Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на первую в России форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя"!

Приветствуем на нашем проекте посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. На форуме присутствует закрытая регистрация, поэтому будем рады принять Вас в нашу компанию посредством связи через скайп, или вконтакт с нашей администрацией. В игроках мы ценим опыт в сфере frpg, грамотность, адекватность, дружелюбие и конечно, желание играть и развиваться – нам это очень важно. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но так же присутствует своя сюжетная линия. Подробнее об этом можно узнать здесь.

Нужные персонажи


Официальная страничка ShellShock'a вконтакте
Skype: pogremuse ; rose.ann874


Форум о Черепашках Ниндзя Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВолшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Sometimes it's better to be alone


[С2] Sometimes it's better to be alone

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sa.uploads.ru/mK8uW.jpg
No one can hurt you that way.


Участники: Кожеголовый, Донателло
Дата и время: 29 апреля, около 7-ти часов вечера

Краткий анонс:

Кожеголовый — так он называет себя. Его логово — темный и заброшенный тоннель канализации. Его единственные друзья — крысы и потрескавшиеся стены подземелья, с которыми он изредка может поговорить по душам. Таким, как он, не место на поверхности...
Сегодня ему довелось встретить других мутантов. Так же, как и он сам, они вынуждены скрываться от людей в мрачных глубинах коллектора. Так же, как и он сам, они знают, каково это — быть изгоем. А что самое главное — они готовы помочь ему, несмотря на страх и недоверие, которые он внушает им одним своим жутким видом. Быть может, они тоже могут стать его друзьями? Ведь никакие враги не станут приводить его в свое тайное убежище, чтобы, кхм, сделать укол обезболивающего и выдрать больной зуб из жуткой клыкастой пасти.

+1

2

Донателло решительно не понимал, что он делает не так.
Проклятый робот-мышелов, поначалу столь сильно удивлявший его своим на редкость тонким устройством, теперь не вызывал никаких иных эмоций, кроме злости и раздражения. Гений с огромным удовольствием расколошматил бы чертового маузера о стены лаборатории, если бы только у него была такая возможность — но, к сожалению, эта груда погнутых, исковерканных железяк на данный момент оставалась единственной надеждой изобретателя на спасение Моны Лизы. Не то, чтобы работа над починкой бота застопорилась, напротив, он без особых проблем сумел восстановить часть поврежденного механизма, однако тот, по каким-то временно необъяснимым причинам, по-прежнему отказывался двигаться без посторонней помощи. То есть, он нормально включался и вроде как даже пытался подняться на свои полусогнутые металлические лапы, но при этом его качало аки пьяницу и с такой силой заносило на каждом шаге, что бедный маузер с грохотом слетал со стола на пол. Донни потратил битый час только на то, чтобы по десять раз перепроверить все контакты, и лишь после этого решил еще разок забраться в голову крысолова.
Уж... поверь... мне... мелкий... автоматизированный... засранец... — бормотал он, напряженно орудуя отверткой и даже не замечая, как в процессе зажмурил один глаз и высунул кончик языка набок от усердия. — Нет... ни одного устройства... во всей этой чертовой Вселенной... которое я не смог бы собрать заново из груды металлолома!... — гений поднял плоскую крышку на гладкой "макушке" робота и с донельзя усталым видом заглянул внутрь. Безусловно, работа шла бы в сто раз быстрее, не будь Дон так сильно измучен постоянной тревогой и недосыпом. За последнюю неделю-две гений умудрился довести себя до такого плачевного состояния, что стал бледной тенью старого Донателло: серый, сгорбленный, с черными кругами вокруг глаз и похудевшим лицом — без слез не взглянешь, ей-богу. Даже руки, и те дрожали, как у закоренелого алкоголика, мешая работе, да и зрение периодически подводило: все периодически двоилось и расплывалось, наверное, от огромного количества употребляемого гением кофеина. В итоге, привычные действия, которые в лучшие дни занимали у него ну максимум пару секунд, растягивались чуть ли не на добрую минуту, а то и все две. Просто потому, что Дон все никак не мог заставить себя сосредоточиться и сразу же запустить мыслительный процесс в правильном направлении. Вот и сейчас, умник какое-то время просто отупело всматривался в густое переплетение мелких проводов внутри разобранной головы маузера, совершенно не представляя, зачем он, собственно, опять сюда полез.
Ну-ка, что тут у нас стряслось... — отчего-то снова пробормотал мутант вслух, аккуратно подцепляя пальцем один из тонких проводков, вроде как отвечавших за двигательную механику маузера. В тот же миг что-то резко ужалило изобретателя под ноготь, заставив отдернуть руку; затем Донателло осыпало целым дождем колючих искр, и робот с треском повалился набок, выпустив напоследок несколько струек вонючего черного дыма. Дон неблагожелательно выругался.
Да ты издеваешься!... — несчастный бот был награжден мстительным ударом кулака по исцарапанному корпусу, после чего в очередной раз полетел на бетонный пол мастерской, но на сей раз уже с подачи разъяренного гения — и причина такого жеста крылась вовсе не в болезненном ударе электротоком. Эта вспышка могла означать лишь одно: снова придется искать замену перегоревшему элементу, вновь предстоит отвинчивать детали у других маузеров и проверять их работоспособность... Как будто у него и без того было мало других забот! К счастью, благодаря помощи Кожеголового, за минувшие часы этих самых маузеров у Дона набралось более чем внушительное количество. Это была своеобразная благодарность крока за оказанные ему, кхм, бесплатные стоматологические услуги. Донателло с угрюмым видом сунул обожженный палец в рот, отрешенно подумав о том, куда мог подеваться их новый знакомый. Наверно, отправился обратно в свое логово в глубинах канализационного коллектора... Вот и славно. Старшие братья и сэнсэй явно не были в восторге от присутствия огромной неповоротливой рептилии в их доме, чего нельзя сказать о Микеланджело — тот, напротив, был как будто бы рад завести дружбу с очередным мутантом. Что касается самого Донателло, то сейчас мысли гения были целиком и полностью сосредоточенны на более важных вещах... и не только вещах.
"Так дело не пойдет," — Донни устало откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в темный потолок, резко очерченный слепящим кругом света от настольной лампы. Сколько времени утекло с того момента, когда Раф дал ему свою драгоценную подсказку? Каждая минута была на счету, а он, как последний идиот, все никак не мог справиться с элементарным механизмом! Ну, ладно, далеко не таким уж элементарным, но, как ни крути, работать следовало гораздо быстрее и продуктивнее. А что Донни? Донни даже чашку с кофе не мог ко рту поднести, не пролив при этом пару капель на собственные колени. Что за смехота... что сказала бы Мона, если только она увидела своего друга в таком жалком состоянии.
Если, конечно, она вообще была жива. Странно, что он до сих пор в это верил.
Что-то яростно вскипело в уголках покрасневших от усталости глаз, и Дон тут же поспешил закрыть лицо руками, боясь, что кто-нибудь может некстати заглянуть в лабораторию и увидеть его в таком состоянии. Нельзя... нельзя давать слабину, тем более, в такой момент. Работы был непочатый край... он просто не имел права отвлекаться. Донателло еще немного посидел с запрокинутой головой, ожидая, пока слезы пройдут, и вновь наклонился вперед, поднимая перегоревшего маузера с пола. Нужно было трудиться дальше.

+1

3

Крокодилу понравилось убежище его новых знакомых. Пускай даже ему не предоставили бесплатную экскурсию по дому черепашек, но достаточно повертеть мордой по сторонам, чтоб оценить габариты логова. Здесь был сухой пол. Пахло чем-то вкусным, вперемешку с резким запахом горелой резины в том месте, где ему мастер Донателло вырвал больной зуб. Дальше гаражного отсека его и пускать то не хотели - огромная, неповоротливая туша, грозившая смахнуть хвостом все, что хрупкое, ломкое и расставлено в логове по фэншую создавая атмосферу тепла и уюта... Тем более не следовало пускать здоровяка в лабораторию юного гения, куда ему так настойчиво посоветовал заглянуть Микеланджело. В дверь широкие плечи мутанта не протиснулись, но зубастая физиономия случайно подцепила, и намотала на нос пучок разноцветных проводов, прямо с порога. Все были очень недовольны. И хотя Кожеголовый старался вести себя как подобает приличному гостю, но смотрели на него так, как на того, впрочем, кем он и являлся - монстром. Ну еще бы, хватило ведь одного только взгляда на изрядно помятых младших братьев, чтобы поставить на его шкуре клеймо чудовища - да вообще странно, как те решились привести его сюда.
Он не удивлялся этим косым взглядам и затаенному страху внутри относительно него. Так и должно быть. Даже Микеланджело, который казалось, больше остальных был расположен к гостю, съеживался и отскакивал в сторону, инстинктивно втягивая голову в плечи, когда крокодил поднимал когтистую лапу, чтобы в очередной раз почесать свою несчастную скулу, медленно отходящую от анестезии - с этим Донателло постарался на славу во время стоматологической операции, вколол так вколол. И он понимал их, не осуждал, Кожеголовый и сам вел себя подобным образом, сторонясь людей, забредающих в канализационные лабиринты, будь то рабочие, или хулиганы, все они были опасны для него. Для него, для мутанта - это они были монстрами, способными причинить ему боль. Кожеголовый не смотря на свой весьма изменившийся внешний вид, хорошо помнил о предательстве.
И хотя мутант был больше озабочен своими делами, например, неплохо было бы решить проблему с жильем, при взгляде на милый уголок черепашек ниндзя, волей-неволей а задумаешься о местечке получше чем башня из размокшего картона, но у разумного крокодила была совесть. И он умел быть благодарным. И хотя все, что от него требовалось, это просто поскорее уйти и больше не тревожить семейство своим нервозным характером и дурной манерой ломать и крушить все, что попадается под руку, Кожеголовый вопреки своему одинокому характеру, впервые в жизни захотел помочь...
Он остался.
Некоторое время, где-то примерно с час, ящер молча наблюдал за действиями увлеченного работой Донателло, свернувшись калачиком в углу, бесшумно поглощая угощение от щедрой руки весельчака, из огромной, пластмассовой салатницы, загребая оттуда слипшиеся макароны с сыром и сливочным соусом широкой ладонью прямо в пасть, стараясь особо не чавкать и чмокать за спиной умника, хотя, кажется, тот был настолько поглощен своим делом, что даже не замечал такого крупного, безмолвного наблюдателя, с каким бы сочным звуком тот не облизывал клыки и перепачканные пальцы. Кожеголовый не понимал ярости юного гения, его спешке и нежеланию сделать паузу в работе для сна и отдыха - даже для того, чтобы поесть, черепашка просто мухой летел на кухню за бутербродами и молоком, и в темпе возвращался назад, продолжая во время еды ковырять отверткой мятый корпус очередного бота.А спать как он будет, интересно? Выпуклый болотно-зеленый глаз с вертикальным зрачком, неотрывно следил за тем, как на пол то и дело летела то голова, то кривые ножки несчастного маузера - гений явно не справлялся со своей задачей и просто выбросил около пяти раскуроченных роботов, которые изначально нуждались лишь в небольшом ремонте и могли бы заработать. Вот и дело для Кожеголового нашлось - пойти натаскать изобретателю еще этих игрушек.
Пролазав по канализации где-то час, мутант вернулся обратно, с грудой этого металлолома в руках и застал Донателло в плачевном состоянии, из последних сил, с надеждой вынимающего проводку из последнего оставшегося бота. Виду он особо не подал, что обрадовался новой партией маузеров, которых его новый знакомый безмолвно свалил ему на стол, при этом растянув уголки зубастой пасти в подобии улыбки, но как только Кожеголовый отошел в сторонку, тут же жадно набросился на "добычу" крокодила, устрашающе потрясая гаечным ключом. Глаза умника лихорадочно блестели, и хотя на в целом больной изнеможенный вид, Кожеголовый посчитал это хорошим знаком. Что-то сдвинулось с мертвой точки. Но прогресс двигался с черепашьей, кхм, скоростью. Интересно, через сколько маузеров Донателло получит того, который может спасти его друга?
Мутант предпринял ненавязчивую попытку заглянуть через плечо гения, оценить работу... Но разумеется, кто бы ему дал. Кожеголовый почесав нос и неуверенно потоптавшись рядом с техником, все-же оставил его наедине с работой и вновь углубился в лабиринт ходов, выуживая со всех сырых углов то, что блестит и мало-мальски напоминает маузера, или его часть. Складывать было особо некуда, поэтому крокодил-мутант не задумываясь пихал то что помягче да помельче в рот, не задумываясь о том, что это может не очень хорошо сказаться на, и без того слегка воспаленной десне. Возвращаясь по темным туннелям к убежищу, Кожеголовый чуть не пополам согнулся от железок- лапки и внушительные, тяжелые головы маузеров грушами на тонкой шее-черенке, свисали из его пасти, подмышками по два целых и еще "букет" проводов захвачен мощным, чешуйчатым хвостом. Свалив все богатство перед входом, мутант удовлетворенно сел на входе, разглядывая кучу перемешанных между собой металлических ног-голов-челюстей, и перевел взгляд на черепашку... Кажется его появление было слишком шумным и внезапным - бедный парень даже выронил из рук бота, которого собирался поднять. Вздохнув, мутант сграбастал в лапу одну из оторванных голов маузера, и вперевалочку направился к рабочему столу, озадаченно наблюдая за тем, как юноша тихо ругаясь безрезультатно пытался поднять несчастного бота - то ли тот коварно выскальзывал из пальцев, то ли Донателло так устал, что тот казался уж слишком тяжелым. Чешуйчатый хвост ящера легко подхватил наполовину отремонтированного бота и аккуратно положил его обратно на стол перед черепашкой... а следом осторожно опустил туда-же железную голову.
- Я могу помочь, если ты разрешишь, Донателло. - Покрытая грубой чешуей широкая кисть замерла над поделкой юноши, дожидаясь его реакции, - Твой друг видимо очень тебе дорог. Он правда стоит того, что ты так страдаешь? Это хороший друг? - Страшная физиономия развернулась к изобретателю, выжидательно уставившись на него. - Мой друг меня предал. Из-за него я попал к... Кр-ренгам. Кренги ставили на мне опыты. Кренги развили мой мозг, мое тело... чтобы я помогал им. Было больно. Друг должен быть очень хорошим... а то будет больно. Тебе же больно, Донателло?

+1

4

I need some sleep
You can't go like this

Вот тебе и еще одна серьезная проблема, связанная с хроническим недосыпом и сильнейшим физическим переутомлением — гений совсем прекратил обращать внимание на свое окружение, и мог даже не заметить появления кого-либо из близких или друзей на пороге мастерской, полностью занятый своим делом. Едва наклонившись за опрокинутым под стол маузером, Дон едва из панциря не выскочил от испуга, когда в стороне от него неожиданно раздался оглушительный металлический лязг. Выронив ни в чем не повинное устройство, Ди порывисто схватился рукой за то место на пластроне, под которым сейчас оглушительно колотилось его сердце, и с идеально круглыми глазищами обернулся на звук, ожидая увидеть как минимум упавший стеллаж, а как максимум — влетевший ему в мастерскую вагон поезда Нью-Йоркского метрополитена. До предела скрученная внутри изобретателя пружина едва не "выстрелила" при виде огромного зеленого существа с клыкастой пастью и длиннющим хвостом, с трудом забирающегося в помещение через небольшую гаражную дверь: воображение услужливо вырисовывало ему образ кровожадного доктора Рене... Однако, то был всего лишь Кожеголовый — не менее крупный и опасный мутант, который, тем не менее, вел себя куда более миролюбиво, нежели его безумный одноглазый "сородич". Тем не менее, внешнего сходства у них по-прежнему было хоть отбавляй. И пускай поначалу Дон как-то даже забыл о присутствии крокодила в убежище, с головой погрузившись в свою работу, теперь он вдруг почувствовал себя до крайности неуютно. Замерев в полусогнутом положении, гений молчаливо проследил взглядом за движениями здоровенной антропоморфной рептилии, в который уже раз подмечая, до чего тот силен и огромен. Становилось как-то даже вдвойне жутко, стоило лишь на минуточку представить, что эти мощные лапы могли сделать с существом обычных, человеческих размеров, вроде него самого или Моны... И это если учесть, что у Кожеголового не было таких длинных и острых когтей, как у Лизарда!

"Не надо," — мысленно приструнил себя Донателло, моргнув и отведя глаза, — "не думай об этом," — опершись о сидение рабочего кресла, юноша повторно протянул руку за упавшим маузером, но упрямая железяка вновь выскользнула из его ощутимо подрагивающих пальцев, громко ударившись о голый бетонный пол мастерской, и, словно бы издеваясь, выплюнула пару ярких электрических искр.

Да что б тебя...

I'd tried to count some sheep
But there more than one i miss

Внезапно возникший у него перед носом кончик длинного чешуйчатого хвоста заставил подростка чуть отстраниться, невольно отдернув руку от валяющего перед ним робота. Они ничего не сказал, когда Кожеголовый поднял маузера и аккуратно положил того обратно на стол, лишь молчаливо проследив взглядом за плавным перемещением частично разобранного устройства, слегка растерянный и смущенный всем этой нелепой ситуацией.

Спасибо, — пробормотал он негромко, выпрямляясь. — И за тех маузеров, что ты принес — тоже спасибо, — добавил техник совсем уж тихо, повернув голову к внушительной кучке ботов у порога мастерской. Сколько же их было в этих мрачных темных подземельях... Кто бы их не прислал — этот человек явно рассчитывал расправиться с черепашками в один-единственный "заход", без лишних угрызений совести натравив на семейство целую орду этих агрессивных механических существ. Неужели среди такого огромного количества роботов, не могла найтись хотя бы пара-тройка уцелевших экземпляров? Знал бы Донни, что в дальнейшем ему придется чинить едва ли не каждого из них... "Не будь дураком, Ди. У тебя не было иного выбора," — мысленно вздохнул изобретатель, нехотя припоминая события того рокового утра, когда ребята и их сэнсэй едва не лишились своего драгоценного убежища... а то и своих собственных жизней. — "Электрический разряд был единственным нашим спасением... ты просто не мог поступить иначе..."

Заслышав тихую реплику Кожеголового, гений, не удержавшись, адресовал кроку отчасти растерянный и недоумевающий взгляд, не совсем понимая, что за помощь тот ему предлагает. Ему показалось, что мутант просто вызвался притащить ему еще одну кучу маузеров из глубин канализации — в самом деле, откуда юноше было знать, что этот зубастый товарищ неплохо разбирался в электронике? Тем более, что даже сам изобретатель все никак не мог понять устройство этих крохотных и, на первый взгляд, совершенно примитивных роботов... Они были слишком хорошо сделаны. Настолько хорошо, как если бы для их создания использовалась какая-то совершенно новая, незнакомая гению технология. Смешно, конечно... Он просто слишком сильно утомился, вот и все.

"Это банальная усталость, Донни. Не более того."

Что? Ох, нет, спасибо, — повторил умник вот уже в третий раз, невольно чувствуя себя эдаким попугаем, зациклившимся на одной и той же фразе. — Ты принес достаточно. Я просто... просто все никак не соображу, как их починить. Стоит разобраться с одной проблемой, как тут же возникает парочка других, посложнее. Приходится заимствовать части "тел" других роботов... а затем все окончательно ломается, — на этих словах Донателло, не сдержавшись, с нажимом потер красные от недосыпа глаза, после чего беспомощно уронил руки вдоль закованных в костяную броню боков. — Забавно, но... я почти всю свою жизнь увлекался роботехникой. Это всегда было что-то вроде хобби для меня. А сейчас я даже не могу понять, что именно я делаю не так, — сказав это, юноша обошел рабочий стол и осторожно забрал у Кожеголового притащенную им механическую голову, разглядывая собственное понурое отражение на гладком стальном корпусе. Следующий вопрос мутанта, однако, заставил его отвлечься от этого глупого занятия и вновь обратить взор на вытянутую, чуточку даже приплюснутую янтарноглазую морду. Все-таки, он ошибался: этот крокодил совсем не был похож на Лизарда... Даже взгляд — и тот отличался. Был более спокойным и... добрым, что ли. Дон изумленно моргнул, не зная, как ему реагировать не услышанное, но затем его собственная зеленая физиономия заметно помрачнела — как и всегда, при одном только воспоминании о пропавшей без вести саламандре.

Да, — ответил техник с небольшой заминкой, опуская взгляд обратно на маузера. Его голос слегка дрогнул, так что Донателло пришлось негромко прокашляться, прежде, чем уже чуть тверже продолжить: — Мона мой очень хороший друг. По-крайней мере, она была им... до того, как ее у меня забрали, — сказав это, гений поспешил отвернуться, крепче стиснув ни в чем не повинную голову мышелова. Ему не нравилось, что Кожеголовый так пристально на него смотрел... И ему не хотелось говорить с ним обо всем случившемся. Словно бы почувствовав настроение парнишки, крокодил сам перевел разговор на другую тему, которая, впрочем, оказалась ничем не лучше предыдущей. Дон замер, облокотившись панцирем о край столешницы и внимательно вслушиваясь в хриплую, чуточку скрипучую речь крока. И снова эти загадочные "кренги"... Вот уже далеко не в первый раз Кожеголовый упоминал о них в разговорах с Донателло и его братьями. Будь у гения чуть больше времени и желания, он бы непременно попытался разузнать у крокодила, о ком это он все время толкует, но... Сейчас ему было банально не до того. Тем не менее, он просто не мог не посочувствовать бедному мутанту, когда тот начал рассказывать о перенесенных им душевных муках и не менее страшных физических страданиях. Кем бы ни были эти кренги, Донни явно не мог назвать их хорошими парнями, раз они так жестоко обошлись с ни в чем не повинным существом... Пускай даже с таким большим и страшным на вид, как старик Кожеголовый.

I need some sleep
Time to put the old horse down
I’m in too deep
And the wheels keep spinnin’ round

Дон все также молча склонил голову, не спеша с ответом на очередной поставленный перед ним вопрос. Сам того не ведая, но Кожеголовый затрагивал слишком глубокие, слишком личные темы, о которых он не то, что не желал говорить с кем-либо — ему было мучительно больно даже просто думать об этом. Тем не менее, отчего гению было гораздо проще беседовать об этом с едва знакомым ему разумным крокодилом, нежели с кем-то из своей родни или друзей... Как странно. Может быть, это все потому, что в глубине души он по-прежнему боялся их укоризненных, а то и откровенно презрительных или насмешливых взглядов? Дону почему-то все время казалось, что братья и Сплинтер не поймут его новых, прежде неведомых чувств к этой бедовой, вечно влипающей во всяческие неприятности девушке-саламандре. Он еще и сам не успел до конца в себе разобраться... Или же нет, он уже давным-давно все понял, просто боялся сказать об этом вслух. Одно дело, в запале выкрикнуть давно терзающее тебя признание во время приступа неконтролируемой истерики, и совсем другое — спокойно и четко повторить это в куда более мирной ситуации...

Для этого требовалась большая сила воли, а именно ее умнику сейчас и не доставало.

Да, — хрипло откликнулся Донателло, отложив голову маузера обратно на стол, но все еще не спеша оборачиваться к Кожеголовому лицом. Изобретателю не хотелось, чтобы кто-нибудь, даже едва знакомый ему мутант, видел застывшую на его лице маску безудержного сожаления. — Но это это не потому, что меня кто-то предал. Я сам виноват в том, что мой друг куда-то исчез. Я сам позволил этому произойти... И вот отчего мне теперь так тошно. Если бы я только... только мог повернуть время вспять, — он порывисто вздохнул, на мгновение дав волю чувствам, но практически сразу же резко повернулся обратно к столу, не глядя схватившись за оставленные поверх мятых чертежей инструменты. — Но, к сожалению, это невозможно, — уже гораздо более жестко произнес техник, вновь принимаясь с остервенением рыться в потрескивающем нутре разобранного им робота. — Вот почему я должен продолжать работать. Не знаю, что с этими маузерами не так, но я обязательно докопаюсь до сути... и заставлю этого дурацкого бота двигаться в нужном мне направлении, чего бы это не стоило. Он должен привести меня к тому месту, где прячут Мону... или то, что от нее осталось, — последняя реплика изобретателя заглохла в низком, протяжном металлическом гуле: это Донни с силой ударил по корпусу маузера рукояткой зажатой в кулаке отвертки. Еще раз критично оглядев распотрошенного робота, подросток устало накрыл ладонью перепачканный, взмокший от напряжения лоб.

И все-таки, это очень странно, — пробормотал он едва слышно, не отрывая взгляда от дымящихся микросхем. — Эти ребята сделаны иначе, чем любые другие роботы. На вид детали кажутся совершенно обычными, но... что-то меня смущает, — сказав это, умник тяжело облокотился обеими руками о столешницу, напряженно постукивая по ней металлической частью отвертки. Он чувствовал, что разгадка кроется где-то совсем рядом... но все никак не мог сообразить. Это раздражало.

Что же здесь может быть не так...

Everyone says
I’m getting down too low
Everyone says
You just gotta let it go
You just gotta let it go
You just gotta let it go

+1

5

Счастливый не верит в чудеса. (с) Гете

  Крокодил молчаливо наблюдал за незримыми терзаниями черепашки, вслушиваясь в его преисполненную горечи речь, не перебивал, не задавал новых вопросов в лоб, предпочитая переварить тот поток информации, что передал ему юный изобретатель. Кожеголовый анализировал.
Размышлял.

По факту он вообще мало что знал о любви и чувствах, кроме своей острой, ставшей привычкой ненависти к инопланетным мучителям Кренгам, да давнего, полузабытого ощущения защищенности и тепла человеческих рук... до тех пор, пока бурная волна не смыла его в затхлые глубины канализации. Это все скорее стало чем-то вроде неотъемлемого прошлого крокодила, воспринимаемого им, как неотъемлемой частью его происхождения, но никак не сердечными муками и воспоминаниями. Но где-то в глубине души кажется он понимал техника... во всяком случае он определенно точно чувствовал к нему подобие сочувствия и сожаления за горькую разлуку с его дорогим другом. Хорошие существа не должны страдать, это не справедливо. Ящер был скуповат на эмоции и многие нормы этики и любой накал страстей были ему чужды - и все же он чувствовал, что обязан чем-то помочь отчаявшемуся парнишке. Ведь он и его брат очень помогли ему самому, отчего крокодил больше почти не испытывал никакого дискомфорта в некогда воспаленной десне. Долг платежом красен. Даже отсталые от общества крокодилы-мутанты это хорошо понимали.

Задумчиво уставившись в покатый панцирь остервенело закопавшегося в кучу металлолома Донателло, со сдержанным любопытством скользя взглядом вдоль ломанных линий многоугольников, мутант отрешенно поскреб все еще слегка немую челюсть, после чего решительно, эдак покровительственно возложил широкую, тяжелую лапу на мускулистое, нервно подрагивающее плечо парня, слегка стиснув, словно бы как пожав.
Гигантская конечность крокодила полностью накрыла плечи подростка, слабо чиркнув когтями по пластрону изобретателя.
Может ящер и хотел так "утешить" своего нового знакомого, но Дон прав - при всей своей внешности подобные жесты добра выглядели довольно жутковато. Как и благодушная улыбка, растянувшая тонкие, потрескавшиеся губы крокодильей пасти, обнажив ровный ряд белых зубов с аккуратной, ровной дыркой сбоку - знакомая проплешина после услуг местного дантиста. Донателло то есть.

- Мы вернем твоего друга, Донателло, - глухо пробормотал Кожеголовый, осторожно и навязчиво отодвигая в конец уставшего техника в сторону, двумя пальцами забрав у него из кулака отвертку и оставив парня тупо хлопать веками в сторонке, полностью окупировав своими габаритными лапищами его рабочий стол. Нагло конечно, но, как уже было сказано, для такого мутанта как Кожеголовый, грань между "можно" и "нельзя" была несколько стерта по причине его весьма отшельнической жизни до встречи с этими удивительными ребятами. - Позволь все-же мне помочь. Ты устал, Донателло, усталость это плохо, как и боль. Она мешает думать, - ящер коснулся собственной головы ладонью, как бы наглядно изображая встряску мозгов и пустоту мыслей, - Ты плохо думаешь, Донателло, - удрученно склонил зубастую морду на бок мутант, - Ты думаешь это твоя вина, но я так не думаю, и твои сородичи так не думают. Тебе стоит им верить. И стоит поверить в себя. Тогда мы обязательно спасем твою дорогую тебе подругу. - Развернувшись к разбросанным по столу останкам маузеров, крокодил с серьезной миной склонился к ним, дергая ноздрями, втягивая в легкие едкий аромат гари от искрящих микросхем. К ужасу парня, который часами корпел над уцелевшими частями ботов, Кожеголовый фамильярно подцепил изуродованную боковину маузера своими природными крючьями, смяв тому гладкую поверхность корпуса, отбросив сжатую в гармошку пластинку железа на пол. Но прежде чем Дон с предсказуемыми воплями подлетел бы к злостно хозяйничающему крокодилу, стараясь спасти то, что осталось от его драгоценной работы, ящер повернулся к посеревшему подростку, все-же догадавшись озвучить свои действия и объяснить, что он хочет со всем этим сделать.
- Кр-ренги создали меня, чтобы я помогал им, я же говорил. Я могу помочь тебе починить это.

Отвернувшись от умника, Кожеголовый категорично смел в сторону испускающие темный дымок металлические тушки, предварительно оторвав от одного короткую ножку, затем наклонился к развалу под столом и выудил оттуда один из обглоданных корпусов робота, держа его в ладони, словно мяч. Другой рукой он доверчиво протянул гению отнятую отвертку рукоятью вперед.
Обойдя вокруг столешницы, он положил перед потрясенным умником свою добычу, с противным скрипом гнущегося металла приоткрыв ее, словно некий металлически поблескивающий зрелый фрукт, подцепив круглое тело бота по ровному шву.

- Я знаю гораздо больше, Донателло, чем ты можешь думать. Начинай с этого корпуса, тебе нужно обрезать несколько лишних проводов - они мешают тебе сосредоточиться на главном. - Как мысли, пустые и ненужные тревожные мысли, которые не позволяют твоему уставшему разуму сделать дело и получить столь желаемый результат - результат, который стоит жизни дорогому тебе существу, - Я покажу какие. Если ты готов довериться моим знаниям? - он немного помолчал, внимательно глядя подрагивающими изумрудно-желтыми бусинами в очерченные темными кругами прозрачно серые, растерянные глаза юного изобретателя, который всегда полагался на свои собственные умения и ничьи больше, - Не стоит ждать чуда от самого себя.

+1

6

No sleep
No sleep until I am done with finding the answer
Won't stop
Won't stop before I find a cure for this cancer
Sometimes
I feel I going down and so disconnected
Somehow
I know that I am haunted to be wanted

Признаться, в первое мгновение он даже испугался этого прикосновения.

Ну, вообще, довольно-таки непросто сохранить привычное самообладание, когда на твое плечо совершенно внезапно ложится огромная и увесистая лапа не менее здорового антропоморфного крокодила-мутанта, при этом весьма ощутимо шкрябнув когтями по потрескавшемуся краю пластрона. Техник аж вздрогнул всем телом, в который уже раз за минувшие полчаса ощутив, как его сердце всерьез вознамерилось выпрыгнуть из груди, чтобы затем с лязгом укатиться куда-то далеко под рабочие стеллажи... Донни весь обмер, бросив растерянный взгляд на зеленую перепончатую ладонь, так неожиданно стиснувшую его напряженные мускулы, но не успел и слова сказать, как его уже едва ли не силком отпихнули прочь от загроможденного рабочего стола, точно неразумного школьника, способного запороть важный научный эксперимент. Ну... наверное, отчасти так оно и было. Умник послушно отшатнулся в сторонку, быть может, и желая воспротивиться сему решительному жесту, да откуда ж столько сил взять? Как и смелости...

Что...? — беспомощно проводив глазами "уплывающую" от него отвертку, Донателло в растущем смятении (и, что уж греха таить, опасении) уставился на оскалившегося ящера, далеко не сразу осознав, что тот ему улыбается. Причем тепло, искренне, от всего сердца — разве можно было прочесть все эти эмоции по откровенной скупой крокодильей мимике? Но вот голос Кожеголового, так же, как его слова и взгляд, показались технику вполне дружелюбными... даже очень. Пожалуй, Дону не стоило злиться или обижаться на эдакую вопиющую беспардонность со стороны крока, однако умник все равно не мог заставить себя просто молча, спокойно наблюдать за его действиями. Едва завидев, с какой ужасающей небрежностью мутант отрывает корпуса у только-только собранных гением ботов, Ди немедленно подскочил обратно к столу, с ужасом потянувшись к массивному запястью Кожеголового. — Постой!... Я же только что их починил! Ну, что же ты делаешь... остановись! — видимо, неприкрытая паника в его голосе заставила крокодила отвлечься и внимательно посмотреть в широко распахнутые глаза юноши. И снова эти кренги... Донателло не хотел, не желал ничего слышать об этих странных ребятах; все, что ему сейчас было нужно, так это чтобы Кожеголовый прекратил варварски уничтожать плоды многочасовых трудов изобретателя. Однако старший мутант и не подумал внимать мольбам подростка, с пугающей решимостью обнажая электронную начинку ни в чем не повинного маузера.

Ну как так можно-то? Просто в голове не укладывается...

Совершенно опустошенный, Донателло молча уронил руки вдоль боков, как-то даже беспомощно наблюдая за дальнейшими действиями крока. Вот с грохотом улетели на пол несколько с таким трудом восстановленных им, но так и не включившихся роботов... А вот звонко покатилась куда-то далеко в угол с корнем вырванная из "гнезда" механическая конечность. Пожалуй, если бы Кожеголовый не продолжал говорить все это время, техник почти наверняка сошел бы с ума от творящегося перед ним безумия, а также собственной неспособности хоть как-то на это повлиять. Понадобилось невероятное, просто титаническое усилие над собой, чтобы прекратить немо хлопать глазенками в пространство и вслушаться, наконец, в тихую и спокойную речь мутанта. Помешкав, юноша все также молча забрал у крока свою драгоценную отвертку, а затем вновь перевел взгляд на раскуроченного маузера, мысленно задавая себе все один и тот же вопрос — ну откуда, скажите на милость, у такого типа, как Кожеголовый, могли бы взяться хоть какие-то познания в области роботомеханики?... Разумный скепсис и недоверие в душе умника все это время напряженно боролись с таким простым, и в то же время донельзя сложным желанием — просто довериться услышанному и прекратить уже строить из себя всезнающего профессионала, коим он по факту ни разу не являлся. И откуда только в нем взялось столько бессмысленной гордыни? Да, пожалуй, он слишком привык самостоятельно решать проблемы, и безостановочно демонстрировать миру собственную врожденную гениальность, но...

Как бы это сейчас могло помочь Моне?

Шумно сглотнув вставший поперек горла нервный комок, Дон безмолвно встал напротив Кожеголового, внимательно глядя на лежавшего перед ним робота — с виду абсолютно, безнадежно и непоправимо испорченного. Потускневшие серые глаза, по цвету ни чем не отличавшиеся от холодного стального корпуса мышелова, вспыхнули былым упорством и сумрачным желанием во что бы то ни стало докопаться до истины. Пусть... К черту все сомнения! Ему уже давным-давно следовало бы принять чужую помощь, ну, или хотя бы просто взглянуть на проблему с другого ракурса. Итак... значит, нужно было перерезать вот эти провода? Донателло послушно взял в руку брошенные тут же на столе кусачки, склонившись над изуродованным, сожженным механизмом маузера; при этом, в его воспаленном и отчаянно не выспавшемся мозгу продолжал сиюминутно биться невысказанный вопрос — КАК это, на первый взгляд, совершенно бессмысленное действие вообще могло ему помочь? Помешкав долю секунды, мутант коротко встряхнул головой, отгоняя прочь эту непрошеную мысль, и решительно оборвал сразу несколько тонких проводков, по его представлению, соединявших блок питания с главной управляющей схемой, внутренне приготовившись к тому, что зловеще пылающие красным огнем "глаза" маузера вот-вот погаснут, а сам робот безжизненно свесит голову на стол, полностью обесточенный...

Какого же было изумление техника, когда ничего подобного не случилось!

...как?... почему он все еще... — Ди в шоке уставился на вполне себе работоспособный аппарат, чувствуя, как стремительно осыпается на части его хваленная самооценка. — Он не должен работать! Ведь мы же... — перехватив внимательный взгляд Кожеголового, гений тотчас заткнулся, осознав, что тот мягко над ним посмеивается.

Теперь ты веришь мне, Донателло? — спросил он негромко, по-доброму взирая на вконец оторопевшего черепашку с высоты своего исполинского роста. Еще несколько секунд, юноша молча смотрел на крокодила в ответ, будучи совершенно выбитым из колеи открывшейся перед ним истиной... А затем, не говоря ни слова, коротко и быстро кивнул ему в ответ, чувствуя, как его тело стремительно переполняется невесть откуда взявшейся энергией. Будто бы и не было вовсе этого дурацкого сонливого состояния...

Кажется, теперь он действительно поверил.

They say
That I must learn to kill before I can feel safe
But I
I rather kill myself than turn into their slave
Sometimes
I feel that I should go and play with the thunder
Somehow
I just don't wanna stay and wait for a wonder

Весь последующий час в лаборатории царило удивительное оживление — воздух наполнял деловитый скрежет, звон, лязганье и треск; то и дело слышались тихие, направляющие реплики Кожеголового, а также негромкие и спокойные уточнения изобретателя, после чего работа возобновлялась дальше. Несколько обрушенных на пол маузеров вновь незаметно перекочевали на стол, оказавшись частично разобранными, пожертвовав драгоценные детали своему куда более живучему собрату. Последний то и дело вздрагивал под руками умника, прищелкивал зубастыми челюстями, точно в нетерпении, и периодически с шорохом вращал конечностями, стремясь поскорее сбежать из-под чужого надзора. В такие моменты, Донателло сердито постукивал по нему рукояткой отвертки, и бот послушно замирал на какое-то время, грустно подмигивая рубиновыми визорами... Да уж, эти крошки всерьез отличались от любых других роботов, что когда-либо видел или собирал Дон — и главное их отличие заключалось в том, что они вели себя как живые, притом совершенно таковыми не являясь.

Ведь у творений из железа и стекла не могло быть души, правда?

Кажется, закончили, — пробормотал механик, не без труда распрямляя вот уже час как согнутую в три погибели спину и устало, да нет же, вымотано проводя тыльной стороной ладони по собственному взмокшему от усердия лбу. Кожеголовый послушно попятился вместе с ним от края стола, в то время как гений сосредоточенно набирал нужную ему команду на дистанционном пульте управления, впопыхах сооруженном ими в ходе починки маузера. Все-таки, не хотелось бы, чтобы оживший бот (при условии, что тот вообще захочет подняться на ноги после всех проведенных над ним манипуляций) сбежал от своего нового мастера... — Попробуем еще раз? — он вопросительно огляделся на своего здоровенного помощника и, дождавшись его ответного кивка, вновь с замиранием сердца уставился на мирно подрыгивающего лапками мышелова.

Если это не сработает... если все их старания окажутся бессмысленными...

Если этот робот не сможет привести их к саламандре...

Что тебя останавливает, Донателло? — тихо уточнил Кожеголовый, устремив на юношу свой жуткий немигающий взором, от которого ему в очередной раз захотелось спрятаться поглубже в собственный панцирь. Не от страха перед рослым и страшным мутантом, но от острого чувства собственной... беспомощности? профессиональной некомпетентности? Или, может, он просто боялся снова потерять надежду?...

Я... я просто... — Ди не без труда отвел взгляд от самопального устройства в своей руке, подняв отчасти растерянный, а в целом откровенно тревожный взгляд на крокодила. — Если у нас ничего не получится... Это будет означать, что я... что я никогда не... — он смолк, так и не сумев внятно оформить своей мысли... но, кажется, этого и не требовалось вовсе. Кожеголовый и без этого прекрасно все понял.

Мы найдем твою подругу, Донателло, — успокаивающе проурчал крок в ответ. — С маузером или без, но ты ее отыщешь. А сейчас... — мутант повернул свою длиннющую клыкастую физиономию обратно к рабочему столу гения, на котором терпеливо дожидался своего часа заново собранный бот, — попробуй его включить. В этот раз мы все сделали правильно, — повинуясь его миролюбивой команде, Донни послушно надавил на одну из кнопок пульта, запуская обновленный механизм, и с замиранием сердца вгляделся в неподвижный силуэт маузера.

Робот отреагировал почти мгновенно: ярко полыхнув треснувшими окулярами, он живо приподнял железную морду над столешницей и залил мастерскую слепящей багрово-алой сетью — к счастью, лазер не причинил стоявшим рядом с ним мутантам никакого вреда, всего-навсего деловито просканировав помещение от пола до потолка, после чего бот все также уверенно поднялся на ноги, на ходу "втягивая" красные лучи обратно в оптическую линзу. По ее темной поверхности немедленно побежало целое полотно неразборчивого кода: маузер перезагружал систему.

Кажется, работает... — не очень уверенно протянул Ди, с широко распахнутыми глазами наблюдая за поведением робота. — Он... работает! В самом деле работает! — воскликнул техник уже куда более громко и обрадованно, чувствуя, как все внутри него стремительно оживает и решительно стряхивает с себя пепел скопившегося отчаяния. По мере того, как включенный робот все более деловито озирался по сторонам, ища способ выйти за пределы рабочего стола изобретателя, последний уже едва ли не танцевал на месте от охватившего его поистине детского восторга. Не выпуская пульта из рук, Донни вихрем обернулся к довольно улыбающемуся крокодилу, готовый не то крепко облапить последнего, не то вовсе закружить мутанта по лаборатории в искрометном подобии вальса. — Мы справились, Кожеголовый! ОН РАБОТАЕТ!! Мы в самом деле это сде... опс, — повинуясь неосторожному нажатию пальца на встроенный техником джойстик, маузер доверчиво шагнул в пустоту навстречу своему хозяину... и, само собой, с чудовищным лязгом навернулся прямиком на пол. Дон торопливо метнулся обратно к роботу, но тот уже самостоятельно принял вертикальное положение и, еще разок оглядевшись, деловито почапал куда-то в одному ему известном направлении. — Ну... почти работает, — умник еще несколько секунд смущенно наблюдал за тем, как их творение упрямо бодает носом стену мастерской, после чего вновь посмотрел на Кожеголового. Глаза подростка буквально сияли от неуемной радости и восторга, а также поистине щенячьей благодарности — впервые за долгое время. Пожалуй, никакие слова не смогли бы сейчас в полной мере выразить охватившее его счастье.

Ну, разве что самое простое и в то же время донельзя искренне "спасибо"?...

Прежде, чем гений успел выдавить из себя хоть что-то, тяжелая металлическая дверь мастерской вдруг плавно отъехала в сторонку, явив взору мутантов сразу всех трех заспанных братьев Донателло. Все они как один зевали и неистово терли кулаками глаза, но, тем не менее, мгновенно материализовались на пороге лаборатории, среагировав на радостные вопли механика. Откуда-то из-за спины Рафаэля со сдержанным любопытством выглядывала знакомая ушастая мордашка — это Ниньяра, на удивление бодрая и свежая, также пришла узнать, как продвигаются дела изобретателя.

Какие новости, Ди?

Тебе наконец-то удалось починить эту дурацкую консерву?! Да ты красава!...

Наконец-то, я уж думал, ты тут живьем похоронишься...

Что теперь? Выдвигаемся следом за мышеловом?

А что, предлагаешь остаться и досмотреть эту идиотскую серию Крогнарда-варвара?

Чувааак? Мне кажется, эта хрень сейчас прогрызет тебе окно в гостиную!...

Собираемся, ребята! Донни, ты идешь?

Одну минуту, — быстро оглянувшись на Леонардо и братьев, Донни вновь посмотрел на скромно замершего позади него Кожеголового, все еще не представляя, как же ему в полной мере выразить тому свою благодарность. В конце концов, гений просто улыбнулся ему, и в этой улыбке читалось все. Шагнув навстречу здоровяку, Донателло крепко взялся за его огромную когтистую лапу, стиснув ту обеими руками в подобии горячего дружеского рукопожатия. — Спасибо тебе огромное, приятель... Ты даже не представляешь, как это много для меня значит! Она бы пропала без тебя, — выпустив ладонь крока, Дон торопливо попятился к дверям, на бегу едва не спотыкаясь о разбросанных тут и там маузеров и полоумно сверкая щербиной на всю округу. Ему хотелось петь во весь голос от распирающего изнутри счастья, но все, что он сейчас мог — это торопливо подхватить любимый драный плащ с заваленного бумагами и микросхемами стола, да впопыхах сунуть шест в крепление за панцирем, прежде, чем ураганом вылететь из мастерской вслед за остальными ребятами. — С меня пицца и огромный торт, старина!! — крикнул он уже в порядочном отдалении. Кожеголовый лишь негромко хмыкнул ему вслед, после чего, опустив голову, слегка неловко оглядел учиненный в комнате беспорядок, размышляя, что ему делать дальше.

Видимо, пришло время возвратиться в родное логово в темных глубинах канализации... Туда, где ему было самое место.

Уже направившись было к выходу из мастерской, примыкавшему к заброшенному тоннелю метро, Кожеголовый неожиданно замер... а затем настороженно повернулся назад, каким-то шестым чувством ощутив чье-то безмолвное присутствие за своей спиной.

Сплинтер, — хрипло пророкотал он, едва завидев пожилого мастера на пороге. — Я уже ухожу, — смущенно добавил крок, ощутив себя не самым желанным гостем в черепашьем убежище. Йоши едва заметно покачал ушастой головой в ответ.

Я не прогоняю тебя, — мягко произнес он. — Ты ведь уже дважды помог моим ученикам. Я просто хотел отблагодарить тебя за это... И сказать, что ты можешь приходить сюда в любое время, особенно, если тебе самому понадобится наша помощь, — оба мутанта еще с полминуты молча смотрели друг на друга, после чего Кожеголовый неожиданно приподнял уголки своих потрескавшихся, морщинистых губ, с присущим ему сдержанным добродушием обнажая частокол острых треугольных зубов. Отвернувшись, здоровяк бесшумно шагнул прочь из чужого жилища, позволив царящей за его пределами густой тьме привычно поглотить огромный хвостатый силуэт мутанта.

У тебя славные сыновья, друг мой. Постарайся их сберечь.

I've been watching
I've been waiting
In the shadows all my time
I've been searching
I've been living
For tomorrows all my life

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » II игровой период » [С2] Sometimes it's better to be alone