Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Все начинается в Нью-Йорке.


[С1] Все начинается в Нью-Йорке.

Сообщений 1 страница 10 из 51

1

Участники (в порядке отписи): Мастер Игры, Leonardo, Raphael, Donatello, Michelangelo
Дата, место и время: 16 апреля 2013 года; раннее утро (где-то около 7 часов); подземное убежище черепах.
Краткий анонс: добрых 15 лет Леонардо, Рафаэль, Донателло и Микеланджело скрывались от людских глаз в глубинах Нью-Йоркской канализации, усердно тренируясь под бдительным надзором их отца и наставника — Мастера Сплинтера. И вот, наконец-то настал тот день, когда юные черепашки почувствовали себя достаточно взрослыми, чтобы впервые выйти на поверхность. Однако прежде, чем они это сделают, им придется доказать своему сэнсэю, что они достаточно сильны и умелы, а также способны действовать как единая команда.

Отредактировано Мастер Игры (2013-04-17 21:53:48)

0

2

Офф

Мастер Игры отыгрывает Сплинтера.

В последние недели престарелый мутант, ранее известный как Хамато Йоши, почти не смыкал глаз по ночам. Такое случалось время от времени: причины такого состояния, как правило, заключались в ухудшающемся с годами здоровье — конечно, он все еще был силен и крепок, но, тем не менее, возраст потихоньку брал свое. Однако на сей раз проблема была совсем не в плохом самочувствии мастера... а в его разуме. А точнее, в сомнениях, что терзали его на протяжении дня и ночи. Внешне это почти никак не проявлялось, хотя проницательный Леонардо пару раз обращал внимание на странное выражение, появляющееся на усатом лице Сплинтера в те моменты, когда он полагал, что на него никто не смотрит. Вдобавок, юные черепашки не могли не заметить, что их тренировки, и без того достаточно строгие, стали ощутимо суровее и напряженнее. Однако никому не приходило в голову то, что это могло быть как-то связано с эмоциональным состоянием их сэнсэя. А ведь Сплинтера действительно кое-что тревожило. Настолько, что он почти не находил себе покоя. Единственной отдушиной были медитации; но разве он мог надолго впасть в медитацию, когда в их тесном убежище то и дело что-то шумело, падало, скрипело, чавкало, бормотало, кричало, бабахало и, не дай бог, взрывалось? Все-таки, жизнь с четырьмя юными черепашками была отнюдь не так безоблачна и спокойна, как бы ему самому того хотелось. Сплинтер не упрекал сыновей за то, что они вели себя чересчур беспокойно — в конце концов, они были всего лишь детьми, подростками. Разумеется, они нуждались в активном времяпрепровождении... И все-таки, старый мастер как ребенок радовался тем редким мгновениям тишины и покоя, что воцарялись в их убежище глубокой ночью, когда все четверо лоботрясов падали замертво по своим кроватям. Как жаль, что сам Сплинтер не мог спать так же крепко и безмятежно, как они...
На лбу крысоподобного мутанта пролегла глубокая морщинка. Часы на стене ритмично отсчитывали жалкие мгновения до пробуждения черепашек, в то время как их приемный отец опять провел целую ночь в позе лотоса, неподвижно сидя на циновке посреди темного зала и ни секунды не меняя позы. Все тело страшно затекло от напряжения, но он уже привык к подобным ощущениям. Его сыновья вот-вот должны были подняться с постелей и прийти к нему на тренировку... Сначала, как обычно, поднимется Леонардо и, сдерживая сонные зевки, отправится будить остальных; последним, скорее всего, поднимется ленивый Микеланджело, который с удовольствием бы пропустил и завтрак, и обед, лишь бы отоспаться вволю. Сплинтер ухмыльнулся себе в усы, чутко поводя ушами и прислушиваясь к тишине убежища, однако эта улыбка быстро сползла с его лица. Удрученно вздохнув, старик с сожалением воскресил в своей памяти события двухнедельной давности. Помнится, тогда он прервал просмотр любимой телепередачи, чтобы наведаться в кухню за чаем; но не успел он зайти внутрь, как до его слуха донеслись тихие голоса черепашек. Старик в смятении замер на пороге, с удивлением разобрав шепот одного из сыновей: склонившись друг к другу поверх стола, подростки украдкой решали, кто из них четверых осмелится попросить Сплинтера отпустить их на поверхность.
"Ребята, мы не можем торчать здесь вечно. Мастер Сплинтер очень хорошо это понимает. Конечно, он не очень любит говорить на эту тему, но я уверен, мы сможем убедить его отпустить нас ненадолго. Вопрос только в том, кто именно из нас решится задать этот вопрос..."
Сплинтер не стал прерывать их разговор, предпочтя вернуться к телевизору и сделать вид, что он никуда не отлучался со своего места. Однако чувство вины и беспокойства отныне не покидало его сердца... Он размышлял над этим случаем на протяжении целых двух недель, и вот теперь, наконец, пришел к окончательному решению. И, надо сказать, это решение далось ему очень, очень тяжело.
Он боялся. Боялся за своих сыновей. Боялся за сохранность их жизней. Но он должен был дать им шанс. В конце концов, он ведь не сможет быть с ними вечно... А значит, он должен убедиться, что они смогут выжить без его опеки.
Крупное, округлое ухо мутанта резко дернулось в сторону, уловив какие-то звуки, раздавшиеся сверху. Его дети наконец-то проснулись.

Отредактировано Мастер Игры (2013-04-17 21:53:23)

+4

3

Леонардо, подавив широкий зевок, открыл дверь своей комнаты и вышел в коридор.
Ровно семь часов утра. Начался новый день, но он не должен быть таким же типичным, как и все предыдущие. День мутации. Меченосец со своими братьями посчитал именно этот день подходящим для разговора с отцом на давно тревожащую тему, которую черепашки, оказавшись под серьезным взглядом Сплинтера, тут же опускали. Они хотели выйти на поверхность. Услышав о жизни "снаружи", ребята зажглись идеей посетить этот неизведанный ими мир. В конце концов, одной канализации для них слишком мало.
Кажется, Сплинтер обо всем этом догадывался. Меченосец не мог не заметить, насколько суровыми и выматывающими стали их последние тренировки, и насколько сильно отразилась на лице крыса старость и усталость. Такое ощущение, что черепашек к чему-то усердно готовили. Возможно ли то, что отец сам задумывался над тем, чтобы выпустить сыновей из убежища?
Лео почесал затылок и огляделся. В доджо, где их наверняка поджидал Сплинтер, уже горел свет. Черт, как же в этой жизни все банально и предсказуемо! Подъем, тренировки, завтрак, тренировки, свободное время, тренировки, сон, подъем... и так каждый день. Две недели назад братья, после разговора на кухне, решились на попытку выпросить денек на поверхности. Оставалось только самое трудное - рассказать об этом отцу. И пусть эта идея была предложена не Лео, он был выбран крайним. Как бы то ни было, меченосец не собирался справляться со всем в одиночестве, ему нужна была хотя бы поддержка.
Но черепашку не покидало ощущение, что Сплинтер, не выпуская их из убежища, возможно, в чем-то прав. Что, если тот мир слишком опасен для них? Справятся ли они со всеми трудностями, что им встретятся? Что, если имеющегося мастерства не достаточно?
Леонардо тихо выдохнул и с сомнением перевел взгляд с тренировочного зала на соседнюю дверь. Братьев уже давно пора будить. Мутант снова посмотрел на доджо. Он не мог решиться или определиться, нужна ли им вообще эта вылазка. Несомненно, просидеть в канализации всю жизнь, так и не узнав, что же на поверхности - худший вариант. Возможно, упущенную попытку братья никогда себе не простят.
Это немного подбодрило меченосца. Что бы ни случилось, они смогут это пережить.
Лео подошел к двери брата и громко постучал.
- Раф? Просыпайся.

+3

4

Он бы давно сделал это в одиночку.
Рафаэль свесил ногу с гамака и оттолкнулся от пола, мерно раскачиваясь и вертя в лапах сай. К черту все предубеждения и предупреждения – стены коллектора давили на него, даже воздух казался тяжелым. Временами мутант начинал метаться по логову как раненный медведь в берлоге, поколачивая для отвода души грушу или скалясь с Лео. Но сколько можно было сидеть под землей?
Каждый день! Каждый долбаный день был похож один на другой. Подъем-завтрак-тренировка-личное время-тренировка-ужин-отбой. Это просто проклятье какое-то. В то время как душа подростка требовала свершений, приключений и свежего воздуха, в конце концов. А что мы получаем в итоге? Прогулки по коридорам канализации и увлекательное созерцание сточной воды, которую можно при желании нарезать на полоски.
Рафаэль оскалился, и сделал выпад рукой, целясь невидимому противнику в глаз – сегодня будет решающий день. И если отец не пойдет на уступки, Рафаэль на секунду замер, не моргая уставившись в потолок. Знали ли братья, сколько раз он был на грани ослушания приказа учителя, когда несмело клал лапы на ступеньки лестницы, что вела вверх, прочь из канализации.
Пойду, пройдусь.
Извечная фраза, когда ему надо было успокоить нервы без членовредительства для семьи. И интерьера. И вновь знакомый коридор, в котором он уже протоптал колею до выхода наверх, с каждым разом становясь все смелее и поднимаясь выше по чуть влажным трубчатым ступеням старой лестницы. Недавно он коснулся ладонью внутренней части люка, но так и не решился его приподнять. Что бы сказал на это Сплинтер?
Что скажет Сплинтер сегодня на их просьбу?
Мутант расслабленно опустил лапы, болтая ими по краям гамака и раскачиваясь – глаза слипались, он почти всю ночь так толком и не заснул, лишь изредка погружаясь в дрему. Ему начинали сниться бесконечные крыши ночного города, холодный ветер треплющий концы повязки и сталь рукояток сай в лапах. Но каждый раз он просыпался, сжав кулаки, и убеждался в своем решении – если отец не позволит им выйти на поверхность Рафаэль сделает это самостоятельно и в одиночку.
Стук в дверь эхом раздался в гудящей голове и снова выдернул его из полусна, так что саеносец чуть не навернулся с гамака мордой вниз. Голос брата стал довершением утреннего пробуждения, и Раф с рычанием закрыл лицо ладонями.
- Съешь червей и умри Лео!!! – рявкнул он, вылезая из модифицированной кровати и зашвыривая подушку куда-то в угол. На ходу чертыхаясь и спотыкаясь о гантели, разбросанные по полу, мутант тяжелой поступью подошел к двери и резко распахнул ее, вперившись не выспавшимся взглядом в старшего брата, - Не надоело работать будильником? – уже вполне миролюбиво пробормотал Раф, зевнув во всю ширину пасти.
Обогнув Леонардо и попутно раздав мощные пинки в двери Дона и Майки – какого панциря они должны спать, если саеносец уже поднялся – Рафаэль поплелся на кухню, хмуро осматриваясь по сторонам. Логово откровенно раздражало его в последнее время, оно было как елка – днем и ночью в одном состоянии. Свет есть – светло, свечки задули – темно. В то время где-то там наверху люди радовались солнечным лучам, или дождю, или звездному небу. Дискриминация малых мутированных групп расцветала во всей красе.

+3

5

Несмотря на то, что Мастер Сплинтер не являлся биологическим отцом черепашек, последние время от времени демонстрировали феноменальную схожесть со своим сэнсэем. Наверно, все дело было в том, что они прожили бок о бок целые 15 лет, ни дня не выпуская друг друга из поля зрения — неудивительно, что они неосознанно копировали какие-то мелкие привычки. Так, к примеру, Донателло очень сильно не любил спать. Точнее, это спать очень сильно не любило Донателло... а может, это была чистая взаимность. Словом, и Сплинтер, и его сын постоянно разменивали здоровый и крепкий сон на ночные посиделки наедине с собственными мыслями. Правда, Донни, в отличие от отца, предпочитал занимать себя не медитацией, а чем-нибудь более... полезным? Конструктивным? Словом, вместо этого черепашонок погружался в чтение книг или починку каких-нибудь мелких и не очень приборов — а то и вовсе тратил драгоценные часы отдыха на разработку сложнейших планов, чертежей и схем. Каждый ведь расслабляется по-своему, хах?
Только вот этой ночью ему совсем не удавалось ни на чем сосредоточиться. Мысли разбегались, подобно стае напуганных тараканов, и в итоге Дон отложил инструменты в сторонку и уложил голову на скрещенные перед собой руки, отрешенно наблюдая за тем, как равнодушно мигают цифры на электронном будильнике. Интересно, хоть кто-нибудь из его братьев спал этой ночью? Он совсем не слышал привычного похрапывания Майки и Рафаэля, а ведь они любили соревноваться друг с другом, кто из них издаст трель погромче да пораскатистее. Наверно, им тоже не давала уснуть предстоящая тренировка со Сплинтером... Черепашки вот уже недели две как договорились в очередной раз спросить у него о вылазке на поверхность, но что-то все никак не решались озвучить этот вопрос. Лео говорил, что им лучше дождаться подходящего момента, к примеру, дня мутации. Это было здравой идеей... насколько вообще могла быть здравой идея в тысячный раз просить Сплинтера отпустить их в город. В последний раз, когда они рискнули обратиться к нему с подобной просьбой, он выглядел таким раздосадованным и сердитым одновременно, что черепашки долгое время не решались поднять эту тему вновь.
"Каковы наши шансы сегодня?"
Рука Донателло живо метнулась к часам и накрыла их всего за долю мгновения до противного электронного писка. Ровно семь... Пора бы уже отлипнуть от столешницы. Коротко зевнув, подросток с наслаждением потянулся на своем стуле и прислушался к звукам за пределами помещения. Ага, вот и шаркающие шаги Лео по коридору... короткий стук в соседнюю дверь, почти сразу же — короткий и агрессивный рык Рафаэля. Покачав головой, Дон потянулся за снятой накануне повязкой и принялся неторопливо стягивать ее концы у себя на затылке, попутно рассеянно строя планы на предстоящее утро. Сначала, безусловно, быстрый завтрак — сегодня очередь Майки готовить. Потом — как обычно — тренировка со Сплинтером. И... если им в самом деле повезет... если отец согласится...
Резкий треск в многострадальную дверь вынудил отвлечься от размышлений и раздраженно вздохнуть. В один-прекрасный день эта деревяшка не выдержит, и Рафаэль крепко-накрепко застрянет ногой в образовавшейся по его вине дыре. Ох уж и позлорадствует Донни над его озадаченной физиономией... Сонно потирая глаза на ходу, юный изобретатель покинул комнату и спустился на кухню следом за старшими братьями. Ну разумеется, Майки еще не успел что-либо приготовить. Опять. Значит, кофе... три чашки... нет, четыре. Четыре чашки — это как раз то, что ему сейчас нужно.
"Какого панциря...?" — Донни несколько минут отупело пялился на выданный кофеваркой "напиток", после чего с мрачной как туча физиономией обернулся к дверям кухни.
МАЙКИ! Почему у меня вместо кофе жидкость для мытья посуды?! — если до этого момента Микеланджело все никак не мог оторвать лица от подушки, то после сердитого окрика брата он наверняка должен был мешком свалиться с кровати, ибо лишившийся драгоценного кофеина Донателло был пострашнее трех невыспавшихся Рафаэлей.

+3

6

Не ночь, а сущее наказание. Микеланджело вертелся в постели, как угорь на сковородке, ему было душно, жарко и тревожно, и, будто бы этого было мало, чудовищно хотелось спать, но взвинченные нервы не позволяли  погрузиться в спасительный сон. Не сегодня. Изредка его разум затуманивался дремой и тогда губы начинали шевелиться, внося в пыльную тишину бредовые монологи:
- Нет, бабуля, ваш чабрец чудесного синего цвета. 
- Да-да, мне тоже хотелось бы немного люлятофора.
- концерт Мики Мауса…ыыыы…
- Ты просто космос!
- Опять пузырчатые глазохлюпы, ну неет! –
в особенно прочувственных моментах Микеланджело еще и дергался, и это движение сносило с него весь рожденный дремой сон и, еще на автомате отмахиваясь, он тупо смотрел перед собой в темноту. Ему казалось, что там нечто, что постоянно укутывает его в кокон удушливого тепла, терпеливое и настойчивое. Оно его выматывало почище тренировок сенсея и было еще одним постоянным фактором, навсегда ассоциированным с домом. Вырваться бы. Как хочется хоть глотка свободного, чистого, прохладного воздуха. Словно надеясь ощутить его, он втягивал воздух носом, и вновь начиналась череда постоянных переворотов, грозящих ему падением. А может,  ну его, этот гамак? Сколько можно. На полу ему будет полегче, и, определенно, прохладнее.  Микеланджело ощутил, как в очередной раз пленка духоты легла на кожу и решительно встал. Возмутительно бодрый, сна ни в одном глазу, как он не любил бессонницу, кто бы знал. Одеяло давно словно бы обижено валялось в углу, намекающе приподняв один угол будто бы в некоем жесте, а на подушку,  уже давно превратившуюся в тоненькую, почти пустую наволочку, скорбно замершую в оставленной постели, черепашка  и не оглянулся, ступая по восхитительно холодному полу подальше от гамака. Наслаждаясь прохладой, коснувшейся его будто горящих подошв, Майки побродил по комнате, время от времени упираясь не менее разгоряченными ладонями в стены, представляя, как сгустки тепла впитываются в нее, покидая его тело навсегда. Упоительно. Как будто бы стало полегче. В горле запершило, и, бросив взгляд на битые-перебитые часы (восстановленные Доном), висящие опять на честном слове на дальней стене и показывающие самое паршивое время – четыре утра с лишним, решительно открыл дверь. Тихо, как учил его сенсей, он проскользнул на кухню, конечно, позабыв, что его очередь готовить завтрак. Там он напился не достаточно прохладной для него воды, будто во сне зачем-то заменил воду в кофеварке на моющее средство, тихо закрыл всю конструкцию и ушел в ванную комнату, где долго и вдумчиво умывался, не имея ни малейшей мысли в голове. И не сон, и не бодрствование, а компромисс, больше похожий на автопилот. Голубые глаза  глядели чернотой расширенных зрачков, лицо без всякого выражения, скучное и будто бы напряженное. Увидевший его случайный зритель подумал бы, что на лицо  приступ лунатизма, и к тому были все основания – сильное нервное напряжение накануне ночи, тонко чувствующая натура.

В шесть утра черепаха уже раскинулся на одеяле, лежа на животе, и наконец, безмятежно спал, счастливо улыбаясь. Не осознавая этого, он знал, что-то изменится. Время перемен наконец, пришло. И это подспудное чувство не исчезло ни когда раздался рев Рафаэля, ни даже когда мощный удар сотряс дверь спальни, ни вопль с кухни Донателло. Хотя, при звуке голоса последнего что-то вроде чувства вины беспокойно шевельнулось в бессовестно просыпающей черепашке и он зашевелился, потихоньку выпутываясь из вязких объятий сна. По-хорошему, следовало бы пошевелиться побыстрее, но едва сковавший его настоящий сон не хотел так просто его отпускать. Муки, испытываемые Микеланджело каждое утро были неописуемы,  и каждый раз приходилось прилагать огромные усилия для преодоления себя. Правда, лучше всего с этим справлялись силы со стороны – вроде там пинка брата или тычка Учителя. Но все равно, каждый раз Микеланджело с боем вырывался из царства Морфея и ощущал себя Гераклом, бившимся с гидрой. Ему это даже часто снилась эта эпическая битва ,и тогда без воздействия со стороны было уже никак. Но сегодня был не тот день. Чувство вины росло в геометрической прогрессии, и очень быстро от тревожных шевелений Микеланджело перешел  к решительным действиям, а именно – сел в постели и пару секунд залипал на гамак, не понимая, как оказался на полу. Но мысль о том, что где-то там, на кухне, безвинно страдает его кофеинозависимый брат, лелея месть, живо помогла ему взвиться с места, оставив пустую лирику, и сорваться в коридор, хлопая дверью и корректируя движение соприкосновением со стенами. Так, на бегу, он и появился на кухне, глаза и лицо выражали острое сожаление, а мышцы привычно трепетали в ожидании нападения.

- Подумать только, моющее средство! – с безопасного расстояния определил он, сочувственно хмурясь, весь его вид говорил "ну надо же, какая неприятность". Запах стоял такой, что перепутать было невозможно. – Я сейчас же все исправлю, Донни, не волнуйся! – вихрем промчавшись к кофеварке он чуть ли не выломал оттуда резервуар и ринулся отмывать.  Весь его скрюченный над раковиной вид выражал раскаяние. Ну как бы выражал, на самом деле он не испытывал особой вины. но надеялся, что с таким видом все прокатит.

+4

7

Сегодня его дети вели себя особенно шумно. Какое-то время Сплинтер молчаливо подергивал ушами, вслушиваясь в громкий топот и раздраженные выкрики, которые уже успели сместиться вниз по лестнице и теперь раздавались из глубин кухни. Хм, странно, Донателло редко позволял себе повышать голос — обычно это происходило только в тех случаях, когда угрожала опасность каким-то хрупким изобретениям и приборам, что он так любил собирать на досуге. В отличие от него, Рафаэль и Микеланджело сами по себе были ходячим смерчем, постоянно что-то крушившим и ломавшим на своем пути — но и они по утрам обычно вели себя тихо. По крайней мере, до тех пор, пока не приступали к тренировке... С некоторым трудом поднявшись на ноги, пожилой мутант подхватил оставленную рядышком трость и неспеша похромал к выходу из доджо. К тому моменту, как он добрался до кухни, его младший сын уже вовсю намывал что-то над раковиной, чуть ли не дымясь под рассерженным взглядом Донателло. Ох, понятно, Микеланджело опять подшутил над братом... точнее, над его кофеваркой. Неудивительно, что последний так разозлился.
Доброе утро, сыновья, — поприветствовал Йоши черепашек, приближаясь к столу. Его трость негромко постукивала по бетонному полу. — Микеланджело, — проницательный взгляд мастера упал на подростка в оранжевой повязке, — когда ты успел так напортачить? — в голосе Сплинтера не было ни грамма злости или упрека, лишь легкое удивление. Он не помнил, чтобы вчера вечером его проказливый отпрыск возился с кофеварочной машиной. Он что, специально спускался вниз, когда все легли спать? В таком случае, стоило отдать должное его развитым навыкам ниндзя: Сплинтер совсем не слышал, чтобы его сын шумел на кухне этой ночью. "Неплохо, очень неплохо. Если бы он еще при этом не забыл о своих обязанностях — было бы совсем чудесно," — взгляд старика скользнул по пустому, ненакрытому столу и вмиг построжел. Сегодня его сыновьям придется тренироваться на пустой желудок, а все потому, что Микеланджело никак не мог привыкнуть к дисциплине. Впрочем, Сплинтер не собирался морить черепашек голодом — пускай хотя бы немного перекусят, прежде чем примутся за отработку привычных приемов. Тихо загудел водруженный на плиту чайник: это мастер поставил греться воду для чая. Ему бы и самому не помешало немного взбодриться, все-таки, он не спал всю ночь и сильно устал. Негромко мурлыча себе под нос какую-то мелодию, Сплинтер приблизился к холодильнику и только сейчас обратил внимание на пометку в календаре. 17 апреля... день мутации. Из груди мутанта вырвался беззвучный вздох: все верно. Вот почему его сыновья так долго тянули со своим вопросом. Никак не проявив внешне своей обреченности, Сплинтер как ни в чем не бывало достал себе вчерашний салат и опустился на стул во главе обеденного стола, сразу же приступив к трапезе. Лицо его совершенно не выражало никакого беспокойства, но внутренне старик оставался напряжен. Он ждал.

+1

8

Умывшись и вытеревшись полотенцем в ванной комнате, Лео посмотрел на свое отражение в зеркале. Что бы ни было по ту сторону люка, мечник со своими братьями определенно будет выделяться среди других: не спроста же они живут в канализационном коллекторе. И навыки ниндзя здесь очень пригодятся.
И все же, насколько может быть опасен внешний мир? А стоит ли покидать убежище, когда черепашки в любой момент могут понадобиться Сплинтеру?
Мутант шумно выдохнул и смерил себя критически-скептическим взглядом. Опять за свое, за старое, параноик несчастный? В конце концов, это всего лишь один день, а то и вовсе пара часов "под небом", что может такого случиться?
Лео посмотрел на стаканчик, стоящий подле зеркала, с зубными щетками. Мечник прекрасно понимал, насколько сильно его братья хотели бы, наконец, выйти из убежища, и он разделял их желание, но если думать о дальнейшем заточении здесь ради отца - Лео вполне мог бы это пережить. И все было бы не так сложно. Только вот будучи старшим и, значит, вести за собой их небольшой отряд, мечник обязан был учитывать мнение других, а он никогда не был эгоистом. Значит, если уж решили попытать удачу - флаг в руки и вперед с песней.
Если уж совсем на чистоту - Лео не знал, от какого именно ответа мастера ему станет легче. Единственное, что он мог предположить, так это то, что в случае отказа это была не последняя их попытка. И когда-нибудь они все равно смогут подняться наверх. Или попросту сбежать, на что у него не хватит никаких сил, кроме, разве что, под предлогом "присмотреть за остальными". Тогда его непослушание перед отцом будет оправдано.
Мутант мрачно посмотрел на свое отражение.
"Я еще ничего не сделал, а уже чувствую себя виноватым."
Совсем забывший о протекающей рядом жизни, Лео вздрогнул от внезапно громкого голоса Донни и только с третьего касания успел подхватить упавший стаканчик с щетками до того, как он с грохотом опустился бы на пол.
Так, все. Хватить уже отсиживаться в ванной комнате. В конце концов, она по причинам личной гигиены могла понадобиться кому-то из братьев.

Сегодняшнее утро было действительно необычным и что-то предвещающим. Начиная с неожиданно сердитого Дона и уже что-то поломавшего Майки. Не в смысле, что в случае с последним в их доме редко что-то ломалось, нет. Просто время "зла и коварства" для весельчака всегда наступало после утренней тренировки, уже ближе к обеду.
Кстати о еде. Мечник с некоторым огорчением понял, что сегодня плотного завтрака можно не ждать, ибо младший брат о своих обязанностях благополучно забыл. Не то, чтобы Лео это как-то удивило - сие безобразие имело начало еще в далеком прошлом и продолжалось по сегодняшний день. Не слишком часто, что радовало, но повторялось.
Как бы то ни было, положение всегда могла спасти пара-тройка бутербродов. Что более важно - не покажется ли Сплинтеру, что из-за такой рассеянности они еще не готовы для выхода на поверхность? Или отец настолько привык к их далеко не идеальной жизни, что просто не придаст этому значения?
Как бы то ни было, у Лео еще было несколько мыслей, о которые можно было споткнуться. Как нужно было правильно поставить вопрос, чтобы Сплинтер не пропустил через себя негативное настроение своих сыновей к заточению в убежище и не принял это на свой счет? И стоит ли повторять предыдущие ошибки, делая вид, что черепашки не сильно расстроятся, если снова останутся ни с чем?
Лео расправил плечи и посмотрел на отца, теперь сидя напротив него за столом. Внезапно наставшая тишина ему определенно не показалась.
Вдохнув побольше воздуха, мечник, замерев на секунду, выпустил его обратно. Если Сплинтер и не знал о предстоящем разговоре, то уж точно догадывался. Тогда к чему ходить вокруг да около, понапрасну оттягивая момент?
- Учитель, - голос Лео немного охрип от волнения, - нам уже по пятнадцать, и мы уже достаточно опытны и сильны. Не пора ли нам выйти на поверхность?

+4

9

По мнению Рафаэля, черепаший век был слишком долог, чтобы провести его в канализации. А ведь им исполнилось всего по пятнадцать лет, и пусть путь воинов требует аскетического образа жизни, небольшой подарок отец мог бы им сделать.
Бунтарский дух бурлил внутри головы мутанта как брага в бочке из крепкого дерева, и обычно Раф находил успокоение в спаррингах с боксерской грушей. Да и сейчас он мысленно надеялся, что первую скрипку по обыкновению начнет вести Лео, а они подхватят. И здесь их либо ожидает грандиозный провал, либо торжествующая победа со всеми причитающимися.
Вы другие.
Рафаэль и сам плохо представлял ситуацию в которой они могли бы встретиться и поговорить с человеком не напугав того до икоты. Да и собственно, лично ему этого не надо было. Общения в жизни саеносца хватало за глаза, другое дело мир без стен и потолка. Мир без границ. Как много он отдал бы лишь за то чтобы увидеть, как солнце встает из-за линии горизонта над океаном – наверняка это волшебное зрелище. А еще лучше мчаться навстречу восходу на собственном мотоцикле. Мутант вздохнул и наконец, открыл дверцу холодильника, что он гипнотизировал последние пять минут. Открыл и закрыл, потому, как завтрак должен был быть на столе, но в силу одних обстоятельств обладающих оранжевой повязкой и восхитительным, бестолковым характером еда отсутствовала как класс. Обычное явление. Раф вытащил из настенного шкафа хлебец и принялся его жевать с мрачной миной на морде, следя как вошедший в кухню угрюмый Дон включает кофемашину.
Похоже, у всех сегодня было только одно на уме – реакция Сплинтера на их просьбу. Или саеносцу только так казалось, в конце концов, ему так отчаянно хотелось выбраться наружу, что он приписывал и подобные ощущения братьям. А ведь может, они совсем не рвались исследовать новый мир. Рассуждения прервал аромат свежезаваренного мыла, поплывший по кухне.
- Что за вонь? – Рафаэль повернулся к Донателло, который так же в недоумении с полминуты созерцал субстанцию, что выдала ему  кофеварка, а потом разразился негодующим выкриком. Саеносец хохотнул в кулак, и попытался замаскировать смешок под кашель – все знали, что их гений без кофеина похож на астматика потерявшего свой ингалятор. Хрипит, ругается и всячески имитирует кататонию, - получил поздравление от братишки на день мутации?
На всякий случай Рафаэль перестал жевать и внимательно оглядел хлебец, да и всю упаковку заодно, мало ли где хитрый Майк успел приложить свои шаловливые лапы. Собственно, а вот и он, взбалмошной курицей появляется на пороге и начинает развивать бурную деятельность с помывкой посуды. Рафаэль с невозмутимым видом тут же начал подкладывать в раковину грязные тарелки, оставшиеся с вчерашнего ужина, и покрытые уже засохшей коркой жира. Раз уж Микеланджело не соизволил накормить семью завтраком, пусть искупает вину в виде чернорабочего.
- Может, заодно, плиту помоешь? - Раф со скучающим видом стал разглядывать потолок, выуживая из упаковки еще один плоский сухарик, - Хоть как-то приложишь к ней свою лапу…
Друг да другом в кухню зашли Леонардо и Сплинтер, и Рафаэль заметно напрягся, склонив почтении голову.
- Доброе утро сенсей.
Вот и настал час Ч, если не сейчас то когда? Явно не на тренировке об этом говорить. Но даже сейчас стоило набраться терпения, того, чего у Рафа вечно было в недостатке. Он посторонился, давая учителю пройти к холодильнику, и вперился взглядом в пол уж слишком усердно перемалывая зубами еду. Сплинтер не торопясь совершал привычный утренний моцион, и все вело к тому, что завтрак завершиться ничем… и вдруг заиграла первая скрипка. Рафаэль вздрогнул, и поднял глаза на Леонардо, перестав жевать. На кухне на секунду повисла тишина – скрипка не может играть в одиночестве.
- Мы могли бы выйти ночью, чтобы никого не напугать, - саеносец повел лапой, рассуждая обо всей этой авантюре, как о чем-то само собой разумеющимся, и вполне естественном.
Он, наконец, решил посмотреть на Сплинтера – внешне спокойный отец, кажется, больше внимания уделял салату на его тарелке, но вот тонкие пальцы его лапы сжимали вилку гораздо сильнее, чем это требовалось. Раф неожиданно понял, что отец ожидал этого разговора, возможно, так же как и темперамент не спав полночи, он прокручивал его в голове. Мутант отодвинул стул и тоже уселся за стол, положив перед собой лапы. Если понадобиться он готов сказать сенсею все свои аргументы, но не сейчас, в этом оркестре осталось еще пара инструментов.

Отредактировано Raphael (2013-04-20 02:24:24)

+3

10

О да, этот день определенно начинался удачно. Мало того, что совсем не удалось поспать (тут, впрочем, винить было некого, кроме как самого себя), так еще и любимый младший братец не забыл приготовить ему "подарок" прямо к завтраку... лучше бы не утруждался, право. Кипя от негодования, гений бросил возмущенный взгляд в сторону давящегося хохотом Рафаэля.
Не смешно, Раф, — рыкнул он раздраженно. Одно хорошо: резкий запах нагретого средства бодрил не хуже любого эспрессо... а может, даже больше. Пока Донателло решал, что ему делать с полной кружкой пенящейся гадости — вылить в раковину или лучше прямо на непутевую голову Микеланджело — последний вихрем влетел на кухню и в мгновение ока избавил брата от необходимости самолично разбираться с испорченным напитком. Должно быть, понял, что в противном случае этот напиток может пролиться аккурат ему за шиворот. Несколько мгновений изобретатель прожигал панцирь Майки сердитым взглядом, а после с хмурым видом опустился за стол прямиком напротив Рафаэля — тот уже завтракал хлебцами и, по всей видимости, откровенно наслаждался происходящим.
Лично я бы предпочел, чтобы он прикасался к чему угодно, но только не к нашей плите, — проворчал Донателло в ответ на последнюю реплику брата, в свою очередь, беря себе один сухарик. — Не то еще догадается отмыть ее при помощи моего кофе, — и гений еще раз злопамятно зыркнул в сторону Микеланджело. К счастью, дальнейшее развитие дискуссии было прервано появлением Сплинтера. — Доброе утро, сэнсэй, — хором с Рафаэлем откликнулся Донателло. Быть может, ему показалось, но их мастер выглядел... усталым? По его лицу всегда было сложно сказать что-либо конкретное, во многом потому, что старик умело прятал свои эмоции и большую часть времени сохранял устойчиво-нейтральное выражение морды. Порой Дон завидовал этому его умению оставаться невозмутимым даже в самых исключительных обстоятельствах. Однако сейчас черепашка обратил внимание на то, что его отец хромает чуть сильнее обычного; вдобавок, взгляд проницательных карих глаз светился тревогой и задумчивостью, как если бы его мысли занимало что-то плохое. Донателло молчаливо покосился на сидящих рядом братьев, как бы спрашивая, стоит ли им вообще открывать рот и трясти Сплинтера по поводу их первой вылазки в город. Вполне возможно, настроение мастера испортится пуще прежнего, и он сразу же ответит им строгим отказом. Нечто подобное можно было ожидать почти с 95%-ной вероятностью. Желая хоть как-то снять охватившее его напряжение, юный мутант рассеянно взял в руки солонку и принялся крутить ее так и сяк, дожидаясь, пока кто-нибудь из присутствующих решит прервать воцарившееся молчание. Он уже начинал сомневаться, что это такая уж хорошая затея — просить мастера отпустить сыновей на поверхность. По крайней мере, сейчас.
Учитель, — несмотря на сквозившее в голосе волнение, Леонардо все-таки рискнул привлечь к себе внимание Сплинтера. Все разом напряглись, не меняя поз и жадно прислушиваясь к словам старшего брата, — нам уже по пятнадцать, и мы уже достаточно опытны и сильны. Не пора ли нам выйти на поверхность?
"Поверить не могу. Все-таки сказал это," — взгляд Донателло украдкой скользнул по сосредоточенному лицу Леонардо — черепашка не отрываясь смотрел на престарелого мутанта и ждал его ответа. Рафаэль первым пришел на подмогу брату и как можно небрежнее прибавил:
Мы могли бы выйти ночью, чтобы никого не напугать, — Донни кивнул, соглашаясь с его предложением. Разумеется, если уж и выходить на поверхность, то только в темное время суток. Иначе и быть не могло. Что им постоянно твердил мастер? Правильно, ниндзя должны оставаться в тени.
Тем более, что мы будем вести себя предельно осторожно, — в свою очередь, дополнил братьев Дон. — И не станем выходить из тени, как вы нас учили. Верно? — и подросток вопросительно взглянул на остальных, ожидая, что они горячо поддержат его слова, после чего вновь ожидающе уставился в лицо Сплинтера. Старик не спешил отвлекаться от своего салата, и, как обычно, по его невозмутимому виду с трудом можно было понять, какую именно реакцию вызвали в нем неуверенные доводы сыновей. Кажется, он напрягся еще пуще прежнего... и даже помрачнел.
"Плохой знак."

+3


Вы здесь » TMNT: ShellShock » I игровой период » [С1] Все начинается в Нью-Йорке.