Баннеры

TMNT: ShellShock

Объявление


Добро пожаловать на приватную форумную ролевую игру по "Черепашкам-Ниндзя".

Приветствуем на нашем закрытом проекте, посвященном всем знакомым с детства любимым зеленым героям в панцирях. Платформа данной frpg – кроссовер в рамках фендома, но также присутствует своя сюжетная линия. В данный момент, на форуме играют всего трое пользователей — троица близких друзей, которым вполне комфортно наедине друг с другом. Мы в одиночку отыгрываем всех необходимых нашему сюжету персонажей. К сожалению, мы не принимаем новых пользователей в игру. Вообще. Никак. Но вся наша игра открыта для прочтения и вы всегда можете оставить отзыв в нашей гостевой.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TMNT: ShellShock » III игровой период » [С3] The Light Behind Your Eyes


[С3] The Light Behind Your Eyes

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

http://sa.uploads.ru/UGoHB.png

Знаешь, мне до сих пор не верится, что мы все-таки это сделали. Еще совсем недавно ситуация, в которой мы оба очутились, казалась совершенно безвыходной. В какой-то момент, у меня не осталось ни единой надежды на то, что когда-нибудь ты вновь станешь прежней. Как бы то ни было, мы справились со всем этим кошмаром, и пускай за окном по-прежнему моросит дождь, для нас это не играет никакого значения, верно? Главное, что ты снова рядом и смотришь на меня вот так, тепло и нежно, как могут смотреть на самого близкого и верного друга... или даже больше того. Стоит ли говорить, что и ты значишь для меня ничуть не меньше?
Будь сильной. Крепче держись за мою ладонь... и никому не позволяй забрать свет из твоих глаз.


Место и время действия: Нью-Йорк, новое убежище Моны Лизы. Вечер 12-го мая.
Участники: Donatello, Mona Lisa
Краткий анонс: спустя несколько дней после победы над Рене, братья находят для Моны подходящее жилье. Донателло берется лично привести его в порядок и заодно установить защиту на тот случай, если его возлюбленной вновь будет угрожать опасность. Этим вечером Дон показывает саламандре ее новое убежище... и, кажется, у подростков наконец-то появляется долгожданная возможность поставить окончательный итог всему тому, что с ними случилось за последние несколько недель.

+1

2

If I had to live my life without you near me
The days would all be empty
The nights would seem so long

Время текло быстро.

Кажется, еще вчера Донателло и Мона Лиза едва не распрощались с жизнью — один в ледяной пучине канализационного резервуара, будучи крепко закованным в цепи и оказавшись с головой погруженным под воду стараниями любвеобильного доктора Рене, другая — загородив едва живого черепашку своим собственным телом и заработав сразу несколько внушительных размеров шрамов, которые, вероятно, останутся с ней на долгие-долгие годы, несмотря на усиленную регенерацию тканей. И вновь спасибо Лизарду... Но теперь злобный ящер был мертв, а его изуродованный труп навеки сгинул в водостоке, куда его отшвырнуло мощной взрывной волной — чудо, что никого больше не зацепило. Все-таки, черепашки доказали свое умение действовать как единая команда... пускай даже их было всего трое. Где пропадал Леонардо, пока его братья были вынуждены сражаться сразу с несколькими опытными бойцами, так и осталось загадкой. Сам мечник отказывался об этом говорить, несмотря на все расспросы и наказание, которому его поверг Сплинтер. Впрочем, Донателло и не хотел лишний раз давить на лидера: в конце концов, они все  остались живы и, за исключением Моны, даже относительно невредимы, если не считать многочисленных царапин, ссадин и ушибов, полученных во время поединка с Лизардом и его подручными. Донни совсем не злился на Лео, наоборот, даже испытывал некоторое облегчение по этому поводу — хоть кто-то из его братьев избежал новых увечий... К тому же, после возвращения ребят в убежище, мысли Донателло оказались заняты совсем другими вещами. После того, как к Моне вернулась память, а с Рене оказалось покончено раз и навсегда, изобретатель, наконец-то, смог расслабиться и задуматься над тем, чтобы подыскать для саламандры новое убежище, предварительно, разумеется, вылечив ее раны. Их логово казалось слишком тесным для семерых мутантов, да и сама Мона демонстрировала желание поскорее перебраться обратно в свой любимый гараж, где она могла бы спокойно заниматься дальнейшими исследованиями по разработке ретро-мутагена. Честно говоря, Дона не оставляло подозрение, что истинная причина, по которой девушка так спешила покинуть канализацию, заключалась в том, что ей больше не хотелось тревожить покой своих друзей. Так или иначе, но Дон не озвучивал своих догадок, равно как и не пытался отговорить Мону переселяться обратно на поверхность. Он понимал, что его подруге нужно немного пожить в одиночестве, не занимая свою голову всяческими угрызениями совести. Ей было очень... непросто... смириться с тем, через что ей пришлось пройти по вине Лизарда. Требовалось какое-то время, чтобы все обдумать и научиться жить с тяжким грузом вины, успевшим скопиться на ее хрупких плечах, пускай даже саламандра как раз-таки являлась главной жертвой по всей этой проклятой истории. Так что, Донателло решил не тратить время и нервы на лишний споры, а просто молча занялся поисками подходящего укрытия. Таковым в итоге стал небольшой чердак под крышей обыкновенной жилой многоэтажки, расположенной на окраине Гарлема. Это место было удобно тем, что в самом доме проживало не так много людей — два последних этажа так и вовсе оказались совершенно пусты. Благодаря этому, Мона могла совершенно спокойно заходить в здание и столь же незаметно его покидать, разумеется, преимущественно в темное время суток, перебираясь с чердака на крышу и обратно. Дон постарался сделать так, чтобы саламандре оказались доступны все блага цивилизации, начиная горячей водой в кране и заканчивая подключением к интернет-сети. Разумеется, у этого скромного жилища имелись и свои минусы, вроде отсутствия центрального отопления — но эта проблема успешно решалась наличием электрообогревателя. Братья также помогли гению перетащить на чердак кое-какие вещи, вроде мягкого (пускай отчасти продавленного дивана) и старенького холодильника, не забыв набить его замороженной пиццей и другими продуктами; проще говоря, обустроить помещение таким образом, чтобы у Моны все было под рукой, в том числе и ее книги, которые черепашки украдкой перенесли сюда предыдущей ночью, пользуясь тем, что саламандра мирно спит в своей каморке под лестницей. И вот, когда последние приготовления к "въезду" Моны были закончены, Донателло решил показать девушке ее новое логово.

With you I see forever oh so clearly
I might have been in love before
But it never felt this strong

Мона? — Донателло осторожно постучал костяшками пальцев по дверному косяку, не спеша заходить внутрь крохотного помещения. На дворе был уже поздний вечер, когда гений решился нарушить покой саламандры. Он не был уверен в том, что она все еще не спит — девушка расслабленно лежала на своей кровати поверх старенького одеяла, отчего забыв выключить ночник. Приглушенный свет лампы мягко падал на ее салатовую кожу, теплыми бликами играя на крохотных и гладких чешуйках, солнечными зайчиками отражался в радужке медовых глаз, и Донателло поневоле задержал дыхание, рассматривая Мону в полумраке. Как-то так вышло, что в последнее время у них все никак не находилось возможности побыть друг с другом наедине, во многом благодаря тому, что изобретатель трудился не покладая рук вне дома, и у ящерки, должно быть, уже успело сложиться обманчивое впечатление: ее приятель намеренно увиливает от разговора, не то затаив обиду, не то еще по каким-то личным причинам. Разумеется, все это было совсем не так, и пришла пора доказать Моне обратное. Перехватив вопросительный взгляд мутантки, Дон едва заметно улыбнулся ей краешком рта, показывая, что он рад ее видеть и вообще успел как следует соскучиться.

Our dreams are young
And we both know they'll take us
Where we want to go
Hold me now
Touch me now
I don't want to live without you

Не разбудил? — Донни все-таки сделал шаг в комнату и аккуратно присел на краешек скрипучего матраса, все также внимательно глядя на девушку своим фирменным тревожным взглядом. Плотная фиолетовая ткань на его лице, увы, не могла полностью закрыть следы многочисленных страданий, будь то медленно подзаживающие царапины или надолго обосновавшиеся темные мешки под глазами, но в целом гений выглядел гораздо здоровее, чем неделей раньше. В том числе и до того момента, как они с Моной схлестнулись с Лизардом в подземелье штаб-квартиры Клана Фут. Мона также казалась куда более румяной и оживленной, чем раньше, когда ее беспрестанно терзали страшные головные боли. И хотя приступы мигрени все еще изредка наведывались в гости к измученной саламандре, теперь они были гораздо более короткими и менее болезненными. Что касается полученных в бою ран от загнутых когтей Рене, то те уже практически зажили и вроде бы не причиняли девушке особого дискомфорта... И все-таки, Донателло еще раз внимательно осмотрел подругу, размышляя, стоит ли поднимать ее с постели на ночь глядя, но та выглядела относительно бодрой. Должно быть, не успела задремать к тому моменту, как ее покой в очередной раз оказался нарушен тихим и застенчивым изобретателем.
Я хотел предложить тебе небольшую прогулку... — слегка смущенно пробормотал Дон, привычным жестом потирая рукой в затылке — как всегда, когда он чувствовал небольшую скованность в присутствии ящерицы. — То есть, это даже не совсем прогулка... — он коротко вздохнул, не желая сообщать это вот так. Мона, разумеется, и сама прекрасно догадывалась о том, что их с Донни ждет скорое расставание, равно как и была в курсе того, что гений усиленно подыскивает ей жилище. И пускай ребята не планировали этой же ночью перетаскивать оставшиеся вещи саламандры в новое логово, как если бы им хотелось поскорее избавиться от ее присутствия в родном подземелье, а просто собирались вместе посмотреть на чердак, чтобы Мона смогла озвучить какие-то пожелания и, по возможности, внести свои корректировки, умнику все равно было крайне неловко заводить разговор на эту тему. — В общем, — он постарался выдавить неуверенную улыбку, — мы с парнями, кажется, все закончили и хотели бы показать тебе результаты наших трудов. Так что, если ты не занята и не устала, то мы могли бы вместе наведаться на поверхность и посмотреть на то, что у нас получилось. Конечно, если ты не горишь желанием, это можно оставить на завтра или вообще перенести на выходные, это в любом случае не горит, но днем, как ты сама понимаешь, в город не выберешься... Словом, хочешь пойти со мной? — а вот это уже звучало совсем как предложение отправиться на свидание. Хотя, почему бы и нет? Когда еще у них с Моной будет возможность побыть наедине друг с другом... Когда для девушки придет время окончательно покинуть убежище черепашек, они наверняка устроят ей что-то вроде прощальной вечеринки, или же торжественное поедание пиццы на новом месте, как это обычно заведено при дружеских переездах. На самом деле, ребята были не против сопроводить Мону и сейчас, чтобы насладиться ее реакцией на впечатляющий "ремонт" чердака (который, по сути, заключался лишь в том, что они как следует прибрались и провели водопровод с электричеством). Особенно в этом были заинтересованы Майки и Эйприл — еще бы, ведь они принимали самое непосредственное участие в наведении порядка и расстановкой вещей в помещении; тем не менее, они все-таки решили оставить первый визит саламандры на совесть Дона, кажется, сообразив, что ребятам требуется немного времени на то, чтобы побыть вместе, без лишних глаз и ушей. Так оно и было...
"Надеюсь, у тебя не сложится впечатления, будто я желаю поскорее от тебя избавиться," — Донателло неловко поерзал на сидении кровати, пристально наблюдая за реакция Моны. Получив ее согласие, юноша немедленно просиял, выставив напоказ свою фирменную щербину, и тут же вскочил на ноги, едва не вписавшись лбом в низко висящую люстру.
Все нормально, — поспешил воскликнуть он, смущенно перехватывая бешено раскачивающуюся лампу и теперь уже осторожно выпрямляясь во весь рост. Все же, нелегко быть самым высоким черепахой в команде... Пускай даже его рост и не превышал разумных пределов. Взяв Мону за руку, он немедленно потянул ее за собой, прочь из тесного и душного помещения. Ночь уже ждала мутантов, готовясь принять их в свои холодные, но ласковые объятия.

Nothing's gonna change my love for you
You ought know by now how much I love you
One thing you can be sure of
I'll never ask for more than your love

Nothing's gonna change my love for you
You ought know by now how much I love you
The world may change my whole life through
But nothing's gonna change my love for you

+2

3

This life I hold so close
Oh, God I let it go
I refuse to gain the world and lose my soul

Даже не верится... Неужели наконец можно обрести покой, после всех мучений, что произошли за последний месяц? Неужели все наконец утихло и можно спокойно наслаждаться жизнью? Относительно конечно, учитывая, множество не слишком приятных нюансов, в том числе и то, что саламандра постоянно ожидала поймать укоризненные взгляды семейства мутантов в ее адрес, вполне заслуженные, после того, во что они по ее милости влипли по самую верхушку панциря. Избавившись от одной проблемы, они получили другую - весьма переменчивое настроение лидера черепашьей команды. И Лиза не хотела быть наболевшим довеском к этой проблеме, возникшей вполне вероятно, даже больше чем, по ее вине... Когда все закончилось, разумным порывом бывшей студентки было переселиться обратно в свой старенький гараж... Старенький, с протекающей крышей и огромными, с ладонь, щелями по углам... Памятное местечко. Но ее отговорили. Дон отговорил, пообещав предоставить подруге место получше, чем этот железный, покрытый вековой плесенью короб в самой глуби трущоб. Оставалось только согласиться с таким предложением, и усадить свою пятую точку обратно на тахту, в немом ожидании, когда друзья сумеют отыскать девушке подходящую "конуру". Не сказать, что подобная позиция белоручки устраивала саламандру, особенно было не приятно ловить едкие усмешки Рафаэля, она прекрасно помнила их разговор, и выслушивать его короткие намеки, что кое-кто тут изображает из себя нежную принцессу. Но похоже выбора то другого у нее не было, да и отказываться от подобной заботы ребят, ей казалось просто хамством... Как всегда, как ни покрути - а со всех сторон как-то неудобно. Особенно неудобно перед Донателло. В конце концов он ради нее прошел весь этот непростой путь, а теперь как проклятый с гаечным ключом в зубах обшаривает пустые дома и квартиры. В последнее время, после того, как юноша немного пришел в норму, она его почти не видела в убежище... Край панциря и взмах пурпурной ленты, при слабом порыве из открытой двери, да слабый аромат кофе выпитого им перед уходом...

So take it all I abandon everything I am
You can have it
The only thing I need is

Как можно быть таким упрямым? Он только недавно лежал у нее на коленях в луже холодной воды... Мертвенно бледный, избитый, изломанный, и не оправившись до конца уже спешит на новые "подвиги". Робкое замечание " ты бы полежал", встречено отрицательно, и изобретатель гордо потрясая ящиком с инструментами мчится на поверхность. Моне стыдно перед ним... Поэтому гений не встретил сильного сопротивления, спокойно занявшись с командой поисками жилья для ящерицы.

More of you...

Многие ночи были по большей части бессонными, особенно, как ни странно, именно сейчас, когда только и отсыпайся после перенасыщенного событиями месяца. И сегодня такая, очередная бессонная ночь. Жаль книги уже куда-то отволокли, на новое место, так что ничем заглушить поток тревожных мыслей, не позволяющих уснуть, кроме как разве что попробовать считать овечек по старинке? В руках измятая, потрепанная подушка, из под розового платка, осторожно перекинутого на бра, слабая полоска света, перечеркнувшего постель наискосок, и просто мертвяцки мертвая тишина вокруг... Почти слышно, как мысли грузно ворочаются внутри черепа, пихая и толкая друг друга, уж больно в голове ящерки тесно.
И хорошо... что кое-кто догадался нарушить эту вязкую, густую, словно кисель тишину. Немо, вопрошающе похлопав ресницами, глядя на замершего на пороге гения, саламандра немного помешкала, прежде чем принять сидячее положение... Довольно неожиданный визит, стоило признать. Но приятный, особенно учитывая, что до этого они вообще весь день не виделись, и даже знакомый запах арабики в помещении отсутствовал, когда бывшая студентка вышла с утра из своей каморки. Поэтому самое время сказать запоздалое... - Привет... - Мона слегка суетливым движением убрала с глаз челку, приподнимаясь на месте и усаживаясь на колени, в то время, как юноша пристраивался на краю матраса. - Нет конечно. - Усмехнулась мутантка, в ответ на тревожную фразу. Даже если бы и разбудил, в этом не было ничего страшного... в конце-концов Мона однажды потревожила сон усталого Донателло, когда нуждалась в нем, почему бы гению не сделать то же самое? Прекратив ворошить растрепанные мочалкой волосы, мутантка села прямо, уложив ладони на коленки и внимательно, молчаливо взирая на умника, дожидаясь, когда он озвучит причину своего ночного вторжения. Плотно сжатые губы дрогнули, постепенно растягиваясь в улыбке... Пришел ради того, чтобы пригласить ее пробежаться по крышам? Господи, каким же он бывает смешным в такие неловкие моменты, и вместе с тем до чего безумно милым... Так и хотелось обхватить умника за щеки и с умиленным присюсюкиванием, словно обнимаешь пушистого котенка, растрогано потрепать его. Выслушав сбивчивые объяснения гения, открыто улыбаясь и по-доброму щуря искрящиеся весельем янтарные глаза, Мона смешливо фыркнула себе в нос, словно парень только что выдал некую очевидную глупость, - Спрашиваешь... - Она спустила одну ногу с кровати, упираясь обеими руками в край сбитой постели, - Конечно хочу. - Ох сколько радости! - Аййй.... - Лиза тут же поднялась следом за резко вскочившим юношей,  закусив нижнюю губу, косясь на прыгающую на проводе лампу под потолком. - Осторожнее же... Не ударился? - Быстро помотав головой, черепашка порывисто схватил девушку, потянув прочь из ее темного закутка, да так быстро, что саламандра только и успела ухватить край свешивающегося с ночника розового платка...

More of you
Less of me
Make me who I'm meant to be
You're all I want all I need
You're everything
Take it all I surrender
Be my king

Уже стоя на улице, ящерка тормознула своего приятеля, с сосредоточенным выражением поправляя локоны, пытаясь придержать их своим шарфиком, но больно мешала ее куртка подмышкой. В итоге она повесила ту на край рабицы, охватывающей территорию с канализационным колодцем, откуда только что вылезла парочка, и повернулась к умнику спиной. - Не поможешь? - Она приподняла тяжелые, спутанные волосы, дождавшись, пока Донателло сам подхватит в каштановые волны, приподняв их и открыв тонкую шею саламандры. Мона пропустила под ними платок, и прихватив вечно непокорные завитки на висках, плотно завязала многострадальную(что только с ней не происходило) тряпицу, теперь двумя забавными "ушками" торчащую из по-королевски пышной копны. - Можешь отпустить, - Терпеливо произнесла Мона, сдержанно хихикнув, заметив, что парень все еще трепетно придерживает волосы мутантки в своих руках, будто хрупкого голубя...
- По правде говоря, - Она надела куртку, застегнув молнию до середины и не спеша поправив ворот, - Тебе не стоило так беспокоится. - Девушка шумно вздохнула, обернувшись к черепашке и задрав голову вверх, как это стало привычно. - Ты все еще кашляешь, - Немного удрученно заметила Лиза, наблюдая за тем, как юный гений порывисто подносит ко рту тыльную сторону ладони. Иногда ящерице даже совестно, что на ней все заживает, как на собаке. При взгляде на них, создается впечатление, что в принципе гладенькая и холеная Мона Лиза ставит избитого, покрытого пестрым рисунком синяков изобретателя перед собой, на манер живого щита. И сейчас при слабом свете фонаря с улицы, ей прекрасно видны все рисунки борозд, трещин и шрамов, большинство из которых мутант тщательно скрывает под потертой тканью плаща... Может это и некоторым образом создает обманчивое впечатление, что все в порядке, но под пристальным взглядом горящих глаз ящерицы, ни одна ссадина не осталась без внимания...
Она выдохнула в сторону прозрачное облачко теплого воздуха, - Ну ладно... Ведите меня мой доблестный рыцарь. - С игривой усмешкой жеманно протянула перепончатую лапку саламандра, сделав шутливый реверанс.

Yeah I choose
More of you and less of me
I need more of you
More of you...

Отредактировано Mona Lisa (2014-10-17 00:28:23)

+2

4

До чего же она была красива.
Слегка помятая и растрепанная, не успевшая хотя бы просто завязать волосы в хвост или накинуть куртку на плечи, Мона все равно казалось ему ужасно милой. Настолько, что глупая улыбка намертво прилипала к лицу изобретателя, выдавая его истинные чувства. Приходилось отворачиваться и старательно прятать взгляд, чтобы не дай бог не смутить свою кучерявую спутницу — хватило уже и того, что он вытащил ее на свидание поздно вечером, нагло "выдернув" бедную саламандру из теплой постельки и заставив отправиться на поверхность вместе с юным мутантом... Приподняв крышку тяжелого металлического люка, Донателло бдительно позыркал из стороны в сторону, проверяя, нет ли кого в темной подворотне, а затем проворно, точно кошка, выбрался из канализационной шахты, сразу же обернувшись и припав на одно колено возле зияющего в земле провала. Крепкая, шероховатая ладонь немедленно обхватила протянутое запястье Моны, помогая той вылезти следом — и не отпускала ровно до того момента, пока девушка не встала твердо на обе ноги, отойдя от колодца и позволив изобретателю аккуратно положить крышку обратно. Выпрямившись, Донателло деловито отряхнул плащ от налипшей грязи и, на всякий случай, еще раз внимательно осмотрелся по сторонам. Мастер Сплинтер всю жизнь учил своих сыновей осторожности, а недавние стычки с Кланом Фут еще больше ожесточили эту привычку, вынуждая ребят держать ухо востро, даже в те моменты, когда рядом с ними, вроде бы, никого не было. Лишь убедившись, что их появление осталось незамеченным для припозднившихся горожан, Донни снова потянул Мону за собой, спеша укрыться в ближайшей тени, но был остановлен тихой репликой ящерицы, попросившей его о помощи. Гений сразу же обеспокоенно замер на месте, с немым вопросом в глазах повернувшись обратно к Моне: что такое, в чем проблема, чем я могу тебе помо...
"Оу," — будь Донателло персонажем рядового творения японских аниматоров, он бы непременно впал в "каплю" — до того неожиданно было увидеть изящную, тонкую шею саламандры, продемонстрированную умнику с крайне непривычного для него ракурса. Обычно эту часть тела закрывали густые, вьющиеся пряди волос, но сейчас Мона специально удерживала свою тяжелую каштановую гриву на весу, терпеливо дожидаясь, пока Дон перехватит эту инициативу в свои руки... в буквальном смысле. Изобретатель послушно перехватил эту взъерошенную копну, позволив тугим локонам свободно рассыпаться по собственным запястьям: взгляд его был прикован к обнаженному затылку Моны Лизы, с жадностью скользил по аккуратным изгибам чужого тела — ни о чем пошлом он, разумеется, не думал, просто ему нравилось любоваться своей подругой, тем более, что она все равно смотрела в другую сторону. Хорошо знакомая розовая лента легко скользнула по салатовой чешуе, захватывая непослушные кудри и надежно фиксируя их в таком положении. Моне очень шла эта прическа, но, на самом деле, Донателло гораздо больше нравилось видеть ее с распущенными волосами. Но, разумеется, он ни за что не стал бы говорить об этом самой Моне, опасаясь, что девушка может неправильно его понять. В самом деле, как часто ей делали комплименты представители сильного пола и как часто — огромные говорящие тортиллы с посохом-бо за панцирем? С его стороны было бы глупостью открыто демонстрировать ей свою симпатию, учитывая, что Мона некогда была обычной студенткой, не имевшей ни малейшего представления о каких бы то ни было мутантах и древних кланах ниндзя... И, тем не менее, Донателло при всем своем желании не мог скрыть охватившего его трепета от прикосновения к чужим волосам, таким мягким и шелковистым на ощупь, что он мог бы всю ночь напролет осторожно перебирать и расчесывать их пальцами, просто потому, что это было невообразимо приятно. А как вкусно от них пахло...
Можешь отпустить, — Дон, словно бы очнувшись, немедленно выпустил ее гриву из своих ладоней, не без сожаления проводив взглядом ускользающие локоны. Туго застегнутый воротник куртки окончательно скрыл из виду худенькую, но безумно привлекательную шею саламандры, и гений подавил бесшумный вздох. И о чем ты только думаешь, Донни... — По правде говоря, тебе не стоило так беспокоится...
О чем это ты...? — Донателло не без удивления взглянул в отчего-то посерьезневшее лицо Моны, но его вопрос прервал очередной досадный приступ кашля. После купания в ледяной воде, гений подхватил небольшую ангину, и, по правде говоря, еще легко отделался... Черепашка спешно отвернул голову в сторону и прикрыл рот ладонью, стараясь не кашлять на стоящую рядом Мону — все-таки, это было не очень приятно для последней. — Еру... кха, кха, ерундха, — он спешно убрал руку от лица и прочистил горло, после чего адресовал погрустневшей Моне очередную теплую улыбку. — Уже почти прошло, — добавляет он как можно более оптимистичным тоном. И вправду, кашель уже давно начал идти на убыль, но разве этого достаточно, чтобы успокоить бедную саламандру? Она действительно очень сильно переживала, и тут Донателло не мог ни в чем ее укорить. Разумеется, Мона не была виновата в случившемся, пускай сама она думала совсем наоборот, но... это не избавляло ее от беспокойства за своего лучшего друга.
Ведь теперь они точно были лучшими друзьями.
Улыбка на лице гения стала еще шире, как только он увидел искорки сдержанного веселья в глазах Моны. И пускай он не стал повторять за ней ее шутливый реверанс, Донателло все же едва заметно опустил голову в поклоне, впрочем, не отводя взгляда от пухлой зеленой мордашки: уж поверь, принцесса, тебе не позволят думать о плохом этой ночью... Хватит этих постоянных упреков в свой собственный адрес — все самое страшное уже позади, и теперь они оба, наконец-то,могут забыть обо всех минувших горестях. В глазах умника промелькнуло хорошо знакомое игривое выражение, то самое, с каким он некогда предлагал Моне станцевать на перилах моста в парке, эдакая смесь лукавства и задора.
Держитесь крепче, госпожа, — серьезно откликнулся он, в противоположность хитрому взгляду и улыбке. Осторожно потянув Мону к себе, черепашка с неожиданной (впрочем, ставшей уже вполне привычной) ловкостью перекинул ее руку через собственное плечо. Девушка охнуть не успела, как оказалась легко подхвачена на руки — создавалось впечатление, что Дону банально нравилось таскать ее подобным образом, игнорируя гневные возражения и нарочито сердитые шлепки по жесткому, исцарапанному пластрону, который едва ли мог почувствовать все эти слабые удары.  Да, это и в самом деле было так... Довольно ухмыляясь, Донателло кузнечиком взвился на нижний ярус пожарной лестницы, умудрившись не только схватиться одной рукой за ржавые перила, но и предусмотрительно подставить колено, таким образом создав опору для хвоста и бедер Моны Лизы. Грязные дождевые лужи замаячили где-то далеко внизу, отражая слабый лунный свет, но в надежных объятиях Дона высоты можно было не страшиться вовсе. Проворно вскарабкавшись вверх, юноша в несколько точных прыжков вознес себя и свою подругу на самую вершину жилого дома. Казалось бы — все, можешь отпускать, дальше мы уже как-нибудь сами... хах, как бы не так. Коварное выражение на бледной физиономии Дона говорило само за себя: в ближайшее время он точно не собирался опускать Мону на землю. Девушка сама не заметила, как оказалась пересажена на массивный панцирь черепашки, и все, что ей оставалось делать в таком положении, это лишь покрепче обхватить руками шею приятеля, чтобы не бухнуться задницей вниз. Впрочем, Донателло по-прежнему надежно подстраховывал ее от падения, держа ящерицу под согнутые коленки и не позволяя ей сползти ниже по ребристому карапаксу.
Ну что, покатаемся? — весело осведомился подросток, глянув на Мону из-за своего плеча. Сопротивление было бесполезно... Оттолкнувшись от каменного карниза, Донни живо помчался вперед, ловко перескакивая с одного края крыши на другой. Земля опасно мелькала под ногами; яркие неоновые огни смазывались и подмигивали со всех сторон, лишая ориентации в пространстве; неожиданные препятствия будто бы сами собой вырастали из темноты, рискуя впечататься прямиком в несущегося сломя голову изобретателя — словом, такого прилива адреналина Мона не испытывала с поры последней битвы с Лизардом. На самом деле, уже спустя минуту-другую этой бешеной скачки наперегонки с собственной тенью, стало понятно, что Дону совсем не трудно нести на себе саламандру, и он пока что даже не думает выдыхаться или неуклюже срываться в темную подворотню, случайно подскользнувшись на грязной луже. Наоборот, гению получал искреннее удовольствие от происходящего, откликаясь сдержанным смехом на испуганное ойканье и предупреждающие возгласы Моны. Холодный ночной воздух бил в лицо, трепля волосы и выветривая все негативные мысли из головы; печальные размышления уступали место нарастающему веселью, а страхи сменялись жаждой все более высоких и головокружительных прыжков... Ну просто ходячий аттракцион "покатай меня, большая черепаха"! Было от чего расхохотаться во весь в голос — как, должно быть, смешно они смотрелись со стороны... если бы их вообще мог кто-нибудь увидеть.
Опс! — с разбегу зайдя в очередной вираж, Донателло ненадолго замер на углу площадки, опасно балансируя в десяти метрах над землей, но затем уверенно нырнул куда-то в густую тень, отбрасываемую высокой водонапорной башней. Еще один широченный прыжок — и вот ребята приземляются на крышу последнего жилого дома на этой улице, где Донни, наконец-то, позволяет Моне спуститься с его закованной в кость спины. Из груди по-прежнему вырывается непроизвольный смех: ну и видок у бедной саламандры — плакала ее прическа! — Кажется, приехали... Ты как? — гений, хихикая, заглядывает в раскрасневшуюся мордашку бывшей студентки, проверяя ее реакцию. У него и самого заметно сбилось дыхание, больше от смеха, нежели от усталости, но в целом он был готов повторить этот безумных заход — если бы только Мона снова его об этом попросила. Коли уж на то пошло, он мог катать ее подобным образом чуть ли не до самого утра... лишь бы эта веселая и довольная улыбка больше не сходила с ее лица.

+2

5

From your slanted view see the morning dew
Sink into the soil, watch the water boil
They won't see me run, who can blame them?
They never look to see me fly,
__
So I never have to lie


Лиза с неуверенной улыбкой послушно шагнула к мутанту ближе, повинуясь его ненавязчивому движению шершавой трехпалой ладони крепко захватившей ее руку в плен. Ей не очень понравился коварный блеск стальных глаз Донателло, и зная на какие сумасшедшие вещи способен умник, с опаской ожидала от него новых выкрутасов. Но сопротивляться такой  обворожительной, и такой самодовольной усмешке гения, с игривой щербинкой промеж резцов, едва выглядывающих из под чуть приоткрытых губ, она точно не могла. Оказавшись к юноше почти вплотную, саламандра с подозрительным прищуром покосилась вверх, - Ну и что вы задума... - Хотела было продолжить шутливую игру, это театральное представление на импровизированной сцене, очень сырой и очень темной, но в мгновение ока потеряла твердую землю из под ног, а это, знаете ли, немножко выбивает из "роли". С широко распахнутыми янтарными глазищами уставившись в лицо умника, ящерица незамедлительно вцепилась в жилистую шею черепашки, на несколько секунд крепко обняв сумасбродного мальчишку двумя руками. Любит Донателло удивлять свою подругу... Безусловно пожалуй каждой девушке приятно, когда ее таскают на руках, это мило, это романтично... это не напряжно в конце концов, стаптывать свои нежные ножки, но Мона предпочитала топать этими своими нежными ножками, а "живое транспортное средство" оставлять налегке. Особенно сейчас, просто напросто жалея серьезно подорванное здоровье своего друга. Но у парня сейчас был такой вид, что он бы вряд ли выпустил ее из своих крепких, теплых объятий, даже если бы Мона попросила ее опустить.
- Ух ты... - Смешливо фыркнула мутантка, выпустив шею юноши и сложила руки на груди, свободно болтая в воздухе ногами, - отлично, и что тепееееееЕЕЕЕЕЕеееееееееееее... - Шутливый тон ящерицы сорвался на короткий визг, когда гений, ни слова не говоря, взвился вверх с расслабившейся барышней у себя на руках, мартышкой повиснув на скрипучей лестнице, опасно раскачивающейся туда сюда над переулком с серыми, облезлыми стенами близстоящих домов. С усмешкой взглянув на испуганно прижавшуюся к его груди саламандру, деловито устроившуюся прямо на его подставленном колене, мол я же говорил, держись крепче, Дон проворно полез на крышу дальше. Мона не боялась свалиться вниз - черепашка ни за что бы не позволил этому случиться, и надежнее страховки, чем широкие ладони мутанта, ящерица просто не знала. Но цепляться за его шею и край панциря, в то время как изобретатель придерживает ее за талию, бывшей студентке казалось жутко неудобно, прежде всего ее "скалолазу", или может маме-коале? Лиза иронично вскинула брови, взглянув на сосредоточенно-веселую оливковую физиономию, прямо над собой - кажется он ни о чем подобном даже не думал. Достигнув вершины Эвереста, а вернее плоской площадки крыши многоэтажки, Мона честно приготовилась слезть, суетливо покрутившись в руках гения, но внезапно ее попытки были решительно прерваны! Да что же это такое?  Достаточно легко парень перекантовал обалдевшую "жертву" на спину - готовься дорогая, это оказывается еще не все!
В первые секунды саламандра даже не сообразила, чего от нее собственно хотят. Покатый панцирь это непросто - по нему соскальзываешь легко и быстро, так что хочешь ты этого, или нет, а пришлось девице крепко вцепиться в складки плаща на широких плечах юноши и за край воротника панциря, едва выглядывавшего из под плаща. А спустя мгновение, руки мутанта цепко обхватили ноги девушки под колени - таким образом Мона оказалась на закорках не в меру расшалившегося гения. Едва осознав, что собирается сделать умник, Лиза подползла повыше, в нарастающей панике вновь обхватив Дона за шею, - А может не надо? - Жалобно пролепетала бедняжка, растерянно хлопая пушистыми ресницами и с ужасом поглядывая вниз. - Доооон... - Цепкие коготки чиркнули по пластрону умника, цепляясь за его края, пока бывшая студентка ерзала за его спиной, подумывая о том, чтобы удрать с этого аттракциона. Верните мне мой билет!
— Ну что, покатаемся?
- Нет! - Живо пискнула в ответ мутантка, в ужасе спрятав лицо в складках плаща юноши, едва ветер с силой ударил в зеленую мордашку. Мона и сама была неплохим паркурщиком, с недавних пор, но конечно пока что с натренированной компанией ниндзя ей куда тягаться? Может быть она бы и обогнала тяжелого, и порой, крайне неповоротливого Рафаэля(очень редко!), но за прытким Микеланджело и гибким, длинноногим Донателло... вряд ли. Медленные черепашки - это вы таких скоростных не видели! -" Он меня убить хочет, точно!"- Паника хаотично смешивалась с каким-то безумным весельем - это действительно было похоже на сумасшедшую карусель в парке развлечений. Короткий визг прямо над ухом мутанта граничил с истеричным хохотом, когда та, или иная кривая балка балкона, или трубы со свитом пролетала в миллиметре от макушки саламандры, а затем наступал короткий монолог с клятвенным обещанием порвать гения на лоскутки, едва они только остановятся. Правда большую часть гневных речей девушки, мутант скорее всего вовсе не расслышал - ветер свистел и грозно завывал вокруг них, поглощая собой любые посторонние звуки. Знакомый мерный шум города - голоса людей, гул машин, звучание телевизоров в чужих квартирах, мимо которых ребята пролетали смазанным зеленым снарядом - все это исчезло в размытом пространстве цветных пятен. Изобретательный паренек знал, как развлечь девушку - заставь ее плакать, и тут же смеяться, и она точно тогда забудет обо всем плохом, что было. Это действовало безотказно. И к концу этой бешеной скачки, мутантка уже даже забыла, зачем собственно, они с Доном выбрались ночью из дому - не иначе как вот так вот, просто, шумно, весело побегать по ночному городу. На очередном крутом вираже, ящерица с готовностью тихонечко взвизгнула, порывисто прижавшись лбом к затылку юноши и крепче обхватив гения за плечи - он это нарочно!
Оказавшись на свободе, Мона сползла с гладкой спины мутанта, немного пошаталась, на слегка подгибающихся коленях, после чего осторожно опустила пятую точку на низкий бордюрчик за спиной, помотав головой,  отчего взлохмаченные кудри пружинами закачались из стороны в сторону. На вопрос веселящегося от вида "девочки-ведьмочки" черепашки, последовало долгое молчание и пристальный взгляд раскосых желтых глаз. На самом деле она пыталась унять головокружение - всего то. Деловито задрав подбородок к небу и гордо прикрыв глаза, Мона Лиза принялась как ни в чем не бывало заправлять разлохмаченные локоны обратно под платок, - Ерунда! - Изобразив скучающий вид махнула когтистой лапкой в сторону саламандра, и чуть пошатнулась, сидя на месте. Плохая из нее притворщица. Приоткрыв один глаз, Мона взглянула на улыбчивую физиономию умника и изобразила тяжелый, преисполненный невероятной грусти вздох, - О... - Похлопав ресницами кокетливо накрутила каштановую прядь на палец саламандра, - Как же я буду одна, без своей любимой черепашки. - Как же приятно видеть, как растерянно замолчал  хихикающий Донателло. - Мне же придется самой ходить! - Страдальчески закатила глаза Лиза, - А кто мне будет заваривать чай?! О и... самое главное... кто же мне подоткнет одеялко? Обещай приходить и меня укладывать, обещаешь? - Она уже не сдерживалась, негромко посмеиваясь и корча забавные рожицы черепахе, замершему напротив. - Я ведь буду ждать! М... это здесь значит. - Перестав веселиться, девушка серьезно кашлянула в кулак и обернулась, обратив внимание на открывающуюся перед ее взором ночную панораму. Для этого пришлось развернуться боком и свесить хвост за бортик. - Красивый вид, мне нравится, а кто нашел это место? - Растянула уголки губ в благодушной улыбке Мона, отвернувшись от юноши. Заметив желтые огоньки несколькими этажами ниже, ящерица несколько обеспокоено нахмурилась, и низко склонилась вниз, настолько, что могла свободно поставить ладони на гладкую отвесную стену, - Дом жилой... Думаешь меня здесь не заметят?

+2

6

Было что-то гипнотизирующее во взбудораженном взгляде широко распахнутых янтарных глаз и легком румянце, накрывшем пухлые салатовые щеки — быть может, всему виной была сумасшедшая пробежка по крышам ночного мегаполиса, а может, то необузданное веселье, что они оба сейчас испытывали... По-прежнему озорно улыбаясь, Донателло с какой-то внутренней нежностью рассматривал раскрасневшуюся мордашку саламандры, вроде как ожидая, пока она, наконец-то, переведет дух и скажет что-нибудь осознанное, а на деле просто украдкой любуясь своей хвостатой спутницей. Моне явно требовалась минутка-другая, чтобы прийти в себя, но, кажется, она совсем не злилась на изобретателя. Напротив, ящерка казалась на редкость довольной, хоть и запыхавшейся, но от того еще более... милой? Ухмылка черепашки стала еще шире, когда Мона попыталась состроить гордую и самоуверенную мину, но потерпела в этом сокрушительное фиаско, весь характерно покачнувшись на месте и выдав, таким образом, охватившее ее головокружение. Донни на чистом автомате наклонился вперед, протянув ладони к саламандре — а ну как навернется с крыши, потеряв равновесие по вине бестолкового гения... К счастью, ничего подобного не произошло, зато Дону пришлось торопливо сменить позу и поскорее убрать руки за спину, пока девушка не заметила его странного порыва. Увы, с этим он как раз-таки серьезно припоздал. Скользнув взглядом по теперь уже смущенно улыбающейся физиономии гения, Мона немедленно обернула ситуацию себе на пользу.
О... Как же я буду одна, без своей любимой черепашки, — огорченно протянула саламандра, принимая расслабленную позу и задумчиво наматывая прядь волос на палец. Взгляд ее был прикован к лицу умника — а тот, в свою очередь, растерянно моргнул в ответ, еще не понимая, что она имеет в виду. — Мне же придется самой ходить! А кто мне будет заваривать чай?! О и... самое главное... кто же мне подоткнет одеялко? — если Мона хотела таким образом "отомстить" Дону за его хулиганскую выходку, то ей это вполне удалось. Более того, она даже перестаралась в своем стремлении смутить гения, настолько, что непонимающая поначалу улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением легкой досады. Ну, хватит уже... он все понял, правда. — Обещай приходить и меня укладывать, обещаешь? Я ведь буду ждать! — тихое и насмешливое хихиканье, вопреки ожиданиям Моны, не смогло разрядить обстановки, а лишь еще больше сгустило тучи над головой изобретателя. Отведя взгляд, Донателло неловко потер затылок, решая, как ему вести себя дальше. Сказать, что он был смущен и сбит с толку — значит, ничего не сказать. Неужели он и вправду так сильно трясся над саламандрой, беспрестанно строя из себя заботливую курицу-наседку, что это уже начинало серьезно раздражать? Да, пожалуй, черепашка действительно сильно перебарщивал, постоянно досаждая Моне своей гиперопекой, но он делал это совсем не по той причине, что он якобы считал девушку беспомощной, или неуклюжей, или кем-то, неспособным за себя постоять, вовсе нет! Просто... это был его способ выразить свою симпатию. Но раз Моне это не нравилось... пожалуй, гению стоило серьезно пересмотреть свое поведение. "Я не слабая и я не дура!" — сказанные когда-то в слепом порыве злости слова неожиданно снова пришли ему на ум, заставив Дона глубоко задуматься. Разумеется, в тот момент Лиза просто пыталась донести до глупого влюбленного мальчишки, что ее драгоценная шкура не стоит его шрамов, и Донателло, честно сказать, очень быстро выбросил эту сердитую фразу из головы, посчитав инцидент в лаборатории полностью исчерпанным... Правильно ли он сделал? Наверно, Дону стоило порадоваться тому, что в этот раз Мона ограничилась шутливыми намеками, а не рыкнула с присущей ей прямотой, чтобы изобретатель прекратил трястись над ней, как над неразумной пятилетней девчонкой.
М... это здесь значит, — подросток едва заметно вздрогнул, выныривая из размышлений и вновь переключаясь на разговор с Моной. Он так крепко озадачился реакцией саламандры, что почти забыл о ее присутствии. К счастью, Мона как будто ничего не заметила: отвернувшись, она со сдержанным любопытством окинула взглядом темные крыши. Несмотря на плотную застройку, вид отсюда открывался потрясающий — весь Манхэттен был как на ладони, и его яркие неоновые огни переливались всеми цветами радуги, прогоняя сгустившиеся сумерки. Донателло молча приблизился к бывшей студентке, остановившись за ее спиной, сунув руки в карманы плаща и все с тем же донельзя задумчивым видом глядя на светящиеся окна небоскребов.
Я, — скромно откликнулся он на вопрос саламандры. — Это место показалось мне достаточно уединенным, и в то же время не совсем заброшенным. Тут живет несколько семей, парой этажей ниже, но они едва ли заподозрят о том, что у них над головой живет мутант... если только ты не станешь врубать громкую музыку по ночам, или спускаться вниз через общий подъезд, — тут уж гений позволил себе слабую улыбку: Мона выглядела обеспокоенной, но кто обещал, что все будет просто? Впрочем, пристальный взгляд саламандры заставил его пойти на уступку, подняв ладони в успокаивающем жесте. — Раз уж никто не заметил, как мы с ребятами таскаем сюда мебель и домашнюю утварь, я думаю, твое присутствие здесь останется в тайне. В крайнем случае, у меня есть парочка других мест на примете, куда ты можешь спокойно перебраться, если вдруг люди снизу что-нибудь заподозрят и решат подняться на чердак... Правда, чтобы зайти внутрь, им придется как следует постараться, — подмигнув девушке, Дон неожиданно легко соскочил с каменного карниза, на миг повиснув на вытянутых руках, и проворно скользнул в круглое чердачное окно, очутившись таким образом внутри постройки. Моне оставалось лишь повторить его нехитрый маневр. Памятуя о том, что девушке неприятна чрезмерная опека гения, последний не стал уже привычным им обоим жестом сгребать подругу в охапку, дабы в мгновение ока транспортировать ее этажом ниже — но, все-таки, протянул руку ей навстречу, помогая забраться в окно. Сложно, безумно сложно в один момент избавиться от въевшейся привычки, но Донни правда старался. Убедившись, что Мона спрыгнула с подоконника на пол рядом с ним, Донателло снова адресовал ей ободряющую улыбку, которую, впрочем, все равно нельзя было рассмотреть в кромешной тьме помещения.
Готова? — уточнил он, нащупывая пальцами переключатель. Тихий щелчок — и вспыхнувшая под потолком лампа на пару мгновений ослепила саламандру своим ярким светом, принуждая машинально вскинуть ладонь к лицу. Впрочем, уже очень скоро Мона смогла как следует осмотреться по сторонам и оценить внутреннее убранство чердака, к слову, достаточно уютное: ребята постарались на славу, натащив сюда всяких пледов и подушек, а также картин, книг и свежих цветов, специально, чтобы привести комнату в более-менее жилой вид. Книги, справочники и журналы были аккуратно расставлены по многочисленным полкам; в ближнем углу стояло потрепанное кресло-качалка, к которому, в свою очередь, был приставлен торшер; старенький холодильник и электрическая плита скрывались за полупрозрачной японской ширмой, равно как и подобие небольшого обеденного стола. Было заметно, что над интерьером поработал не только один Донателло, но и Эйприл, с присущим ей вкусом разложив всякие милые побрякушки по деревянным балкам, тянущимся вдоль теплых кирпичных стен, а также Микеланджело, беззаботно раскидавший тут и там разноцветные воздушные шары — с новосельем тебя, подруга! Дон прислонился панцирем к подоконнику, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как потрясенная ящерица прохаживается по всему чердаку, как во сне трогая то один, то другой предмет, словно бы желая убедиться, что ей это не сниться.
Здесь немного тесновато... — наконец, неуверенно протянул черепашка, в свою очередь, скользя взглядом по голому бетонному потолку. — Да и серьезный ремонт не помешал бы... Но я успел провести воду и электричество, так что с этим проблем точно не возникнет, — оторвавшись от подоконника, гений осторожно переступил через один из надутых шаров и толкнул рукой небольшую дверь в противоположном конце помещения, за которой открывалось еще одно крохотное помещение. — Здесь есть туалет и душ, правда, они тоже так себе... но все лучше, чем ничего, — Донни аккуратно прикрыл дверцу и повернулся обратно к Моне, словно бы нарочно избегая смотреть ей в лицо. На самом деле, он жутко волновался и боялся увидеть негативную реакцию на столь скромный, по его меркам, подарок. Гений честно постарался сделать все возможное, чтобы Моне было здесь хорошо и уютно, да и остальные подростки тоже, но мало ли... В конце концов, жить на чердаке гораздо приятнее, чем в тесном и пыльном закутке под лестницей, верно? Донателло слегка нервозно помял свои большие натруженные ладони, по-прежнему смущенно глядя куда-то в сторону. — Как я уже сказал, у меня есть еще несколько вариантов... но это правда самое лучшее, что мне удалось найти. Если тебе не нравится...

+2

7

'Cause I'm fragile when I hear your name
Fragile when you call
This could be the nearest thing to love
And I'm fragile when I hear you speak
Fragile feeling small

Мона заинтересованно взглянула на умника снизу вверх, вопросительно вскинув тонкие, изогнутые брови. Система защиты? Хотя кто бы сомневался, Дон мастер маскировки, и уж совершенно точно он позаботится о том, чтобы Мону никто не нашел. А то весело будет, когда местные, узнав, что над их головами живет существо больше напоминающее доисторического динозавра, чем человека, вызовут полицию, отлавливать чудище сачками. Хотя парень прав – если уж они не заметили гигантских черепах, запихивающих на чердак диваны – то вряд ли они заметят одну маленькую мутантку. Даже с музыкой. Усмехнувшись, Лиза согласно кивнула, проводив взглядом лихо сиганувшего за бордюр Донателло. Довольно оригинальный парадный вход, ничего не скажешь – но тем веселее, не так ли? Чуть сильнее поддавшись вперед, наполовину зависнув над пропастью, ящерица критично взглянула на небольшое окно, с узким карнизом, через которое "усвистел" ее приятель, и только длинные полы плаща прошуршали по краю. Не сложный акробатический трюк, для мутанта.  Девушка уже успела привыкнуть к своим навыкам, коими ее наделил мутаген в крови, так что она безо всякого страха быстро перекинула ноги за пределы ребра крыши, а затем так и вовсе повисла на вытянутых руках, цепляясь коготками за самый ее край. Немного усилий, и бывшая студентка змеей скользнула во внутрь черного проема распахнутого чердачного окна, не забыв тут же слепо ухватить протянутую ей трехпалую ладонь юноши, чтобы не навернуться, чего доброго, спиной обратно. Чуть крепче сжав спасительную ладонь, девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, совершенно потерявшись в непроглядной темени нового убежища.
- Готова? – Мягкий голос черепашки немного успокоил слегка встревоженную Лизу – ну как же, это довольно знаменательное событие, пожалуй, в ее короткой жизни в шкуре мутанта. Безусловно, приятно осознавать, что кто-то настолько ценит ее, что даже обустраивает  Моне квартирку, ищет, выбирает.  Изобретатель даже предусмотрел несколько возможных вариантов,  если Мона вдруг "забракует" это жилище.  Порой эта озабоченность Донателло Моной, ее судьбой, ее жизнью, просто выходила за рамки понимания саламандры. В конце концов, кто она для него такая? Этот вопрос уже не раз возникал сам собой. Конечно, девушка тоже была наделена сильным чувством ответственности за друзей, гений был для нее так и вовсе на очень особенном месте. Но было в его "дружеской заботе", нечто такое, не поддающееся внятному объяснению…  Да и неоднократные намеки Ниньяры, Эйприл, ладно, в конце концов ее собственное живописное фото на обоях рабочего стола компьютера умника – разве не вещественное доказательство его сильной привязанности к саламандре? И то, это все еще мелочи – ведь сколько раз он рисковал жизнью, и только ради этой бестолковой сумасбродной девчонки.
Так это самое что ни на есть настоящее доказательство того, насколько сильно сейчас Донателло хотел, чтобы его подруга была в безопасности, и не далеко от него, чтобы он всегда смог придти к ней, и чтобы она всегда была под его защитой. Бедная Лиза до сих пор не могла к этому привыкнуть. К этой странной заботе. Симпатии?
  Вторая перепончатая ладонь легла на кисть юноши, чуть сжав мускулистое предплечье, для устойчивой опоры. – Вроде да. – Неуверенно отозвалась саламандра, раскачивая длинным хвостом, готовая… к чему? Скорее, просто легкая нервозность ее спутника, передалась впечатлительной ящерице. – Ух ты… - Черные зрачки на золотистом фоне радужки сузились в две горошины и Лиза резко зажмурилась, непроизвольно вскинув руку. Проморгавшись и прогнав с глаз характерные расплывчатые бурые пятна, Лиза замерла, ошарашено вертя головой по сторонам, все так же бестолково вцепившись в локоть умника и далеко не сразу разглядев интерьер скромной, тесноватой, но такой очаровательный своим немного зашарпанным стилем восточного ретро и заботливой расстановкой предметов комнаты. Слов не подобрать, насколько это выглядело на самом деле невообразимо мило. Сама собой умиленная улыбка расплылась на лице мутантки, когда Мона шагнула от молчавшего изобретателя прочь, с задумчивым и в то же время мечтательным видом разглядывая симпатичные безделушки в художественном виде разложенные на трехногом журнальном столике, или стопку журналов, аккуратно  размещенных внутри книжного шкафа, немного выбивающихся своими яркими обложками из ряда однотонно серых коллекционных томов, которые ребята видимо перенесли из ее старого, полуразваленного гаража. Сняв с полочки забавного полосатого тигра, плюшевую игрушку с жесткими колючими усами, Лиза с задумчивым видом обняла ее, прижав ту к своей груди, словно маленький ребенок только что вылезший из кровати, все еще спросоня не желающий расставаться с любимой игрушкой. Палец увенчанный гладким, блестящим коготком осторожно надавил на подлокотник кресла-качалки, отчего та характерно скрипнула, наклонившись вперед и повинуясь прикосновению новой хозяйки. Сколько уюта в одном только звуке!
Голос скромно застывшего у окна умника, мгновенно отвлек мутантку от созерцания большой картины, подвешенной прямо над креслицем, изображающую голубовато-изумрудный чистый пруд с камышовыми зарослями и кучерявой опушкой елового леса на фоне. Развернувшись лицом к изобретателю, продолжая неосознанно прижимать к себе плюшевого зверя,  девушка внимательно выслушала короткие пояснения юноши, касательно планировки помещения. Молодой мутант выглядел предельно озабоченным и даже чуточку растерянным – каждый его шаг казался каким-то неправильным, резким, а стальные глаза тупо буравили половицы, словно искали там что-то поинтереснее мордашки его длиннохвостой собеседницы. Робкие оправдания из уст черепашки, просто не могли не вызвать умиленной, растроганной улыбки саламандры. Ну, разве можно быть таким очаровательным и таким неуверенным в себе одновременно? Как она могла вообще не оценить подобные старания? Да это место просто лучше всех дворцовых палат на свете! А уж в своей жизни Мона повидала всякие весьма богатые места,дома, заведения и никто кроме Мондо и Ниньяры не знал об этом. Если бы Донателло был осведомлен, какая богатая шишка на самом деле его дорогая подружка, он бы просто с ума сошел, чтобы попытаться ей угодить – а ведь на самом деле Лиза всегда была очень простой. И она действительно была благодарна этому милому, заботливому мальчишке… за все. И все таки какой же он…
- Смешной ты, - Чуть шире улыбнулась саламандра, по-доброму щуря янтарные глаза. Прижимая к себе одной рукой игрушку, Мона нагнулась, подняв с пола ярко-лимонный шарик и не задумываясь кинула легкое округлое украшение прямо в плечо юноши. Шар легко спружинил от чужого панциря описав дугу и плавно вернулся прямехонько в перепончатую ладонь весьма игриво настроенной мутантки. – Как здесь может, не понравится?!  Ты только посмотри как здесь здорово! – Она живо раскинула руки в стороны, просто наслаждаясь просторами своей новой квартиры. Да уж, это абсолютно точно не сравнить с тесноватой каморкой под лестницей, но даже там  Мона чувствовала себя очень комфортно, не смотря на тесноту. – Здесь просто потрясающе! Мне здесь все очень нравится. – Ящерица довольно потрепала усы плюшевого тигра – бедная зверушка. –  А что за система защиты? Уж не восемь ли больших, голодных псов? – Как часто Мона стала за собой замечать, что она неприкрыто кокетничает с умником? Забавно, ведь она никогда не думала до встречи с ним, строить кому-либо глазки. Может это влияние Ниньяры? Уж больно часто лисица пыталась научить девушку искусству соблазнения противоположного пола. Так, или иначе, сейчас саламандра стояла почти впритык носом в пластрон умника, прямо глядя на него пылающими угольками из-под растрепанных кудрей, падающих на глаза, и приподняв плечи, обхватив пресловутого тигра. С очень хитрой, и даже коварной улыбкой. – И знаешь, привыкнув к тому, что ты живешь в большой, шумной, мужской компании, если не считать Ниньяру, этот маленький чердак кажется двухэтажными хоромами на самом деле. Ты здорово постарался Донни… И ребята тоже.    

This could be the closest thing to love

+2

8

Несмотря на охватившие его смущение и некоторую растерянность, Донни не смог проигнорировать хитрую улыбку подруги — уголки его губ немедленно растянулись в ответной ухмылке, а сам мутант осторожно поймал отскочивший от его плеча шарик, предотвращая таким образом громкий хлопок. Да, людям с нижних этажей уже давно было наплевать на всяческие подозрительные шумы, то и дело раздающиеся с их якобы заброшенного чердака, но, все-таки, подросткам стоило держать ухо востро и не привлекать к себе лишнего внимания...
Я так и подумал, — он озорно прищурил серые глаза, кажущиеся совсем черными в тени рваной пурпурной маски, — что в глубине души тебе уже давно не терпится покинуть наше сырое подземелье, — метнув шариком обратно в Мону, Донателло внезапно (и весьма запоздало) понял, что он только что неосознанно высказал уже давно терзающую его вещь. Юноша поспешил отвернуться, чувствуя, как его раздирает от крайне противоречивых мыслей: с одной стороны, он был безумно рад, что Моне понравилось ее новое убежище, но, с другой... Теперь, когда Мона собиралась жить отдельно от черепашек, на душе мутанта вовсю скребли кошки. Он не был готов отпустить ее обратно на поверхность, хоть и знал, что в любой момент сможет заглянуть к ней на чай, или даже просто созвониться с девушкой по скайпу — Мона вряд ли окажется против живой компании в лице изобретателя. И все же... все же. Дон едва заметно сгорбил плечи, проведя пальцами по шероховатым корешкам книг и журналов — простое движение, подразумевающее под собой неловкую попытку скрыть охватившую его грусть.
На самом деле... я буду скучать по тем дням, когда ты жила с нами в канализации, — тихо признался гений, все также бездумно проводя ладонью по книжной полке. — Не то, чтобы это было простое время... но, — под руку весьма кстати попался небольшой стеклянный шарик с крохотной фигуркой снеговика внутри, и Дон аккуратно взял его со стеллажа, потряся — снежинки вмиг закружились в бешеном вихре, медленно оседая обратно на прозрачное дно, — я совсем ни о чем не жалею.
И вновь между подростками повисло довольно-таки неловкое молчание — с тех самых пор, как ребята вернулись из разгромленной лаборатории доктора Рене, предварительно отправив злобного ящера на самое дно огромного водостока, откуда тот уже вряд ли когда-нибудь выберется, никто из них не пытался вернуться к разговору о случившемся. Причины были ясны: никому не хотелось лишний раз вспоминать о пережитом кошмаре, тем более, что все вроде как пришло в норму. Так или иначе, но, по прошествии времени, Донателло испытывал все возрастающую потребность поделиться с кем-нибудь своими мыслями. В первую очередь, конечно же, с Моной, хотя бы потому, что одного-единственного разговора тет-а-тет на следующее утро после событий в лаборатории было явно недостаточно, и юноша чувствовал, что им с Моной не избежать возврата к неприятной теме. Поставив шарик обратно на полку, Донни украдкой покосился на молчащую саламандру, решая, стоит ли делать это прямо сейчас. Мрачное и потерянное выражение, застывшее на лице Моны, не понравилось изобретателю. Он прекрасно знал, о чем сейчас могла думать его подруга, и ему было невыносимо вот так просто стоять в отдалении и беспомощно наблюдать за ее душевными муками.
"Ты никогда не перестанешь винить себя в случившемся, правда?..." — в глазах гения промелькнуло молчаливое понимание. Наверно, ему не стоило лишний раз трогать эту струну... Но не оставлять же все так, как оно есть, черт подери! Мона и без того достаточно настрадалась, так почему это должно продолжаться? Ведь они оба уже переступили через финишную черту, оставив все беды и невзгоды далеко позади. Какой смысл снова и снова терзать старые шрамы, заново пробуждая едва утихнувшую боль? Ни к чему хорошему это привести не могло. Донателло задумчиво оглядел помещение, решая, чем же ему развлечь погрустневшую по его вине саламандру.
Ты, кажется, спрашивала что-то насчет охранной системы, — словно бы невзначай напомнил ей мутант, так или иначе вынуждая Мону вернуться мыслями к прерванной беседе. Наградив девушку слабой, но доброй усмешкой, Донателло поднял лежащий в кресле пульт, как выяснилось, не имевший никакого отношения к здешнему телевизору, и щелкнул одной из кнопок, направив ее куда-то в кирпичную стену. На глазах у изумленной Моны, несколько милых и уютных картин в деревянных рамках мигнули и пошли электронными помехами — теперь стало понятно, что это были большие плазменные мониторы, на которых в данный момент отображались неподвижные кадры пустынных крыш и темных подворотен, расположенных за пределами чердака.
Я закрепил несколько скрытых камер слежения на стенах дома, — пояснил Дон, перехватив ошарашенный взгляд саламандры. — Кроме того, я установил интеллектуальную систему оповещения, на тот случай, если кому-то взбредет в голову тайно проникнуть на чердак, — гений снова щелкнул пультом, и на плоских экранах немедленно пробежали какие-то сложные расчетные данные, включая фотографии недавно зафиксированных снаружи людей и одного худого уличного кота. —  Ты сможешь сама настраивать ее под свои нужды, дистанционно внося данные с ноутбука или черепахофона. И если система распознает в пришельце того, кто, по твоим предположениям, способен причинить тебе вред... — еще один короткий щелчок, и из запрятанных в каменные стены ниш выглянул десяток самонаводящихся лазерных пушек, вмиг нацелившихся точно на замерших посреди помещения мутантов. Никаких выстрелов, разумеется, не последовало: пожужжав пару-тройку мгновений, устройства вполне себе мирно убрались обратно в стены, по всей видимости, не обнаружив в мутантах никакой угрозы. Донателло с довольным видом покачал пультом в воздухе, после чего бросил его через спинку дивана прямиком в руки Моны — мол, пользуйся на здоровье.
Можешь спать спокойно, — обнадежил умник свою подругу, сунув руки в карманы плаща и наблюдая за тем, как Мона Лиза рассматривает свою новенькую "игрушку". — Даже если кто-нибудь сможет обойти камеры и украдкой пробраться на этот чердак — в чем я сильно сомневаюсь, — то он все равно не успеет причинить тебе вреда. Эти малыши с легкостью поджарят даже такого монстра, каким был Рене... хотя, конечно, нам вряд ли когда-нибудь снова придется иметь дело с мутантами подобного размера, — тут уж Дон, не сдержавшись, негромко вздохнул чему-то. Он и вправду постарался сделать все возможное, чтобы максимально обезопасить Мону в свое отсутствие. В конце концов, не мог же он дежурить возле саламандры все 24 часа в сутки и семь дней в неделю... Уж Мона бы точно этого не оценила.
Я... я знаю, что это выглядит глупо, — пробормотал гений, сам не заметив, как опустил взгляд в пол и тревожно нахмурился. — Но я не хочу повторять прежних ошибок. Тебя никто больше и пальцем не тронет, — глубокая складка над переносицей Дона стала еще более выраженной, в глубине темных антрацитовых зрачков вспыхнул какой-то мрачный, упрямый огонек. — Я не допущу этого... Тебе больше не придется бояться за свою жизнь, и ты сможешь спокойно заниматься исследованиями. У нас с тобой еще очень много работы, — и Донателло выразительно покосился на лежащие на столе бумаги, от и до исписанные сложными математическими уравнениями и бесчисленными химическими формулами. Да уж, теперь-то ребята, наконец, могли по-настоящему сосредоточиться на разрешении проблемы с мутагенной сывороткой... Не прошло и года, как говорится.

+2

9

But I can't hold it no longer when I see that pretty smile...

Это прозвучало чертовски грустно и... несправедливо что ли. Слова Дона расстроили мутантку почти так же, как его самого несколько минут назад шутливые подколы подруги. Вроде бы ничего особенного, никто никого не хотел задеть, а неприятный осадок сам собой всколыхнулся с самого дна и сделалось... тошно? Немного, совсем чуть-чуть, но гадкое чувство цапнуло сердце, словно дремлющий в глубоких водах коварный крокодил. Больно. - " Я жалею..."- Она поджала губы на мгновение прикрыв глаза. Жалела о том, что все произошло из-за ее присутствия в убежище черепашек... столько бед, несчастий, разрушений, столько мучительных ран... Тяжелый вздох невольно вырывается на свободу, замерев в звенящей тишине. Этому тяжелому молчанию между ними было как-то не место - посреди разноцветных шаров, в новой обстановке, эти воспоминания казались кривым, уродливым пятном во всей праздничной атмосфере. Как белоснежная скатерть с черной кофейной кляксой ровно по середке. Запустив пальцы в спутанные волосы, саламандра медленно пропускает сквозь них слипшиеся влажные каштановые колечки, неосознанно пытаясь как-то причесать их. За время бешеной поездки по городским крышам, они совсем превратились в мочалку, и нет-нет, а запутанные чуть-ли не в узел пряди, раздражающе лезли в глаза.
Он думает что ей надело их общество?
Лиза молча перехватывает взгляд шестоносца, даже не пытаясь на этот раз скрыть свои подлинные чувства за фальшивой улыбкой, с дежурной фразой "все окей". Они уже слишком хорошо друг друга знают, да и скрыть накипевшее, даже при большом желании просто не получится. Произошло то - что произошло. Нельзя делать вид, что никто не пострадал. Эгоизм - разве нет? - "... сделай так, чтобы я увидел своего младшего брата снова счастливым." - Она слишком хорошо помнит эти слова, сказанные Рафаэлем, прямо перед тем, как она едва не угробила того, того, чье "счастье" как раз от нее и зависело. Наверняка Дон не в курсе об этом тяжелом разговоре, предшествующем тому дурацкому поступку отчаявшейся девушки. А знал бы - интересно, отрицал бы сказанное? - " Ты зависишь от меня? " - И один взгляд в  простые, добродушные глаза, в которых постоянно отражается луна со всей ее загадочностью, позволяет увидеть ту нездоровую привязанность к ее персоне. Как сделать счастливым того, кому больно, когда ты рядом, и в тоже время больно, когда ты далеко? Любопытно, сколько же между ними осталось недосказанного. Она получила множество дельных советов, уроков, указаний, чуть ли не пощечин отрезвляющих и все равно столкнувшись нос к носу с умником, оказывалась далеко оттого, что должна была сказать. Потому что все с самого начала появилось из крови. Допустим взгляд юного мутанта стал теплее, он многому научился, но и резким скачком лишился покоя, беззаботной юности и отсутствия ужасающих шрамов - легче сказать где их не было. В то время, как Мона - осталась Моной, какой и всегда была, гладкая и холеная рептилия. И от этого к отчаянию примешивался и стыд.
Просто куча причин, чтобы оставить свою обжитую каморку под лестницей.
— Ты, кажется, спрашивала что-то насчет охранной системы... - Ящерица едва заметно вздрогнула, неловко отводя взгляд в сторону и поежившись, словно ее пробрал озноб. И ведь действительно повеяло знакомым холодом прошедших дождливых дней, стоило только вспомнить о минувших кошмарных событиях. Но сия грустная и тревожная тема, как бы она не терзала мутантку, не могла загасить ее любопытство. - Конечно, - Немного настороженно отозвалась Лиза, делая шаг следом за изобретателем, быстро и с некоторым напряжением оглядевшись по сторонам. Когда ты знаком с таким гением, как Донателло, неожиданных сюрпризов от него только и жди, так что никто не знает, откуда что, кмх, выскочит. Ну в принципе она почти угадала. - Ух ты. - Теперь комнатка напоминала диспетчерскую, со всеми этими экранами. Под монотонные объяснения мутанта, девушка подошла к ближайшей псевдо-картине, сохраняя то спокойно-любопытное выражение лица с широко распахнутыми янтарными глазищами, аккуратно подцепила ее коготками за край, немного приподняв... ага, а вот и провод, уходит в стену прямо за экраном, чтобы видимо не испортить уютное жилище спутанными проводками охватывающими весь периметр чердака. Сколько мелкой и кропотливой работы, словно юноша старался сделать это место... идеальным. И по максимуму защищенным! Узрев мощный арсенал, хитро спрятанный в панелях ее нового жилища, Мона волей неволей ощутила себя... чуточку не в своей тарелке. Еще бы, подобная охранная система могла бы стоять в музее с бриллиантами английской королевы, а тут Мона "держала" ее в стенах своего скромного, пускай и очень, очень милого жилища. А Мона Лиза... Простая девчонка, очень невезучая конечно, ей реально нужен Терминатор, или целая армия ниндзя(очень смешно), чтобы она не вляпалась в очередную историю, но это ли не слишком круто для ее персоны? Хотя юношу можно понять,после встречи с доктором Рене и толпой асассинов, вряд ли он был бы согласен на простой... замок. Совершенно ошарашенная ящерица едва не уронила брошенный ей пульт, довольно неуклюже, неловко схватив тот двумя руками. Опустив глаза на разноцветные кнопки, мутантка задумчиво провела по ним большим пальцем, внимательно слушая юношу. Да, как она и думала - он боялся, что за время его отсутствия, к подруге нагрянет нечто не менее большое и не менее жуткое и злое, как их старый знакомый. Видимо Дон и сам понимал, что со стороны кажется, будто черепашка слегка переусердствовал, организовывая безопасность для бывшей студентки. Отложив пульт на журнальный столик, Мона молча посмотрела на кучу бумаг, очень знакомую и прилично измусоленную, и неопределенно хмыкнула. Вот уж теперь это далеко было далеко не самым важным, учитывая, что доктор погиб, и для кого нужна была эта сыворотка, кроме саламандры. А она вроде пока что не стремилась сбрасывать чешую. Может быть это случится однажды, но не сейчас. А у юноши полно других забот, кроме как корпеть над антидотом вместе с подругой. В его семье страшный разлад, да никто не оправился до конца с той ночи. В том числе и он сам. Мир не может крутится только вокруг нее.
Не должен.
- Слушай... - У нее очень серьезный голос. Отставим все шутки в сторону, им нужно уже наконец поговорить. В общем, только сейчас выдалось время на серьезный диалог. До этого черепашки просто не было на месте. Да и хоть дом братьев большой, но укрыться для индивидуальной беседы было практически негде. Обойдя диван ящерица оказывается прямо перед Донателло, прямая и строгая, как аршин проглотила. - Я хочу, чтобы ты знал Донни. Мне... - Она ткнула в себя пальцем, глядя прямо в глаза шестоносцу, - ... не страшно за свою жизнь. Мне страшно за жизнь моих друзей. - Изогнутый острый коготок указательного пальца звучно стучит о светлые костяные пластины на груди умника, царапая полученные им в недавнем бою неотшлифованные сколы. - Я большая проблема. Я просто куча проблем! В которых все увязли. - Изобретатель видимо хотел что-то сказать, судя потому, как живо дернулись его губы, но ладошка саламандры быстрее первого слова, и мягко закрывает мутанту рот. - Не отрицай это, мы оба знаем, с чего все началось... Донни, ты очень хороший. Очень-очень. Это не выглядит глупо, ты заботишься обо мне, мне приятно, никто в жизни для меня столько не сделал, сколько ты сделал! - Она отнимает руку от чуть приоткрытых губ, уложив теплую ладонь на шершавую, исцарапанную щеку, - Ты меня спас. Без тебя, я бы пропала. Ты защищаешь меня. Но... когда ты уже будешь защищать себя? - Она немного помолчала, пристально вглядываясь в усталое и несколько растерянное лицо черепашки с потрепанной пурпурной лентой, служившей не только для пущей загадочности к и без того колоритной внешности героя, но и для того, чтобы скрыть все следы крайнего измождения и морального истощения. - Ты дважды умирал у меня на руках. Дважды! Из-за меня же. Так не должно быть, Дон... Это не твоя ошибка. А моя. В конце-концов это я слиняла из убежища, а ты за мной пошел. Вечно ты за мной ходишь, - Не сдержавшись уже мягче улыбнулась девушка, взяв в руки большую грузную лапищу мутанта, накрыв собственными перепонками его большие, жесткие костяшки пальцев. Да уж, она прекрасно помнила ту внушительную вмятину, оставленную этим кулаком рядом с собой. - Я хотела покинуть вашу "обитель джедаев", не потому что устала от общества твоего и твоих братьев, а потому что им будет спокойнее, если я здесь. Я никуда не денусь отсюда... Обещаю. Если только Раф не придет и не вывезет меня от тебя подальше куда-нибудь в Европу, - Фыркнула она, - Только думаю тогда ты развинтишь его мотоцикл по гайкам. Кстати классный... я оценила. - Хитро прищурилась Мона.

+2

10

Ну, разумеется. Едва заслышав тихий и серьезный голос саламандры, Донателло не смог удержаться от того, чтобы невесело усмехнуться себе под нос и устало покачать головой в ответ на ее слова. Если бы у него была такая возможность, он бы непременно накрыл рот Моны ладонью, чтобы не слышать ничего из сказанного — хватит. Просто хватит уже обвинять себя во всем, что с ними произошло, выставляя себя эдакой ходячей неразрешимой проблемой, которая вечно приманивает всяческие неприятности и таким образом подставляет жизни друзей под смертельную угрозу. Может быть, так оно и было на самом деле, но ведь он уже сказал, что совсем не жалеет о случившемся. Разве этого было недостаточно? Конечно, Мону тоже можно было понять: в отличие от многих других людей и даже мутантов, у данной особы все-таки была совесть, причем на редкость неумолимая, не дающая девушке никакого покоя ни днем, ни ночью... Но, как ни крути, а во всей этой истории именно ящерка была главной пострадавшей. Не Дон, не его братья, ни тем более Рене — все они, конечно, испили свой кувшин страданий, но не в такой степени, как это пришлось сделать Моне. И после всего этого она упрямо продолжала выставлять себя причиной всех бед, в то время как именно ей, а не кому-то другому, пришлось испытать наибольшее количество боли, как физической, так и душевной. Донателло порывисто развернулся к подруге  желая опровергнуть сказанное, но Мона оказалась шустрее. В итоге, именно гений оказался заткнутым чужой рукой и был вынужден немо хлопать глазами, выслушивая дальнейший монолог саламандры. Его собственные ладони беспомощно замерли в воздухе — он уже просто не знал, как еще ему донести до Моны, что он вовсе не нуждается в ее благодарности, а, наоборот, это она сама должна была выслушать его извинения. Извинения за то, что он не предусмотрел самого жуткого сценария, и несколько позволил Рене избить подростков до полусмерти, заодно как следует рассорив их между собой. Но Мона продолжала говорить, и умнику волей-неволей приходилось ее слушать, пристально глядя на ящерицу своими большими серыми глазами, в которых в данный момент отражалось все: и вина, и теплота, и сострадание, и море невысказанных возражений, которые он был бы рад озвучить, да не мог, из-за сжимающей его челюсти когтистой ладошки. Однако, когда Мона все-таки отняла руку от его лица, гений уже ничего не мог сказать в ответ: он просто молча всматривался в печально улыбающееся лицо мутантки, напрочь растеряв весь свой богатый словарный запас от мягкого и ласкового прикосновения к его исцарапанной щеке. Почему-то он всегда лишался дара речи, когда она касалась его так.
Без тебя, я бы пропала. Ты защищаешь меня. Но... когда ты уже будешь защищать себя? — Дон растерянно моргнул, так и не найдясь, что возразить. Да, быть может, он и вправду не щадил ни себя, ни своих родных, всеми силами пытаясь помочь этой бедной, вечно попадающей в беду девушке... Но разве у него был какой-то другой выбор? Наверно, будь здесь в этот момент братья изобретателя, они бы хором возопили — да, был! С самого начала у Донателло был выбор, причем довольно-таки простой, если не сказать элементарный. И гений сделал его сразу же, как только впервые заглянул в эти огромные медовые глаза, осененные густым облаком черных ресниц. Любовь бывает слепа и жестока, в особенности, когда дело касается простого мутанта, воспитанного по древнему кодексу чести бусидо, и обычной студентки, волею случая оказавшейся превращенной в антропоморфную рептилию. Все так же храня бестолковое молчание, Дон медленно опустил глаза и замер так, наблюдая за тем, как перепончатые кисти Моны бережно перехватывают его собственную мозолистую ладонь, с таким трепетом обхватывая грубую зеленую лапищу, как если бы она принадлежала самому близкому существу на свете. Несмотря на то, что девушка тщетно попыталась разрядить обстановку, упомянув свою недавнюю прогулку с Рафом, Донателло было не так-то просто перевести на другую тему. Вновь подняв взгляд на лицо саламандры, юноша еще несколько долгих мгновений всматривался в ее глаза, ничего не говоря в ответ, а затем... затем он единым порывом подался вперед, обхватывая Мону руками и заключая в теплое кольцо объятий, так, что у девушки не было никакого шанса вырваться на волю.
Мне было бы куда спокойнее, останься ты в Убежище, — честно признался гений, продолжая тесно прижимать подругу к пластрону. К счастью, Моне не пришлось смущаться этому прикосновению слишком долго: Донателло выпустил ее практически сразу же, как привлек к себе, но этого вполне хватило бы, чтобы на щеках мутантки сам собой вспыхнул слабый румянец. Словно бы не замечая этого, Донни продолжал: — И все было бы совсем иначе, будь я рядом с самого начала. Будь я чуточку сильнее и предусмотрительнее... — механик осторожно накрыл плечи девушки собственными ладонями. — Я помню, как Лизард ранил тебя, прямо перед тем, как я получил твой сигнал на черепахофон. А еще раньше тебе чуть не сломали позвоночник и ударили электрошокером в бок, после чего ты надышалась отравленного дыма, отдав мне свой платок... А что насчет того, как Рене чуть ли не досмерти избил тебя после поимки, и вдобавок лишил тебя памяти при помощи наркотического вещества, после чего тебя неделю терзали страшные головные боли, от которых не было никакого спасения? Я уже не говорю о том, как ты закрыла меня своим собственным телом... — не в силах больше бороться с собой, Донателло осторожно прижался лбом к макушке Моны. Голос его звучал хрипло, впрочем, как и всегда в последнее время, но гораздо более отчетливо, как если бы мутанту приходилось подавлять тревогу и отчаяние. — То, что пришлось пережить нам с братьями, конечно, не поддается никакому описанию. Но и ты тоже пострадала не в меньшей степени, чем мы, даже несмотря на то, что сейчас ты кажешься абсолютно целой и невредимой. Я помню каждую полученную тобой рану... — на этих словах, руки изобретателя сместились чуть ниже по спине саламандры, вскользь касаясь ее шрамов, скрытых под тонкой кожаной тканью ветровки. — А еще я знаю, что шрамы внутри тебя гораздо серьезнее и глубже, чем у всех нас вместе взятых, — прикрыв веки, Дон едва ощутимо потерся переносицей о чужую макушку. — Вдобавок... что бы со мной не приключилось, у меня всегда есть мои братья и сэнсэй. У тебя же нет никого... кроме нас. Я обещаю, что буду навещать тебя как можно чаще, если ты только сама не против наших встреч. Уверен, что и остальные захотят с тобой увидеться, причем скорее, чем ты думаешь — мы все успели здорово привыкнуть к твоему обществу. Честно говоря, без тебя Убежище кажется пустым, — слабо улыбнувшись, гений вновь открыл глаза и попытался заглянуть в растерянное лицо саламандры. Он искренне надеялся на то, что теперь Мона перестанет считать себя эдаким отщепенцем, против которого скрытно ополчилось все мутантское семейство — а ведь это было совсем не так. Хотя, конечно, Рафаэль еще долго будет корчить мины и источать яд при встрече, но было бы куда необычнее с его стороны, веди он себя как-то иначе... В конце концов, нельзя требовать от хмурого цепного пса щенячьей радости и пушистых тапочек в зубах, верно же? У каждого из них были свои плюсы и минусы, просто к ним стоило привыкнуть. А для любой привычки, в свою очередь, требовалось немного времени... только и всего. Продолжая улыбаться, Дон незаметно для самого себя рассматривал салатовую мордашку саламандры, заранее предчувствуя, насколько тяжело ему будет оставить Мону в одиночестве, если та решит остаться этой ночью на чердаке. Взгляд юноши ненадолго задержался на полных, манящих губах девушки, но почти сразу же скользнул в сторону, словно бы гений избегал даже думать о поцелуе. В прошлый раз его попытка не увенчалась успехом, напротив, это только все испортило, и Дону вовсе не хотелось повторять свой предыдущий опыт. Хотя, конечно, в этот раз все было совсем иначе... Но лишь стоило юноше задуматься о чем-то подобном, как в его памяти сами собой всплывали холодные, насмешливые слова Лизарда, от которых мурашки по коже бежали — стоит ли навязываться девушке, которая, возможно, никогда не полюбит такого странного и чуднóго мутанта, как ты? Гению стоило огромного труда подавить очередной тяжкий вздох. Может, и не стоило так сильно переживать по этому поводу... в конце концов, они все еще оставались близкими друзьями, и этого было вполне достаточно.
Если хочешь, мы можем вернуться обратно, — ненавязчиво предложил умник, на что, увы, последовал отрицательный ответ. Со вздохом выпустив девушку из объятий, Донателло неохотно выпрямился — ну, разумеется, Мона посчитала, что с ее стороны будет правильнее остаться на чердаке, ведь, по сути, здесь уже все было готово к полноценному переезду. С одной стороны, это, конечно, было логично, но с другой... Дон украдкой вздохнул, наблюдая за тем, как саламандра с улыбкой подхватывает своего плюшевого тигра с сидения дивана: что ж, по крайней мере, Моне нравилось ее новое жилище...
Что ж, не смею тебя больше отвлекать, — умник шутливо отдал честь, возвращая теплую улыбку на свою физиономию. В конце концов, не навязываться же ему на ночевку... В этом просто не было смысла, учитывая, что отныне Моне предстояло жить здесь одной. Днем раньше, днем позднее, но в итоге ей все же придется научиться встречать опускающуюся на город тьму в одиночестве. Хотя, конечно, Донателло твердо вознамерился навещать ее как минимум раз в пару дней, а звонить так и вовсе ежедневно, лишь бы только оставаться уверенным в том, что его подруга в полном порядке и не мается от тоски. Коли уж на то пошло, и сама Мона тоже могла заходить к черепашкам в гости, причем в любое удобное ей время. Дон с грустью подумал о том, что ему самому придется не очень уютно этой ночью, ведь все его мысли почти наверняка будут крутиться вокруг оставшейся на поверхности студентки, не давая изобретателю никакого покоя. Но то были сущие мелочи, которые он вполне мог перетерпеть. — Если возникнут какие-то вопросы, или проблемы с техникой, звони мне, хорошо? Ну, и если просто что-то пойдет не так... только не молчи, ладно? Доброй ночи и... береги себя до нашей следующей встречи. Ну, я пошел, — не очень складно попрощавшись и адресовав Моне последнюю дружескую улыбку, гений отвернулся и легко вскочил на изогнутый деревянный подоконник, повторяющий по своей форме круглое окно, и взялся обеими руками за шероховатые рамы по обеим его сторонам, готовясь выскользнуть на крышу тем же путем, каким он сюда забрался. Несмотря на достаточно теплое прощание, на душе умника было тяжело и как-то даже тоскливо, словно бы он вот-вот собирался оставить на этом чердаке какую-то важную частичку самого себя... и своей нелепой надежды.
"С ней все будет в порядке... пришла пора двигаться дальше, Донни."

+2


Вы здесь » TMNT: ShellShock » III игровой период » [С3] The Light Behind Your Eyes