мне говорить что-то?! Ты не знаешь как живут другие, без любви, без заботы, конечно, у тебя все это есть. Привыкай жить "по-взрослому". Эгоистичная ты скотина. Так, как поступил Дон, поступит любой человек, мутант, не важно, за тех, кто ему дорог. А тебе дорого, только твое личное спокойствие, да твоя игрушка! - Зло прошипела саламандра, сощурив глаза в щелочки и слегка присев, согнув колени, по-боевому размахивая длинным хвостом, словно вот вот хотела напрыгнуть на мутанта, подобно разъяренной кошке. Лжец, которому нравится лгать, и выставлять всех вокруг плохими и неправильными, кроме самого себя. Дон дурак, Мона дура... Все идиоты? Теперь понятно, почему Ниньяра обычно рвет и мечет, после бесед с Рафаэлем, или шумно с ним ругается, применяя 1001 матерное слово в разных языковых интерпретациях. Но Мона не орала... Ее голос был тихим, хриплым, даже простуженным, похожим на угрюмое рычание, ничем не хуже злобных рявков саеносца. Угрожающим... - Не знаешь каково это... - Она внезапно расслабила кулак и выпрямилась, с тяжелым вздохом запрокинув голову, уложив обе ладони на погорячевшее в гневной вспышке гладкое лицо, чуть надавив самыми кончиками пальцев в уголки раскосых глаз, намеренно вызывая раздражение, растирая их и массируя, пытаясь тем самым не позволить коварно скопившейся на самом краю нижних век соленой влаге просочиться наружу и продемонстрировать ее слабость. На самом деле ее собственное тело же и подводило... Колени предательски задрожали, и мутантка, резким разворотом спиной к Рафаэлю, тяжело навалилась на мотоцикл, уперев в кожаное сидение руки. Острые плечи горестно вздернуты вверх, хвост поленом валяется в подсохшей луже, а взгляд, до этого пылающий праведным гневом безжизненно потух, уставившись вперед, на проезжую часть, мимо быстро снующих по серой полосе машин. Чувство, которым он заболел... Ты сказал чувство, черепашка? Что ты вообще, жалкий, доморощенный подросток можешь знать о чувствах? Она косит влажными глазами назад, низко склонив при этом голову, касаясь спутанными кудрями гладкого бока мотоцикла. Твой младший брат давно тебя перерос, Рафаэль... А ты этого и не заметил. Но даже если так, она не хотела причинять кому-то боль. Донателло не заслуживает, чтобы кто-то причинял ему боль!
Никто... Да, она была никто, ни ему, ни его брату, и вообще этой семье. Даже Ниньяра была "кем-то", с весьма богатым прошлым, имевшая реальную поддержку юным мутантам, знающая и опытная. Липкое прошлое Моны, напоминающее нескончаемую, безвкусную жвачку, никому не нужно и неинтересно... а уж такое, с  вырезанными кусками, как в белой простыни - тем более.  А ее навыки просто смешны... Как бы не было обидно сознаться, как бы ей не хотелось быть о себе лучшего мнения, и дать нахалу реальный отпор, с настоящим доказательством на руках, но она даже не имела представления, что ей сказать в свое оправдание.
- Ты прав... - Саламандра медленно отошла от мотоцикла, уныло подойдя к пышущему злобой юноше, и остановилась рядом с ним, сомкнув подрагивающие замерзшие пальцы на слегка прогнутой железке перил, взглянув вниз и не увидев ничего, кроме бесконечной пустоты... Главным образом в себе... Ветер порывисто растрепал наспех завязанные в конский хвост волосы, вырвав из пышной копны несколько особенно неаккуратных прядей... А вместе с ветром с салатового носа слетела одинокая капля... - Я никто... и причиняю ему боль. И я не знаю... - Она снова смежила веки, чуть поддавшись вперед.  -... Не знаю, что мне делать.
Падай... В ту же пустоту, что так явственно чувствуется внутри нее... Металлическая перекладина выскальзывает из ладоней, улетая вниз, вместе с саламандрой.... ну кто же знал, что хрупкие крепления настолько хрупкие... или что Рафаэль такой тяжелый...
Мона не успела испугаться, а уже с вытаращенными глазами зависла над пропастью, вцепившись когтями в асфальт и маятником раскачиваясь над пустотой.
- "Черт..."
Она молча подтягивается вверх, и тут же соскальзывает, пробороздив камень и порвав перепонку. Странно, но она не чувствует ни страха, ничего вообще, и похоже, даже не до конца осознает, что ухнув вниз может  вполне легко разбиться, и никакакя регенерация не спасет. И очень не вовремя, ах как не вовремя накатывает хорошо знакомый приступ невероятной головной боли... Она отнимает одну руку от земли, со сдержанным стоном сквозь зубы прижав кисть к виску, чем еще больше усугубляет ситуацию, сползая ниже...
Падай...

Love the way you lie
Oh I love the way you lie

+3

8

Maybe I'm a different breed
Maybe I'm not listening
Blame it on my ADD baby (с
)


Рафаэль доволен – это можно заметить по его чуть наклоненной голове и надменному выражению на морде. Взгляд в котором сквозит призрение направлен сквозь Мону, которая кажется находиться на грани истерики, и мутанту чертовски интересно как она проявит себя. Пока что самые эпические ссоры у него были с лисой, но та обычно сыпет миллионом матных слов, большинство которых на японском, и понять общий смысл текста невозможно. Поэтому Раф сводит все претензии Ниньяры к «она опять чем-то недовольна». Но, тут-то совсем другое дело…
Размашистым подчерком он мысленно ставит себе отлично с двумя плюсами и скрещивает руки на груди, наблюдая за метаниями Моны. Та пытается возразить ему, и даже вроде как подбирает обидные слова, но произносит их так неуверенно, что хочется смеяться. Что он и делает – хохот Рафа разлетается по всей смотровой площадке, он такой искренний, словно саламандра только что удачно пошутила.
- Можно…, - он выдыхает и поднимает взгляд на девчонку, которая тяжело дышит после своей пламенной тирады, - можно подумать ты знаешь, или амнезия резко отступила? – он язвительно морщиться, закованный в свою броню неучтивости, которую не могут пробить нелепые выпады саламандры. И это она говорит ему об эгоизме? Она смеет утверждать, что Раф замкнулся в своем маленьком мирке – все, что в последнее время делает саеносец направленно только на защиту его семьи, и если бы Мона раскрыла по шире свои чудесные глаза, то наверное увидела бы что в логове и без нее нездоровая обстановка. Их лидер кончился как личность, и стал напоминать выжатую половую тряпку. Их гений замкнулся на себе – тоже к слову признак эгоизма. А Рафаэль своими воплями создает хоть какую-то активную деятельность, вызывая огонь на себя.
На горизонте сверкнула молния, донеся до площадки первые раскаты грома…
Гораздо легче обвинять друг друга во всех смертных грехах – он наверное частично понимал, для чего Мона села на байк с тем, кто ее откровенно недолюбливал. Видимо это типичная женская черта, пытаться найти со всеми точки соприкосновений, быть хорошей для всего семейства – так приятно, когда каждый из братьев может сказать – эй, да она же отличная девчонка. И хороший друг. И просто прекрасная особа. И только один Рафаэль выбивался из общего, стройного хора голосов назойливо твердив, что от барышни одни проблемы. И дело даже не в том, что она не хочет мириться с ним – даже сейчас – она не хочет мириться с укладом всего братства. Словно делает одолжения находясь рядом с черепахами, и кто-то, не будем указывать пальцем, принимает это одолжение за благо неземное.
А тем временем Мона сдулась – Рафаэль расстроенно смотрит ей в спину. Что, уже все? Концерт окончен – а он то думал, что она следующим этапом побежит на него с кулаками, пытаясь доказать свою правоту и силовым способом. Но девушка лишь опирается на байк – тихое, раздраженное шипение вырывается сквозь зубы мутанта (осторожней, мать твою!!) – и затихает. Видимо, осмысливает все произошедшее с ней за последние минут пятнадцать.
Раф не против, он меланхолично обозревает пейзаж, подавляя зевоту и раскачивается на поддающемся железном ограждении. Ему больше нечего сказать своей собеседнице, если он не хочет чтобы она затопила все в слезах – типичное поведение барышни подобного характера, сначала поорать, а потом поплакать. Вот если бы зарыдала Ниньяра, мутант наверное вызвал бы сразу неотложку, потому как плачущая куноичи это что-то из разряда ночных кошмаров.
В голову прилетают первые капли дождя – он вздрагивает от холодной влаги и поднимает взгляд на силуэт Моны Лизы. В его желтых глаза нет больше не тени веселья, для Рафаэль дождь навсегда останется связанным с днем когда он искренне и всей душой возненавидел эту девчонку. День, когда она своими выходками чуть не угробила Донателло. День, когда он впервые увидел Рене во всей красе. Жаль что она этого не помнит, тот чертов гараж, в котором Мона и Дон прятались после потасовки с ящером, и где нашел их Раф.
Иногда, очень редко, но все же, он жалеет что тоже не потерял память – возможно тогда вся тяжесть груза ответственности, которые пришлось взвалить на собственные плечи, ушла в небытие. А лучше всего долбануть по голове Леонардо… саеносей закрывает глаза, этак если подумать, то амнезия не самый плохой вариант развития событий. Если только рядом не окажется придурка, который захочет ее излечить.
А дождь усиливается… он чувствует как капли стекают по кожаной куртке.
Он чувствует как рядом оказывается Мона, и дождь оставляет отметки на ее лице. Рафаэль словно впервые видит эту девушку – неужели так просто было ее сломать? Всего то пары фраз и презрительного взгляда хватило чтобы она признала себя никем в жизни Дона? Ой, братец ему спасибо не скажет – Раф мучительно выдыхает, представляя какую истерику гений закатит, если увидит свою пассию в подобном состоянии. У Моны будет отличный повод чтобы отыграться на Рафаэле, стоит только нежно что-нибудь прошептать на ушко Донателло, и тот в один момент разберет байк на части, а лишние детали засунет возмутителю спокойствия под хвост.
- Бинго, - он слегка наклоняется к ней, произнося слово, словно проводя черту под всем разговором, и подтверждая слова девчонки о той боли, что она успела влить в голову гения. Хотя бы она задумается об этом, и возможно найдет правильный выход из сложившийся ситуации. Лично Рафаэль видит всего два исхода, но, он не собирается обсуждать их с Моной – сама, все сама, детка. Мутант резко отталкивается от забора к которому уже почти прирос, и делает два шага вперед. Пора заканчивать ломать комедию, - приведи себя в порядок, и мы уезжаем.
Когда-нибудь в будущем возможно он пожалеет о том, что бы достаточно жесток с  саламандрой, и так и не найдет себе оправданий, но все то, что случилось после того как Рафаэль повернулся спиной к Моне даст огромную пищу для размышлений. В частности о том, что эта девушка заслуживает приз «Неудачник года» как никто другой. Он услышал звук разваливающегося железа, и досадливо подумал лишь о том, что не стоило качаться на заборе – тот и так дышал на ладан, но когда Раф кинул взгляд через плечо, и увидел как вместе с металлическими трубами в обрыв улетает и Мона Лиза, из груди мутанта вырвался лишь нервный смешок.
Она сама что ли прыгнула?
Молния сверкнула над Гудзоном, и дождь усилился.
Рафаэль едва не поскользнулся в грязной луже и не улетел вслед за саламандрой – мутант и сам не понял как оказался рядом с неровными краями откоса, но единственное на чем он концентрировал взгляд это была тонкая, перепончатая ладонь Моны. Ноги в чертовых берцах скользили по мокрой земле, не находя точку опоры, но он упрямо тянулся к самому краю, понимая, что если не подхватит девчонку сейчас, то сможет недолгое время наблюдать, как падая она грустно машет ему рукой на прощание.
- Двумя… мать твою…держись двумя руками!
Сай вошел в трещины между камнями как по маслу, и тут же намертво застрял там, выполняя функцию кошки – Рафаэль резко выкинул руку вперед, и в тот же момент Мона съехала еще ниже, едва цепляясь за выступы, и выскальзывая из захвата мутанта. Пришлось рухнуть на колени.
- Мона!! Открой глаза!
Его пальцев касаются ее растрепанные локоны, выбившиеся из причёски и мокрые от дождя – Раф с злобным полустоном, перевешивается через край, отпуская сай и чувствует как сам едет все ниже – и если потерять ту точку равновесия, то махать из темной бездны будет уже он. Его лапа смыкается на запястье девушки – крепкая хватка, и в тот же момент она разжимает пальцы.
Вес неравный, но мутант сильный – как там она орала? Дон поступил так, как поступил бы любой человек или мутант? Но Раф это не любой, и то, что он сейчас делает, не поддается его логическому мышлению, скорее это игра – сможет он вытянуть девчонку наверх, или нет?
- Давай же…, - он на секунду замирает, ощущая как колени скользят по грязи. Закрывает глаза. Выдыхает. И одним рывком почти подкидывает Мону на себя, ее цепкие пальцы хватаются за ворот кожанки, он успевает перехватить ее за талию, чувствуя как мышцы руки категорически против подобных нагрузок, и теперь уже, они повязаны настолько крепко, что падать в любом случае придется вместе. Но этого нет в планах Рафа, он нащупывает рукоять сая, и подтягивает себя вместе с саламандрой на безопасное расстояние, отталкивая ногами от земли и принимая сидячее положение, буквально заваливаясь на спину прижимая к себе Мону Лизу. Перед глазами раскидывается грозовое небо – скоро над ними будут сверкать молнии, и пока лишь дождь заливает морду, пропитывая бандану и мешая четко видеть предметы. На языке вертеться очередное ядовитое замечание, - гляди-ка ты все еще жива…
А со дна обрыва раздается грохот упавшего туда оградительного забора.

SAIL!

+3

9

Шире распахнув растерянные глаза, мутантка отняла руку от лица, инстинктивно вцепившись в край кожаной куртки Рафаэля и подтянув колени выше, испуганно взбрыкнув над пропастью и в нарастающей панике нашаривая кончиком изогнувшегося дугой хвоста нашаривая может выступ, может кривую железку за которую можно зацепиться. Не так то это просто, когда прямо по глазам хлещет дождь, пальцы скользят по откосу, а низкая изгородь, ее остатки, того и гляди заедут по лбу мутантке, маятником раскачивающейся над пропастью. Не смотря на знакомую, ставшую уже привычной колючую мигрень, хлынувший в кровь адреналин заглушил все болезненные ощущения, вернее, на некоторое время задвинув их на задний план. Позже саламандра непременно обратит внимание на эти зверские ощущения внутри черепной коробки. Но не сейчас. Сейчас на нее сверху вниз со смесью злости, отчаяния и банального страха смотрят ядовито-желтые глаза черепахи, с кряхтением и сопением перехватившего тихо пискнувшую от страха бестолковую девку, и с завидным упрямством тащившего ее обратно на площадку. Не смотря на то, что Мона всеми силами карабкалась обратно и сама, не забывая использовать массивного саеносца на манер буксира, Лиза просто не могла не удивляться с каким упорством ее тщедушное тело выволакивал из адской бездны тот, кто наверное больше всех на этой грешной земле хотел столкнуть ее туда, а сам стоять на краю радостно махая вслед своей красной банданой. Правда времени обдумать этот внезапно благородный и безрассудный поступок юноши времени просто не было, и Моне только и осталось, что вонзить когти в крошащийся бетон, да в мускулистое плечо Рафаэля - лишь бы не ухнуть в пустоту! Очередной резкий рывок вверх, когда широкая трехпалая лапища крепко подхватывает талию бывшей студентки стиснув ее как в капкане, и Мона Лиза с сдавленным вздохом шумно "приземляется" на мутанта сверху - ну точно мешок картошки, в довесок шлепнув тяжелым хвостом по соседней луже, подняв тучу брызг - будто мало набирающего обороты ливня! Пока ящерица отрешенно пялиться в покрытый трещинами камень, прямо у нее перед носом, вслушиваясь в скрипучий последний стон падающей в пропасть изувеченной панцирем черепахи решетки, да в хриплое дыхание ее спасителя рядом с собой, со свистом выдыхающий воздух сквозь плотно стиснутые зубы, Рафаэль ослабил хватку, выпустив жертву вереницы несчастных случаев. Что поделать - просто магнит для неприятностей и только. Длинные каштановые волосы превратились в спутанную мочалку - грязную и мокрую, накрыв темную, блестящую от влаги косуху байкера мутанта плотным покрывалом , едва ли не залезая бедному Рафу кончиками в рот. Но ошарашенную, и на несколько секунд в буквальном смысле этого слова выпавшую из реальности девушку, как то не особо смущало то, что она комфортно сидит на закованном в костяные пластины прессе, а ее пропитанные дождевой водой кудри настойчивыми змеями лезут в чужой рот. Она ослепла... оглушена... И полностью растеряна. Лиза даже не расслышала толком ехидные, как обычно, на тяжелом выдохе выплюнутые мутантом слова.
Жива... И правда что...
- Вроде... да... - Моргнув, тихо и даже задумчиво протянула бывшая студентка, рассеянно оглядевшись по сторонам, словно видит это место впервые. - Да... - Прозвучало более твердо и уверенно, осталось только себя пощупать и убедиться что "кресло на месте, голова тоже на месте". Скосив глаза на распластавшегося по лужам спиной черепашку, ящерица поспешно поднялась с колен, - Спасибо. - Здесь комментарии излишни и хамить в ответ она уж точно не собиралась - как бы парень не был настроен против нее, он только что спас этой девице, испоганившей жизнь его собственной семье, жизнь. Она молчаливо протянула руку рассевшемуся на асфальте юноше. Хотя габариты черепах вряд ли даже могут себе позволить использовать себе для опоры перепончатую ладонь девушки - да они просто напросто утянут ее вниз и она благополучно шлепнется обратно мягким местом на мостовую, особенно если ты предлагаешь помощь Рафаэлю! - но Мона об этом банально забывала. Тем более сейчас. Ящерица безмолвно застыла с протянутой ладонью, прижимая другую руку тыльной стороной к исцарапанному виску. Она слышала как внутренние часы жизни, под мерный шум дождя со скрипучим тиканьем отсчитывают время назад. Как в глубинах сознания притаился тот самый механизм, будто-бы не смазанный, сломанный и почти переделанный на свой лад умелыми руками хитрого мастера, словно домик с кукушкой, оглушительно кричащей пробуждение по всем уголкам памяти, что уснули и не хотели просыпаться. Как это знакомо... вышка, дождь и расцарапанные в кровь ладони. Только не хватает одного... Страшного врага, грозно размахивающего шипастым хвостом.
- Спасибо, что спас. Не думала что... - Негромкая речь оборвалась почти на полуслове и Мона недовольно гримасничает, смежив веки и сильнее прижав к погорячевшему лбу кисть. Надо было взять таблетки у Дона со стола. Но одно только воспоминание о том, что в составе этих самых пилюлей, изрядно потрепавших нервы и ей, и гению, уже одним своим существованием, находилось нарктотическое вещество, что смастерил ее учитель, вызывало отторжение и смутную тошноту. И она принимала это?! Минута напряженного молчания, а после кривая усмешка и опущенный в пол взгляд, словно саламандра не знала, куда себя деть. Но ладонь она не убирала... - Веселенькая вышла прогулка. Извини.

+3

10

I wanna be free from this ball and chain and
Be free from this life of pain and
be free from this ball and chain
I wanna be free from you (с)


Под его лапой танцуют пряди волос, они же вьются по шее и морде, едва не залезая в рот – на языке горечью разливается капелька дождя сорвавшаяся с локонов Моны. Рафаэль, неосознанно, еще плотнее, прижимает саламандру к себе, словно до сих существует вероятность того, что она сорвется и исчезнет в бездне. А над ними раскинулось черное, предгрозовое небо, словно вот она бездна, только отпусти эту тонкую талию, и та тут же будет поглощена.
Какого черта?
Сорвись с неба кирпич, Раф уверен, в любой точки неба – он непременно приземлится на бедовую голову Моны Лизы. Она ведь просто магнит для несчастий – и, нет, он не жалеет не об едином слове сказанном раньше и не об одном своем действии в сторону этой девчонки. Даже тогда на краю обрыва (сколько лет прошло после этого случая? Пара минут? Серьезно?) он готов был ее обвинять, при этом вытаскивая из пропасти. Обоюдоострый клинок как он есть – Мона поднимается, и Раф внимательно смотрит на ее растерянное, испуганное, перекошенное личико. Он движется вслед за ней, приподнимаясь на локтях, и почти не разрывая зрительный контакт. Действительно ли она в порядке? Физическое состояние его не интересует, больше хотелось бы узнать про моральною сторону. В голове тут же созревает новый план – ты же знаешь о чести и долге, маленькая ящерка? Знаешь, судя по тому, как пытаешься осознать всю случившуюся ситуацию, и теперь тянешь руку, предлагая помощь.
Рафаэль скептически посмотрел на перепончатую ладонь, и спустя миг схватился за нее, не прилагая никаких усилий, чтобы подняться, но даже тогда не отпустил Мону. Стоит ли напоминать, что она сама протянула ему руку, раскрывшись и ожидая. Неужели вот так быстро можно изменить свое мнение даже на миллиметр ощущений? Он так не может, например. Зато он может и хочет пользоваться ситуацией, которую столь любезно преподнес господин Случай.
- Спасибо? – он криво усмехнулся, выпрямляясь и подтягивая саламандру ближе к себе, сокращая пионерское расстояние до самого минимума,- ты теперь в долгу у меня, что несказанно радует, - молния вновь рассекает небо, дождь косыми струями врезается в силуэты двух мутантов, и неровными ручейками стекает по лицу Рафа. Саеносец фыркает, а после двумя пальцами стаскивает с глаз хитай, опуская тот на шею, словно узкий, мокрый насквозь шарфик. Так гораздо лучше, вода с тряпки не мешает обзору – он смахивает лишние капли, все еще внимательно разглядывая Мону, - и я намерен взыскать его сейчас же. Из-за тебя Дон стал похож на зомби с идеей фикс, - он даже не сжимает сильно ее лапу, просто фиксирует, не дает выскользнуть ей из своих пальцев. Он не позволит Моне отойти, пока та не выслушает его, - и будь добра, сделай так, чтобы я снова увидел моего младшего брата счастливым. Каким-то корявым, сумасшедшим образом это напрямую зависит от тебя.
И вот теперь он ее отпускает, просто разжав хватку, позволяя руке Моны плетью повиснуть вдоль тела. Пусть теперь подумает о том, что это было. Вроде, как и не капитуляция, Рафаэль старался сделать все так, чтобы слова не были похожи на признание своего поражения. В том, что девчонка не покинет убежище по его воле, он более-менее смирился, но только от нее зависело, каким будет ее пребывание в семье черепах. А ведь у Рафа есть все мотивы и средства, чтобы сделать его невыносимым. При большом желании, даже Ниньяру можно настроить против ее новой "подружки".
Мутант хмыкнув, окинув взглядом, грязну и мокрую саламандру, и что-то буркнув себе под нос, развернулся и прошествовал к мотоциклу, на ходу отряхивая куртку, и колени от грязи, которая скорее растиралась по ткани, чем исчезала с нее.
Зашибись, поездочка!
Раф вздохнул, проведя ладонью по затылку, и отряхивая с лысины капли дождя, перед тем как одеть шлем. Байк, видимо заждавшийся своих наездников, за время их словесной стычки и акробатических номеров на краю обрыва, довольно заурчал, когда саеносец завел его. Ровный, мощный гул согревал душу, и только ради этой игрушки стоило спасти жизнь Моне. Рафаэль полуобернулся и кивком головы позвал девчонку, мол, ты чего там замерла, или хочешь пешим ходом до дома добираться?

Смотрительная площадка остается далеко позади, а навстречу мотоциклистам попадает полицейская машина, которая явно едет проверять, что опять случилось на опасном участке. А Раф гонит вперед обгоняя дождь, и вскоре они вырываются из плотной водной завесы, которая впрочем, идет за беглецами по пятам. Капли воды веером вырываются из-под колес мотоцикла, оставляя мокрый след на еще пока сухом асфальте. Они все ближе и ближе к городу, залитому огнями и мирно засыпающему. Байк все так же петляет по узким улочкам, наконец выныривая на большую дорогу и тут же останавливаясь под светофором. Рафаэль разминает плечи, на мгновение отпуская руль, и наблюдая как по пешеходному переходу с гиканьем идет трое подростков с битами наперевес.
- Эй, что уставился?
Приходится поменять опорную ногу, чтобы прикрыть хвост Моны, который никуда не денешь. Голова наливается тяжелым свинцом – встать бы о своего места, да выбить им все зубы. Загорается желтый свет. Очень вовремя, надо сказать, в голове Рафаэля уже взрываются фейерверки, а все тело напряжено до самого последнего мускула.
- Че, урод, нарываешься?
Он медленно провожает их взглядом, и в этот момент зеленый свет озаряет дорогу, байк срывается с места, и вслед ему летит банка из-под газировки. Рафаэль не успевает завернуть за угол улицы, как в ночи слышится звон разбитой витрины, и мутант тут же резко тормозит у бордюра. Не было даже малейшего сомнения, в том, что подростки этой ночью вышли на охоту, и только по счастливой случайности первый кто попался им на глаза было стеклянное окно, а не случайный прохожий. Что ж, вот и есть первые претенденты на которых можно сполна и от души выместить свою злость и лишние нервы.
- Маленькие ублюдки, - тихо рычит он из-под шлема, и слезает с байка, предварительно заглушив мотор и оглядываясь на сидящую позади Мону, - я проведу воспитательную беседу, а ты пока поточи тут коготочки…

+4


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Про Большую Черепаху и... саламандру