Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] They Can't Kill Us


[С2] They Can't Kill Us

Сообщений 11 страница 20 из 20

1

http://sd.uploads.ru/oXYtu.jpg

I know you want to let it die
But you can't kill us
I told you that we'll never die
Cause you can't kill us

Время и место: 8 мая, около 4-х часов утра; подземелье штаба Клана Фут
Участники:  Rene, Donatello, Michelangelo, Raphael

Краткий анонс: этой ночью к Моне Лизе, наконец-то, возвращается память. Разгневанная саламандра решает отомстить доктору Рене и его подчиненным, украдкой пробравшись в лабораторию Лизарда и разлив в ней взрывоопасную смесь. Однако прежде, чем девушка успевает поджечь логово врага, она лицом к лицу сталкивается с обозленным Донателло: гений ошибочно посчитал, что его подруга решила сдать черепашек Рене. И раньше, чем подростки успевают объясниться, в их разговор вмешивается сам Лизард. Донателло взят в плен, а Мона вынуждена делать вид, что она по-прежнему ничего не помнит, чтобы украдкой отправить братьям сигнал о помощи...
Эта ночь обещает стать по-настоящему кровавой.

+2

11

When the night begins to fall
I watch the shadows growing tall
Feeding my insomnia
Like a fly on the wall

В последнее время у Рафаэля обострилась бессонница.

И это было очень странно, потому что Раф не был в списке тех, кто по ночам активно точит мозг в разнообразных думах и рассуждениях. Как, скажем, Лео или Донни. У саеносца система дня была всегда проста, как дедушкины валенки – проснулся - пожрал как следует- потренировался – вылез на поверхность – набил врагам морду – спустился – поужинал – и завалился на боковую, с чистыми, не омраченными ничьими проблемами, мыслями. Да и Ниньяра, бесцеремонно превратившая половину небольшой комнаты черепашки в гостиничную ночлежку, не сразу успокаивалась. Периодически потягиваясь в спальнике, она еще долго могла развлекать Рафаэля забавными рассказами о своем прошлом, пока у того не слипались веки до состояния «вставь спички» и настойчиво требующие сна и покоя.  Правда, чаще всего Раф опережал лису в ее стремлении до рассвета почесать язык – не мешкая, саеносец забрасывал утомленное дневными приключениями тело в гамак и, резво захлопнув глаза, принимался демонстративно храпеть. Мол, извини, дорогая, я бы с удовольствием с тобой потрепался, но видишь ли – я устал и уже сплю. И вообще, давай завтра.
Лиса, дернув ушами от басистого храпа, усмехалась, без труда разгадывая подвох, и отпускала пару язвительных замечаний в сторону якобы спящего Рафаэля. Как бы Раф ни хотел ей тоже ответить  чем-нибудь колким – он тянул свою бездарную комедию до конца в ожидании, когда лиса успокоится окончательно и забудется богатырским сном куноичи.

Но вот теперь все изменилось.

Мы не будем считать те изнуряющие дни черепашек, на долю которых приходилось куча боев и приключений. После них обычно вся бравая четверка падала штабелями, едва доползя до своих комнат, и забывалась глубокими снами.
Возьмем самый обыкновенный, посредственный день, когда ничего особенного не произошло в его мерном течении...

Во время отхода ко сну Рафаэль как и раньше запрыгивал в свой гамак, отворачивался к стенке, закрывал глаза и… Ничего не происходит. Снова попытка. Опять ничего. Зато тараканами начинают собираться мысли в голове, сражаясь за право быть обдуманными первыми. Ну ок, хорошо, еще чуть полежим. Закинув обе руки за голову и устроившись на спине (или, точнее, на панцире), Рафаэль теперь занимался таким интересным видом деятельности, как подсчитывание кирпичиков на потолке. Вот говорят, что нужно считать перепрыгивающих через заборчик овец или прочих животных, если сон не идет – чем кирпичи хуже? Правда, все равно не помогали.
Насчитавшись кирпичи до одури, пока не лопнут глаза, Рафаэль начинал яростным волчком крутился в гамаке, все пытаясь найти удобное положение и силясь, наконец, заснуть. Но все было не так – то начинала затекать рука или задница, то помимо воли распахивались мигалки, не желающие закрываться ни за какие коврижки, то дико раздражало негромкое посапывание Ниньяры…

«Да едрить меня в панцирь! Что ж такое-то?! Голова уже пухнет!»

Кончалось все это тем, что черепашка тихо вываливался из гамака, осторожно перешагивал спящую лису и, прикрыв за собой дверь, начинал слоняться по убежищу, чтобы хоть как-то себя утомить или развлечь. Долбить свою любимую грушу он, понятное дело, не мог – ибо уже через непродолжительное время со всех сторон обычно доносились негодующие голоса с требованием немедленно прекратить и заткнуться, а не то…!
Тогда Рафаэль тихо шел на кухню, чтобы обшарить холодильник. Еда вряд ли могла помочь в борьбе с бессонницей, к тому же когда в вашей семье живет некто, похожий на Микеланджело – об остатках ужина можно смело забыть. Но Раф не терял надежды – ну а вдруг Майки сожрал не все? – и пытался если уж не забыться сном, так хотя бы пожевать чего-нибудь. Иногда действительно везло. Он прихватывал с собой какой-нибудь съедобный огрызок и шел в гостиную, где плюхался на старый продавленный диван. Включать телевизор или приставку посереди ночи было большим риском даже для саеносца, поэтому мутант выуживал из-под дивана книжку и забывался в чтении под тускло горящей  лампой почти до самого утра.
Конечно, Мастер Сплинтер видел, как один из старших сыновей мучается внезапно охватившей его бессонницей и пытался ему помочь, устраивая сеансы релаксации, но все без толку. Рафаэля хватало ненадолго – он вырубался ровно до того момента, пока шел аромат благовоний, милостиво окуривающих измученную черепашку. И все. Тогда мудрый крыс сделал несложный вывод, что проблема затаилась глубоко в сознании сына, что-то его гложило и не давало покоя. Вот только что – Раф и сам не знал. Хотя мог догадываться.


Эта ночь не предвещала ничего, кроме уже ставшей привычной бессонницы. Рафаэль, однако, чувствовал себя таким  разбитым, будто только что из-под асфальтоукладчика вылез, хоть и знал, что все равно не сможет заснуть. Будет валяться в позе морской звезды и снова пыриться в потолок. М-да. Не стоило даже пытаться. По привычному маршруту саеносец хотел было двинуть к холодильнику, правда, слабо надеясь на везение. Уж больно Майки обильно сегодня пожрал, а когда младший брат насыщает свой бесконечный желудок, то будьте уверены – на кухне сейчас хоть шаром покати и нет даже завтрака. Впрочем, надо отдать Микеланджело должное – наутро он сумеет по шустрому обеспечить озверевших от сна и голода братьев едой. Но это только утром, а сейчас… Чем заняться сейчас? Попробовать воззвать лисицу к ее разговорчикам, пока та не заснула? А что, тоже вариант. Вдруг она сумеет усыпить его… Ведь Рафу так необходимо было поспать.
Сделавшись еще пасмурней, Рафаэль поплелся к себе в комнату. И даже занес ногу на порог, чтобы скрыться в собственной обители, как до его ушей (или что там у них?) донеслась какая-то приглушенная движуха где-то на нижнем ярусе их дома. Ну в принципе ничего особенного – мало ли кто из братьев куда-либо пошел, несмотря на столь поздний час. Ведь он и сам сколько уже бесцельно слоняется в поисках сна, даже иногда блуждая по ночным крышам. Вот если бы одно «но», наиболее вероятное… Все же надо бы сходить, проверить.
Рафаэль прикрыл дверь в комнату и, слившись с темнотой, короткой перебежкой очутился у перил лестницы, которая как раз и вела туда, вниз, откуда ему прислышался шорох. Точнее не у перил, а аккурат за панцирем гения.
- Ну конечно! – усмехнулся негромко Рафаэль, складывая руки у себя на пластроне и принимая позу «я же говорил!» - Как же без нашей ящерицы-то!
- Что ты ей сказал?  - Скажем честно, этот вопрос Донателло, который даже не потрудился обернуться, задел Рафа за живое. Только посмотрите! Он что, реально думает, что Рафаэль способен нахамить его красотке? Нет, нахамить кому-либо – это всегда пожалуйста, но не в ущерб же родному брату, зная, как тот трясется над своей саламандрой. У саеносца еще хватало мозгов держать себя в рамках допустимых приличий, несмотря на свою плохо скрываемую нелюбовь к девушке.
- Ничего такого я ей не говорил, - недовольно буркнул в ответ Рафаэль и, расцепив ручищи тоже подошел к перилам, неоднозначно задев брата крепким плечом. Мол, нечего тут наговаривать на меня!
Его желтые глаза, недобро подсвечивающиеся в темноте, окинули напряженное лицо Донателло, который всматривался вниз, словно что-то хотел там найти. Мда… Брат явно выглядел хуже замучившегося от бессонницы Рафаэля… Неужели это все из-за нее? Да она же не помнит ни черта, чего переживать-то? В очередной раз Рафаэль подивился такой слепой и одновременно раздражающей щенячьей привязанности их умника к Моне и подумал, что вряд ли когда-нибудь сможет пережить нечто подобное, прости, господи!
- Донни. – Он тронул шестоносца за плечо, вкладывая в этот нехитрый жест всю свою озабоченность измученным состоянием Донателло.- Мона Лиза уже большая девочка. Дай ей свободу, пускай сама разбирается в своих поступках.
Но Дон явно не слушал старшего брата, с упертым молчанием продолжая пялиться вниз. Да проще было беседовать со стеной, чем сейчас с их заумным профессором! Рафаэль раздраженно убрал руку с плеча мутанта, борясь с усиливающимся желанием неистово схватить Дона за пластрон и трясти его, трясти, пока тот, наконец, не придет в себя.
- Дон! – второй раз попробовал Раф, уже более настойчиво, с кислой миной и не скрывая нарастающего недовольства. – Оставь ее в покое. Нравится ей искать неприятности – да пусть ищет, в самом деле! Иди отдохни лучше, пока она опять не затянула тебя в очередную самоубийственную авантюру! Ты не сможешь прикрывать ее задницу вечно!
К сожалению Рафа, эти слова наоборот подхлестнули Донателло к действию. Неважно, слышал он их или нет, а только вот решительно стал спускаться вниз к люку, за которым начинался лабиринт канализаций. На полпути с лестницы он даже обернулся, посмотрев на Рафа (наконец-то!) и мягко добавил:
- Все будет хорошо. Я... просто хочу посмотреть, куда она направляется. Я не буду вмешиваться и в любом случае дам знать, если что-то пойдет не так
Наверное, Рафу стоило посыпать голову пеплом за то, что не стал останавливать Дона, хотя и мог. Раз уж здравые убеждения на того не действовали, можно было просто дать ему в щербатые зубы, чтобы тот ненадолго вырубился. Жестоко да, но зато остался бы дома, не охваченный маниакальной идеей шпионить за Моной Лизой.
Был и другой вариант – просто пойти с Доном, подстраховать  в случае чего, первым наброситься на врага, кем бы он не оказался.  Хотя в результате велик был шанс получить по голове обоим, особенно если путь беспамятной саламандры лежит в логово этого чешуйчатого дегенерата, способного разделать под орех всю четверку разом.

Вместе дохнуть веселее, правда?

Но Раф все же купился на заверения брата о том, что тот не сунет свой длинный нос в заварушку и будет держаться в стороне. Правда, Рафаэль и сам не очень-то в это верил. Ну скажите на милость, неужели Дон останется стоять в тени, если его драгоценной рептилии да даже просто наступят в трамвае на ногу?! Загрызет обидчика щербатой пастью!
Уже закрылся входной люк после ботаника, а Рафаэль все еще стоял на верхнем ярусе, напряженно размышляя, а не отпустил ли он Дона на верную смерть? Не получится потом – мог остановить, но не стал? Ведь как бы Рафаэль ни был зол на столь опрометчивые порхания Дона вокруг Моны Лизы, жизнь брата нельзя мерить по линейке недовольства.
- Едрить тебя, в панцирь, Донни, - тяжело вздохнул Рафаэль и потер пальцами виски, в которые стучали изнутри молотками. – Надеюсь, ты не натворишь глупостей… Впрочем, это уже твои проблемы, - зло добавил он окружающей темноте.


Ну конечно же что-то случилось. Конечно же Дон нарушил данное обещание и вляпался по самые помидоры. Рафаэль уже не сомневался в этом, лишь только неоднократно пожалел, что не вырубил умника, пока еще мог. Чертова ящерица… Не будь ее, не сидели бы сейчас три брата в гостиной, в слепом ожидании хоть чего либо, хоть малейшего нарушения этой гнетущей, давящей тишины, от которой не спасал бубнящий телевизор. Кажется, никто даже не осознавал, что по нему показывают.
Дона (ну и ящерицы, куда уж без нее) не было целый час, и Рафа не отпускало предчувствие, что с ними что-то случилось, учитывая потрясающую карму Моны – навлекать на себя неприятности.  Конечно они не могут подать сигнал бедствия, ведь черепахофон кто-то раздавил/ переехал/ прострелил…  Конечно, сейчас над ними кто-то занес свой топор/огромную лапищу/колбу с мутагеном…
Или чего хуже – страдает один Донателло, а Мона Лиза, под воздействием своей амнезии, стоит на стороне врага и хладнокровно смотрит на пленника в фиолетовой маске… Кто ее, хамелеона, знает?
Но тем не менее, Раф не спешил никуда ломиться и оставался сидеть на месте, лишь свирепо косясь взглядом на экран своего черепахофона. Ведь Дон обещал сообщить, если что пойдет не так. Не мог он соврать же? Да и прошедший час не так уж много – братья и на подольше уходили. И также спокойно возвращались.
«Во всем виновата бессонница. Все нервы вымотала! – зло подумал Рафаэль.
И тут, рассеяв все последние сомнения, запиликал черепахофон с прямым сигналом бедствия. Раф немедленно схватил его, как, впрочем и остальные, и уставился в квадратный экранчик.
- Этого еще не хватало. – Красная маска приобрела нахмуренные черты, начиная от переносицы, и отчетливо продемонстрировала, как недоволен ее обладатель. – Ну хоть Мона оказалась способна ткнуть в кнопку вызова спасения…
И карта с мигающей точкой где-то в катакомбах. Казалось бы – вставай и несись на выручку младшего, вон, маршрут проложен даже. Но чем больше саеносец смотрел на размеренно мигающую точку и слушал это монотонное «пип-пип-пип», тем яростнее его охватывала злоба, смешанная с каким-то детским  чувством досады и обиды на гения. За то, что нарушил обещание. За то, что не послушался и снова оказался по уши в дерьме. За то, что вообще спутался с Моной Лизой…
Рафаэль посмотрел на брата. Похоже, тот разделял его чувства, раз тоже не особо торопился на выручку. И если бы не возникший перед черепашками грозной статуей Мастер, который одним лишь взглядом был способен утихомирить все мрачные мысли сыновей относительно друг друга и в частности Донателло (а уж если он возьмется читать нотации…), неизвестно, через сколько оставшаяся троица, обуреваемая далеко не братскими эмоциональными выхлопами, двинулась бы спасать незадачливого гения.
- Ладно, все, - сам себе подытожил саеносец, взмахнув руками и отгоняя от себя такие непривлекательные мысли. - Пойдем уже спасать эту фиолетовую задницу


Действительно, надо бы еще газу прибавить. Они уже бегут по подземным катакомбам здания Футов. В руке Майки словно маяк горит экран черепахофона, где не прекращает звать подмогу сигнал бедствия. Вокруг царит прямо-таки замогильная атмосфера – нездоровый холод щупает кожу, проникает под панцирь и пластрон, заставляя зябко встряхивать плечами. Бр-р! Или это место само по себе такое, мрачное и гнетущее?
- Вот спасем Донни, я выскажу ему все, что подумал о нем в эту минуту! – хмуро говорит Рафаэль, на всякий случай вытаскивая пару сай из задних крепежей на поясе. – Огребет по панцирю за всю фигню!

Две черепашки упорно бегут вперед, прямо на грохот и землетрясения, которые раздаются где-то впереди. Что там творится и от чего стоит такой гул – остается только догадываться. Ясно одно – там точно зверствует Рене, и он вряд ли преподает Донателло мастер-класс по выращиванию бонсая.
- Уже близко, - сообщил Микеланджело брату внезапно осипшим голосом. Рафаэль насупился и только сильнее сжал потертые рукояти саи, выдохнув свое горячее дыхание в виде легкого облачка пара.  Еще бы скорости…

Впрочем, они и так уже добежали.

- Крокодил! – вскричал от неожиданности Раф, одновременно уворачиваясь колобком по полу от летящего в него куска бетона. – Кожеголовый!
Вот кого следует выставлять против Рене! Именно мутированного аллигатора, обладающего недюжинной силой и страшной челюстью, а не четверку подростков, которые и вылупились-то на поверхность совсем недавно. Но Рафаэлю было по шарабану, кто ему противостоит и в каком количестве. Подняв оба лезвия сай, он под надежной защитой Кожеголового с ревом бросился на гигантского ящера в оборванном халате, желая как следует обрисовать его ненавистную рожу кровавыми узорами.
Пролетая над гнездом кукушки, черепашка краем глаза замечает в сторонке сгорбленную фигуру Донателло в руках Моны Лизы. Гений основательно побит и раздавлен, но зато жив.

Ну и слава римскому богу…

Отредактировано Raphael (2015-12-02 11:25:41)

+2

12

Don't even try to take this weapon from me
I like you more and more the less that you breathe

В этом было что-то до ужаса печальное, но в то же время такое увлекательное - Ящер опустился на низкий приступок рядом с лебедкой, свесив когтистые лапы вниз и перекинув хвост через угловатые, жесткие колени, с видом истинного знатока красоты, задумчиво поскребывая длинным когтем шипастый подбородок, наблюдая за пенящейся водой над тем местом, где на самой глубине боролись с самой смертью гений и его верная подруга. Огромные пузыри, лопающиеся на поверхности звучали самой настоящей музыкой для ушей Алонсо, заполняя собой повисшую над этим местом тишину, местом, которое вскоре станет холодной могилой двум невезучим подросткам. Казалось в каждом прозрачном шарике, вздымающемся над подрагивающей темно-синей гладью, застыл крик умирающего изобретателя.
К сожалению, Рене его услышать не мог, и лишь наслаждался видом бурлящих вод, просто наглядно представляя себе, как бьется в конвульсиях Донателло там, на самом глубоком дне, и от этих красочных картин, стоящих у него перед глазами, становилось так тепло... так сладостно на душе, что не передать словами. Он чувствовал себя триумфатором. Нахваливал себя, мысленно припоминая все неприятности, все гадости, буквально все, что с ним сделали эти маленькие засранцы, барахтающиеся сейчас где-то там внизу, точно слепые котята на дне ведерка. Сколько боли они ему причинили...
Рене лгал. Доктор любил лгать, и лгал даже самому себе, сказав, что общество поймет и примет таких, как он, или как Мона Лиза - важных людей, которых некогда знали, любили, уважали и по своему восхваляли.
Мутант знал, понимал, никто то его не "пожалеет" на самом деле. Будь он хоть царем, императором, китайским мандарином, или владельцем крупной нефтедобывающей компании, некогда вершиной могущества в этой прогнившей стране - его не "примут", не побегут навстречу с распростертыми объятиями. Для всех он был монстром, даже для тех, кто до сих пор питал к нему некоторое уважение. И Лизард прекрасно это осознавал и не отрицал это.
Он монстр.
И ему нравилось убивать тех, кто сделал его монстром.
Какая страшная... и какая же все-таки злобная тварь.

Когда на поверхности показалась знакомая, каштановая макушка с колечками мокрых волос, змеящихся в воде подобно бурым морским водорослям, Ящер лениво приподнялся со своего места, оскалив зубастую пасть, в усталом презрении наморщив испещренную вздыбленными рубцами переносицу, и обрушил всю мощь собственного хвоста на едва выглянувшую за порцией воздуха зеленую "рыбку". Нет уж дорогая, все как по правилам - сама в воду залезла, за своим горбатым дружком, так там и сиди, не надо было в воду сигать. - Ну что ты, сладенькая, - качнув змеевидной конечностью вверх, со свистом рассекая воздух, мутант опустился на корточки, упираясь в каменный бордюр ладонями, подцепив загнутыми когтями его края. Растянув тонкие губы в ехидной усмешке, наблюдая за тем, как саламандра испуганно охнув и по птичьи взмахнув руками исчезла в резервуаре, оставив после себя маленькое пенное цунами, Рене громко прицокнул языком, осуждающе покачав лобастой головой, - Ай ай, нехорошо бросать друга детка. Давай, - Он вытянулся вперед, на несколько мгновений нависнув над краем бассейна, пытаясь разглядеть сквозь собственное отражение в мутной, грязной воде, то что происходило на дне резервуара, отчаянно любопытно увидеть это воочию, - ... спасай своего "героя", раз решилась. - Не отвлекайся. Ты же хочешь показать, какая ты сильная? Глупая... Глупая, маленькая - такая смешная. Еще при первой их встрече, Алонсо видел в этой миловидной студенточке, обожающей грызть карандаши на занятиях, точно школьница, наивную девочку. Легко управляемую, не смотря на то, какой она пыталась быть независимой и самостоятельной, как пыжилась, как старалась стать настолько развитой наравне со старшими, чтобы гордо отделиться от своих родителей которых не удовлетворяла ее деятельность. Деловая и непокорная. Ну и разве не сбылась эта твоя, донельзя дурацкая мечта?
Теперь ты одна... Ну, скоро будешь. Судя по тому какое количество новых пузырей вырвалось очередной раз на поверхность - время Донателло на исходе.
  И радостное и печальное событие. Для кого-то умереть в столь юном возрасте - трагедия. А для кого-то отомстить столь изощренным способом - радость. В этот раз помощи, кроме ослабленной мутантки, ты парень, не дождешься. Ну просто неоткуда ей быть. Ты на самом дне мальчик мой - во всех смыслах этого слова.

Ну просто в пору рвать на себе волосы (ах забыл... их же нет), ломать двери о колено, словно хлипкие досочки, вырвать с корнем дурацкую лебедку с тяжелой цепью, на конце которой болталось тело умника. Поспешил он радоваться смерти  порядком потрепавшего ему нервы подростка. Алонсо еще не видел какая опасность ему грозила, поднимаясь из глубин резервуара словно гигантская подводная лодка, но уже нехорошее предчувствие заворочалось в широкой груди доктора, от странного затишья - ни пузырей, ни всплеска, а внушительных размеров тень, эдакое чудовище по типу старого доброго Несси, не иначе, разползшаяся чуть ли не на всю поверхность наполненного водой бассейна, еще  больше нагнали паники подверженного постоянным стрессам Лизарда. Что это, черт возьми, такое?!
Отступив шаг назад, прекратив самодовольно лыбиться во всю пасть, Рене собрано и настороженно следил за тем, как нечто медленно всплывало на поверхность. Это была не Мона Лиза, волочившая труп Донателло, и не сам юноша, которой сумел каким-то непостижимым образом освободиться. Хуже, хуже, это было гораздо хуже. Одна надежда, что это нечто, на которое порядком испуганный Рене нервно, энергично опустил свой шипастый хвост, пару раз шлепнув им по воде, поднимая брызги, словно готовился в истерике завизжать "уйди! уйди!", возвышающемуся изумрудному гребню, с шумом поднявшемуся из воды. Скользкая лапа размером не меньше ладони самого Лизарда, тяжело, с противным, хлюпающим звуком опустилась на влажный асфальтированный пол как раз на том месте, где минутой назад восседал Алонсо. Когти были поменьше, чем у доктора, но цеплялись за неровную поверхность так же ловко, помогая выбраться из резервуара массивной, чешуйчатой туше с длинной, клиновидной головой, маленькими глазками, широким хвостом и сильными лапами, при всем при том сохраняя некоторое антропоморфное строение тела.
Слабая надежда на то, что неизвестный монстр позавтракал болтающемся на крючке черепашонком мигом разлетелась на тысячи осколков, едва только Ящер взглянул на странный куль, что прижимало чудище к своей груди, "заботливо" укутанный блестящими от влаги ржавыми цепями, - Кто пустил сюда этого ублюдка?! - Отступив еще на несколько шагов в глубь сужающегося за его спиной туннеля, мутант, как он считал, единственная двух с лишним метровая наиопаснейшая рептилия во всем Нью-Йорке, в ужасе прикрыл локтем собственную обезображенную физиономию. Сложно даже в это просто поверить. Крокодил! Господи боже, у этих панцирных щенков был свой ручной крокодил!
Типичная для представителей этого вида зубастая пасть горестно покривилась, укладывая бездыханное тело юноши
на влажно блестящую площадку перед бассейном. Пока что на Лизарда этот зверь не обратил никакого внимания, участливо разглядывая бледного, побитого гения и Мону, кое-каком перекинувшую свою замерзшую попку за пределы подземного "озерца" и живо подползшую к подростку, помогая Кожеголовому освободить беднягу Донателло от цепей. - Ты кто вообще такой?! - Когда эта мелочь успела обзавестись "тяжелой артиллерией", и самое главное - откуда?
Для Лизарда происхождение ребятишек-черепашек всегда было чуть ли не главной темой с большим знаком вопроса, кроме размышлений о мести и создании ретромутагена. Он должен был узнать об этом, для этого ему нужна была хоть одна черепаха, или вот такая зверюга, живая, мертвая - не важно. Двумя каплями крови для исследований здесь не обойтись. Ему нужна тушка...

Ядовито-зеленый глаз нервно дернулся в запавшей глазнице, заметив за спиной медленно надвигающейся на него животинки подозрительное шевеление на коленках сидящей на земле Моны Лизы.
Затем и захлебывающийся кашель эхом прокатился по пустому пространству под высокими сводами канализационной камеры со спутанным переплетением старых труб. Яростно оскаленная морда Рене перекосилась еще больше, и в этом выражении отчетливо угадывалась гримаса смеси боли и разочарования - мальчишка все еще жив.

  - Никто не может безнаказанно обижать моих друзей! - Прорычало уродливое существо, в итоге полностью заслонив собственной мускулистой фигурой мутантку и жмущегося к ней дрожащего гения, расставив лапищи с широкими кистями в стороны. Обнимемся, угу.
- Я и не собирался их обижать, - Раздраженно рявкнул Рене, послушно отступая, пятясь задом к холодной кирпичной стене, порядком разбитой, с осыпавшейся каменной крошкой - некогда ее "удачно" помял панцирь Донателло. Да, на этот раз противник у Лизарда гораздо более опасный и внушительный. Нервозно обернувшись через плечо, бросив беглый взгляд на неумолимо приближающуюся к нему стенку, мутант напряженно взмахнул хвостом и вновь повернул морду к крокодилу. Хочет он этого, или нет, а отпор дать придется. Растянутые уголки губ дрогнули в издевательской усмешке, изогнувшись вверх, - Я собирался их УБИТЬ!
Маленькие крокодильи глаза буквально заволокло яростью - эта ярость светилась зеленым светом, исходила из самых глубин, заволакивая всю поверхность глазного яблока мистическим свечением, в полутьме выглядящем крайне эффектно, и откровенно страшно. Кроме того ярость, злость изливалась из распахнутой пасти мутанта свирепым ревом, который через мгновение перекрыло не менее злобное, гортанное громогласное рычание принадлежащее Алонсо Рене.
В этот раз никто не отступит. Никто не сбежит отсюда.
Хватит...
Довольно.

Кожа крокодила толстая, жесткая - толще чем у него самого. Рене старался по привычке порвать чужую плоть когтями, Кожеголовый тараном влетел в его плечо и клацая челюстями старательно теснил доктора дальше, намереваясь зажать того в угол и лишить тем самым его маневренности, Лизарду только и оставалось, что облапить своего противника... но длинные когти не могли сразу пробить шкуру Кожеголового. Пара жалких царапин и только. Острые зубы Ящер использовал куда реже, чем "кинжалы" на руках и ногах, и собственный хвост, все же Лизард был когда то человеком, но не в этом случае. Он сражался с тварью, которая была опасна абсолютно в той же степени, что и он сам. Это будоражило кровь, Рене ощущал себя настоящим зверем, готовым пускать в ход когти, зубы, свою тягу к жизни, он хотел, он должен выжить в этой схватке, свою хитрость и смекалку - не задумываясь ни о чем, кроме как об ощущении чужой крови на корне языка! Да, забыв о своей человеческой сущности, Рене вцепился в изогнутую шею Кожеголового, словно бульдог, вгрызаясь все глубже и раздирая глотку крокодилу до рваного жалкого тряпья. Он бы с удовольствием и вовсе отделил череп от позвоночника, если бы рептилия, которую он сдерживал была чуть слабее. Зубы ящера внушительнее и толще в основании мелких, частых, крокодильих зубов, и удобно и легко входили в свежую плоть, более нежную и плохо защищенную начинавшуюся прямо под нижней челюстью оппонента.
Кожеголовый быстро понял свою ошибку, сделав панический рывок назад.
На его счастье, что защищен он не хуже, чем костяная броня его друзей - Лизард не успел добраться до жизненно важных артерий крокодила, так что защитник потрепанных ребят лишился лишь внушительного куска мяса в районе шеи и плеч - до куда достала пасть доктора. Хрипло дыша и потрясенно моргая, скалящийся Кожеголовый наблюдал за тем, как синяки и нанесенные им оппоненту раны затягиваются прямо на глазах, исчезая под бледной, светлой нарастающей кожей. А Ящер, в халате, теперь уже напоминающем грязные, пропитанные кровью половые тряпки смешно свисающие с его нескладного тела, широко, ехидно улыбался обнажив красные от чужой крови клыки, держа во рту пласт мяса с куском кожи. Смачно сплюнув Кожеголовому под ноги его собственную плоть, Рене лениво утер разорванным рукавом перепачканную физиономию.
- Еще не наскучило?
Вместо ответа ему с размаху в наглую морду прилетел огромный кирпич - Кожеголовый так же не собирался сдаваться, прикрыв одной рукой кровоточащую рану, окрашивающую бледную чешую на брюхе в нежно-розовый, другой мутант подобрал с земли один из отколовшихся булыжников, с силой и гортанным ревом влепив им ящеру прямо промеж глаз. Вот уж внезапная атака. 
Рене ошеломленно вылупил свой единственный глаз, отшатнувшись к кирпичной кладке и все же неприятно ударившись о нее заостренными лопатками, проглядывающими сквозь рваную белую ткань, на мгновение совершенно лишившись ориентации в пространстве, с глухим ворчанием замотав гудящей головой из стороны в сторону. И... кажется он прикусил себе язык.

Кожеголовый и сам делает несколько шагов назад, дав себе небольшой отдых, прежде чем снова ринуться на оглушенного доктора. Он ранен, ему больно... но ничего, это пройдет. Главной его целью сейчас было защитить тех, кто больше всего в нем нуждался. Однако его противник силен, а еще его раны... Как быстро они заживают, крокодил никогда такого не видел!
Услышав свое имя, мутант порывисто оборачивается, с удивлением глядя на подскочивших к нему с двух сторон ребят, готовых дать свирепому Лизарду, который на этот раз один-одинешенек против троих, без своей толпы ниндзя Фут клана, достойный отпор за своего избитого брата. Хотя бы с этим чудовищем сегодня будет покончено.
- Микеланджело, - Парнишка в оранжевой бандане тревожно смотрит на расплывшееся по груди старого друга красное пятно, но крокодил успокаивающим жестом касается лапой в напряженно вздернутого веснушчатого плеча весельчака. Все нормально, он почти в порядке, и этой же рукой крокодил мрачно указывает в сторону топчущегося у стены Лизарда. Вот на чем сейчас нужно сосредоточиться, дружок.
Рафаэль пролетает над головой младшего брата и их кожистого приятеля багровой торпедой, в прыжке занося свои заточенные саи, чтобы вогнать их в продолговатый череп порядком всех доставшего докторишки по самую рукоять. - Рафаэль, - В хриплом, на удивление спокойном голосе Кожеголового слышится одобрение, и мутант пригибается к земле сжав ладони в кулаки. Майки чувствуя поддержку старшего брата, и своего друга, легко вскакивает на широкую спину крокодила, агрессивно скалясь на их рычащего как стая тиранозавров врага. Он за все ответит. Поплатиться собственным хвостом за все те злодеяния, что причинил семье Хамато. Майкстер, как и его пылкий братец был полон решимости намылить Ящеру спину, лично отвесив ему столько тумаков, сколько ран на теле Донни по вине этого негодяя. Каждый из них здесь и сейчас умереть готов друг за друга.
Оттолкнувшись ногами от накаченных крокодильих плеч, парень с коротким, сердитым воплем ринулся в атаку, не прекращая вращение нунчак - сейчас он набарабанит на этой уродливой физии свою любимую мелодию.
Следом подорвался и сам Кожеголовый, вновь низко склонив морду к земле, приготовившись опять протаранить Рене.

Саи Рафаэля вонзаются в поднятые для защиты руки Лизарда. Ящер с глухим, плаксивым ревом отбрасывает озлобившегося юношу от себя, с обиженным видом глядя на упавшего панцирем в лужу обладателя красной банданы с таким видом, словно бы не понимал - за что он с ним так? Больно ведь! Как то даже можно сказать мило, сиротливо прижимая пробитую насквозь руку к груди. - Думаете если я здесь один, а вас трое, - Вопреки испуганному выражению, Рене буквально плевался ядом - каждое слово пропитано ненавистью и презрением, а не страхом. - Меня так легко победить?
Микеланджело же он просто схватил концом длинного хвоста за лодыжку направленной ему точно в челюсть ноги и отправил парня в обратный полет прямиком до крокодила - вернее живым снарядом тому в грудь. Весельчаку только и оставалось что вскрикнув от боли в ноге, обхватить своего приятеля, да кубарем прокатиться по скользкой, влажной земле - этот забавный клубок едва не ухнул обратно в резервуар, откуда недавно и выполз Кожеголовый со спасенным умником в руках, но к счастью, панцирь подростка и широкая спина крокодила влетели прямехонько в покосившуюся лебедку. Та благополучно с булькающим звуком исчезла в мутных водах бассейна, а парочка невезучих рептилий отдуваясь уселась на полу, пытаясь остановить головокружение. Лизард тем временем проехался кулаком, раз ты, симпатяга качок так любишь грубую силу, лови, пожалуйста, по физиономии поднимающегося саеносца, отправив его в глубокий нокаут, а сам быстро осмотрелся по сторонам. Вытерев ладонь с медленно затягивающейся дырой по центру о рукав, Ящер переступил на месте, выискивая свою "недобитую" цель. Донателло должен, нет, обязан сегодня умереть, и Лизард приложит все свои силы, все способности и умения, чтобы паренек лежал в формалине в его любимой лаборатории, а чуть позже заспиртованные части его тела украшали бы верхний кабинет Алонсо. Даже есть местечко, где можно удачно разместить голову черепашки в банке. Оценивающе посмотрев на свою ладонь, загнув когти и потратив пару секунд на разглядывание заостренных кончиков, мутант прикинул, насколько сильным должен быть его удар по панцирю... не сломает ли он руку, или свои когти в итоге. Ему нужна эта победа сегодня.

- " Сбегаешь?" - Умник горбясь и опираясь на железный штырь, ковылял прочь от места битвы, придерживаемый ящерицей под локти. Парочка спешно покидала площадку, предоставив разборки с агрессором своим друзьям. Врешь дорогой, не уйдешь. На этот раз Рене не собирался его отпускать вот так, хватило того унизительного раза, когда он лишился глаза. - Куда?! - Басисто рявкнул мутант, широкими шагами направляясь к спешащим прочь измученным подросткам. На ходу он поднял руку, отводя ее назад для замаха. - И НЕ ПОПРОЩАВШИСЬ?! - Гений даже не успел обернуться, а косматая голова саламандры уже выглянула из-за его плеча, с ужасом глядя на настигающего их Ящера. Если бы Рене брали как модель для художественных работ, то именно так наверное и выглядела сама смерть в апокалиптических сюжетах - обезображенная, горбатая, в крови, грязи, рваном тряпье до пола, с длинными когтями и клацающими зубищами, между которых выглядывал тонкий и длинный извивающийся язык с которого капала слюна. Один рывок, один удар - и она разорвет вас в клочья! - ПОСМОТРИ НА МЕНЯ ДОНАТЕЛЛО! ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА КРЫСЕНЫШ!
Хоровые вопли со всех сторон - Раф звал брата из лужи, уже спеша перехватить танком прущего вперед монстра, Майк жалобно, в ужасе выдохнул имя изобретателя, дважды поскользнувшись на месте и уже зайцем рванув к приближающемуся к его брату клыкастому ублюдку в халате, и Кожеголовый, который грузно и тяжело, топоча по сколотой во многих местах плитке словно стадо слонов, мчался вместе со всеми на спасение ослабленного жестокими побоями и страшным купанием паренька.
Но ближе всех к умнику была конечно Мона...
- НЕТ!
Ящерица за долю мгновения оказалась перед Доном, грубо и беспардонно пихнув его в плечо куда-то вперед, твердо упираясь в землю ногами, совершенно не думая о последствиях. А они будут очень печальными - ведь в отличии от юноши у саламандры не было никакой защиты. Нежная, легко ранимая... Хрупкая. А Рене уже при всем своем желании не мог бы остановиться, чтобы не влететь в спину Лизе, или не исполосовать ей спину.
Что он и сделал.

Длинные крючья легко, словно масло, вспороли нежную спину мутантки, пройдясь аккурат наискосок. Рене страшно удивился, увидев перед собой бывшую студентку, а не ненавистного ему паренька. Его лапа с запущенными когтями в глубь вздрагивающей, изумрудно-красной от брызнувшей крови открытой девичьей спинки, неловко замерла, словно Лизард и сам был ошарашен подобным исходом. А затем мутант недовольно одернул руку, позволив пошатнувшейся Моне упасть на колени. Отыскав взглядом юношу, облажавшийся с атакой ящер оскалился, приготовившись наконец добить побелевшего от ужаса и страха за девушку техника , как и собирался изначально, но попросту не успел - его туловище поперек обхватили сильные лапищи подоспевшего к месту происшествия Кожеголового, который рывком уволок брыкающегося и щелкающего челюстями мутанта в темноту, оттаскивая озверевшую рептилию подальше от ребят. Микеланджело запыхавшись прилетел буквально через секунду, растерянно то глядя на хрипло вздыхающую в постепенно расползающейся багровой луже саламандру, то на удалившегося в тоннель крокодила с его пленником - кому он должен помочь? Секунда-две на размышления, и вот уже черепашка суетливо снимает с себя относительно сухую жилетку, пихнув ее в руки дрожащему изобретателю, - С ней все будет в порядке Дон, давай, вам нужно уходить! - Он до боли сжимает в руках нунчаки, выискивая взглядом Рафаэля, собираясь позвать его и продолжить схватку.

I've come undone
I think I'll kill everyone
My, what have I done?
Fuck it let's kill everyone

+2

13

~ Nothing gonna save me now

  - "Держись, все будет хорошо." - Заботливо поправив холодную, мокрую ладонь вздрагивающего умника на своем плече, мутантка коротко кивнула, бегло рыская взглядом по сторонам. Гигантские фигуры сражающихся ящеров поодаль, с зайцами прыгающими вокруг черепашками, отнюдь не успокаивали саламандру - казалось целой массы противников, примчавшихся на помощь бедовой парочке совершенно не хватало, чтобы сдержать такого монстра как Рене. Лизард не желал остаться и на этот раз ни с чем, он сражался так же яростно, как и его противники, а Мона сильно сомневалась, что Кожеголовый, каким бы он не был сильным, имел такие же регенеративные способности, что и его противник. Им всем нужно бежать... бежать как можно дальше от этого места, спрятаться от одноглазого монстра. Но как это сделать, девушка не имела ни малейшего понятия. Донателло жив... все-еще жив, и это главное. Еще раз тревожно заглянув в бледное, посиневшее от нехватки воздуха и холода лицо умника, с которого крупными горошинами капала на пластрон вода, Мона чуть улыбнулась, всего на мгновение, но постаралась приободрить покачивающегося из стороны в сторону юношу. Хорошо, что Донни догадался взять в руку металлический проржавевший прутик, используя его в качестве опоры, иначе уставшей и оглушенной ящерице пришлось бы туго, поддерживать такую махину на весу. Уставший гений выглядел просто неподъемным на фоне съежившейся под его лапищей мелко дрожащей ящеркой.

Почему она не подумала о том, что все может быть так?

- "Прости меня," - тонкие пальцы крепче стискивают широкую кисть хрипло, жадно вдыхающего в истерзанные легкие воздух подростка. Она бы хотела ему сказать, что такого не должно было случится. Что его вообще здесь не должно быть, она бы вернулась домой, как только... ну зачем? Зачем ты пошел за ней.

Из-за ее оплошности расплачиваться будут все. Сколько можно, Мона?

- Мы справимся, только потерпи, - к сожалению, она не может заставить парня быстрее передвигать свои большие, непослушные, онемевшие ступни. Она и сама не чувствовала пола под ногами - после холодного резервуара, они оба словно криогенной камере побывали. Все их движения кажутся ужасно вялыми, заторможенными, но тем не менее саламандра все равно быстрее, и тянет отстающего мутанта за собой подобно вьючному животному. Ее сильно тревожат крики буквально в паре шагов и завывающее рычание раненого Кожеголового - при всем желании помочь друзьям, единственное, что они сейчас могут, это поскорее исчезнуть с глаз и затаиться. Ну какой из ослабленного, обмороженного, избитого умника сейчас боец? А из Моны?...

- Ты черепаха, но не настолько же, - раздраженно рычит ящерица, подпихивая слегка спотыкающегося на скользком днище канализационного туннеля техника, чувствуя, как на место страха и раскаяния приходит необъяснимая злость. Они оба ясно понимали, что смерть сейчас шумно дышит им всем в затылок... зубастая, слюнявая, одноглазая и очень... очень до чужих страданий голодная. - Быстрее Донни. - Грозное рычание сцепившихся не на жизнь, а насмерть рептилий совсем рядом, и это очень не нравится саламандре. Выпустив лапу изобретателя перекинутую через ее плечо, девушка с силой подтолкнула его руками в панцирь, просвечивающий сквозь огромные дыры рваного плаща привычным многоугольным узором, вынуждая мутанта спешно засеменить слоновьими ножищами, едва ли не падая. Наверное он сильно обидится на подругу за столь грубые слова и такой злой, не щадящий его жест, но Моне было сейчас мягко говоря все равно, что думает о ней мутант. - Шагай! - пожалуйста, шагай быстрее!

Они не оборачивались, стараясь как можно скорее дойти до спасительного лабиринта канализации, где можно было бы укрыться, где множество безопасных мест, ведь ребята давным давно исследовали эти подземные пути вдоль и поперек за все пятнадцать лет своей жизни и знали каждый уголок, каждую щель, где можно было бы исчезнуть, спрятаться от врага... Почему то мутантка свято верила в то, едва они укроются за спасительной тенью низких сводов тоннелей, все происходящее перестанет быть таким ужасным. Грозный, преисполненный возмущения вопль за их спинами лишь вынудил ускорить шаг, от которого ребята едва не валились в лужи, совершенно не в состоянии держать равновесие. - Не смотри, идем, давай мой хороший, нельзя останавливаться, - понизив голос до сбивчатого, хриплого шепота, Мона в паническом ужасе дергала его за единственный оставшийся целым рукав.

Но просто по зову седьмого чувства, саламандра все-же повернула голову в ту сторону, откуда доносились страшные звуки и буквально обмерла от зрелища хвостатой громадины, приближающейся к ним широкими прыжками. Донателло тоже остановился, и развернулся навстречу своей чешуйчатой смерти, не в силах придать своим движениям столько скорости, что можно было бы убежать от этого монстра. Лизард не собирался оставлять все как есть - он жаждал мщения и вызывающе ревел раненным зверем, глядя своими разными, жуткими, сияющими в полутьме ядовитыми зелеными огоньками глазами прямо в лицо замершего всего в метре от него, на расстоянии очередного лихого прыжка Донателло. Но прежде, чем кровавая вендетта свершилась, на этот раз ящер явно не ограничится рваной ключицей и обломком карапакса в собственном кулаке, Мона неожиданно зашевелилась рядом с умником, в ужасе распахнув яркие, золотые глазищи на которых совсем не видно черных точек зрачков, и в момент замаха смертоносных крючьев загнутых когтей на уродливых, изломанных лапах просто напросто с силой врезалась всем телом в плечо умника, зажмурившись и свирепо оскалившись, - НЕТ!, - ни за что! Она не позволит этому снова случится!

Думала ли саламандра, что подобный поступок может закончится для нее очень... очень плохо?
Нет... Она ни о чем не думала в этот момент.
Она просто оттолкнула растерянно пошатнувшегося, и сделавшего один крохотный шажок в сторону Донателло.

Этого оказалось достаточно, чтобы когти адского мутанта вспахали не пульсирующие вены на неприкрытых участках тела изобретателя, а напряженную спину саламандры, оказавшейся прямо на месте гения.

Мона ничего не почувствовала.

Боль пришла лишь после того, как Рене, пораженный тем, что его жертвой оказалась не запланировано смело бросившаяся под удар мутантка, разбрызгав веером чужую кровь, немного сдал назад, агрессивно щеря зубы, Мона покачнулась на месте и сдавленно всхлипнула, смежив веки. Вспоротая спина просто заполыхала, словно мутантку сунули в самое пекло, уложив ее лопатками на горячие угли! Алая жидкость, первые мгновения оросив из поврежденной плоти каменные плиты, оставив на них неповторимый рисунок красными живыми чернилами, заструилась водопадом из открытых ран, заполняя глубокие борозды блестящей кровью и скатываясь по широкой зеленой полосе вдоль скорбно сгорбленного позвоночника девушки. Красновато-каштановые локоны, влажные и тяжелые после купания в ледяном бассейне быстро пропитались на концах багровой влагой и прилипли к нервозно вздернутым плечам ящерки и напряженно сведенным лопаткам. Что-то все еще держало ее на весу... как свинью насаженную на крюк в мясницкой лавке.
Когда ящер убрал руку от медленно теряющей сознание от боли, шока и усталости девушке, дрожащей на его гигантской ладони, подцепленной кончиками загнутых когтей, Лиза с коротким вздохом плавно осела на землю, не в состоянии твердо стоять на ногах.

Она не слышала, как подлетевший к ним крокодил захватил приостановившего свою кровавую расправу Рене в крепкий захват, и уволок яростно отбивающегося всеми четырьмя лапами, шипящего проклятия доктора в мрачный закуток, давая паре еще немного времени, чтобы покинуть поле боя. Не слышала и вихрем примчавшегося Микеланджело, который с тревогой и сожалением наблюдал за тем, как умник бережно подхватывает заваливающуюся в лужу собственной крови подругу. Она и рук то, трепетно обвивающих ее талию и бережно прикасающихся к рваным краям ран не чувствовала, молча прислонившись белой щекой к щербатым пластинам на груди умника и потускневшим взглядом сонно взирая на него сквозь упавшие ей на лицо мокрые, змеящиеся пряди. - Прости... меня... я не хотела... - едва слышно бормочет она, устало опуская веки и уткнувшись носом куда-то нервно облапившему ее изобретателю в шею, пощекотав холодную кожу черепашки своим нездорово горячим, слабым дыханием.

И как он теперь будет с ней... с такой... беспомощной?
Мысли бессовестно путались, пока гений что-то потеряно бормотал ей на ухо, укутывая в протянутую ему жилетку, и ящерица даже не дослушала его до конца, совсем потеряв смысл слов и растворившись в приятной, обволакивающей пустоте и тепле чужих рук...
Словно просто уснула, прямо на холодном, каменном полу посреди алого озерца собственной крови, у Донателло на коленях.

+2

14

[AVA]http://se.uploads.ru/NiG06.png[/AVA]

Мысли гения после купания в подземном резервуаре были сродни замерзшему киселю: такие же вязкие, неподатливые, с усилием громыхающие по застывшему от холода сознанию, все еще частично погруженному в плотную белесую дымку. Ему было тяжело не то, что двигаться, даже просто анализировать создавшуюся кругом него ситуацию, но он все-таки пытался это делать, вопреки боли и невообразимой усталости — а иначе было нельзя. И чем больше времени утекало с того момента, как он, наконец-то, выбрался из ледяной воды, тем быстрее начинала работать голова изобретателя, тем живее вращались заторможенные шестеренки чуть было не замершего навсегда механизма сознания. Ди начинал подмечать иные, немаловажные детали, кроме как сцепившихся друг с другом Рене и Кожеголового, например, пугающе низкую температуру всегда сухой и теплой чешуи саламандры у себя под рукой. Мона, как и ее едва живой приятель, успела основательно закоченеть во время их вынужденного погружения, и умник невольно стиснул ладонью ее трясущееся плечо, теперь уже не столько опираясь на девушку, сколько просто прижимая ту к себе и пытаясь согреть. Жалкая попытка, учитывая, что он и сам страшно задубел... Громко прищелкивая зубами от холода, гений покрепче стиснул подхваченным им металлический прут, перенося на тот основную часть своего веса, и попытался сделать шаг. Не вышло: онемевшие, покрытые причудливым иссиня-черным узором из синяков конечности едва слушались своего обладателя, и Дон неловко рухнул на колено, едва не опрокинув ящерку рядом с собой.

Нет... так не пойдет.

Напрягшись, подросток вновь начал вставать с залитого водой бетонного пола, понукаемый торопливым бормотанием Моны у себя под боком. Естественно, она была страшно напугана, и жаждала поскорее увести своего друга подальше от опасности, так что гений совсем не сопротивлялся ее настойчивым рывкам, а, наоборот, старался из-за всех сил придать своему массивному, непокорному телу чуть бóльшее ускорение. Но стоило ему чуть приподнять голову, чтобы еще разок окинуть взглядом темное и мрачное подземелье, в машинальной попытке отыскать ближайший выход в канализацию, как на беднягу словно во второй раз опрокинули ушат ледяной воды. Появление братьев стало для него огромной неожиданностью и всколыхнуло целую бурю эмоций, от непередаваемой радости и облегчения, до мерзкого, сжимающего сердце страха за чужую жизнь: они не должны были сюда приходить... Замерев, Дон молча и даже растерянно уставился в глаза замершего поодаль шутника, чувствуя, как внутри него вдруг резко что-то обрывается — никогда в жизни Майки не смотрел на него так, с таким видом, будто жалел, что его брат остался цел... Нет, разумеется, нет. Он не мог так про него думать. Сложно представить, что он должен был пережить, в очередной раз увидев изобретателя в таком откровенно бедственном положении; должно быть, все происходящее страшно его злило и огорчало... Будь у них чуть больше времени, Донни почти наверняка бы протянул руку в сторону младшего и позвал его по имени, но тот слишком быстро отвернулся, вновь сосредоточившись на предстоящей им с Рафом битве, а умник, в свою очередь, лишь хрипло раскашлялся и порывисто прижал ладонь к лицу, сдерживая очередную порцию воды, рвущуюся из его истерзанных легких.

Я встаю, встаю, — прохрипел он, с усилием принимая вертикальное положение и вновь делая шаг вперед. Мона уже буквально с ума сходила, тщетно пытаясь заставить своего приятеля двигаться чуточку пошустрее. Ну, прости, родная, быстрее не получается! Он и так старается по мере сил, которых у него, признаться, остались считанные крохи... И все же, Донателло послушно прибавил шаг, желая не столько выбраться из этого страшного, исполненного бешеного звериного рычания и грохота обрушиваемых в воду камней подобия Ада самому, сколько поскорее вывести из него насмерть перепуганную, избитую Мону. Хотя, если уж говорить напрямик, меньше всего на свете ему хотелось бросать здесь своих братьев... Если бы не присутствие Кожеголового в подземелье, он вряд ли посмел бы оставить поле боя, даже несмотря на тихие мольбы ящерки: слишком уж велик был страх за жизни Рафаэля и Микеланджело. А так, он хотя бы мог рассчитывать на поддержку их огромного зубастого приятеля, способного оказать более чем достойное сопротивление такому монстру, как Лизард, и в случае необходимости прикрыть собой панцири юных воинов. То и дело напряженно прислушиваясь к царившей позади чудовищной какофонии звуков и громогласных воплей, Дон, вместе с тем, продолжал усиленно ковылять прочь, понукаемый сердитым ворчанием Моны — скорее же!А вот это уже обидно было, — едва слышно пробормотал юноша, заслышав хриплую ругань ящерки у себя под ухом. Мокрые ступни безбожно скользили по сырому полу, а порванный в клочья плащ то и дело влажно лип к коленям изобретателя, мешая тому сделать очередной шаг; тем не менее, они с Лизой уже почти добрались до спасительного тоннеля, из которого они, собственно, и попали в этот подвал. Выскользнув из-под плеча гения, саламандра с неожиданной силой пихнула того в покатый карапакс, заставив с коротким "ух!" навернуться мордой вперед — от неминуемого падения спасла лишь предусмотрительно выброшенная вперед ладонь, на которую он в итоге с размаху и оперся. — Эй! Ты хочешь, чтобы мы поскорее выбрались, или чтобы я тут себе последние ребра отбил?! — беззлобно огрызнулся умник в ответ, не без труда выпрямляя спину. "Упаду — сама будешь поднимать!" — мутантка вновь подхватила его за локоть, помогая переступить через небольшой бетонный поребрик, преграждающий им путь на свободу. Где-то далеко позади слышится оглушительный рев взбешенного Рене, и Дон с трудом подавляет в себе желание обернуться на этот подозрительный звук. Что там, черт возьми, происходит?!...

Не смотри, — заметив, как он вздрогнул, Мона тут же торопливо вцепилась в порванный ворот плаща, вынуждая гения смотреть прямо вперед себя, — идем, давай мой хороший, нельзя останавливаться... — ее сбивчивая речь частично успокаивает до предела взвинченные нервы механика, помогая ему вновь сосредоточиться на дороге — сгорбившись, тяжело опираясь на основательно погнутый от его немаленького веса прут, Дон не замечает, как его подруга, в отличие от него самого, все-таки мельком поворачивает голову назад... да так и замирает на месте, с огромными глазами уставясь на что-то, или, правильнее сказать, кого-то. Почувствовав, что девушка вдруг резко остановилась, прекратив подпихивать умника под его избитый бок, Дон и сам медленно обернулся, уже внутренне подготавливая себя к чему-то до крайности плохому, вроде проткнутого чужими когтями Кожеголового, или... ох, о том, что могло случиться с его братьями, даже думать не хотелось.

Однако то, что он узрел в следующее мгновение, было ничуть не лучше того, что он ожидал увидеть — а может, даже и хуже. По факту, он лицезрел собственную неминуемую смерть, летевшую на него точно в замедленной съемке: огромная клыкастая пасть, разинутая в устрашающем оскале, обнаженные бритвенно-острые лезвия когтей, выпученные в дикой, непередаваемой ненависти жуткие змеиные глаза... Неудивительно, что братья и Кожеголовый так кричали, ведь никто из них не успевал броситься наперехват этой жуткой воинственной твари, кажется, всерьез помешавшейся на том, чтобы раз и навсегда отправить изобретателя в могилу. И сам Донателло тоже не успевал увернуться от этого стремительного броска, да и как он мог оставить Мону одну, на пути у этого страшилища? Побледнев, умник машинально загородился от Рене свободной рукой, той самой, в которой он сжимал свою жалкую "трость" — хотя какой от этого был прок... Будь с ним его посох, он бы еще попытался выпустить скрытое в древке лезвие, воспользовавшись тем, что Рене уже ни в коем случае не сможет уйти от этого столкновения, а так... что еще он мог сделать? Пожалуй, больше ничего.

Зато Мона могла сделать еще очень многое... И ведь сделала же, черт ее дери!

Стоило отдать ящерке должное: несмотря на внешнюю хрупкость, в отдельные моменты она умудрялась проявлять нечеловеческую силу и выносливость — один раз ей уже удалось вытащить своего приятеля из кромешной бездны, когда тот висел на высоте двадцатого этажа в "обнимку" с шипящим Лизардом, благодаря чему и уберегла его от гибели... Но тогда Мона не пыталась подставить собственную голову под эшафот, а лишь отвела вражеский удар в сторону, воспользовавшись чужим шестом в качестве оружия. Сейчас же, руки саламандры оказались совершенно пусты... Не имея другой альтернативы, она предпочла выступить в роли живого щита, оттолкнув изобретателя прочь и порывисто встав на его место. Все произошло очень быстро, так что порядком заторможенный Дон даже не успел понять, что именно его ударило — Рене или что-то совсем другое. Зажмурившись от неожиданности, подросток все-таки не удержал равновесия и неуклюже бухнулся на бок, даже не успев сгруппироваться перед падением. Он просто свалился примерно в полуметре от застывшей на пути у сумасшедшего доктора Моной, выпустив ржавый штырь, что со звоном откатился куда-то в сторонку. Удар не был болезненным, скорее, просто неприятным, и все же он заставил техника ненадолго замереть в таком, полулежачем, чуть сгорбленном положении, тяжело дыша и упираясь локтем в мокрый пол... а затем, чуть придя в себя, тут же резко перевернуться на спину, с широко распахнутыми глазами уставясь на сдавленно застонавшую саламандру. Та по-прежнему стояла, странно раскинув дрожащие от напряжения руки и чуть запрокинув лохматую голову к потолку тоннеля, прямо на том месте, где только что стоял сам Донателло — а позади нее с напрочь ошалевшей физиономией возвышался их главный противник, весь потрепанный, в порванном докторском халате, от первозданной белизны которого остались лишь жалкие воспоминания... Только вот, кровь, обильно капавшая на землю под лапами ящера, принадлежала вовсе не ему.

Наверное, самое время было оглушительно заорать на все Нью-Йоркское подземелье, как это по закону жанра делали персонажи голливудских блокбастеров, героями которого сейчас, без шуток, могли ощутить себя черепашки и их друзья... Только вот, Дон совершенно не находил в себе такого желания. Горло подростка будто стиснула невидимая рука, мешая ему не то, что пафосно выкрикнуть имя возлюбленной, даже просто издать едва слышный хрип или стон. Парализованный ужасом, гений просто молча смотрел на то, как его подруга, всхлипнув, "сорвалась" с чужих когтей и, простояв так еще с долю мгновения, начала медленно и неотвратимо падать, рискуя, в конечном счете, разбить себе лицо о твердый пол подземелья. Лишь когда ее колени с глухим стуком коснулись побагровевшего бетона, Дон, наконец-то, отмер и резко уселся, протягивая обе руки навстречу стремительно теряющей сознание студентке.

"Панцирь!..." — все еще пребывающий в состоянии глубочайшего шока, Донни, однако, поспешил обнять девушку за плечи, позволив той тяжело уронить голову ему на пластрон — и тут же резко отдернул ладони от чужих ран, испугавшись ощущения горячей, липкой влаги, в изобилии струящейся по изодранной спине саламандры. Все это казалось ему безумно странным... Этого просто не могло и не должно было случиться — но все-таки, это было, и неправдоподобная реальность происходящего действовала на умника весьма странным образом, вынуждая того замереть в полной недееспособности, как если бы это его самого, а не Мону, вдруг с размаху ударило в спину, отчего он на несколько мгновений полностью утерял связь с окружающим миром. "Что мне... что мне делать?..." — растерянный до глубин души, гений вновь осторожно, как-то даже пугливо коснулся рваных краев живой плоти, все с возрастающим ужасом сознавая, что полученная ящеркой рана слишком тяжела и опасна, чтобы он, просто механик-любитель, мог как-либо облегчить ее страдания. Да, он привык оказывать первую помощь своим братьям, когда те получали неприятные порезы и ушибы, сперва во время тренировок, а затем и во время первых серьезных боев на поверхности; он даже научился накладывать швы и вправлять выбитые суставы, но это... Лежавшая на его коленях Лиза слабо содрогнулась всем телом, напрягая истерзанные мышцы, и кровь с новой силой побежала по ее бледной чешуе, медленно образуя более чем внушительное алое "озерцо" кругом беспомощно замерших на полу ребят. Удивительно, но она все еще была в сознании, и виновато смотрела на умника снизу вверх, едва слышно шелестя что-то побелевшими губами — что именно, Дон уже не расслышал, да и вряд ли бы понял, в таком-то состоянии. Он даже не обратил внимание на подоспевшего на помощь крокодила, с утробным рычанием обхватившего Рене своими огромными перепончатыми лапищами и вновь утащившего бешено сопротивлявшегося мутанта куда-то во тьму подземелья. Все это ради того, чтобы дать подросткам время уйти... Только вот, Дон отнюдь не спешил бросаться в бега, продолжая с совершенно серым лицом держать Мону у себя в объятиях, кажется, полностью выбитый из колеи всем происходящим.

Что... что ему теперь делать?

Невесть откуда нарисовавшийся Майки, впрочем, слегка отвлек изобретателя от его донельзя панических мыслей, вынудив поднять свой донельзя растерянный взор на серьезную и обеспокоенную мину брата. Его слова подействовали на Дона почти как звонкий удар пощечины, заставив вынырнуть из глубокого ступора и, наконец-то, взять себя в руки. Бросив короткий и быстрый взгляд на протянутую ему драгоценную жилетку (забавно, неужели шутник и впрямь был готов пожертвовать ее на благо общества?...), Дон неожиданно выпустил Мону из судорожно сжимающих ее объятий, оставив девушку расслабленно лежать у себя на коленях, и принялся лихорадочно сдергиваться с себя свой драный, насквозь промокший плащ, который все равно уже ни на что не годился, рваными лохмотьями свисая с побитых плеч умника. Кое-как выпутавшись из некогда горячо любимого наряда, черепашка перебросил его вперед и дрожащими от волнения руками оборвал несколько длинных, косых полос ткани, которые тут же принялся наматывать на поясницу саламандры, по мере сил и возможностей закрывая оставленные когтями Лизарда раны, мысленно уговаривая Мону продержаться как можно дольше, не взирая на обильную кровопотерю. Она просто не могла умереть здесь и сейчас, когда они уже почти было спаслись... "Не в мою смену, мать твоя живородящая ящерица," — стиснув зубы, слегка обнажив свою щербину в непривычно агрессивном оскале, Дон продолжал с каким-то внутренним ожесточением затягивать узлы на спине ящерки, стараясь по максимуму перекрыть ток крови: потерпи, просто немного потерпи, родная, он обязательно все исправит, как только они выберутся отсюда... Старина Донни обязательно тебя "пофиксит", и ты снова сможешь жить и радоваться жизни, вопреки всему, что этот мерзавец с тобой сделал. Схватив жилетку Майка, умник быстро накинул ее на плечи раненной, так же плотно запахнув края одежды на слабо вздымающейся и опадающей груди девушки, после чего просунул вторую руку под ее коленями, аккуратно поднимая любимую с залитого кровью пола. Собственные боль и слабость были напрочь им позабыты: сейчас перед техником стояла задача куда сложнее, нежели спасение своей никчемной задницы из местного черепашьего аквариума... Он должен был отнести Мону в убежище и зашить ее раны, а заодно вытащить своих братьев и Кожеголового из этого пекла, пока Рене не попытался убить кого-нибудь еще. А он обязательно постарается это сделать, чертов психопат... Кое-как выпрямившись с саламандрой на руках, Дон бросил короткий взгляд в сторону чужого поединка — и не мог сдержать внутреннего злорадства при виде того, как здоровенная туша Лизарда вдруг резко обмякла, сраженная очередным точным ударом Кожеголового. Однако, их союзник выглядел страшно помятым и израненным... Оно и неудивительно, ведь крокодил, в отличие от Лизарда, не мог похвастаться наличием мощного заживляющего фактора... Им всем нужно было бежать отсюда, да поскорее, пока Рене не пришел в себя и, чего доброго, не позвал отряд ниндзя себе на подмогу. Вот уж чего им точно не хватало!

Очевидно, братья подумали примерно о том же самом, так как Раф в привычной ему грубой манере скомандовал отступление. Еще один непривычный поступок, в обычное время наверняка бы вызвавший массу вопросов и вполне справедливого недоумения. Рафаэль еще никогда не оставлял поле брани, не доведя начатый им бой до конца... Но, видимо, сегодняшняя схватка с огромным взбесившимся ящером вообще никак не вписывалась в привычные им драки с футами и городской шпаной. Так что, никто из присутствующих не стал возражать против такого решения; дружно отвернувшись от медленно приходившего в себя Лизарда, черепашки и их здоровенный приятель без лишних слов бросились под защиту темного канализационного тоннеля. И даже основательно побитый Донателло тоже ринулся с места в карьер, несмотря на то, что ему было безумно сложно поспевать за остальными в таком состоянии — изобретателя гнала вперед мысль о том, что от его скорости напрямую зависела жизнь Моны.

"Не вздумай умирать, слышишь?! Я побью тебя посохом, если ты посмеешь умереть сегодня ночью!!..."

+2

15

How could you send
A soul far, far away from home
When you know damn well that this is wrong
I would Still lay down my life for you

Честно говоря Майк зверски устал от всего этого.
Устал.

Сколько можно проматывать аналогичные события - вечно вытаскивать умника за ворот его дурацкого плаща, с вцепившейся ему в ногу невезучей саламандрой? Что за злой рок такой - почему его брат не мог, скажем, спасти и влюбиться в кого-то типа Эйприл? У той из врагов только злые учителя, да вредные одноклассницы... а не чертов бешеный  двухметровый "док Коннорс" в мегазлом варианте, обколовшийся озверином и обожающий власть, деньги и белые халаты! Да Спайди бы в свое сине-красное трико наложил, узри он эту тварюгу, которую на феноменальное черепашье везение выпали четыре брата-молодца. У которых, честно сказать, маловато опыта для таких агрессивных махин.
Конечно он мог сколько угодно злиться, сетовать на "гения", особенно гениально он в последнее время подставляет пластрон под чужие когти, сколько угодно корчить утомленные и разочарованные рожи, взирая на помятого и побитого брата - он не смог бы себе простить, если Дон погибнет. И никто бы не смог... Переступая через собственное "не хочу, ты достал", Микеланджело просто с каким-то больным смирением понимал, что даже если бы сэнсэй не выгнал их своим посохом за порог, со словами "а ну утерли сопли и гоп-гоп спасайте Донателло", он бы через секунду наплевав через собственную гордость, помчался сломя голову на выручку этому бестолковому лбу в лиловой бандане. Нет, ну а кто как не они? Кто как не братья могут вытащить умника из той задницы, в которой он заимел привычку оказываться? Не смотря на все разочарование, на всю боль, что причиняли бестолковые действия парня решившего стать героем в одиночку, он любил брата, любил так сильно, что просто не мог не разозлиться на него и не захотеть поставить свой собственный "автограф" в виде отпечатка кулака рядом с украшениями авторства Лизарда на широкой, белой от холода физиономии шестоносца!

- "Ладно чувак, успокойся," - нервно утешает себя весельчак, до боли стискивая нунчаки в широких лапах, пытаясь сосредоточится на своей цели - горбатом ящере, зажатом в угол их старым приятелем. Присутствие Кожеголового в этой давилке воодушевляло безумно на самом деле. Когда их мало того четверо... ну хорошо, всего-лишь двое, и зверюга, мускулистая, плечистая, с огромной пастью, готовая порвать этому выскочке Рене самомнение и втоптать в грязь по самые ноздри - достаточно сильный и опасный противник способный дать достойный отпор! Только бы Рене своих пешек не позвал на поле. С ним бы справиться, куда тут еще стаю Футов. Как показала практика скилл у черепашек до такого количества опасных врагов малость не дорос.

Слишком сложно - даже крокодил похоже серьезно ранен. Микеланджело с тревогой смотрит на его перепачканную огромную лапищу, прикрывающую рваную рану на широченной, покрытой светлой чешуей грудине. Алонсо знатно постарался отхватив приличный кусок от тела их зубастого приятеля, и Майкстеру было откровенно жаль не заслужившего такого крокодила. Хотя, можно подумать, вообще кто-то из них заслуживал чтобы его порвал в клочья зеленый, одноглазый монстр! Черепашка в оранжевой бандане на мгновение оборачивается через плечо, выискивая взглядом техника и его кудрявую подружку - парочка спешным ходом ковыляла в сторону тоннелей, намереваясь как можно быстрее покинуть зону риска, и правильно делала. Даже Донни не заслужил такого, не смотря на все свои грешки.
- "Тем-более Дон!"- мрачно поворачивается обратно шутник, скалясь и держа на изготове свое оружие, чтобы хорошенько навалять псевдо Годзилле на пару со своим старшим братом. Рафаэль уже выразил желание первым обрушить свой гнев и "датызадалбалуже!" на шипастую голову доктора, красной полосой разрезав мрачную, сырую площадку, служившую им ареной. - Мы не позволим этому гаду больше калечить нашу семью! - запальчиво выкрикнул подросток, щелчком освобождая из древка серповидные лезвия, отразившие слабый свет c низких потолков залы. Кончилось детское время, пора показать себя во всей красе, и что в руках у юных ниндзя совсем не игрушки. Ловко, в два прыжка взлетев на широкие плечи послушно пригнувшегося крокодила, Микеланджело раскрутил нунчаку одной рукой, приготовившись пустить в ход кусаригаму - тонкое и острое лезвие серпа по плану черепашки должно было сыграть роль гарпуна, и либо рывком подтянуть весельчака к глухо рычащему Лизарду, либо пошатнуть эту тушу ближе к Майкстеру и сорвавшемуся с места одновременно с юношей Кожеголовому - не хочешь обнимашек, Одноглазый урод?

Правда этот прыжок с атакой оказался хреновой такой затеей. Ох, где носит этого Лео, когда он так нужен?!

Атаки планировать это занятие Дона, или Леонардо - вот главные мозгодумы, нюни и зануды, а Рафаэль и Майкстер довольствовались в этом плане выполнением четких и доступных команд, которые в принципе всегда срабатывали. По крайней мере Майку всегда легче и надежнее было чувствовать мечника за спиной и до автоматизма выработать в себе его приказы. Лео всегда хорошо чувствовал ситуацию и знал какой боевой прием будет кстати!
И вот сейчас, оказавшись довольно грубо и беспардонно сметенным вместе с Кожеголовым к краю резервуара, лежа на земле кверху тормашками, чувствуя, что на его панцире судя по всему остался красочный отпечаток колодки, на которую он налетел спиной, черепашка в самом препротивном настроении мысленно слал лидеру проклятия и даже успел составить плаксивую и обличительную речь (где твою зеленую задницу носило, пока они выносили зверя?!) для старшего брата, длинною с хвост валяющегося рядышком крокодила. - Микеланджело, - скрипучий голос кожистого, зубастого друга, неуверенно прозвучавший прямо над ухом сумрачно созерцающего облезлый потолок канализации с змеящимися ржавыми трубами, вынудил паренька медленно повернуть голову в бок, многозначительно шмыгнув кровоточащим носом - ну что? - Ты в порядке?
Кожеголовый пожалуй на памяти Майкстера был самым добрым и внимательным существом на свете, не смотря на свою жутковатую, внушительную внешность. Если позабыть о слегка помятом лице Донателло, о том, что этот верзила иногда мог впадать в необъяснимое бешенство - никто не мог быть таким терпеливым, как эта сама по себе крайне стеснительная рептилия. Протянув ладонь, подросток добродушно похлопал приятеля по жесткой, длинной, смешной морде, - Просто потрясающе чувак. - Устало отозвался Майк, с шипением поднимаясь с пола. Ох.. уж не сломал ли он себе чего? Может и не сломал, но бока намял достаточно. - Встаем дружище, - он потянул шумно сопящую рептилию за широкую кисть, - Встаем. Мы не можем оставлять долго Рафи наедине с этим психом. - Правда вот не факт, что это именно Рафу будет хреново, а не мутанту в халате. Рафаэль озверевшей фурией готов был порезать своими кинжалами посмевшего замахнуться когтистой лапой на их семью Лизарда на пласты мутантского сала. Майк очень надеялся, что черепашка в красной бандане знатно намнет бока своему противнику, пока они не подоспеют. Их далековато отбросило от Лизарда.

- РАФ! - к сожалению даже столь яростного, столь сильного и свирепого мутанта, как его старший брат не хватило чтобы сдержать рене. В отчаяньи проследив за не самым изящным полетом Рафаэля, влетевшего спиной в серую, выпуклую стену кирпичных туннелей. Майк едва не упал обратно на влажный пол подземелья, сместись весь свой вес на ноющую после грубого захвата ногу, спеша к поверженному саеносцу. С глухим вскриком схватившись за мигом поднявшегося Кожеголового, черепашка цепко схватил грозно рычащего крокодила за локоть. Твоюж... вот что у него повреждено - нога. Наверное растяжение. Потом, все потом, соберись Майки, твои родные все еще в опасности, подумаешь нога ноет,  пустяки, то ли еще будет. И кажется нападки "спасателей" с их чешуйчатым другом-громадой лишь еще больше разозлили обезумевшего от жажды мести и запаха чужой крови Лизарда. Пока весельчак на секунду-другую отвлекся на собственную боль в ступне, Рафаэль сидел в грязной луже у дальней стены и с шипением потирал ушибленный затылок, а Кожеголовый придерживал пошатнувшегося друга, так же устремив взгляд темных, болотных глаз в его сторону, Рене издал полный негодования рев, мигом привлекший к себе всеобщее внимание... кроме беглецов, что спешно пытались достичь спасительного рукава канализационных тоннелей. Наверное они тоже это услышали, судя по тому, как Мона, отсюда было не особо хорошо видно, но похоже саламандра в панике пыталась буквально выпинать своего невезучего и крайне медленного товарища за угол, с глаз Алонсо долой. Поздно...
Вот тут все наверное позабыли о своих шишках и ссадинах - Майк просто в немом ужасе, с округлившимися глазами смотрел на то, как распахнувший пасть и смертельные обътия Лизард гигантскими прыжками, что-то рыча в сгорбленную спину шестоносца, несется следом за удаляющейся парочкой, взметнув в воздух брызги и каменную пыль.

- ДОННИ!!!

Подросток просто даже не ощутил свою ногу - он легко, почти невесомо касался ступней скользких плит, просто вспорхнув с руки Кожеголового, на ходу закинув на плечи нунчаки, с замершим от ужаса сердцем. Оно совсем прекратило издавать свое ритмичное "тук-тук", пару минут назад отчетливо ухая под жесткими пластинами на груди мутанта, когда он лежал на спине посреди хаотично разбросанных обломков камня и думал о подлостях судьбы. Почему то на месте этого животрепещущего органа, распространяющего кровь по продрогшему телу юноши была пугающая пустота.
От осознания того, что если они не успеют, если они позволят ящеру добраться до брата, беспомощного и не способного не то что обороняться, но даже прикрыть собственный панцирь - возможно Донателло больше никогда не доберется до дома. Никогда больше не увидил Мастера Сплинтера и Леонардо, которого по злому случаю сейчас не было с ними. И история геройски павшего воина в фиолетовой бандане закончится здесь, а последней подписью будет тяжелый и осуждающий, угрюмый взгляд младшего брата, который словно продемонстрировал самую настоящую ненависть к шестоносцу.
Эти мысли заставили и без того стремительно настигающего Лизарда быстрее всех Микеланджело ускориться, а затем так и вовсе высоко подпрыгнуть в отчаянном прыжке, выбросив обе ладони с зажатыми в них кусаригамой вперед - не в этот раз! Только не так! Дон ему обещал, что такого больше не будет... пускай побитый, пускай в очередной раз обведший братьев вокруг пальца и задвинувший их участие в своей жизни в сторону, пусть... Но черт-возьми живой!!!

Однако никто из них не предвидел, что слабая, неприметная фигурка на этом поле, с пышными кудрявыми волосами, решит сыграть решающую роль в этом блокбастере и выйти из тени. Какая ирония, какая глупость - Дон пытался ее защитить, а она сама бросилась прямиком на мясницкие когти-крючья своего бывшего наставника. И смелость... Повергшая всех в растерянность. Даже Рене.

Замерев на месте, немо хлопая глазищами на насаженную на жилистую лапу, истекающую кровью девушку, Майк ошарашенно наблюдал за действиями Лизарда со спины. Равно как и остальные, черепашка в оранжевой бандане ожидал совсем другой развязки этого опасного и драматического действа - но это не делало ситуацию спокойнее и радужнее. Дон был крепким парнем. Пускай и потрепанным, закоченевшим в ледяном бассейне, побитым и уставшим, но у него было то, чего не было у отважно бросившейся на защиту гения Моны Лизы - годы тренировок и крепкий панцирь. Отличная реакция, сила, выносливость, аналитический быстрый ум... ну в конце-концов, он блин, черт бы его побрал МУЖИК! Конечно меньше всего на свете шутник хотел бы, чтобы пострадал его братец, каким бы дураком он сейчас не выглядел... но раненая Мона имела очень мало шансов на выживание. Шут ее знает какая у нее регенерация - вид разорванной в клочья наискосок девичьей спины просто ужасал.

Первым из состояния мраморного изваяния вышел Кожеголовый, застывший в паре шагов позади согнувшегося к земле с обнаженными серпами в кулаках Микеланджело. Крокодил с грудным рычанием просто-напросто перескочил через растерявшегося паренька, схватив мускулистыми ручищами отступившего и выронившего из своих лап Рене за шею. И это движение словно разбудило остолбеневших братьев - Рафаэль зашевелился где-то рядом бросая с гортанным воплем на изогнутую, с шипами прорезающими белую ткань спину заверещавшего доктора, а Майк слегка прихрамывая решил, что больше пользы принесет рядом с осторожно обнимающим бессознательную, раненную саламандру братом. - Донни... - он тихо позвал, наоборот, словно как заледеневшего, ни на что не реагирующего изобретателя по имени. Кровь девушки обильно заливала руки и колени Донателло, окрашивала его изорванный плащ в малиновый, а гений совершенно не обращал на это внимания... Он просто смотрел на белую как снег Мону Лизу. - Ди! - настойчивее повторил весельчак, быстро запихивая нунчаки в крепежи на широком поясе и занялся тем, что нервно стягивал с себя немного подмокшую, припорошенную белой крошкой жилетку, - С ней все будет в порядке Дон, давай, вам нужно уходить! - Наконец техник закопошился, не менее дергано вцепившись в истерзанный плащ, с противным треском разрывая ткань любимого наряда на куски. Майк с молчаливым одобрением следил за действиями старшего, то и дело бросая взгляды на вцепившихся в клубок в тени Кожеголового, саеносца и их злейшего врага - Рене безуспешно как мог вырывался из хватки боевой парочки, которая неплохо действовала вместе.
Пока крокодил крепко держал щелкающего челюстями, царапающего пол доктора, Рафаэль от души боксерил искаженную в ярости морду ненавистного мутанта, выбив тому пару зубов, феерично разлетевшихся в стороны. Донателло опасно покачиваясь поднялся с земли, держа замотанную и перебинтованную ящерку на руках.
В этот момент, особенно крепкий комбо удар с двух сторон, авторства крокодила и его нежданного напарника в красной бандане, просто валит зло всхлипнувшего Лизарда с ног - от звона в черепе бывший ученый падает мешком картошки в грязь, закатив свой единственный живой глаз и разбросав угловатые конечности в стороны словно большой зеленый раздавленный паук.
Бодро кивнув саеносцу, мудро предложившему делать ноги, надо же, даже не стал приканчивать оглушенного ящера, хотя была такая возможность, Майк придержал пошатнувшегося, серого шестоносца за плечо, мягко направляя его в сторону выхода и бдительно следя за тем, чтобы умник чего доброго не рухнул с Моной в миниатюрные озера, что щедро раскиданы по всей мрачной "зале". Майк не мог бежать так шустро, как хотелось бы - боль снова разлилась по суставу и теперь то и дело заставляла юного мутанта отчаянно спотыкаться и хромать, сбиваясь с прыткой рыси на ломанный шаг. Как не вовремя то. Ладно, главное сражаться он может - остальное не так важно. У Донателло силы упали прямо с первым рывком, и едва вся компания оказалась во вроде-бы спасительном отсеке, шестоносец едва не упал в обнимку с мутанткой. - Дай. - Коротко потребовал у брата Майк, протянув к нему пустые руки и снова посмотрев в темно-серые, подернутые блестящей пленкой глаза брата. На этот раз взгляд весельчака был суров и требователен. - Дай ее мне. - И хотя совершенно потерянный в собственных переживания и ощущениях парень немного помешкал, но все же передал свою безмолвную ношу в руки весельчака... который в свою очередь протянул пребывающую в отключке бывшую студентку в лапы тяжело дышащего, оглядывающегося по сторонам крокодила.
- Держи ее крепко. Если что - поможешь Дону. - И это был безбашенный шутник Майк? - Ди, если ты еще в состоянии думать - придумай, как нам выбраться отсюда! Или бегите... - с мрачной безнадежностью в голосе добавил юноша, снова поудобнее перехватывая кусаригаму и неловко переступая на месте, чтобы не потревожить лишний раз поврежденные мышцы. Что еще им остается делать? - Пока мы с Рафом здесь его задержим. Повоюем... да, братец?

Они тоже готовы рискнуть своими жизнями, слышишь, дурачина?

+2

16

Честно говоря, Рафаэль совершенно не представлял, каким образом он сумеет остановить бешеного ящера, который уже по всем пунктам зашел слишком далеко в своей жажде пустить кровь Донателло и его хвостатой подружке. Но одно черепашка знал абсолютно точно: на защиту своей семьи Раф готов бросаться зубами вперед, не раздумывая. Что, впрочем, он и сделал с разбегу, ногами оттолкнувшись от стены и выставив вперед лапы с оружием, целясь прямо в голову ящера. Конечно, несколько наивно было полагать, что Рене просто замрет гигантским сусликом, сложив лапки по швам, и ничего не предпримет для своей защиты. Воинственно сверкнувшая сталь пары сай вонзается в инстинктивно приподнятую для обороны лапищу, проткнув мышечную ткань почти до основания гард. Оружие тут же обагряется брызнутой кровью из перебитых вен, а сам Алонсо морщит роговые пластины на переносице, то ли от боли, то ли от досады. Или вообще утром случайно пролил табаско в чашку кофе.
- Развяжись ты с моим братом, м*дила! – искаженным от бурлящего бешенства голосом рыкнул Рафаэль, крепко схватившись за кожаные обмотки рукоятей сай и балансируя торсом на весу. Для более надежной опоры тела он упер обе широкие ступни прямо в мутированное пузо Лизарда. – Иначе, клянусь панцирем, я вскрою тебе твою змеиную мочалку как банку с просроченными шпротами!
Конечно, на Алонсо угрозы Рафаэля мало действовали – его окончательно съехавший шифер на основе лютой ненависти к виновникам столь немодного обезображивания отказывался воспринимать нападение старшего мутанта как серьезное препятствие к заветной цели. А именно к японской похлебке из бодрящего микса молодой ящерки и не менее молодого черепаха, охлажденного в естественных условиях.  Поэтому сумасшедший ящер, преодолевая боль от  кинжалов, вдруг сделал резкий взмах рукой, словно стряхивал с ладони прилипшую бумажку, и успешно швырнул тело саеносца оземь. А ведь костяной карапакс черепашки весил не как перышко, к тому же кроме панциря тоннаж прибавляла и внушительная гора мышц. И в каких, спрашивается, плавнях у Лизарда водятся подобные силы?

Как бы Раф ни старался держаться за рукояти сай, он все же скатился со своей позиции альпиниста прямо в грязную лужу, которая разлилась под мощными когтистыми ногами ящера, обдав остаточные полосы ткани, что раньше гордо именовались халатом, хлюпающим салютом из брызг. Хорошо, что панцирь существенно смягчил падение, обеспечив рухнувшему мутанту практически безболезненную посадку на спину. Иначе неизвестно, на каком мате ругался бы поврежденный хребет, не имей саеносец такой надежной защиты.
- Ах ты лысый, толстомордый ушлепок! – гневно рявкнул Раф, размашисто хлопнув широкими ладонями по луже и силясь поскорее занять вертикальное положение, чтобы продолжить начатый бой. Правда была одна небольшая проблема: в руке Лизарда все еще торчали оставленные лезвия кинжалов. Впрочем, доктор агрессивных наук быстро вытащил их из проткнутой конечности и с чувством швырнул оба сая куда-то в сторону. Саи, с лязгом врезавшись в дальнюю стену, упали на пол, и Рафаэлю оставалось лишь мысленно поблагодарить Ящера, что тот не выкинул их в бассейн.

Конечно, можно было попробовать поразмахивать и кулаками, вдохновлено пытаясь сыграть болевой концерт на уязвимых участках тела мутированного ученого, да вот только с таким монстром, который еще и регенерировал со скоростью свиста, поможет разве только план Барбаросса. Поэтому черепашке все же стоило поползать в царящем полумраке и попытаться найти свое оружие. Но с другой стороны, пока Рене отвлекался на саеносца, Донателло пребывал в относительной безопасности.

Через несколько мгновений к рылу врага уверенно летел Микеланджело, не на шутку размахивая свою кусаригаму вокруг оси собственной макушки. Отлично все складывается - Майки может перехватить инициативу на себя, особенно если включит свою неистовую подвижность, которую он обычно демонстрировал в бою. У Рафа появился шанс откатиться от лапищ Лизарда, чтобы под покровом тьмы исчезнуть на поиски собственного оружия - ведь без кинжалов драться было совсем не комильфо. Старший мутант даже начал было подниматься из грязной лужи, устрашающе сверкая глазами, цвета перезрелых лимонов.
«Обожди, я тебе еще отвешу за всю хурму, рептилия с недобитым глазом!»

Вот только позабыли бравые ковбои о таком атрибуте всех ящериц, как длинный хвост.

Каким бы саеносец ни был прытким, Лизард оказался еще быстрее. При помощи своего хвоста, который сыграл роль кнута Индианы Джонса, сумасшедший доктор расправился с героическим полетом Микеланджело, одновременно сфокусировав свой зловещий глаз на самом Рафаэле. Хищно осклабившись, Рене со всей замашистой дури врезал кулаком по физиономии черепашки. Тот даже не успел среагировать и попытаться хоты бы пригнуться, как уже несся феей по дуге, прямо панцирем вперед навстречу к выступающей стене. Раздался страшный грохот от столкновения черепашьего карапакса с кирпичами, и Рафаэль, приложившись еще и затылком о какую-то выпирающую балку, бухнулся вниз, прямо носом в лужу.

Салют!

Таких фейерверков Рафу еще видеть не приходилось. Мало того, что из глаз посыпался целый сноп болевых искр, так еще и карта звездного неба тут же встряхнула мозги подростка,  лишь по чистой случайности не выскочив из зеленой головы от такого удара. По панцирю весело застучали кусочки осыпавшейся штукатурки, а на стене появилась уродливая трещина, явно не украсившая помещение причудливой паутиной раскола.

Рафаэль провалился в беспамятство. Правда, очень ненадолго.

- Моя бедная головаааа… - протяжно застонал Раф, потирая смятый затылок. Во рту стоял терпкий вкус железа, поэтому саеносец, проведя кончиком языка по зубам, с чувством плюнул кровью на пол. – За что ей такие испытания?

Приподнявшись на локтях, мутант не без труда уселся, подперев поврежденным панцирем стену и теперь творчески страдал от боли, параллельно пытаясь укротить беснующиеся звезды в своем мозгу. Даже в ушах зазвенело от такого удара по живому. К счастью, Рафаэль был довольно вынослив, чтобы немедленно ложиться без сознания, поэтому саеносец довольно быстро приходил в себя, благо "голова на месте, кресло на месте". Когда звенящая боль в черепе все же принялась утихать, и черепашка уже мог что-то соображать, не отвлекаясь на чувствительные ссадины, Раф попытался подняться на ноги. Все еще продолжая упираться спиной в кирпичи, он бросил оценивающий взгляд, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг. Ну хорошо, вон Майк стоит рядом с Кожеголовым и потирает ногу в сморщенной гримасе на морде, а вот Донни… Где Донателло?

Вдруг раздался оглушительный рев Лизарда, который эхом прокатился по всему квадратному помещению. Рафаэль немедленно повернулся в его сторону. Кажется, Донателло нашелся...

Мутированный ученый пущенной стрелой сорвался с места и ломанулся куда-то в проход, взбивая когтистыми пятками треснутые обломки плит. Саеносец мог видеть лишь его прыгающую спину, но не трудно догадаться, за кем гналась эта самая спина.
С расширенными от ужаса глазами, саеносец в панике подпрыгнул, чтобы попытаться догнать эту костлявую с косой в виде уродливой, прямоходящей рептилии с огромной пастью, в которой кровожадно щелкал частокол острых зубов. Нужно было как-то остановить эту мощную ящерицу от растерзания своего гениального брата, хотя Раф понятия не имел, с помощью чего он собрался останавливать Рене, да еще на такой скорости. К тому же сам подросток в красной бандане был слишком далеко для вброса на Алонсо и ни при каком раскладе не успевал на выручку изобретателю. Впрочем, шагу Раф не убавил. Чуть сместившись на бегу вправо, старший мутант уже видел панцирь Дона, который который мог хоть как-то колдыбать лишь с помощью Моны Лизы.

Черт! Ну же, Донни, давай, греби лодыжками, мать твою черепашью!

- ШУСТРИ, ШУСТРИ, ДОН! – во всю глотку орал Раф, перекрикивая рев Лизарда и не останавливаясь ни на секунды, силясь догнать ученого. – Расчехли уже свои ходилки, покажи спартанский класс!

В какой-то момент Раф понял, что ни он сам, ни аналогично несущийся к технику Микеланджело, ни даже Кожеголовый с его широкими скачками тупо не успеют настичь. Вся их группа поддержки оказалась слишком далеко…

Увидев, что  этот тираннозавр в халате занес свою саблевидную граблю прямо над бедовой головой умника,  Рафаэль почувствовал, как внутри все замогильно похолодело, а сердце будто замерзло, не в силах продолжить свой жизненный  ритм. Саеносец  продолжал бежать, окончательно сбив дыхание и пытаясь на всем ходу остановить расправу хотя бы звучным криком, что рвался наружу из глотки. Он не хотел признавать скрипуче сверлящую мысль, что сейчас вот от Донни останутся лишь болты да гайки на порванной фиолетовой маске.

Этого просто не может случиться!

Впрочем, чудес не бывает.

«Лео! Помоги нам…хоть как-нибудь…»
Но вместо волшебного вмешательства по непонятным причинам отсутствующего Леонардо, на которое так отчаянно надеялся Рафаэль, на линию огня внезапно выскочила Мона Лиза. А точнее, ее спина.

Как в кино… Жаль только, что нельзя перемотать самые страшные моменты…

И все вокруг остановились, словно громом ударенные от такого невероятного мужества простой девчонки, даже не умеющей толком сражаться. Сам Лизард и тот остановился, возмущенно хлопая одник глазом и постукивая хвостом по бетонированной плите. Если бы не трагичность ситуации, впору было бы разразиться криками "Браво!" и от души наградить дамочку аплодисментами за неожиданную смелость.
Только вот вместо лучезарного восхищения Раф вдруг почувствовал укол досады: не он и не Майк теперь спасают брата от верной гибели, а какая-то тонкохвостая ящерица сумела остановить Лизарда, приняв удар, предназначавшийся Дону, на себя.
- Дура! – выйдя из оцепенения, буркнул Рафаэль, не намеренный изумляться героическому самопожертвованию. – Я был уже близко!
Друг черепашек, огромный крокодил уже сомкнул свои мощные челюсти на глотке Лизарда, предоставив саеносцу с звериным рыком оттолкнуться обеими ступнями от бетонированного пола, чтобы безнаказанно прыгнуть на спину ящеру, с аккуратностью обойдя острые наросты, выпирающие из дырок на халате. Вцепившись в лапу Кожеголового, саеносец перепрыгнул торс бывшего ученого и оказался прямо перед его мордой.
Пока Майк спешил на помощь Донателло и его подружке, Рафаэль вместе с Кожеголовым составляли прекрасный боевой дуэт по избиению Рене. Крокодил держал, не выпуская, брыкающегося и истерично дрыгающегося Лизарда, а Рафаэль оттягивался подобно боксеру на ринге. Он от души метелил ненавистную рожу, ловко убирая кулаки в моменты смыкания челюстей доктора. Спасибо, профессор, мне еще нужны моя руки.
Ярость бурлила через край, Раф даже не пытался сдерживаться, словно отбивал на ящере все свои страхи за Дона, нарушения их семейного покоя и раскол между братьями. На, на, получи, шипастый ублюдок!

Достигнув апогея бешенства, Рафаэль нанес в морду Лизарда такой удар, что послышался хруст, после которого изо рта вместе с брызнувшим фонтаном крови вылетели треснутые треугольники зубов. Огромная чешуйчатая туша вдруг повалилась на бетонный пол, словно призывая своих мучителей добить злейшего врага. Если бы это действительно оказалось возможным, Рафаэль даже не стал бы останавливаться – например, он вполне мог начать пинать рухнувшее тело ногами, и плевать, что лежачего не бьют. Эта туша заслуживала и не такой расправы, однако черепашка вдруг остановился, тяжело дыша. Переглянувшись с Кожеголовым, Рафаэль выпрямился, не забыв одарить презрительным взглядом распластавшегося под их ступнями Лизарда, который пока был в отключке. Зато его недюжинная регенерация уже работала вовсю: ссадины и кровоподтеки медленно, но верно уменьшались, возвращая склизкой коже изначальное состояние неприкосновенности.
- Мда… - саеносец бросил быстрый взгляд в сторону раненых, что зябко кучковались поодаль, стараясь вновь научиться ровно и глубоко вдыхать спертый воздух после едва не настигшей их смерти. Только вот Мона Лиза была совсем плоха – Рафаэль вряд ли желал бы ее кончины здесь и сейчас, особенно когда  можно еще успеть спасти. Махнув ладонью, чтобы привлечь внимание отрешенного техника на себя, Раф возвестил: - Уходить надо, пока еще уходится… Этот намазанный на хлеб хрен, - он ткнул в тело Рене своим накаченным пальцем, - в любую минуту может очухаться. Так что давайте, шевелите своими хлебобулками из этого подполья, пока не поздно.
Пропустив вперед раненых, Раф замкнул собой шествие, поминутно оглядываясь и внимательно всматриваясь в малейшее колебание темноты. Нет, пока ничего подозрительного, но медлить было нельзя. Однако растерявший все свои жизненные силы Донни был уже на пределе и готовился рухнуть прямо здесь, на полдороге к спасительному водостоку. Поверженный Лизард вот-вот уже должен был отреставрироваться и снова броситься на дерзких ребят.  Рафаэль просто обязан был задержать грозного мутанта, пока Донателло, с какой бы то ни было скоростью не исчезнет с  поля зрения на безопасное расстояние. Пусть даже ценой своей жизни.
- Какие идеи, Майки? – кивнул саеносец брату, который занял боевую позицию рядом с ним, несмотря на растяжение лодыжки. – Воспользуйся своим нестандартным мышлением и предложи нам нечто сумасшедшее.

Отредактировано Raphael (2016-05-30 12:19:07)

+2

17

Get ready for the smack down
Get ready for the smack down
How ya gonna react
When ya put on ya back now
'Cause there's no turnin' back
When you're facin' the smack down!


Те краткие мгновения, пока Лизард валялся без сознания на холодном, скользком полу подземелья были самыми долгими секундами в жизни Ящера. Его буквально съедало изнутри чувство жгучей ненависти (а еще похоже это молила о пощаде избитая в хлам печень мутанта), досадуя на собственную некомпетентность, вот уже в который раз оказываясь в проигрыше перед обыкновенными детьми, Рене сам, не смотря на изломанное тело, гигантские синячищи, постепенно растворяющиеся на пестром, зеленом фоне и ощущение, что все его внутренности перемешались и смялись в кашу, вытаскивал себя из этого жалкого состояния, заставлял себя открыть мутный, бешено выпученный глаз, с едкой злобой уставившись в спины своих мучителей. В этом взгляде была даже толика непонятной обиды - удирают, как последние трусы, оставив его в живых, интересно для чего? Ах ну да... Да, да, эта чертова мораль, у этой семейки она просто сравнима с уставом древних буддийских монахов, чистота сердцем, смелость, отзывчивость, пощада врагам и так далее.
Какие наивные.
Какие наивные и смешные - ведь всем известно, что если что-то беспокоит, то нужно выдирать это с корнем, без возможности проблемам снова поглотить тебя с головой!
- "Если бы еще все было так просто," - сумрачно сплюнул кровь медленно поднимающийся на четвереньки ящер, брезгливо проведя узкой ладонью по впалой скуле, сгребая когтями с израненной физиономии остатки содранной кожи, тину и прочую грязь, щедро облепившую его зубастую, вытянутую физиономию. Обернувшись в сторону входа в подземную лабораторию, почесывая гудящий, избитый череп, Ящер потратил несколько долгих мгновений на вялые раздумья, нужна ли ему теперь помощь, но почти сразу отказался от этих мыслей, решительно встав на кривые, чуть подрагивающие конечности, раздраженно сдергивая с широких плеч остатки рваного медицинского халата. Конечно помощь ему бы не помешала, Алонсо отнюдь не расчитывал учинять сегодня грандиозные разборки, свершать личную вендетту, и тем более разбираться с целой кучей мутантов пришлепавших по заветному сигналу, выручать бестолкового друга и брата. Но уставшие после отчаянной борьбы с несносным Лизардом подростки и их кожистый приятель, что неплохо потрепал нервишки и шкуру бывшему ученому спешно улепетывали куда-то в глубь темных туннелей, не шибко то желая продолжения жаркой схватки. Пока Лизард доберется до кнопки тревоги, пока тупые ниндзя додумаются, куда идти, пока приковыляют на своих спичечках в лосинах, вкусная рыбка уже уйдет в вольное плаванье. Опустив взгляд на собственную лапищу, украшенную глубокими, рваными ранами от когтей и зубов Кожеголового, затягивающимися прямо на глазах, Рене презрительно хмыкнул, проведя подушечкой пальца по запотевшему, треснувшему глазному импланту, высокомерно кривя губы в удаляющиеся спины своих жертв. Маленькие идиоты. Где же вы спрячетесь?

Come on, let's kick it, let's all get wicked
Put your hands in the sky for a one-way ticket
C'mon!

- Хотите сбежать? - его хриплый, дрожащий голос эхом прокатился под покатым потолком подземелья, проскользив вдоль влажных, гладких стен, змеей просачиваясь сквозь щели между расшатанных, покрытых мхом и слизью кирпичей, - Сами же пришли в гости незваными, а теперь убегают. Ни вам "извините пожалуйста" ни "ой, как неудобно получилось!", - скуластая ухмыляющаяся морда мутанта игриво высунулась из-за угла, заглядывая в рукав канализации с растерянно замершими на фоне падающей воды напряженными силуэтами. Они его боялись. Даже громадина, жалко прикрывающая дрожащей лапой свою перепачканную в крови грудь, трепетно прижимающая к себе комок пропитанной алой жидкостью одежды, из которого красноречиво, безжизненно свисал до земли длинный, изумрудный хвост саламандры. После того, как он убил девчонку, а ящер не сомневался, что он ее убил, в глазах юных ниндзя ярко плескался ужас, напополам с решимостью уйти из этого Ада живыми. Они будут сражаться до последнего, судя по оголенным кинжалам саи и зло поблескивающему загнутому лезвию кусаригамы, но этот страх перед их злобным противником, живучим, почти бессмертным, и должен был погубить эту бесстрашную троицу. Обратив внимание на пьяно покачивающегося от усталости, ломящего холода и ужаса Донателло за мужественно вставшими на его защиту братьями, мутант адресовал ему индивидуальную, хищную, голодную улыбку, подняв испещренные шрамами тонкие губы и обнажив свой жуткий оскал - девочки лишился, родни скоро тоже. И что ты будешь делать, маленький, когда останешься один? Не иначе как сам попросишь смилостивиться над тобой и покончить со страданиями, подставив глотку под длинный коготь своего старого друга Рене.

Come on everybody, gonna start this party
If we turn it to 11, then we can't go wrong

- Чем-то пахнет, - дернул широкими ноздрями ящер, медленно выползая в проход, едва не упираясь гладкой макушкой в потолок. Расставив руки в стороны, упираясь ладонями в покатые, влажные стенки, мутант чуть поддался вперед, продолжая многозначительно-коварно скалиться.
- Тобой наверное, - нервно отозвался черепашка в оранжевой бандане, тесно прижавшись когтистым боком к саеносцу и дергано оглядываясь по сторонам, ища возможные пути отступления, или чего-то, что возможно помогло бы вывести опасного врага из строя, и желательно, на этот раз надолго! - Давно не мылся, я угадал? А следовало бы, запашок от тебя похуже чем от бомжатской свалки, куда Ди за запчастями ходит!
- Страхом. Ты боишься меня, - прищелкнул челюстями Лизард, порывисто дернувшись вперед, отчего вся четверка испуганно отскочила назад, ожидая новой атаки. Это повеселило его, - И правильно делаете. Я все-равно поднимусь. Что бы вы не делали. А вы так можете? Вряд ли, - сложив узловатые фаланги пальцев в замысловатое плетение, бывший ученый ненадолго замолк, рассматривая побелевшие, нахмуренные лица подростков напротив него, - Предлагаю сделку. Я отпускаю вас и вашего крокодилообразного друга, если вы отдадите мне Донателло и труп ящерицы. Девчонку я заспиртую, а ваш братик будет в целости и сохранности, под стеклышком, трехразовое питание, бесплатные прививки - почти санаторий, я его даже пальцем не трону.

Недоуменные переглядки между первым мускулом команды и весельчаком закончились почти одинаково. Как он вообще посмел даже думать о таком предложении? Чтобы они да и бросили своего братца-балбеса в клетку, на опыты, думая о каком-то там спокойствии, которого все-равно не будет? Конечно ребята были оба очень злы на шестоносца и его донельзя дурацкие, не передающиеся объяснению поступки, но они бы никогда и в мыслях не решились  даже на секунду... избавиться от Ди вместе со всеми его из семье не нужными проблемами.
- А не пошли бы вы, сэр! Мы родных и друзей не предаем, не бросаем ради собственной шкуры!
- А я согласен...
- Рафи!

Ребята синхронно прокручивают свое готовое к бою оружие - блестящая в слабом, тусклом освещении подземелья сталь саи нацелена остриями в открытое, нежное брюхо Лизарда, где находится то, что он восстановить либо точно не сможет либо потратит на это очень много времени, и парни сумеют убежать со своей кошмарной, истекающей кровью ношей. Кусаригама тяжело звенит толстыми цепями, ударяясь о выпуклый карапакс весельчака, осыпая с овала обнаженного, лишившегося своей любимой жилетки панциря крошку размельченной кости - цепи жестко натирают плечи Микеланджело, покачивающего короткими серпами, зажатыми в обеих ладонях, пригнувшись и угрожающе скрестив их перед собой для защиты - напав, Рене даже не хотел бы, а неминуемо наткнулся на заточенный выгнутый, тонкий металл, изодрав себе кисти, брызжущую слюнями пасть и здоровенную грудную клетку.

- Какие сильные, - жеманно причмокнул ящер, ничуть не смутившись пылкому отказу и устрашающим стойкам, которые собой просто складывали одно короткое слово "нет". Он медленно двинулся вперед, глубоко вонзив в камень свои когтищи и сопровождая каждый свой шаг отвратительным скрежещущим звуком когтей о каменную кладку - это даже перекрывало оглушительный шум сточных вод, ниагарами сливающихся с труб чуть выше, в казалось бы, бездонный проем.
- Сильнее, чем ваш милый, нежный, хрупкий братец, - в клокочущем голосе приближающегося мутанта прорезались сожалеющие, умиленные нотки, - считающий себя умным. Ваши братья предают вас. Оставляют. Идут за своими желаниями оставляя семью, с которой некогда были едины. Кстати... Где ваш старший братик, Леонардо? - гробовая тишина в ответ порождает очередную глумливую улыбку, - Тоже бросил, ну надо же. И зачем вам это? Зачем вам гнилые яблочки на добром деревце? Гнилые... заботящиеся только о себе, - по змеиному вытянув голову, Лизард осторожно, незаметно продвигался вперед, постепенно приближаясь к застывшим изваяниями мальчишкам, подгадывая удачный момент, - Будь у них выбор кого спасти - девушку, которую знаешь всего ничего, или брата... О, зададите ему этот вопрос и посмотрим как его хваленый ум будет выкручиваться. Он бросит вас однажды. Думаю он хотел бы уйти с нею... оставить вас. На самих себя, не так ли мой сладенький? Может захочешь добровольно протянуть мне лапку и мы со всем покончим, раз и навсегда? - было застывший безвольной куклой Микеланджело, только сейчас заметил, что гадкая образина Ящера маячит буквально у них над головами, протягивая крючковатую лапу мимо них по направлению к съежившемуся рядом с мрачно молчаливым Кожеголовым шестоносцу. Вздрогнув, черепашка изобразил на конопатой физиономии не менее свирепый оскал, чем у их противника, сведя бровные дуги на переносице, собрав ткань пропитанной влагой маски в складки.

- РАФ, ДАВАЙ! - высоко гаркнул шутник, так не похоже на себя, со всей затаенной в глубине души злобой, рубанув в воздухе серповидным лезвием, разбрыгав свежую, багровую жидкость от глубокого пореза на терпеливо протянутой к его брату уродливой кисти. - НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ! СЛЫШИШЬ!? - откинувшись назад, крепко вцепившись в мускулистое плечо саеносца для опоры, Майк от души врезал ящеру пяткой под дых, отчего Рене ожидаемо согнулся и отступил назад.
- ДОН НЕ СТОЙ СТОЛБОМ! БЕГИТЕ!

Они ни за что не отступят. И никогда не предадут.
Так что Рене остается ждать чьего-либо поражение. Мутант сумрачно накрыл лапой ноющее от удара места, вскинув скуластую башку и грузно шлепнул шипастым хвостом по лужам.
- "Надеюсь вы готовы проиграть малыши. Я ведь по хорошему хотел..."

And I'm not tryin' to tell you
There won't be a lonely road
When it all comes down
You'll know just what to do
Gonna burn this down
And keep on runnin'
'Till my time here is through
'Cause when it all comes down
I know just what to do

+2

18

Now I know
That I can't make you stay
But where's your heart?
But where's your heart?
But where's your...

And I know
There's nothing I could say
To change that part
To change that part
To change...


Он просто хотел ее спасти.

Вытащить из этого вечного, непроходящего кошмара, из которого она тщетно пыталась выбраться самостоятельно... Сколько раз он говорил ей об этом? Невозможно всегда и всюду решать свои проблемы в гордом одиночестве. Особенно, проблемы такого масштаба — ведь те испытания, через которые им с Моной в итоге пришлось пройти, едва были под силу и взрослому человеку, что уж говорить о парочке юных, неопытных мутантов! Но даже несмотря на это, саламандра продолжала с упрямством истинного барана взваливать на себя всю ответственность, настойчиво игнорируя тот факт, что ее колени уже давно сгибались под непосильной ношей. Донателло с замиранием сердца наблюдал за ее усилиями со стороны, беспокоясь, что его подругу вот-вот раздавит под этим чудовищным грузом, и тревожно протягивал свои ладони навстречу спотыкавшейся, едва ковылявшей вперед ящерке, искренне желая ей помочь, да хотя бы просто снять часть проблем с ее худеньких плеч! И вовсе не потому, что Мона была слишком слабой, или беспомощной... вовсе нет. Тем не менее, ей действительно требовалась хоть чья-нибудь помощь, а вдвоем справляться было куда легче.

Жаль, что спасать в итоге пришлось его самого...

"Прости меня," — будь Мона до сих пор в сознании, он бы обязательно попросил у нее прощения за свою бестолковость, причем далеко не один раз. И не важно, кто из них двоих на самом деле оказался виноват в случившемся. Оба хороши... Одна поддалась эмоциям и в одиночку взялась за исполнение заведомо проигрышной миссии; другой не послушал вовремя чужих предостережений и дал врагу себя поймать. В итоге обоим же пришлось отдуваться за ошибки друг друга, разве не так? "Прости меня, прости," — мысленно повторял гений, точно своего рода спасительную мантру, одновременно с тем судорожными, обессиленными рывками бросая свое тело вперед, ни на шаг не желая отставать от бегущих рядом с ним братьев — но куда там! Они преодолели всего один-единственный тоннель, чья длина едва ли достигала полусотни метров, а Донателло уже казался на пределе своих возможностей. В какой-то момент, подросток неловко запнулся в темноте и звучно приземлился на одно колено, расплескав кругом мутную зеленоватую воду. Слава богу, хоть Мону не выронил... Голова девушки, правда, все равно безвольно мотнулась из стороны в сторону, взметнув влажными слипшимися кудрями, и Донни невольно сжал крепче свои без того лихорадочные объятия. "Прости..." — черепашка попытался вскочить на ноги, превозмогая разлившуюся по телу свинцовую усталость, но тут же в очередной раз плюхнулся коленями в мерзкую зловонную лужу. Конечности совсем его не слушались, а перед глазами все плыло... Видимо, просто стоило признать: этот забег оказался ему не по зубам.

И как они вообще умудрились оказаться в такой ситуации?

So many
Bright lights to cast a shadow
But can I speak?
Well is it hard understanding
I'm incomplete
A life that's so demanding
I get so weak
A love that's so demanding
I can't speak


Пока Донателло тщетно скоблил по сусекам в поисках жалких крох оставшейся у него энергии, перед глазами вновь промелькнуло знакомое оранжевое пятно: то был Майки, затормозивший сразу же, как увидел, что его брат больше не в состоянии поддерживать былой темп. Его бледное веснушчатое лицо замельтешило примерно на одном уровне с посеревшей от усталости физиономией умника, — дай, — требовательно произнес он, с не присущей ему строгостью заглянув прямиком в нездорово расширенные зрачки Дона. Никогда раньше он не выглядел настолько... взрослым? — Дай ее мне, — настойчиво повторил Микеланджело, не отводя решительного взгляда от изобретателя и протягивая тому свои крепкие трехпалые ладони. Донни ответил ему донельзя растерянным взором, но все же повиновался, со всей доступной осторожностью передав Мону в руки весельчака, а тот уже, не мешкая, вручил ящерку в огромные лапы Кожеголового. Да, пожалуй, так правильнее... Крокодил, хоть и был тяжело ранен в битве, все еще в десятки раз превосходил любого из учеников Йоши по силе и выносливости, а главное, он мог нести Мону достаточно бережно, и не встряхивать ее при каждом шаге, точно мешок с овсом, как это поневоле делал техник. Как только раненная мутантка перекочевала под надежную защиту Кожеголового, Донателло и сам сумел подняться на ноги, правда, выглядел он при этом все равно неважно — но хотя бы больше не падал мордой вниз, обморочно запрокидывая глаза к потолку... Худо-бедно выпрямившись, Дон еще пару секунд просто постоял на месте, упираясь ладонями в собственные подрагивающие колени... а затем резко вскинул голову, услыхав последнюю реплику Майка. Что? Они собирались задержать Рене, пока все остальные искали путь к спасению?! Это же безумие!

"Ни за что! Я не оставлю вас!" — хотел было запротестовать юноша, однако братья все равно уже его не слушали: повернувшись к Дону панцирями, они смело шагнули навстречу густому, липкому сумраку подземелья, в глубине которого уже призрачно поблескивали знакомые глаза-изумруды. Рене пришел в себя куда быстрее, чем они могли бы ожидать... и он явно не торопился их догнать, предпочитая неторопливо красться вдоль изогнутой кирпичной стены, слегка касаясь той своими жуткими окровавленными когтями; точь-в-точь ядовитый змей, преследующий ужаленную им мышь, прекрасно знающий, что та все равно не сможет уйти от него слишком далеко. Казалось, что он был куда больше заинтересован ни к чему не обязывающей болтовней со вставшими на его пути подростками, чем отловом изобретателя и его раненной подружки — что, впрочем, было совсем неудивительно, учитывая больную любовь ящера к долгим задушевным беседам с его будущими жертвами. Донателло в который уже раз за ночь ощутил пробежавший по коже зловещий холодок: и как, спрашивается, он должен был уйти отсюда, зная, что его братья останутся наедине с этим монстром?! Да, им нужно было спасать Мону... но кто тогда спасет Рафаэля и Микеланджело?!

Идем, друг мой, — хрипло пророкотал Кожеголовый, с не меньшей тревогой наблюдая за происходящим из-за спины Дона. Он выглядел не менее обеспокоенным дальнейшей участью черепашек, но все-таки был готов подчиняться их командам, несмотря на свое желание остаться и помочь. — Мы должны отнести вашу подругу в безопасное место. Она совсем плоха, — словно бы подтверждая полные тревоги слова мутанта, напряженным, болезненным каланчиком свернувшаяся в его бережных объятиях Мона издала едва слышный стон. Наверное, именно это заставило Донни отвернуться от Рене и стоявших перед ним братьев, скрипя сердце повиновавшись зову Кожеголового. Меньше всего на свете, ему хотелось бросать Рафа и Майки на растерзание этому кровожадному психопату, но что он мог сделать? Он совершенно не видел другого способа спасти жизнь себе и Моне, кроме как просто вернуться в убежище к Сплинтеру...

Еще никогда в своей жизни Донателло не приходилось принимать настолько тяжелого решения.

Can you see
My eyes are shining bright
Cause I'm out here
On the other side
Of a jet black hotel mirror
And I'm so weak
Is it hard understanding
I'm incomplete
A love that's so demanding
I get weak


Он едва ли успел совершить и нескольких спотыкающихся шагов вслед за уходящим прочь Кожеголовым, когда услыхал дальнейшие слова Лизарда. Разумеется, было бы чересчур наивно ожидать, что бывший ученый не решит вдоволь поиздеваться над своей главным недругом, предложив его братьям своего рода "честную" сделку. Это было вполне в духе Рене... Тем не менее, Донни все равно замер с широко распахнутыми глазами, неверяще вслушиваясь в сей глубоко издевательский монолог, и чем дальше он слушал, чем сильнее у него темнело в сознании от стремительно поднимавшейся из глубин души волны всепоглощающей ненависти. В горле окончательно пересохло, сердцебиение участилось, а ранее безвольно свисавшие вдоль избитого туловища ладони будто сами собой сжались в дрожащие кулаки; тяжело дыша, умник напряженно ловил каждую новую реплику Лизарда. Не нужно было родиться гением, чтобы понять: Рене затеял это представление, желая в очередной раз поглумиться над морально сломленным, поверженным юнцом, а также намеренно провоцируя остальных черепашек, добиваясь того, чтобы они набросились на него с кулаками — так куда веселее, не правда ли? И однозначно проще, ведь ослепленный яростью противник едва ли способен наносить по-настоящему четкие, продуманные атаки. Как же это в стиле Лизарда! Коварно нащупать самую уязвимую точку и надавить на нее со всей силы, калеча не физически, но морально... Он и сейчас уверенно придерживался своей излюбленной тактики, словно бы невзначай нанося подросткам самые глубокие и неисцелимые раны — раны, от которых в первую очередь болела душа, а не тело.

Он всегда точно знал, куда ему бить.

Донателло, — заметив, что изобретатель остановился, Кожеголовый снова обернулся к нему, с возрастающей тревогой всматриваясь в потемневшее, подергивающееся от гнева лицо. — Нужно уходить, Донателло, — ох, как мутанту хотелось бы послушать своего верного друга и титаническим усилием воли закрыть свое сознание от просачивавшегося в него яда! Резко обернувшись обратно к ящеру, Донни с перекошенным, злобным оскалом уставился прямо в глаза Лизарда, чувствуя в себе непреодолимое желание голыми руками стереть эту издевательскую ухмылку с его наглой физиономии. Нет... Нет, он просто не мог вот так просто уйти отсюда, даже зная, что таким образом он спасет Мону Лизу от неминуемой гибели — ведь это означало, что он снова бросит своих родных на произвол судьбы. В который уже раз они подставляли собственные панцири под удар, спасая его бесполезную голову? Сколько еще ужасных шрамов они должны были получить и сколько крови им предстояло пролить в неравной битве с ополоумевшим маньяком — и все ради того, чтобы их глупенький Донни и его хвостатая подруга остались в живых?

Проблема в том, что он просто не сможет жить дальше, зная, что кто-то погиб по его вине.

Особенно — его братья.

Дона...

Уходи, — сипло воскликнул умник, снова резко оборачиваясь к бестолково замершему на одном месте крокодилу. Темно-серые глаза ярко поблескивали в темноте, отражая весь тот скудный свет, что худо-бедно просачивался в подземелье откуда-то извне. — Унеси ее отсюда! Я остаюсь.

Но...

ИДИ ЖЕ, — рявкнул Донателло не своим голосом. Нельзя было терять ни секунды: его братья уже ринулись в бой, а окутывавшие Мону обрывки плаща насквозь пропитались кровью, отчего последняя тяжелыми, мутными каплями срывались в воду под массивными лапами Кожеголового. Вздрогнув, такой здоровенный и грозный на вид мутант наградил юношу каким-то даже потерянным взглядом, но покорно развернулся в тесном проходе и темной горой двинулся прочь, грузно шлепая по маслянистыми лужам. Убедившись, что крокодил достиг конца тоннеля и скрылся из виду за ближайшим поворотом, Донни порывисто повернул голову обратно к сражавшимся перед ним подросткам и Лизарду, так что отяжелевшие от воды концы бледно-фиолетовой маски влажно шлепнулись о его грязный пластрон. Взгляд гения торопливо заметался по узкому мрачному проходу, выискивая что-то, что могло бы помочь Рафу и Майку в их неравной схватке со взбесившимся ящером. Хоть где-нибудь... хоть что-нибудь!

These bright lights have always blinded me
These bright lights have always blinded me
I say


Только сейчас, обшаривая глазами голые кирпичные стены и залитый водой пол, обострившийся рассудок изобретателя начал подмечать те многочисленные, вроде бы такие незначительные, но вместе с тем безумно важные детали, на которые он совершенно не обратил внимания, охваченный неконтролируемой паникой и страхом за жизнь Моны Лизы.

Во-первых, это был тот же самый коридор, в котором он, недотепа этакий, позволил себе сорваться на ни в чем не повинную саламандру — и в котором, соответственно, был схвачен незаметно подкравшимся сзади доктором. Вот и внушительных размером вмятина на протянувшихся почти под самым потолком трубах, о которых его пару-тройку раз впечатали многострадальным панцирем... а значит, здесь же где-то должен валяться его посох, которого он лишился при заведомо проигрышной попытке дать отпор Лизарду. Порывисто втянув носом затхлый канализационный воздух, точно ищейка, напавшая на след, Донни сосредоточился на поисках упавшего в воду бо, стараясь не сильно отвлекаться на задиристые выкрики Майка и яростный рёв впавшего в боевой раж Рафаэля. Покуда он слышал их голоса — все должно было быть в полном порядке... Видимо, Рене еще не сумел никого серьезно ранить, и битва продолжается. Время еще есть... Упав на колени, умник принялся судорожно шарить ладонями под водой, игнорируя ее вонь и более чем сомнительную консистенцию. Между прочим, от лужи под ним сильно тянуло чем-то горючим... В голове поглощенного поисками исчезнувшего шеста юноши немедленно вспыхнул свет божественного озарения. Бензин! Тот самый, что Мона разливала по тоннелю на момент его прихода... Конечно, в те мгновения он почти не задумывался над тем, что именно она делала, будучи ослепленным злобой и совершенно детской обидой, но теперь до гения, наконец-то, начало доходить. Ведь там, рядом с бассейном, в котором он чуть было не утонул, находилось очень много ящиков и баллонов с надписью "огнеопасно". И как он не подумал об этом раньше?!

Вот почему Мона пришла сюда одна под покровом глухой ночи... Девушка хотела взорвать этот проклятый склад и все его содержимое — а она наверняка должна была знать, что в нем находится, ведь она столько времени провела в Клане и была в курсе всех дел своего бывшего наставника!

"Умница моя," — мысленно простонал гений, все также напряженно рыская на четвереньках в грязной луже и периодически нервно вздрагивая, когда чуть поодаль от него раздавалось особо яростное рычание Лизарда, или громкий вскрик кого-то из братьев. Старания Моны не должны были пропасть зря: хоть в воде и чувствовалось небольшое течение, горючее по-прежнему тонкой пленкой расстилалось по ее зеленоватой поверхности, а значит, ему хватило бы одной небольшой искры, чтобы заставить его вспыхнуть. Зажигалка, увы, осталась в кармане у Моны, но ведь у Донателло тоже имелось кое-что в запасе, а именно — его электрошокер, приделанный к одному из концов боевого посоха. Оставалось надеяться, что тот не окажется сломанным, и отыщется раньше, чем Рене успеет кого-нибудь серьезно ранить или даже убить. "Ну же, где ты, жалкая бесполезная палка!" — почти в отчаянии подумал умник, и в этот самый момент его пальцы, наконец-то, нашарили знакомую деревянную рукоятку, слегка скользкую и липкую после долгого пребывания на дне канализационного стока. Донни немедленно стиснул свой шест ладонью, с плеском вскинув тот высоко над головой, подняв при этом целый фонтан маслянистых брызг — слава черепашьей праматери, нашелся!!...

"Только заработай, умоляю тебя..." — умник, пошатываясь, вскочил на ноги, торопливо нашаривая пальцами заветную кнопку, спрятанную на шершавой поверхности посоха. Один из стальных концов бо издал несколько характерных, громких щелчков — это вхолостую сработал встроенный внутрь механизм. Где-то в стороне послышался глухой вопль Микеланджело; нервно оглянувшись через плечо, Дон с усиленным рвением заработал большим пальцем, со сверхзвуковой скоростью надавливая им на чертову кнопку, в тщетных попытках призвать ее к жизни. — Давай, давай, давай, давай, — скороговоркой забормотал юноша себе под нос, с откровенно маньячным видом уставясь на мокрую металлическую насадку. Щелчок, еще один, еще... — РАБОТАЙ ЖЕ!! — не выдержав, Ди с размаху ударил посохом по кирпичной стене, отчего его оружие едва не треснуло пополам. И тут же, словно по волшебству, ранее абсолютно дохлый электрошокер вдруг рванул целым снопом серебристо-белых искр, врубившись на полную мощность встроенного внутрь аккумулятора. Яркое, потрескивающее свечение отразилось в испуганно сузившихся зрачках мутанта, веселыми бликами заиграло на поверхности и на мокрых, поросших мхом и плесенью стенах... Не веря собственному счастью, Дон округлил глаза и рот в идеальную букву "О" и издал тоненький, восхищенный хохоток: получилось!!!

ЭЙ, ЛИЗАРД!! — рявкнул он уже вслух, всем корпусом оборачиваясь к беснующемуся в глубине тоннеля мутанту. Бо продолжал безумно искрить в его руках, неровно подсвечивая горящее триумфом лицо изобретателя и придавая его взгляду поистине адское выражение. — ЛОВИ!!! — дождавшись, когда склонившийся над распростертым на земле Майком ящер дерганным, хищническим движением развернет к нему свою уродливую разноглазую физиономию, Донателло изо всех сил замахнулся и точно копье швырнул свой посох прямиком в шею Лизарда. Сильнейшей мощности заряд, заранее рассчитанный на существо таких размеров и телосложения, как у Рене, мгновенно прошил все его здоровенное, мускулистое, облепленное влажной тканью порванного докторского халата тело, должно быть, причинив ему ужасную боль; пронзительный, нечеловеческий визг пораженного током ящера, наверное, можно было услышать даже на поверхности. Мокрая одежда плотно прилипла к чешуе бывшего профессора, нагревшись до такой степени, что начала исходить густым, раскаленным паром, а сам Лизард бешено задергался, точно в эпилептическом припадке. И без того сломанный кибернетический глаз окончательно взорвался прямо в глазнице несчастного мутанта, полыхнув напоследок дождем стеклянных осколков... Едва электрические дуги, тут и там беспорядочно плясавшие кругом пораженного мутанта, потухли, как тот начал заваливаться в воду массивной дымящейся скалой — бедняге Микеланджело пришлось торопливо отползти от него подальше на сухой каменный парапет, и очень вовремя: едва Рене бухнулся в грязь, как стоячая вода кругом него немедленно занялась языками пламени. Завидев это, Донателло тут же отчаянно замахал братьям рукой: — УХОДИТЕ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ! — ему не пришлось повторять это дважды: едва придя в себя от изумления, ребята тотчас вскочили на ноги и рванули прочь, пока огонь не перекинулся на их собственную шкуру. Лизард за их спиной уже начал шевелиться, медленно и с трудом возвращаясь в сознание после неожиданного удара: даже такой сильный заряд не сумел надолго вывести его из строя. А пламя, тем временем, уже пылающей лентой мчало в темные глубины тоннеля, обратным маршрутом следуя назад к бассейну, а уже оттуда разбегаясь по заранее проложенным Моной Лизой керосиновым "дорожкам".

Счет шел на мгновения.

Скорее, — дождавшись, пока оба его брата окажутся рядом с ним, Донни порывисто ухватил их обоих за края потрепанной амуниции и побежал бок о бок с ними, не то держась сам, не то настойчиво подталкивая их к противоположному выходу. Впрочем, и Раф с Майком также крепко вцепились ему в плечи с двух сторон, видимо, вспомнив, что здоровье гения в данный момент не особо располагало к таким вот молниеносным забегам. Гнилая вода плескала во все стороны, фонтанами взметаясь под ногами у несущимися во весь опор мутантами... — Скорее же! — задыхаясь, кричал Дон, подгоняя остальных: те едва ли догадывались о том, какой силы взрыв должен был вот-вот прогреметь за их спинами... Заметив, что Рафаэль притормозил, желая подхватить выроненный им кинжал-сай, Дон тотчас едва ли не ногтями вцепился ему в плечо, из-за всех сил утаскивая брата дальше. — Брось... это! Здесь все вот-вот... взлетит... на воздух! — задыхаясь, объяснил он протестующе зарычавшему в ответ мутанту. Янтарные глаза Рафа ошарашенно вылупились на него в ответ — то есть, как это "взлетит", черт тебя дери?!

Ну извините, что не предупредил обо всем заранее! Как-то не до того было, знаете ли...

(How can I see, I see you lying) 'Cause I see you lying next to me
(How can I see, I see you lying) With words I thought I'd never speak
(How can I see, I see you lying) Awake and unafraid
(How can I see, I see you lying) Asleep or dead


Казалось, что время совсем перестало куда-то идти, вязкой, смолистой жижей застыв в пределах проклятого тоннеля... Они бежали вперед, крепко держась друг за друга, точно боялись, что-то кто-нибудь из них вдруг споткнется и упадет, а где-то далеко позади слышался неистовый рев вконец ополоумевшего от ярости Лизарда, но на присутствие уже давным-давно перестали обращать внимание. Интересно, осознавал ли он, какую гадкую ловушку подготовили ему стремительно улепетывающие юнцы — в частности, эта столь ненавистная ему, наглая и сообразительная девчонка, Мона Лиза? Мог ли предположить, что эта ночь станет последней в его жизни?

А ведь он был так близок к победе...

Ярчайшая вспышка где-то далеко за спинами подростков и рычавшего им вслед мутанта возвестила о том, что огненная тропа, наконец-то, добралась до залежей взрывоопасного материала в лаборатории Лизарда. Волна раскаленного воздуха довольно-таки быстро настигла рассевшегося поперек хода доктора, а затем в пару мгновений догнала и его противников, во всю пору несшихся к выходу из коллектора. К тому моменту, когда Донателло и его братья, наконец, выбежали из пышущего желто-оранжевым заревом тоннеля, за их спинами уже вовсю бушевало пламя, раскаленным облаком несшееся им вслед сквозь мрачное сырое пространство подземелья. Резко затормозив, черепашки успели порывисто обернуться назад, на миг позволив бушующему огненному смерчу озарить их вытянутые, перепачканные кровью и грязью лица... и тут же бросились в разные стороны, спеша укрыться под защитой толстых каменных стен. Рухнув в считанных метрах от полукруглого входа в тоннель, Дон торопливо вжался пластроном в жесткий бетонный пол и закрыл голову обеими руками, спасаясь, таким образом, от разлетавшихся во все стороны осколков битого кирпича и разного пылающего мусора. Внушительных размеров столп вырвался из глубин покинутого мутантами коридора, точно пышущая жаром струя из рта огненного фокусника, а вместе с ним наружу вылетело и чье-то обугленное, объятое пламенем тело — чтобы затем, взметнув напоследок рваными полами некогда такого чистого и аккуратного халата, жуткой падающей звездой сгинуть в черных глубинах бездонного канализационного колодца...

Теперь уже, как надеялся Донни — навсегда.

I am not afraid to keep on living
I am not afraid to walk this world alone
Honey if you stay, I'll be forgiven
Nothing you could say can stop me going home

I am not afraid to keep on living
(Asleep or dead)
I am not afraid to walk this world alone
(Or dead)
Honey if you stay, I'll be forgiven
(Or dead)
Nothing you could say can stop me going home
(Or dead...)

+2

19

As I walk through the valley of the shadow of death,
I wear my crown of thorns and pull the knife out my chest.
I keep searching for something that I never seem to find.
But maybe I won't, because I left it all behind.
Now I'm stuck with this, and that'll never change
Always a part of me, until the very last day.

Он словно находился в заезженном фентези мморпг, примерно с тем же разочарованием в душе, когда тебе злые создатели подсунули в руки щуплую палочку, вместо армагедонского типа меча одинадцатого левла, а ты как раз идешь биться против босса-качка. Тут даже не спасает прокаченный скилл юмориста, способного пошутить над коварной подменой оружия!
Микеланджело на секундочку опустил взгляд на свои нунчаки. Затем на зажатый в кулаке Рафаэля единственный сай, который в процессе бегства весельчак удачливо выпнул из огромной лужи и быстро всучил брату. Ох... зашибись арсенал.

Ну что, прекрасно. Нунчаками змей сыграет похоронный марш на их панцирях, а сай словно бы и предназначался для ковыряния в гигантских кривых зубищах Рене! А вот теперь это игрушка из другого разряда - детсадовская кухня для девочек и гигантских, капризных ящеров. - "Зуб даю, у него где-то тут припрятана духовка," - нервно мотнул головой подросток, делая один короткий шаг назад, на секунду сдаваясь под натиском надвигающейся паники. Ну да, черт возьми, ему было страшно! Жить то хотелось, не смотря на весь этот чертов героизм и броски грудью на амбразуру!

И все-таки...

Это не игра чувак.

У тебя всего одна задохленькая жизнь, всего один панцирь без сменной кассеты, у тебя нет пуль размером со слона и ракетной установки в кармане, парашюта и вертолета со спецназом. Все что ты можешь - это только с кровью и потом выбивать свое право на существование и спасти свою семью от гибели. Однако, не смотря на это, Майк не забыл отозваться напряженной шуткой на резонный вопрос Рафаэля, - Чай, кофе... потанцуем? - веселая улыбка незамедлительно преобразуется в широкий, злобный оскал ничем не хуже у замершего плечом к плечу старшего, искажая добродушную, конопатую мину обладателя оранжевой банданы - знатно потрепанной и ставшей после вынужденных купаний грязновато-бурой.
Мрачно... Обстановка не располагает к шумным раздолбаям, каким он привык быть 24 часа в сутки. Все серьезно. И, честно говоря, Майк совершенно не знает, что делать.

Where to go from here? What road to travel on?
I spent my whole life choosing, and I always chose wrong.
Will I try to have the will to be alive?
Will I try because I've never seen the light?
Blow it to the ground and it's now you see,
You spent your whole life taking the best of me

Он никогда не был таким сильным, как Раф. Он не мог нанести такой удар, что у противника сминались ребра и перехватывало дыхание от мучительной боли - враг пропускал те драгоценные секунды, минуты, мгновения, когда ты можешь спастись.
Он никогда не был таким умным, как Дон. У него не было навыков присущих безумным, прости бро, ученым, которые легко строят в своей большой голове замысловатые планы, первого, второго, третьего плана, всех букв алфавита, словно волшебник доставая из карманов на поясном ремне очередную потрясающую задумку, бросая ее остальным словно спасательный круг.
Он никогда не был таким собранным и готовым ко всему, как Лео. Микеланджело не смог бы выстоять перед всеми тяготами жизни в одиночку и быть ответственным не только за себя, но и за своих родных. Лео с достоинством все принимал на свои плечи и ограждал их от всего. Тот старший брат, который так нужен им был сейчас... Раненным, зажатым в угол. Нужен, но его не было.

Майк не мог похвастаться абсолютно ничем. Странно и непостижимо, да? Всю жизнь только и делал что бахвалисто выпячивал бочкой грудной пластрон да пушил несуществующие перья хвоста, не забывая ежесекундно напоминать остальным, какой он самый-самый. А что оказывается на деле? Не сильный, ни умный, ни смелый. Что у тебя вообще есть, глупый?
Желание жить и горячее, пылающее любовью сердце вообще считается?

- "Я просто хочу выбраться отсюда живым и не осиротевшим!" - грубые, шершавые пальцы до боли стискивают исцарапанные, затертые палочки нунчак. Он теснее прижимается к Рафаэлю,  настороженно прямо глядя в суженный зрачок единственного живого глаза их неубиваемого врага - второе треснувшее, механическое око едва различимо подмигивало красноватым свечением и искрами неисправной системы механического зрения. Безумный мутант выглядел более чем жутко, а своим демонстративным, неспешным шагом, уродуя грязные стены туннеля длиннющими, облупившимися когтями он уж слишком напоминал собой ожившего Фредди Крюггера. Та же изуродованная, избитая физиономия с облезшей кожей, голодная, хищная ухмылка и игривые, непринужденные движения. Словно бы вовсе не его несколькими минутами ранее слепо лупили здоровенные кулачищи их домашнего боксера и не менее огромные лапы Кожеголового!
Ну и ядовитый же у него язык ко всему прочему. Вот точно та тварь сошедшая с обложки фильмов ужасов!
- "Да пошел ты," - молчаливо окрысился подросток, грузно грохнув цепью кусаригамы по каменным стенкам, уронив оную себе под ноги. Хоть Майк и любил поговорить, но... вам не кажется, что когда тебя теснит маньяк-психопат, как-то не до болтовни? И все-же Майкстер не сдержался чтобы не вякнуть в ответ на гламурное подергивание ноздрями здоровенной рептилии, - Тобой похоже воняет, - как это нехарактерно агрессивно выглядело вместе с широченным, отдающим издевкой оскалом посреди конопатой широкой морды. Микеланджело на долю мгновения тревожно зыркнул себе за плечо, проверяя, как там поживает техник бережно опекаемый крокодилом и не смотали ли они уже удочки, и тут-же снова яро вперился пылающими гневом льдинками в длинную, ухмыляющуюся физию Лизарда, которому явно нравилось, что уже хоть кто-то соизволил посоревноваться с ним в словесном поединке, - Давно не мылся приятель? А следовало, запашок от тебя похлеще бомжатской свалки, куда Ди за запчастями шастает! - с показательно презрительной миной подросток махнул перед носом лапой с зажатой в ней нунчакой.

Вообще все это было жутко.

В отличие от Дона, Майкстер еще не сталкивался так близко с тем ядом, что в изобилии расточал вокруг себя доктор Рене. Парень невольно вжался в накаченное плечо Рафаэля, чувствуя себя донельзя... растерянным после столь обличительного указания? "Ты боишься меня"... Майк осторожно втянул голову в плечи, приподняв испачканный, исцарапанный обнаженный карапакс, жутким горбылем возвышающийся у него за затылком - единственное, что у него было чем прикрыть свою шкуру. Боялся ли он? Как там сказал бы сэнсей... хм, что-то типа: тот, кто ничего не боится - есть настоящий глупец. Страх помогает нам сполна ощутить угрозу себе и действовать по ситуации, спасая свои жизни, если в вас окончательно не загнулся инстинкт самосохранения. Пожалуй с этим были бы сейчас согласны все без исключения здесь находившиеся зеленые герои, стоило только взглянуть в этот бездонный вертикальный зрачок на ядовито-салатовом фоне радужки напротив.

- Предлагаю сделку, - Майка аж затрясло. Впервые в жизни эту совершенно безобидную черепашку, добрую, отзывчивую, пускай и несколько своенравную, просто колотило от приступа неконтролируемого гнева порожденного искренним возмущением. До скрипа сжав деревянные бруски с загнутыми серпами ловящими скудный отблеск света под выгнутым потолком их сомнительного убежища, Микеланджело буквально прорычал свой отказ - его до самых глубин души потрясло это дерзкое предложение. И хоть парень был совершенно по другому эмоционален, чем его пылкий родич в красной бандане, Майк был готов подыграть Рафаэлю и просто с чувством выбить все мерзкие зубищи из гигантской пасти, чтобы эта змеюка пускай и шипела, но не кусалась такими отвратительными словами! - Мечтай! - Они никогда не откажутся от Донни. Что за идиотизм, как это может быть?! Они никогда не оставят своего брата, что бы ни случилось! О чем этот гад вообще думал, прежде чем предложить эту сомнительную пакость своим противникам?! Он что... правда надеялся заполучить их согласие?! - Шли бы вы сэр, - кусаригама напряженно упирается в пластрон весельчака безопасным концом, выше изгибаясь лезвиями над его безволосой макушкой - ну точно демонический жнец с глазами бельмами и перекошенным от злости позеленевшим лицом, - Что бы ты себе не вообразил - этому не бывать! Мы не такие... мы не предаем родных, не бросаем их ради собственной шкуры! Так что иди к черту, конченный мудак!

- А я согласен, - конечно это была очередная ироничная шутка в духе старины Рафаэля, но сейчас это показалось ошарашенному Майкстеру ну... не очень то смешным. Возмущенно выдохнув имя брата, подросток было решительно вознамерился броситься вперед, накинуть цепи на толстую шею монстра и, пардон, "отмудохать его за всю хурму", да застыл бронзовым изваянием, напоровшись на очередную стену возмутительно гадкого текста. Гадкого, противного, до того омерзительного - таких слов, что те неожиданно, в одно мгновение окатили холодом пылающий огонь злости полностью затушив его - Микеланджело почти кожей чувствовал, как его сейчас окунули головой в ванну со льдом. Холодно, больно...
Так холодно и больно, что сводило челюсти.

Парень даже незаметно для себя оружие опустил, позволив скрещенным металлическим пластинам безвольными полумесяцами покачиваться вдоль его жилистых бедер, едва касаясь мшистых кирпичных стенок. Весельчак просто замер широко распахнув потерявшие боевую пелену бледные, влажные льдистые глаза.

Where'd you go? Where's your home?
How'd you end up all alone?
Can you hear me now?
There's no light, there's no sound.
Hard to breathe, when you're underground.
Can you hear me now? Hear me now

Все бред, все такая сущая ерунда, на которую можно было бы махнуть рукой.
Если бы Лизард не говорил то, чего они так боялись, чего глубоко, в глубине души, в самых темных ее уголках они опасались и не осмеливались говорить об этом в слух, раз за разом сталкиваясь с ситуациями подпитывающими их опасения.
Он, как не прискорбно об этом думать, был в чем-то прав.
- "Они нас бросили?"
Растерянно задержав взгляд на молча внимающем токсичным речам врага Рафаэле, парень медленно, как загипнотизированный, повернул голову обратно. Невольно, но он прислушался к тому, что шипел им Лизард. Жаль Ди далеко, он непременно бы заткнул младшему братишке уши, чтобы тот не поддавался на эти пропитанные злобной змеиной сущностью их врага очаровывающие речи. Донни...
Ведь он сам сказал ему бежать, верно? В этом не было ничего неправильного, Дон должен был уйти, должен спасти свою подругу и Кожеголового, как же, господи, иронично это звучало после нашептываний протягивающего мимо них руку Рене - Донателло действительно уйдет с ней, оставив Микеланджело и Рафаэля напротив ящера-монстра. На бой, возможный бой до смерти. Пускай он вынужден это сделать, пускай так получилось, но  все, что говорил Ящер почему-то оказалось верным. Чертова ж ты Ванга! Майк прекрасно помнил и как Мона хотела уйти, после того, первого раза, когда из гения Лизард чуть фаршмак на мостовой не сделал, полетав с двадцатиэтажного здания. Сейчас ты, братишка, вынужден бежать с поля боя с истекающей кровью мутанткой на плече, ну а тогда? Что тогда было, почему ты так решил? В тот момент не было такой необходимости, может не очень хорошо по отношению к саламандре, но она не просила у тебя этой опеки. А Донателло так легко был готов оставить свою семью - ту часть своей жизни, что нуждалась в нем постоянно и больше всего! - "Я нуждался в тебе, и все-еще нуждаюсь!"
Оставить вас на самих себя...
Бросить.

А что насчет Лео?

Рафаэль активно зашевелился рядом, прихватив свободной лапищей опущенные плечи братца-потеряшки, и сжав их с такой силой, что беспомощно съежившийся Майк коротко ойкнул, моментально покрепче перехватив едва не выпавшее на влажный бетон оружие и очнуться от своего коматозного, межпространственного состояния, буквально заставив себяспуститься с небес на землю - нельзя так думать. Тем более сейчас! Да, он злился на Леонардо и Донателло за то, что они отдалились от них... От Мастера Сплинтера, от Рафаэля, от него самого, Микеланджело, а ведь он так привык полагаться на поддержку и защиту своей семьи. Он злился на них и был в них разочарован, но это вовсе не значит, что Микеланджело не будет защищать их, пока еще в состоянии дышать!

- Раф, давай! - заорал во всю мощь своих легких, просто даже больше чтобы уже не отвлекаться на столь паразитического характера мысли, полностью сосредоточившись на цели, коей являлась маячившая у них над головами нагло усмехающаяся образина Рене, Майк со свистом рассек воздух крестообразным движением серпов, как масло разрезав отточенным движением грубую чешую бывшего ученого. Что, не нравится, Галгамет недоделанный? - КАК ТЕБЕ, А? - снова растянув губы в отчасти пугающей, воодушевленной улыбке, спрятав и без того прозрачный цвет глаз под агрессивной белой завесой, парень навалился на братские мускулы, позволив своим ногам на мгновение оторваться от земли, - Не бывать этому! СЛЫШИШЬ?! - никогда! - Дон не стой столбом! БЕГИТЕ! ЖИВО! - не став дожидаться пока глубокий порез на безобразной кисти Ящера затянется, как всегда и происходило с этим живучим гадом, а Рене прекратит изображать из себя обиженного кроху поглаживающего свое "бо-бо", Майк радостно залепил пяткой прямиком под дых крысящегося мутанта, используя крепкий братский панцирь устойчивым трамплином.

Хрена с два он сегодня умрет, жирная рептилия. Еще слишком много дел он не сделал! У него пять штук нечитанных комиксов, уборка комнаты на носу, готовка вишневого кекса и долгий, затяжной разговор с двумя старшими братьями за чашечкой горячего шоколада! - "Вперед Майки!" - приземлившись на разлапистые ступни, спружинив от земли словно заводная игрушка, аккурат перед Рафаэлем, весельчак со звоном растянул цепи, словно воссоздал громоздкую опасную прыгалку, заткнув вторую пару нунчак за пояс, черепашка кузнечиком взвился в воздух, оттолкнувшись ногой от гладких, покатых стенок хода, - КАВАаааАааа, - кульбитом через голову подросток легко, кажется совсем невесомо, что удивительно, приземлился на корточки(ай чтоб тебя проклятый вывих) на широкие плечи сунувшегося вперед Лизарда, вольготно свесив тому на грудь лодыжки и пропустив цепы под дряблым подбородком, дернув свою "лошадку" на себя, запрокидывая клыкастую пасть и беспрепятственно открывая саеносцу все самые лакомые местечки для ударов, - ...БАНГА! ПОКАТАЕМСЯ!

Объезжать столь норовистого скакуна без седла и колючих шпор было ой как не просто. К тому же, матерый мутант не собирался вот так легко сдаваться на избиения младенцами - перед ним стоял Рафаэль, порывающийся вскрыть светлое брюхо бывшего ученого оставшимся кинжалом, одновременно пытаясь знатно покалечить оппонента во всю расходуя свою не маленькую силу. То и дело Рене опускал голову с хрипами и пеной у рта противясь удушающему приему стискивающего его горло теперь уже не только звеньями кусаригамы, но и крестообразным захватом накаченных икр Микеланджело, и пытался разорвать Рафа на красные лоскутки, в то время как когтистые руки Лизарда лихорадочно нащупывали на себе "ездока", больно впиваясь в неприкрытую броней плоть.
Осознав, что его попытки перекрыть здоровенной ящерице кислород не приносят должного результата, а его конечности в царапинах и синяках от порывов Рене стянуть с себя юношу и его резких шараханий о стены, шибая черепашку боком о кривые трубы и провода, Майк сменил тактику, держа на обрюзгшем горле Лизарда петлю одной рукой, а второй с чувством произведя серию сокрушительных ударов аккурат промеж мелких глаз мутанта, намереваясь похоже проделать в угловатом черепе внушительных размеров вмятину. В довершении  Майк с противным хихиканьем врезал от души локтем по свирепо хлопающей гигантским ртом морде, чувствуя, что так оказалось куда более эффективно и Ящер то и дело пошатывается и сгибается, не сумев выдержать нападки братьев.
Упс.
Зря похоже он так.

- МАТЬ МОЯ ЧЕРЕПАХА! - с коротким воплем навернувшись через голову, не удержавшись на своем месте, юноша спикировал прямо в грудь Рафаэля. Да черт тебя дери! Сцепившись в крепкие  братские объятия ребята прокатились панцирным клубком по тропинке до бурлящих водопадов. Подставив свои бедовые лысины под ответные люли от батюшки-Рене. А тот с грозным видом сорвав оставшееся на его шее лассо-кусаригаму, теперь и старина Майки остался без парного оружия, заревел в затылки спешно поднимающихся подростков словно десяток динозавров! Концы цветных бандан дыбом встали просто! Серьезно!
- Рафи... если выживем, - медленно разворачиваясь к рассвирепевшей рептилии, поморщившись от боли в вывихнутой лодыжке, хотя чего там, болело буквально все, Микеланджело красноречиво скосил глаза на вспотевшего саеносца, - ... напомни мне чтобы я начал писать толстенные мемуары.
- Не обольщайся, сопляк!

Это когда-нибудь кончится?

Снова заняв оборонительную позицию братья должны были выдумать очередную комбинацию, что могла бы обезвредить Алонсо, а это было уже не так просто. Плохо ощущать себя этаким пушечным мясом - кажется хвостатая рептилия даже не уставала, черпая свою энергию не понятно откуда, тогда как наша парочка защитников порывисто утирала со лба соленые капли, а их широкие, костистые грудные клетки ходили ходуном от сбившегося во время схватки дыхания. Ко всему прочему пол, скользкий пол мешал ужасно - у них то на ступнях отсутствовали такие же скалолазные крючья-когти, как у их старого одноглазого знакомого! Все же сейчас бы знатно пригодилась еще чья-нибудь помощь, будь то Кожеголовый, или Донни.
Но они даже не могли посмотреть, как обстоят дела с Донателло и остальными. Это большая роскошь, в самый разгар битвы просто отвести взгляд от этих преисполненных ненависти глазенок напротив - тогда в круглой черепушке точно застрянет длинный коготь... никто не хотел бы увидеть жертву номер два на крючковатой лапе доктора.
А еще Микеланджело ясно осознал, что с него хватит прыжков на сегодня. Ногу сводило так, что подросток едва не падал на одно колено от судорожно сведенных мышц в суставах. Допрыгался. Это пройдет, не такая страшная травма, но сейчас слишком все как-то не кстати. Потирая ладонью прикрытый затертым тряпьем сгиб, парень виновато оперся о мускулистую фигуру Рафа, поджав чуть опухшую конечность, - Чувак... похоже твоя очередь прыгать, - а он будет бить Рене снизу. Или с боку. Как-нибудь. - "В общем я отплясался бро, сорри".

Давай родимая, ты одна осталась - не подведи папочку!

Пока Рафаэль не очень то изящно гарцевал вокруг вертящегося юлой Лизарда, весельчак занялся размеренным раскручиванием своего увесистого лассо, бдительно следя за движениями озверевшего мутанта. Поворот, взмах увесистого шипастого хвоста где-то над головой, и шутник прищурившись выбрасывает вперед серповидный "гарпун", который захлестывается на массивной, высоко вздернутой пятке ящера, - Бинго! - радостно бормочет себе под нос черепашка, перехватывая цепь обеими руками, и рывком дернув ту на себя, вынуждая здоровенную, помятую тушу миниатюрного дракона опасно покачнуться - неудобно поди когда тебя за ногу дергают, а? Падай скотина, ну же!
Молитвы Майка всегда действовали как-то... не так как нужно.
То ли парнишка слишком долго мешкал, самонадеянно предполагая, что через секунду Лизард кучкой вонючих водорослей шлепнется ему под ноги, то ли ему просто не хватило сил чтобы свалить противника на землю, он слишком вымотался, слишком болела поврежденная нога - так или иначе, вместо того, чтобы упасть под торжествующие выкрики конопатой тортиллы, Рене резко повернулся к нахально удерживающему его конечность в плену подростку, не глядя выбросив вперед кулак, врезав летящему на него Рафаэлю прямиком в квадратный нос.

- %$#@& это все! - испуганно пискнул шутник, выпустив кусаригаму и панически прикрыв руками собственную физиономию, когда Ящер лавиной рванул в его сторону, занося не разжатый же кулак. Ой. Просто ой...
Летел он впрочем не так далеко, бывший ученый опрокинул по-девчачьи взвизгнувшего шутника на панцирь... а потом что-то треснуло, к потрясению и крайнему испугу заслужившему здоровенный синяк на половину физиономии Микеланджело. Уж часом не карапакс ли у него с таким устрашающим хрустом раскололся?! А еще прямо на него роняет слюни безобразная морда ти-рекса. Господи, да он сейчас без головы останется, он же безоружен!

- РААААФ! - а что еще ему оставалось делать в такой ситуации? Ну не надеяться же, что решивший перекусить им богомерзкий Доктор Лизард подавиться болтливой, дрыгающей всеми частями тела черепашкой! Ну и где там старшего брата носит, пока его тут живьем жрут?! - РАФИ У МЕНЯ ТУТ... НЕБОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА!!!! - пришлось схватить рычащего мутанта за выступающие толстые клыки, не позволив ящеру откусить от него лакомый кусочек. С трудом отодвинув от себя образину и в панике косясь на узловатые, длинные, как у лемура пальцы, поскребывающие кончиками когтей бетон, Майк было вдохнул побольше воздуха, чтобы вновь загорлопанить так громко, как только можно...
- ЭЙ! ЛИЗАРД! - слишком хорошо знакомый им всем голос привлек внимание не только оторвавшегося от своего увлекательного занятия, попыток пожирания орущего благим матом весельчака Ящера, но и оставшихся на поле брани братьев. Майкстер аж не на долго забыл о том, что над ним нависает здоровяк мутант, приподнявшись на локтях и уставившись на Дона с таким выражением, словно это был не горячо любимый братик-спасатель, а малыш нарушивший тихий час и спустившийся из теплой спаленки к родителям! В округлившихся глазах читалась одна понятная... одна простая фраза:
Какого рожна ты все еще здесь, бро?!

А вот Рене кажется было не до разборок почему его желанная добыча не покинула место сражения.
Щелкнув зубищами, потерявший всякую человечность бывший ученый извернулся, разворачиваясь в сторону Донателло и снова распахнув свою акулью, бездонную пасть, брызгаясь слюной и кровавой пеной.

Увидев кроме всего прочего плюющийся разрядами бо в руке умника, Микеланджело за долю секунды понял, что ему грозит быть запеченным в собственном панцире, если он не изловчиться отползти от беснующегося, оглашающего все это проклятое место жутким рычанием зверя куда подальше. И он едва успел перекатиться, а затем отползти самой настоящей гусеничкой, поджимая под себя колени и вытягиваясь в полный рост, не додумавшись сразу вскочить на четвереньки и по-собачьи подбежать к не менее ошеломленному Рафу. Он даже не успел порадоваться тому, что Донни оказался гораздо сильнее всяких там глупых предсказаний сумасшедшего доктора, и остался с братьями не смотря ни на что. Он бы кинулся к братишке и расцеловал бы его оливковый морщинистый лоб!
...если бы этот засранец не решил спалить вместе с Лизардом и незадачливых братьев!

- МАМА! АЙ! ОЙ! - Микеланджело пришлось юркнуть за валяющийся тут же древний, замшелый булыжник, чуть меньше его панциря, заныкавшись где-то между ним и Рафаэлем, съежившись и прикрыв макушку от осколков стекла, брызнувших во все стороны из перегревшейся системы искусственного зрения протяжно завывшего, шарахающегося во все стороны Алонсо, и от искр, взметнувшихся от его халата, вернее, от его остатков, с активностью весело догорающего костерка на пионерской полянке. Что вообще происходит?!
Почему все вдруг обуяло пламя?!
Когда коварный багровый язык обжигающе лизнул локти скрючившегося за спиной саеносца шутника, тот волшебным образом игнорируя ставшей поистине слоновьих размеров ступню, панически взвизгнул, быстро похлопывая обожженную руку, смахивая с нее пожирающие обмотку ярко сияющие в полумраке искры. Голос Дона был едва различим из-за потрескивающего рядом с телом свалившегося Рене и его поврежденного ока... и набирающего силу пожара, природу которого Майкстер не решился объяснить. - Валим бро, срочно валим, - суетливо покрепче перехватив лапищу обладателя красной банданы в свою собственную, ребята, кашляя и прикрывая глаза от едкого, наполняющего тоннель дыма, чадящего с обоих его концов, едва ли не на ощупь добрались до шестонос... нафиг, все трое свое оружие растеряли.

Инстинктивно вся троица тесно вцепилась друг в друга, борзой тройкой стартанув с места, а на деле, хаотично ковыляющими инвалидами понеслись в ту сторону куда их направлял Ди. Микеланджело уже слабо ориентировался в какую сторону они бегут, зачем бегут, как добегут и что будет потом - он наконец-то почувствовал руку Донни на собственном плече и слепым котенком готов был переть куда угодно. Это же умник, он наверняка знает, что делает. Он даже с каким-то внутренним успокоением вслушивался в отрывистый, запыхавшийся голос техника, едва ли не повиснув безвольной куклой между старшими, счастливо болтая ногами - как ребенок в парке во время семейной прогулки. И чихать он хотел на рев раненного, изуродованного током Ящера где-то позади. Какая разница? Он различал давно забытые нотки уверенности у Донателло, и это то, что заставляло Микеланджело синхронно переступать с братьями в ногу. Когда они все почему-то затормозили, как выяснилось подобрать найденный сай, потерянный и вновь обретенный, черепашка с перепачканными веснушками как-то отупело, сонно уставился в лицо гению, - Что взлетит? - расслабившийся в эйфорическом состоянии нирванны братской любви мозг внезапно прострелило как одним из разрядов электрошокера Ди, - ВСМЫСЛЕ ВЗЛЕТИТ?!

Следующая минута была посвящена самому быстрому черепашьему забегу, что вы видели в своей жизни.

Когда волна взрыва буквально дышала им в затылок, у Майка внезапно выросла вторая пара ног и парень быстрее всех, не взирая на свою уродливую хромоту вылетел в просвет, заозиравшись по сторонам. Обернулся, с глазами-блюдцами и открытым ртом наблюдая потрясающую сцену спецэффектов которым бы даже сам Майкл Бэй позавидовал, и послушно, захватом лапы Рафаэля, одернулся вместе с ним в сторонку, уступая место столпу огня и вылетевшей в нью-йоркские канализационные пучины гигантской фигуре, на прощание взвизгнувшей не хуже самого Микеланджело и взмахнувшего змеевидным хвостом как кнутом по низенькой перегородке, отделяющей их от пропасти. Видимо, бедолага, надеялся зацепиться за нее. Как-то не ловко жалеть того, кто пытался тебя убить.
Убрав руки от лица, аналогично остальным прикрывая мятую, перепачканную морду, Микеланджело потратил еще немного времени на разглядывание обугленной тропинки, порхающих там и сям тлеющих обрывков белой ткани и опустив взгляд на аккуратно обожженные неповторимым узором концы оранжевой маски.

Он все еще был немного в шоке.

Что только что произошло?

Подойдя к перилам крохотного балкончика и перегнувшись через него, критично вглядываясь в темные глубины водоворота, парень с успокоенным вздохом откинулся назад, привычным жестом кладя ладони на нунчаки в крепежах... которых, понятное дело, там не оказалось.

Воняет подгоревшей рыбой.

- Ну и сумасшедшая ночка выдалась... Пошли домой братцы, - с болезненным вздохом потерев колено, юноша коротко хмыкнул, просто представляя, как обрадуется сэнсей такому виду своих сыновей и раненным... ох, да, точно! Надо бы поспешить, некогда тут изображать из себя Гамлета с высокопоэтичными размышлениями о бренности жизни, - Шевелимся в убежище, да поскорее.
Слава панцирю - этого гада мы прикончили.

Look into my eyes and I see
What do I see? Nothing at all
Take another look around me
What do I see? Nothing at all

+2

20

Strange signs
Crooked signals
Strike down
Last area
Heaven's bending
And now the world begins to break
Life is ending
Time has come to escape
Down to the chambers

“Ну же, горячая голова, придумай хоть что-нибудь!”

Им срочно нужен был план. Любой, даже самый малюсенький или захудалый,  но чтобы имел хоть какую-то определенную систему действий, которая если не поможет выжить, то хотя бы отсрочит столь бесславную смерть под страшными когтями огромного ящера.
К сожалению, составлять планы Рафаэль не умел и не практиковал. В их некогда сплоченном коллективе стратегическая роль, как правило, отводилась двум другим мозговитым головам, а он только умел бесстрашно бросать всего себя в самую гущу схватки, не сильно вдумываясь о том, насколько неприятель может превосходить черепашку в силе. Со стороны могло показаться, что парень или слишком безрассуден, или намеренно ищет способ поскорее покончить жизнь самоубийством,  раз с такой легкостью принимал практически любой бой. И верно, какая-то доля безрассудства в саеносце имелась (возможно, даже бОльшая доля), но черепашка все же отдавал себе отчет в своих стремлениях покосить зло во всем мире и старался не лезть туда, где действительно могло нехило прижать. Жить мутант любил даже на войне, полагался на собственное мастерство и выносливость, предпочитая все же встретиться с завтрашним рассветом, да желательно относительно целым.
Сейчас была совсем другая ситуация. Рафаэль жил ради тех, кого защищал и все, что он мог в данный момент - это попытаться прикрыть своим карапаксом младших братишек,  справедливо полагая, что уж им-то Лизард точно подавится, а то и вовсе обломает свои оставшиеся зубы об твердый панцирь саеносца - по крайней мере, Рафаэлю очень хотелось на это надеяться.
Если бы все было так просто... Нет у них никакого плана и никаких сил, чтобы продолжить противостояние с этим постоянно восстающим монстром. Да они даже в меньшинстве, черт побери! Чем можно отбиться от неминуемой смерти в образе сумасшедшего ящера-ученого?

Лишь сверхъестественной верой в самих себя.

Не сводя горящих глаз с медленно надвигающегося на них Лизарда, Рафаэль поежился от тошнотворного, потрепанного вида этой чешуйчатой образины, невольно кривя гримасу отвращения. В его арсенале остался лишь один сай, да и то спасибо Микеланджело, который успел подобрать кинжал буквально на лету, чтобы хоть как-то вооружить старшего брата. Притупившееся лезвие вздрагивало в напрочь сбитой руке, зловеще поблескивая сталью в гнилом полумраке тоннеля, но все еще готовое распороть ненавистному ученому брюхо. Даже покачиваясь от полученных синяков и ушибов, тяжело дыша в страшной усталости, Рафаэль лишь крепче сжимал обмотанную кожаной лентой рукоять единственного сай, мрачно ловя себя на мысли, что так и не научился медитации ясного разума. И пусть все тело ломит и болит как никогда, руки стерты в кровь практически до костей, а во рту стоит устойчивый привкус железа и вязкой сухости – саеносца беспокоит лишь одно: он просто обязан максимально задержать надвигающуюся смерть, даже ценой своей жизни.
Ящер шел к ним медленно, откровенно наслаждаясь безвыходностью сложившейся ситуации, когда какие-то жалкие букашки-черепашки все еще пытаются что-то там вякать, оттягивая последние минуты своего бесполезного бытия.
- Ну давай, шипастый,ублюдок, - в слепой ярости процедил сквозь зубы Рафаэль, быстро проведя языком по губе, разбитой в хлам. – Подползай на раздачу тумаков, не стесняйся!
Впрочем, Микеланджело, в аналогичном ожидании замеревший рядом с братом и подбадривая себя звоном цепи кусаригамы, вряд ли был согласен на подобный расклад, но выбора у черепашек все равно не было. Им осталось лишь держаться друг за друга, всеми оставшимися крупицами сил стараясь не сдохнуть под длинными когтями Рене и неистово начать молиться, взывая к чуду, святой Тортилле или хотя бы внезапному появлению старшего брата Леонардо, которого жуть как сейчас не хватало.

- Ты боишься меня!

Капитан Очевидность. Спасибо, Кэп!

Разумеется, Рафаэлю было знакомо чувство страха, даже при всей его безудержной жажде битв и сражений. Не боятся только машины и мертвые, а саеносец, к счастью, не подходил ни под одну из данных категорий и обладал вполне обширным спектром человеческих чувств, кроме как поспать-пожрать-повоевать. Так что увы, доктор, можете распинаться сколько вам угодно на тему страха – вряд ли сможете сбить мне режим «Ни шагу назад!» и внести смуту в мой буйный нрав. Всю речь проклятого ученого Рафаэль угрюмо промолчал, лишь мрачно вслушиваясь в ядовитую желчь из словесного потока, лившегося сквозь острые зубы массивной челюсти Рене, и никак не комментируя сказанное. Он и сам невольно щерился в ответ, хмуря разбитый лоб и потирая свободной ладонью затылок, ноющий от столкновения с балкой.
«Сделка, говоришь? Выгодная сделка, ничего не скажешь…» Рафаэль почувствовал подступающую дурноту. Вот как у этого мудака легко, оказывается… Отдайте мне вашего непутевого братца и его дохлую подружку – и так уж и быть, валите на все четыре стороны, строить светлое будущее. Интересно, он действительно полагает, что кто-то из них согласится на такой неравный и смехотворный бартер? Высока нынче цена жизней пары недобитых подростков, однако…
Быстро переглянувшись с явно опешившим от такой наглости Микеланджело, саеносец снова уставился на возвышающуюся над их головами громадину и, крутанув вокруг своей оси кинжал, перебросил мозолистые пальцы с рукояти на крест гарды для удобства захвата. Он чувствовал на себе испытывающий ярко-салатовый глаз ящера, который буквально прожигал черепашку насквозь, выворачивая наизнанку душу и заставляя ее холодеть с каждым плевком токсичного слова, направленного на то, чтобы сломить столь крепкий дух этих забавных, кусающихся малышей. Рафаэля прошиб холодный пот, и он невольно отступил на шаг назад, даже не заметив под ногами довольно широкую лужу, в которой благополучно оказался обеими ступнями. Так скверно чувствовать его не заставлял еще ни один неприятель.
- А я согласен! – неожиданно даже для самого себя вдруг выпалил саеносец, при этом кривя страшный оскал на грязной физиономии, означающий категоричное слово «нет!» Возможно, он и производит впечатление как вечно недовольный всеми персонаж, которому лучше лишний раз не показываться на глаза, дабы не словить оплеуху от плохого настроения, но это же вовсе не означает, что старший брат продастся за сомнительную свободу, верно? К тому же кто, как не он практически ни с кем не соглашается? А уж авторитет какого-то замызганного лабораторного ящера-переростка в драном халате, пусть огромного и практически неуязвимого, для саеносца был сродни авторитету кухонного таракана, над которым занесли клетчатый тапок. Так что слова Рафаэля, разумеется, не несли под собой ни малейшего веса.

Хочешь душу моего брата? Тогда придется постараться, чтобы убрать меня с твоего пути!

Кажется, ему удалось своим внезапным ответом несколько призаткнуть словесный понос Лизарда, хотя младший братишка был возмущен до глубины души. Ну это и неудивительно, Майки сейчас находится на грани моральной опустошенности, с трудом собирая в себе оставшееся мужество и остро нуждаясь в любой поддержке. Поэтому повернувшись к посеревшему лицу весельчака и разгладив глубокие складки на крепком лобешнике, саеносец подмигнул ему, стараясь придать своей разбитой морде как можно более безмятежное выражение.
Правда, Рене вновь разразился душераздирающим монологом, окончательно убивающим остатки веры в семейные ценности и хороших парней. С каждым едким словом, которое вылетало из клыкастой пасти Алонсо, Рафаэль становился все мрачнее и угрюмее, не зная, как и чем ему теперь отмываться от этих помоев и недоумевая, с какого рожна он до сих пор стоит истуканом и слушает весь этот бред сумасшедшего. Разумеется, он не верил ни на йоту всему услышанному, потому что не был столь открыт и наивен как весельчак, который замер рядом, словно Ева в гипнотическом плену змеиной лжи. Невольно проследив за тем, как непривычно искажается мина Микеланджело, саеносец вдруг с ужасом понял – еще пара ударов по детской, израненной душе мастера нунчак – и он поверит в предательство своей же семьей.
Этого ни в коем случае нельзя было допустить!
- Да что ты его вообще очарованно слушаешь?! – Рафаэль негодующе взмахнул саем, со свистом разрезав воздух перед собой. -  Неужели непонятно, что эта тварь нарочно заговаривает нам зубы? – свободной рукой он крепко стиснул брата за плечи, выражая всю свою поддержку, на которую только был способен, и жалея про себя, что не может, подобно Лео, быстро найти верное решение. Ну по крайней мере, Микеланджело вновь пришел в себя.
- РАФ, ДАВАЙ!

We chose the silence
Hatred, cruel violence
We should be ashamed
We had a chance that we ignored
Now it's too late,
the end is knocking on the door
Ready to claim us

Легко ли стать героем?
Как правило, всякое живое существо, будь то человек, животное или огромная, антропоморфная черепаха должно иметь хоть толику инстинкта самосохранения. Многие назовут трусостью элементарное уклонение от боя, особенно с врагом, у которого сила многократно превышает твою собственную, а непредсказуемое сумасшествие делает противника воистину смертоносным. Добавить к сему впечатляющему образу высокую способность регенерировать повреждения и раны, даже самые тяжелые - и мало найдется смельчаков, готовых бросить вызов такому монстру. Но кто-то должен помешать ему, верно?Некто, обладающий определенными навыками у-шу, ниндзюцу, кун-фу или просто разбитным идиотизмом, чего обычно нету у простых людей, живущих размеренной жизнью там, наверху, под небом Манхэттэна. Люди не догадываются, какие твари обитают среди них, умело пряча свою липкую ненависть в серых тенях и готовые в любой момент придать ей всепоглощающую мощь.
А у тебя, возможно, уже текут последние часы жизни, с каждой прожитой минутой любезно подталкивая к тебе неизбежное. И никто даже не узнает, какова была цена столь героическому самопожертвованию, потому что с твоей незаурядной внешностью нет места в обычных, человеческих буднях...

Так стоит ли оно того, чтобы так легко предлагать свою жалкую жизнь, глуша кипящий в груди инстинкт самосохранения и огромное желание просто свалить подальше от развернувшегося кошмара?

Безусловно, стоит.

Пока за твоим сколотым, не таким уж и прочным панцирем находятся те, кто ищет в тебе защиту и надеется на тебя, как на старшего брата, который ничего не боится, Рафаэль будет биться до последнего выдоха.

Вспыхнув молниеносно побелевшими от боевого ража глазами и с ревом, который издают исключительно бешеные животные, Рафаэль пригнул голову и рыбкой прыгнул прямо под массивные ноги монстра, намереваясь в нижнем кульбите пропороть мягкое брюхо оставшимся саем. Разумеется, столь дерзкий выпад был встречен ответным уклонением ящера, и черепашка промазал, всадив сай во внутреннюю сторону бедра массивной лапищи. Зато пришлось в срочном порядке втягивать голову в панцирь, чтобы увернуться от свистящего удара хлесткого хвоста, рефлекторно пронесшегося аккурат над макушкой Рафаэля. Даже несмотря на параллельную атаку Микеланджело, Рене бдительно умудрялся следить за всеми нападающими, успевая защищать мягкий живот от взбесившегося черепашонка в красной бандане и стараясь подставлять ему под удар свои чешуйчатые конечности. Неприятно, но терпимо – заживет рано или поздно. Лезвие кинжала сай немедленно окропилось алой кровью монстра и благополучно застряло в мышечной ткани, поскольку юноша постарался вогнать оружие практически до самой гарды.
- А ну замри, образина!– во все легкие рявкнул Рафаэль, не желая в очередной раз расставаться с единственным оружием. Покрепче обхватив пальцами стальную крестовину, черепашка изо всех сил потянул сай на себя, одновременно обрушив свободный кулак на крупные чешуи мягкого брюха, просвечивающего сквозь рваные ошметки грязной ткани, что некогда служила медицинским халатом. В это же самое время, едва почувствовав на своих мускулистых плечах ступни Микеланджело, саеносец мгновенно подставил брату свой панцирь под прыжок, слегка сгорбив спину и склонив голову.- Врежь ему, Майки, за всю хурму! Да чтоб глотка у ублюдка троекратным фальцетом запела прежде чем лопнуть! – Раф подбросил младшего брата вверх, для ведения воздушных боев с рожей Рене, а сам принялся кромсать саем покладистое чешуйчатое брюхо, не оставляя попыток проткнуть жизненно важные органы. С каждым замахом кинжала Рафаэль изрыгал звериные звуки, распаляясь все больше и больше, вкладывая всю свою ярость и оставшуюся силу в удары по ненавистному врагу, который за столь короткий отрезок времени успел внести в их некогда сплоченное братство немало страха и раздора. Впавший в последнюю стадию озверина саеносец так увлекся боксированием мутированной тушки Рене, что едва успел среагировать на спикировавшего прямо перед его носом Микеланджело, невольно отпрыгнув назад.
- Другого места для посадки не нашел, орел? – ворчливо заметил парень, вынужденный прекратить столь увлекательное занятие и, воспользовавшись паузой, перевести дух. М-да… Хоть оба брата сейчас сражались исключительно на адреналине, молодцевато и гарцевато, долго они так не продержатся. Их жизненная энергия была на исходе, вопрос последнего штриха был всего лишь вопросом времени…

Пока весельчак с диким, прямо-таки безумным ором улетел на кусаригаме развлекаться в области крепкого черепа ящера, Рафаэль отпрыгнул от беснующегося хвостатого психа к стене и, выставив вперед накаченное плечо, взял резкий разгон, насколько позволяло ему расстояние столь неудобного для подобных забегов туннеля. Он врезался в бывшего ученого с такой силой, что буквально услышал хруст собственных костей, которых будто бы смяло в огромном, гидравлическом прессе. Едрен панцирь, кажется, вывих плеча Рафаэль действительно заработал...
«Перестарался» - закусив губу от тупой боли, которая не замедлила пронзить предплечье, саеносец невольно схватился ладонью за область повреждения, уклонившись в сторону. Однако несмотря на довольно чувствительный таран, исполненный черепашкой, Лизарда лишь покачнуло, и он хоть и согнулся пополам от удара, но все же умудрился устоять на лапах. Впрочем, Рафаэль и не рассчитывал его опрокинуть, но зато от души врезал ногой по коленям, заставив Ящера дико взвыть от боли, сотрясая бетонированные стены раскатистым эхом. Жаждущий крови столь дерзкого панцирного сопляка, Рене сделал неуклюжий бросок на Рафа и опасно щелкнул саблевидными зубами, но Микеланджело, прочно обосновавшись на шее динозавра, отлично справлялся, не давая акульей челюсти даже достать до макушки старшего брата. Благодаря весельчаку, Лизарда замотало так, что Рафаэль сам едва успел отпрыгнуть, дабы не припечататься телом в стены под весом огромной рептилии. Вдобавок, ящер, силясь освободиться от навязчивой поклажи на шее, яростно молотил хвостом по стенам, щедро осыпая головы братьев кирпичной крошкой и обломками разбитых труб. Чтобы увернуться от довольно увесистой плиты саеносец бросился вниз, прямо под ноги бывшего ученого и, от всей души воткнув кинжал в когтистую ступню, заставил монстра отступить на несколько шагов назад. Если бы не его хвост, который кроме оружия служил еще и балансом для такого грузного, тоннажного тела, Рене был бы уже на земле.

Со стороны казалось, что ящер безнадежно проигрывал. По крайней мере, хотелось бы в это верить, поскольку чистого адреналина, на котором братья столь оптимистично ринулись в бой, осталось уже совсем немного, и никто из них не знал, до каких пор им будет так сказочно везти. Рафаэль об этом боялся даже думать, он просто молотил по живому – руками, ногами, саем и кирпичом, который умудрился подобрать в ходе боя.

Черт… Как быстро, однако, кончилось везение.

Словив пластроном влетевшего в него мешком Микеланджело, саеносец успел издать только нечленораздельное и очень короткое ругательство – он интуитивно зажал брата в мускулистых объятиях, выронив камень, но зато крепко вцепившись в кожистую обмотку кинжала, и покатился вместе с Майком куда-то прочь, навстречу приключениям. Судя по стремительно увеличивающейся громкости шума падающей воды, черепашек могло ждать потрясающее джакузи в огромном водостоке, приправленное маслами бензиновых потоков и ароматами канализационной гнили.
- Ты сначала писать научись, художник, - скривив гримасу от буквально вышибающего уши рева основательно взбешенного ящера, проворчал Рафаэль и со стоном потер саднившее плечо. – Так что не обольщайся, сопляк, - как-то даже добро усмехнулся старший мутант, тяжело поднимаясь на ноги и разворачиваясь всем корпусом, чтобы в очередной раз взглянуть в ядовитые зенки сумасшедшего.

Вот недаром народная мудрость гласит: «бойтесь собственных желаний». Если бы Рафаэль о ней помнил и как-нибудь поаккуратней жаловался на отсутствие настоящей битвы, где он мог бы, наконец, показать себя, то не пришлось бы ему сейчас стоять с помятым видом напротив огромного, бессмертного монстра, практически на грани полного изнеможения, и не знать, чем еще останавливать этот ночной кошмар.

- Прыгать, говоришь… - Не сводя горящих глаз с Рене, ниндзя зло сплюнул сгусток крови на бетонный пол и нервно облизнул разбитые губы. В словах Майка была доля правды – челюсти ящера необходимо было как-то контролировать, пока тот не перекусил их бедовые панцири пополам. – Если только в бреющем полете лебедя… - он выставил сай, который лишь чудом до сих пор не был утерян, пережив столь многочисленные потрясения, целясь прямо в клыкастую пасть Лизарда. Разумеется, метать единственный кинжал он не собирался – перспектива остаться вовсе безоружным была слишком велика, а в успех попадания куда-либо вообще верилось слабо. Поэтому Рафаэлю ничего не оставалось, как снова с отчаянной смелостью броситься в этот бесконечный бой, провоцируя врага так, чтобы морда Рене большую часть времени была повернута в его сторону. Стараясь не отвлекаться на свой ноющий вывих, саеносец задиристо «эйкал» и сыпал раздражающими эпитетами,  безо всяких комбо ухищрений отбивая стертыми кулаками ребра врага, и гадая, как долго они продержатся прежде чем рухнуть мордами вниз, размазанные по скользкому полу мутировавшим ученым.
Микеланджело как мог помогал брату, и в свою очередь силился завалить объемную тушу при помощью петли из цепи  кусаригамы. Да вот только в отличие от братьев, ящер снова выудил новую пачку сил из своих злобных закромов и последнее, что увидел Раф перед тем, как сделать яростный выпад на монстра – был его массивный, чешуйчатый кулак…

Наверное, именно так чувствуешь себя, когда на всей скорости целуешься со встречным столбом…

Темнота, звезды и привет, разбитый нос.

- УГРХ! – из квадратной носопырки саеносца фонтаном хлынула кровь, окропив когтистую лапищу Рене и его собственную морду, и без того разукрашенную синяками и кровоподтеками. Оставалось лишь порадоваться, что мощный удар не попал в зубы, хотя переносица юноши подозрительно хрустнула. Зажмурившись от растекающейся по всей физиономии боли, Рафаэль грузным кулем рухнул прямо под ноги обезумевшего ученого. Сай выскользнул из ладони и с лязгом воткнулся в щель между бетонными плитами скользкого пола. – Ненавижу, когда он так делает…

И ничего кроме боли и отчаяния.

Наверное все. Конец.

Да, он слышит, как орет Майк, всеми четырьмя конечностями отбивающийся от голодного Алонсо, который проклятой горой навис над несчастным весельчаком. Да, он должен порыться у себя в избитом с ног до головы теле, чтобы найти и выгрести еще сил, хоть из воздуха, хоть из волшебной страны с единорогами – но чтобы не допустить сегодня на ужин веселое черепашье рагу на обед психу, сбежавшего из самого ада. Ведь ты обещал нас защитить, помнишь? И действительно, каким-то непостижимым усилием Рафаэль упрямо сцепляет зубы, и, оперевшись на ладони, медленно поднимается, вновь восставая из пепла ради спасения своей семьи.

Never say goodbye
Never be alone
Never say goodnight
Never say die!

-ЭЙ, ЛИЗАРД!

Вот кого Рафаэль ожидал услышать меньше всего.

Округлив глаза в изумлении, саеносец уставился на долговязую фигуру Донателло, которая бесстрашно возникла во мраке этого тошнотворного тоннеля.
- Какого лысого… - хотел было возмутиться Раф, да так и закрыл рот на полуслове, едва только скользнул глазами по зловеще искрящемуся электрошокеру на конце шесте Бо. Вытянув морду в страшной гримасе, юноша панически замотал головой, ища хоть какое-нибудь укрытие. – Я тебе это припомню! – едва заметив каменистый выступ в отдалении от Ящера, Рафаэль ракетой сорвался с места, звучно шлепая по лужам, чтобы успеть запрыгнуть до того, как Дон устроит небо в алмазах. Через долю мгновения к нему приполз Микеланджело, и саеносец немедленно упер обе лапы в стену, пряча младшего брата за собой и выставив панцирь словно щит - Ну теперь держись, братишка!
Они могли слышать нечеловеческий, насколько это слово применимо к монстру, рев, который больше напоминал протяжный стон баньши и от которого могли бы зашевелиться разом поседевшие волосы на макушке… если бы они, конечно, у черепашек были. Огромная туша металась из стороны в сторону, содрогаясь всем телом и щедро рассыпая вокруг себя электрические разряды. Лопнувший биомеханический глаз звучно обдал осколками стекла и частями механизма панцирь Рафаэля и неприкрытую макушку Микеланджело, а через мгновение тоннель охватило яростное пламя, которое стремительно разгоралось, благодаря горючей подпитке. Сырой смрад тоннеля, который стоял в воздухе, мигом был вытеснен едким, удушливым дымом и запахом горючего. Рафаэль закашлялся, чувствуя, как слезятся глаза, а его легкие сиюминутно были готовы вспыхнуть вслед за поверженным Ящером, с каждым вдохом сгорая дотла.
- ВАЛИМ, БРО, СРОЧНО ВАЛИМ! – Майки буквально потащил за собой старшего брата, вон из этого пекла сатаны. Прикрыв глаза рукой и размазывая подступившие слезы, смешивая с запекшейся кровью, крови, саеносец бросился за весельчаком, прямо туда, где маячила фигура Донателло, размахивая рукой словно спасительный свет в кромешной тьме забвения.
- Нельзя было как-то попроще, гений?... – остановившись буквально на мгновение, чтобы перевести дух, спросил Рафаэль скорее для проформы. Разумеется, ждать хоть каких-либо адекватных ответов от шестоносца он не стал – подхватив Донни с обеих сторон, все трое мутантов поспешили прочь, подгоняемые прожорливыми языками пламени, которое уже вовсю плясало по недавнем поле боя, выжигая все на своем пути. Под непрекращающееся понуканье Дона они торопились как могли, насколько позволяло их незавидное состояние, гонимые жаждой жизни подальше от огненной  вакханалии за их панцирями. Периодически оборачиваясь назад, Рафаэль вдруг заметил боковым зрением холодный блеск стали на бетонном полу, в которой радостно признал один из утерянных кинжалов-сай.
- Стойте, я сейчас, - он хотел было нагнуться и подобрать оружие, однако Донни просто не дал ему такой возможности, изо всех сил вцепившись судорожными пальцами в контуженное плечо. Саеносец даже ойкнул, сморщившись от боли и мигом выпрямился обратно. – Взлетит…? – вылупив глаза, Рафаэль непонимающе уставился на механика, словно тот сморозил какую-то несусветную чушь. Однако, слова Донателло дошли до него довольно быстро – обстановка обязывала: - То есть… взорвется?! ТАК ЧЕГО МЫ ЖДЕМ, ЕДРИТЬ В ПАНЦИРНУЮ ПОГАНКУ?!
И черепашка, напрочь позабыв обо всем на свете – о разбитом носе, вывихнутом плече, оставленном оружии (вообще мелочь-то какая!), схватив обоих братьев в охапку, подорвался  вперед, чем его свежесобранный мотоцикл – туда…куда-нибудь, где еще есть шансы, что их всех не накроет взрывной волной вместе с тем, кто ревел жутким голосом в самой гуще огромного кострища позади них…

Через долю секунды прогремел оглушительный взрыв, от которого содрогнулся весь коллектор, и разъяренная волна изрыгнула из своего огненного чрева горящую массу, отдаленно напоминающую уродливую фигуру с длинным хвостом. Гигантской искрой пролетев мимо прижавшихся к толстым стенам подростков, оно издало свой последний вопль отчаяния прежде чем рухнуть в черные волны бушующего внизу канализационной скважины водоворота. Отняв руку от разбитого в хлам лица, Рафаэль обессилено сполз панцирем по спасительной стене, чувствуя, как расслабляются его изметеленные мышцы, и гора напряжения валится с плеч, уступая место заслуженному облегчению.

Это была слишком долгая ночь…

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] They Can't Kill Us