Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на приватную форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя".

Приветствуем на нашем закрытом проекте, посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но также присутствует своя сюжетная линия. В данный момент, на форуме играют всего трое пользователей — троица близких друзей, которым вполне комфортно наедине друг с другом. Мы в одиночку отыгрываем всех необходимых нашему сюжету персонажей. К сожалению, мы не принимаем новых пользователей в игру. Вообще. Никак. Но вся наша игра открыта для прочтения и вы всегда можете оставить отзыв в нашей гостевой.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Don't wanna lose you again [18+]


[C4] Don't wanna lose you again [18+]

Сообщений 1 страница 10 из 22

1

http://sf.uploads.ru/s3O4X.jpg
It can happen to
Anyone of us, anyone you think of
Anyone can fall
Anyone can hurt someone they love
Hearts will break
'Cause I made a stupid mistake


Место и время действия: Нью Йорк, поздний вечер, вскоре после событий эпизода "Два дебила — это сила"
Участники: Донателло и Мона Лиза
Краткий аннонс:
Никто не идеален. Даже у самого умного человека случаются эпические "заскоки", даже у самой доброй и всепрощающей личности может неожиданно закончиться терпение... но хуже всего, когда это происходит одновременно. Быть может, Донателло и Мона Лиза никогда не являлись образцовой парой, но даже они не могли предположить, что сегодня ночью их отношения подвергнуться серьезной проверке на прочность. Как будто всех прошлых разов им было недостаточно...

+1

2

When life leaves you high and dry,
I'll be at your door tonight.
If you need help, if you need help
I'll shut down the city lights,
I'll lie, cheat, I'll beg and bribe
To make you well, to make you well.

- Я кажется что-то уронила, - Мона Лиза напряжено щурит янтарные глаза, глядя из-за плеча изобретателя куда-то вниз. Очень далеко вниз! - Дон, прости, это была твоя ручка. - Заявила саламандра, покрепче вцепившись одной рукой в рваный ворот плаща умника. - Слушай, Кинг Конг, может ты меня отпустишь, и я сама полезу? А то мы так по дороге все растеряем. - С долей ехидства произнесла ящерица, покосившись на напряженно-серьезную зеленую физиономию Донателло, с сопением и кряхтеньем проявляющего свои навыки скалолаза, по перекрестным балкам пилона моста Джорджа Вашингтона, стремясь как можно быстрее забраться на самый его верх. Ну и конечно, это не так то просто, ведь юноша нагружен до предела, двумя сумками, равным грузом крест-накрест шлепающим его по боковинам панциря, да свернутой багровой матерчатой трубой за плечами, в метра полтора длинной, похожей на сложенную палатку. А... И висящей на его шее послушной обезьянкой ящерицей, у которой в свою очередь в руках была небольших размеров сумка, вернее даже футляр и папка... с чертежами, торчащими из нее веером уголками наружу. Очевидно все-таки прислушавшись к словам девушки, парень остановился на полпути, деловито усадив подругу промеж двух столбов на перекладину, да тяжело шлепнулся рядом сам, опасно покачнувшись и чуть не улетев вниз головой в пучины Гудзона под весом поклажи. Мона просто не могла удержаться от тревожного взгляда на устроившего себе небольшую передышку изобретателя, не забыв поправить едва не выпавшие листы и потуже завязать узелок на папке. Ох и не нравилась ей эта идея. Скептически настроенная саламандра просто с молчаливым вздохом теребила краешек стопки бумажек в руках, рассеянно глядя вниз. Совсем не нравилась.
Почему они просто не могут спокойно побыть вдвоем, а обязательно должны взобраться на вершину местного Эвереста и помереть там, на вершине, от усталости? По пути сюда она уже дважды пыталась удержать упрямца от сумасбродства - стоит ли дергать его третий раз, когда они уже почти достигли конечной остановки, а вернее "перевалочного пункта", потому что это долгое путешествие на площадку вершины моста, это далеко не все. Он выглядит таким усталым... даже раздраженным. Наверное, если она сейчас откроет рот, чтобы еще разок выразить свое мнение по поводу этого безумного приключения, Дон на нее прикрикнет, ну или, что еще хуже, сделает вид, что не услышал. И почему ты такой упрямый? Ну ладно, ладно... Мона запрокинула голову к небу – широкими мазками темно-синее полотно усыпанного звездами небосвода, заслоняли размытые облака, подгоняемые слабым ветром. Прекрасная, лётная погода. Никто даже не заметит пикирующих с верхушки мутантов на самодельном дельтаплане, если они туда вообще когда-нибудь доберутся.
Пока мутантка с задумчивым видом пялилась в воздушное пространство, раскачивая босыми пятками, сопение рядом внезапно прекратилось. Вернув свое внимание к “вьючному ослику”, ящерица со вздохом подперла кулаком щеку, поставив локоть на перекрестную балку по соседству, со скучающим видом наблюдая затем, как юноша перекладывает тяжелые ремни и крюки, из одной сумки в другую, приподнимая то одну, то другую по очереди, потряхивая на весу - решил лучше сбалансировать поклажу. Уныло обмахиваться папочкой в сторонке Лиза не собиралась, дожидаясь, когда ее, нежную принцессу, подхватят на ручки и потащат дальше. Ну в самом деле, сколько можно. Она молча протянула к гению руку, зажав папку подмышкой. - Дай. - Решительно потребовала мутантка, а затем сразу же перехватила лямку и потянула ее на себя, игнорируя возможное сопротивление и возражения умника, - Отдай… Не думай, что всучив мне папку и фотоаппарат, ты от меня так легко отделаешься. - Буквально вырвав несчастный баул у мутанта из рук, ящерица сердито бухнула его на собственные колени, да так, что все, что было внутри, жалобно звякнуло,- Нет. - Загородившись хвостом фыркнула девушка, оттолкнув от себя чужие руки. - Выпендрежник. В следующий раз смастерив например, танк, тоже на своем панцире его до старта один тащить будешь? - С минуту посверлив возмущенную физиономию черепашки глазами, она невозмутимо шлепнула его по гладкой макушке пресловутыми чертежами, впихнув оные в оставшуюся у подростка вторую сумку, на вот, сам неси, и встала, деловито поправив тяжелый, действительно тяжелый, отвоеванный баул на плече. И ласточкой вскочила на широкую перекладину выше, раскачиваясь и словно танцуя на узком пространстве железных перилл, и неловко взмахивая руками и хвостом - баласт из страховочных ремней комом сваленных в сумку, нещадно тянул вниз, но слава богу, пускай не очень сильная, но ловкая и проворная, саламандра умудрялась сохранять идеальное равновесие и белкой пропрыгать до самого верха первых ворот моста, на максимальной скорости.

When enemies are at your door,
I'll carry you away from war.
If you need help, if you need help,
Your hope dangling by a string
I'll share in your suffering
To make you well, to make you well

Стремительной ракетой взлетев на плоскость, опередив Донателло всего на жалких пару-тройку минут, Мона Лиза едва не упала на колени, немного не расчитав скорость, но вовремя додумалась скинуть все тяжести на бетонное покрытие, в который раз беспощадно грохнув всем снаряжением об пол.
Вот! Добралась же!
И почти без проблем, к чему вообще надо было так упираться. Хотя мотив изобретателя, для нее был ясен как божий день, после их знакомства парень полностью позабыл об одной мудрой пословице - умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Ему и раньше ставили в упрек его слабости, он вообще об этом часто уныло вещал, а теперь, надо же прекрасной даме продемонстрировать не только свои умственные способности, но и силу Геракла, которой у него, увы, не наблюдалось. Вот уж кто-кто, а его девушка точно не должна считать его "слабым". Это подростковые финты, присущие всем мальчишкам, даже мутантам. Как объяснить глупенькому, что Моне совсем не по душе такие подвиги, которые его калечат. Потому то эта, порой, просто невыносимая личность, напрочь отказалась не только передавать бывшей студентке часть инструментов и страховки, которые они волокли от самого убежища, но и девицу захватил, аргументируя такой поступок ставшими привычным: "скользко, упадешь, утонешь, разобьешься...". И вообще он мужчина, или где?
Должно быть "благородный", по мнению мутантки, поступок Моны Лизы задел его гордость.
Потому что взобравшись на вытянутую, прямоугольную площадь, гений молчаливо, даже не взглянул в сторону ящерицы, примостился на самом краю, усевшись на землю, и с безразличной меланхолией на усталом лице, принялся доставать сборные детали из сумок, развешивать амуницию, натягивать крепления для каркаса дельтаплана, и все это в гробовом молчании, ни разу не обернувшись к стоящей у него за спиной девушке. Точно обиделся. Или... или подумал, опять же, что мутантка посчитала его слишком хилым, чтобы донести сумки... Прям будто это были продукты из магазина, которые не доверили ему понести. Пускай он ничего не сказал по этому поводу, но ей это было и без слов понятно, едва стоило только взглянуть на сгорбленную фигуру, с зажатым под подбородком фонариком, и отверткой в слегка дрожащих от напряжения руках. Иногда он такой ребенок... Потускневший взгляд изобретателя – первый тревожный звоночек, сигнал к тому, что нужно срочно что-то предпринять. Хотя... у Моны всегда был припрятанный козырь - это чувства.

Give me reasons to believe
That you would do the same for me!

- Дооон, - Выразительно, но тихо затягивает она, почти на цыпочках подбираясь к умнику ближе. Вздрогнул. Значит услышал. Редко же от нее можно услышать подобный мурлыкающий тон. - Дооонни, - Она присаживается рядышком, коварно оплетая открытую шею мутанта, если не вызывая его на ответную реакцию, то хотя бы вынудив его обратить на нее внимание, - Давай вернемся, м? - Она привстает на коленях, поднимаясь на уровень глаз юноши, загородив собой все эти дурацкие чертежи и полускрученные детали каркаса. Перекинув одну ножку за бедро черепашки, через мгновение, она уже усаживается к нему на колени - ты мой сегодня, и никакие железки тебя у меня не отнимут. - Оставим это все здесь и вернемся домой? Ты и я. - Ладони тепло оглаживают острые скулы покрытые мелкими горошинками пота - тяжело ему дался этот подъем. - Ты устал. - Руки скользят ниже и Мона кончиками пальцев отворачивает ворот плаща - на плечах, ближе к покрытым шрамами ключицам стертый синяк от лямки, на который и ложатся ее ладони, успокаивая слабую, но неприятную боль и мягко массируя. - Я даже сделаю тебе кофе, что на ночь тебе вообще противопоказано. - Коварный смешок. Да, в самом деле, она предпочитала поить нашего кофемана самое крепкое, черным чаем, пряча от него свои скромные запасы кофе. - Может это будет даже... на руку, - хитро прищурилась мутантка, приподнявшись чуть выше и прижавшись лбом к переносице юноши, глядя ему прямо в глаза, - ... давай свалим, Донни?
В самом деле, он же предпочтет свою девушку, кучке металла, чтобы покрасоваться перед своей девушкой, верно?

And I would do it for you, for you,
Baby, I'm not moving on
I love you long after you're gone.
For you, for you,
You would never sleep alone
I love you long after you're gone,
And long after you're gone, gone, gone...

+2

3

La la
La la la la
La la
La la la la
I like your smile
I like your vibe
I like your style
But that's not why I love you

Если и был у Донни какой-то по-настоящему серьезный минус, так это упрямство. Сказочное, неописуемое, прямо-таки ослиное упрямство, о которое с легкостью расшибались кулаки Рафаэля и остро заточенные катаны Леонардо. Даже Мастер Сплинтер порой оказывался совершенно бессилен против этой врожденной черты гения, что уж говорить про остальных членах черепашьего семейства? А все дело в том, что упрямство Донателло было иного сорта, нежели баранья упертость Рафа или спокойная целеустремленность Лео. Упрямство Дона проявляло себя не в виде сердитого оскала или  скрещенных на пластроне рук, а, скорее, в особенном, зловещем блеске в глубине темно-серых глаз — в такие моменты взгляд изобретателя полностью утрачивал свою привычную мягкость и становился другим, более... лихорадочным и маниакальным, что ли. Умника охватывал болезненный и какой-то даже нездоровый энтузиазм, и все вокруг вдруг становилось каким-то мелким, незначительным, не стоящим внимания — Донателло был готов из собственного панциря выпрыгнуть, лишь бы сделать то, что он задумал, и никакие Шреддеры с Лизардами не могли остановить его на пути к достижению заветной цели.
Вот почему он сейчас висел на высоте в несколько сотен футов, увешанный тяжелыми баулами и тоскливо взирающей на него саламандрой — вот уж кому точно не нравилась вся эта затея! Не раз и не два она предпринимала слабые попытки остановить своего возлюбленного от очередного его безумного эксперимента, еще даже толком не зная, что именно он там задумал. Однако Дона было бесполезно отговаривать: несмотря на порядочную усталость (попробуйте, вскарабкайтесь на такую верхотуру, да еще и будучи по уши нагруженным сумками с громоздкими запчастями, необходимыми для грядущего испытания!), он продолжал энергично взбираться дальше, не обращая внимания на порядком затекшие плечи и градом катящийся по коже пот. Все-таки, это было ох как нелегко — лезть наверх, таща с собой столько металлолома, и попутно отмахиваться от неуверенных попыток Моны взять на себя часть снаряжения. Время от времени она даже пыталась оттянуть на себя одну из лямок, и в итоге все закончилось тем, что гений едва не выронил свою поклажу. К счастью, обошлось, и в итоге в темную бездну полетела только любимая ручка изобретателя, которую он имел неосторожность зацепить за карман собственного плаща. Донателло аж остановился, опустив голову, а затем наградил саламандру донельзя скептичным взглядом.
Мне было бы гораздо проще, если бы ты перестала вертеться и дала мне спокойно добраться до вершины, — проворчал он, в очередной раз подтягиваясь на руках и одновременно склоняясь над какой-то более-менее широкой перекладиной — так, чтобы Мона могла соскользнуть с его груди и усесться на импровизированную "скамью". Пожалуй, ему действительно требовалась небольшая передышка...

And I, I like the way
You're such a star
But that's not why I love you
Hey
Do you feel, do you feel me?
Do you feel what I feel, too?
Do you need, do you need me?
Do you need me?

Дождавшись, пока его подруга слегка подвинется вбок, гений тут же плюхнулся на освободившееся место и стянул с себя поклажу — словами не передать, как сильно ему натерло плечи... Даже несмотря на то, что те были прикрыты слоем жесткой непромокаемой ткани. Несколько мгновений мутант наслаждался этой коротенькой передышкой и заодно (о чем он, разумеется, в жизни бы не сознался) воцарившейся тишиной: по какой-то причине, Мона больше не пыталась высказать гению свое недовольство этой ночной вылазкой. Может быть, поняла, что все бесполезно? Ох, как же сильно он ошибался... Донателло зря ослабил бдительность: ненадолго отвлекшись на то, чтобы поменять местами тяжелые сумки, гений совсем упустил из внимания дальнейшие намерения Моны и опомнился лишь тогда, когда неожиданно цепкие ручонки Моны буквально выхватили у него один из набитых инструментами баулов. Донни запоздало вцепился в ремень, но куда там! Ящерка лихо выдернула сумку из чужой хватки, оставив умника недовольно сопеть в обнимку с оставшимся у него багажом.
Ну что за упрямая женщина.
Выпендрежник, — парировала Мона в ответ на невысказанную гением претензию и бесцеремонно хлопнула его по лбу свернутыми в трубочку чертежами. Донателло аж забыл, что вообще собирался ей сказать, с донельзя изумленным видом хлопая глазами и машинально протягивая руку в пустоту. Он хотел предпринять вторую попытку отобрать у Моны украденный ею ремень, но саламандра оказалась куда резвее: не дожидаясь, пока юноша вернет себе драгоценную поклажу, она стрелой взлетела выше по густой сетке из ржавых металлических перекрытий — только хвостом взмахнула и была такова. Дон еще несколько секунд молча смотрел ей вслед, не зная, чего в нем сейчас больше, раздражения на чрезмерно прыткую ящерицу или же иронии по отношению к самому себе. Ладно... у него были свои методы борьбы с подобного рода... бесцеремонностью. Мона, конечно же, делала это лишь из элементарных женских опасений, а вовсе не из наглости или желания насолить, Донни прекрасно это понимал. Тем не менее, он очень сильно не любил, когда его любимая вела себя подобным образом. В конце концов, он ведь не безмозглый младенец, а взрослый и здравомыслящий чело... мутант, который прекрасно знает предел собственных возможностей. Мастер Сплинтер тренировал своих сыновей в гораздо более сложных условиях, по сравнению с которыми меркло даже это непростое восхождение на местный "Эверест". Даже в потемках. Даже с тяжеленными сумками и Моной Лизой на плечах.
Словом, к тому моменту, как гений добрался до самой вершины, вид у него был не самый довольный. Едва вскарабкавшись на продуваемую холодными ветрами площадку, Донателло молча опустился на колени и сразу же принялся распаковывать свои инструменты, нарочно избегая смотреть в сторону притихшей студентки. Дело было даже не в ущемленной мальчишеской гордости, а в том, что подростка просто коробило такое поведение Моны. И пускай черепашка находил тому свое оправдание, ему все равно было неприятно остаться внизу и смотреть на то, как саламандра, опасно раскачиваясь и пыхтя, торопливо скачет дальше уже без своего приятеля. Неужели обязательно нужно было так делать? Ведь Донателло лез вверх аккуратно и не торопясь, стараясь, чтобы они с саламандрой не рухнули вниз при каком-нибудь неосторожном, порывистом движении, а тут Мона могла в любой момент сорваться под тяжестью огромной сумки — ну кому это было нужно?...
И после этого он, Донни, еще и выпендрежник!
"Ладно... по крайней мере, мы все-таки сумели залезть на этот чертов мост, ничего при этом не уронив и не разбив," — со вздохом заключил механик, постаравшись отогнать от себя всякие угрюмые мысли. Обида на саламандру не спешила уходить, и Мона, кажется, прекрасно это чувствовала — Дон чуть ли не кожей ощущал на себе ее пристальный, тревожный взгляд. Разумеется, она осознавала, как сильно ему не понравилось это нелепое "ограбление", благо, что Донателло старательно демонстрировал это всем своим видом. И почему они просто не могли забраться сюда без лишних споров и...

La la
La la la la
La la
La la la la
I like the way you misbehave
When we get wasted
But that's not why I love you
And how you keep your cool
When I am complicated
But that's not why I love you

Дооон, — ох, ну вот оно. Гений замер, едва уловимо вздрогнув, но все-таки заставил себя не смотреть в лицо саламандры. Мона редко обращалась к нему так — нежно, вкрадчиво, с воркующими нотками в голосе, и Дон уже догадывался, чем могла быть вызвана столь разительная перемена в ее поведении. Хитрость удалась — саламандра чувствовала себя виноватой перед Донателло и теперь пыталась настроить его на более добродушный лад. Хах, отличная попытка, но если бы все было так просто! Дон нарочито сдвинул брови к переносице, старательно делая вид, что не услышал этого тихого зова, и продолжил собирать свой дельтаплан, но Мону было не так-то смутить или сбить с намеченного ею курса. — Дооонни, — подобравшись вплотную к гению, она ненавязчиво оплетает рукой его шею, и тут уж Дон волей-неволей бросает короткий взгляд на лицо возлюбленной, впрочем, тут же возвращая его к чертежам и наполовину собранному устройству.
Хмм? — негромко откликнулся изобретатель, и в его тихом, напряженном голосе послышалось сдержанное недовольство. Но разве можно было долго строить из себя буку, когда Мона из кожи вон лезла, лишь бы обратить на себя его внимание? Тем более, если она буквально загородила собой все бумаги и запчасти... Донателло нехотя выпрямился, однако, заинтриговано проследив за тем, как саламандра деловито усаживается ему на колени. Пожалуй, это было что-то новенькое. Дон сам не заметил, как положил ладони на бедра девушки, в свою очередь, осторожно огладив ее бока. Прохладная салатовая чешуя приятно щекотала пальцы... А руки Моны, тем временем, уже мягко обвивали шею изобретателя, вынуждая того полностью отвлечься от скучной работы.
И как уж тут остаться равнодушным или недовольным?
Донателло молчаливо накрыл ладонями стройную талию ящерицы, в свою очередь, прильнув переносицей к ее чуть выпуклому, гладком лбу. Ветер трепал разбросанные тут и сям, прижатые тяжелыми деталями бумаги, развевал густые волосы Моны, то и дело кидая тяжелые локоны ей на лицо. Дон осторожно убрал одну из этих непослушных прядей, каким-то образом просочившуюся между соприкасающимися лицами подростков, и еще раз вгляделся в медовые глаза возлюбленной. Словами не передать, как его манил этот нежный и одновременно светящийся хитрецой взгляд... Но, романтика романтикой, а все же следовало помнить, что они проделали очень долгий и тяжелый путь, чтобы добраться до этой вышки — было бы просто до ужаса глупо бросить все и податься инстинктивному порыву. Тем более, что умник потратил несколько дней на разработку этого своего новейшего изобретения и буквально ночами грезил о том моменте, когда ему, наконец-то, удастся опробовать его в деле. Мягко усмехнувшись, Дон чуть отстранился, оставляя уже вытянувшиеся в трубочку губы саламандры без желаемого ею (да и им самим) поцелуя. Вместо этого, гений просто осторожно чмокнул Мону в самый кончик вздернутого зеленого носа и без лишних слов ссадил девушку с колен, вновь склонившись над своим драгоценным детищем.
Все-таки, он тоже умел быть врединой.
Обязательно, — произнес Донни с многообещающей улыбкой, снимая плащ и отдавая тот Моне в руки, — но сперва я проверю, на что способна эта малышка... А ну-ка, посторонись, — защелкнув парочку оставшихся креплений, мутант быстро продел обе руки в лямки получившегося не то рюкзака, не то парашюта, не то обычного металлического короба с приделанной к нему странной треугольной конструкцией, и как следует закрепил тот на своем панцире, воспользовавшись для этого парочкой дополнительных ремней. — Ну что, ты готова? — продолжая кривить губы в предвкушающей ухмылке, гений отошел на несколько шагов и встал спиной к темной, перечерченной светом автомобильных фар бездне. Где-то там, далеко под их с Моной ногами, гудели проезжающие по мосту машины — а с другой стороны едва слышно плескались черные воды Гудзона. Именно туда-то и собирался прыгнуть юный мутант, невзирая на испуганное выражение, застывшее на вытянувшейся мордашке саламандры. Да разве могла она остановить своего полоумного приятеля?!

Hey
Do you feel, do you feel me?
Do you feel what I feel, too?
Do you need, do you need me?
Do you need me?

Even though we didn't make it through
I am always here for you
You

Ну, поехали... или правильнее сказать "полетели"? — не дожидаясь ответа на сей, в общем-то, совершенно риторический вопрос, Донателло резко стартанул с места и помчался к противоположному краю площадки. Не успела Мона ахнуть, как ее ненаглядный изобретатель с гиканьем исчез из виду, камнем рухнув в пропасть — только пятки сверкнули.
ТООМААААС ЭДИСООООООООН, — только и послышался его оглушительный, стремительно удаляющийся вопль, исполненный благоговейного ужаса и совершенного ребячьего восторга. Да уж, кто бы мог сказать, что этот голос принадлежит самому спокойному и здравомыслящему существу во всем Нью-Йоркском подземелье! К тому моменту, когда Мона бухнулась на колени рядом с краем площадки, Донателло уже успел преодолеть половину расстояния до реки, вволю насладившись ощущением свободного падения, и как раз нажал пальцем на один из рычагов, скрытых на внутренней стороне металлической планки, за которую он все это время благополучно держался. Раздался громкий хлопок — а в следующую секунду за спиной гения стремительно развернулись более чем внушительные самодельные крылья. Дельтаплан справился со своей задачей на "ура": резко поднажав, Донни успел выровнять свой полет ровно к тому моменту, когда до водной поверхности оставались считанные метры. Подхватив воздушное течение, юноша с восторженным криком взмыл прямиком к звездным небесам — просто потрясающее ощущение! Холодные порывы ветра трепали концы рваной фиолетовой повязки, а яркий свет луны отражался в стеклах защитных очков, на сей раз предусмотрительно опущенных со лба механика. Управлять дельтапланом было ох как непросто, особенно в таком неадекватном состоянии, но гений быстро приноровился и даже спикировал к воротам моста, сумасбродной птицей пронесясь мимо стоящей на площадке Моны.
ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ!! — хрипло гаркнул Донни, улыбаясь во весь рот и помахав саламандре рукой. Хм, может, и не стоило этого делать — дельтаплан от такого движения слегка накренился, отчего горе-летчик едва не вписался в одно из перекрытий моста. Кое-как выпрямившись, Дон совершил еще один живописный круг, точно огромная летучая мышь промелькнув на фоне выпуклого диска луны, а затем снова устремился вниз. Зачем конкретно — Мона, увы, поняла не сразу, а когда додумалась, то было уже поздно. Крепкая, мускулистая рука изобретателя бесцеремонно сгребла ее за талию, и в итоге в воздухе оказались уже оба мутанта. Гений не стал обращать внимания на визги и тычки, быстро расположив Мону прямо перед собой и даже умудрившись защелкнуть один из ремней вокруг ее пояса — так, безопасности ради.
ДЕРЖИСЬ, — весело крикнул он, перекрывая отчаянный свист ветра в ушах. Облетев мост, ребята пронеслись точно над оживленной магистралью, догоняя мчащие по ней автомобили — никто даже не подозревал, что прямо над их головами летит парочка сумасшедших зеленых созданий на самодельном дельтаплане. А вот мутанты могли вволю насладиться открывшимся им видом на сияющий миллиардами огней мегаполис, благо, высота позволяла.
НРАВИТСЯ? — Донателло слегка качнул головой, уворачиваясь от копны растрепавшихся на лету волос Моны, и прижался щекой к ее виску, по-прежнему широко улыбаясь и не сводя взгляда с ночного города. Вот чего ради он построил эту крошку и посреди ночи вытащил Мону из теплого и уютного чердака, чтобы отправиться вместе с ней куда-то к черту на куличики. В конце концов, она же сама предлагала ему свалить куда глаза глядят?
Вот и свалили... прямиком к самым облакам.

You're so beautiful
But that's not why I love you
And I'm not sure you know
That the reason I love you is you
Being you
Just you
Yeah the reason I love you is all that we've been through
And that's why I love you

+1

4

What would I do without your smart mouth
Drawing me in, and you kicking me out
Got my head spinning, no kidding,
I can't pin you down
What's going on in that beautiful mind
I'm on your magical mystery ride
And I'm so dizzy, don't know what hit me,
But I'll be alright

Наивно было полагать, что обиженный и расстроенный ее поступком юноша, прямо возьмет и растает, стоит только девушке состроить глазки, или призывно покрутить мягким местом - парень слеплен из теста покрепче чем сама Мона, и можно сколько угодно к нему подлизываться, а итог будет один. Останешься, ты милая, ни с чем... И ведь она почти ему поверила! Этот взгляд, движение рук - мутант прекрасно знал как сбить ее с толку. И от этого еще неприятнее. Разочарованно поджав губы и едва подавив недовольный вздох, мутантка послушно приняла на руки одежду умника, присев на каменный уступок рядом с развалом чертежей, свернув хвост в кольцо и сосредоточенно сопя, морща нос и сдувая с глаз спутанные колечки красно-каштановых локонов, ящерица сделала вид, что просто очень занята тем, что аккуратно складывала мятый, потертый, многое повидавший на своем веку, зашитый и сто раз перештопанный плащ Донателло. Нет, она не ревновала юношу к его же изобретениям - это просто глупо, она ведь знала, с кем связалась и давно приняла его, скажем так, профессию... или хобби? Не важно. Но этот ненормальный, даже страшный, сумасшедший энтузиазм... Иногда ящерка просто молча бунтовала в пику этой черте умника, опасной и безрассудной, с другой стороны, она же и восхищала саламандру в одинаковой степени, как и пугала. Вот и сейчас, глядя в лихорадочно поблескивающие глаза черепашки, ей стало откровенно говоря не по себе.
Ой плохо все это закончится, ой плохо!
Но что делать? Изобретатель явно дал понять, что от своего не отступит, Мона может сколько угодно хныкать и юлить, так что, девушке только и оставалось со смиренным выражением лица, абсолютно такое же возникало порой и у самого Донателло, когда он принимал участие в совершенно ему неинтересных, и на его взгляд, откровенно опасных и глупых авантюрах Микеланджело - давай уже просто сделаем это и вернемся к более важным делам. Мнение Моны умник знал прекрасно, так что нечему удивляться, сколь выразительно закатила янтарные глаза к небу его ненаглядная. - Нет. - Глухо буркнула ящерица на, уж больно веселый, вопрос юноши, и уложив его аккуратно сложенный втрое и разглаженный плащ рядом, скрестила ноги и обернулась к взявшему длинный разгон черепашке, явно не спеша подниматься со своего места. Дурацкая затея. А если он спикирует прямо на столбы ворот, если его развернет при неудачном запуске? Высота тут мама не горюй, если что-то сломается, падать будет больно...
Ох Дон, и чего тебе на месте не сидится. Здравый смысл подсказывал ящерице, что прежде чем сигать в бездну с такой верхотуры, пусть ты хоть сто раз проверил и перепроверил чертежи, и все продумал, прежде надо было испытать свою штуку где-то в более... безобидном месте. Но нет же, этим черепашкам нужен адреналин в крови! Полетел он... Сложив руки на груди, Мона внимательно пронаблюдала за стремительным рывком с места в карьер, не забыв отметить бешеную, сияющую лыбу парня от уха до уха - если и было что-то кроме того, как выдумывать и мастерить новые штуки, Дон любил бегать, впрочем, как и вся четверка мутантов. Не смотря на то, что эти ребята были черепахами, носились они будь здоров! Пулей пролетев мимо девушки, подняв едва ли не штормовой вихрь, Мона даже положила ладонь на макушку, дабы хоть как то сберечь прическу, от которой осталось одно название, Дон с невразумительным воплем ухнул вниз!
My head's under water
But I'm breathing fine
You're crazy and I'm out of my mind

Честно говоря, в эту секунду у Моны сердце ушло даже не в пятки - в самый кончик хвоста! Оно гулко ударило о ребра, вибрирующим эхом разнеслось по всему телу и замерло, нервно сжавшись в комок... Конечно она думала, вернее, простодушно верила, что парень раскроет свое чудо устройство сразу, тогда хоть будет шанс если что, вовремя дать по тормозам и отказаться от подобной затеи. Но нет, умник решил сыграть в "сумасшедшего парашютиста" - нырнуть вниз головой, рискнув всем. И тем самым едва не убил ни в чем не повинную Мону Лизу - совсем из ума что ли выжил? А если бы твой дурацкий дельтаплан взял, да и не раскрылся?!
Для саламандры, панически вглядывающейся вслед зеленой комете, летящей к спокойно плещущимся волнам залива, этих самых "если" было слишком много, чтобы она могла спокойно отреагировать на подобную выходку. На минуту накрыв рукой глаза - я не хочу этого видеть, нет, - Мона порывисто выпрямилась, уже по настоящему сердито вслушиваясь в неистовый хохот Дона где-то внизу. Сейчас были те по настоящему редкие секунды, когда девушка была готова от души плюнуть на все и оставить радостно орущего мутанта в одиночестве порхать средь звезд в ночной вышине. Уйти домой, к подушке, к одеялу и горячей чашке чая - лечить свои бедные нервы.
Убедившись, что с ее "летуном" кажется все в порядке, вон он, вопя во всю ивановскую, мечется на фоне лунного диска - внушительный, широкоплечий, белоглазый, крылатый, ну просто Бетмен, - Мона не скрывая усталости и облегчения, переместила вес с коленей на онемевшую пятую точку, свесила ноги вниз с края площадки, откинувшись на выставленные назад слегка вспотевшие от страха ладони и громко, недовольно простонала, запрокинув голову к безмолвной белой луне. Ну ладно, его "игрушка" по крайней мере хоть в исправном, кажется, виде - по крайней мере не видно, чтобы над Доном все трещало по швам и разваливалось. Выглядит вполне себе крепким и способным выдержать его тяжелый панцирь. Если бы он еще руками не размахивал как ветряная мельница...
Поднявшись с холодного камня, мутантка несколько дерганным движением махнула кистью в ответ на активное "приветствие" нашего летчика-испытателя, которое выглядело скорее как "иди ты в панцирь, любимый мой, родной". Не, ну а что он ожидал после подобных выкрутасов? Похоже он специально "поддразнивает" свою недовольную, ворчливую подругу подобным поведением. И все же... Он такой смешной.
‘Cause all of me
Loves all of you
Love your curves and all your edges
All your perfect imperfections
Give your all to me
I'll give my all to you
You're my end and my beginning
Even when I lose I'm winning
‘Cause I give you all of me
And you give me all of you

Мона не смогла сдержать усмешки, глядя на своего приятеля стоя на верхней площадке пилона. Порой он был... таким мальчишкой. Слишком легким, слишком добрым, наивным и по-детски простодушным, с таким ребяческим восторгом воспринимающим окружающий мир, что и не верилось, сколько всего он испытал на самом деле. Ей нравилось, когда он такой... Незамороченный. Не потрепанный жизнью. Ведь он все еще мальчишка, хотя и выпало на его долю, не одному мужчине так "повезет". Об этом свидетельствует его зачастую тяжелый, угрюмый, стойкий и холодный взгляд, а так же сколы и шрамы на зеленой шкуре... Ох как бы он сейчас себе новых не насадил, увлекшись первым полетом. - Ну сколько можно? - Девушка красноречиво развела руки в стороны, мол, может хватит для первого раза? О... ну неужели подействовало?
С легкой долей иронии, ящерица вздернула бровь дугой, уперев руки в бока, наблюдая за тем, как до безумия счастливый черепашка плавно снижается по направлению к ней. Что-то подозревать Мона стала лишь тогда, когда заметила, что Донателло не меняет траекторию, а нацеленно, гигантской хищной птицей, пикирует прямо на нее! Даже когти, то есть, руки выставил чтобы ухватить свою добычу! - Нет... - Отчаянно вскинула обе ладони Мона, широко распахнув желтые глазищи и пятясь назад, - Нет, ДОН, ДАЖЕ НЕ ДУ... - Ну разумеется, кто ее спрашивал? Широкая тень всего на секунду накрыла площадку и ящерку, и с зловещим шорохом взмыла вверх, вместе с желаемым трофеем, который с коротким воплем испуганно вцепился в похитителя, косясь на стремительно исчезающий из виду забетонированный квадрат с железными перекладинами, на котором остались все их вещи. Если бы девушка знала заранее, что задумал юный мутант, она бы непременно освободила "взлетную полосу", в ее планы точно не входило сегодня болтаться где-то в воздухе - уже достаточно было того, что Дон втащил ее сюда вопреки недовольству саламандры. - АЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - Живо взвизгнула мутантка, инстинктивно попытавшись спрыгнуть вниз, выскользну из цепкой хватки паренька, пока еще можно было сигануть обратно на верхотуру моста и при этом не переломать себе все ребра. Как бы не так... С непередаваемым выражением лица покосившись на страховку, опутавшую ее талию, вот ведь, все предусмотрел, Мона молча устремила взгляд вперед, на вырисовывающуюся перед летунами панораму ночного города, поразительной красоты. Конечно это было бесподобно... Если бы еще землю под ногами чувствовать.

Cards on the table, we're both showing hearts
Risking it all, though it's hard

Саламандра щурилась и тихо проклинала свои волосы, коварно залезающие кончиками в уголки глаз и в рот. - СТРАШНО ЖЕ! - Громко ответила на вопрос юноши Лиза, прикрыв веки и отвернув лицо в сторону, избегая встречи с бурным потоком ветров, со свистом обдувающих дельтаплан и его пассажиров. И хотя в голосе мутантки было явное возмущение и недовольство, еще бы, вот так без предупреждения, без какой-либо подготовки оказаться в таком положении, плохо замаскированные нотки восторга нет-нет, да пробивались на волю нервным смешком. Этого то и добивался широко ухмыляющийся черепашка, шумно пыхтящий над ухом мутантки. Что Мона не выдержит, да громко рассмеется и задорно взвизгнет на одном из кривых маневров, опасливо вжимаясь спиной в жесткий пластрон умника. - ЛАДНО... все, спускай меня! - Ящерица прекратила безумно хохотать, приподняв острые плечи, упираясь подростку в грудь, - Ну же... Кончай... - Уже с легкой тревогой крикнула в темноту Лиза, положив перепончатую ладонь поверх сжатой в кулак руки мутанта. Веселье весельем, но аппарат не расчитан на две персоны, и они оба это прекрасно понимали, что рано, или поздно, конструкция не выдержит и...
Дельтаплан прилично тряхнуло и накренило на одну сторону, резким, неконтролируемым поворотом чиркнув концом развернутого крыла по металлической перекладине и едва не обломавшись где-то по середине - во всяком случае звучный скрежет провисшего каркаса предвещал изобретению умника именно такой конец. - " Говорила же!" - Теперь уже ополоумевшая широкая физиономия парня не казалась такой счастливой, отразив тревогу нервно вцепившейся в его кисть подруги. А ведь от моста они отлетели, кружа вместе с чайками, довольно далеко, и о приземлении обратно на площадку, не могло быть и речи!
- ПРЫГАЙ! - Широкая, трехпалая ладонь отстегнула ремень безопасности Моны, и черепашка направил трещащий по швам дельтаплан ниже, прямо к ровной водной поверхности.
- ЧТО?!

  Чтобы сбросить Мону прямо в холодные воды у подножья столбов моста, понадобилась всего то секунда, и девушка уже с коротким воплем, взмахнув руками, исчезла в глубине, подняв зрелищный фонтан брызг!
Когда саламандра всплыла на поверхность, трясясь от возбуждения и собачьего холода, сезон то не купальный, она вспугнутой кошкой запрыгнула на низкий выступ креплений ножки моста, усевшись на его краю, поджав ноги и бешено тараща глаза в иссиня-черные мерно колышущиеся волны, отражающие полосами электрический свет с трассы и большой, белый блин луны оказавшийся светлым пятном на середине залива.
- Дон? ДОННИ?! - Поднявшись с колен, прислонившись лопатками к холодной, железной опоре, девушка сложила ладони рупором, пытаясь дозваться своего неизвестно куда канувшего приятеля - куда он делся? Она лихорадочно повертела головой по сторонам, чувствуя просыпающуюся тревогу... Настоящую тревогу на границе с паникой! Морщась от собственного эха, гулко раздавшегося под сводами арки, ящерица снова рявкнула так, что уши заложило, - ДОН!
Вытянувшись в струнку, Мона заметила то, отчего сердце, вот уже черт возьми, в который раз, ухнуло вниз - в центр широкого круга луны, словно под луч прожектора, выплыли рваные клочки ткани, которые в детальном опознании не нуждались. Куски дельтаплана, следы аварии, более чем ясно указывали на то, где ей искать ее балбеса! Черт бы побрал Дона и его баранье упрямство!
Каково же было изумление уж было приготовившейся нырять в пучину саламандры, когда прямо перед нею медленно всплыла... ну да, блестящая, зеленая, гладкая макушка, принадлежащая кому бы вы думали... Донателло просто сиял улыбкой, сверкая серебристо-серыми глазами, счастливый до умопомрачения своей выходкой и первым тестом, который прошел пускай и не гладко, зато весело. А сломанный дельтаплан, подумаешь, сделает новый, чертежи то никуда не делись... Интересно, а кто сделает Моне новые нервы?!
How many times do I have to tell you
Even when you're crying you're beautiful too
The world is beating you down,
I'm around through every move
You're my downfall, you're my muse
My worst distraction, my rhythm and blues
I can't stop singing,
It's ringing in my head for you

  Кажется он пока и не заметил, с каким видом смотрит на него сверху вниз ящерка, застыв в весьма неудобном положении готовая к "броску". Подплыв к краю, прежде чем вылезти наружу, юноша со смехом поднял глаза на девушку, да так и замер припечатанный к месту ее тяжелым, гнетущим взглядом... Грудь распирало от гремучей смеси шока, обиды и жгучей злости - идиотизм, ты мог погибнуть из-за своих глупых фокусов! Парень даже не успел рот открыть в свое оправдание, как ящерица с рычанием положила обе ладони на его лоб, и резко надавила вниз, вынудив удалого молодца еще раз окунуться с головой. Конечно она тут же его выпустила, отвернувшись от Дона и вонзив коготки в шаткую стойку, ухватившись за спаянный шов и перехватывая хвостом следующую перекладину. Оказавшись метром выше, забираясь молча с ловкостью обезьяны, Мона неожиданно остановилась и обернулась за плечо, - Я возвращаюсь домой. - Мрачно просипела она, жестко уставившись своими желтыми угольками в озадаченное и откровенно расстроенное лицо черепашки. - Советую тебе сделать то же самое.
И опять продемонстрировав Донателло спину с острыми, сердито вздернутыми лопатками, к которым плотно прилипла мокрая маечная футболка, ящерица ловко полезла вверх, преодолевая короткое расстояние пружинистыми прыжками.
Почему ему можно делать что угодно, не заботясь о том, что это может напугать его любимую подругу, тогда как ей лишнего шагу ступить нельзя - вдруг поранишься. Она никогда бы не решилась на подобные безумства, тогда как черепашка делает это регулярно. О чем он думает... Чем?! Мозгами ну да... А сердцем? Лиза скрипнув зубами делает еще один скачок вверх и оказывается на пустой площадке. Она устала и подавлена таким концом прогулки. Сердце стучит где-то в висках как сумасшедшее, и это вовсе не от долгого и слишком быстрого подъема на эту вершину.
Мона уперлась в колени руками, дав себе короткую передышку, утомленно прикрыв глаза. Влажные волосы облепили плечи и натирают шею... Подняв свою легкую куртку, которая лежит тут же, рядом с плащом умника, она достает оттуда резинку, и зло, больно дергая саму себя за отяжелевшие локоны, торопясь завязывает их в хвост, на ходу надевая ветровку и плевать, что та промокнет насквозь. Она не хотела дожидаться здесь изобретателя.
Она почти бегом достигла противоположного конца площадки, начав стремительный спуск по другую сторону,опасаясь, что черепашка ее некстати догонит. Пусть собирает чертежи и катится колобком в свой гараж.
- " Видеть не хочу."
I give you all of me
And you give me all of you.

+1

5

Ох уж и визжала она!
Донателло чуть было не оглох от истошного, перепуганного вопля саламандры — который, впрочем, уже очень скоро перешел в заливистый и чуточку нервный смех. Коварный план удался, и гений расплылся в донельзя самодовольной усмешке, украдкой наблюдая за тем краешком лица Моны, который был доступен его взгляду. Девушка улыбалась, широко и восторженно, и для Донни не существовало зрелища приятнее этого. Ради этих коротких, но поистине драгоценных мгновений, когда из глаз его любимой полностью исчезало то серьезное, отчасти даже затравленное выражение, кажется, навеки поселившееся в них после истории с Лизардом, юноша был готов пойти на что угодно — хоть ракету смастерить и отправиться с Моной в космос, чтобы показать ей Землю с орбиты. Но, разумеется, его талант к изобретательству еще не успел достичь подобных высот, а если и успел, то у него в любом случае не было доступа к нужным технологиям, так что, волей неволей, мутанту приходилось довольствоваться куда более скромными решениями. К примеру, полетом на самодельном дельтаплане.
ЛАДНО... все, спускай меня! — едва перестав хохотать, Мона с вопросительным видом повернулась к своему приятелю, но тот лишь отрицательно помотал головой в ответ.
НИ ЗА ЧТО! — крикнул он, не пытаясь скрыть веселья в своем голосе. Озорной блеск в глазах изобретателя был виден даже сквозь толстые линзы очков-гоглов. Их полет только начинался... Чуть наклонив свой летательный аппарат, Дон поймал очередную струю холодного ночного ветра и плавно скользнул прочь от моста — прямиком к сверкающей на воде дорожке лунного света. Он хотел снизиться к ней, чтобы Мона, при желании, могла дотронуться кончиком хвоста до серебрящейся волнами поверхности, но прежде, чем подросток успел это сделать, неожиданный порыв воздуха вдруг резко ударил откуда-то снизу, снеся дельтаплан далеко в сторону и сильно встряхнув заглядевшихся на береговые красоты подростков. Донателло торопливо дернул поручень, избегая столкновение с опорой моста, но одно крыло все равно вскользь зацепило одну из металлических перекладин, едва не выбив при этом целый сноп искр.
Ого, — Дон тихо рассмеялся, желая успокоить забеспокоившуюся саламандру. Его взгляд оценивающе скользнул по нижней поверхности туго натянутого полотна, выискивая возможные повреждения. К счастью, никакой серьезной поломки, за исключением слегка погнутого каркаса, обнаружить не удалось... Но от удара дельтаплан довольно сильно накренило на один бок, и это поневоле заставило Дона слегка занервничать. Словно бы почувствовав его тревогу, Мона немедленно стиснула ладонь гения в своем дрожащем не то от холода, не то от страха кулачке.
Все в порядке, — шепнул мутант на самое ушко подруги, но та едва ли его расслышала. Глаза Моны оставались широко распахнутыми, а на побледневшем лице отчетливо проступил испуг. Дельтаплан снова прилично встряхнуло, и Дон неожиданно понял, что их с Моной несет куда-то прочь от моста. Нет, с рулевым управлением все было в полном порядке, однако искривленное после неудачного зацепа крыло мешало умнику держать полет ровно. "Или все-таки нет," — уже мысленно заключил Донни, переведя взгляд куда-то вниз. Он уже понял, что добраться до берега они попросту не успеют: скорее всего, крыло отвалится еще на полпути, а вслед за ним рухнет и вся остальная конструкция. Приземляться на мост было сложно и, вдобавок, смертельно опасно — одно неверное движение, и дельтаплан с размаху врежется в опору, а там уж можно смело звать полицию и судмедэкспертизу... Выход был один, и довольно неприятный, но других вариантов все равно было. И пускай Донателло ну просто до ужаса не хотелось купать Мону в ледяной воде, он все-таки заставил себя опустить руку и быстрым движением отцепить страховочный ремень, одновременно резко снизившись, чтобы его любимая не дай бог не переломала себе кости при падении, да и просто не ушиблась о речную поверхность.
ПРЫГАЙ, — увы, у него уже не было времени вдаваться в подробные объяснения: несчастный дельтаплан буквально трещал по швам. Мона только и успела, что сделать круглые глаза, после чего с коротким визгом ухнула куда-то вниз, подняв впечатляющий фонтан брызг. Оглянувшись через плечо, Дон быстро отыскал взглядом знакомую кучерявую макушку — та уже показалась над водой и спешно гребла в сторону ближайшей мостовой опоры. Гений издал короткий облегченный вздох, поняв, что с саламандрой все в полном порядке, и она сможет позаботиться о себе самостоятельно.
Да, Донни-бой, не так ты представлял себе завершение этого романтического вечера, совсем не так...
"В следующий раз позабочусь о наличии парашютов, а заодно и спасательных жилетов," — изобретатель с каким-то внутренним смирением уставился на стремительно приближающийся к нему столб — а точнее, это он сам на большой скорости летел ему навстречу. Недолго думая, Донателло торопливо расстегнул собственные ремни и, набрав побольше воздуха в грудь, бомбочкой низринулся в воду. Жаль, конечно, оставлять дельтаплан, но что поделать, жизнь-то дороже...
Хорошо, что черепашки отлично умели плавать.
Правда, прыгать ему пришлось с немного большей высоты, чем это сделала Мона. Удар о воду слегка оглушил гения, но лишь на пару мгновений — к счастью, он сумел избежать досадных синяков, но скорость падения была такова, что Донателло одним нырком очутился на глубине в несколько метров. Вот панцирь... он уже и забыл, какой холодной была речная вода в это время года! Хотя, конечно, это и близко не стояло с тем памятным "купанием" в подземном резервуаре несколько недель тому назад, когда от ледяной воды не то, что зуб на зуб не попадал — даже мозги отказывались работать, за каких-то жалких несколько секунд превращаясь в безжизненную глыбу льда. А сейчас, Донателло просто испытал пару-тройку не очень приятных мгновений, прежде, чем свыкнулся к температурой окружающей среды и отогнал от себя жуткие, непрошеные воспоминания о недавно пережитых им мучениях. Тогда он, помнится, был надежно скован по рукам и ногам толстой металлической цепью, которая мешала ему всплыть на поверхность, зато сейчас его конечности были абсолютно свободы, и он мог в любой момент глотнуть свежего воздуха... Но Донни отчего-то не спешил этого делать. Моргнув, юноша плавно развернулся в толще воды и отыскал взглядом свой рухнувший дельтаплан. Тот развалился на части при падении, и теперь его остов медленно и как-то даже чинно шел ко дну, сопровождаемый вереницей блестящих пузырьков самых разных формы и размеров. Потребовалась минута или две, чтобы его искривленный, уродливый силуэт окончательно сгинул в зеленовато-черной мгле пролива.
"Прощай, дружище," — Донателло мысленно вздохнул, отворачиваясь от своего погибшего детища и мерными, уверенными гребками поднимаясь обратно на поверхность. Мона, наверное, уже начинала всерьез беспокоиться о том, куда это вдруг подевался ее не в меру предприимчивый возлюбленный... Донни решил сразу же поплыть в сторону ближайшей опоры, как раз туда, где, по его соображениям, должна была поджидать насквозь промокшая саламандра. Ну и взбучку она ему устроит! Это ж надо было — уронить девушку в реку посреди романтического свидания... Да, разумеется, гений ждал от Моны справедливой вспышки негодования, но ему даже не приходило в голову, что она может разозлиться на него так сильно! Едва голова мутанта показалась над мелкими речными волнами, как он тут же шумно расфыркался, выплевывая попавшую в рот пресную воду, и несколько раз провел ладонью по лицу, после чего деловито схватился за край бетонной плиты, намереваясь одним прыжком вскарабкаться наверх, к Моне... да так и замер, настороженно уставившись в потемневшее от гнева лицо саламандры. Зрачки ящерки сузились в две безжалостные точки, а золотисто-желтые радужки ее глаз так ярко пылали в сгустившемся сумраке, что их с легкостью можно было принять за два круглых фонаря. Но что самое главное — взгляд Моны не предвещал ровным счетом ничего хорошего. Весь ее мокрый, взъерошенный и вместе с тем донельзя грозный вид сам собой навевал мысли о древнегреческой богине-фурии, готовой вот-вот растерзать свою знатно опростоволосившуюся жертву острыми как бритва когтями... Успокаивающая улыбка изобретателя мигом померкла, сменившись удивленным и одновременно опасливым выражением.
"Пожалуй, стоило и дальше оставаться под водой," — судя по всему, Мона каким-то образом сумела прочесть мысли своего приятеля, так как в следующий миг обе ее перепончатые ладошки с такой силой пихнули его в макушку, что бедняга Дон с размаху бухнулся обратно в реку, с головой уйдя под воду. К тому моменту, когда он, наконец-то, вынырнул, шумно отплевываясь и поднимая фонтаны мутных брызг в неуклюжих попытках удержаться на плану, Мона уже на огромной скорости карабкалась куда-то вверх, обратно на вершину мостовой опоры. Донни провожал ее недоуменным, даже немного ошарашенным взглядом. Слово бы почувствовав это, саламандра резко обернулась; глаза ее по-прежнему сверкали, точно у рассерженной кошки в темноте.
Я возвращаюсь домой. Советую тебе сделать то же самое, — ого. Интересно, ему померещилось, или в ее словах действительно звучала скрытая угроза? Донателло поежился, но вовсе не от холода. Все-таки, несмотря на всю свою внешнюю хрупкостью и уязвимость, иногда Мона умудрялась напугать даже его. Хотя, почему "иногда"? Гений нахмурился, послушно вылезая из воды и одновременно припоминая все те случаи, когда Мона заставляла его испытать непреодолимое желание с головой спрятаться в собственный панцирь — точь-в-точь, как настоящая черепашка в минуты смертельной опасности. На его памяти, это происходило всего дважды: первый раз, когда юношу едва не расквасило по земле после головокружительного полета с крыши двадцатиэтажного небоскреба, и, уже повторно, когда Мона узнала, что гений скрывал от нее какие-то важные подробности о схватке братьев с доктором Рене... Хотя, нет, постойте-ка, был еще третий раз — в парке, когда Мона обнаружила в кармане плаща мутанта электрошокер и ошибочно решила, что тот решил применить его против своей подруги. И вот, история снова повторялась, только вот на сей раз Донни весьма смутно представлял себе причину подобного поведения. То, что ей не понравился полет и еще больше — вынужденная посадка на воду, было делом само собой разумеющимся... Однако, интуиция подсказывала, что злость Моны подпитывало что-то еще, помимо естественной женской обиды за непредвиденное купание в холодной и грязной реке... Все также настороженно хмурясь, Донателло принялся быстро и проворно взбираться по мосту следом за рассерженной девушкой, с трудом за ней поспевая: Мона, кажется, всерьез вознамерилась побить установленный ею же мировой рекорд по скорости и во что бы то ни стало первой добраться до вышки, пока юноша не успел схватить ее за руку и прямо спросить, что не так. Не раз и не два Донателло всерьез опасался, что саламандра сорвется вниз или ударится чем-нибудь о стальные балки, подскользнувшись на собственной влажной ступне. Речная вода катила с нее чуть ли не ручьем, и гений неоднократно "ловил" эти холодные капли на собственном лице, плечах и панцире. Все же, стоило как следует отряхнуться и выжать одежду, прежде, чем снова начать куда-то карабкаться... Тем более, что здесь, на вершине, дули ледяные, пронизывающие ветра, от которых легко можно было простудиться. В конце концов, справедливая опаска перед чужим гневом прошла, а легкая, недоуменная обида сменилась все возрастающей тревогой за здоровье саламандры. Ну, нет, так не пойдет... Дон резко поднажал, буквально в пару прыжков настигая свою подругу, и успел вскарабкаться на площадку как раз в тот момент, когда Мона уже порывисто хватала свои вещи. Трехпалая ладонь умника цепко перехватила влажное и скользкое запястье ящерки, помешав ей перебраться через отвесный край и первой ринуться к земле. Девушка сердито дернулась из этой хватки, опасно раскачиваясь над пропастью и по-кошачьи взмахивая гибким зеленым хвостом, однако Дона было ох как непросто побороть. Подросток лишь слегка напряг мышцы, и Мона глазом не успела моргнуть, как вновь очутилась на ровной бетонной поверхности, лицом к лицу с обеспокоенным механиком.
Мона, — Донателло старался говорить тихим и спокойным тоном, насколько позволяло громогласное завывание усилившегося ветра, но в то же время так, что его спутница не сомневалась — он и вправду раскаивается. — Прости меня, — он подтянул ее чуть ближе к себе, по-прежнему удерживая за руку, но Мона фактически не глядя вырвала ладонь и снова метнулась вниз, оставляя подростка в одиночестве сидеть на краю площадки. Донателло, впрочем, не собирался сдаваться без боя: нацепив плащ и подхватив оставшиеся сумки, он одним прыжком перемахнул на металлические стропила и плавно скользнул вниз, пропуская сразу несколько перекрытий. Секунда — и вот он уже десятком метров ниже, совсем рядом с Моной.
Мона! — ну, и как ему с ней объясняться на такой высоте? Особенно, если саламандра вообще не желала его слушать! Девушка отвернулась с донельзя мрачным видом, и Дон тут же кузнечиком перемахнул на соседнюю балку, оказываясь точно у нее перед носом и упрямо взирая на мутантку сквозь переплетение стальных тросов и креплений. Врешь, не уйдешь. — Да что с тобой такое? Мне правда очень жаль, что так вышло! Я просто хотел видеть, что ты улыбаешься, — он как мог оправдывал свою глупую подростковую затею, как и прежде, совершенно не понимая, что именно заставило Мону так сильно на него обидеться. Та снова попыталась увернуться и перебраться на другое перекрытие, еще ниже предыдущего, и Дон, уже заранее предсказывавший подобную реакцию, вмиг сорвался след за ней, не желая так просто оставлять ее в покое.
Просто объясни, что я сделал снова не так! — потребовал он, неожиданно возникая прямо на пути у спускающейся вниз студентки и закрывая собой дальнейший путь к подножью моста. Как-то совершенно незаметно, они с Моной умудрились преодолеть добрую половину спуска.

+1

6

I see nothing in your eyes,
and the more I see the less I like.

Случилось то, чего мутантка не хотела больше всего. Конечно это было полнейшей глупостью, удирать от парня в ночь, ведь Доне из тех, кто прислушивается к словам сказанным сгоряча. И не из тех, кто отпустит ее одну... Обиженную, злую, тем более обиженную и злую! Мона Лиза считала себя чрезвычайно сложной в общении девушкой - неустойчивая, вспыльчивая, хотя с виду тихая и замкнутая, она воспламенялась как сухое полено, стоило только поднести спичку. После некоторых событий в ее жизни, нервы стали вообще ни к черту, расшатались не хуже несчастного дельтаплана Донателло. Ожидаемо, что когда ее ненаглядный Жан Прыг догнал ящерицу на краю площадки, схватив ее за кисть, она немедленно дернула ту на себя, все еще пылая праведным гневом на все... На безответственность черепашки... На его не желание понять - она не нуждается в том, чтобы он рисковал своей головой ради каких-то призрачных достижений. Ради того, чтобы развлечь ее, он хватает и поднимает саламандру в небо, а потом летит в бездну вниз головой - это ли они не проходили? Он пытается мягко и осторожно извиниться, применяя старый проверенный способ усмирения строптивой, к слову весьма действенный, отчего Моне лишь оставалось стиснуть зубы и кое как отбрыкаться игнорируя врожденный шарм и очарование  чуть хрипловатого голоса умника и тепло его руки на своем запястье. Нет уж, нет. На этот раз она так легко на сдастся. Не сейчас. Ей хотелось, чтобы вся злость выкипела. А для этого ей нужна свобода. Ей нужно просто подумать, просто переварить все... в очередной раз. Она отходчива и юный изобретатель это прекрасно знает, нет чтобы просто оставить ее в покое. Что вы... будет ломиться до последнего, пока ему не дадут точный ответ. -Все, простила, пусти ж наконец! - Сдавленно просипела мелко дрожащая, под промокшей то курткой, девушка, просто с титаническим трудом вырвав из цепкой хватки милого свою затисканную конечность. Приняла ли она действительно его тихое "прости"? Пожалуй все таки да, и в глубине души испуг, спровоцировавший пожар злости, постепенно сходил на нет, но осталась та частичка тлеющего уголька, каверзного и дымного, которая называется...отчаяние. Да, теперь беглянкой управляло самое что ни на есть отчаяние. Мона стремительно сиганула вниз, смерив напоследок умника хмурым и усталым взглядом исподлобья, игнорируя змейки мокрых кудрей, прилипших к щекам и переносице, неприятно раздражающие уголки раскосых глаз.
Снизившись на несколько толстых перекладин моста вниз, на автомате находя баланс, и даже не задумываясь особо о своих действиях, что, как ни странно получалось у нее гораздо лучше чем обычно - управлять своим телом на такой высоте. Она была слишком увлечена своими мыслями, а в такие моменты щелчок тумблера в голове  мутантки переключал ее на волну, которую знало только ее второе Я, то, что подверглось мутации. Она до сих пор не знала всех своих возможностей. Она до сих пор какой то частью себя поражалась тому, что она... мутант. Ей было мало того времени. А еще, не менее поразительно то, что она связала свою жизнь с таким, как Дон. Как бы им не казалось это правильным, в глубине ворочалось такое неприятное "но". Мона видела в нем человека, не только в душе, но и во внешности. Порой она совсем забывала о том, что парень имел нечеловеческую природу своей мутации, что его физические возможности многократно превышают человеческие, а она все печется о нем по привычке как за простого дурашку пацаненка. А когда понимала что причина ее беспокойства просто пустяковая... Становилось немного не по себе. Но она никогда об этом ему не скажет. Ладно, похоже они все еще не привыкли друг к другу. Не могли уловить той запретной линии, которая неминуемо скидывает весь благожелательный настрой и портит вечер. Напрасно она так боится... Все же позади, верно?

Is it over yet, in my head?

На мгновение прикрыв глаза, чтобы утереть тыльной стороной ладони мокрый лоб, крепко держась другой рукой за трубу и еще в довершение ко всему обхватив ту хвостом в кольцо, захочешь - не свалишься, Лиза прикрыла глаза, поджав губы и глубоко вдохнув. Ну успокойся уже, что ты трясешься в нервной лихорадке, стуча зубами. Хотя нет, это не она.. ну... не совсем... Вскинув голову вверх, ящерица хмуро отметила, что ее задержка стоила ей времени оторваться от внимательного юноши, не собирающегося отказываться от своих намерений - Дон, нагруженный опустевшими сумками, проворно прыгал по крестовинам, позволяя себе скользить вниз, нагоняя беглянку. Интересно, был ли у нее шанс оторваться от гения? Ну, если только он даст ей фору, что мало вероятно. Обычно их шаловливые игры в салочки заканчивались именно тем, что подросток довольно быстро ловил свою подругу, заключая ту в крепкие объятия, как бы она не старалась, и какой бы быстрой, или незаметной, или ловкой она не была - Донни всегда ее находил, настигал. Он уже доказал что всегда ее найдет, что бы ни случилось и где бы она не была.
Так что у нее не было никаких шансов против опытного, тренированного "следопыта" вроде Донателло.
Довольно быстро оказавшись на одном уровне с ящерицей, парень вновь жалобно и просяще окликнул ее по имени. Сделав неприступную морду кирпичом, Мона сделала вид, что просто его не заметила, продолжая с упорством барана лезть вниз, на этот раз более осторожно ставя ногу на скользкие железки и цепляясь за выступы острыми коготками. Ловко перекантовавшись по ту сторону прутьев, гений внезапно оказался прямо напротив саламандры, преданно заглядывая девушке в глаза сквозь стальные балки - ну прямо печальный узник поглядывающий из-за решетки на своего жестокого тюремщика. Тот же жалобный и молящий взгляд, от которого сердце щемит. Ну хватит уже, ей богу, просто отпусти, не вынуждай идти на резкости! Это не честно... Улыбку он хотел увидеть... Может стоило сделать по другому, вместо того, чтобы окунать летчика-испытателя с головой в холодную воду? Просто сесть на холодный приступок у подножья моста прямо перед ним, пока юноша заканчивал плескаться в Гудзоне, и чисто по женски, взять и зарыдать? Как бы он оценил такой поступок, м? Мона молча, сердито покачала головой, глядя себе под ноги, вниз, где в  десятке метров находилась так желаемая ею твердая земля. Это не то... Нет Донни, совсем не то.
Но она даже не успела шагу вниз еще ступить, ближе к маячившему невдалеке пятну асфальта, как мутант сделал то, что в принципе надо было сделать с самого начала, да только это был самый крайний случай в безвыходном положении с упрямой ящерицей.

I know nothing of your kind,
and I won't reveal your evil mind.
Is it over yet? I can't win.

Взял и перегородил ей путь.
— Просто объясни, что я сделал снова не так! — Прочь просящие и заискивающие нотки, да здравствует приказной тон!Хотя нет, Дон не умел быть командиром, хотя, как самая рассудительная черепашка в осиротевшей без лидера команде, направлял братьев и давал, если не указы, то дельные предложения, которым обычно следовали остальные, полагаясь на его ум и спокойную оценку ситуации. Сейчас Лиза слышала в его голосе именно это... серьезное требование, решительное и неотступное - или ты скажешь, или... Интересно. Что Дон сделает, если она откажется "давать показания"? Взвалит на плечо и "вытряхнет" из саламандры правду? Любопытно посмотреть на подобный допрос. Несколько минут они молча разглядывали друг друга, причем Моне досталась не самая удобная поза - желая спуститься ниже, ящерица уже потянулась носочком ступни к следующей "ступеньке", и теперь почти наступила на услужливо подставленную ей изобретателем зеленую гладкую макушку. Закатив глаза, девушка развернулась, шлепнувшись мягким местом на импровизированную лавочку из пары полых труб, крепко держась за вертикальные стойки.
- Ладно. - Неожиданно миролюбиво согласилась она, разглядывая блестящую от влаги физиономию подростка чуть ниже, рядом с носом которым болталась ее нога. - Я испугалась за тебя... нет, нет, не надо, - Сразу нахмурилась Лиза, остановив было потянувшиеся к ней руки, несильно отпихнув их от себя этой самой зеленой ножкой. - Достаточно. Хватит Донни. - Она говорила серьезно, прямо, словно перед нею был мелкий школьник, а она играла роль учительницы. Но черт... ты уже большой мальчик, Дон. - Неужели не достаточно того, что мы пережили? Зачем так рисковать... Ты что... цирковой тюлень, который ради угощения, кхм, моей улыбки готов разбить свою физиономию о кирпичи? Ой не надо, хватит. - Она раздраженно передернула плечами и выпрямившись, сместилась на соседние крепления, опять увильнув от быстрого, останавливающего захвата юноши. - Что ты мне пытаешься доказать игнорируя меня? Я говорила... не надо... Не нужно, я обычная, я самая обычная девушка, мне не нужны звезды с неба и из твоих подбитых глаз! - Напросился таки, что ящерица перешла на нечто близкое к грозным воплям, изо всех сил хватаясь за железку. - Мне нужно чтобы ты был целым... Если бы я попробовала такой фокус, включи свои мозги Дон, каково бы тебе было. Черт, неудивительно что мне сниться... такое... такое... - Она замолчала, чувствуя как противно защипало глаза от подступивших слез. Скоро она может составить огромную коллекцию образов шестоносца в своем воображении, так или иначе сломленного, умирающего, истекающего кровью... - Да оставь ты меня в покое! - Рявкнула со всей мощи легких мутантка, обличающе, мол, виновен и баста, сверкнув золотыми лунами глаз, и сиганула вниз, быстро преодолев оставшееся расстояние в два скачка, приземлившись на покрытие одной коленкой, больно при этом, умница, ушиблась, с шипением поднимаясь на ноги, размахивая хвостом.
Даже не обернувшись напоследок, саламандра тенью скользнула под сень домов, плавно перебежав пустынную дорогу, и была такова, зло пыхтя и едва лине скрипя зубами, забираясь по пожарной лестнице на крышу. Домой, в душ. Пускай этот панцирный что угодно творит, она хочет лишь одного - теплой постели и горячего чая. Хватит с нее приключений на сегодня!

So sacrifice yourself,
and let me have what's left.
I know that I can find
the fire in your eyes.
I'll throw it all away,
get away, please.

Первым делом, что сделала Мона вернувшись на родной, любимый чердак... да попросту сбросила с себя мокрую одежду прямо на пороге и как есть отправилась прямиком под горячий душ, надеясь, что приятная, согревающая водичка смоет усталость и смягчит бушующий в груди огонь. О Доне даже думать не хотелось, она слишком устала, чтобы вообще о чем либо сейчас думать, кроме горячего чая, душа и пушистого, махрового халата, благо такой имелся, нежного бледно-розового цвета. Окно закрывать она не стала... Заходи кто хочешь - но кому это надо? Слишком лень думать о ночных посетителях. Она очень... и очень надеялась, что черепашка не вздумает заявиться к ней - иначе она определенно выпихает его на улицу его же собственным бо. Ящерица была на грани... устроить кому то бобо его бо....
This will be all over soon.
Pour salt into the open wound.

+2

7

Может быть, зря он вообще пытался ее остановить?...
Подобные ссоры случались далеко не впервые. И всегда Мона сознательно пыталась уйти от разговора, вынуждая изобретателя раз за разом ловить ее за руку, в прямом и в переносном смыслах, с отчаянным упорством пытаясь выбить из девушки хоть какие-то объяснения. Да, он был гением с уровнем интеллекта, в несколько раз превышающим все разумные пределы, однако он не был телепатом. Хотя, конечно, он смутно догадывался, что за чувства обуревали его возлюбленную — обида, разочарование, в конце концов, банальная злость за сорвавшееся свидание... А еще она, конечно же, страшно испугалась за своего недотепу-приятеля, чуть было не разбившего себе голову при падении. И сложно сказать, чего здесь было больше — она ведь отказывалась идти на контакт. Наверное, самое мудрое, что мог сделать Донателло в настоящий момент, это просто оставить саламандру в покое, дав ей время успокоиться и остыть. Но куда там! Ему было важно извиниться перед ней, а заодно понять, что именно из всего вышеперечисленного так сильно ее задело, а точнее — что задело ее сильнее всего остального. Зачем? Чтобы убедиться, что здесь не было "скрытого дна", чего-то такого, о чем он пока что даже не догадывался. И, в конце концов, уж лучше Мона сполна выплеснет на него свой гнев, чем будет сдерживать его и копить внутри себя, до тех самых пор, пока чаша терпения не переполнится. После предательства Леонардо, Донни уяснил один очень важный урок: нужно, нет, прямо-таки жизненно необходимо сразу же выяснять, что именно уязвило чувства близкого тебе существа, пока не стало слишком поздно, и ваши отношения не потерпели полный крах. Потому-то Дон и пытался добиться от ящерки хоть каких-то объяснений, лишь бы только не оставаться наедине со своими тревогами и пустыми подозрениями...
Правда, как выяснилось уже очень скоро, лучше бы он все-таки не лез к ней со своими глупыми расспросами.
"И почему мы не можем просто спокойно насладиться вечером?..." — уныло думал изобретатель, молча и настороженно выслушивая речь Моны. Голос бывшей студентки едва заметно дрожал и звучал так, словно бы кто-то грубо дергал за туго натянутую струну, и без того готовую в любой момент лопнуть от малейшего прикосновения. — "Почему все вечно заканчивается вот так..." — едва услыхав вполне ожидаемую реплику о том, как сильно девушка испугалась за его жизнь, Дон немедленно протянул к ней одну руку, желая не то, чтобы обнять, а хотя бы просто успокаивающе коснуться руки возлюбленной. Не вышло — Мона тут же уперлась в его ладонь собственной босой ступней (к слову, весьма холодной) и решительно отодвинула ту подальше, да с таким выражением на угрюмой салатовой мордашке, что Донни поневоле замер, еще более пристально всматриваясь в ее зло поблескивающие глаза. Это было что-то... новенькое. Да, Мона злилась на него, и злилась весьма серьезно, но чтобы отталкивать его ногой? Это было не столько неожиданно, сколько просто до ужаса неприятно. Донателло ощутил до крайности неприятный укол в груди: то была его отчасти ущемленная гордость. Господи, Мона, он же не щенок, молящий у своего хозяина прощения за погрызенную ножку стула... Помешкав, Дон убрал руку, однако, не скрывая затаенной обиды в глубине своих потемневших зрачков. — "Зачем ты так со мной? Я вправду так сильно тебя ранил?" — гений внимательно разглядывал лицо саламандры, не переставая внимать ее словам. Как бы Мона ни старалась, а колючие, злые нотки так или иначе просачивались в ее все громче звучащий голос. — "Но ты ведь прекрасно знаешь — я никогда бы не сделал это нарочно," — Донателло в очередной раз нахмурился, услышав сравнение с цирковым зверем. Это он-то тюлень? Черт подери, иногда Мона совершенно не следила за тем, что она ему говорила. И пускай она не брала себе целью нарочно его обидеть или оскорбить, но временами Дон все равно чувствовал себя так, как если бы она с размаху влепила ему пощечину. Или даже хуже.
Мона... — тихо и как-то даже умоляюще произнес он, вновь попытавшись дотянуться до плеча девушки, но не тут-то было. Естественно, она увернулась от его захвата, да с такой поспешностью, будто его рука была вымазана грязью. Отчего-то это ранило даже больше, чем ее неосторожные слова. Донателло замер, понимая, что сейчас грянет взрыв... Так оно и случилось. Мону точно прорвало, и теперь она совсем не пыталась сдерживаться, выкрикивая упреки прямо в лицо механика, бросая их столь щедро и яростно, словно перед ней был вовсе не ее друг, а чуть ли не сам доктор Алонсо Рене собственной персоной. И чем он заслуживал такое отношение?
Да все было бы в полном порядке! К тому же, я переживал и не такое, — не выдержав, с досадой воскликнул Донни, в слепой попытке отбить осыпающийся на него дождь словесных искр. Глубоко вздохнув, гений продолжил уже гораздо спокойнее, стараясь рассуждать хладнокровно и логически, с позиции здравого смысла: — Как видишь, на мне ни единого синяка, и на тебе, кстати говоря, тоже. Мы просто вымокли до нитки, только и всего. Сегодня нам ничто не угрожало, перестань делать из случившегося трагедию, — может, ему и не стоило этого говорить... Тем более, таким тоном. Но, с другой стороны, что еще ему оставалось — молчать и строить из себя провинившегося школьника? Да, ему было стыдно и неловко перед Моной, в особенности за то, что ей пришлось выкупаться в ледяной воде, но сейчас она действительно раздувала из мухи слона. В конце-то концов, ничего страшного с ними не случилось. Да, могло, но он же не дал этому произойти, верно? А то, что крыло у дельтаплана покосилось — никто не застрахован от подобных неожиданностей. Гению и так было ужасно неловко, а теперь еще и Мона в очередной раз выставляла его каким-то побитым, вечно терпящим аварии неудачником, который намеренно набивал себе шишки из желания кому-то угодить. Он же не мазохист, ей-богу... К счастью, Дону хватило ума вовремя прикусить язык. Тем более, что теперь речь Моны все чаще прерывали глухие, неконтролируемые вздохи — предвестник надвигающихся всхлипов. Едва заслышав это, Донателло тут же замолк и опустил плечи, признавая собственное поражение.
Прекрасно, Ди, просто превосходно! Как говорится, хотел как лучше, а получилось через зад.
"Да, похоже, что я и вправду тюлень каких поискать," — мрачно заключил гений, провожая взглядом стремительно удаляющийся, хвостатый силуэт мутантки. Вопреки желанию, Дон заставил себя остаться на месте и просто молча пронаблюдал за тем, как его подруга исчезает в темноте, так быстро, как только могла. И все же, несмотря на всю проявленную ею прыть, Донателло все-таки успел заметить влажно поблескивающие слезы на ее бледных щеках. Кажется, он только что достиг новых высот в искусстве романтического свидания. Прямо-таки небесных высот.
"Ладно... ладно," — устало подумал черепашка, вспоминая о том, что ему самому тоже было бы неплохо поскорее спуститься с продуваемых холодными ветрами перекрытий и найти сухое место, пока он не подхватил серьезную простуду. Вообще-то, они с Моной планировали вернуться к ней на чердак после того, как Донателло проведет все необходимые летные испытания, но, очевидно, и эти планы тоже накрывались медным тазом... Не только обида удерживала гения от того, чтобы последовать за умчавшейся в закат Моной, но и понимание того, что этим вечером он вряд ли добьется от нее прощения. Скорее уж, мстительная саламандра просто наглухо закроет все окна и двери, чтобы ее опростоволосившийся дружок не проник в ее логово и не попытался в очередной раз принести извинения, которые она почти наверняка запихнула бы ему в панцирь. Лучше просто вернуться назад в убежище и нырнуть под теплое одеяло, чтобы на следующий день не предстать перед Моной больной развалиной с текущим носом и охрипшим голосом. Это было бы слишком предсказуемо и от того, в какой-то степени, унизительно. Да и слезящиеся, покрасневшие глаза не прибавят его физиономии должного обаяния... Нет уж, пускай лучше Мона как следует остынет, а он сам — подготовиться к предстоящему им диалогу. А уж в том, что такой диалог непременно состоится, Донателло не сомневался ни секунды.
В конце концов, ему действительно стоило попросить прощения.


Тук-тук-тук — оконное стекло негромко задребезжало от его осторожных ударов костяшками пальцев. Донателло всегда старался заранее предупредить Мону о своему появлении, даже если та точно знала, что он намерен навести ей свой визит. Никому не понравится, если у тебя на подоконнике внезапно покажется огромная зловещая тень черепахи-мутанта, вдобавок, двигающаяся абсолютно бесшумно для существа такого роста и комплекции... Подобные неожиданные появления из ниоткуда были вполне в стиле учеников Хамато Йоши — даром, что они были мастерами ниндзюцу, искусства тайных наемников и подосланных убийц. Однако Мона Лиза совсем не относилась к числу тех, кого Донни хотел бы напугать или устрашить. Поэтому он, как и положено воспитанному мутанту, сначала постучался, а потом уже аккуратно толкнул круглую деревянную раму. Окно не было заперто, но Мона предпочла оставить его прикрытым, демонстрируя, что она не в настроении принимать гостей. Прошло уже больше суток с того момента, когда дико разобиженные друг на друга подростки разошлись по домам — за это время саламандра вполне могла бы и остыть... Впрочем, и сам Донателло не ощущал в себе такого уж ощутимого желания приходить к Моне на чердак. Это было даже странно, учитывая, как сильно он жаждал с ней помириться. Просто... он знал, что им предстоит нелегкий разговор, да и на душе все еще оставался мутный осадок после всего услышанного на злополучном мосту.
Мона? Ты еще не спишь? — гений внимательно осмотрелся, выискивая взглядом подругу. В помещении было совсем темно, и лишь один-единственный торшер тускло горел в противоположном углу комнаты, освещая старое кресло-качалку, тихо поскрипывающее под весом сидящей в нем мутантки. Спрыгнув с изогнутого подоконника, Дон аккуратно прикрыл окно, чтобы не создавать лишних сквозняков — звуки ночного города тут же затихли, оставшись где-то за пределами чердака. Кажется, Мона все-таки дремала, по крайней мере, на момент прихода изобретателя, или же просто молча думала о чем-то, глядя в темноту. Донни отвернулся, снимая сумку с плеча и заодно вынимая посох из крепления, за тем, чтобы прислонить его к стенке за дальнейшей ненадобностью. — Я принес кое-что к чаю... Немного шоколадных кексов, Майки испек, — юноша опустился на одно колено, чтобы достать угощение. — А еще Эйприл передала банку варенья из одуванчиков, у тебя вроде бы закончилось, — голос юноши звучал совершенно спокойно и даже умиротворенно, так, словно бы и не было вовсе той дурацкой ссоры. Снова выпрямившись, Дон поставил гостинцы на диванный столик, а сам, наконец-то, развернулся лицом к саламандре, одарив ту внимательным, даже пристальным взглядом, а затем неожиданно шагнул вперед, приближаясь к креслу-качалке.
Как ты себя чувствуешь? — его широченная ладонь легла поверх лба ящерки, проверяя, нет ли у нее температуры. Плевать на недовольство или ворчание — он должен был убедиться, что она не переохладилась во время того непредвиденного купания.

+2

8

Наверное ей не стоило на ночь глядя тратить всю горячую воду, простояв в душе неприлично долго до тех пор, пока кожу не "обожгло" ледяной струей. И лишь тогда она соизволила выползти в комнату, чувствуя внутреннее опустошение и желание поскорее провалиться в исцеляющий сон. Не глядя захлопнув окно и хвостом подцепив валяющиеся на полу шорты и майку, хоть выжимай, закинув их на спинку стула ближе к обогревателю, и безвольным поленом рухнула вниз лицом в кровать, натянув на голову подушку, крепко зажав в кулаки ее уголки. Несмотря на все убитое состояние в котором находилась саламандра, в голове роились мысли примерно идентичные горестным размышлениям изобретателя - почему так происходит каждый раз, когда они выползают на свет божий? Это карма? Или же она сама? В конце концов Дон прав, ведь ничего не случилось... кроме того, что перепуганная Мона дико на него наорала, вынудив несчастного едва ли не голову в недра панциря заныкать, лишь бы не слушать. действительно, беспричинных обвинений подруги. Глухо зарычав, мутантка подгребла к себе одной рукой одеяло, заворачиваясь в него на манер гусеницы, утопая салатовой мордашкой где-то в матрасе и прижимая к затылку помятую подушку одной рукой. Интересно, даст ли ей теперь заснуть не в меру разбушевавшаяся совесть? - " Не нужно было этого делать..." - девушка хмуро уткнула нос в складки одеяла, съежившись и обнимая злосчастную, истерзанную подушку. Извинится? Мона приоткрыла один крепко зажмуренный глаз, покосившись сначала на черепахофон на прикроватной тумбочке, мирно покоящийся экраном вниз, затем на прикрытое окно. Нет... она снова опустила веки. Не сегодня так точно. ничего из этого хорошего не выйдет.
Завтра. Завтра должно быть лучше, чем сегодня, и с новыми силами в бой, объясняться, смешно предположить, что они оставят свою ссору вот так, не решенной.
Следует закончить этот день довольно банальной, старомодной фразой: завтра будет лучше чем вчера.
Во всяком случае, бывшей студентке хотелось в это верить. Полетали называется...

***
Лучше чем вчера?!
Кто придумал эту глупость? День начался с того, что ящерица проснулась от слабого запаха гари. Открыв глаза и резко сев в постели, приготовившись к настоящему пожару, растрепанная и толком невыспанная Мона, с досадой обнаружила. что накрылся обогреватель - от него к потолку тянулся полупрозрачный дымок, провод опасно искрил утопая одной своей частью, вернее, серединой, в растекшейся по полу огромной луже... Надо было выжать нормально одежду, или, хотя бы, не оставлять ее в такой опасной близости от розетки... - Ой, ой, ой... - Мутантка в одно мгновение оказалась рядом с электрообогревателем, с шипением выдернув штепсель и закинув его на спинку стула... - Этож надо было, - ворчливо пробормотала Мона, поднимаясь с колен и сумрачно разглядывая судя по всему накрывшийся обогреватель. Положив перепончатую ладонь на металлическую поверхность оного, осторожно, с некоторой опаской обжечься, девушка громко чертыхнулась - холодный будто и не включали! Молодец Мона, прекрасно день начался! Подобрав подсохшее шмотье и переодевшись в джинсы и свободную рубашку, предусмотрительно закатав длинные рукава по локоть, вытерла следы внушительного озерца, и села на краю кровати, решительно завязывая спутанные кудри в высокий хвост. Ну ничего, ничего... - Мой парень - техно-гений. Я, давайте без скромностей, мутант достаточно умный, чтобы поладить с электроприборами дома. К тому же у меня хорошая память и с инструментами он меня обращаться научил. Неужели я не смогу починить обыкновенный обогреватель самостоятельно, не трезвоня Дону и возможно, отвлекая его от более важных дел? - Громко рассуждала ящерица сама с собой, потуже затягивая платок на затылке и приглаживая челку. Да, это вполне в духе Моны Лизы - из кожи вон лезть, но доказывать какая она самостоятельная. Лишь бы не прибегать к помощи того, перед которым она чувствовала себя виноватой... И из этого, конечно, вряд ли можно было ожидать чего-то хорошего.
Разобрать обогреватель... шутка ли...
Вооружившись гаечным ключом, отверткой, кусачками, изолентой и спутанной связкой проводов, Мона закусив губу принялась заменять перегоревший провод, поврежденный сыростью, обрезав его кусачками вплоть до штепселя, выудила разноцветные миниатюрные проводки из самого нутра железного друга... и потратила битых два часа, зачищая провода и заматывая те изоляцией, не добившись результата, чтобы обогреватель наконец заработал, а меж тем день то не бесконечный! К вечеру прилично похолодает, и лучше бы она успела починить эту допотопную рухлядь, иначе просто задубеет. Спрашивается, зачем так мучится, и не легче ли просто позвать своего приятеля, который в одно движение руки отремонтирует его, и вечером девушка уже может наслаждаться теплом и уютом в своем закутке, лежа в обнимку с большой кружкой горячего шоколада? Ну из принципа конечно, как же еще. Рано или поздно она заставит обогреватель "воскреснуть", но это будет, похоже, явно не сегодня. - Ох да ладно! - В раздражении треснув оный по металлическому корпусу отверткой, ящерица громко фыркнула, убрав упавшую на глаза кудрявую челку и быстро посмотрела в сторону электрических часов будильника. Уже почти пять. Она так долго провозилась с этой ерундой?! Ну да бросьте! С недовольным видом вытерев слегка вспотевшие ладони о джинсы, саламандра поднялась с колен и уперев руки в бока еще раз тоскливо оглядела оставшийся от симпатичненького обогревателя "конструктор" - иначе просто этот развал в клубке проводов и не назовешь. Громко вздохнув, совершенно неудовлетворенная своей работой девушка, решительно направилась в сторону душа, намереваясь умыться, где обнаружила еще один, весьма неприятный сюрприз. Беда не приходит одна.
- Да вы издеваетесь! - Одернув пальцы от внезапно ледяной водички из крана, которая должна была быть по идее приятно теплой, Мона не закручивая вентиль, полезла проверять водонагреватель с самыми мрачными догадками. Ну так и есть! Нет, ей правда не стоило вчера тратить всю горячую воду. Бак оказался выключен, и вовсе не потому, что кто-то его выдернул из розетки. Еще один повод все-таки позвонить черепашке, вопреки ее нежеланию. Пришлось сесть и серьезно призадуматься над этим - рука сама собой потянулась к черепахофону и плавно скользнула мимо, перехватывая рукоять ключа. Нет. Без горячей воды она может пожить и не день, сутки то точно перетерпит. Сначала починит обогреватель, и уже тогда созвонится с изобретателем, прося его помощи. Мутантка и сама не знала, зачем ей это надо был - верно доказать самой себе что она справляется со многим сама, как бы паршиво дело не шло, и как бы трудно ей не было. Да и бак бы сама починила, просто "так и быть, можешь поухаживать за беспомощной девушкой, ты же мужчина". Так что вперед. За работу. Правда еще два часа спустя порядком уставшая и начавшая мерзнуть ящерка засомневалась в своем твердом решении довести это дело до ума самостоятельно и все чаще поглядывала на телефон. А когда действительно собралась звонить - за окном уже непроглядная темнота. Конечно ночь для мутантов никогда не была препятствием, и обычно, с наступлением темноты жизнь только начиналась, но порой, лучше поспать, чем носиться по крышам, и разумно, если Донни не звонит ей сам, и не пришел в течении дня, вряд ли он будет счастлив если она вытащит его из под одеяла на ночь глядя - хватай инструменты и беги ко мне.
Прикрыв, покойся с миром, несчастный обогреватель простыней, задвинув в угол вместе с проводами, чтобы не мозолил глаза, Лиза, преодолевая страшную боль в пояснице, устало протопала к плите, поставив чайник и обреченно набрала пригоршню холодной воды, сполоснув изможденную физиономию... А после, по всему помещению разлетелся ну прямо таки оглушительный чих! Испуганно прижав к губам ладонь, Мона вытаращилась в пустоту, словно только что сделала нечто запретное. Неужели простудилась?! Вот уж чего не хватало в самом деле!
Смело выбухав в чай полбанки меда, достав половину лимона, ящерица замоталась в плед, и села в любимое кресло-качалку, уместившись поперек сиденья, свесив босые ноги с подлокотника, мерно раскачиваясь и едва ли не расплескав весь чай себе на колени. Поставив чашку на тумбу, девушка сумрачно вгрызлась зубами в лимон, запрокинув голову к потолку и получше кутаясь в плед. Замечательный день. Лучше просто не бывает.
Тихий, осторожный стук в окно, вывел ящерку из задумчивого транса - вздрогнув на своем месте, мутантка торопливо отложила наполовину съеденный лимон, и натянув края одеяла на плечи, молчаливо уставилась на влезающую в помещение фигуру. Надо же. Юноша оказался смелее ее самой, решившись навестить разгневанную любимую, тогда как она, даже трубку взять не смогла. Внимательно глядя на Дона, раскладывающего гостинцы. Встретившись с ним глазами, саламандра почувствовала, что в воздухе стало даже как-то чуточку... холоднее что ли. Невольно поежившись на своем месте, ящерица тихо, хрипло вздохнула, отводя взгляд в сторону. И для нее была небольшой неожиданностью широкая, сухая ладонь подростка на своем лбу. Нет, вопреки ожиданиям юноши, она не стала ворчать, или отпихивать от себя его кисть. Вообще велико было искушение трагично прохрипеть - я самый больной в мире мутант. При этом живописно запрокинув голову и выкатив глазищи для пущей театральности.
- Привет для начала? Нет. Температуры у меня нет. - Негромко отозвалась она, скосив зрачки на кисть умника и тут же сдержанно чихнула в край одеяла. - Ерунда. Спасибо Донни. За все... и за гостинцы и за заботу. Сам в порядке? - Она перехватила мускулистую кисть подростка одной рукой, и накрыла шершавые костяшки пальцев юноши своей перепончатой, когтистой лапкой. - Хорошо, что ты пришел... - Неуверенно пробормотала саламандра, пряча виноватые глаза под пушистыми ресницами. Спустив ноги на пол, девушка поднялась с кресла, сняв с себя одеяло и сложив, бросила то на скрипучее сиденье качалки. Молча, обдумывая, что сказать своему приятелю в знак примирения... ой как это сложно на самом деле - мириться. Не портить же все, указав пальцем на поломанный обогрев, хотя, парень наверняка заметил, как в каморке непривычно прохладно. И как Мона, включив свет, зябко обнимает себя за плечи. - Слушай... Давай мы... - Она запинается, каким-то рассеянным жестом отодвигая упакованные в бумагу кексы, стоя к юноше спиной, и теряется от его вопроса, совершенно не относящегося к тому, что она от него ожидала услышать.
- А почему так холодно?
- А... это... - Она нервно, неловко хихикнула, чувствуя что краснеет... вот ведь. Лиза небрежно махнула рукой в сторону того нечто, некогда бывшего обогревателем, чьи очертания угадывались под простыней. - Не поверишь... обогреватель полетел. Ой нет нет, Дон, только не.... открывай.... - запоздало простонала Мона в отчаянии протянув руки по направлению к парню, уже шагнувшему к раскуроченной вещи и сдернувшему "занавес". Ящерица молча закрыла мордашку руками. Ну упс!

Отредактировано Mona Lisa (2015-04-10 03:35:40)

+2

9

Кожа Моны, вопреки всем тревогам изобретателя, оказалась гораздо прохладнее на ощупь, чем он ожидал. А уж ее рука так и вовсе показалась Дону совершенно ледяной. Честно говоря, все помещение в целом казалось каким-то... чересчур холодным, что ли. Поначалу он не обратил на это внимания, так как пришел сюда с улицы, а там с самого утра было пасмурно, но сейчас юноша стал ощущать стремительно возрастающий дискомфорт. И пока Мона Лиза в смущении что-то бормотала и перекладывала принесенные черепашкой гостинцы, сам Донни со слегка озадаченным видом озирался по сторонам, гадая, откуда в комнате могли взяться такие неприятные сквозняки. Впрочем, что еще можно было ожидать от старого чердака... Когда гений еще только взялся привести его в более-менее жилой вид, он как мог заделал все щели в стенах и даже отчасти подлатал прохудившуюся крышу, но, как видно, этого оказалось недостаточно. Вот уже в который раз Донателло испытал болезненный укол вины — Моне приходилось жить в таких никчемных условиях, а ведь раньше она совсем ни в чем не нуждалась... У нее был свой собственный дом и любящая — ну, ладно, может, и не такая уж любящая — семья, а что теперь? Только холод и одиночество, да компания странных мутантов, живущая под боком. Может, это не так уж и мало... но уж точно не то, чего могло бы оказаться достаточным для счастливой и спокойной жизни. Дон мрачно вслушался в очередной короткий, сдержанный шмыг носом: ан-нет, не показалось, ящерица все-таки простудилась. Несильно, конечно, но для умника и этого было более чем достаточно. Он еще раз внимательно оглядел комнату, пытаясь отыскать взглядом старенький обогреватель, но того нигде не было видно. Странно...
А почему так холодно? — наконец, озадаченно спросил он, благополучно пропустив мимо ушей неразборчивое бормотание Моны. Та отчего-то смущенно хихикнула в ответ.
А... это... Не поверишь... обогреватель полетел, — она с нарочито беззаботным видом махнула на что-то в дальнем углу, что-то весьма знакомое по очертаниям и накрытое легким покрывалом. Недолго думая, гений двинулся вперед, намереваясь ознакомиться с поломкой поближе. — Ой нет нет, Дон, только не.... открывай.... — поздно. Донателло уже сдернул простыню и тут же погрузился в транс при виде того, во что превратился некогда найденный им старенький, но исправно работающий агрегат. Где-то на фоне все еще звучали нервные оправдания Моны, а Дон все никак не мог сообразить, через какие страшные, невыразимые мучения пришлось пройти этому бедному электроприбору, прежде, чем он окончательно вышел из строя... или, быть может, после того, как он вышел из строя? Донателло с огромным подозрением покосился на саламандру. Она что, пыталась починить его самостоятельно? Неужели она так сильно обиделась на своего друга-изобретателя, что предпочла лично разобраться с поломкой, наплевав при этом на холод? Украдкой вздохнув, юноша опустился на одно колено рядом с тем, что осталось от обогревателя, и еще раз внимательно оглядел его со всех сторон. Да, похоже, собирать его было уже бесполезно — проще найти новый на свалке. Донателло, конечно, являлся спецом своего дела, но что толку собирать умершего по костям?
Я принесу тебе новый... но, наверное, уже завтра, — Дон быстро покосился на часы, размышляя, успеет ли он наведаться на городскую свалку до восхода солнца. В принципе, дело быстрое и нехитрое... Взгляд гения вернулся к Моне, задержавшись на ее бледном, уставшем лице. — А пока мне нужно как-то тебя согреть, — заключил мутант, вставая с пола. Взяв Мону за руку, Донателло с решительным видом потащил ее в ванную комнату (та отчего засопротивлялась этому порыву, что-то бормоча о том, что в уборную сейчас лучше не входить)... да так и замер на пороге, вылупившись на то, что, кхм, изволило висеть над бачком унитаза. Понадобилось несколько секунд, чтобы Донни, наконец-то, сообразил: это нечто являлось еще одним обогревателем, некогда обеспечивавшим поступление горячей воды в краны. Теперь же, судя по виду, оно безмолвно умоляло снять его со стены и завершить его земные страдания крепким ударом железного лома по корпусу... Неужели Мона пыталась починить и его тоже? Сказать наверняка было сложно — рядом с баком лежал гаечный ключ, а из-за почерневшего корпуса торчали горелые проводки, так что вывод из этого можно было сделать какой угодно.
...ох, — только и смог выдать из себя черепашка. Похоже, что на свалку стоило выйти пораньше — его дальнейшие поиски, кажется, только усложнялись... Интересно, до чего еще на этом чердаке успела дотянуться всепочиняющая рука Моны? Не желая больше терзать свои глаза зрелищем истерзанного механизма, Донателло аккуратно закрыл дверь ванной и повернулся к красной как рак студентке, наградив ее отчасти усталым, отчасти ироничным взглядом. Ну ты даешь... — Так... я надеюсь, ты не пыталась починить диван или плиту? Потому что если они тоже сломаны, то мне придется согревать тебя первобытными методами, — произнес гений с легкой, едва угадывающейся улыбкой. Судя по выражению лица Моны, та с радостью запустила бы в него отверткой. — Ладно... присядь-ка, — широкие ладони Донателло накрыли плечи саламандры, ощутимо нажав, так что саламандре пришлось с размаху плюхнуться на софу — к счастью, хоть та выглядела целой и невредимой; толстый шерстяной плед как-то незаметно перекочевал обратно на плечи Моны и будто бы сам собой заботливо обернулся вокруг. Вернувшись в противоположный конец помещения, туда, где располагался холодильник и кухонный гарнитур, гений занялся приготовлением нехитрого ужина. Наполовину опустевшая кружка вновь оказалась до краев заполнена горячим чаем с медом и свежим кусочком лимона, а на тарелке рядом выросла небольшая горка подогретых бутербродов с сыром. Добавив к этому еще одну плошку с одуванчиковым вареньем и парочку кексов, Донателло воодрузил все это на поднос и двинулся в обратном направлении. Все закуски благополучно перекочевали на кофейный столик, который, в свою очередь, оказался вплотную придвинут к дивану, так, чтобы мутанты могли дотянуться до еды и напитков. Включив телевизор (надо же было чем-то заполнить тишину комнаты и заодно отвлечь обиженную саламандру), Дон приблизился к сидевшей под пледом мутантке и уселся рядом с ней. Мона и глазом моргнуть не успела, как оказалась тесно прижата к крепкому и мускулистому телу подростка: Донателло с мастерством истинного воина-ниндзя проник под плед и обвил руками ее талию, заставив девушку всем телом прильнуть к жесткому пластрону умника.
Не ворчи, — заметив, как напряглась его возлюбленная, гений тотчас подхватил один из кексов с подноса и проворно сунул его в зубы Моны, пресекая таким образом ее возражения. — Ты вся холодная и дрожишь... да и я тоже немного подзамерз, — он наклонил голову, взяв одну из ее окоченевших ладоней в свою и подняв ее поближе к лицу. Жаркое дыхание шестоносца вмиг согрело остывшую кожу, отчасти разогнав кровь по жилам саламандры. Дон внимательно посмотрел в глаза Моны, пытаясь понять, что у нее на уме. — Все еще злишься на меня, да? — спросил он, немного помолчав. Девушка не спешила отвечать, храня угрюмое молчание, и Донателло продолжал: — Я хотел еще раз извиниться перед тобой за то, что был таким идиотом прошлой ночью. Я больше не стану тащить тебя куда-то только для того, чтобы в очередной раз покрасоваться перед тобой, или скинуть тебя в ледяную воду, — он слабо улыбнулся, неуловимо покачав головой. Однако, в следующий миг его лицо снова стало серьезным и даже откровенно озабоченным. — Тогда, на мосту, ты сказала что-то насчет того, что тебе снятся кошмары... Не хочешь рассказать? Что тебе снится?

+3

10

Пока подросток с интересом, ооооочень так внимательно разглядывал творение рук девушки, нечто замотанное в провода и чуть ли не разобранное на части, Мона чувствовала себя так, что готова была провалиться сквозь землю. Встретившись взглядом с обернувшимся изобретателем, ящерица снова поспешно спрятала лицо в ладонях, избегая смотреть ему в глаза. Даже представить сложно, что подумал о ней изобретатель увидев сие безобразие. Да уж, теперь то саламандра понимала, что иметь под боком первоклассного механика и понадеяться на собственные, весьма к слову слабые, познания в области бытовой техники, затея глупая и опасная. Ну нет, Мона бы починила этот обогреватель! Когда-нибудь, не сегодня, может и не завтра, но починила! Правда черепашка поставил видимо на сим жирный крест, обломав все надежды мутантки однажды похвастаться перед парнем, что не только он один умеет обращаться с отверткой. Но в принципе... зачем отпираться от новенького обогревателя, верно? - Хм... - Девушка послушно качнула головой, роняя выбившиеся из пышного хвоста кудри себе на грудь. Она все равно рано или поздно починит это барахло, просто из принципа! А потом гордо преподнесет его Дону - смотри любимый, а ты не верил! - Согреть? - Ящерица насторожилась, опасливо косясь в сторону двери ведущей в банный отсек ее скромной обители. Вроде бы чего боятся, сама ведь хотела позвонить черепашке, пригласить его к себе домой с инструментами подмышкой, но все да не так просто. Вчерашняя ссора и поломанный обогреватель, вкупе с перегоревшим баком в душе, наложились плотным таким сандвичем вины, которым муантка сейчас давилась, стоя перед подростком. Ей совершенно не хотелось выставлять себя еще большей дурой перед Доном. Да и не так уж холодно, в самом деле, не зима же на дворе. - Да может не стоит, - Неловко пробормотала она, довольно неохотно топая следом за ненавязчиво утягивающим ее к душу черепашкой. - Я не замерзла, правда, и душевую не мыла. Я наследила, там грязно... - Если бы ее робкий лепет кто-то слушал. А если бы и слушал, то лишь с ухмылкой продолжил бы тащить слабо сопротивляющуюся "замерзшую больную" к горячему душу - подумаешь, грязно, ему это, черепашке живущему в канализации ни о чем, собственно, не говорит.
Остановившись на пороге, Донателло сразу наткнулся на эпичную картину сгоревшего водонагревателя, застыл, замер, впал к ступор, должно быть просто поражаясь умению своей любимой все крушить не хуже его младшего брата, созерцая бак с таким видом, словно его привели в Лувр и показывают подлинник Пикассо. Мона конечно стояла за его спиной, и не могла видеть выражения лица изобретателя, но ей не меньше о эмоциональном состоянии юноши сказали его плечи, например , чуть вздернутые в удивлении от увиденного. А еще он молчал, вернее, Дон думал, а о чем думал, Лиза даже боялась предположить. Наверняка о ее безалаберности и фантастическом умении все с ног наголову поставить, а теперь, к тому же, еще и сломать. Боже, как же ей было сейчас за себя стыдно...
Девушка замерев послушной школьницей с долей печали во взгляде проследила за тем, как бедный Дон, вот работенки то прибавила, спасибо Мона, захлопывает дверь и разворачивается к ней лицом. Донателло - поразительный мутант. Он может быть строгим, но редко когда ящерица слышала от него, чтобы он повышал голос или откровенно злился. Чаще всего его реплики, если парень был действительно сердит или раздражен, были щедро сдобрены иронией, но чтобы по настоящему ругаться... обратитесь к Моне Лизе, у нее это лучше получается. Саламандра ожидала немного более бурной реакции на ту разруху, что увидел здесь изобретатель, но его комментарий, это при таком спокойном и даже насмешливом взгляде, немного, да скрасил дикое смущение и досаду горе-починяйки. — Так... я надеюсь, ты не пыталась починить диван или плиту? - Тут Мона просто не могла сдержаться, чтобы не закатить глаза к потолку, выразительно сдув со лба витую каштановую прядь челки. А еще она попыталась дом разрушить, уже принесла кувалду, вон, за дверью стоит, посмотри. - Потому что если они тоже сломаны, то мне придется согревать тебя первобытными методами.
- Иди ты... - Громко фыркнула в ответ ящерица, объединив свое ироничное короткое "идиты" со сдержанным чихом, накрыв ладонью пунцовый нос. Хочет, зараза, ее еще больше смутить? То, что здесь холодно, как в пещере у неандертальца, вовсе не означает, что они ушли от цивилизации, вот уж размечтался. На его счастье все действительно, в рабочем состоянии, кроме душа и обогревателя, иначе было бы уже не до шуточек. Саламандра и сама не поняла, как ее мегазаботливый "дикарь" усадил подругу на диван, одним лишь нажатием ладони, да в мгновение ока соорудил шмыгающей носом девице уютное гнездышко из пледа, едва не обернув им Мону с головой. Сопротивление бесполезно. Да и так ли оно тут нужно? За все время общения с умником, девушка поняла, что с его заботой не поспоришь, особенно, если ты заболела, или тебе как-то не комфортно, этот парень из панциря выпрыгнет, а захочет сделать все в идеале более-менее удобно и уютно. К тому же, как полевого "доктора", это обязанность Дона, ухаживать за больными. Мона, без прикрас, была тем самым больным и замерзшим членом их команды, которого он должен согреть и вылечить. Ну и кроме того, он никуда не уйдет, пока они с Моной не объяснятся. Да и ящерица не хотела... чтобы парень ушел.
Но сохраняя на салатовой физиономии небольшую долю недовольства, кутаясь в потрепанный плед, девушка молчаливо наблюдала за суетой шестоносца у кухонного столика и его передвижением от холодильника, к плите и обратно к столу, с чашкой, ножом, или готовым бутербродом разогретым в микроволновке. Все это делалось молча... Молча же Дон пододвинул стол, молча включил телевизор, по которому шла вечерняя передача о жизни животных канала ВВС, что-то про африканских слонов, и так же молча, весьма по-хозяйски, усадил низ панциря рядом с притихшей мутанткой... и тут же запустил руки под плед, сграбастав откровенно прихреневшую саламандру к себе вплотную, обвив ее талию и опрокинув вытаращившуюся на него ящерицу к себе на пластрон. Это было внезапно...
— Не ворчи...
- Я и не собира... мфффффффф... - Было подала голос, ворчливый голос, бывшая студентка, но тут же была "награждена" затычкой в виде шоколадного маффина, который благополучно перекочевал с доброй подачи Дона ей в рот. Грозно зыркнув желтыми угольками глаз на юношу, мол, что вы себе позволяете сэр, саламандра вытащила кисть неловко зажатую между нею самой и жесткими костяными пластинами умника наружу, и вынула изо рта кекс, не забыв при этом откусить кусочек, уронив при этом на плед пару крошек. Другая же ладонь, оказавшаяся прижата к пластрону черепашки, незамедлительно оказалась в его руках. Мона с долей любопытства, задумчиво пережевывая кекс, наблюдала за тем, как подросток приблизил ее кисть к своему рту, согревая ее своим дыханием. Расслабленные тонкие пальцы, увенчанные острыми коготками, чуть вздрогнули от прикосновения теплого воздуха к бледной коже... щекотно.
И снова этот взгляд. Внимательный, пронзительный взгляд серебристо-стальных раскосых глаз, имеющих легкий фиолетовый оттенок, от пурпурной ткани завсегда повязанной поверх лица юного ниндзя. Да, сейчас самое время для разговоров. Мона даже недоеденный маффин отложила обратно на поднос, предчувствуя шквал давно ожидаемых ею вопросов. - Я не то что бы злюсь, - Негромко начала ящерица, аналогично ему самому, слегка усмехнувшись на забавные извинения умника, и тут же... от ее усмешки не осталось и следа. Последующий вопрос просто выбил ее из колеи - честно говоря вот уж о чем она хотела говорить сейчас в последнюю очередь. - Я надеялась ты об этом никогда не спросишь. - Она тяжело вздохнула, сжав ладонь в кулак, ту самую, что была согрета чужим дыханием, захватив мозолистую руку черепашки в замок. - Мне было тогда так страшно. Так плохо. - Ящерка прижала тыльную сторону свободной ладони к кончику носа, в очередной раз глухо шмыгнув. - Помнишь, ты меня разбудил здесь, а я ревела, как маленькая, и едва не засветила тебе по лбу, когда проснулась? - Мона слабо улыбнулась, чуть пожав плечами, и облокотилась боком на грудь подростка, спрятав хвост под теплыми складками шерстяного одеяла. - Я тогда была раздражена тем, что ты и Майк уходили одни к футам. Мне так хотелось дать тебе за это в глаз. А потом этот сон... Мне снился центральный парк, я от тебя убегаю, как обычно, с воплями что ты сама безответственность, ну а ты догоняешь. - Лиза немного помолчала, глядя на картинку степенно, важно передвигающегося по экрану телевизора слона, хотя мысли ее были где-то совсем далеко, не в африканской саванне, - Мы останавливаемся, разговариваем... миримся... а потом в меня кто-то стреляет. - Чувствуя, как вздрогнул юноша рядом с нею, она успокаивающе чуть сильнее сжимает его ладонь. - Он меня ранит, немного, царапнуло бок. А пока мы убегаем по кустам, до нас добегает какой-то ревнивый жирный придурок, принявший меня за свою бывшую пассию или что-то такое, совсем бред. - Мрачно бурчит Мона. - А потом... Самое страшное. Защищая меня, тебя ранят Донни. - Она поднимает голову, чтобы заглянуть в его глаза. Живые и теплые. Ей просто страшно их сравнивать с тем безжизненным, стеклянным взглядом в затянутые тучами небо. - Тебя смертельно ранят... - Ладошка исчезает под пледом, оказавшись на том месте, где в том кошмаре пуля раздробила половину тела. - Прямо сюда.
Долгая, затянутая минута молчания.
- Ты умер у меня на руках. Столько крови... - Ящерица судорожно вздохнула и зажмурилась, едва удержав в себе порыв опять разреветься не понятно отчего. - Это было ужасно. Я была растеряна, испугана... я... я не знала что мне делать дальше. В том сне я поняла, что все, что у меня есть - это ты. Вчера на мосту я не хотела на тебя кричать, просто увидев обломки на воде, я вспомнила все ужасы, вспомнила этот сон... Прости меня. Я испугалась. - Внезапно отобрав у мутанта свою когтистую ладошку, девушка обхватила скулы подростка и приподнявшись на коленях, пылко прижалась губами к его чуть наморщенному лбу.
- ...просто ты лучшее, что со мной случилось. То, что я не хочу, и боюсь потерять.

Отредактировано Mona Lisa (2015-04-21 02:58:09)

+1


Вы здесь » TMNT: ShellShock » IV игровой период » [C4] Don't wanna lose you again [18+]